Волчья звезда.

Вместо предисловия.

Волки… Какие они? Подлые? Благородные? Злые? Волчья ягода, волчий билет, волчий голод – люди издавна называют плохие вещи этим именем.

Волчья звезда… Ты появился на свет в тот миг, когда она была в зените, и ее луч коснулся тебя, тогда еще совсем крошечного, не ведающего, какой путь уготован тебе судьбой.

Твоя мать волчицей не была. Потому что никакой дикий зверь, даже самая паршивая гиена, не обошлась бы со своим детенышем, как императрица Ю обошлась с тобой, несчастный маленький принц. Но это именно она превратила тебя в волка. Безжалостного, бесстрашного, беспощадного и… беспомощного. Изголодавшегося по любви, готового ради одного теплого взгляда матери, ради одной похвалы отца превратиться в пушистого щенка, виляющего хвостом.

Но Волчья звезда светит все ярче, выжигая вокруг тебя пустыню. В ней нет места любви. В ней только ненависть и страх… И ты сроднился со своей звездой. Ты стал ею. Ожесточился, утратил надежду на признание собственной семьи и всего мира. Но…

Что случится при столкновении двух звезд? Возникнет черная дыра, поглощающая жадным чревом материю и пространство? Или ослепительно вспыхнет сверхновая, уничтожая всю окружающую систему? С тобой произошло и то, и другое…

Неведомые силы занесли эту маленькую звездочку из другой системы в твой континуум. И она вызвала резонанс со всеми небесными телами, оказавшимися поблизости. Незнакомая, странная, притягательная в своей прямоте, с открытым чистым взглядом, она не оставила равнодушным никого... Даже тебя.

Особенно тебя. Ты всегда был чужим для этой системы. Хотел влиться в нее, зазвучать в унисон, но… ты тогда еще не знал, что ты не просто небесное тело, вращающееся вокруг звезды, но ты и есть - звезда!

А она знала. Она видела твою звезду из своей системы в кроваво-алом свете. Она боялась, что эти жестокие лучи сожгут живые и теплые планеты, наполненные живыми и теплыми мечтами. И она захотела попробовать изменить твою эклиптику. Решила приручить волка… Или это было решено Небесами?

Ведь юная звезда всего лишь пыталась выжить в чуждом для нее мире. И ты первым почувствовал, что вы с ней звучите в одной тональности. Ты просто не мог в нее не влюбиться, в такую беззащитную, до судорог боящуюся тебя, но упрямо не опускающую глаза, глядя в твое изувеченное лицо, и видящую шрамы не на коже, а на сердце.

И однажды ее страх ушел. На его место пришло понимание, принятие и нежная дружба, окутавшая твою измученную душу пушистым одеялом, и пролившая елей на душевные раны… Волки всю жизнь любят только одну волчицу. Тебя тоже не миновала эта участь.

Ты полюбил отчаянно, забыв обо всем на свете, ты готов был потерять все, чтобы обрести одну ее. Но система диктовала свои правила жизни. И ты понял, что для того, чтобы просто любить эту женщину, ты должен завладеть абсолютно всем! И придумать новые правила.

Ты пошел по этому пути. Ты летел напролом, преодолевая препятствия так, словно их нет. Ты мечтал покорить систему, заставить ее принять инородную звезду, которую она упорно отторгала. Ты гнулся, но не ломался. Тебя убивали, но ты не умер. Вокруг тебя строили каменные стены, но для тебя они были не прочнее рисовой бумаги. Тебя вела жажда любви и страх потерять любимую.

Но жернова чужой системы слишком сильно сдавили хрупкое сердце маленькой звезды. Ты, даже обретя могущество, не смог его спасти. Оно не выдержало боли. Треснуло. И звездочка отправилась залечивать раны подальше от тебя, не понимая, что тоска по тебе жгучим ядом разъест кровоточащее сердце, а вместо исцеления придет смерть…

…Вот тогда-то ты и вспыхнул сверхновой. Раскололся, взорвался, разлетелся миллионом осколков, разрушая прогнившую систему, которая убила твое счастье, но не смогла убить любовь.

И ты… засиял. Не кровавым, а чистым белым светом, оставшись в памяти поколений величайшим из королей.

Но. Твое сердце превратилось в черную дыру, не знающую насыщения. Как тебе утолить этот волчий голод? Может быть, ты сумеешь преодолеть все законы гравитации, прорвешься сквозь пространство и время, чтобы попасть в ту реальность, где твоя любимая жива?

...Или останешься вечным скитальцем, неприкаянным одиноким волком, который воет на луну, стоя на вершине мира?..

Сеул, наши дни.

Этот человек выглядел странно знакомо. Го Ха Джин даже показалось, что она помнит, где видела его раньше, хотя сегодня он смотрелся совсем иначе. Или же это вовсе не он?.. В прошлый раз она приняла его за нищего бродягу, но сейчас… Сейчас перед ней стоял вполне презентабельный с виду господин при галстуке, при очках в модной оправе, и с голливудской улыбкой в придачу. И этот знакомо-незнакомый бомж-господин глядел на нее отеческим взглядом, хотя старше был от силы лет на пятнадцать.

-Как сильно пахнет розами! – произнес он, наморщив нос. Ха Джин озадаченно приподняла брови: почти вся косметика, которую они сегодня представляли, была сделана на основе масла болгарской розы. Чем же еще могло здесь пахнуть? Девушка открыла было рот, чтобы объяснить это странному посетителю, как вдруг в ее голове четко прозвучал другой мужской голос:

«Ты добавила сюда розовое масло?»

Ха Джин покачнулась. Она узнала этот голос…

…Удивительный сон, приходящий к ней каждую ночь, теперь и наяву стал ее преследовать. Ей снилось древнее государство Корё, и его император... Ха Джин не могла четко вспомнить лица, в памяти периодически всплывали только отдельные черты: черные вразлет брови, маленький, надменно изогнутый рот, шрам под левым глазом, торчащие в разные стороны уши… Он снился ей уже целый год, с тех пор, как Джин вышла из комы. Девушка даже занялась на досуге изучением истории, и, сравнив исторические факты с видениями из сна, предположила, что скорее всего, это четвертый император Корё Кванджон, известный своим прогрессивным правлением.

Как раз сегодня в культурном центре, где она сейчас находилась, проходили различные выставки и мероприятия, связанные с той эпохой. Компания Ха Джин здесь представляла образцы косметики, которой в тот период времени пользовались члены королевской семьи и высокопоставленные дворяне. После презентации, девушка собиралась посетить картинную галерею – возможно, там она увидит реальный портрет этого самого Кванджона, ведь ни в интернете, нигде еще она не смогла его найти. И поймет, наконец, как он выглядел.

Из раздумий ее вывел вопрос давешнего посетителя:

-Вас зовут Го Ха Джин?

Какая догадливость. Бейдж на груди девушки сообщал это вполне внятно. А назойливый клиент никак не мог убраться восвояси, только Ха Джин сомневалась, что он желает сделать покупку. Но профессиональная вежливость не позволяла ответить ему так, как хотелось. И мужик продолжал:

-А вы знаете, что во времена Корё ваша фамилия произносилась, как «Хэ»?

И что с того? Вот привязался… Надо ему что-нибудь втюхать! Если не купит, то хотя бы сбежит. Джин сняла с прилавка черно-золотой тюбик и, нацепив дежурную улыбку, заговорила рекламным слогом:

-Удивительно, но в эпоху Корё уже существовал аналог современного ВВ-крема! Он до сих пор пользуется спросом, как у женщин, так и у мужчин, потому что помимо ретуши мелких несовершенств кожи, обладает бесценными ухаживающими свойствами…

"Делай, что хочешь. Теперь я весь твой..."

Девушка замерла. Тюбик крема выпал из ослабевших вдруг пальцев, кончиками которых она, словно наяву, ощутила гладкость теплой смуглой кожи, нарушенную шрамом. И этот пронзительный взгляд длинных, почти до висков, антрацитовых глаз… Как она сумела забыть такие глаза? Но… могут ли они принадлежать человеку? На ум пришли сказания из национального фольклора о кумихо и лесных духах… Кто же ты, герой бесконечного сна? Историческая личность, или же коварный инкуб-соблазнитель, жаждущий завладеть девичьей душой?

-Ха Джин! Го Ха Джин-ши, с вами все в порядке? – очкастый аджосси заботливо придержал внезапно побледневшую Джин за локоть. К ней также уже спешила через зал коллега. Джин встрепенулась и виновато посмотрела на собеседника:

-Простите… Голова немного закружилась.

Подбежавшая сотрудница компании и подруга Ким Се И сердобольно велела:

-Иди домой, пока совсем не расклеилась. Ты с утра неважно выглядишь.

Но домой Джин не попала. Ноги сами понесли ее на выставку древних картин, а там…

Танцующие с мечами люди в устрашающих масках… Обряд изгнания демонов. Движения изысканны и точны, лезвия мечей сияют, отбрасывая блики на лица коронованных особ, наблюдающих за действом…

Одинокая фигура в белом, стоящая в Круге Силы, запрокинув голову. Струи дождя стекают с одежды и затейливо убранных волос, смывают тонкий слой грима с лица, обнажая рваный шрам на лбу и скуле… Ритуал вызывания дождя, блистательно проведенный четвертым принцем Ван Со…

И никто иной, как она, Джин, помогла ему совершить это! Это она скрыла его шрам изготовленным ею же кремом, дав ему первый толчок в направлении трона. По щекам Го покатились слезы. Разрозненные паззлы воспоминаний и снов в ее голове вдруг выстроились в пугающе четкую картину. Девушка застонала и осела на пол, в ужасе от открывшейся правды.

Площадь перед Большим Дворцом. Он стоит спиной, облаченный в императорские одежды, но по-прежнему одинокий, и смотрит в небо. Его покинули все, кто был ему дорог, кто не давал пылающему сердцу превратиться в осколок льда. Власть и могущество никогда не были его целью. Он всего лишь хотел любить и быть любимым, ведь он никогда не имел этого в своей жизни… Кроме нескольких коротких лет, мелькнувших и растаявших, как мираж. Но даже тогда счастье не было полным, потому что этой любви постоянно что-то угрожало, упорно стремилось уничтожить ее, растоптать, повергнуть в прах и забвение. Чтобы этого не допустить, Со пришлось стать Кванджоном. Но…

Ха Джин захлебнулась рыданиями. Какая же она дура! Жестокая дура, не видящая дальше собственного носа! Почему она не верила ему? Почему сомневалась? Она же знала его, чувствовала его сердце, как свое, что мешало ей отбросить подальше выводы историков эпохи гуманизма, никогда не живших в Корё, не знавших его законов и нравов, не встречавшихся с людьми того времени? Что могли они понимать, эти сплетники от науки, навесившие на Кванджона ярлык «Кровавый»? Кровавый император, убивающий родных братьев, чтобы расчистить дорогу к трону…

Ха Джин, нет, Хэ Су! своими глазами видела мертвый взгляд Со, когда его меч пронзил истыканную стрелами грудь мучительно умирающего Ына. Слышала его истерический хохот, перешедший в плач. Она тогда еле смогла отогреть заледеневшую в горе душу принца-Волка. Отогреть, но не исцелить… Как же прав был Со, обвиняя ее, Су, в смерти десятого принца! Если бы она доверилась ему, он сумел бы спасти несчастную чету юных супругов… Но Ын и Сун Док умерли у нее на глазах от руки узурпатора, как и обещали друг другу, в один день.

Это именно она послужила причиной, заставившей восьмого принца ввязаться в борьбу за власть. Тихий ученый, по уши влюбленный в книги, стал автором всех кровавых интриг, погубивших жизни его братьев… Прекрасный Ван Ук, знал ли ты сам, какие темные желания томятся на дне твоей души? Почему она, Су, то есть Ха Джин, решила, что разбирается в людях? Ведь и прежний ее возлюбленный оказался законченным козлом и подлецом, а лучшая подруга – лживой гадиной. Так с чего же она, великая сердцеведица, взяла на себя смелость судить Ван Со и оправдывать предателей?..

Узкое точеное лицо с острым носом и глазами лесного эльфа. В строгом взгляде даже с холста читается мудрость и глубокая вековая печаль. Скорбь по ушедшим братьям, по потерянной любви, по всем неизбежным жертвам смутного времени…

-Прости… - сквозь слезы прошептала Джин, вглядываясь в наконец-то узнанные черты. – Прости, что бросила тебя одного…

А проснувшаяся память подкидывала ей все новые воспоминания. Девушка свернулась в позу эмбриона и застыла на полу комочком боли. Слезы кончились, но облегчение не пришло. Теперь она ясно видела, как жестоко обошлась с тем, кого любила. Любила ли? Ведь это она сама буквально пинками загнала несчастного, отверженного принца на престол, и сама же обвинила в жажде власти! А напоследок, отняла у него даже радость отцовства…

Как ей жить дальше с таким грузом? Сделанного не воротишь. Ха Джин отчетливо поняла, что сейчас умрет. Сердце просто не выдержит подобных мук. Сознание мутилось и медленно угасало, уступая место спасительной темноте…

"Я больше не могу так..."

Сонгак. Корё 959 г. н.э.

Ван Со Кванджон устало погрузился в просторную ванну. Сегодня он вернулся в Сонгак с западных границ и торопился смыть с себя дорожную пыль. Он теперь почти все время проводил в походах, лично курируя руководство провинций и выявляя скрытые угрозы безопасности страны, если таковые имелись. В столицу приезжал крайне редко, и задерживался ненадолго.

Император ненавидел собственный дворец, но не мог не возвращаться сюда раз за разом. Не мог и перенести столицу в другой город, как того хотел прежний правитель. Со тянула во дворец какая-то мистическая сила, и он, как послушный агнец, подчинялся, безропотно идя навстречу страданиям.

Со помнил каждый закоулок своей резиденции, помнил каждый кирпич в стене, каждое дерево и куст, растущие здесь. Это место хранило его боль. И оно же не давало забыть об утраченном счастье.

Хэ Су… Не проходило дня, когда император не думал бы о ней. Не наступало такой ночи, когда бы она ему не снилась. Иногда он желал не просыпаться вовсе. Дрянная девчонка, уходя, забрала с собой его душу. Со хотел верить, что она именно ушла, а не умерла. Ведь даже хитроумный Чи Мон на прощание сказал закаменевшему в тоске императору, что Хэ Су принадлежит иному миру, иной реальности, куда и вернулась. Слова астронома подтверждали то, что говорила сама Су в минуты откровенности. Она часто рассказывала, что через тысячу лет мир будет совсем другим, что люди научатся летать выше птиц и станут жить под облаками. Ночью будет светло, как днем, но зато с неба исчезнут звезды. Подземное пространство пронзят тысячи туннелей, по которым быстрее ветра понесутся огромные сверкающие колесницы без коней. А по поверхности земли помчатся другие колесницы, не менее быстрые, вместо почтовых голубей сам эфир будет мгновенно передавать информацию в любую точку планеты. Люди даже смогут разговаривать и видеть друг друга на большом расстоянии.

Со тогда снисходительно улыбался, и дивился буйной фантазии подруги. Но слушать ее было интересно, он даже, для забавы и из желания порадовать любимую, выучил странные буквы, которыми, по ее словам, пользуются люди будущего. И теперь бережно хранил немногие оставшиеся после нее вещи в башне астролога… Так может быть, это были и не фантазии совсем?

Сердце пропустило удар. Что, если все это правда? Рассказы Су были удивительно последовательны и логичны, да и с прохвостом Чи Моном ее связывала какая-то тайна. Не явная, но для наблюдательного Со вполне ощутимая. А еще он помнил давние разговоры о том, что юная леди Хэ после потери памяти превратилась в совершенно другого человека… Возможно ли, что…

Сзади, нарушая ход его мыслей, раздался шелест шелка и легкие шаги. Со страдальчески поморщился. Это она. Императрица Даэмок, проклятая Ен Хва, одна из причин его ненависти к этому месту.

-Что вам угодно, сударыня? – холодно спросил он, не оборачиваясь. Шаги затихли, и голос королевы тихо произнес:

-Рада приветствовать вас дома, ваше величество…

-Ближе к делу, - раздраженно потребовал Со. Королева подошла еще на несколько шагов и сообщила:

-Во время вашего отсутствия наследный принц переболел лихорадкой, и сейчас пока очень слаб…

-И что?

-Ваше величество, он не может засвидетельствовать вам свое почтение самостоятельно, поэтому, прошу, навестите его…

-Не хочу.

-Но он ваш сын!

-И что? Кажется, я уже сделал все по вашей просьбе – позволил ему родиться и стать кронпринцем. Я не изменю решения. Об остальном позаботьтесь сами.

-Он годами не видит отца. Думаете, это для него хорошо? Вы же совсем не любите его…

-Это наследственное, - криво усмехнулся король. – Моя родная мать ненавидела меня, почему же я должен непременно любить своих детей? Оставьте меня, сударыня, я утомлен.

Ен Хва, чуть помедлив, поклонилась, развернулась, взмахнув юбками, и почти бегом бросилась вон из купальни. Движение воздуха донесло до ноздрей Со знакомый аромат. Он скрипнул зубами: постылая жена решила использовать те же благовония, что и Хэ Су! Как только посмела?

Кванджон ударил кулаком по воде. Сердце стиснул огненный обруч боли. Запах Су на ненавистной императрице отчего-то поверг его в глубокое отчаяние, и слезы вдруг сами хлынули из глаз. Только воспоминания о задиристой девчонке из неведомого прекрасного далека все это время поддерживали в нем дух, давали силу жить дальше. Но Ен Хва пытается опошлить даже это. Отнять последнее.

-Су, моя Су… - шептал он, плача. – Что мне теперь делать? Лишь на твоих коленях моя голова отдыхала от тяжести короны, но ты покинула меня. Я страшно устал, Су, я больше не могу так…

«Ваше величество, не ревите, иначе придется принимать ванну из соплей…»

Со фыркнул сквозь рыдания и резко вскинулся. Что это было?

Ничего. Просто глюк, как говорила Су. Король вытер слезы и по-мальчишески шмыгнул носом. Даже в глюках она продолжает его подкалывать. Ну и пусть.

-Как же я скучаю по тебе, моя вредная Су…

Он опустил веки и, наконец, расслабился в теплой воде…

…Теплой? Король поднял ресницы и тут же зажмурился от яркого света. Что за черт? Почему так светло? И вода остыла… Он что, заснул? Когда успел-то?

Подождав немного, Со осторожно приоткрыл один глаз… Ничего не понял и открыл второй. Но картина яснее не стала. Окружающее его пространство необъяснимо изменилось. Сон? Император ущипнул себя за ногу и зашипел от боли. Так, он не спит… ТОГДА, ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ПРОИСХОДИТ??!!??

"Опередил" время, но отстал от жизни.

Сеул, наши дни.

Со лежал в остывшей ванне и усиленно соображал. Закрыв глаза в дворцовой купальне, он открыл их… где?

Король сел и снова осмотрелся. Это, определенно, тоже купальня, только не дворцовая… И вообще, странная. Ванна белая, круглая, по виду напоминает большую миску, и на ощупь непривычная. Из полированного камня, что ли? Стены вокруг отделаны неизвестным светло-зеленым материалом, из отверстий в высоком белом потолке льется слишком яркий свет. И он не похож на солнечный…

Ван Со с максимальной осторожностью выбрался из ванны-лохани и едва не запрыгнул в панике обратно, поняв, что на его теле нет ни клочка одежды. Но тут взгляд уперся в большое зеркало, отразившее его во весь рост. И Со подумал, что отсутствие одежды – это еще не самое шокирующее.

На него смотрел стройный, коротко стриженый молодой мужчина с тонкими чертами лица и оттопыренными ушами. Со не верил глазам: лицо принадлежало, безусловно, ему, однако… Лоб и левая щека были девственно чисты. Ни малейшего намека на шрам. Более того, на всем остальном теле он тоже не увидел ни единого рубца. Рваные следы волчьих когтей исчезли, равно, как и многочисленные шрамы, нанесенные оружием. Да и сама кожа была другой. Ровная, гладкая и словно подсвеченная изнутри. Император задрожал и сел на пол.

Впрочем, эмоциональный раздрай длился недолго. Голова Ван Со в сложных ситуациях всегда работала особенно четко. Он ранее уже выяснил, что не спит и не бредит, стало быть, происходящему может быть два объяснения. Первое: ему хорошенько врезали по темечку и бесчувственного перенесли сюда. Второе: его одурманили, и сейчас он находится в плену наркотических видений. Первое Со отринул сразу, ибо знал, что его волчье чутье на опасность никогда и никому не позволяло подкрасться к нему незаметно. Да и отсутствие шрамов, мягко говоря, озадачивало. Против второго объяснения свидетельствовала феноменальная устойчивость короля к различным ядам и снадобьям, влияющим на сознание, в том числе и к алкоголю.

Было еще и третье объяснение. Он попал в другой мир и другое тело. Как когда-то Хэ Су… И вот эта версия понравилась Со больше всего, хоть он и боялся пока верить в такое чудо. Но окружающая реальность просто поражала воображение. И Ван Со, четвертый император Корё, глубоко вздохнув, завернулся в кусок мягкой ткани, лежащий рядом, и отправился разведывать обстановку...

О функциях других, более мелких «лоханок» в купальне он, по некотором размышлении, догадался. Изучил и тщательно обнюхал все флакончики и баночки, изобилие коих обнаружил на полках. И очень сильно удивился, когда сообразил, что вполне может разобрать, что на них написано. Это же те самые странные значки, какими писала Су! Выходит, тут и правда ее мир?!

Ван Со кинуло в жар. Он поспешно отложил притирания в сторону и рванул к двери, чуть не потеряв на бегу полотенце.

Со выскочил из ванной и очутился в комнате, больше всего похожей на спальню. Широкая кровать на низком подиуме, приглушенный свет факела, или как здесь называется эта затейливая штука на стене? На другой стене висит черный матовый прямоугольник непонятного назначения. Прозрачный столик. Этажерка. Зеркало, даже больше того, что в ванной. А сбоку от кровати красуется огромный портрет, изображающий его самого. Но в каком виде!!!

Длинная челка косо падает на подведенные глаза. Губы полуоткрыты, за ними влажно поблескивает полоска белых зубов. Унизанные тяжелыми кольцами тонкие пальцы небрежно касаются щеки. Подбородок приподнят, взгляд надменный и одновременно томный… Портрет выполнен с точностью до мельчайших деталей, Ван Со не помнил, чтобы в его мире кто-то умел так рисовать. Да и не похоже это на рисунок. Подойдя ближе, Со увидел надпись в углу изображения, гласящую, что человека на портрете зовут…

-Ли Джун Ки… - медленно прочитал он. – Мое имя здесь – Ли Джун Ки? И кто же я такой?

Император – бывший император – выяснил это, спустя несколько минут, когда нашел портфолио. Впрочем, он не знал, что это портфолио, но догадался, для чего оно нужно...

Для человека благородных кровей, а уж тем паче, члена королевской семьи, актеры – это самая презираемая каста. Кто может быть более жалким и позорным, чем шут, прыгающий на подмостках на потеху толпе? Даже кисэн стоят не столь низко на ступенях социальной иерархии.

Ван Со не был исключением. Ни один дворцовый праздник не обходился без выступления приглашенных артистов, но император никогда не относился к ним иначе, чем к дрессированным собакам, не задумываясь о том, что клоуны и акробаты – тоже люди и его подданные. И тут – такое потрясение. Что и говорить, жизнь его к этому уж точно не готовила. Король превратился в шута! И многовековая гордость славных предков вскипела в его крови дикой яростью.

Со взревел раненым медведем, швырнул портфолио в фотопортрет на стене, разбил изящную фарфоровую вазу, опрокинул столик, вместе с тем, что на нем лежало… В тот же миг с потолка полился свет, а в уши ниоткуда грянула громкая музыка. Тело среагировало само, ввинчиваясь под кровать прежде, чем мозг отдал команду. Полежав на полу, Со дождался, пока его дыхание и пульс придут в норму и только потом высунул голову наружу.

Что это еще за чудеса? Положительно, этот дом прямо-таки напичкан всевозможными артефактами, с которыми он, человек иного времени, абсолютно не умеет обращаться. И за помощью обратиться не к кому. Придется разбираться самому… Ван Со криво ухмыльнулся. Длинные узкие глаза загорелись азартом. Редко кто помогал ему и в той жизни, скорее, наоборот. Он привык во всем полагаться на себя. Что? Изучить мир далекого будущего? Да раз плюнуть! За полчаса? Подумаешь, дело! С чего бы начать?.. Правильно. Начать следует с поисков нормальной одежды.

Со протянул руку и аккуратно поднял с пола небольшой продолговатый предмет с множеством разноцветных выпуклостей. Апокалипсис случился, едва эта штука грохнулась со стола, значит и убрать его можно с ее помощью. Но как? И Со, внутренне приготовившись к самым неожиданным последствиям, принялся нажимать на все выпуклости подряд, здраво рассудив, что прежний хозяин тела не идиот, чтобы иметь в доме устройства, способные вызвать катастрофу даже от случайного касания.

Пережив следующие пять минут, когда вокруг него самопроизвольно зажигался и гас свет, двигались занавеси на окнах, звучала и умолкала разная музыка, принимался дуть холодный или горячий ветер, и происходили другие странности, взмокший Со почувствовал себя так, словно его крепко двинули по голове дубиной. В обнаруженной за одной из дверей гардеробной, он потратил еще минут двадцать на то, чтобы с горем пополам одеться, руководствуясь тем же портфолио. Зато пришло ощущение непобедимости. Действительно, что еще в этой жизни способно его удивить? Ха!

После всех этих приключений бывший император Кванджон, а ныне просто Ван Со (или Ли Джун Ки?) обессиленно рухнул на низкий диван и наткнулся на незамеченный ранее артефакт. Это был черный прямоугольник, похожий на тот, что висел в спальне на стене, только размером с ладонь. Пока Со вертел его в пальцах, соображая, что с ним делать, как вдруг он засветился и зажужжал прямо в руке. Гость из прошлого мигом растерял самоуверенность, вскрикнул и выронил артефакт, продолжающий елозить по дивану и противно зудеть. В центре его призывно дрожал зеленый кружок. Со понял, что ему уже все равно, что будет дальше, и храбро ткнул в кружок кончиком пальца. И опять подпрыгнул. Прямоугольный предмет тотчас же заговорил человеческим голосом:

-Алло? Ли, ты где? Эй! Алло!

Со вспомнил рассказы Су о возможности беседовать на расстоянии. Наверное, эта штука как раз для того и служит…

-Э-э… - нерешительно произнес он в ответ. – Я здесь.

-Что? Чего ты там бормочешь? – не унимался артефакт. – Ли-и-и, на связь!

-Кто вы? – спросил Ван Со, поднеся его к уху каким-то очень привычным жестом. Видимо, тело сохранило основную моторику.

-Ты оглох? – последовал встречный вопрос. – Или читать разучился?

Со осмотрел прибор на предмет знакомых букв, но он уже вновь был черным. Поэтому попаданец ответил просто:

-Да. Я оглох и разучился читать. Посему, сударь, будьте любезны доложить, с кем имею честь разговаривать.

-Джун… голос стал растерянным. – Джун, это ты?

-Вероятно, так и есть. Но вы по-прежнему не ответили на мой вопрос.

Переговорник пискнул и умолк. Со догадался, что связь прервалась.

-Как интересно… - пробормотал он, разглядывая вещицу со всех сторон. – Су упоминала о таком… Кажется, это называется те-ле-фон… «Теле» - расстояние, «фон» - звук… Еще есть те-ле-ви-зор. И те-ле-грам-ма… И много чего еще… Су, где же ты, я почти все забыл! Расскажи снова, я запишу! Ты ведь где-то недалеко, правда?

В смятении чувств, Со открыл балконную дверь и вышел на улицу. Застыл, уже в который раз сегодня, потрясенный увиденным. Вверху над ним было только темное ночное небо, а далеко под ногами распростерся весь огромный, залитый мириадами огней, мир. Даже кроны деревьев не достигали высоты, на которой теперь находился его дом. А окружали его сияющие, устремленные ввысь, здания, с земли доносился гул, издаваемый тысячами «сверкающих колесниц», мчащихся наперегонки по паутине дорог. Воздух был не таким, как в Корё. Исчезли привычные запахи травы, дыма, готовящейся пищи, конского навоза и других признаков крупного человеческого поселения. Здесь не пахло почти ничем.

Он поднял голову, но звезд разглядеть не смог. Их затеняла ярко освещенная земля.

-Звезды можно видеть только в Корё, - перефразировал он когда-то произнесенные Хэ Су слова. – Что ж… Я сюда пришел не на звезды любоваться.

Странный повторяющийся звук привлек его внимание. Со вернулся в комнату и прислушался. Звук раздавался из прихожей. На стене возле тяжелой, видимо, входной двери мигал лампочкой и пищал еще один прибор. Изрядно поумневший за последний час Кванджон быстро сообразил, что кто-то пришел в гости и просится войти. Он, ничтоже сумнящееся, нажал на зеленую кнопку. Зеленый цвет означает «вперед», а красный – «стоп», это он уже выучил.

Но Со не предполагал, что первым его гостем в этом мире окажется… Чи Мон. Сильно изменившийся, вроде даже помолодевший, но несомненно Чи Мон!

-Как ты… - у изумленного Со внезапно кончились слова. А гость озабоченно смотрел на него сквозь маленькие стекла, нацепленные на нос. Потом неуверенно осведомился:

-Джун-а… Ты в порядке? По телефону ты так странно говорил, что я испугался и решил приехать.

-Джун? – нахмурился было Со. – А-а… Да… Я Ли Джун Ки. Актер. Чёр-рт…

Чи Мон снял очки. Медленно разулся и приблизился к пребывающему в полном отупении хозяину квартиры. Пощупал у того лоб. Со вздрогнул и качнулся назад, перехватывая его руку.

-Что ты делаешь?

-Эй! – обиделся Чи Мон. – Я в конце концов твой друг и личный доктор! Чего шарахаешься?

-Друг?! Доктор?! – возмущению запутавшегося в реальностях Со не было границ. – Да ты самый настоящий предатель! Бросил меня, говорил, что для тебя существует только один император, но что я вижу? Сбежал сюда и прислуживаешь какому-то актеру?!

Чи Мон замер с открытым ртом. Нашарил в кармане очки. Надел. Снял. Опять надел. Откашлялся и тихо-тихо, почти шепотом спросил:

-Ваше… величество?..

И вот тут у Со сдали нервы. Перегруженный мозг растекся кашей, и молодой человек сполз на пол по стене.

Цена шанса на счастье.

Сон медленно таял. Но непривычно бритое лицо Чи Мона не желало исчезать из поля зрения. Погоди-ка… Какой же это сон? Чи Мон! Старый прохвост опять его надул!

Едва раскрыв глаза, Ван Со схватил астронома за горло. Тот дернулся, теряя очки и отчаянно замахал руками.

-Ты!!! – бывший король тряс своего бывшего подданного, как тряпичную куклу. – Ты!!!

Чи Мон бешено вращал глазами и хрипел:

-Ваше вел… Не сходите с ума… Вы и так псих конченный… Отпустите, я все скажу!

Со разжал пальцы:

-Говори! Су здесь? Где? Что с ней? И почему ты в приятелях у этого актера Ли?

Чи Мон судорожно хватал ртом воздух и тер шею. Где-то, где-то отдышался и с трудом произнес:

-А где же мне еще быть? Я ведь обещал…

-Обещал? Мерзавец, прекращай говорить загадками, что и кому ты обещал?

-Служить императору! – выкрикнул астроном и закашлялся. – Клялся под присягой… Ну и хватка у вас… Чуть не убили, ей-богу.

-Служить императору?.. – растерянно моргнул Со. – Но… Как… Ты же… Ах ты, сволочь! Ты что, все знал?!

-Всего знать не может никто, - назидательно сказал Чи Мон. – Но я предполагал, что рано или поздно вы-таки выкинете подобный фортель… Должен же кто-то вас научить жить в шкуре современного человека! А я еще сам дал вам надежду… Мне и отдуваться.

-Я бы предпочел, чтобы это была Хэ Су, - заявил неблагодарный гость из прошлого. – Где она? Ты видел ее?

-Нет здесь Хэ Су, - ответил Чи Мон и сразу уточнил: - У нее другое имя! Не делайте такие глаза, я вас умоляю! Кстати, я тоже больше не Чи Мон. Разрешите представиться – Квон Дон Ю, доктор психологии, писатель, журналист.

-Другое имя… - Со напряженно нахмурил брови. – Но это же она? Она помнит меня? Скучает? - с надеждой спросил он.

Писатель Квон отвел взгляд. Постарался сменить тему:

-Да, вам тоже следует забыть имя Ван Со! Теперь вы – господин Ли Джун Ки! Ли Джун Ки, запомните хорошенько! А если ляпнете кому, что вы Ван Со, вас в желтый дом определят, в соседи к Наполеонам, Тамерланам и Ода Мацумотам.

-Я понял, - кивнул Со. – Постараюсь привыкнуть… Чи… то есть, Квон Дон Ю, а знаешь, ты сейчас употребляешь те же словечки, которые говорила Су, когда еще не жила во дворце…

Психолог закатил глаза:

-О, Господи, Джунки-ши, отвлекитесь вы уже от Су! Вам нельзя сейчас с ней встречаться!

-Что? Почему?!

Глядя в сразу ставшие больными глаза подопечного, Дон Ю только руками всплеснул. Вот что с ним делать? Правду сказать? Прибьет ведь. Потом пожалеет, но сначала прибьет точно.

-Э-э… Она вас не помнит, - запустил он пробный шар. И почти пожалел об этом, когда Ван Со окончательно сник. Да, став императором, он научился держать лицо в любых ситуациях, но придворный астроном умел читать выражение его глаз не хуже, чем звездную карту.

-Совсем не помнит? – чужим голосом спросил молодой человек. – Совсем-совсем?

-Совсем, - вздохнул Дон Ю и ободряюще похлопал его по сгорбившейся спине. – Но вы не унывайте, она ведь и плохое тоже забыла, не только хорошее…

-Я хочу ее увидеть, - почти взмолился Со. – Хоть одним глазком… Не встречаться, просто увидеть!

-Увидите, - пообещал Квон. – Но не сейчас. Позже.

-Ну почему?!!

Доктор утомленно помассировал виски и все-таки выложил карты на стол:

-Как минимум, вы должны сначала научиться изображать Ли Джун Ки. А это непросто… Боюсь даже предположить, сколько времени вам понадобится.

-Роль шута настолько сложна и многогранна? – презрительно скривил губы экс-король. Психолог покрутил головой:

-Вы не имеете представления об этом обществе и его порядках. Здесь вы не просто какой-то там актер, вы – Ли Джун Ки! Вас знают в лицо все корейские и китайские вороны, чайки и бродячие коты, не говоря уже о людях. Каждый ваш шаг тщательно отслеживается папарацци и фанатами! Один неверный жест – и все! Финита ла комедиа. Поверьте, Су в Корё было намного легче приспособиться, нежели теперь вам. Хотя, ее опыт нам кое-в-чем поможет: надо устроить какой-нибудь маленький, безобидный несчастный случай и объявить миру, что вы потеряли память.

-Несчастный случай? – подозрительно сощурился Со. – Безобидный? Это какой же?

-Мы планировали сегодня вместе сходить в тренажерный зал, - сказал Дон Ю. – Идемте, по ходу что-нибудь придумаем. Уроним вам на голову гантели, например… Шучу. Только переоденьтесь, а то вы, как на подиум собрались…

-Опять? – недовольно проворчал Кванджон, однако послушно побрел в гардеробную. Этот хитрый лис Чи Мон почти открыто издевается, но он потерпит. Ведь астроном сейчас по сути его нянька. А Со – несмышленый младенец… Впрочем, нет, как раз смышленый. И он скоро всему научится. Он сделает все, чтобы снова заглянуть в любимые глаза… Пусть даже и не помнящие его. Он завоюет ее заново! Не зря же его сюда принесло. Он должен стать актером? Что ж… Попробуем. Большее унижение, чем те, которым когда-то подвергала его собственная семья, вряд ли существует под небом. Так что, он выдержит.

Дон Ю помог выбрать подходящую одежду и мужчины уже собрались покинуть квартиру, но Со немного замешкался, наступив на незамеченный раньше осколок разбитой вазы. Он досадливо поморщился и сел на кровать, чтобы осмотреть ступню. И в тот же миг на стене ожила огромная плазма, поскольку он случайно потревожил очередной гаджет… То ли психика попаданца была уже на грани, то ли боль от пореза добавила остроты восприятию, но король-шут перепугался до чертей и взвился в зверином прыжке, взлетев на высокую стойку, которую незадолго до этого украшала злополучная ваза. Замер, присев на одной ноге. В спальню прибежал всполошенный Квон:

-Что… Что??!!!

-Да не знаю я! – простонал Со. – Чи… Квон, я скоро с ума сойду! В этом доме из каждого угла черти лезут!

-Это не черти, а всего лишь телевизор! – еле сдерживая смех, сообщил Дон Ю, но тут же отчего-то ахнул и засуетился:

-Давайте я вам помогу! Где поранились? Так, аккуратненько слезайте с вашего насеста, вы же Волк, а не… - он бросил опасливый взгляд в телевизор, - петух…

Со начал было тоже поворачиваться в сторону экрана, заинтересовавшись реакцией Квона, но тот намертво вцепился ему в плечи и потянул вниз.

-Эй! – Ван Со попытался его оттолкнуть, стойка пошатнулась, он ухватился за стеллаж, находящийся рядом, и с вселенским грохотом повалил его на пол вместе со всем содержимым. Сам тоже не удержал равновесия и спрыгнул, а поскольку рядом бестолково мельтешил доктор, так получилось, что сбил с ног и его.

-Черт подери! – взвыл Дон Ю, потирая поясницу. – Говорил же – аккуратно слезайте! Я ошибся, никакой вы не Волк. Вы – лось!

Но Со его уже не слушал. Он пристально глядел на экран телевизора, а на смуглых щеках медленно проступали ярко-красные пятна. Личный психолог императора схватился за голову, обреченно размышляя о том, что и ему самому скоро потребуется консультация специалиста. Как нарочно, именно сегодня вечером развлекательный канал показывал старый фильм «Король и шут…»

Однако, к его удивлению, Со остался внешне спокоен. Он чинно сел в кресло и продолжил смотреть кино. Первое в своей жизни. Эмоции выдавал только лихорадочный румянец и периодически подрагивающие ноздри. Зато у Дон Ю мелко задергался левый глаз. Как знать, насколько долго еще Кванджон будет столь адекватен? Ха Джин, конечно, изрядно натаскала его по ХХI веку, но Волк есть Волк… И вообще, слава Богу, что этот Маугли от Корё не успел проголодаться, пока сидел один. Страшно представить, что бы было, надумай он развести огонь на электрической плите…

Через два часа.

-Это и есть моя работа? – после длительного молчания поинтересовался Со. Квон, хлопочущий у кухонного стола, преувеличенно бодро отозвался:

-Вам просто фантастически повезло! Две трети населения планеты, если не больше, мечтают об актерской карьере! Тем более, о такой блистательной. А вы, мой господин, получили все на блюдечке.

-Мне плясать от радости? – съязвил новоиспеченный актер. – То, что я только что лицезрел, к веселью не располагает.

Но Дон Ю иронии не принял. Развернулся и веско сказал:

-Это – плата за любовь. Вы, господин, и помыслить не в состоянии, насколько вы здесь любимы. У вас миллионы поклонников, вы безумно популярны у женщин, возможно, и Хэ Су одна из почитательниц вашего таланта!

-Не моего! – воскликнул Со. – Ли Джун Ки!

-А кто сказал, что вы хуже? – не уступал Дон Ю. – Императорский дворец – это те же подмостки, только там за плохую игру не яйцами тухлыми забрасывают, а пронзают стрелами и подмешивают яд в вино. Значит вы, ваше величество, самый лучший лицедей своего времени! И здесь вам будет легко всему научиться. Просто представьте, что ваше столь рано оборвавшееся детство вернулось, и теперь вы можете играть и дурачиться, сколько влезет. Вы проживете на сцене десятки жизней, вы побываете в самых разных уголках земного шара… Кстати, земля шарообразна, но об этом позже…

-Эй, Чи Мон! – с усмешкой перебил его Ван Со. – Ты уже забыл, что был астрономом во дворце? Поверь, твои лекции по устройству мироздания доныне помнят в Сонгаке все вороны, собаки и коты, не говоря о людях! Кхм…

-Да? А, ну да…

А бывший император вдруг застыл, уставившись в одну точку. Квон пощелкал пальцами:

-Джунки-ши! На связь! Вы куда ушли?

Тот перевел взгляд расширившихся глаз на лицо писателя и прошептал:

-Сонгак… Как я раньше не подумал? Корё осталось без императора! Кто будет править вместо меня? Кронпринц еще слишком юн, неужели Ен Хва сама займет трон?! Можно это как-нибудь узнать? – он вцепился в рукав рубашки Квона. Писатель только хмыкнул и объявил:

-Согласно историческим справкам, Кванджон правил Корё двадцать пять лет…

-Что?! - Со вскочил и заметался по кухне, как дикий зверь. – Выходит, я вернусь? Вернусь в Корё? Но как тогда… зачем тогда… черт!!! Я ничего не понимаю!.. Чи Мон! Мошенник, что ты зубы скалишь?!

-Я Квон Дон Ю, - напомнил астроном-писатель-доктор, который и впрямь ухмылялся во все тридцать два. Налюбовавшись всласть на взлохмаченного, сбитого с толку, напуганного короля, он сжалился и небрежно так проговорил:

-Если рассуждать логически, то вывод напрашивается сам собой. Успокойтесь, ваше величество, скорее всего, произошел классический обмен…

-Обмен? – брови Со поползли вверх. – Хочешь сказать, что я и Ли Джун Ки поменялись… телами?

-Это единственное объяснение, удовлетворяющее всем условиям, - согласился Квон. – Вы не умирали, не воскресали, просто на минутку задремали, и – раз! Вы уже в Сеуле! В теле Джуна! Тогда, где Джун? Все правильно – в вашем теле! Нет причин для беспокойства!

-Нет причин?! – теперь настала очередь Со хвататься за голову. – Актер на троне! Да Ен Хва его сожрет и не подавится!

-Послушайте, ваше… короче, Джунки-ши, поверьте, все будет хорошо, - снисходительно улыбнулся Квон. – ЭТОТ актер прекрасно знает историю и быстро сориентируется в ситуации. К тому же… Гм…

Его улыбка из снисходительной превратилась в лукавую. В глазах заплясали бесенята, которых не смогли замаскировать даже очки. Со почуял неладное и напрягся.

-Что? – опасливо осведомился он, глядя исподлобья. – Что еще?

-Ну-у… Как бы вам сказать… - по тону Дон Ю, Кванджон догадался, что тот снова припрятал в рукаве жирного туза. Все. Хватит. Волк он в конце концов, или баран? Секунда – и Квон забился, пойманный в локтевой захват с кухонным ножом, приставленным к горлу.

-Простите меня, ваше величество! – завопил он. – Я достоин смерти, но только я один в этом мире знаю вас настоящего! Пощади-ите… Ради вас же стараюсь!

Со с силой оттолкнул его к стене и предупредил, с нехорошим прищуром:

-Ты сам сказал, что знаешь настоящего меня. Вот и делай выводы, стоит ли меня лишний раз злить.

Бывший придворный замахал руками:

-Ну что вы такое говорите! Я вовсе не хотел вас злить, Боже упаси! Просто не знаю, как помягче сказать, что согласно истории, у Кванджона было пятеро детей от императрицы Даэмок…

…Право слово, ради того, чтобы наблюдать выражение лица Ван Со в этот момент, было бы не жалко и жизнью рискнуть…

Психолог, хихикая про себя, достал из бара пузатую бутылку с прозрачной жидкостью, налил на три пальца в стакан и протянул королю. Тот молча взял и выпил залпом. Только после этого его слегка отпустило.

-Пятеро детей от этой гадины… - Со передернул плечами. – Теперь я верю, что Ли Джун Ки – великий человек…

-Осмелюсь заметить, - осторожно произнес хитрован Дон Ю, - ваш сарказм не вполне объективен. – Императрица, конечно, властная стерва, но при желании ее можно понять. Она шла к престолу по трупам, ведь в противном случае, ее бы продали замуж в какой-нибудь влиятельный клан. К тому же у нее есть слабое, но оправдание: она всегда вас любила. И половину своих преступлений совершила именно из ревности.

-Любила… - Со коснулся пальцами щеки, где раньше был шрам. – Она видела во мне потенциал для того, чтобы занять трон, вот и все.

-Неправда, - возразил Квон. – Она любила вас, даже когда у вас еще не было шансов стать королем. Тот шрам перечеркивал все амбиции, как ваши, так и ее. А потом появилась Хэ Су с ее ВВ-кремом, и история повернула в иное русло… Вы изменились. Перед вами открылся путь к верховной власти, но для Ен Хва вы стали недосягаемы по вине все той же Хэ Су. Конечно, принцесса вылезла вон из кожи, чтобы ее нейтрализовать. Или, по крайней мере, получить хоть что-то, раз уж вашим сердцем завладела другая… А теперь там появился… другой Кванджон. И все встало на свои места.

-Предположим, ты прав, - задумчиво проговорил Со. – И тогда из этого следует… Следует... Я туда больше не вернусь!

-Определенно, - кивнул астроном. –И поэтому вам следует приложить все усилия, чтобы адаптироваться к жизни в ХХI веке.

-Приложу, - пообещал Со с заблестевшими глазами. – Само Небо подарило мне шанс на счастье! Буду последним дураком, если им не воспользуюсь.

-Вы готовы учиться? – Квон пронзил его испытующим взглядом.

-Готов.

-И не будете чуть что хвататься за колюще-режущие предметы?

-Посмотрю на твое поведение…

-Вы, конечно, можете сколько угодно пугать бедного слабого ученого, - с выражением оскорбленного достоинства заявил врач. - Но имейте в виду! Без меня у вас тут лишь два пути: в тюрьму и в психушку. Вы же беше… темпераментный! Чрезмерно…

-Какой есть, - усмехнулся Со. – Но я не идиот. Так что, Чи Мон, хватит ломать комедию, я устал и хочу спать. А утром начнется новая жизнь, где я стану Ли Джун Ки.

"Артист - и ничего иного?"

Наденем маски, господа,

Нескучной станет жизнь тогда!..

Что значит быть актером в ней?

Прожить сто жизней в один день?

Сегодня шут, завтра король,

Сыграть смогу любую роль!

Коль зритель есть - к нему спешу,

Себя, как дар, я приношу.

А смерть придет за мной когда,

Я в памяти людей всегда,

Останусь чудом и творцом -

Нельзя назвать это концом...

Поэтому, мой прост ответ -

Бессмертной жизни есть секрет.

Не выберу пути иного -

Артист - и ничего другого!

Сонгак. Корё 959 год н.э.

«Джун Ки! Джун Ки! Джун Ки!» - до сих пор звенело в ушах актера, когда он наконец вернулся с очередного фанмитинга. Тело приятно побаливало от безумных танцев и расслаблялось, погружаясь в воду. Устало прикрыв глаза, он все еще видел лица счастливой толпы, которая двигалась в один ритм с ним, ловя каждое его слово. Для актера самое большое счастье, когда он востребован, и когда его любят. Но главное - он король в этом своем незатейливом мире, пусть и не навсегда, а лишь на мгновение, на экране или на сцене, но он может управлять этой иллюзией, подобно демиургу, заставляя миллионы людей верить созданному образу.

Джун с детства мечтал быть актером, но его путь к этой профессии нельзя назвать легким. Сначала ничего не получалось, и даже семья была против, но он старался, трудился не покладая рук, и наконец был замечен. Звездная роль в фильме «Король и шут» все-таки вывела парня по имени Ли Джун Ки из тени, сделав знаменитым. И, как и герой этого фильма, на вопрос, какую профессию он бы выбрал в следующей жизни, Ли, не задумываясь, ответил бы репликой шута: «Артист! И ничего другого!»

Джун Ки окунулся с головой в уже остывшую воду и задержал дыхание. Когда кислород в легких почти закончился, он поднялся на поверхность, жадно хватая воздух, который показался ему странным. Глаза плотно закрыли мокрые волосы, а в ушах продолжал звучать гул голосов его поклонников, вот только теперь он не мог разобрать, что именно они скандировали. Смахнув резким движением челку со лба, Джун обнаружил, что больше не находится в своей ванной. Это место скорее походило на купальню в горячих источниках. Тело неприятно саднило, а на левом боку краснел свежий кровоподтек. Да и вся кожа была в каких-то непонятно откуда взявшихся шрамах…

Наконец он расслышал крики: «Слава императору Ван Со! Сияй вечно и освещай наш путь! Ван Со! Ван Со!» Актер в недоумении попятился назад, но оступился и плюхнулся обратно в воду. Изрядно хлебнув воды, он пытался встать на ноги, но было слишком скользко. Руки бесполезно хватались за воду, глаза затуманились, и Ли медленно погрузился на дно…

«Странный сон мне приснился» - думал Джун, приходя в себя. Словно еще оставаясь в этом ярком удивительном сне, актер слышал пение птиц, чувствовал запах благовоний и ощущал холодную ткань на своем лице. Немного кружилась голова. Он приподнялся, снимая повязку, и попытался открыть глаза, но солнечный свет ослепил его так, что пришлось вновь зажмуриться. Со второй попытки ему удалось рассмотреть свое местоположение: он лежал на чём-то, похожем на огромную кровать с балдахином, а у края его «ложа» сидела спящая девушка, одетая в исторический костюм придворной дамы. Вся эта картина была настолько похожа на декорацию, что он сразу вспомнил, как недавно отказался от очередной предложенной роли исторического жанра, но, видимо, менеджер решил таким способом заставить его передумать. Ли Джун Ки не мог удержаться от смеха. Пытаясь подавить его, он повернулся и легонько коснулся руки юной незнакомки. Девушка вздрогнула, ее карие глаза мгновенно расширились, выражая испуг, а от его прикосновения она отскочила, как от огня.

- Ваше Величество, вы очнулись!? – пролепетала она тоненьким голоском, отчего Джун еще шире улыбнулся: «Надо же, как правдоподобно играет, мы случаем, с ней не пересекались?»

- Как тебя зовут? – актер поднялся с кровати, что заставило девушку закрыть лицо руками и отвернуться. Джун посмотрел на себя, и тут же натянул соскользнувшее одеяло. Он оказался… не совсем одет. Не то, чтобы его это смутило, но… О ней этого сказать нельзя.

- Юонг, - робко ответила девушка на его вопрос.

- Юонг… Интересное имя. Юонг, ты не могла бы позвать моего менеджера, видимо, произошло какое-то недоразумение, – Ли надоел весь этот спектакль, и хотелось уже понять, что за всем этим стоит.

-Ме-не-дже… Что? – медленно переспросила брюнетка, продолжая стоять спиной, и вдруг быстро затараторила: – А, Ваше величество, наверное, говорит о лекаре Киме. Я сейчас же схожу за ним.

Джун Ки хотел еще о чем-то спросить, но его собеседницы уже и след простыл. Внимательно осмотрев предоставленные ему покои, мужчина пытался найти свой мобильник, или хотя бы одежду, но обнаружился только исторический костюм для царских особ. Развернув его, Ли тяжко вздохнул, и примерил платье. Черная атласная ткань с вышитыми золотыми драконами идеально легла на тело актера, а он, в свою очередь, довольно шустро все зашнуровал, видимо, сказывался опыт съемок в подобном жанре. В попытках найти хоть какое-то подобие зеркала, Джун перелопатил все тумбочки, но кроме свитков там ничего не оказалось.

Вдруг его взгляд остановился на отражении в позолоченном подносе. Он определенно видел себя, но не узнавал: волосы были длинными, а на левой стороне лица темнел странный шрам, который пугал и озадачивал. Подумав, что это царапина на посуде, он с силой провел пальцами по подносу, но отметина не исчезла. Джун Ки дернул себя за волосы и почувствовал боль – они были настоящими! Теперь-то уже явно не до смеха, мысли спутались окончательно, и хотелось быстрее очнуться от этого невероятного бреда.

- Ваше величество, мы счастливы, что ваша жизнь вне опасности. Мы уже подумали, вы решили оставить нас, но слава богам, наши молитвы были услышаны, – прохрипел дряхлый старик, видимо, он и был тем самым лекарем Кимом.

- Кто я? Ваше... моё величество? Что за… Почему вы все меня так называете? – недоумевал Ли Джун Ки, пятясь он наступающих на него придворных, которые рвались привести в порядок его волосы.

- Вы - император Ван Со, под вашей властью мы – народ Корё. Вчера вы потеряли сознание в купальне, и видимо, ударились головой. Возможно, поэтому вы себя так странно ведете, – спокойным голосом продолжал лекарь, тряся своей жиденькой бороденкой.

- Так, нет, стоп, стоп. Остановитесь, уважаемые. Какой еще император Корё? Я не знаю, кто все это придумал, но пора заканчивать сей маскарад и закругляться! – все еще не верил в происходящее Джун Ки, и старался отлепить от себя назойливых стилистов, которые, впрочем, уже сделали свое дело, стянув волосы в тугой комель на макушке, – Так, для начала верните мне мой телефон!

Подданные молча переглянулись между собой. Лекарь Ким шаркающими шагами подошел к Ли и дотронулся морщинистой рукой до его лба. Затем, качнув головой, заученно провозгласил:

- Нашему Величеству Ван Со, нездоровится! Передайте министрам, что собрание будет перенесено.

Все присутствующие на секунду замерли в поклоне и удалились. Джуня, не собираясь мириться со своим положением, отчаянно пытался найти скрытые камеры. Он все еще верил в то, что это чей-то злой розыгрыш. Обшарив все стены и углы, он окончательно загнал себя в тупик и решил покинуть это место. Возможно, за стенами дома вся эта нелепица закончится, и он вернется в свой привычный мир? Звонкий женский голос прервал его размышления:

- Императрица Ен Хва просит встречи с Его Величеством!

Только этого ему еще не хватало!.. Хотя… Может быть, она поможет ему понять, что происходит? Не дождавшись ответа, дверь распахнули, и к нему буквально влетела молодая женщина в традиционных одеждах, от красоты которой перехватило дыхание. Но помимо красоты, в ней чувствовалась уверенность и сила. Ни капли робости и стеснения, каковые обычно испытывал женский пол при виде звезды такого масштаба, как Ли Джун Ки.

- Я вижу, с тобой все порядке, – надменным тоном начала она, сверкая темными глазами. – Жаль, я надеялась, ты наконец сдался, и призраки погибших в борьбе за трон братьев забрали тебя к себе, чтобы больше не мучить нас. Но, видимо, ошиблась и напрасно спешила стать регентом нашего сына.

Ли Джун Ки не смог понять этих слов, слетевших с ее ядовитых губ. Он просто молча рассматривал гневную императрицу, не решаясь издать ни звука.

- Тебе нужно сейчас же выйти к народу и успокоить волнение, иначе нам не избежать лишних проблем! Хоть ты и кровавый тиран, но то, что ты сделал рабов свободными, сделало их еще и неуправляемыми! – тем временем продолжала императрица. Потом, внезапно приблизившись, ядовитая красавица фыркнула: – Давно я не видела его, не успел еще замазать своей краской? Знаешь, а тебе он к лицу, как клеймо проклятия, которое тебе никогда не стереть!

Джун понял, что она имеет в виду шрам, и хотел было спросить, откуда он, но она не дала ему и рта раскрыть:

- Ван Со, тебе лучше поторопиться, я вижу, ты не болен, как всех нас уверяет лекарь. Поэтому лучше явиться к подданным прямо сейчас, – девушка развернулась спиной и хотела покинуть своего малость очумевшего императора, но вдруг почувствовала… прикосновение. Ван Со взял ее за руку. От этого простого действия ее словно огнем обожгло, ведь он уже давно даже случайно ее не касался. Шарахался, как от проказы…

- Если я так необходим, ты ведь сможешь мне помочь? Будешь рядом со мной? – повернув обратно к себе молодую особу, вкрадчиво произнес актер. Ен Хва отдернула руку, с недоумением рассматривая своего царственного мужа. Моргнув, прогнала секундную растерянность и усмехнулась:

- Что? Помочь? Видимо, ты ОЧЕНЬ сильно ударился…

Она вышла за двери, отдав приказ придворным дамам, о подготовке Его величества для выхода к народу.

Джун решил успокоиться и попробовать логически объяснить себе происходящее. Наверное, это все просто сон, нужно не паниковать, а всего лишь проснуться. И если его принимают за какого-то императора, это не так уж и плохо. Только вот, когда тут время обеда? Сейчас этот вопрос волновал его больше всех остальных вместе взятых.

Пока Его Величество приводили в благородный царский вид, Ли пытался заговорить с этими пугливыми людьми, но в ответ они лишь отводили глаза и вздрагивали. Все было настолько непривычным и серьезным, что даже такой весельчак, как Джун Ки, не мог разрядить гнетущую атмосферу.

В большом зале, куда его привели, стояла толпа людей, разделенная ковром на две части. Они как бы создавали две живых стены, которые не позволяли свернуть в сторону, а вели к одной цели – золотому трону. Поднявшись по его ступеням, наш парень задумался. Оглядев всех присутствующих, смотрящих в пол, он поймал на себе взгляд какого-то бородатого мужчины с лукавыми круглыми глазами.

В памяти вдруг что-то ярко вспыхнуло. Ну конечно! Как же он сразу об этом не подумал? Накануне, перед фанмитингом, этот прохвост брал у него интервью, задавая на редкость дурацкие вопросы. И последним из них был: «Не хотели бы вы и в жизни стать королем или императором?» Джун тогда отшутился: «Каждый хоть раз в жизни мечтал о таком. Возможно, в глубине души я и хотел бы им стать. В детстве мечтают стать космонавтами, а достигнув возраста Христа, душа просит почестей, знаете ли… Но, у всех нас свой путь… Так что, уважаемый Квон Дон Ю, вам меня не смутить...»

Эти слова эхом отозвались в его сознании, и забыв о том, кто он и где сейчас находится, Ли Джун Ки бросился в погоню за своей призрачной надеждой…

Витязь в тигровой... лисьей шкуре.

Как бы Го Ха Джин ни любила порой под настроение пожалеть себя и посетовать на неудавшуюся жизнь, но в этот раз она не могла не признать, что фортуна наконец-то повернулась к ней лицом. После того злополучного дня, когда на выставке картин древнего Корё она потеряла сознание, Джин пришла в себя в больнице и с ужасом узнала, что снова валялась в коме. Правда, недолго, всего месяц… По сравнению с прошлым разом – действительно недолго. Однако, девушка всерьез испугалась, что на сей раз ее уволят с работы. Кому нужен сотрудник, который в любой момент способен ни с того, ни с сего откинуть копыта?

Но судьба готовила ей сюрприз. Ким Се И с восторгом поведала, что именно в тот день они, оказывается, обслужили одну очень влиятельную персону, которая пожелала нанять их обеих в крупнейшее в стране медиа-агентство в качестве специалистов-косметологов. То есть, теперь подругам предстояло работать в окружении известнейших людей Кореи, предоставляя им услуги стилистов и консультантов по всем вопросам красоты.

Го Ха Джин первые дни ходила, открыв рот и едва не пуская слюни от восторга: столько любимых артистов находится под крылом этого агентства! Чжи Сон, Ким Со Ён… Даже «национальная младшая сестренка» Мун Гын Ен здесь! И Хан Хе Джу недавно подписала контракт… Подумав о Хе Джу, девушка тихонько запищала от избытка чувств, вспомнив ее роль в дораме «Иль Джи Мэ». Ведь и сам Иль Джи Мэ, то есть, красавчик-актер Ли Джун Ки - тоже тут работает! С ним Го еще не встречалась, говорят, он недавно попал в аварию и теперь на больничном. Физически, вроде, не сильно пострадал, а вот головенкой стукнулся так, что память отшибло. Как в дорамах прямо!

Впрочем, так ли это ужасно? Ха Джин никогда память не теряла, но ей часто снились плохие сны, она просыпалась вся в слезах, однако ни малейшего понятия не имела, что же такое ей привиделось. И слава тебе, Господи! В подробностях помнить кошмары – удовольствие ниже среднего…

Го Ха Джин всегда нравился этот актер. Не до фанатизма, но в нем определенно было что-то, что ее притягивало, интриговало. Странная эльфийская внешность, весьма далекая от корейских канонов красоты, ничуть не мешала ему воплощать самые мужественные образы. А также, совсем не мужественные. И Ха Джин почему-то была уверена, что у него потрясающее чувство юмора, что он способен разрядить любую атмосферу одним легким движением брови. Да и чисто по-женски господин Ли был ей интересен… Скорее бы он поправился!

Ким Се И тоже с нетерпением ждала возвращения Ли Джун Ки в строй, но по другим причинам. Она как-то спросила у Джин:

-Помнишь, ты, выйдя из комы, рассказывала мне о своих снах?

-Помню, что рассказывала, - кивнула Джин. – А сами сны не помню… Ну, знаешь, после того рецидива… Теперь никаких снов не запоминаю. А что?

-А то. Ты говорила, тебе снился император Кванджон, и он был, как будто твоим парнем… Ты еще хотела выяснить, как он в реальности выглядел?

-Ну?

-Так вот. Я видела его портрет!

-Я тоже видела его портрет! – закатила глаза Джин. – Ну и что с того?

Се И посмотрела на нее и поцокала языком:

-Вот гляжу на тебя и думаю – что с тобой не так? Вроде, не слепая. И не совсем уж тупая… - она ловко увернулась от пинка и закончила: - Почему же ты ничего не заметила?!

-Что я должна была заметить? – рассердилась Ха Джин. – Говорю же – не помню я тех снов! Вообще нисколечко!

-Да причем тут твои сны? Неужели ты не поняла, на кого похож этот портрет?

-На кого похож?.. – задумалась Джин. Се И выжидающе наблюдала за выражением ее лица. Го старательно чесала затылок и морщила лоб. Потом взглянула на подругу изумленно расширившимися глазами:

-Ли… Джун Ки?..

Ким победно щелкнула пальцами:

-Бинго! Долго же до тебя доходило, блондинка ты моя!

-Я брюнетка!

-Все равно – блондинка…

Долго ли, коротко ли, но знаменитый актер вернулся к работе. И произошло это именно тогда, когда Го Ха Джин вместе с девчачьей айдол-группой моталась по западным странам в трехмесячном туре. Она сама приложила все усилия, чтобы на время уехать из Сеула…

Джин всегда знала, что нравится мужчинам. Она обладала не просто миловидной внешностью, в ней было то гремучее сочетание невинности и дерзости, от которого у противоположного пола напрочь сносит крышу. Даже в агентстве, где красивых и популярных женщин – в дюжине по двадцать, она почти сразу начала привлекать к себе повышенное внимание самцов.

И одним из этих самцов был молодой, но уже известный певец, лидер набирающей обороты группы. Парень, что называется «словил звезду», задрал нос и решил, что ему все позволено. Собственно, так оно и было. Го в очередной раз убедилась, что статус и деньги - залог безнаказанности. Какое-то время она стоически терпела бесцеремонные «авансы» айдола, но однажды крутой нрав-таки взял верх. И девушка жестко отбрила наглеца.

Наглец в долгу не остался и принялся абьюзить Ха Джин изо всех своих неслабых сил. А она даже не знала, у кого просить поддержки: имени человека, порекомендовавшего их с Ким для работы в агентстве ей никто не сообщил. Поэтому возможность хотя бы на время покинуть этот ад оказалась весьма кстати.

Однако, по приезде картина не изменилась. Айдол Чон Сан продолжил измываться над бедной стилисткой. А та, в очередной раз обозлившись на судьбу, все же не выдержала. Он звезда? И чё? Жаль, Джин не парикмахер, сейчас бы она его подстригла… Спасение утопающих, в конце концов – дело рук самих утопающих! По природе своей Го не была интриганкой, не умела составлять хитроумных планов и многоходовок, но противный айдол и впрямь ее достал до такой степени, что она уже слабо контролировала себя…

…Ха Джин торопливо, но тщательно гримировала парней перед выходом на сцену. Когда соизволил прийти Чон Сан, времени у нее почти не оставалось. А он еще, по обыкновению, начал капризничать и изводить стилиста придирками. Все мемберы уже ускакали, оставив Го в одиночку справляться со злопамятным и истеричным лидером. Но вот наступил тот момент «икс», когда девушка уже была готова задушить его шнуром от фена, или стукнуть по башке утюгом. Она даже фантазировала, как бы лучше было это сделать, и тут ее взгляд зацепился за тюбик тонального крема…

Крем хороший, стойкий. Стильный концертный костюм Чон Сана – белый… Над этим костюмом Сан трясся последнюю неделю, как параноик: он сам создавал для него эскиз и следил за пошивом, вынося мозги стаффу. Отлично. Джин выдавила на ладонь некоторое количество оливково-медового цвета субстанции и старательно примерилась, по какому бы месту его лучше размазать - по груди, или спине? А может, шлепнуть по заднице? Говнюк это вполне заслужил. Но как только она замахнулась для оглушительного финального аккорда, ее запястье было перехвачено чьей-то жилистой рукой. Го мысленно заскрежетала зубами: кто посмел?! И рывком обернулась, сталкиваясь испепеляющим взглядом с лисьими глазами невесть откуда возникшего Ли Джун Ки. ТОГО САМОГО Ли Джун Ки…

Придурок Сан был моментально забыт. Взбешенная Го Ха Джин переключилась на новую напасть.

-Отпустите немедленно! – зашипела она, безуспешно пытаясь вывернуться из цепкого захвата. – Считаете, если вы звезда, то вам все дозволено?! Пустите, говорю! Живо!!!

Но актер перехватил и вторую ее руку. Откашлялся и негромко произнес:

-Кхм… Вот что за дурная привычка у некоторых девиц – заниматься рукоприкладством по поводу и без?

-Без повода?! – Джин задохнулась от возмущения. – Да он!.. Да я… Да блин!!!

-Я знаю, - кивнул Ли. – Я видел. Су… Сударыня, разделяю ваше негодование, но ваши методы… Неконструктивны. Совершив задуманное, вы тем самым дали бы ему повод для обоснованной претензии, и он бы им не преминул воспользоваться. А ведь вы ничего не можете ему противопоставить… В отличие от меня…

Прежде, чем Джин успела хоть как-то отреагировать, «бог исторических дорам» медленно провел пальцами по ее ладони, забирая выдавленный крем. От его прикосновения девушку словно прошил электрический разряд в несколько тысяч вольт, она застыла на месте с полуоткрытым ртом, и тупо смотрела, как Ли с ласковой улыбкой Моны Лизы размазал тональник по обесцвеченным волосам приофигевшего Чон Сана, а руки тщательно вытер о его же пиджак.

У айдола был такой вид, словно его вот-вот хватит удар. Го Ха Джин наоборот вынырнула из ступора и, заикаясь, спросила:

-Чт-то в-вы д-дел-лаете?..

Джун Ки удалил остатки крема носовым платком и менторским тоном объяснил:

-Я пытаюсь наглядно продемонстрировать важнейший закон мироздания: сеющий ветер пожнет бурю. Если глупого и злого мальчишку никто не научил этому в детстве, то рано или поздно, научит сама жизнь… Прошу на сцену, мой юный коллега! – актер издевательски поклонился Чон Сану. – Публика заждалась!

Певец так и не нашелся, что сделать в ответ на эту массированную атаку. С Ли Джун Ки он тягаться не мог – слишком разные «весовые категории». Поэтому не надумал ничего лучше, как подчиниться, предварительно сорвав с себя столь любовно взлелеянный пиджак и максимально взлохматив изгаженную шевелюру.

Проводив его глазами, Джун Ки выдохнул, расслабил напряженные плечи и повернулся к Ха Джин. Девушка невольно поежилась: мировая знаменитость смотрел на нее ну о-очень странным взглядом. Она бы назвала его… щенячьим? Чего это с ним? Но, как бы то ни было, ей стоит его поблагодарить.

-Спасибо вам, господин Ли, - с поклоном проговорила Джин. – Не буду лукавить – вы просто спасли меня.

-Если подобное повторится, дай мне знать, - ответил он, отводя ставшие вдруг тоскливыми глаза. Да что же с ним такое? Джин смешалась, поведение этого по сути незнакомого человека ставило ее в тупик и заставляло нервничать. На краю сознания царапнулась смутная тревога. Будто что-то связывает их незримой нитью… Но они же впервые друг друга видят! Лицом к лицу, по крайней мере… Кстати, он выглядит иначе, чем она себе представляла. Го слышала, что коллеги прозвали его «Ртуть» за подвижность и непоседливый характер. Но тот Ли Джун Ки, которого Джин сейчас видела перед собой, совсем не ассоциировался с жидким металлом. Он, скорее, напоминал большого опасного хищника, который из джунглей внезапно угодил в зоопарк. И растерялся, не понимая, что творится вокруг…

Ох! Как же она забыла? Ли Джун Ки потерял память! И, видимо, до сих пор ее не восстановил. Ха Джин стало его жаль. Наверное, это тяжело – утратить все воспоминания, не помнить даже, кто ты такой. Это - как стереть личность… Бедный. Джин захотелось погладить его по голове и сказать что-нибудь хорошее. Но она, конечно же, не осмелилась. Кто она ему? Сотрудница агентства. Стафф. Джун Ки забудет ее сразу, как выйдет отсюда… А собственно, что он вообще-то тут делает?

-Господин Ли… - осторожно произнесла девушка. – За меня не беспокойтесь, думаю, этот придурок надолго запомнит урок… А вы… вы в порядке?

-Придурок… - повторил Джун и усмехнулся. – Надо же… Забавно…

Не в порядке, поняла Джин. Причем, от слова «совсем плохой». Учудил такое с Чон Саном, а теперь что? В малого ребенка превратился?.. Интересно, сколько ему лет? Меньше тридцати? Или больше? Вообще не разберешь. Прямой, тонкий, лицо гладкое, почти юное, но глаза… Старые. Повидавшие больше, чем может вместить одна жизнь. В них будто отразилась тысячелетняя история. Падение империй, рождение новых цивилизаций, смена эпох…

Ха Джин вздрогнула. Ну и понесло же ее! Просто парень не вполне здоров. Ему помочь надо, а не разглядывать, как диковину из музея…

-Господин Ли, - вновь произнесла она. – Простите мое любопытство, но как вы здесь очутились?

-А? Ну… Кхм… - замялся Джун Ки, а его не по возрасту мудрые глаза вдруг стали совсем обычными, смущенными и, вроде как, немного испуганными. – Я это… того… Заблудился.

Заблудился? Что ж, немудрено. Огромный концертный комплекс в центре Сеула хоть и позволял проводить десятки мероприятий одновременно, но при этом имел крайне запутанную планировку. Джин, поначалу, и сама здесь терялась.

-Где у вас выступление? Я могу проводить, - великодушно предложила Джин. Плевать, что ей надо стоять за кулисами и бдительно следить за внешним видом своих подопечных, там и без нее народу много. А этот парень… Он и правда похож на потерявшегося щенка… Лисенка… Лисы ведь тоже собаки?

-Правда? – обрадовался Джун Ки. – Западное крыло, «Колизей».

-Идемте, - кивнула Ха Джин и двинулась к выходу. Ли послушно пошел за ней.

Война-войной, а обед по расписанию!

Сонгак. Корё 959 год н.э.

Увидев знакомое лицо, Ли Джун Ки позабыл о том, в какой оказался ситуации, а главное, во что был одет. Он сделал слишком большой и резкий шаг, платье не дало завершить сей маневр - падение казалось неизбежным. Но актёр начинал путь к своей профессии, постигая акробатику, поэтому инстинкты сработали - он смог поймать равновесие, при этом изрядно помахав руками. Эх, видела бы его сейчас преподаватель балетной студии: стоит в чуть согнутом положении, растопырив руки и пальцы, спина прямая, носок вытянут идеально (более грациозного исполнения "ласточки" он от себя не мог и ожидать), неловко улыбается, словно извиняясь перед присутствующими за конфуз.

Полагая, что его поведение вызовет смех, Джун в ожидании застыл и прикусил нижнюю губу. Но никакого оживления не последовало, напротив, напряжение только возросло. Раздался странный звук, который в этом огромном зале отразился от стен, став ещё громче. Ли покраснел и был готов провалиться сквозь землю - это голосил его предатель-желудок, слишком пустой и требующий непременного внимания. Никогда в жизни он не ощущал себя настолько смешным.

Спасение пришло от Квон Дон Ю, который, пожалуй, оказался единственным, кто улыбался невольной пантомиме актера.

- Чхве Чи Мон прибыл, Ваше Величество! – радостно прервал гнетущую паузу «журналист», быстро поклонился и добавил: – Услышав о вашем недуге, я прервал свое путешествие и поспешил к вам. Я счастлив, что вы в полном здравии, но не понимаю, почему ваши подданные настолько торопили вас, что не удосужились предложить трапезу... Кхм... Поэтому, думаю, что все государственные дела могут подождать ещё один день, а вам не мешало бы отдохнуть и привести себя в норму.

Во время своей речи, доктор Ю, как бы невзначай усадил императора на трон и подмигнул, всем своим видом призывая того расслабиться и озвучить предложенный приказ. Актёру было достаточно одного намёка, что-что, а в игре он знал толк. К тому же рядом наконец появилось знакомое лицо, а значит, можно было успокоиться.

- Да, я всё ещё неважно себя чувствую, – произнёс Джуня слабым голосом, поднеся руку ко лбу и прикрывая глаза, явно переигрывая, на что получил пару гневных взглядов от императрицы. – Я думаю, да, дела могут подождать, а если есть что-то срочное, с этим может посодействовать моя супруга, я всецело доверяюсь ей.

Ён Хва с трудом удержала лицо, так как была слишком удивлена поведением своего императора, который сейчас больше смахивал на шута, а последние слова окончательно выбили её из колеи. «Он сказал, что доверяет мне?!» Когда оцепенение немного отпустило, она хотела было возразить, но её коронованный супруг тяжело приподнялся с трона, опираясь на астронома, и уже собирался покинуть тронный зал. Глаза чиновников и министров были устремлены на Императрицу, которая, если верить словам их правителя, получила на сегодня власть, о которой так мечтала.

Благополучно скрывшись от своего неожиданно приобретённого народа, Ли Джун Ки выпрямился, и слегка отстранившись от своего спутника, спросил:

- Теперь, может, ты мне скажешь, в чем прикол? Зачем ты нацепил на себя бороду, этот костюм, и что мы тут вообще делаем?

- Конечно, я отвечу на все твои вопросы, дорогой друг, - Квон Дон Ю улыбнулся таинственной улыбкой и, услышав, как живот артиста продолжает взывать о помощи, добавил: - Но сначала вам нужно поесть. Не волнуйтесь, я не сбегу.

Вернувшись в знакомые покои, актёр понял, что их уже ждали, так как стол ломился от разнообразных блюд. Не обращая внимание на прислугу и на какой-то момент позабыв, что он играет роль императора, Джун Ки, захлебываясь слюной, принялся за еду. К его приятному удивлению всё было очень вкусно.

- А вы чефо не етите? Мне штолько одному не шъешть! – радостно промямлил Ли, продолжая набивать рот вкусностями и чувствуя себя абсолютно счастливым в этот момент.

Удивлённые слуги не знали, как реагировать на странный приказ, и, естественно, не сдвинулись ни на миллиметр. Им не было позволено заговаривать с Его Величеством, не говоря уже о разделении трапезы. Квон Дон Ю вновь принялся спасать положение: сначала он громко кашлянул, обратив на себя внимание, что заставило Джуна остановиться, дожевать, выпрямиться и, громко сглотнув, принять благородную позу. Затем звездочет, приблизившись к его величеству, шепнул:

- Если вам не нужно присутствие ваших слуг во время трапезы, вы можете их просто отпустить заниматься дальше своими делами.

- Ах да, конечно. Можете быть свободны, – улыбаясь и кивая сказал Джун, но, чувствуя, что нужно хоть как-то отблагодарить, добавил: – Спасибо! Все было очень вкусно!

От исходящих от него добрых флюидов и искрящихся глаз девушки-служанки не смогли увернуться. Поймав улыбку своего господина, они тоже заулыбались, чего прежде не случалось.

Оставшись в относительном уединении, Джун Ки выдохнул и, взмахнув палочками, начал свой допрос:

- Квон Дон Ю, я весь во внимании.

- Чхве Чи Мон, – поправил астроном, – здесь меня зовут так.

- Что значит "здесь"? Давай, выкладывай, что за хрень происходит? Я не могу больше терять свое драгоценное время, мне нужно домой, – на последней фразе он раскашлялся, да так сильно, что потекли слёзы из глаз. – Что это? Разве не кимчхи?

- Это закуска из красного перца «Глаз дракона». В Корё ещё не научились делать кимчхи, – пояснил психолог с умным видом.

- Что значит - в Корё не научились делать кимчхи? – приходя в себя от порции чили, спросил Джун Ки.

- Мы сейчас в Корё, если быть точным, в 959 году от Рождества Христова. И сейчас вы занимаете место императора Кванджона в Большом Дворце Полной Луны в Сонгаке.

От этих слов в голове актёра быстро промелькнули последние события его жизни, благодаря чему, он смог расставить всё на свои места и расслабленно выдохнул:

-А-а-а-а, они и тебя втянули в это? Значит от съёмок в «Алых Сердцах» мне-таки не отделаться?! Блин, но зачем же такие крайности… Неужели всё из-за того, что я внешне похож на Кванджона? – Ли был уверен, что за всем этим стоит агентство, не желая упускать солидный куш от инвесторов, которым срочно понадобился корейский ремейк сверхпопулярного китайского романа и дорамы.

-От съёмок точно отделаться не удастся, - глубокомысленно покивал астроном. – Только уже не вам, а Его Величеству Ван Со, с которым вы поменялись местами. А режиссёром этого сагыка является Сам Господь Бог. Именно Он и сыграл с вами обоими эту шутку.

Ли пораженно застыл. Есть резко расхотелось. Он вроде бы понимал, что говорит его старый друг, а вот принимать этого никак не хотел. Но актёры – люди восприимчивые, и их подсознание порой опережает разум. О вере и упоминать не приходится: чтобы зритель поверил в сыгранный образ, актёр сначала обязан поверить в него сам.

- Как это?.. Ты… хочешь сказать, что это не шутка и не розыгрыш, а все по-настоящему?! И по воле Небес я оказался в исполосованной шрамами шкуре древнего тирана, а этот абориген сейчас вместо меня пожинает плоды моих трудов и гробит мою карьеру?!! – Джун Ки вскочил и начал беспорядочно наворачивать круги по комнате. – И сколько, сколько же это продлится? Месяц? Два?! Когда Небесная канцелярия соизволит всё вернуть на свои места?

- Жизнь нельзя изменить лишь по своему желанию. У Бога есть свой план на жизнь каждого человека. Послушного Он по жизни ведёт, а упрямого – тащит. И этого не изменить. Ваши с Кванджоном судьбы оказались связанными, и нынешнее положение вещей просто неизбежно. Так что, пока вам придётся оставаться здесь и жить по правилам этого времени и этого места. Будьте осторожны в словах и действиях, вспомните все свои знания по истории Корё и примените их на деле! Взвешивайте каждый шаг и всегда знайте: уши есть даже у стен.

- Ладно, допустим, – остановился Джун, пытаясь вспомнить историю с запоздалым сожалением, что не соизволил прочесть сценарий дорамы и совсем не знал подробностей, только цифровые факты. Вдруг его руки похолодели, а в глазах появился испуг: – Это... Слушай, Кванджон умер в 975 году? Значит, если всё не вернётся на свои места, мне осталось жить чуть больше 15-ти лет?!

- Т-ссс. Вы не должны говорить о таких вещах в пределах дворца, – прошептал так называемый Чи Мон, и успокаивающе приобнял друга. – Всё в ваших руках, правила игры за престол жестоки, так что вы можете прожить и меньше.

- Что значит меньше?! – отпрянул от него Ли. – Намекаешь, что меня могут убить?

- Не бойтесь, я же здесь и помогу вам, расскажу кто союзник, а кто враг. Главное – никто не должен узнать о подмене, ссылайтесь на недомогание или потерю памяти, только никому не раскрывайте своё истинное имя. Иначе застрянете здесь навсегда. Остерегайтесь императрицы, сегодня вы сумели обмануть её, но завтра будет труднее. Об остальном завтра, вам лучше сейчас остаться в покоях и отдохнуть, – эти слова прозвучали больше командой, чем успокоением для Джуни, на что он ответил лишь грустной полуулыбкой и кивком.

Его знакомый, который теперь, как оказалось, жил жизнью дворцового «звездолюба» ушёл, затем появились слуги и убрали оставшийся обед. Джун Ки чувствовал внутри пустоту и одиночество, чего почти никогда не испытывал в своей обычной жизни. Его постоянно окружали друзья и коллеги, он любил шутить и смеяться, а теперь жизнь посмеялась над ним.

«Эй Ты! Там, наверху! Тебе смешно?! - обратился он мысленно к Богу. – Нацепил на меня колпак шута - и доволен? Не на того напал, слышишь! Ли Джун Ки никогда не сдавался и не сдастся сейчас! Будем считать это внеплановым отпуском. Я сыграю эту роль, как Ты хочешь, но по своим правилам. Только Ты уж не затягивай с возвращением, у меня там ещё есть незаконченные дела».

Наш герой снял с себя верхнюю часть платья, оставшись в чём-то, подобном пижаме, прилег на кровать, но сном и не пахло, в голове было слишком много мыслей, от которых хотелось просто завыть. Он вспоминал свою жизнь до этого момента и вполне был ею доволен. Он смог добиться многого: считался звездой Азии, у него была куча поклонников, даже успел засветиться в мировом кино с Миллой Йовович, о чём коллегам приходилось только мечтать. Поэтому Джун пытался настроить себя на происходящее, как на приключение, ведь впервые в жизни ему предстояло сыграть в режиме реального времени. Но знаете, это немного скучно: ни телефона, ни компьютера, никаких привычных развлечений цивилизации. После долгих раздумий Ли решил выйти из своего карцера в сад и поискать приключений на пятую точку.

Небо искрилось звёздами, воздух был свеж, и прекрасный пейзаж заставил его немного забыться. Луна, точно такая же, как и дома, неизменна во все века. Глядя на нее, актер немного успокоился, а в голове зазвучала музыка, в такт которой ему захотелось подвигаться. Напевая песню Майкла Джексона «Били Джэйн», наш парень достаточно увлекся, начиная с движений шеей, волн руками, продолжил покачиванием бёдер и закончил лунной походкой. Как вдруг он почувствовал на себе чей-то любопытный взгляд. Джуня оглянулся. На него с открытым ртом смотрел мальчик лет восьми. Танцор сперва застыл, но потом все же решился заговорить.

- Привет, я не напугал тебя? – Ли помахал рукой перед лицом оцепеневшего ребенка и улыбнулся. Мальчик сглотнул слюну и, поклонившись, ответил:

- Приветствую великого Сына Неба... Ваше величество, а могу я спросить, что это за стиль боя такой?

- Стиль боя? – медленно переспросил и, рассмеявшись, добавил: – Это не бой, а танец. Разве тут никто не занимается танцами?

Мальчик отрицательно покачал головой и, жадно изучая своего императора, с легким заиканием пролепетал:

- А... вы сможете меня научить?..

- Конечно, можем начать прямо сейчас. Какое движение тебе понравилось? – словно попав в свою стихию, начал Джуня урок. Вот оно - счастье! Он был рад, что даже в этом мире сможет кого-то привлечь своими навыками. Но эти радостные минутки были жёстко пресечены вторым незваным гостем. Точнее, гостьей.

- Ваше высочество Чжу Мин, что вы здесь делаете в такой час? – прозвучал надменный голос императрицы. – Принцу в это время положено находиться в своих покоях.

Улыбка малыша вмиг испарилась, он, опустив голову, подошёл к матери, а та грозно продолжила:

- Разве вас не учили, как нужно выказывать почтение и прощаться со своим императором?

Чжу Мин виновато вернулся к Ли и в низком поклоне промямлил то, что требовал дворцовый этикет:

- Моё почтение, отец, пусть ваши дни будут долгими и светлыми, а ваша благодать бескрайней и безмерной. А теперь я должен покинуть вас.

«Отец?! - звучало в сознании Джуна. - Этот мальчик мой сын?!»

И как ему себя теперь вести? Нет, он, конечно, любил детей, и ему хотелось ими обязательно обзавестись, но пока на это не было времени. А тут судьба ему дарит так запросто: и жену, и корону, и даже сына!

Когда шок отпустил актёра, он в ответ легонько поклонился, и, скрыв свои чувства, направился в глубь сада, ему не хотелось заводить разговор с императрицей, ведь было велено её остерегаться.

Оставшись одна, Ён Хва подняла ладонь вверх, как бы останавливая кого-то:

- Не сейчас, продолжайте следить за ним, нужно понять, что он задумал, - прозвучал в темноте приказ, а ответом был шелест листьев.

Так поздним вечером Корё погрузилось в сон, и только один несчастный гражданин Южной Кореи не мог успокоиться, ища свое место в непростой новой версии своей жизни.

Первая роль.

Сеул, наши дни.

Разглядывая огромные постеры и афиши, украшающие стены коридоров, спутник Ха Джин то и дело издавал негромкие кашляющие звуки. Она даже сбегала к ближайшему автомату и принесла ему бутылку минералки. Джун Ки посмотрел удивленно, но бутылку взял. Неуверенно спросил:

-Я что-то делаю не так?..

Теперь пришла ее очередь смущаться. Поставила человека в неловкое положение… Овца глупая. Девушка замотала головой:

-Все в порядке, просто вы кашляете, и я подумала… Вам же сейчас на сцену…

-Точно, - как-то обреченно сказал он. – А вы, судя по всему, работаете у нас в агентстве?

-Да, совсем недавно.

-И как? Нравится? Вас кроме этого… кхм... придурка никто не обижает?

-Нет, - засмеялась Ха Джин. – Вообще-то я сама кого хочешь обижу. Просто этот кретин слов не понимает, но, думаю, после сегодняшнего он притихнет. А у вас не будет неприятностей из-за этого?

-Мне все равно, - пожал плечами Ли. – Я очень не люблю, когда обижают слабых и мириться с этим не буду. Поэтому… Го Ха Джин, - он взглянул на ее бейдж, - если что – обращайтесь… Что такое?

Он в недоумении моргнул, когда Джин вдруг прыснула и тут же закрыла рот рукой.

-Что?

-Ничего-ничего, - губы Джин сами растягивались в улыбке, и она никак не могла их собрать. – Просто… Вы такой благородный, прямо, как средневековый рыцарь… А мы с подругой не так давно были на выставке древних картин… И заметили, что вы, Ли Джун Ки, очень похожи на короля Ван Со-Кванджона…

Джун поперхнулся водой и закашлялся уже по-настоящему. Девушка заботливо постучала его по спине, и тут откуда-то сбоку раздался гневный женский голос:

-Что вы делаете, любезная?! Вас правилам хорошего тона не учили?

Го Ха Джин вздрогнула и оглянулась. В дверях одной из гримерных стояла высокая молодая особа, в которой она без труда опознала известную певицу. Да-а, с актерами – еще куда ни шло, а вот с певцами у Го отношения явно не складываются… Ну и пусть.

-Надо было позволить ему задохнуться? – ядовито поинтересовалась она. Неизвестно, что бы ответила возмущенная певица, но в диалог встрял сам виновник инцидента:

-Ин Ха, все хорошо, мисс Го мне действительно помогла. Я сегодня, как никогда, неуклюж…

Джин решила, что самое время удирать, пока не запахло жареным: судя по всему, Пак Ин Ха все же собиралась последнее слово оставить за собой. Поэтому стилистка, изобразив улыбку и поклон, повернулась и исчезла за углом…

…Со проводил ее глазами, а потом, разом ослабев, привалился к стене. Сегодня ему пришлось туго. Мерзавец Дон Ю с утра куда-то подевался, не заехал и трубку не брал. Вот и пришлось бедняге-королю, хоть и бывшему, самостоятельно выйти «в свет». Первый после аварии, ну а по сути - в жизни, фанмитинг! Ван Со много времени провел за просмотром видео с выступлениями Ли Джун Ки перед поклонниками, пытался перенять его повадки и манеру говорить. Но уверенности ему это не добавило. Стыдно признаться, но гордый и бесстрашный Ван Со отчаянно трусил!

А тут еще эта раздражающая особа, Пак Ин Ха… Оказывается, они друзья! И даже поют дуэтом! Честно говоря, Со попробовал дома спеть несколько песен из репертуара Джун Ки. Ну… Слух у него всегда был острее, чем у летучей мыши. Голос у этого ТЕЛА поставлен неплохо. Проблема заключалась в том, что Со с трудом давались эмоции, точнее, неважно получалось скрыть свои. И выглядел он этаким поющим истуканом.

Впрочем, ушлые менеджеры быстро нашли решение для фанмитинга: пригласили Пак Ин Ха принять участие в мероприятии, тем паче, эти двое недавно закончили съемки в общем проекте и повсюду вместе пиарились. Надо отдать ей должное – опытная дива всего за пару репетиций сумела объяснить «беспамятному», что от него требуется, и Со перестал казаться самому себе глиняной свистулькой. Однако, Ин Ха требовала взамен слишком много внимания. Рассказывала какие-то бессмысленные эпизоды из прошлого, вспоминала общих знакомых, о которых Со не имел представления, странно шутила… Он не сразу догадался, что под видом дружеского панибратства, девица пытается с ним флиртовать.

Для Со это было в новинку. Его никогда не считали привлекательным мужчиной. Из-за шрама, постоянно скрытого полумаской, в Корё он прослыл чудовищем, способным внушать лишь страх и отвращение. Одной Су было плевать на его увечье. Она словно и не замечала его. Хотя, нет, еще Ен Хва порой смотрела на него голодными глазами. Ван Со всегда думал, это оттого, что она мысленно видит его на троне, и себя – рядом с ним. Но в свете слов, недавно сказанных Чи Моном, он впервые подумал, что у принцессы, вероятно, была и иная причина…

А в Корее – напротив, Ли Джун Ки был признанным красавцем, несмотря даже на всю «неканонность» его внешности. И Со постепенно привыкал к женскому вниманию. Ему это приятно щекотало нервы, однако, манера одеваться и держать себя у современных барышень вызывала в нем недоумение. А поначалу, так и вообще – шокировала. Дон Ю, хоть и старался, но не сумел до конца переубедить его относительно легкости их поведения. Ведь рыба клюет на приманку! А какая приманка – такая и рыба.

Короче, напористая Ин Ха императора напугала. Робкие женщины были ему все же привычнее. Нахальство и дерзость он согласен принимать только от Су. От нее он все готов был принять, лишь бы найти ее. Лишь бы она его простила… А от леди Пак он малодушно сбежал, сославшись, что ему надо туда, куда и царь, пардон, император пешком ходит. Вот и ушел император пешком, да не в тот коридор. И заплутал.

Наверное, Само Провидение привело его к полуоткрытой двери, из-за которой доносился надменный мужской голос:

-Ты совершенно не готова работать со звездами моего уровня! Вместо того, чтобы подчеркнуть мою исключительность, ты пытаешься смешать меня с толпой! Кто только тебя нанял? Эй! Моя кожа должна быть светлее! Ты совсем дура? Или такие, как ты, только и умеют перед мужиками хвостом крутить? Было б чем крутить-то… Так себе, хвостишко.

Через дверь нельзя было рассмотреть говорящего. В поле зрения Со попадала только часть стены с краешком зеркала. И в этом зеркале вдруг отразилась злющая мордочка Су…

У императора вспотели ладони. Он придвинулся вплотную, желая видеть и слышать все, что происходит в этой гримерке, и боясь поверить глазам. Это ОНА! Здесь, рядом! Живая…

Сердце подпрыгнуло и ухнуло куда-то вниз, а затем резко подкатилось к горлу. Дыхание стало рваным. Все его существо жаждало ринуться вперед, схватить, обнять, прижать к себе, чтобы на этот раз уж точно не отпустить. Никогда, никуда и ни с кем. Но… нельзя. Чи… то есть, доктор Квон сказал, что в ее мозгу включилась защитная система, блокировавшая тяжелые воспоминания, и если эту систему взломать, Су, то есть, Го Ха Джин может сойти с ума.

Со осторожно просунул нос внутрь и принялся исподтишка наблюдать за своей воскресшей мечтой. Как же она близко… Только руку протянуть… Стоп. Что это она собирается делать? Уж не навалять ли этому белобрысому клоуну? Ну да. Су есть Су. А клоун, хоть и не принц, но, пожалуй, будет поопаснее простачка Ына, тоже когда-то попавшего под раздачу… Пора спасать непутевую, пока снова дров не наломала.

Спас. «Познакомился». И, кажется, вызвал жалость. Но… почему-то сейчас эта ее жалость грела сердце. Пусть жалеет. За ручку водит. Воду приносит. Да все равно, лишь бы вот так смотреть на нее, вдыхать знакомый запах и тихонько сходить с ума от счастья…

Или просто сходить с ума. Сравнила его – ЕГО! с Кванджоном! И – ничего. Ни проблеска. Тут еще Ин Ха эта… Со готов был волком завыть вместо пения. Прямо на сцене.

Су убежала, и у Со подломились колени. Он ее нашел!!! Именно здесь! Стало быть, подсунув ему роль шута, судьба не одурачила его, а наградила. И он ни за что не пренебрежет этой наградой!

Но, когда в лицо ударил свет софитов, он на миг ощутил себя тем принцем-изгнанником, которому поручили провести обряд призывания дождя. Увидел искаженные яростью лица толпы, швыряющей в него комья грязи и вопящей проклятия. Отшатнулся назад, прикрываясь рукой, и… Наваждение исчезло. Это не он. Это Ли Джун Ки, кумир миллионов стоит на сцене и впитывает глазами, ушами, кожей обожание поклонников. Со опустил руку и несмело улыбнулся. Овации усилились. Он улыбнулся шире и решил: играть – так играть!

Ему явно что-то надо...

Разглядывая ее, Со, наконец, прочувствовал на себе, отчего прежнему обладателю этого тела нравились женщины европейского типа. Хельга Крачовски была высокой, голубоглазой, с ногами от ушей и весьма аппетитными формами. Но у нее был один очень существенный недостаток: Ван Со не понимал ни слова из того, что она говорит. Хельга настойчиво пихала ему в руки испещренный варварскими рунами лист бумаги и, отчаянно жестикулируя, что-то втолковывала, не давая королю и рта раскрыть. Им вскоре предстояло вместе сниматься в рекламе известного бренда, где ему нужно будет произнести несколько фраз на этом странном языке. И все были абсолютно уверены, что он тем языком прекрасно владеет…

Здравое зерно в таком предположении присутствовало: Со всегда легко давались чужеземные наречия. Он свободно говорил и писал на языке островитян, которых ныне называли японцами, однако, тот диалект сейчас считался устаревшим. Что касается языка империи Тан, в Коре его изучали все люди благородного сословия. Да и, послушав несколько минут вопли Хельги, он уже догадался о значении таких слов, как «you» и «fuck». Также он понял, что модель вовсе не ругается, просто так разговаривает. В итоге, сочтя, что высказала партнеру по съемкам все, что собиралась, она кивнула и ушла. Со же остался сидеть в комнате отдыха, озадаченно глядя на незнакомый текст. А Квон Дон Ю так и не явился. Другом еще назвался… Предатель – вот он кто! Со удрученно покрутил носом и отправился искать того, кто переведет ему эту писанину.

Впрочем, положа руку на сердце, искал он на самом деле не толмача, а стилистку Го. После недавней встречи в концертном комплексе Со не находил себе места. Су здесь, так почему же он не должен с ней видеться? Если следить за собой и не делать ничего такого, что раскрыло бы его истинную личность и пробудило в ней спящие воспоминания, то они вполне могут работать вместе! С этой мыслью Ван Со – Ли Джун Ки – обратился к своему менеджеру, сразу беря быка за рога:

-Слышал, что одна из новых стилисток… Го, кажется, умеет хорошо справляться с кожным зудом. Нельзя ли ее в мою команду перевести? А то у меня на некоторые средства явная эта… арл… арг… аллергия, вот!

-Да? – удивился менеджер. – Не было ж никогда…

-Теперь есть, - отрубил король и пошел дальше, продолжая поиски своей единственной королевы… Которая об этом и знать не знает. Но, несмотря на то, он был счастлив и даже неосознанно насвистывал веселую песенку, шастая по агентству. Немногие люди могут видеть своих давно оплаканных любимых живыми и здоровыми, пусть даже на расстоянии. И Со был безмерно благодарен тому незнакомому, но несомненно, доброму и могущественному Божеству, которое сделало ему такой бесценный подарок.

А в это время Го Ха Джин, живее всех живых, яростно отбивалась от нападок подруги, ползая по полу в студии:

-Я не видела твои щипцы с подсветкой! И уж тем более, ими не работала! Я, знаешь ли, все по старинке живу: и щипцы без подсветки, и кисти без вентилятора…

-Нашла! – торжествующе провозгласила Ким, заглядывая под шкаф. – Кто ищет, тот всегда найдет!

Она попыталась их оттуда достать, но длины рук не хватало. Тогда Ким Се И встала на колени и просунула руку между шкафом и стеной. Кряхтя, изогнулась, стараясь дотянуться подальше:

-Кто их туда засунул только? Это ж умудриться надо… Не иначе, полтер… - она запнулась на полуслове, ошарашенно глядя поднявшейся на на ноги Джин за спину. Слабым голосом договорила: - …гейст…

-Полтергейст? – Го обернулась, удивленная странным видом Се И - та будто взаправду увидела полтергейст. Но Джин этому "полтергейсту" лишь приветливо кивнула и поклонилась: - Здравствуйте!

В дверях стоял Ли Джун Ки.

-П-привет… - он осиял ее глазами и белозубой улыбкой. Затем опустил взгляд на замершую в нелепой позе Ким и снова посмотрел на Джин. – Что-то случилось?

-Нет-нет, все в порядке… - улыбнулась в ответ Джин и процедила сквозь зубы: - Ким, вылазь оттуда…

-Не могу, - сварливо отозвалась Се И. – Я, кажется, застряла…

Джун и Джин одновременно шагнули вперед, наклонились к ней и на полпути до звона столкнулись лбами. Взвыли. Переглянулись и, не удержавшись, начали хохотать. Ким Се И из своей йоговской позы раздраженно косилась на этот флафф и шипела себе под нос:

-Встретились два одиночества… З-зараза… Чтоб вас… Хватит ржать, помогите!

Общими усилиями они вытащили Ким из-за шкафа вместе с её драгоценными щипчиками для бровей.

-Господин Ли, - Се И поклонилась в пояс. – Как мне вас отблагодарить?

-Меня? – пожал плечами он. – Меня-то за что? С… Стилист Го прекрасно справилась бы сама!

-Стилист Го? – переспросила Ким. – Вы разве знакомы?

-Да, - кивнул Ли и повернулся к Ха Джин: - Я вас искал.

Джин растерялась:

-Искали? Меня? Зачем?

Джун Ки неловко улыбнулся и протянул ей листовку.

-Сможете прочесть?

Девушка бегло просмотрела текст и подняла вопросительный взгляд:

-Это же английский? Господин Ли, зачем вам я? Вы знаете английский, как родной.

-Ну-у… Дело в том… - Ли почесал голову и, доверительно глядя ей в лицо, чуть сбивчиво объяснил:

-После аварии я многое забыл. И английский язык в том числе… Но моя команда… Они все такие занятые, что им некогда помнить о моих трудностях. А вы – моя единственная знакомая в агентстве, и кажетесь очень славной девушкой… Не выручите?

Го Ха Джин моргнула. Странное чувство дежавю вновь посетило ее в присутствии этого человека. Его слова… Нечто подобное она точно уже слышала… Или даже сама говорила. Только кому, когда и где?

Она потерла виски, отгоняя бессвязные обрывки мыслей, поднесла к глазам английский текст и сказала:

-Это концепт рекламы и слова, которые вам надо будет произнести.

-Легко сказать… - вздохнул актер. - Знать бы - как...

Джин медленно и четко проговорила иноземную фразу по слогам.

-Повторите.

Он повторил. Потом еще раз, быстрее. Видимо, мозг-то забыл, а язык помнил, как складываться, чтобы на выходе получились нужные звуки.

-Вот и все, - она вручила ему листок. – Я бы на вашем месте переживала не за произношение, а за трюк, который вам надо будет перед этим проделать. Вы ведь долго не тренировались.

Она всерьез сомневалась, что недавно выписавшийся из больницы человек сможет красиво изобразить погоню, взлететь на тросе под потолок, отметелить там парочку ниндзя, спрыгнуть и, обняв спасенную красавицу, сообщить миру, что заслуга-то вовсе не его… А той великолепной спортивной обуви, благодаря которой… бла-бла-бла.

Джин сомневалась, а Со даже не сразу понял, о чем это она. А когда понял, самодовольно хмыкнул, пинком прикрыл дверь, положил на стол мобильник и… внезапно сделал с места сальто назад. Потом вперед. Девушки ахнули и инстинктивно вцепились друг в дружку. Но Со еще не закончил. Вальяжно прошелся вдоль студии на руках, затем прицельно глянул на двухметровый шкаф и слегка присел, тугой пружиной бросая тело вверх. Схватился ладонью за угол шкафа и вмиг очутился на нем. С усмешкой соскочил на пол, оправил задравшуюся водолазку и спросил:

-Ну как?

-Ненормальный… - прошептала Джин. У Се И же крутилось на языке слово «школота», но она мудро промолчала. Только руки на груди скрестила и глубокомысленно покачала головой.

И она была права. К Ван Со и впрямь вернулось детство, как говорил ему Чи Мон. Все то, чего не сделал, будучи подростком, он получил возможность наверстать сейчас. Поиграть. Подурачиться. Покрасоваться перед любимой девушкой… Побыть человеком, а не волком.

-А! – Со кое-что вспомнил из своей прошлой жизни и опять обратился к Джин: - Госпожа Го, как косметолог, что вы можете посоветовать актеру, которому никогда не удается как следует выспаться? Это ведь плохо влияет на кожу, да?

Он знал, что спрашивать: на эту тему Ха Джин могла говорить часами. И действительно, девушка тут же приняла вид строгой гувернантки:

-Еще как плохо! Поэтому вам все же надо стараться больше спать! И ешьте много витаминов, не злоупотребляйте кофе, от вредных привычек лучше вообще избавиться…

…Ван Со «поплыл…» Просто стоял, как дурак, смотрел на нее подернутыми дымкой глазами, сладко улыбался… и совсем не думал о том, что у этой весьма красноречивой сцены есть свидетель. А Ким Се И уже не на шутку заинтересовалась: между этими двумя что-то такое-эдакое происходит и, явно, не первый день, а она – ни сном, ни духом! Что творится в этом мире?!

-Могу дать рецепт одного очень полезного травяного чая, - продолжала тем временем Ха Джин вдохновенно вещать. – Он выводит токсины и снимает стресс, давайте я вам его запишу…

Недолго думая, она схватила его сотовый, попыталась включить, но вдруг опомнилась. Что она творит? Обнаглела до невозможности! Джин покраснела, пробормотала извинение и, опустив ресницы, протянула гаджет хозяину. Со выпал из состояния блаженного созерцания, машинально взял телефон и только тогда окончательно очнулся:

-Погоди…те… Ха Джин-ши, спасибо, я не сомневаюсь в целебных свойствах этого снадобья, но вряд ли у меня будет время его заваривать…

В этот момент трубка в его руке ожила. Ли Джун Ки срочно разыскивался своим менеджером и режиссером рекламного ролика.

-Так-та-ак… - после того, как за Ли Джун Ки закрылась дверь, Ким Се И пошла в наступление. Более высокая, чем Ха Джин, она надвигалась на миниатюрную подругу, нависая над ней Пизанской башней.

-Чего тебе надо?.. – Джин медленно пятилась вокруг стола и выглядела, как нашкодившая кошка.

-Давай, рассказывай! – потребовала Ким. – Подлая девочка, закрутила роман с самим Гранд-мастером, и молчишь?! Как? Когда? Это же он тебя сюда перетащил? И меня, в придачу?

-Ничего не знаю! – замотала головой Го. – Видела его два раза в жизни! Этот – второй.

-Врешь!!

-Не вру!!!

-Побожись!

-Совсем дура?!

-Принимается! – Се И остановилась и недоуменно выгнула брови. С подозрением взглянула на подругу и выдала новую версию:

-Тогда получается, что ты у нас – провидица!

-Ой, онни… - Джин закатила глаза. – Началось на ферме утро…

Но Ким уже завелась. Глаза ее расширились и заблестели, она заговорила очень быстро, размахивая руками и даже подпрыгивая от возбуждения:

-Нет, ну сама прикинь: ты в течение года видела сны, где император Кванджон – твой любовник, так? А теперь, как по заказу, в твоей жизни появляется парень, похожий на этого самого императора, как брат-близнец! Я тебе даже больше скажу: его упорно прочат на роль Кванджона в следующем крупном историческом проекте! Я бы поверила, что это совпадение, но!!! Он начинает беспалевно тебя охмурять!!! С места в карьер! Извини, подруга, но вот в такие совпадения я уже не верю.

Джин покоробило слово «любовник». Оно звучало как-то пошловато, и с мягким, немного робким образом Ли Джун Ки никак не вязалось. И Го начала возражать:

-Ким Се И, ну ты и… Кто тут меня охмуряет? Звезда Азии? Это даже не смешно! Где он – и где я… Ладно еще такой полуфабрикат, как Чон Сан, но Джун Ки… Уволь.

-Айгу… - Ким насмешливо сощурилась. – Ты ослепла? Не видишь очевидного? А это что тогда? - она начала преувеличенно жестикулировать и кривляться: - «Госпожа Го, я вас искал, вы моя единственная… кхе-кхе… надежда, я без вас пропаду, славная девушка, ути-пути, вам тут рыцарь в личное пользование, случайно, не требуется?» Еще и «кубиками» посветил! Показал товар лицом, так сказать… А чай? «У меня нет времени его заваривать!» Бу-га-га просто! Вот попомни мое слово: этот чай ему заваривать очень скоро будешь ты! Утянет тебя к себе в команду, зуб даю…

Се И закончила буффонаду и присела на краешек стола. Сказала, посерьезнев:

-Только с ним надо ухо востро держать. Мутный он…

Ха Джин подумала, что ослышалась:

-Кто? Джун Ки?!

Это милейшее создание – «мутный?!» Да ладно! Но онни не шутила:

-Именно. Ты по заграницам моталась, и не знаешь, какие здесь о нем странные слухи гуляют, с тех пор, как он вернулся.

-Слухи всегда гуляют, - отмахнулась Джин. – Всему верить… Ты же видела его – ну няшка же!

Се И поцокала языком:

-Няшка-то няшка, но… Я сама недавно наблюдала, как он на автограф-сессии едва не убил чересчур борзого папарацци. И, ты не поверишь, чем?! Взглядом!

-Ох, онни… Правда, не верю. Как можно взглядом убить? – Ха Джин скептически искривила розовые губки. Ким пожала плечами:

-Не знаю. Но у него практически получилось. Посмотрел на мужика, и… Я реально думаю, что тот обделался. Такая у него рожа была. Побледнел до синевы, затрясся… Будто смерть свою увидел в глазах "няшки" твоего. Ты поспрашивай в агентстве, послушай, что о нем говорят. После аварии другим человеком стал. Был капелькой ртути – превратился в разящий клинок. Из вредного, но безобидного котика реинкарнировал в матерого волчару… У него уже сам генеральный по стойке «смирно» стоит. Полюбопытствуй, лично убедишься. И ему от тебя точно что-то надо… Го Ха Джин, кажется, ты нашла приключение на твою, а заодно, и мою мягкую точку!

"Кина не будет!"

Сонгак. Корё, 959 г. н. э.

Человек, как сосуд: чем его наполнили, то из него и выльется. Но её чаша была пуста, последние капли любви и добра испарились вместе со смертью брата, в которой, отчасти, она винила себя. Ван Ук был дорог ей, но жажда власти подтолкнула Ён Хва к ненавистному выбору. Его больше нет, но призрак восьмого принца не покидал её разум, каждый раз напоминая о её преступлении. Она хотела слишком многого, а в итоге потеряла себя, став марионеткой дворцовой династии. Обиженная на весь мир, так и не познавшая любви, она распахнула свое сердце для ненависти, предоставляя ей уютный дом, в котором больше никому и ничему не было места.

Императрица Хванбо Ен Хва никогда не сдавалась и все свои планы доводила до конца, а для каждой помехи находила особый изощрённый способ устранения. Единственный, кто оставался неприступной крепостью, – Ван Со. Её сводный брат, ставший императором и вынужденный сочетаться с ней браком. Нельзя сказать, что она сопротивлялась, напротив, даже настаивала на этом, и в глубине души мечтала превратить это «животное» в человека. Возможно, это была не любовь, а странный интерес, который она сама себе не могла объяснить, но принцессу тянуло к нему, и она не чувствовала какого-либо отвращения. Когда судьба подарила ей обещанного сына, Ён Хва сияла счастьем и надеялась, что теперь Он будет принадлежать ей и забудет эту проклятую Хэ Су. Внутри всё замирало в ожидании, когда Ван Со придёт посмотреть на своего первенца и наследника, но он не появился, ни завтра, ни через неделю. Так и не удостоив её вниманием, он исчезал в военных походах, под предлогом защиты государства. Император Волк бросил вызов смерти, моля о покое. Мысли о ребёнке от нелюбимой душили его, заставляя бежать из дворца. А Императрица всё ждала… ждала от него хотя бы взгляда, чтобы заполнить пустоту, которая росла с каждым днем, заставляя ее глаза темнеть, застилая их отчаянием. И однажды надежда угасла, оставив на своём месте лишь ненависть и единственную цель – убить Волка… любым способом.

Попытка избавиться от него в купальне закончилась фиаско. Следов никто не оставил, но император стал вести себя странно, возможно, он что-то заподозрил, и таким образом хочет вывести убийцу и предателя на чистую воду. Нужно быть впредь осторожнее и действовать наверняка. Когда он оставил её с чиновниками и дал разрешение на государственные дела, она поняла, что это шанс убрать всех, кто был на его стороне и мешал ей. Конечно, в один день нельзя сломать то, что он строил годы, но брешь пробить вполне реально. Сначала она выполнила то, что требовало срочности. И вот когда последний министр покинул двери дворца, Ен Хва (будущая Даэмок) поставила на паре «своих», только что написанных приказов королевскую печать - она надеялась избавиться от тех, чьи имена были там указаны. Наступил уже поздний вечер, и с чувством выполненного долга, Ён Хва направилась проведать Его Высочество, который единственный оставался светлым пятном в её жизни.

Принца Чжу Мина не было на месте, служанка при виде императрицы засуетилась, каясь за свою неосмотрительность, оправдываясь тем, что Его Высочество только что вышел в сад. Бросив гневный взгляд в сторону несчастной девушки и пообещав, что завтра она будет высечена, императрица отправилась на поиски сына. Но увиденная картина не имела ни логики, ни объяснения. Отец и сын не просто разговаривали, но им, кажется, было довольно радостно в компании друг друга. Ван Со всегда избегал и не признавал его, что же сейчас изменилось? Неужели он хочет через сына отомстить ей, отнять у нее последнее?

Испугавшись последствий, она прервала семейную идиллию и забрала принца, пытаясь внушить ему, что отец враг, которого не стоит так близко подпускать.

Император Ван Со... то есть, Ли Джун Ки проснулся с одним желанием - он был готов отдать всё, что угодно, всех слуг и само Корё за чашечку ароматного кофе. Но увы, кофе здесь ни у кого не было, поэтому пришлось оставить страну себе. И, как правителю, отправиться спозаранку исполнять свой долг. Ещё так и не привыкнув к стянутым волосам, постоянному контролю эмоций и стаду, идущему по пятам, Джун Ки, зевая, вошёл в тронный зал и обреченно плюхнулся на трон. Перед ним уже хлопотал его любезный друг, подтаскивая подносы с многочисленными свитками. Они были на китайском, но Джун знал его прекрасно, так же, как и японский и английский, но последние ему точно здесь не пригодятся, разве что пугать подданных заморскими речами. От этой непривычной работёнки затекала шея, и вот, когда осталась всего пара приказов, в дверях появился мужчина, похожий на военного. На миг незнакомец застыл в приветственном поклоне и подошёл ближе:

- Приветствую Императора!

Ли в недоумении покосился на Чи Мона, спрашивая взглядом: «Кто это, и что ему надо?» Астроном, поклонившись гостю, прошептал Его Величеству:

- Это ваш брат, Ван Чжон, вы давно с ним не виделись и….

- Ааа, брат, сколько лет, сколько зим, рад тебя видеть! – не дав договорить, воскликнул Джун и, если бы не настороженный взгляд 14-го принца, он бы обязательно подбежал, чтобы заключить родственника в объятия. - Мы что, с ним не ладим? Или он недолюбливает меня?

Чи Мон не успел ответить на последний вопрос, так как Чжон подошёл совсем близко и пристально всмотрелся в лицо своего брата. Актёр немного напрягся, ему не хотелось, чтобы его игру так скоро раскрыли, и вцепившись руками в подлокотники трона, как можно твёрже спросил:

- Что-то срочное, раз ты пришёл лично ко мне?

- Видимо, не показалось, – сделав пару шагов назад, проговорил 14-принц. В своих руках он держал приказ. – Лично хотел удостовериться, что вы сошли с ума, раз просите меня сделать это.

- Прошу - что? – переспросил Ли, а его друг-астроном уже поспешно читал, что было на принесённой генералом бумаге. Там говорилось о наместниках ближайших провинций, и о том, что они должны немедленно покинуть страну, иначе все будут казнены, а имущество конфисковано государством.

- Это прислали вчера вечером отцу моей жены. Я не понимаю, зачем вам, Ваше Величество, снимать с должности тех, кто вам верен. Или вы опять никому не доверяете?

- Я не давал такого приказа… - почему-то начал оправдываться актёр, но Чи Мон указал на печать, которая светилась внизу послания, говоря о том, что сам император его заверил. Возможно, это действительно сделал Кванджон ещё до смены сущности или… или это сделала Императрица, которой он вчера так неосторожно дал на это право? – Видимо, это ошибка, пару дней назад со мной произошёл несчастный случай…

- Да, я слышал. Поэтому и пришел, чтобы остановить вас, или вам мало пролитой крови? Думаете, эти люди вас настолько боятся, что не смогут поднять восстание?! – Чжон пытался докричаться до своего старшего брата, ведь при их последней встрече, когда он пригласил его вернуться во дворец, ему показалось, что они смогут найти общий язык. Да, он не хотел возвращаться, не хотел, чтобы малютка Се Уль, попала во все эти дворцовые передряги, потому что в случае раскрытия правды, её жизнь будет в опасности.

- Я ведь могу отменить приказ? – шёпотом спросил Ли Джун Ки у астронома. На что тот отрицательно качнул головой. Нужно было срочно что-то придумать. Что обычно делали императоры в исторических дорамах? И его внезапно осенило: - Чи Мон, подай мне пергамент!

Друг совсем не понимал его намерений, и, волнуясь не меньше Чжона, подал его светлости бумагу. Джун Ки спокойно окунул кисть в тушь и легким движением руки начертал пару символов, а остальное прилежно переписал с предыдущего листа. Мысль была такова – если не можешь отменить приказ, создай новый, который предыдущий сделает недействительным.

- Ну вот и всё, - выдохнул Ли и поставил печать. – Теперь всех этих людей ждет повышение в чине, так что восстание благополучно предотвращено.

Император вручил свиток Чи Мону и лениво зевнул, всем своим видом демонстрируя, что нужен срочный перерыв, иначе мозг взорвётся от перегруза.

- Ваше Величество, я на вашем месте не стал бы расслабляться: на пути сюда я встретил солдат – они болтались без дела. Могу я узнать, в чём причина? – Чжон продолжать сыпать проблемы, видимо, его сильно волновала судьба страны.

- Болтаются без дела? Как так?! Нужно срочно наказать того, кто отвечает за армию! Позовите его сюда немедленно! – возмутился такой оплошности Джуня, и состроил гневное лицо, на что младший брат удивленно на него покосился, а астроном еле сдержал смех. - Э-э-э... Что-то не так?

- Боюсь, что он сейчас здесь, – выдавил Чи Мон, – это вы, Ваше величество...

- Ааааааа…я-я-я… – проблеял Джунки, его лицо от неожиданности слегка вытянулось, а мысленно он мечтал прибить своего неосмотрительного друга, который даже не удосужился его предупредить о таких важных вещах. Конечно, он понимал, что за один день нельзя всё и вся запомнить, но, чёрт возьми, как ему теперь выруливать из своих опрометчивых слов? – Не волнуйтесь, всё под контролем. Это новая методика тренировок. Я узнал о ней у тибетских монахов: один из её этапов - очистить разум, вот этим они сейчас и занимаются.

Его Величество нёс полный бред, веря, что он окажется спасительным. От всех этих нервов пересохло в горле, а Чжон, как назло, стоял с умным видом и впитывал каждое его слово. Тут неожиданно появился лекарь Ким с подносом и парой слуг:

- Ваше Величество, прошу прощения, но вам нужно принять лекарство, и, простите за дерзость, но, возможно, на сегодня вам стоит прекратить заниматься делами, понимаю, что их накопилось немало, но всё же вы нужны нам живым.

- Спасибо за заботу, лекарь Ким, да, на сегодня, думаю, я уже закончил, – с облегчением сказал Император и уже начал подносить бокал к губам, как вдруг его перехватил астроном.

- Странный запах, что это?

- Ничего, что могло бы повредить его светлости, – слегка вздрогнув, ответил врач.

- Ничего? Тогда ничего, если мы проверим на ком-нибудь? – астроном обвёл взглядом девушек, заметив, как одна из них слишком сжалась. - Ты, выпей лекарство!

Джун Ки хотел было возразить, в этой дворцовой формальности не было смысла, но тут же остановился: девушку затрясло, и когда она подняла глаза, он узнал ее. Это была Юонг, первая кого он увидел, когда очнулся. Трясущимися руками она поднесла ко рту чашу и, пригубив, посмотрела ему в глаза. В них он увидел страх, перемешавшийся с болью и отчаяньем, и мольбу о пощаде. Через мгновение её ноги подкосились, и она рухнула на пол, глаза остекленели, а по щеке скользнула последняя слеза. Забыв, что этот кубок предназначался ему, Ли бросился к девушке, тряся её и надеясь, что Юонг придёт в себя. Никто не ожидал от Его Величества такого действия, а попытки астронома докричаться были напрасны. Актер сейчас не был Кванджоном, он был собой – Ли Джун Ки, который ценил жизнь и не привык видеть смерть.

В дверях замерла императрица Даэмок - реакция Ван Со потрясла её не меньше: «Отчего в этом жестоком человеке вдруг проснулась жалость к кому-то? Неужто эта девчонка ему напомнила Хэ Су? Что ж, она своё дело сделала, мертвые не говорят, а значит, всё прошло гладко». Внезапно Ли встретился с Ён Хва взглядом. В зале было полно людей, а он всё ещё не хотел отпускать несчастную Юонг, не желал мирится с реальностью. По улыбке императрицы ему стало ясно, чьих рук это дело, только вот почему она хочет убить его? Что такого сделал император, что его смерти жаждет даже собственная жена? Демонстративно развернувшись, Даэмок вместе со своей свитой удалилась в полной уверенности, что теперь император напуган и захочет сделать свой ход, который окажется для него роковым.

Друг или враг? Найди пять отличий.

Сонгак. Корё, 959 г. н. э.

Дрожь в теле не унималась, водные процедуры и чай из трав тоже не помогли. Джун Ки никак не мог прийти в себя. Ему хотелось заснуть и проснуться дома, навсегда забыв то, что он видел. Смерть, которая проходит рядом, всегда оставляет яркий след в памяти, но со временем и он стирается.

- Вы же должны понимать, что могли оказаться на её месте! – пытался его привести в чувства Чи Мон, который сам не был рад случившемуся, но знал, что рано или поздно это бы произошло.

- Можно было проверить другим способом, она была не виновата… – губы Ли еле шевелились, и твердили одно и то же, а бледное лицо не выражало никаких эмоций.

- Вас хотели убить, а она была всего лишь инструментом. Как вы не понимаете! Вы – Император, и чтобы сохранить своё место, вам предстоит такого насмотреться, что и не снилось! – астроном тряс его за плечи, пытаясь заглянуть в глаза, но актёр никак не реагировал. - Поймите, вам нужно привыкнуть к смерти, теперь она ваш самый близкий спутник.

- Привыкнуть? Ты хочешь сказать, что я должен спокойно смотреть, как умирают ни в чём не повинные люди?! Может, ты скажешь, что я должен ещё и убивать?! – Джун отдёрнул от себя руки друга и отвернулся, ему больше не хотелось играть в игру, в которой можно лишиться жизни.

- Да. Возможно, придётся убивать, ведь никто вас не сможет защитить лучше, чем вы сами.

- Это была императрица, она хотела убить меня, – еле слышно сам себе сказал Джун, и он был уверен, что все знают об этом, но почему-то молчат.

- У вас нет доказательств. Поэтому лучше подумайте, как врага превратить в друга, ведь став вашим человеком, она уже точно вас не предаст. А теперь я должен покинуть вас на некоторое время, будьте осторожны, – с грустью в голосе произнес Чи Мон, и не дождавшись ответа, вышел вон, оставив Джун Ки наедине с мыслями, которые пытались найти выход.

Ему не хотелось ни убивать, ни быть убитым, в политике это вроде называется "дипломатия". «Сделать врага другом» - в этих словах его приятеля-доктора-психолога был смысл, они с Ён Хвой даже толком не говорили. Что, если он попробует узнать её поближе? Смогут ли они заключить мир?

Тусклый светильник едва освещал покои императрицы, но в большем не было необходимости. После очередного преступления она не желала видеть своё отражение в зеркале, так как после таких моментов ненавидела себя за то, чем стала. Но слишком поздно сожалеть, выбор был сделан тогда, когда мать сказала ей: «Реши для себя. Ты можешь завладеть целым миром, но потерять любовь. Можешь любить, но жить в очень маленьком мире». И она выбрала целый мир, которым была намерена завладеть, чтобы все жертвы не стали напрасными. Облачившись в белые ночные одежды, мысленно она готовилась к решающему шагу: если судьба подарит ей шанс, то свою месть она исполнит собственноручно.

- Ваше Величество, Императрица Хванбо, Его Величество ждет вас в своих покоях! – раздался голос евхуна. Женщина вздрогнула. «А вот и шанс! Кванджон торопит свою смерть». Еле заметная ухмылка скользнула по её лицу, а взгляд устремился к кинжалу с золотой рукояткой. Надежно спрятав клинок за спину в пояс ханбока, Ён Хва бросила холодный взгляд в зеркало, пообещав, что завтра весь мир будет принадлежать только ей.

- Ваше Величество, к вам Ёе Величество!

Не зная сам почему, но от этих слов Джун Ки чуть не подпрыгнул. Чего он боялся? Он же сам просил её прийти. Но что ей сказать, и вообще, как правильно общаться с женщинами такого статуса и... времени? Что, если он покажется ей грубым и неотесанным, какие слова подобрать, чтобы она поняла, что он безобиден? За спиной Ли уже слышал шуршание её платья и, повернувшись, словно окаменел: язык не мог сказать ни одного слова, да и все части тела отказывались шевелиться - застыл словно кролик, загипнотизированный удавом.

Ён Хва была прекрасна. В ней было идеально всё: тонкие правильные черты лица, длинные шелковистые тёмные волосы, маленький, чуть вздернутый нос, длинная шея, на которой под прозрачной белой кожей пульсировали венки, и чёрные надменные глаза. Ен Хва заговорила первой.

- Вы звали меня, Ваше Величество? – изогнув бровь, строго спросила она, так как ночная просьба Его Величества, для всех означала одно: он хотел провести с ней ночь.

- Да, я хотел поговорить с тобой, – очнулся Джун Ки и нервно забегал глазами по сторонам: обычно девушки вели себя так в его присутствии, и он никогда бы не поверил, что однажды сам будет себя так вести. Зацепившись взглядом за кровать (будем называть её так), он решил присесть. - Присядем?

Ён Хва проследила взглядом за его перемещением, но осталась стоять. Его поведение было странным, она считала, что он позвал её, чтобы угрожать, а возможно, и убить, и была готова защищать себя до конца. Наверняка, своим дружелюбием он хотел добиться того, чтобы она потеряла бдительность, поэтому решила говорить напрямую, провоцируя:

- Вам было сегодня жаль ту девушку? Я не хотела, чтобы она умерла.

- Так ты не скрываешь, что ты стоишь за всем этим? Но почему ты так хочешь убить меня? – разговор принял не тот оборот, о котором думал Ли, но если он хотя бы узнает причину, возможно, тогда реальней будет найти выход.

- Ты сам говорил, что я захочу избавиться от тебя, а причина? Их слишком много! – вдруг, забыв о формальностях, засмеялась Императрица, и от этого нездорового смеха Джун понял, что всё слишком плохо. Но он никогда не опускал руки и всегда старался понять своего собеседника. Любые раны можно залечить, даже отчаянье.

- Хорошо, тогда убей меня. Не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал от твоих рук, если твоя цель я, – актёр поднялся на ноги и развел руки в стороны, показывая свою безоружность. Он чувствовал напряжение, но убеждал себя, что это просто очередной трюк, как на съёмках, и его партнер не сможет убить его по-настоящему.

- Чем я заслужила такую возможность, ты устал жить? Или торопишься к своей Хэ Су?! – одним резким движением она достала кинжал, но он разрезал лишь пустоту, так как император ловким движением отклонился в сторону и, обхватив жену за талию со спины, перехватил руку с оружием. Крепко сжимая тонкое запястье, он заставил Ён Хву разжать руку, и нож выпал, глухо звякнув об пол. Джун всё ещё обнимал её, чувствовал, как бешено колотится сердце то ли от страха, то ли от того, что будет дальше.

Императрица не сопротивлялась и послушно ждала своего приговора, но Ван Со медлил. Когда он заключил её в своё подобие объятий, она почувствовала, насколько его тело было горячим, впрочем, как и дыхание, от которого просто горела кожа. Через какое-то время хватка ослабла, воспользовавшись этим, императрица отскочила на пару шагов, глядя своему противнику в глаза. Глаза, в которых больше не было презрения и ненависти.

- Почему ты смотришь на меня так? Ты видишь перед собой убийцу! Должен ненавидеть меня, но не жалеть! – внутри всё клокотало, хотелось поднять кинжал и пустить его в ход.

Ван Со медленно подошёл к ней почти впритык и мягким голосом произнес:

- Я вижу перед собой грустные глаза девушки, которая пытается быть сильной. Она одинока и несчастна, обделена любовью, обижена на весь мир. Возможно, я сделал нечто ужасное, причинил тебе боль. И если бы это было только возможно, я бы хотел всё исправить. Хотел бы, чтобы на твоём прекрасном лице вновь появилась улыбка.

Ён Хва не верила своим ушам: перед ней стоял другой Со, тот кого она не знала. От его слов внутри что-то лопнуло, и лёд ненависти начал таять. «Ван Со сейчас просит прощенья? Или таким образом хочет сохранить свою жизнь, делая из меня посмешище?» Ен Хва помнила, что не раз пыталась завладеть собственным мужем, сделать его своим по-настоящему, даже притворялась Хэ Су, но все попытки были тщетны. Он отталкивал её. В желании разгадать загадку, Даэмок решила испытать судьбу и пойти до конца.

Джун не успел договорить свою речь психолога, как вдруг его губы ощутили лёгкое прикосновение – это Ён Хва накрыла их своими губами. На мгновение оторопев и затаив дыхание, Ли ошарашено смотрел на полуприкрытые ресницами глаза, в шоке от такой реакции на его слова. «Неужели девушки древнего Корё так реагируют на дружескую беседу? Видимо, приём «ездить по ушам» везде и всегда срабатывает. Но что делать дальше? Если я оттолкну её, меня точно убьют. А что если я притворюсь, что испытываю к ней чувства? Отличная мысль, приручу эту красотку, и тогда она и думать забудет об убийствах!»

Притянув Императрицу ещё ближе, Джун Ки одной рукой обвил её талию, а второй коснулся подбородка, как бы помогая себе углубить поцелуй, проникая внутрь. Ён Хва задрожала. Муж не оттолкнул её, напротив - оказался нежен настолько, что она забыла обо всём, впитывая в себя новые ощущения, от которых становилось слишком жарко и хотелось кричать, только бы он не останавливался.

«А вдруг, это игра?» - проскользнула мысль, и девушка, прервав поцелуй, отстранилась от Со, глядя непонимающим взглядом:

- Так значит, ты действительно меня позвал, чтобы провести вместе ночь?

В этот момент наш парень понял, что попал конкретно. Императрица, конечно, была красива и всё такое, но, чтобы вот так, не зная человека, провести с ним ночь, к этому он не был готов. Видя замешательство Кванджона, Даэмок перешла в наступление:

- Хочешь мне сказать, что забыл свою Хэ Су?

- Кто такая, эта Хэ Су? – совершенно серьёзно спросил мужчина, ведь это имя уже не в первый раз слетало с губ императрицы.

- Ты не помнишь Хэ Су? – Ван Со мотнул головой, а она продолжала вглядываться в его глаза, пытаясь понять, лжет он или говорит правду. И вдруг заметила, как начинает тонуть во взгляде его глаз, которые казались кристально чистыми. Что, если он действительно забыл… и не только Су? Тогда всё встаёт на свои места, и объясняет его действия и со слугами, и с ней, и с сыном.

- Честно признаться, я много чего не помню после того случая, – начал Джун Ки. Почему-то ему не хотелось скрывать это от неё. Получится ли у него построить с царственной незнакомкой доверительные отношения? В его мире у него было много друзей-девушек, а раз здесь он мог застрять надолго, если она станет его другом, так им обоим будет проще существовать. - Прости, я надеюсь, не обидел тебя сейчас, просто ты так неожиданно меня поцеловала... Ну, я подумал, что это нормально, ведь мы муж и жена, и у нас есть ребенок... Что не так?

- Вы никогда не целовали меня! – крикнула императрица, и её лицо вспыхнуло, заливаясь непривычным розовым румянцем.

И, как ни странно, это была правда, Ван Со хоть и выполнил своё обещание насчёт наследника, но даже при этом «процессе» ни разу не поцеловал её. Императрице хотелось убежать к себе в покои, но по дворцовым правилам, это посчиталось бы непризнанием Императора, поэтому она стояла в ожидании дальнейших действий Его Величества. Света было недостаточно, чтобы заметить её смущение, но произнесенных слов хватило, чтобы Ли понял: возможно, это был её первый настоящий поцелуй.

- Прости… - всё ещё извинялся Император, хотя при его статусе, этого можно было бы и не делать - любая девушка была бы счастлива, если бы он просто дотронулся до неё.

- Вы ведь позволите мне остаться сегодня с вами? – еле слышно проговорила Ён Хва, боясь отказа. Она не могла рассчитывать на продолжение, да и с тем намерением, с которым пришла, это было просто невозможно. Но если она покинет покои Императора в столь поздний час, то упадет в глазах всех придворных, как женщина, не способная удовлетворить его.

Джун не понимал всех этих тонкостей, а может, просто забыл о них. Отчего-то сердце не могло успокоиться, в голове гуляли пошлые мысли, и с чувством стыда за себя самого, он отвернулся и лёг на кровать. Пробормотал:

- Конечно, можешь остаться, я сплю на этой стороне, можешь лечь на той...

Его приглашение было удивительным не по своей форме или подаче, а по тому, что оно вообще было. Нервно сглотнув и с опасением посмотрев на лежащего к ней спиной Императора, Ён Хва обошла ложе и прилегла на край с другой стороны. Она с осторожностью подняла глаза, но к её удивлению, Со уже крепко спал или, делал вид, что спит. Прикусив губу, она и не заметила того, с каким любопытством уставилась на мужа, рассматривая его черты: острые скулы, чёлка, скрывающая шрам, который никогда не был ей действительно противен, прямой тонкий нос, плавно очерченные брови и губы, от взгляда на которые возникло безумное желание вновь прикоснуться к ним. Она зажмурилась и повернулась спиной, пытаясь подавить все эти неловкие, ненужные, глупые чувства, которые так запросто сбили её с цели. Даэмок хотела возродить в себе былую ненависть, но в мыслях тотчас всплывали доброжелательные слова её сводного брата. Искусав губы в кровь, Ён Хва не смогла себе простить слабость, благодаря которой почувствовала свободу с этим ненавистным человеком. С тем, кто мучил её всю жизнь, а сейчас, так легко подманив, залез в мысли и пытается завладеть всем её естеством.

Она не помнила, как уснула, и даже не почувствовала на себе взгляда своего мужа, который с грустью смотрел на её вздрагивающие плечи и думал: сможет ли он убрать хоть часть боли и ненависти этой девушки со столь печальными глазами?

Первый провал

Сеул, наши дни.

Император шипел и матерился про себя, пока его упаковывали в какую-то непонятную сбрую. Она называлась «страховочный пояс». Только Ван Со никак не мог взять в толк, на кой черт ему сдалось это приспособление, больше похожее на изощренное орудие пытки. Ведь когда его, закованного в этот «доспех», приподняли над полом, он едва в голос не заорал. И немедленно потребовал его освободить.

Начальник каскадерской группы укоризненно хмыкнул и тихо сказал:

-Раз уж берешься сам все трюки исполнять, подумай о безопасности. Если ты свалишься с верхотуры и отломишь себе пару конечностей, нам всем потом отломят головы.

-Да кто вообще это придумал? – злобно бухтел несчастный шут-король, нещадно стиснутый страховкой в самых чувствительных местах. – Я мужик, блин, а не бабочка, чтобы в воздухе порхать! Дай мне несколько точек опоры, я и без этой удавки взлечу, куда надо!

-Но нормы безопасности…

-Ан Мин Дже! – рявкнул Со. – Сними с меня это НЕМЕДЛЕННО!!!

Каскадер пожевал губами, но вынужден был подчиниться желанию актера.

Стафф неодобрительно косился, но возражать не пытался никто. Странная метаморфоза произошла с этим вполне дружелюбным актером после той злосчастной аварии. Если раньше обслуживающий персонал спокойно делал свою работу, добиваясь наилучшего, по мнению профессионалов, результата, то теперь… Теперь Звездный Эльф Ли Джун Ки стал относиться к стаффу, как к предметам обихода, а не к живым людям, сотрудникам агентства. Нужен кто-то – щелкнет пальцами, подзывая, не нужен – небрежный жест кистью руки: пошел вон. Более-менее нормально общался он только с группой каскадеров, видимо, считая их достойными себя…

-Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - вполголоса проговорил Мин Дже, отстегивая карабин троса от раздраженного Ван Со. – Но если будешь продолжать в том же духе, наш профсоюз примет меры. Расписку пиши, или еще что, но не подставляй нас под удар.

-Да ладно, понял, - после того, как освободился от жестких ремней, Со немного повеселел и даже улыбнулся. – Не дрейфь, мне и не такие рубежи брать приходилось…

Каскадер тяжко вздохнул и покачал головой. С этим парнем не стало никакого сладу, он все делал лишь так, как решил сам, не считаясь с мнением других. Пока что особых проблем из-за этого не было, но кто поручится за будущее? После аварии Ли Джун Ки еще не участвовал ни в одном крупном долгосрочном проекте, обходясь рекламой, фотосессиями и фан-встречами. Но на горизонте уже стояло зловещее марево «Алых сердец Корё» - масштабного дорогостоящего сагыка, основанного на подлинных исторических фактах. А актеру с проклюнувшимися после удара головой замашками аристократа предстояло сыграть главную роль в этой эпопее. Только он еще об этом не догадывается…

Ван Со с легкостью вспрыгнул, почти взлетел на верхнюю площадку, находя точки опоры в самых неожиданных местах. Покачался на пружинящих под ногами переборках и жизнерадостно помахал рукой:

-Все нормально! Забава для детей!

Он искренне не понимал, зачем ему все эти лишние приспособления, которые только мешают и стесняют движения. По сравнению с той школой выживания, что он постиг еще будучи принцем-Волком, нынешняя физкультура не представляла для Со ни малейшей опасности и даже простого затруднения. И хоть это тело не имело прежней жесткой закалки, оно было гибким, сильным и послушным. А закалка жила у Со в голове, он очень хорошо все помнил и знал, что можно, а чего нельзя. Только вот изнеженные местные жители этого не понимали. Никто, кроме…

…Этот гад скромно стоял в стороне, щурился сквозь очки и недовольно поджимал губы. Со обрадовался и возмутился одновременно. Вызвав всеобщий испуганный вопль, соскочил с трехметровой высоты и рванулся к своему бродячему психологу.

-И после этого ты смеешь называть себя моим другом?! – схватив его за грудки, процедил Ван Со, не удосужившись поздороваться.

-Ваше величество… - у Квона-Чхве забегали глаза. – Заканчивайте съемки, после поговорим… - И не пугайте народ, я вас умоляю, живите по здешним правилам! Иначе рискуете потерять очень многое…

-Заканчивать? – рыкнул бывший император. – Они еще даже не начались! Все эти люди настойчиво пытаются меня оскопить…

-Нет, они просто хотят уберечь вас от травм. Это их работа, а вы не даете им ее делать.

-Да знаю я… Ладно. Я позвоню, когда закончу. Кстати, Чи Мон, а зачем ты явился ко мне на работу? Соскучился, до вечера не смог дотерпеть, так хотел меня увидеть? – Со все-таки смягчился. Как ни крути, а Чи Мон – единственная нить, связывающая обе его жизни воедино, человек, владеющий тайной прямого перехода между мирами.

-Я здесь, чтобы вас предупредить относительно одного дела. Меня пригласили в вашу контору в качестве историка-консультанта по эпохе Корё. Вы же в курсе, что запланированы съемки многосерийного фильма, рассказывающего непосредственно о вашем времени?

-Слышал, - ответил Со. – А ты еще и историк… Мне вот интересно, по скольким мирам ты путешествовал? И, наверняка, везде сходишь за своего… Кто ты, Чхве Чи Мон?

-Ну, можете считать меня своим ангелом, - милостиво разрешил Квон. – Ангелы же, суть, служебные духи… Вот я и служу помаленьку, там, здесь…

Возможно, так оно и было, король не мог этого опровергнуть. Астроном отличался от него и от Хэ Су тем, что не имел необходимости возрождаться в каждой эпохе в теле другого человека. Он путешествовал сквозь время сам, так, как он есть…

…Ну, а Со – нет. Теперь он был Ли Джун Ки, и съемочная команда ждала от него яркой, динамичной и непревзойденной… драки. То есть, боевой сцены, конечно.

-Камера! Мотор! – после этого волшебного режиссерского заклинания, суета на площадке прекратилась, и наступило время действия…

…Мужчина и женщина, держась за руки, убегают от преследователей. Те настигают их и пытаются взять в кольцо. Мужчина толкает подругу по направлению к выходу, а сам встает лицом к лицу со злодеями…

Классическая сцена из боевика сопровождалась командами постановщика. Каждый удар, взмах руки или ноги, прыжок, поворот головы должен быть отточен и красив, как в танце. И при этом максимально достоверен. Ван Со хорошо знал, что Ли Джун Ки – мастер таких сцен, и плохо их делать просто не умеет. Со добросовестно изучал по видео его стиль боя, примерял его на себя, но…

Видимо, что-то пошло не так.

Лидер каскадеров, играющий одного из нападавших, все время съемки странно на него смотрел. Со это заметил и пожалел, что так категорично отказался от страховки. Наверное, Ли Джун Ки бы этого не сделал…

Конечно, не сделал бы! Вряд ли ему приходилось драться в одиночку со стаей волков в горах, имея из оружия лишь факел и старый иззубренный меч. Вряд ли он хоть раз был на настоящей войне, где сам воздух пропитан густым запахом крови, а после битвы на поля сражений слетаются стаи стервятников, чтобы устроить пиршество среди груд мертвой плоти. Скорее всего, ему не доводилось делать ночные вылазки во вражеский лагерь, где любой шорох, любой неосторожный шаг или вздох могут стоить жизни. Он не висел часами, распластанный по потолку, с окаменевшими в неподвижности мышцами, чтобы не попасться на глаза сумасшедшей «матушке» Кан со сворой ее наемников, когда они разыскивали его по всем покоям, чтобы отдать на растерзание охотничьим псам…

А Ван Со пережил все это, когда ему не исполнилось еще и двадцати лет! И теперь, пройдя сквозь толщу временны’х наслоений и оказавшись на съемочной площадке в Сеуле ХХI века, он не мог относиться серьезно ко всем этим опасениям и предосторожностям…

После короткой показательной схватки, Главный Герой, само собой, одержал победу. Спас страну и Главную Героиню, оповестил мир о том, благодаря чему миссия оказалась выполнимой, и с чистой совестью ушел снимать грим.

Но Ан Мин Дже последовал за ним. Хлопнул сзади по плечу и сказал:

-Как переоденешься, присоединяйся к нам.

-Зачем? – все, чего хотел сейчас Ван Со – уехать в агентство. Су, то есть, Ха Джин должна была вот-вот вернуться туда после очередного выезда. Он уже договорился, чтобы забрать ее в свою команду, и хотел лично ей об этом сообщить. Ведь Су даже не догадывается о грядущих кадровых перестановках…

-Как зачем? – удивился Ан. – Ты и этого не помнишь?

-Я НИЧЕГО не помню, - устало произнес Со. – Говори прямо.

Каскадер откинул назад длинные волосы и сообщил:

-У нас традиция. После каждой сцены с трюками мы устраиваем спарринг.

-Вот как… - король почуял неладное. – Пожалуй, сегодня я ее нарушу… Утомился я нынче… - и тут же увел корпус чуть в сторону, автоматически уклоняясь от удара по печени. – Эй, ты что?..

Но каскадер Ан атаковал его снова. Со опять увернулся и отскочил вглубь коридора, который оказался удивительно безлюдным. Буквально в двух шагах суетились десятки людей, таская аппаратуру и убирая декорации, а здесь не было ни души! Кроме них с Аном и… постановщика боевых сцен, учителя Хона. Который напал на Со сзади. Увернуться тот не успевал, удар пришлось блокировать и переходить в контрнаступление. Да что творится-то?! Два мастера боевых искусств с непонятной целью вдруг без шуток набросились на ведущего актера агентства, мало того – на самого Звездного Эльфа! Человека с миллионами поклонников по всему миру! Они спятили оба, или как?

Впрочем, через пару минут ситуация стала еще более идиотской: на место действия забрел кто-то из каскадерской банды и с радостным воплем: «О-о, спарринг!» позвал остальных присоединиться к побоищу. Со мысленно сделал «фейспалм». Куча дебилов! Куда они лезут? Неужели не знают, что драться с толпой легче, чем с двумя противниками? Толпа бестолкова, даже если состоит из обученных бойцов. Ну не убивать же их…

Убить он, конечно, никого не убил, только раскидал по углам, ударив каждого в уязвимую точку. Повернулся к сонбэ Хону, который уже отошел и наблюдал со стороны. Воскликнул возмущенно:

-Что это было?! Тоже такая традиция – загонять человека в угол и смотреть, как он выкрутится?

-Это не традиция, - качнул головой сонбэ. – Пойдем поговорим.

Они зашли в пустую гримерку, и сонбэ Хон внезапно спросил, пристально глядя Со в глаза:

-Мужик, ты кто такой?

-В смысле? – отозвался бывший император, томимый тоскливым предчувствием.

Предчувствия его не обманули. Хон сказал уверенно:

-Ты определенно не Ли Джун Ки. Я это понял сразу, как увидел тебя в боевке. А «спарринг» после съемок был нужен, чтобы подтвердить мои догадки. Кстати, Ан тоже заподозрил что-то эдакое.

-Послушайте, учитель Хон…

-У тебя абсолютно другая техника боя! – тот, в приливе эмоций, воздел руки к небу. – Более того – техника уникальная! Я, сколько живу, никогда такого не видел! А техника боя – это то, что нельзя подделать. Это, как сетчатка глаза. Ты можешь изменить лицо и тело, можешь говорить другим голосом, можешь даже сменить пол! Но сетчатку глаза, как и боевую технику, ты изменить не сумеешь. Поэтому я и спрашиваю тебя, незнакомец: кто ты такой?

На губах Со зазмеилась демоническая усмешка. Вот он и попался… Рукопашному бою его учил генерал Пак, выходец из даньцзянь. Этот легендарный клан уже тогда считался почти исчезнувшим с земли и унесшим с собой свои тайные знания. Кто-то предполагал, что японское учение ниндзюцу – на самом деле даньцзянь, перенесенный на острова Дракона. Но теперь и ниндзюцу кануло в Лету… А о даньцзянь не осталось даже памяти. Вот и получается, что он – Ван Со – единственный носитель знания древних воинов Поднебесной.

Император глубоко вздохнул и… расслабился. Его раскрыли – что ж… Да будет так.

-Кто я такой, спрашиваете вы? – его взгляд потяжелел, стал давяще-властным, а вкрадчивый голос, хоть и звучал мягко, но пугал при этом до икоты. – Извольте. Урожденный Ван Со из клана Ю, четвертый император Корё Кванджон. Итак?.. Я слушаю вас дальше, господин Хон. Продолжайте. Вы ведь хотели мне что-то сказать?

Учитель Хон, крепкий пятидесятилетний мужчина, мастер, который никогда ни перед кем не склонял головы, вдруг испытал непреодолимое желание пасть ниц. Слова, только что прозвучавшие здесь, были одновременно немыслимы и предельно откровенны: Хон нутром чувствовал, что этот человек не лжет. И поэтому стоял, как громом пораженный, не зная, что делать. Не такой реакции он ожидал…

А Ван Со развел руки в стороны и небрежно улыбнулся уголком рта:

-Так что же? Вам нечего сказать, а, учитель Хон? Тогда скажу я. Вы можете объявить всем, о том, что услышали. Но… Боюсь, что ваше утверждение опровергнет даже экспертиза…

-Простите за опоздание, сонбэ, меня не предупредили об изменениях графика! - прервал его на полуслове звонкий девичий голос, и в гримерку ввалилась запыхавшаяся Го Ха Джин.

…Тренер Хон изумленно наблюдал мгновенное преображение грозного императора Кванджона в перепуганного кролика. Со подпрыгнул от неожиданности, зацепился ногой за какой-то провод и едва не упал, отшатнувшись назад. Глаза, только что горевшие черным дьявольским огнем, часто заморгали и стали жалобно-заискивающими, когда посмотрели на незваную гостью.

А та и сама застыла на пороге, уронив сумку на пол. В зрачках, устремленных на актера Ли Джун Ки на миг запечатлелся другой образ. Похожий, но…

Джин обхватила голову руками и зажмурилась. Со бросился к ней:

-Су!..

Она распахнула глаза во всю ширь:

-А?

-Сумка! - опомнился король. – Вот…

Он поднял с пола сумочку и протянул ей.

-А-а… Спасибо… - Ха Джин повесила сумку на плечо и потерла виски. – Простите, сонбэ, я не знала, что здесь будете вы… Немного внезапно… Ой…

Она снова взялась за голову. Со дрожащими губами спросил:

-Что с вами, Ха Джин-ши?

Он вдруг смертельно испугался, что Су его узнает. Поймет, что тот, от кого она сбежала, последовал за ней и опять расставил сети, в которых она уже запуталась. Только пожив в ее реальности, Со в полной мере осознал, почему Хэ Су так себя вела в Корё. Почему смотрела на него с ужасом, когда он всего лишь пытался вершить правосудие. Почему ушла, не желая больше видеть, как он проливает кровь, пусть даже и не невинную…

В Корё не было такого понятия, как права человека. И о римском праве там никто не слышал, как и о самом Риме. Гуманизм, демократия – для людей, живущих тысячу лет назад, все эти принципы были не более, чем горячечным бредом.

И ей, простой сеульской девочке, пришлось годами наблюдать, как гибнут по навету невиновные, просто, чтобы спасти лицо короля. Как брат убивает брата, друзья предают друзей, дети восстают против родителей, а родители, не задумываясь, жертвуют детьми. И все – ради него. Золотого трона. Получив который, теряешь все. А он и не нужен вовсе. По крайней мере ему, Со, на нем всегда было неудобно сидеть. Но он был вынужден нести этот крест, который в итоге его раздавил. Отнял смысл жизни, и ничего не предложил взамен.

Со понял все это, лишь окунувшись в реалии ХХI века, а тогда он был зол и обижен на Хэ Су, считая, что она предала его. Приручила и бросила. И постарался вычеркнуть ее из своей жизни… Только вот, вместе с ней из его жизни ушла… жизнь.

И сейчас он покрылся холодным потом от мысли, что Джин все вспомнит. Ведь тогда из ее чудесных глаз исчезнет задор, а губы перестанут улыбаться. Со отчаянно этого боялся. Боялся вновь отразиться в этих глазах Кровавым Кванджоном, который просто НЕ МОГ не убивать. Не мог, как ни старался. Времена и нравы диктовали ему свою волю, которой он обязан был следовать.

А здесь он почувствовал свободу. И радость – в этом мире он мог жить в согласии со своей душой. Изучая биографию Ли Джун Ки, Со также ознакомился с его религией, миролюбивой, неизвестной в Корё, но очень популярной в нынешней Корее. И в его душу закралась безумная надежда, что он тоже может быть прощен Всевышним за все свои прошлые деяния. Но Су… Сможет ли она его простить? Простить и принять обратно?..

Опять убийцы? Черт, поспать некогда!

Сонгак. Корё 959 г н.э.

Будильник отчаянно пытался поднять своего хозяина, но после тяжелого дня съемок все его усилия были напрасны. И только холод от исчезнувшего одеяла смог его разбудить. Через открытую дверь донесся голос мамы:

- Не трогай его, пусть отдохнет, а то он совсем перестанет нас навещать.

- Ну, мама, я же так скучала по моему оппе, если он сегодня проспит весь мой день рождения, я этого не прощу! – возмущалась юная особая, стащив одеяло на пол, и с довольной ухмылкой нацелилась кувшином с водой на мирно спящего братца-звезду. – Сегодня ты будешь исполнять только мои желания!

Струи прохладной воды смыли все остатки сна, и Джун Ки, в полной растерянности открыв ошарашенные глаза, начал уползать с кровати, пытаясь остаться сухим.

- Мён Хи, что ты делаешь!? – выкрикнул он, уже свалившись на пол. Вода в кувшине закончилась, и его обладательница с грустью проследила за последней приземляющейся каплей.

- Хотела тебя разбудить. Только не говори, что ты опять забыл? – она смотрела на него щенячьими глазками, и он просто не мог больше злиться. Его любимая младшая сестра - она, наверное, единственная, кто не была против его карьеры и всегда подбадривала, говоря, что для нее он самый лучший. Конечно, она переживала, что редко видит его, и порой завидовала тем актрисам, что околачивались возле, но в душе понимала, что никто не знает его лучше, чем она. Как же здорово снова очутиться дома...

- Не забыл конечно, но за такой "теплый" прием следует отомстить, - рассмеялся Джун и резким движением повалил сестру на кровать, предварительно обезоружив, и принялся щекотать.

- А-я-я-й, сдаюсь, прекрати, я больше не буду! - пыталась вырваться девушка, щекотки она боялась сильно, и вот, когда живот уже был готов разорваться от смеха, мучитель остановился, и накрыв ее подушкой, сам попытался привести дыхание в порядок.

- С днем рождения! Надеюсь, что мы каждый раз будем его так встречать, - отдышавшись продолжил дурачится актер. Он дома, в кругу своей семьи, не в каком-то древнем Корё, где у него нет никого, а здесь, где рядом близкие, которые его любят.

- Не думаю, что твое желание исполнится, – сказала сестра таким странным голосом, что Джун в сомнении отодвинул подушку и ужаснулся – в его постели была императрица. Стены моментально начали таять, приобретая очертания покоев, и прекрасный сон превратился в кошмар. Ен Хва медленно приподнялась и шепнула ему на ухо:

- Ты будешь только моим, брат, – в ее руках блеснул кинжал, и Джун Ки почувствовал болезненный удар, от которого все тело затрепетало, как натянутая струна, глаза расширились, а руки импульсивно сжали кровоточащую зияющую рану. От потери крови кружилась голова, и от слабости не держали ноги. Упав ничком, он закрыл глаза и понял, что умирает.

Когда он пришел в себя, боль все еще не отпускала, Ли открыл глаза и лихорадочно схватил себя за грудь, но ни раны, ни ожидаемой крови не было. Он выдохнул с облегчением – значит, все-таки это был сон. В постели Джун Ки лежал один, императрицы простыл и след, как и кинжала. Он не знал, как себя с ней вести дальше, не представлял, что в мыслях у этой странной женщины. Чи Мон его на время оставил, а значит, ему нужно сегодня действовать самому и просто жить. Актер выпрямился, закрыл глаза, расправил плечи, сделал большой вдох, и медленно выдохнул. Если он хочет увидеть свою семью, нужно как следует постараться, достойно сыграть роль императора и просто выжить. С этой мыслью он известил придворных о своем пробуждении, и что сегодня он намерен заняться тренировкой императорской гвардии. Возможно, он бы повел себя по-другому, если бы знал, что пару часов назад его жизнь могла оборваться. Тот кинжал из сна был реальной угрозой в дрожащих руках Ен Хвы, и только слово «сестра», случайно сорвавшееся с его губ, остановило ее. Может, она вспомнила детство или былую дружбу, или просто не смогла убить спящего человека, внутренне не раз пожалев об этом.

Лучи солнца уже во всю озаряли Коре, и его правитель в военной одежде предстал перед своими воинами, которых находилось несколько сотен в стенах дворца. И это были не рядовые солдаты, а генералы и офицеры, которые в дальнейшем будут обучать отряды в гарнизонах, что охраняют границы. Вся эта армия приветствовала своего императора и с нетерпением ждала указаний. Кванджон был прирожденным воином, участвующем во многих сражениях, а о его навыках и силе ходили легенды. Любой из присутствующих был бы счастлив оказаться на поле боя рядом с ним. Подданные ожидали от него раскрытия секретов легендарного стиля даньцзянь, их глаза горели в предвкушении, следя за каждым движением своего учителя, но когда пришла очередь повторить увиденное, все только переглядывались, но не могли сделать и шага.

Этот танец с мечом они видели впервые: мерные плавные движения, четкие ритмичные выдохи, мягко переступающие ступни и точные удары оружием, которое было продолжением тела, частью рук их непобедимого императора. Только вот... Это все действительно больше походило на танец, нежели на рукопашный бой...

Кванджон повторил еще раз свою композицию, но только немногие осмелились последовать его примеру.

«Это будет сложнее, чем я думал… Неужели деревянные тела мы унаследовали еще с этих времен? А может, из меня плохой учитель? Конечно, практика обучения других людей у меня была только в эстрадных танцах, и думаю, этому их реальней обучить. Да, представляю, если я сейчас запущу течение к-pop, мы точно захватим весь мир и заставим его двигаться в своем ритме». Он представил всю полноту забавной картины под песенку TWICE: воинов, которые мило улыбаются и мягкими кистями рук имитируют над своей головой няшные ушки, потом скользящими переставными шажками наступают на врагов и осыпают их различными милашными сердечками из пальцев.

Не выдержав, Джуня засмеялся, что вызвало недоумение у его учеников, которые и так не понимали, что происходит. В такой толпе очень сложно проследить за каждым и уделить ему должное внимание, указав на все ошибки и недочеты. Поэтому Ли решил уменьшить свою группу, раз в десять, оставив только тех, кто мог ухватить хоть что-то из показанного.

- Ити, ни, сан, си, гоу, року, нана, хати, ку, дзю! (расчёт до десяти, который и по сей день используют на занятиях по восточным боевым искусствам) – Джун Ки выбрал себе десять «счастливцев», которых он намеревался обучить основам тхэквондо. Для этого, конечно, предстояло вспомнить самые азы, но наш актер был уверен в своих силах на 100%, уж в чем-в чем, а в этом он никогда не сомневался. Все оружие было послушно отложено в сторону, и наш молодой мастер приступил к теории, сопровождая ее время от времени показом основных стоек и положений рук. Мужчины усердно пытались все запомнить, но из уст их императора вылетало слишком много незнакомых терминов, так что порой они просто теряли связь и старались хотя бы скопировать движения.

За всей этой своеобразной тренировкой наблюдал Ван Чжон, и сам дивился тому, что рад таким непонятным изменениям в своем брате. Со вел себя так, словно его вовсе не касались прежние мрачные события, почти как в старые добрые времена, когда все принцы были собраны, пусть и искусственно, вместе. Наш генерал и сам попробовал в стороне повторить пару элементов, но встретившись взглядом с Со, встрепенулся и, спрятав улыбку, зашагал прочь, пообещав себе, что когда-нибудь обязательно попросит показать это таинственное искусство Поднебесной.

- Ты еще не покинул дворец? – грозно спросила императрица, в которую Чжон буквально впечатался.

- О, Ён Хва, рад тебя видеть. Давно не виделись, я смотрю ты похорошела, - рассыпался комплиментом Чжон, но быстро удрать не получилось. Императрица жестом приказала своей свите разойтись и, сжав зубы, процедила:

- Скажи мне, ты ведь прискакал сюда специально, чтобы разрушить мои планы? Неужели ты с ним даже после всего заодно?

- Зато я вижу, ты еще не успокоилась. Айгу, и куда же пропала наша прекрасная сестрица Ён Хва, которая была нашей любимицей? – генерал чувствовал, что скользит по острию лезвия, но все еще верил в человечность своей нуны.

- Ён Хвы из прошлого давно уже нет, и к этому причастен Ван Со, которого ты защищаешь и пытаешься уберечь. Не знаю, что вы задумали, но я тебе посоветовала бы вернуться домой, - Даэмок многозначительно улыбнулась, слегка обнажив белые зубы, от чего Ван Чжон понял, насколько серьёзная угроза нависла над Его Величеством.

- Конечно, я вернусь! Как раз хотел попрощаться с братом и отправиться в путь, - соврал мужчина и направился к Кванджону, который был очень увлечен своими подопечными.

Ён Хва проследила за ним взглядом и наткнулась на улыбающегося Со, который в свою очередь обратил на нее внимание и помахал рукой в знак приветствия. Отчего она сконфузилась и молча прошла мимо.

«Нет. Он точно издевается. Сначала эта терзающая ночь, потом пресечённые приказы, теперь еще и варварские жесты, которые позорят перед вояками. Неужели он настолько глуп, или же бесстрашен? Скорее всего, это какой-то план против меня, еще и Чжон объявился, лучше бы он не высовывался из своей норы. Медлить больше нельзя, нужно остановить их, сегодня же!»

Императрица вернулась в свои покои и отправила письмо через верного человека. В нем излагался приказ действовать, но на этот раз не ядом. Орудием стали семеро убийц, которые славились тем, что всегда исполняют свой заказ, а их господин тот, кто больше заплатит. Их работа была безупречна - еще никому не удавалось уйти от них. Ну вот и все, теперь можно успокоится, сегодня ночью император уснет мертвым сном и больше не сможет растревожить ее сердце своими странными речами.

Джуня увлекся, да так, что не заметил, как наступил вечер. Эта привычка и закалка была у него еще до армии – ему нравилось работать в команде, и если предстоял концерт, он был просто счастлив впахивать сутками. Так он чувствовал себя живым, нужным, а приятная усталость после была заслуженной наградой. А вот о жителях Корё мистер Ли не подумал, нет, они, конечно, были готовы денно и нощно служить своему императору, но не с таким остервенением. А от новой информации и голодного желудка мозг уже не просто не функционировал, но был готов отключится навсегда.

Этих несчастных спас лекарь Кан, который тщательно следил за здоровьем государя. Помня горький пример своего предшественника Кима, он просто попросил Его Величество на сегодня остановиться и привести себя в порядок. К тому же, время обеда прошло давно, а это тоже было немаловажно. «Сытый актер - не актер», - хотел было возразить Джун Ки, но вовремя вспомнил о своем положении и прислушался к совету доктора.

Все-таки жизнь во дворце была не так и плоха, но зато скучна до безумия. Хотя теперь у него есть время - много времени - чтобы подумать о себе. Что он за человек, и почему именно его судьба забросила в другую эпоху? Джун Ки верил, что в жизни ничего не дается просто так, каждый несет свой крест, и ему очень нравился тот, что был его. Он не собирался что-то менять в себе. Да, возможно, та личность, в чьем теле он оказался, был жестоким и злобным тираном, а может, просто все эти древние нравы и обстоятельства сделали его таким. Во всем этом предстояло разобраться или найти того, кто сможет все ему объяснить.

Ли Джун Ки всегда любил подумать, обычно он занимался размышлениями в дороге, на пути к очередной работе, когда взгляд устремлен вдаль на какой-нибудь прекрасный пейзаж. Только тогда у него было на это время. Что ж, теперь его окружают такие пейзажи на каждом шагу, и он сам - их неотъемлемая часть. Окинув внутренний двор взглядом, он направился в купальню, где уже все было готово. Сложив в стопку пропитанную потом одежду, он с опасением погрузился в воду. Ли ее не сильно любил, предыдущее тело странно реагировало на жидкость, она почему-то вызывала зуд, что было очень проблематично на съемках в воде. На его благо, в современном мире на все подобные мелочи ученые и врачи напридумывали кучу средств против злосчастной аллергии. Однако его новое тело было иной структуры. Джун Ки осмотрел себя еще раз с интересом и сделал вывод, что подлинный хозяин королевской тушки не то, чтобы о себе не заботился - он просто искал смерти. Что же он пережил, раз довел себя до такого состояния?

Вдруг его мысли прервал подозрительный стук и шорох за спиной. Сердце мгновенно ушло в пятки и, кажется, перестало биться совсем. Ввиду последних событий, Джуня ждал только одного – очередного покушения.

...Они были очень тихими, настолько тихими и незаметными, что без проблем, никем не увиденные, пересекли добрую половину Сонгака и уже прошмыгнули во внутреннюю часть дворца. Их одежды были черны, а шаги беззвучны, словно сами приспешники смерти скользили в ночной тишине. Сегодня их ждал не простой заказ, а королевский. Награда была так велика, что ради нее можно было и увеличить количество трупов. Обычно они не подкрадывались со спины к своим жертвам, не действовали исподтишка, но сегодня был особый случай. Они уже сталкивались с этим человеком. Конечно, было жаль, что столь прекрасный воин вот так глупо умрет, но заказ есть заказ, спящего волка легче убить, чем разъяренного.

Стража уже отдыхала мертвым сном, пара несчастных служанок, которые неосторожно собирались проникнуть во дворец, чтобы посплетничать с наложницами, захлебнулись в собственной крови. И шаркающий евнух, следящий за покоями Его Величества, медленно сползал по стене, пронзенный стрелой. Семь призраков приближались к своей цели... Бамбуковые двери жалобно скрипнули, впуская смерть, но этот столь тихий звук, можно было сравнить со звуком ветра. Двое убийц подошли к ложу, где мирно спал император Кванджон, и, взмахнув клинками, пронзили его насквозь, не оставляя никаких шансов выжить. Кровь брызнула, обагрив острый металл, и растеклась по кровати. Жертва не успела издать и звука, а палачи исчезли так же тихо и внезапно, как и появились, устремляясь в свою обитель в ожидании заслуженной награды.

Испытания на прочность.

Сеул. Наши дни.

Рабочий день Го Ха Джин подходил к концу. Она помогла своим девочкам-певицам погрузиться в минивэн, простилась и побежала к метро. Ей только что позвонила Ким Се И. Сообщила, захлебываясь смехом, что ее, Ха Джин, прикрепили к Ли Джун Ки в качестве личного косметолога-визажиста!

-Как же приятно чувствовать себя Вангой! – ржала Се И в трубку. – Я реально - пророчица! Я крута!

-Круче только яйца… - пробормотала Джин, непроизвольно расплываясь в улыбке. Сердце забилось быстрее в предвкушении новой встречи с загадочным парнем-эльфом. Девушка чувствовала, как чувствуют такое все женщины, что Ли Джун Ки к ней более, чем неравнодушен. Почему – кто знает? Наверное, у него просто хороший вкус… Го бросила взгляд на свое отражение в ближайшей витрине: по людной улице торопливо шагала тоненькая ладная девушка невысокого роста с копной густых каштановых волос и хорошеньким личиком. Воплощение юности и весеннего цветения! В такую несложно влюбиться даже самому господину Эльфу! А что? Спускались же боги-олимпийцы к земным женщинам…

А Ким Се И продолжала:

-Я сейчас у твоего рыцаря на «подтанцовке». Мы в Кванджингу, в съемочном павильоне «Ray». Приезжай быстрей сюда, они скоро закончат бить друг другу морды, и его надо будет приводить в порядок. А меня отзывают назад в контору, Муни рыдает, бедняжка, никто ей, кроме меня, ресницы наращивать не умеет! Поскольку ты теперь в «эльфятнике» трудиться будешь, просили пригнать тебя сразу после того, как девок отправишь. Жду!

Плавно покачиваясь в вагоне электрички, Ха Джин зашла на страничку своего нового шефа и, глупо улыбаясь, рассматривала его фото разных лет. И вот, что удивительно: на немногих кадрах, сделанных после аварии, он выглядел совсем иначе. Будто другой человек. Он больше не смеялся, не рассыпал повсюду «сердечки» и воздушные поцелуи, не корчил забавные рожицы… Новый Джун Ки был спокоен и даже немного суров. Но от этого не менее харизматичен… Неужели такая перемена – от потери памяти?

Джин вздохнула. Тут она ничем не могла помочь… А ей так хотелось вернуть улыбку на его лицо, ведь эта улыбка - самая обаятельная в мире! Но… Что, если у него раньше была девушка, а теперь он ее забыл? Это же возможно? Вполне. Звезды никогда не афишируют свою личную жизнь, никто доподлинно не знает, что там у них происходит. То есть, когда к Ли Джун Ки память вернется, он вспомнит свою любимую? Ха Джин поняла, что такой расклад ей очень не нравится. Она уже начала привыкать к его ненавязчивому вниманию и заботе. Девушка занервничала. У кого бы узнать побольше?

Ей ведь ничего о нем не известно. Кто его друзья, из какой он семьи, даже дата рождения в профайле может быть фиктивной. Очевидно лишь одно. Он, совершенно точно, уже не мальчик, хоть и выглядит порой совсем юным. В армии отслужил – стало быть отпраздновал тридцатник. Взрослый, здоровый, красивый мужик – и нет женщины? Разве так бывает? Если он не гей, конечно… Но тут, похоже, не тот случай… Так. Ей срочно нужна информация! А пока она ее не получит, будет держаться с шефом холодно-профессионально. Нечего строить воздушные замки! Хватит с нее мужской неверности. Короче, в «Ray» Ха Джин приехала в полном раздрае чувств.

Се И с порога огорошила ее фразочкой в своем стиле:

-Иди, полюбуйся, там твой Кванджон весь проход трупами завалил!

Джин споткнулась. Ошарашенно взглянула на подругу и ответила после длительной паузы:

-Я вообще люблю смотреть на трупы. Вот кимчхи меня не корми – только дай на трупы полюбоваться!

Болтающийся поблизости народ, услыхав это, начал ржать. Кто-то из каскадеров спросил:

-А его что, уже утвердили на роль Ван Со? Парни, нам хана! В «Алых» будет до хренища боёвок! Мы все умрем!!!

Се И вытянула юмориста бутафорской катаной поперек спины:

-Не каркай! Тебя-то и кувалдой не убить… А мы, гримеры, точно окочуримся – столько работы… Топай, подруга, тебе туда, - она кивнула на неприметную дверь возле стойки с оружием. – Он, наверное, уже заждался, бедный… А я улетаю, ба-ай! Мун Гын Ен, стерва пучеглазая, вот наращу тебе усы вместо ресниц, будешь знать, как меня срывать из цветника таких бравых ребят!.. Все, ушла!

Ха Джин, проводив ее глубокомысленным "кхм" (у кого только научилась?), развернулась и поспешно побежала в указанном направлении. «Трупы» из коридора уже уползли, любоваться было не на кого. Она распахнула дверь в гримерку, на ходу выпаливая извинения за задержку, и… замерла. Ли Джун Ки сидел на краешке стола и что-то говорил вытянувшемуся во фрунт пожилому мужчине. Погодите… Ли Джун Ки?

Ха Джин моргнула: ей вдруг показалось, что сквозь привычный образ актера проступают черты другого человека. Похожего, как две капли воды, но… Го ясно увидела статного длинноволосого мужчину, одетого, как воин, с окровавленной катаной в руке. Что за черт? Кванджон?! Кванджон из ее благополучно забытого сна?!! Очуметь… В голове причудливо соединились Кванджон, катана, фраза про трупы, и девушка ощутила приближение обморока. Только этого ей и не хватало…

Но тут зловещий ворон в мгновение ока растерял свою брутальность и мистическую ауру. Он вскочил и метнулся к ней, обдавая тревогой и невыносимой нежностью, буквально выплескивающейся из его инопланетных глаз:

-Су!..

Су? Женское имя?! Странное, но, несомненно, женское! Имя… его забытой девушки?!! А, нет… Не имя. Просто начало другого слова… Ф-фу-ух… Джин незаметно выдохнула и посмотрела Джуну в лицо. У него новая прическа – отросшие волосы стянуты на затылке в куцее подобие самурайского хвоста…

Ну просто вылитый Кванджон!

И трупы в коридоре…

Которые не трупы…

Пора, пора в психушку…

Почему в образе древнего правителя он кажется ей таким родным?!

-Ха Джин-ши, что с вами? – его голос хриплый и срывается. И он слишком близко… Гнать. Гнать его к лешему, иначе она точно свихнется от этих переживаний!

Джин уперлась ладонью ему в грудь, отталкивая. Ощутила быстрое биение сердца, прошедшее резонансом и по ее телу. Пробормотала, глядя в пол:

-Все в порядке, просто легкое головокружение, ничего особенного…

Джун Ки обнял ее за плечи и усадил в ближайшее кресло. Он совсем перестал обращать внимание на своего собеседника, который, видя это, поклонился и, пятясь задом, вышел вон. Странный дед… Ведет себя так, словно перед ним и правда король…

Актер сбегал к кулеру и принес Ха Джин стакан теплой воды. Присел на корточки рядом с креслом:

-Выпейте. С вами точно все хорошо?

Она кивнула, пытаясь унять дрожь. Да что за на фиг? Почему она так на него реагирует? Безумие, просто безумие… Он тоже слегка сумасшедший… Даже не слегка. Как ей стоит расценивать его действия? Теперь-то Го верила, что Ли Джун Ки вовсе не такой белый и пушистый, каким она его себе вообразила. Ничего подобного! Звездный Эльф – тот еще псих. Вымуштровал весь стафф, независимая студия каскадеров едва ли не в рот ему смотрит, да и этот аджосси кланяется в пояс и всячески демонстрирует почтение. Хотя старше его, как минимум, лет на двадцать!

Только вот… «Псих Джун Ки» по непонятной причине превращается в «лапочку Джун Ки» рядом с ней. Это что, любовь? А если нет – тогда что? Джин тряхнула головой и постаралась прийти в себя.

-Благодарю вас, господин Ли, - она осторожно поднялась на ноги. – Прошу, садитесь, вам необходимо снять грим…

-Не волнуйтесь, я просто умоюсь, - улыбнулся он.

-Не надо! – почти крикнула Джин. – Это же особый, сложный грим! Вы только размажете все. Я сама сделаю, как надо. Сядьте!

Ли нахохлился, однако безропотно подчинился. Уселся перед зеркалом, но смотрел только на нее. Ха Джин, внутренне трепеща, смочила спонж специальным средством и коснулась его щеки, убирая искусственный кровоподтек…

…Да что же это такое? Опять дежавю! С ней это уже было! Ха Джин четко вспомнила, что однажды точно так же колдовала над его лицом, а он смотрел на нее снизу-вверх трогательно-покорным взглядом. И было это - в том сне!

А что, если Ким Се И права? Что, если она видела свое будущее, лежа в коме? Но почему тогда она помнит его, как короля Ван Со?.. И тут Джин осенило: «Алые сердца»! Наверняка, он будет играть роль Кванджона, а она – его гримировать! Конечно! Вот и ответ! И девушка, ничтоже сумнящееся, спросила:

-Слышала, вас уже утвердили на роль Ван Со?

-Кого? – Ли Джун Ки растерянно хлопнул короткими густыми ресницами, от которых его глаза казались вечно подкрашенными.

-Ван Со, четвертого принца династии Ван, - пояснила Джин, не подозревая, какую бурю эмоций только что вызвала в душе этого самого четвертого принца. И преспокойно продолжала:

-Я неплохо знаю историю. Со – это будущий Кванджон, король-реформатор. У него была довольно необычная жизнь…

Пальцы Джун Ки обхватили ее запястье и крепко сжали. Она удивленно посмотрела ему в глаза – в них метался самый настоящий ужас.

-Кто сказал, что меня утвердили на эту роль?.. – сипловато произнес Ли. – От кого ты это слышала?

-Да все говорят, - пролепетала сбитая с толку Джин. – Кому его играть, если не вам – вы же на одно лицо!

Джун достал из кармана сотовый и набрал чей-то номер. Осведомился:

-Ли Сан Хён, потрудись объяснить мне, каким образом я оказался утвержденным на роль импе… принца Ван Со?

Голос его при этом звучал спокойно, а вот выражение лица… Го Ха Джин поежилась и как-то сразу поняла, почему его коллеги за глаза прозвали Волком. Да потому что он и есть волк! Не зря он и ей самой поначалу показался диким зверем, посаженным в клетку…

Ли внимательно выслушал ответ, напряженно подергивая бровями и оборвал связь. Несколько секунд сидел, молча глядя перед собой, а потом внезапно вскочил и швырнул мобильник в стену. Джин резко втянула в себя воздух и присела, прячась за соседним креслом и от всей души желая превратиться в человека-невидимку. Но не получилось. Чертов псих подошел и тоже опустился на корточки рядом. Аккуратно взял ее за локти. Тихо сказал:

-Я вас напугал, Ха Джин-ши. Простите меня. Клянусь, я не хотел.

Го исподлобья посмотрела на него и поднялась. Исконное женское чутье уже подсказало, что бояться ей тут некого. И она решила больше не стесняться.

-Ну, знаете ли… - девушка сердито сдула челку со лба. – Что с вами такое, Джун Ки-ши? Ведете себя, как принц в изгнании! Будто весь мир вам должен! Вы хоть в курсе, что в агентстве вас уже Волком называют? Раньше я не верила, а теперь вижу, что не за просто так! Вы что, навыки социального общения вместе с памятью потеряли?

-Ха Джин…

-Что – «Ха Джин»? – девушка совсем отпустила тормоза. – Думаете, я тоже вас боюсь? Черта с два! Хоть вы теперь и мой начальник!

Стыдно признаться, но у нее мелькнула мысль, что ей просто нравится вот так ругаться и наблюдать за меняющимся выражением его глаз. Ведь и правда – «мастер взгляда»! Недоумение, удивление, испуг, детская обида… Джин замолчала. Ей стало неловко: будто в самом деле отчитывает несмышленое дитя. Проворчала уже вполне добродушно, пытаясь подавить вновь нахлынувшее желание погладить актера по голове:

-Телефон разбили… Он-то в чем виноват? К тому же, такой дорогой… а вы с легкостью – шварк – и вдребезги…

Джун Ки засопел. Поднял с пола останки несчастного handy, осмотрел, покрутив и так, и этак, а потом взял со столика Джин маленькие щипчики и за пару минут реанимировал сломанный гаджет. Печально улыбнулся, заставив сердце Джин предательски затрепетать.

-Простите меня, Ха Джин. Я постараюсь не быть… волком. Я обещаю.

-Да ладно, - махнула рукой Го, осознавая, что уже абсолютно и безоговорочно капитулировала. Попала под сумасшедшее обаяние своего «психа». – Я же понимаю. Вы не специально. Просто вас грузовик переехал…

Взгляд, исполненный ласковой грусти, вновь поменялся. В нем отразилась напряженная работа мысли. И Джин вдруг сообразила, что только что ляпнула. Ой-ёй-ёй...

А Ван Со думал, что его и впрямь переехал грузовик. По имени Го Ха Джин. Находясь рядом с ней, он не мог контролировать эмоции. Король цепенел в страхе, что она его вот-вот узнает. И в то же время он страстно этого желал, едва сдерживая слезы разочарования. Воспоминания Хэ Су прочно заблокированы, она запросто твердит о Волке и Кванджоне, глядя ему в глаза, и в ус не дует!..

Или дует? Вон, в обморок чуть не упала… Ага, а после наорала, объявила ему, что он Волк… будто он сам этого не знает… И опять – ничего.

Эта двойственность чувств сводила Со с ума. Отчаянно хотеть и бояться пробуждения ее памяти – пытка пострашнее, чем в дворцовых застенках! Он хотел вновь посмотреть в глаза СВОЕЙ женщины, с которой он мог разделить счастье и боль минувшего. И в то же время боялся потерять Джин, такую смешную, бойкую, острую на язык и скорую на расправу…

Нет, вдруг понял Со, тяжесть прошлого он с радостью понесет в одиночку, если Джин будет смеяться, радоваться жизни, блестеть глазами, беззлобно ворчать и мило командовать. И просто будет рядом с ним, не обремененная страшными воспоминаниями о Корё. И о его правителе…

Только, что же делать с этим чертовым сагыком?

Впрочем, сценарий оказался нейтральным. Со прочитал его и остался вполне доволен. Никакого отсыла к реальным событиям его жизни… Просто жил-был принц, который волею судьбы не имел ни малейшего шанса занять престол. И оставаться бы ему обычным воином до конца дней, если бы не любовь его сводной сестры, дочери могущественного клана… Стандартная картина: красивая романтика на фоне дворцовых интриг…

Ван Со позвонил Дон Ю и поинтересовался:

-Господин историк, откройте секрет, уж не вы ли были соавтором этой сценаристки? Так ловко скрыли истинное положение вещей под плащом общеизвестных фактов?

-Вы всегда были проницательнее других, ваше величество, - прозвучал на другом конце соединения самодовольный голос астронома.

-Да, не напрасно я тебя подозревал в сотрудничестве с инопланетной разведкой! – засмеялся король, испытавший невероятное облегчение. Такого Кванджона он готов был сыграть хоть в ста сериях. – Что ж, тогда я подписываю контракт.

…Тут надо сказать, что постоянное нытье Чи Мона, как и сам деятельный характер Ван Со, сделали свое дело. Новоиспеченный актер увлекся ролью жителя Сеула. Перво-наперво, он открыл для себя интернет, который оказался неистощимым источником новых знаний и полезной (и бесполезной) информации. Так что образованный аристократ прошлого, прекрасно владеющий вэньяном – классическим китайским языком – со всей многозначностью его иероглифов и смысловых значений, освоился в современном мире быстрее, чем можно было ожидать.

А сообразив, что прежний хозяин этого тела был вовсе не безграмотным фигляром, умеющим только корчить рожи на подмостках, но имел углубленные знания в области электроники и программирования, в совершенстве знал четыре языка, и вообще являлся личностью незаурядной, Со попросту не захотел хоть в чем-то ему уступать, сочтя это ниже своего достоинства. И принялся ревностно учиться. В том числе, и актерскому мастерству.

Главная роль в масштабном сагыке с высоким бюджетом и звездным актерским составом стала для Со неким вызовом. Ли Джун Ки считался признанным мастером исторических ролей, умел перевоплощаться, как в дворян, так и в безродных проходимцев, воров, солдат, уличных скоморохов и много кого еще. И в каждом перевоплощении был органичен и правдив. А это непросто, как Со уже имел возможность убедиться. Поэтому четвертый император Ван Со пообещал самому себе, что непременно возьмет этот рубеж - сыграет четвертого императора Ван Со так, чтобы затмить все предыдущие образы актера Ли Джун Ки…

Два маньяка и один волк.

Сеул. Наши дни.

Любовь – это весна. Когда любовь приходит в сердце человека, оно освобождается от погружения в суету и серость будней, мир вокруг расцветает яркими красками, энергия бьет фонтаном, глаза сияют и озаряют привычную рутину светом жизни. А там, куда приходит свет, уже нет места тьме. К свету тянутся растения, на него летит мошкара, свет звезд указывает путь кораблям в ночи, свет солнца дарит радость всему живому, лунный свет вдохновляет поэтов и художников… Неудивительно, что влюбленные люди становятся заметными в толпе, как белоснежные чайки на мрачном фоне грозовых туч…

Вот и Ха Джин в последнее время превратилась в этакий оазис посреди пустыни. Она не просто расцвела, она преисполнилась рвения к работе, записалась на дополнительные курсы по искусству художественного грима, ведь она была визажистом, а не гримером, и не знакомилась близко со многими особенностями этой профессии. Но, ввиду предстоящих съемок, Го не хотела ударить в грязь лицом перед командой сериала. Ведь она теперь тоже в нее входит!

Случилось чудо. Упертый баран… то есть, Волк, Джун Ки все-таки подписал контракт на главную роль в «Алых сердцах»! Неизвестно, каким ветром на него подуло, на каком полюсе сдох медведь или пингвин, но строптивый актер внезапно перестал сопротивляться и согласился сыграть молодого Кванджона. А помимо этого, он признался, что к нему понемногу возвращается память…

Память-то возвращается, но пока нет никаких намеков на прошлую забытую любовь. Его отношение к Ха Джин не изменилось. Он по-прежнему смотрел на нее, как на величайшую драгоценность во Вселенной. И от этого ей хотелось петь, танцевать и стоять на ушах. Ведь никакой девушки у него нет совершенно точно!

Они много времени проводили вместе, разговаривали, смеялись, Ли даже позволял ей, как начинающему гримеру, ставить на себе опыты. Чем нахалка беззастенчиво пользовалась, превращая его то в дряхлого старика, то в юную девушку. Суровый Волк стоически терпел эти издевательства, иногда казалось, что он сам получает от этого удовольствие. Впрочем, такое случалось нечасто, но уж, когда случалось, на представление сбегалось посмотреть все агентство. Вплоть до генерального директора, господина Ким Чон До.

Однажды он пригласил актера в свой офис для конфиденциальной беседы. Начал издалека, как-то мямля и тушуясь под вопросительным взглядом Волка:

-Видите ли, Джун Ки-ши, я, конечно, понимаю, вы мужчина… Я тоже мужчина, поэтому могу вас понять… Но, поймите, фанаты могут не понять, если узнают… А фанаты – это наше все, сами понимаете…

Ван Со слушал лепет генерального и молчал. Просто молчал и все. Зато начальник места себе не находил, не зная, как сказать этому странному и - чего греха таить - страшноватому парню, то, что запланировал. А Со действительно, прекрасно все понимал, но не издавал ни звука, внимательно наблюдая, как главный мнется и елозит, то и дело вытирая носовым платком вспотевшие ладони. Ван Со – истинный Волк – знал, что вспотели у него не только ладони. И продолжал свою пытку молчанием.

В итоге, помучив директора еще минут пять, он легко поднялся из массивного кожаного кресла и спокойно посоветовал:

-Уважаемый Ким Чон До-сонбэ, примите душ. По возможности, шарко. А после мы с вами возобновим этот разговор.

Со вышел из кабинета, еле сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Этот гриб еще будет ему указывать, как себя вести с Су… то есть, Джин! А фанаты – что фанаты… Стерпится-слюбится. Главное, чтобы все происходило медленно, постепенно, без шока. В том числе, и для Ха Джин. Кажется, он ей уже нравится… Но так ли это? Со хорошо помнил, как она когда-то советовала ему не путать дружбу с любовью. А он сам не прочь бы получить два-в-одном. Только в таком деле спешить нельзя.

Ли Джун Ки, милый, веселый, обаятельный парень, исчез в туманных завихрениях времени-пространства. Теперь он, Ван Со, живет его жизнью, но не в силах стать им. Для него не столь важно попасть на вершину мира, он был там, и мог с уверенностью заявить, что на этой вожделенной вершине нет ничего, кроме одиночества и горя от потерь. Он не собирается ради блестящей карьеры жертвовать близкими людьми. Наоборот - готов пожертвовать карьерой ради них. Но, опять же, важно сохранять баланс, не допустить, чтобы вопрос встал ребром. Поэтому он будет стараться обходить острые углы, он будет тщательно соблюдать правила игры, он заставит мир поверить, что Ли Джун Ки, несмотря на то, что стал другим, не стал хуже. И миру придется смириться с тем, что мальчик вырос.

А Го Ха Джин… Эта девчонка… Впрочем, давно уже не девчонка, готова дружить со всем белым светом! Она всегда была такой. Со не то, чтобы против, но… Он станет для нее САМЫМ ЛУЧШИМ ДРУГОМ. Сначала. А потом – кто знает?..

Джин не подозревала о том, что кое-кто разработал аж целую военную стратегию по захвату ее сердца в пожизненный плен. Просто этот «кое-кто» с каждым днем занимал в ее мыслях все больше места. И, когда она думала о нем, ее глаза блестели, движения становились особенно ловки и грациозны, голос звенел, а на губах то и дело появлялась улыбка, делая ее по-настоящему прекрасной. И это замечали не только коллеги по работе.

В агентство Джин обычно ездила на машине. Водителем она была опытным, даже могла, если что, самостоятельно устранить мелкие неполадки.

Но эту неполадку Джин не была в состоянии устранить. Замена пробитого колеса требовала мужских рук.

Как назло, в этот утренний час на кривой узкой улочке не было ни души. Го позвонила в соответствующую службу, но там ей ответили, что помощи придется подождать. А ждать было решительно некогда – на сегодня запланирована первая читка сценария «Алых сердец». А также, первая пробная сцена.

Девушка прикинула, что такси вызывать – тоже не вариант, пока оно сюда доедет, она пешком до Пусана дойти успеет. Единственный выход: метро. Но, чтобы добраться до ближайшей станции, надо пройти сквозь огромный неухоженный парк, о котором последнее время ходили дурные слухи. В парке завелся маньяк-эксгибиционист. Видели его там редко, но метко: местные женщины рассказывали, что девочка-подросток, случайно нарвавшаяся на урода, даже получила психологическую травму и теперь не может говорить. Джин и Се И тогда еще хохотали, пытаясь предположить, что же такого страшного там увидела девчонка, от чего воспоследовала потеря речи?

И вот сейчас Бог, наверное, решил наказать Ха Джин за тот непристойный смех и душевную черствость: у нее нет иного выхода, кроме как бежать к метро через это зловещее место и, возможно, лично получить исчерпывающий ответ на все те предположения.

Делать нечего. Го позвонила в службу эвакуатора, ежась, подняла повыше воротник легкого плащика и быстро зашагала к парку.

Миновав уже две трети пути, и почти перестав нервничать, девушка вдруг зацепила боковым зрением странное сооружение, скрытое в кустах. Она повернула голову и остолбенела от ужаса: там находилось нечто, сильно напоминающее жертвенный алтарь, окруженный небольшими камнями-дольменами, а поблизости был построен шалаш, рядом с которым Джин разглядела валяющийся рюкзак и еще какое-то барахло. Маньяк свил себе гнездо! Господи, спаси и сохрани!

Ха Джин припустила бегом, подальше от этого кошмарного места. Но острые каблучки не давали ей набрать скорость, цепляя на себя листья и увязая в земле. Все мысли девушки были сосредоточены именно на желании побыстрее выбраться из парка, усилия направлены сюда же, поэтому, когда впереди вдруг возникла долговязая фигура и широко распахнула плащ, она лишь мазнула по ней хмурыми глазами и пробежала мимо. А оказавшись уже на противоположной оконечности парка, Джин вдруг сообразила, что только что случилось. И начала хохотать.

Она ржала всю дорогу до метро, ржала в метро, не обращая ни малейшего внимания на недоуменные косые взгляды пассажиров, пока не услышала рядом знакомый голос:

-Го… Ха Джин?

Го подняла голову и увидела его. Кан Му Ёля, своего бывшего парня. Она не встречала его уже больше двух лет даже случайно, а сейчас вдруг наткнулась. И где? В подземке, среди бесчисленного множества людей.

-Это и правда ты! – Му Ёль улыбнулся во все зубы и окинул ее восторженным взглядом. – Прекрасно выглядишь! Просто потрясающе. Давненько не виделись.

-Да-а… - Джин тоже улыбнулась в ответ. Когда-то он заставил ее испытать сумасшедшую боль, даже возжелать смерти, но теперь… Ничего не осталось. Ни боли, ни даже обиды.

Ободренный ее улыбкой, экс-бойфренд начал оживленно болтать обо всем на свете, сально блестя глазами, и норовя при каждом покачивании вагона прижаться к ней какой-либо частью тела. Джин мысленно закатила глаза: что за день сегодня такой? Одни маньяки… Сил никаких нет. Ей снова стало смешно. Она смотрела на этого человека и искренне удивлялась – что она когда-то в нем нашла? Почему остановила выбор именно на нем? Неужели в ее жизни все было настолько безнадежно? Ведь в нем нет ничего действительно примечательного. Самое верное определение ему – средний. Средний рост, средняя внешность, средний ум, средний класс… Два с плюсом по пятибалльной шкале.

Или же, она просто зажралась?..

Ну, а что? Есть с чего! Сначала – загадочный герой из ее полузабытого вещего сна – темный рыцарь Ван Со. Затем – еще более загадочный сумеречный эльф Джун Ки – реальное воплощение этого сна. Один из них – Император. Второй – звезда Азии. И оба смотрят на нее одинаковым взглядом: так, словно во всем мире больше никого нет. Ну и как тут не зажраться?

А это что? Недоразумение сплошное. Джин даже стало неловко за себя – как она могла влюбиться в абсолютно никакого парня? Так, надо его спровадить, а то они уже почти подошли к агентству – Му Ёль неотвязно шел за ней, продолжая свой нелепый рассказ, а погруженная в свои мысли Го даже не улавливала смысла его слов.

-Прости, - она остановилась и подняла голову, глядя ему в лицо. – Мне уже пора идти, иначе опоздаю на работу. Рада была поболтать с тобой, но, сам понимаешь…

Му Ёль обвел глазами ультрасовременное офисное здание, в котором располагалось агентство NA. Улыбнулся кривовато:

-Ты тут работаешь? Я вообще-то слышал, что ты здорово поднялась по карьерной лестнице и теперь состоишь в команде известного актера. Ну и как? Нравится тебе? Платят хорошо? Не скупердяйствует твой звездун? Говорят, что популярные актеры - все самовлюбленные нарциссы, к стаффу относятся, как к прислуге, обычных людей ни во что не ставят, правда это?

Ха Джин поморщилась, но заставила себя ответить нейтрально:

-Актеры тоже обычные люди, и характеры у них разные. Но пахать им приходится втрое больше, чем стаффу, они заслуживают, как минимум, уважения. Ладно, Му Ёль, я пойду…

-Постой! – Кан взял ее за запястье. – У тебя номер телефона не изменился? Можно тебе как-нибудь позвонить? Посидим, выпьем, вспомним веселые деньки… Ты мне о работе своей побольше расскажешь – интересно, как…

Он не договорил, вдруг замерев с открытым ртом. Джин в тот же миг почувствовала, как железная рука обвила ее талию и властно оттянула от Му Ёля, все еще державшего ее ладонь в своих. А холодный, лишенный всякого выражения голос Ли Джун Ки произнес над головой:

-Любезный, эта девушка – мой человек. Вы нас задерживаете.

И Ли потащил ее за собой, стремительно шагая к дверям.

Ха Джин как-то внезапно ослабела. В горле пересохло, а в мозгу стучали только что услышанные слова: «…мой человек… мой человек… мой человек…» Она еле успевала переставлять ноги, так быстро он ее тащил, и совершенно не понимала, что происходит. Плотная стена в голове Джин, скрывающая подробности коматозного сна, уже и прежде давала трещины, пропуская кое-какие воспоминания, а теперь эта стена и вовсе заходила ходуном, грозя вот-вот обрушиться. Ли Джун Ки – Ван Со, Ван Со – Ли Джун Ки, эти два образа неумолимо сливались в один. Сон переходил в явь… Да и сон ли это был?!

-Подготовься пока, мы сейчас зачитаем первый эпизод, а потом сразу отснимем пару сцен в костюмах, - сказал Джун, приведя ее в мужскую гримерную. Нахмурил брови, увидев замешательство на лице Го. – Все нормально? Этот придурок не обидел тебя?

-Нет, - вяло ответила Джин. – Просто показалось…

-Показалось, что обидел? – не понял актер.

-Показалось, что вы - это не вы, а… другой человек…

-Вот как… - острый прицельный взгляд просканировал девушку, заставив вздрогнуть, но почти тотчас темные глаза засветились юмором, а на лице вспыхнула улыбка. – Как обидно… Все кругом твердят, что у меня яркая индивидуальность, я не похож ни на кого, и на меня никто не может быть похожим. Ты только что ранила мое самолюбие!

-Заживет ваше самолюбие… Идите уже, - Джин срочно требовалось остаться одной и собрать в кучу растревоженный разум. Но Джун Ки наклонился, заглянул ей в глаза и с нажимом произнес:

-Эй, Го Ха Джин, меня нельзя обижать! Знаешь, как я страшен в гневе? У-y-y… Поэтому никогда меня ни с кем не сравнивай! Я – Ли Джун Ки! Ли Джун Ки я, поняла?

Он слегка растрепал ей волосы и это, как ни странно, помогло Го собраться. Она оттолкнула его руку и заявила:

-А я не люблю, когда посторонние мужчины трогают меня руками! Могу и в лоб дать!

-Это я знаю, - покивал Ли и тут же с подхалимским видом придвинулся еще ближе. – Но, Джин, разве ж я посторонний? Я – твой шеф! А тот хмырь на улице, кто такой? Почему ты ему в лоб не дала?

-Вы помешали!

-Помешал? Я?

-Многоуважаемый шеф, знаете, что?

-Что?

-Подите прочь.

-Понял, - актер повесил нос и, бормоча вполголоса, что его здесь ни в грош не ставят и вообще, жизнь – боль, побрел к выходу.

Нет, подумалось Ха Джин, чудес не бывает. Она еще может поверить в вещий сон, или в забавную игру генетики, которую обычно именуют реинкарнацией, но переселение душ – это абсолютная фантастика.

А Со отошел от гримерки шагов на десять и шумно выдохнул. Бастионы ее памяти на удивление прочны. Балагур и шебутной чудило Ли Джун Ки никак не ассоциируется у Ха Джин с мрачноватым образом Кванджона. Окей. Ван Со осмотрелся по сторонам и, убедившись, что его никто не видит, сделал несколько недавно выученных танцевальных па. Вроде, получается. Надо почаще танцевать и прикалываться, и поменьше размышлять о смысле жизни и судьбах народов.

Словом, когда Ван Со летящей походкой вошел в зал, на его губах цвела беспечная улыбка. Однако, она бесследно исчезла, стоило ему взять в руки распечатку сценария.

-Что это?! – буквально выкрикнул Со, прочитав первый абзац. Боевой настрой как ветром сдуло, в душе воцарился хаос, а бешеный взгляд скальпелем препарировал испуганную сценаристку. Она поспешно подбежала, забрала у него тетрадь и, посмотрев на содержание, пояснила дрожащим голосом:

-Это история современной девушки, которая во время солнечного затмения оказалась перенесенной в эпоху Корё, в тело молоденькой аристократки… Элемент фантастики, но в целом, реальные факты не искажены…

Со откупорил бутылку минералки, ополовинил ее одним глотком, а остальное вылил себе на голову. Встретился глазами со своим менеджером. Ли Сан Хен поежился и подошел, неосознанно сгибаясь в подобострастном поклоне:

-Что-то не так?

-Что это за сценарий? Мне давали читать совсем другой!

-О-о… - менеджер почесал затылок. – Наверное, я перепутал… Дело в том, что есть две версии сценария. Первая простая, вторая – с фантастическими вставками. Она появилась позже. Некая блоггерша выложила в сеть небольшую фантастическую повесть, мы подумали, что такая история будет более захватывающей, и истина не пострадает. Инвесторы согласились, выкупили права и утвердили новый сценарий. А вы по ошибке прочитали первый…

-По ошибке… - в тихом голосе Ван Со не прозвучало ни одной истерической ноты, только вот от его взгляда мороз продрал по коже всех, кто под него попал. – И чья же это ошибка?

Ли Сан Хен начал паниковать:

-Видимо, моя… Прости…те… Но ведь этот вариант реально лучше! И с китайской версией сходства больше, что совпадает с желанием инвесторов! В самом деле, господин Ли…

Со оставил его демарш без ответа и посмотрел на главного продюсера:

-Я еще могу отказаться от участия?

Тот отрицательно покачал головой:

-Боюсь, что нет. Контракт подписан, если его разорвать, агентство обанкротится. Слишком большая ответственность…

Король замолчал. Тупик. Какое бы решение он не принял, Су почти наверняка пострадает. Но в первом случае риск все-таки меньше. Учитывая ее феноменальную забывчивость…

…И все же... Когда его нарядили в костюм четвертого принца, Ван Со содрогнулся. ЭТО БЫЛ ОН. Не хватало лишь шрама. Но этим должна будет заняться Хэ Су… то есть, Го Ха Джин, которая уже ждет его. Вот она, стоит за открытой дверью, смотрит в зеркало и видит его отражение. Её глаза широко распахнуты, щеки бледны, руки стиснуты перед грудью. Со застонал про себя, молясь и взывая к Небесам о чуде. Сейчас его просто невозможно не узнать…

Не имей сто баксов, а имей сто... братьев?

Сонгак. Корё 959 г н. э.

Ночь была темна, но глаза двоих путников уже привыкли к ней и, прекрасно видя, двигались всё дальше от стен дворца. Это были переодетые в простые одежды император Ван Со и 14-принц Ван Чжон. Они передвигались очень тихо и осторожно, постоянно прислушивались и оглядываясь назад, но звуков погони или преследования не было. И вот, когда они достигли безопасного леса, за которым находились бедные кварталы города, генерал смог с облегчением выдохнуть. А его спутник остановился и засмеялся как ненормальный.

- Ваше Величество, что с вами? – испугался Чжон, предполагая, что тот совсем рехнулся.

- Давай без формальностей, мы же братья. Просто я представил лица тех убийц. Насколько они были серьёзными, втыкая свои мечи в тушку кабанчика, обложенную бурдюками красного вина! – Джун Ки был в восторге от воплощения своего гениального плана и рад, что его брат-принц поддержал эту идею.

- Ну, я бы не был так уверен, что это сработает, – бросил Ван Чжон и широким шагом направился вперед через лес, призывая следовать за собой.

- А в фильмах всегда срабатывало, не думаю, что эти головорезы настолько умны, – продолжал улыбаться Ли, но тем не менее не отставал от своего проводника.

- Где срабатывало? В филь-мах? – остановился младший брат, да так неожиданно, что второй врезался в его спину.

- Ааа… Ну, это что-то типа представлений по заготовленному сценарию…- промямлил актер, пытаясь подобрать понятное этому времени определение.

- Спектаклей? – предположил Чжон, который, в свою очередь, подумал, что этих слов Со понабрался от Хэ Су - у нее их было предостаточно.

- Да, спектаклей. Слушай, брат, а куда мы идем? И еще, у меня маленькая проблема, – остановился Джуня и жалобно посмотрел на строгого генерала, указывая на свой живот.

- Что?! Тебя ранили?!! – подлетел тот, но Ли успел отмахнутся и полуобнял своего товарища за плечо.

- Нет я цел, только вот голодный, как волк. Ибо ты меня вытащил из купальни, всполошил своими вестями и даже не соизволил покормить. А я, знаешь ли, еще не обедал, - прошептал ему на ухо Император, отчего тот немного смутился. С самого детства Со не обнимал его.

- Эй, эй! Так, вот только без этого! - сбросил руку брата 14-ый принц и отстранился. – Я, конечно, многое тебе простил и смирился с твоим своеобразным характером, но еще не готов к твоим теплым объятиям. И не могу забыть то, как ты поступил с нашей матерью.

Джун Ки немного завис - всплыла еще одна фигура, о которой он не знал, и,

тем более - как именно поступил с ней. Но спросить не решился, это бы вызвало еще больше подозрений.

- Тогда зачем ты помогаешь мне? И ставишь свою жизнь под угрозу? А может, это ловушка, и я зря доверился тебе? – вопросительно и с вызовом посмотрел на брата Со.

- Айгу, ты точно сумасшедший, - выругался Чжон и потащил старшего братца вперед, объясняя по дороге все детали: – Чи Мон вчера сказал мне, чтобы я тебе помог. Не знаю, откуда он это узнал, но велел во что бы то ни стало увести тебя сегодня из дворца. Уверен, это дело рук Ён Хва. Сначала те приказы, потом яд, теперь наемники. Думаю, она твердо намерена занять трон.

- Но почему вы так хотите, чтобы она его не заняла?

- Уж лучше пусть такой ненормальный, как ты, сидит на нем, чем эта мегера! – выпалил генерал и наконец отпустил руку Ван Со, сам не понимая, почему до сих пор продолжал держать ее. А еще больше не понимал, как необъятной толщины стена, которая росла между ними с каждым годом, испарилась в один миг?

- Так что же нам делать? Не думаю, что мы сможем остановить ее мирным способом… - задумался Джун Ки, ведь даже после того, как он думал, «удачного ночного разговора», она снова предприняла попытку покушения. - Может, мне стоит залечь на дно… ну, то есть исчезнуть на время?

- Для начала нам нужно поесть, а потом найти Чи Мона, думаю он знает, как поступить, - заключил генерал и твердым шагом направился в уже виднеющийся трактир.

В этой небольшой таверне было довольно тепло и уютно. На наших титулованных героев никто даже не обратил внимания, что их несказанно радовало. Народу было немного, но Чжон остановил свой выбор на столе в углу, так как оттуда было удобнее наблюдать за всем происходящем внутри. Он уже успел осмотреть и посчитать всех посетителей, когда наш оголодавший император отыскал хозяина и заказал все, что есть. Высокий амбал-трактирщик с подозрением посмотрел на ночных гостей, но ничего не сказал, лишь кивнул двум охранникам у входа. Еду начали приносить почти сразу вместе с подобием вина, у которого был на редкость противный кислый вкус. Однако организм Джуни требовал хоть какой-то разрядки, и он заставил себя выпить немного. От этого у актера заметно ухудшилось зрение, но значительно поднялось настроение. Ли ведь прекрасно знал, что не надо злоупотреблять спиртным на голодный желудок, но вот, видимо, забыл. Один кувшин сменялся другим, числу съеденного не было предела, а самое главное - легкость в мыслях была необыкновенная. Но как говориться – за все надо платить.

- Официант, счет пожалуйста! – выпалил Джуня. Он уже буквально держался за стол, чтобы не угодить в блюдо лицом. Конечно, никто не понял, что хотел этот пьяный посетитель, а хозяин подошел только для того, чтобы убедиться не затевается ли драка. - Сколько с нас!

Чжон понял, что пытается сказать Со и объяснил всю суть подошедшему серьёзному человеку. После чего пошарил в карманах и вспомнил, что в суматохе перевоплощаясь в простого гражданина, забыл переложить деньги в другую одежду. 14-принц с надеждой посмотрел на императора, но понял, что тот смотрит на него тем же взглядом. И как было ни печально, но денег у наших царских особ не было. Совсем.

Но пьяному, как известно, море по колено и камень мягок. Мистер Ли жестом руки призвал своего напарника не паниковать и успокоиться. Собрав остатки разума, актер привстал со своего места и пафосно сказал во всеуслышание, очень четко - все-таки столько лет занимался сценической речью:

- Перед вами Его Величество император Кванджон, поэтому будьте любезны, запишите всю сумму на мой счет!

У Чжона, образно говоря, отпала челюсть. Уж чего-чего, а такого он не мог ожидать от своего братца. Хозяин таверны слегка побледнел и напрягся, а двое охранников медленно двинулись к столику в углу. Джуня сел на место, не понимая всей своей глупости, и прошептал:

- Они что, не знают своего правителя в лицо?

- А откуда они могут тебя знать? Если бы ты был хотя бы в маске волкодава, может они бы тебя и опознали по старой памяти, – сквозь зубы процедил генерал, а в голове старательно обдумывал следующий шаг. Конечно, безвыходных ситуаций нет, но в данный момент их могло спасти только чудо, или Чи Мон, который, как назло, словно испарился. Руки императора при виде надвигающихся бугаев сами схватились за оружие, и актер вдруг понял, что он абсолютно трезв. Видимо, предыдущий обладатель тела имел иммунитет к алкоголю, а вел себя как пьяный он лишь по убеждению. Стиснув меч в руке, Джуня зажмурился, прокрутил в голове все уроки сценического боя, как вдруг на его плечо мягко легла чья-то рука и зазвучал приветливый мужской голос:

- Эти люди со мной, я заплачу за них, – и этот добрый малый кинул мешок звенящих монет хозяину, на лице которого в момент расцвела улыбка, а злобных церберов и след простыл. Джун Ки осмотрел спасителя: он тоже был в простой одежде, с каким-то музыкальным инструментом за плечом, с длинными волосами и смазливым лицом - ну точно местный актеришка или музыкант. Но разве у тогдашних скоморохов было столько лишних денег? Его брат уже Чжон мирно вел беседу с незнакомым товарищем, что-то объясняя и иногда бросая взгляды в его сторону. Кванджуня молча сидел, пока наконец к нему не обратились.

- Рад тебя видеть, брат, – улыбнулся музыкант, от чего в голове Джуни проскочило: «Опять брат?! Сколько же у этого парня было братьев?!» - Не спросишь, почему я вернулся?

- Наверное, соскучился по мне, - ткнул пальцем в небо Ли, а новый брат только шире улыбнулся.

- Я смотрю, ты, как стал императором, разучился пить. Раньше после наших попоек Со был тверез и тащил меня домой на себе.

- Не обращай на него внимания, последнее время он ведет себя слишком странно, – перебил Чжон и наполнил бокалы горячительной жидкостью - не пропадать же добру, за которое заплатили. - Бэк А, лучше скажи, какими судьбами тебя так вовремя занесло сюда?

- Я решил больше не жить прошлым. Мён Хи, У Хи - все это время я пытался найти их, и наконец понял, что напрасно... Они всегда были со мной, вот тут, в моем сердце, - ответил Бэк, прижимая ладонь к груди, а Джун Ки заметил глубокую печаль в глазах нового брата. Он не знал точно, о ком шла речь, но понял, что это были поиски тех, кто уже покинул этот мир.

- Ты прав, они всегда будут с тобой. Но ты ошибся в другом! Мы все наши воспоминания храним вот в этой коробочке, - Со указал на голову, а потом тоже приложил руку к сердцу. - А этим мы можем только любить. Так что, следуй своему сердцу и живи! Делай, что хочешь и живи, как тебе хочется!

Внутри Бэк А ощутил знакомое тепло, словно его старый друг вернулся. Он уже слышал подобные слова от Хэ Су.

- Она сильно тебя изменила, - сказал он. - Даже после всего, что было, я вижу, как она отражается в твоих глазах. И знаешь, ты стал похож на нее, словно она, пришедшая из другого мира, поселилась внутри тебя. Я боялся, что ты сломаешься, и рад, что ты смог жить дальше. Думаю, Хэ Су хотела бы именно этого.

Опять Ли Джун Ки услышал это имя – Хэ Су. Его любопытство взяло верх, но как только собрался спросить, кто же эта девушка, он был прерван появлением Чи Мона, который перевел все внимание на себя:

- О, я смотрю вы уже поладили. Прекрасно! Но должен сказать, что нам пора в путь.

- И куда же? – спросил Чжон, не спеша доедая уже остывшую лепешку.

- К вам, генерал Ван Чжон, это лучшее место для сокрытия Его Величества. Так что, не теряйте время и сопровождайте ваших новых гостей, - поторапливал астроном, несмотря на явное недовольство 14-ого принца.

Вот так новая яркая звезда, попавшая в прошлое, начала свое объединение с другими, не менее сияющими звездами. Пусть это пока небольшие узоры и линии, но со временем, Чхве Чи Мон был уверен, новый Кванджон сможет сплести огромное созвездие, которое в истории затмит само солнце.

Ведьма, чертенок и куча проблем.

Вот и наступил долгожданный рассвет. Тот день, когда она начнет править миром. Императрица Даэмок уже слышала отзвуки беспокойства и суматохи на территории дворца. Траурные белые одежды были готовы еще с вечера. Но не успела она их надеть, как раздался резкий и настойчивый стук в дверь.

- Ваше Величество, случилась беда! – это был голос главной придворной дамы. Ну вот и пришли доложить о долгожданной новости... Ен Хва встретила даму с удивленным и даже испуганным видом.

- Ваше Величество, там, в покоях императора… кровь, много крови… евнух Мин… служанки Рён и Лин… все они мертвы!

- Что?! Император мертв?! – воскликнула императрица и изобразила ужас и скорбь, готовясь перейти к стенаниям, но следующие слова дамы Тхи повергли ее в шок:

- Император исчез! Мы нигде не можем его найти.

- Как это - не можете найти?! Его тело не могло так запросто испариться! Ищите лучше!!! - в бешенстве выпалила Ён Хва и выбежала из покоев, чтобы лично увидеть, что же там произошло.

- Почему вы говорите о теле? Мы думаем, он жив, так как ночью был приказ гвардии покинуть дворец, а значит, это сам Его Величество отдал приказ и ушел с ними... - лепетала бедная женщина, пытаясь помешать императрице войти во дворец императора, где и без того уже толпились министры и чиновники. Даэмок была слишком зла, потому что ее безупречный план провалился. А когда она воочию увидела, как изящно ее провели, ее губы скривились в ухмылке, и вырвался демонический смех. Ван Со точно смеялся над ней, показывая ее беспомощность, словно она не ферзь, а жалкая пешка, чей ход известен ему наперед. Когда императрица пришла в себя, то поняла, насколько опрометчива была ее реакция - она поставила под угрозу свою репутацию. Возможно, и так многие подозревали в этом нападении ее, но никто не осмеливался высказать это без фактов, доказывающих ее причастность.

- Дама Тхи, я отправляюсь с принцем Чжу Мином в храм Анхва. И буду молиться о благополучном возвращении Его Величества. Приготовьте мне людей, - отдала приказ Ён Хва, одарив всех надменным взглядом и, зашуршав юбками ханбока, поспешно ушла.

Но спешила она отнюдь не на сборы, а к своим тупым убийцам, которые не смогли отличить императора от кабана. Теперь, благодаря этому промаху, ей придется уйти на время в тень. Но это не побег, просто перестраховка на случай, если Ван Со захочет убить ее. Императрица хотела тоже спутать его карты, а если получится, просто переждать, пока её ищейки первыми не найдут сбежавшего правителя и не доведут свою миссию до конца.

Спалось нашему Джуне прекрасно! За вчерашние день и ночь он устал так, что разбудить его не смог бы даже ядерный взрыв. Добирались они до дома Ван Чжона тоже не без приключений. Прохвост Чи Мон, видимо, все спланировал заранее, так как у входа в трактир их ждал местный транспорт – лошади. Братья-то с легкостью запрыгнули на фыркающую живность, а вот актер медлил. Это животное выглядело довольно устрашающе - совсем не так, как смирные коняшки на съемках дорам. Мысленно попросив у Бога помощи, Джун Ки воткнул ногу в стремя, и запрыгнул на жеребца. Тот громко заржал и, не дав своему седоку поймать равновесие, помчался вперед. Остальные последовали за ним. Ван Чжон и Бэк А молча переглядывались, а астроном смеялся в голос, глядя на то, как Его Величество лежит на спине лошади и яро матерится, пытаясь удержать узду. И ко всей эпичности ситуации, с небес полил дождь, превращая дорогу под копытами в слякоть, и орошая грязью светлый лик величайшего в истории императора Корё.

Как только они добрались до поместья младшего брата, Джуню проводили в комнату, где он рухнул без сил, даже не приведя себя в человеческий вид.

Время близилось к обеденному часу, но наш герой проснулся не от голода или солнечного света, как бывало обычно. А от того, что кто-то тыкал пальцем в его левую щеку, прямо под глазом. Джун Ки открыл глаза и в растерянности их сузил. Перед ним сидела девочка лет девяти в ярко-оранжевом ханбоке и, широко раскрыв свои любопытные глазенки, смотрела на него.

- Значит, он настоящий? - полушепотом спросила она.

- Настоящий - кто? – еще больше удивился Ли и огляделся по сторонам.

- Шрам! При прошлой нашей встрече его не было на вашем лице, и я не поверила, что вы Император. Ведь все вокруг знают, что нашей страной правит великий император-волк, на лице которого шрам! Но теперь я верю, что это вы! - девочка выглядела настолько воодушевленной и счастливой, что актер невольно вспомнил детей своего мира: она ничем не отличалась от них. Он провел рукой по щеке - и правда, рубец был довольно ощутим, видимо, ночной дождь смыл все остатки грима.

- Как тебя зовут? – с интересом, слегка играя, спросил Джун Ки. Девочка соскочила с футона и изобразила подобие реверанса.

- Меня зовут Се Уль, я дочь генерала Ван Чжона, 14-го принца! Рада приветствовать вас, Ваше Величество, - ее серьёзность вызывала смех, и гость шутливо поддержал маленькую леди – поднялся и отвесил поклон. Девчонка в ответ расхохоталась звонким смехом:

- А папа говорил, что вы злой и строгий, но теперь я точно знаю, что вы скрываете себя настоящего. Так что, со мной можете быть собой, я вас никому не выдам, - сказала она и озорно подмигнула, указав пальцем на нос. Ли непонимающе качнул головой.

- Вот здесь, грязь.

- Се Уль, что ты здесь делаешь, я же говорил тебе не входить в эту комнату, - появился Чжон и, тяжело дыша, схватил дочь за руку пряча ее за спину. - Надеюсь, она не побеспокоила вас, Ваше Императорское Величество...

- Нет, что ты, она же моя племянница, я ничего не имею против детей, - ответил Джун, прикрывая рукой грязный нос. Се Уль от этого жеста снова засмеялась и выбежала из комнаты.

-Какой чудесный у тебя ребенок, рад за тебя.

Генерал застыл в ступоре, не веря, что его брат это говорит. Ведь в их последнюю встречу, когда Ван Со вернул его из ссылки, он ясно дал понять, что знает, кто такая Се Уль. А сейчас - словно все его воспоминания стерлись. Он слышал, что иногда такое случается. А может, Со просто захотел все забыть, ведь так гораздо легче жить дальше?

Чжон немного успокоился и подумал, что не будет ничего плохого, если он позволит побыть им с дочерью еще немного вместе. Кровную связь ничем не заменить, и генерал сразу почувствовал, что к едва знакомому Ван Со Се Уль уже гораздо ближе, чем к нему, растящему ее с рождения.

- Я сейчас пришлю человека, он поможет вам привести себя в порядок. Кстати, охрана прибыла, Ваше Величество, думаю, мы в безопасности, - Ван Чжон поклонился и вновь оставил императора одного.

Недолго думая, Ли Джун Ки нашел подобие зеркала и попробовал стереть грязь с лица, но она слишком засохла. Оценив себя взглядом, он понял насколько выглядел смешным сейчас. А главное, ему понравился этот ребенок, которого не пугала внешняя непритязательность. Чистые глаза этой девочки будто смотрели ему прямо в самую душу. Еще он смутно заподозрил, что с этим ребенком не соскучишься, но и представить не мог, насколько.

Пару минут спустя, это дитя вновь пришло к нему.

- Папа сказал, что вы скрываете свой шрам. Вы ведь не будете против, если я вам с этим помогу? - Джун кивнул, и маленькая особа тут же схватила его за руку и потащила к окну за стол, на котором уже разложила разные принадлежности.

- Моя мама любила заниматься подобными вещами, а мне так хочется быть похожей на нее! Сейча-ас...

Этот чудной ребенок, ничуть не стесняясь и не боясь незнакомца, стала умывать императора. Он молча сидел, послушно сложа руки, и получая при этом максимум удовольствия: Джуня очень любил детей. Рисовала она очень сосредоточенно, иногда высовывая язык, отчего актер еле сдерживался, стараясь, чтобы мышцы лица не шевелились.

За всей этой незатейливой картиной наблюдали две любопытные головы, которые периодически выглядывали из-за дверей. Чжон и Бэк А радовались, что маленькая Се Уль так же ловко укротила их брата, как в свое время это сделала и ее мать, Хэ Су. Вот только Ли Джун Ки абсолютно не знал этой истории, и тем более того, что перед ним сидела его собственная биологическая дочь.

- Ну вот и все, - заключила девочка, нанеся последний штрих, и протянула ему маленькое зеркальце.

Джун Ки даже покраснел, увидев свое отражение. Нет, выглядел он прекрасно, даже слишком, прекраснее, чем на съемках фильма «Король и шут»: подведенные глазки, розовые щечки, длинные, красиво сколотые волосы, спадающая набок челка - ну не мужик, а гейша!

Увидев реакцию Ван Со, дяди-принцы всерьез испугались за ребенка. Они всегда думали, что с чувством юмора у брата туго, и хотели было ввалиться в комнату, но остановились. К их удивлению, император смеялся в голос и не только. Он полностью принял условия игры! Жеманно поводя плечами, Со демонстрировал своим зрителям плавную женственную походку, слегка покачивая бедрами. И в довершении своего шоу, он послал малышке воздушный поцелуй:

- Ты прирождённый гример, детка, - тонким голосом заключил он. Братья стояли в дверях и боялись пошевелится. То, что они сейчас лицезрели, хотелось забыть, вырезать из памяти, но увы это был не сон, а небывало сложная для восприятия реальность.

- Значит, Императору понравилось! – радостно воскликнула Се Уль, прыгая и хлопая в ладоши: по правилам дворца, если подданный услужил его величеству, тот обязан его отблагодарить.

- Ну, и чего же хочет, эта маленькая проказница? – все еще играя, спросил Джун Ки и присел на корточки, еще не понимая, что его конкретно обвели и связали по рукам и ногам. Девочка задумалась, приставив к своим губкам указательный палец, затем приблизила эти губки к уху своего собеседника и прошептала:

- Я пока не знаю, чего хочу, но вы же можете пообещать мне желание?

- Конечно, если оно будет в моих силах, то обязательно его исполню, - уже своим голосом пообещал Кванджон и шепотом добавил: - Только преврати меня обратно в мужчину, а то мои воины, боюсь, не оценят твое искусство...

Малышка кивнула головой и приступила к исправлению своей шалости. Когда Император был готов, его ждал в другом зале обед, а также присутствовали командир гвардии, братья и Чхве Чи Мон.

- Что ж, думаю, мы останемся здесь на какое-то время, - заявил Кванджон и испытующе посмотрел на астронома, который явно хотел что-то сказать.

- Ваше Величество, вы не думаете, что стоит кого-то отправить за императрицей? Вдали от вас она все еще представляет большую угрозу, - предложил хитрый бородач и склонился в ожидании ответа.

- Не думаю. Вряд ли она и ее люди сунутся сюда, лучше немного подождать, - строго отрезал Джун, основываясь на том, что, если человек не умеющий плавать тонет, не стоит барахтаться и баламутить воду - так лишь быстрее пойдешь ко дну. Ён Хва представляла собой опасность, но Ли чувствовал, что можно найти другой способ нейтрализовать ее, без кровопролития.

Словом, переговоры за обедом так ни к чему и не привели: четкого плана не было, возвращаться в свой дворец император не собирался, а бедный Ван Чжон почувствовал, что его казна изрядно оскудеет, так как содержать такое количество народу в доме – дело весьма затратное.

Улучив минутку, Бэк А наконец смог догнать своего брата в одной из анфилад. Убедившись, что посторонних ушей нет, он начал:

- Ваше Величество, уделите мне минутку.

- Слушаю, - не останавливаясь, кивнул Со. На нем были простые темные одежды Чжона, так как королевский гардероб, они, увы, с собой не прихватили.

- Я вам говорил, что вернулся не просто так. Я решил прислушаться к тем вашим словам и жить так, как велит мне сердце. Надеюсь, вы поддержите меня в этом, - музыкант светло улыбался, а его блестящие глаза светились счастьем.

- Что ж, это прекрасно, но в чем заключается моя помощь?

- Мне нужно ваше согласие, - ответил Бэк А. Но Джун Ки все еще не понимал, к чему он клонит.

- Согласие? На что?

- На свадьбу. Брат, я решил жениться.

Император остановился и оглядел его с ног до головы: «Неужели и в этом мире любовь делает из людей безумцев? Я тоже когда-то хотел потерять голову от любви, но боюсь, что теперь это мне не светит. В той жизни я отчаянно был занят карьерой, а в этой все мысли заняты спасением собственной шкуры. А что, неплохой расклад: вместо планирования обороны, забить на все и забабахать свадьбу! Буду смеяться в лицо опасности! Хах!»

- Бэк, это отличная новость, не будем тянуть, прямо сейчас все и заверим, печать-то у меня с собой! - на радостях Со обнял своего брата и потащил в зал, временно замещающий тронный. Там торчал Чи Мон, у которого просто не было выбора, и разгребал вместо актера государственные письма.

- Итак, кто эта счастливица? – потер ладошки Джуня и приготовился писать указ.

- Бок Сун, дочь покойного 8-го принца Ван Ука, - тут же объявил Бэк А, отчего астроном выронил из рук пару свитков.

- Вы женитесь? Как я рад, что мой мальчик решился наконец сам ковать свое счастье! - лицо Чи Мона засияло, как медный таз, а были бы у него крылья - точно бы взлетел и ударился о потолок.

Джун Ки, конечно, все подписал и отправил, но его все еще немного шокировало, что в это время вот так запросто могут женится на родственниках. А когда узнал, что Бок Сун, еще не минуло и десяти лет, это его окончательно повергло в ступор. Ну, с одной стороны, это здорово, что ты сам себе воспитываешь жену, а с другой - ты лишаешь ребенка детства. Заключение брака было назначено на завтра. За церемонию отвечал храм, расположенный неподалеку от владений 8-го принца. Конечно, император захотел присутствовать при всем этом и выделил небольшой отряд для своей защиты. Он робко надеялся, что и завтрашний день будет таким же спокойным, как этот, но в глубине души чувствовал - что-то обязательно должно случиться...

Это не волк. Это КОБЕЛЬ!!!

Сеул, наши дни.

-Оппа!!! – откуда-то сбоку донесся вопль, и Ван Со попросту смёл в сторону мощный натиск какой-то странной девицы. Впечатал в стену и добил: – Оппа! Ну ты и сволочь!

Где-то, где-то, с большим трудом, Со припомнил, что, судя по семейному видео Ли, эта обладательница итальянского темперамента не кто иной, как его сестра. Ну, в смысле, сестра Ли Джун Ки. Как там ее? Ми Хо? Мин Хе? Вот же черт! Забыл…

-А-а… Э-э… - он только и мог, что перехватить ее руки, пытающиеся в него вцепиться. А молодая особа продолжала:

-Ты за все это время ни разу нас не навестил! Бесстыжая твоя морда! Мама с папой даже приезжали к тебе, но ты не удосужился им сообщить о съемках на Чеджу! А про меня вообще не вспомнил! Теперь вот, занялся сагыком, значит, и на свадьбе моей не появишься?

В это время подбежали парни из стаффа и принялись отчаянно извиняться:

-Простите, господин Ли, эта леди нас просто протаранила! Мы не смогли ее задержать…

-Верю, - слабым голосом отозвался Со. И, наконец-то, сумел сориентироваться. – Постой, чертенок, перестань меня бить, - обратился он к сестре. – Ты же знаешь, что я потерял память? Я не мог приехать домой. Я даже не знал, что у меня есть родители…

-Не смей называть меня чертенком, подлиза! Детство кончилось! Родителей он забыл, а Квона, дружка своего закадычного, вспомнил!

-Он сам ко мне пришел! – Со уже не знал, что делать. Дамочке было явно плевать на его королевское одеяние, и знаменитую «волчью» ауру, что по сути являлась печатью власти и силы, которой он был наделен с рождения, будучи прямым потомком многих поколений могущественных владык.

Но тут король увидел удивленное лицо Джин, выглянувшей из гримерки в коридор, где и прищучила его эта сестрица. Вот же оно – чудо! Ван Со исполнился вдохновения, плавно выскользнул из семейных объятий и сам поймал сестру в некрепкий захват со словами:

-Вот коза! Ты примчалась сюда, чтобы на свадьбу брата позвать, или, чтобы я тебе всыпал? Кстати, как ты вообще сюда прошла?

Девушка не без труда вырвалась и чуть отступила, глядя растерянно:

-Так ты и этого не помнишь? Ты же лично мне пропуск делал…

-Какой же я дурак! – удрученно воскликнул Со, кося глазом на реакцию Ха Джин. Но та повела себя странно: шмыгнула носом, поджала губы и ушла назад в гримерку, закрыв за собой дверь. Ему это совсем не понравилось. Общество благоприобретенной сестры вдруг стало его сильно тяготить. Надо от нее избавиться.

-У тебя есть мой номер? – спросил он.

-Старый, - сестра достала айфон. - Вы же, артисты, номера каждые два-три месяца меняете…

-Позвони мне. Я продиктую новый.

Она позвонила. Через минуту прибежал менеджер с его сотовым в руке и сообщил:

-Джунки-ши, вам звонит Мён Хи… О, привет, Мён Хи.

-Мён Хи-и-и! – обрадовался Со. – Позвони мне попозже, хорошо? И мы обо всем договоримся!

Он щелкнул оторопевшую Мён Хи по носу, торопливо заскочил в гримерную и повернул ключ в замке. Привалился спиной к двери и сполз вниз.

Ха Джин буднично раскладывала свои принадлежности на туалетном столике и не обращала на него никакого внимания. Со перевел дух: да, похоже, Бог его услышал, и шокирующая встреча с любящей сестренкой напрочь убила впечатление от аутентично-царственного вида четвертого принца.

-Чего вы там расселись? – не глядя на него, спросила Джин и крутанула вращающееся кресло. – Извольте занять свой трон, Ваше Высочество.

Со два раза сглотнул, похлопал глазами и понял, что совсем ничего не понял. Эта девчонка издевается над ним? Определенно. Не узнала его, значит? Не факт. Хотя… Если подумать, что бы она сделала, если бы узнала? Упала бы в обморок? Забилась в истерике? Бросилась к нему в объятия? Или наоборот, сбежала? Нет, не сбежала бы… Она ждала его тогда, в Корё, писала ему письма и день за днем молилась о встрече. А он… Чудовище, монстр, обуянный гордыней, он даже не читал те письма! Да, он думал, что они от ее мужа. Но… Он же не идиот. Он догадывался, что в тех конвертах могут скрываться послания Су. Он надеялся на это. И не смел прочесть ни одного. Чтобы не разочароваться, не ошибиться в своих чаяниях, если вдруг окажется, что это и правда всего лишь письма Ван Чжона…

Су так и не повидалась с ним перед смертью… Как же, должно быть, она обижена на него! Если вспомнила – сможет ли простить?..

-Джун Ки-ши! – рявкнула Джин и нетерпеливо притопнула ножкой. – Долго мне вас ждать? У вас сложный грим, между прочим!

Со встряхнулся, отгоняя печальные воспоминания. Стер со щек предательские слезы – они всегда начинали хлестать в три ручья, когда он думал о том дне, когда примчался в резиденцию своего брата-генерала и нашел там вместо Хэ Су лишь урну с ее прахом… Он легко встал, оправил одежду и сел на предложенное место. Уточнил, стараясь не выдать голосом волнения:

-Очень сложный грим? Справишься?

-Справлюсь, - кивнула девушка и принялась наносить на его лицо увлажняющую основу. Касания ее рук были точны и уверенны. Со расслабился. Но ровно до того момента, когда увидел, что она несколькими мазками кисти изобразила на его лбу и левой щеке абрис шрама. И этот абрис был абсолютной копией настоящего шрама, оставленного в Корё вместе с телом! До последней черточки.

-Не надо! – Со в панике оттолкнул ее руку. Джин грозно пообещала:

-Еще одно движение – и я вас свяжу! Надоели елозить! Шило у вас в одном месте, что ли?

-Но этот шрам! – Со ткнул пальцем в зеркало. – Не слишком ли он уродливый?..

-Нормальный шрам, - пожала плечами Джин. – Такой, какой и должен быть…

-Откуда ты знаешь, каким он должен быть? – не сдавался Со. – По сценарию он другой! Просто полоса вдоль скулы! А ты что нарисовала?

-Полоса вдоль скулы? – фыркнула Го. – Стал бы Ван Со из-за этого комплексовать и носить маску! Уберите руки, Джун Ки-ши и доверьтесь мне. Я знаю, каким был шрам у четвертого принца.

-Спрошу еще раз – откуда ты можешь это знать? – Со попытался подняться, но вконец разозленная гримерша толкнула его в грудь, и он плюхнулся обратно. – Нахалка… Что ты делаешь?

Джин наклонилась и принялась внимательно разглядывать его лицо под разными углами.

-Думается мне, что у вас, господин Звездный Эльф, слишком длинный нос.

-Длинный нос? – первой реакцией короля было возмущение. – У меня длинный нос?!

Он повернулся боком к зеркалу и скосил глаза. Чуть сбавил тон:

-Ну ладно, длинный нос… - и резюмировал: - Длинный нос – гордость аристократа!

-Вот и гордитесь своим носом, а не суйте его туда, куда не просят! Вы что, совсем мне не верите?

-Да верю я, верю! – замахал руками совсем запутавшийся Ван Со. – Все, делай, что хочешь. Я теперь весь твой…

Услышав эти слова, Джин едва сохранила хладнокровие. Со очень сильно ошибался, думая, что бастионы ее памяти прочны. Они рухнули окончательно в тот самый миг, когда она увидела его в зеркале в одежде принца-воина. Го Ха Джин поняла, что сон вовсе не был сном, а переселение душ – вещь не такая уж невозможная. И этот человек за дверью, смотрящий на нее огромными тревожными глазами – кто?

Милый, кроткий шеф Ли Джун Ки, или бешеный Волк, император Кванджон? Волк, который рядом с ней всегда превращался в ласкового щенка… Который стал ее ангелом-хранителем, распростершим над ней свои черные крылья, укрывая собою от невзгод… Которого она любила, и которого предала…

Да. Она предала его. Предала свое сердце. Предала себя. И Ван Со разочаровался в ней. Не пришел, не откликнулся на ее зов, как всегда делал это раньше. Она убила в нем любовь… Неудивительно, что он направил свои стопы и свою благосклонность в покои императрицы!!!

А чего она хотела? Глаза Джин заволокло слезами. Она не оставила ему никакой памяти, не подарила наследника, наоборот, сделала все, чтобы он не узнал о том, что Се Уль его дочь! И он просто с остервенением каким-то принялся строгать себе этих наследников! На пару с той дрянью Ен Хва!! Почему именно с ней?!! Почему не выбрал кого-то еще?! Как он только мог?!!! Черт бы его побрал!!! Волк… Как же, волк он! КОБЕЛИНА!!!! Все, все мужики одинаковые, все!

И этот… Сидит тут… Смотрит преданно… Так бы и выцарапала ему глазенки его эльфийские! Никакой он не Ван Со. Ван Со нашел себе занятие поинтересней, чем шляться по мирам в поисках какой-то наложницы! Подумаешь – потеря…

Но тогда… Кто же он? Человек с лицом, статью и повадками древнего императора – кто он такой? Не могут быть разные люди почти полностью идентичными. Дальний родственник, унаследовавший то же сочетание генов? Возможно, даже и ее родственник… Боже! Ведь Се Уль вышла замуж за кронпринца! Так может быть, действительно, он ее прапрапра…..правнук? Бред… Во, галиматья-то… Но так похожая на правду! Недаром же у нее к нему такие сложные чувства… Влечение женщины к мужчине и нежность матери к сыну… Желание поделиться душевным теплом и строгость педагога… Хотя… К Ван Со она чувствовала точно то же самое! И уж он-то не был ее потомком!

Но Ли Джун Ки не Ван Со… Как бы ей этого ни хотелось – он не Ван Со. Император отказался от нее. А Ли Джун Ки – это ее кара. За холодность сердца. За недоверие тому, кто был одним из лучших людей своего времени. За черствость и упрямство. Теперь ей предстоит видеть каждый день ЕГО лицо, но знать, что это НЕ ОН!

Но Го Ха Джин была неправа. Её ожидала еще более суровая кара…

В самом начале было решено отснять эпизод встречи Ван Со с матерью, первой после возвращения его из изгнания. Высокая, щекастая актриса, играющая императрицу Ю, совершенно не походила на матушку Со, и его это чуточку беспокоило. Его мать была изящной, узколицей, с хищными заостренными чертами лица и нечеловечески красивыми глазами. Со был точной ее копией в мужском варианте, и именно этот факт заставил императрицу до смерти возненавидеть собственного ребенка. Ведь его лицо, так схожее с материнским, несло на себе несмываемую печать уродства, неполноценности, а стало быть, вечного позора. Тем более, что отметину эту оставила ему она сама, своей же рукой, при неудачной попытке шантажировать императора Ван Гона жизнью их сына. Император все равно взял себе другую жену, а на леди Ю так больше никогда и не взглянул. И жизнь малыша Со с тех пор превратилась в кошмар.

Свои чувства к ней Ван Со трудно было охарактеризовать: некий сплав преданной любви, жестокой обиды и горького сожаления. Поэтому он не знал, сможет ли достоверно пережить эти эмоции в кадре по отношению к другой женщине.

Однако… После хлопка и команды режиссера, приветливая актриса преобразилась. В ее холодном взгляде и голосе, в нервном подергивании рта, в пренебрежительном взмахе рукой вдруг ожила настоящая императрица Ю. Та самая…

…Со не услышал крика «Снято!». Он продолжал находиться там, во дворце, тысячу лет назад, когда ненависть и отвращение родной матери после долгой разлуки резанули по сердцу, оставляя зияющую рану, не затянувшуюся и по сей день…

-Эй, Ли, ку-ку! Алё, ты где, парень?

-А? Что? – вздрогнул Ван Со, когда пальцы режиссера несколько раз звонко щелкнули у него перед носом.

-Молодец, говорю! – хохотнул Ким Гю Тэ. – Я рыдал… Сняли с одного дубля! Не хочешь заценить?

Со промычал что-то маловразумительное и бегом рванул подальше от людей. Режиссер озадаченно посмотрел ему вслед и выплюнул зажатую во рту зубочистку:

-Айгу-у… Засранец… Будет и дальше так играть – сгорит на середине… А сегодня еще несколько крупных планов снять хотели…

Сбежать от людей у Со не получилось. Он завернул за угол павильона, нашел какой-то камень и уселся на него, касаясь лопатками стены. Только собрался снять маску, как услышал звук шагов. Повернул голову и… На фоне яркого оранжевого заката к нему приближалась… Хэ Су. Лицо мешали разглядеть бьющие в глаза солнечные лучи, но плавные линии хрупкой фигуры, окутанной шелком ханбока, длинные струящиеся волосы и блеснувшая в них серебряная шпилька заставили короля зажмуриться, потрясти головой и даже ущипнуть себя, дабы убедиться, что он не спит.

Девушка подошла на несколько шагов, и их взгляды встретились. Наваждение тут же отпустило Ван Со – это была его партнерша по дораме актриса Ю Ин На, с которой они так толком и не познакомились. Вернее, он не познакомился, потому что Ю завела с ним разговор вполне неформальный:

-Джун-а, да ты просто супер! – она показала ему большой палец. – Амнезия тебе явно на пользу пошла… Мы все даже прослезились и вознегодовали на госпожу Пак, которая так бортанула красавца Ван Со… Кстати, почему ты не показал нам свой шрам? Говорят, твоя протеже-гримерша перестаралась? Сними-ка маску!

Со молча поднялся и стремительно зашагал обратно на площадку. День еще не кончился, а из него уже всю душу вынули! Что же будет дальше?

Но Ин На побежала за ним:

-Ну не будь ты таким букой! Застеснялся, что ли?

-Женщина! – рявкнул Со, прямо на ходу разворачиваясь к ней. – Уйди по-хорошему.

-Не, ну ты деловой вообще! Мне, между прочим, тебя еще целовать предстоит! Дай же мне оценить всю степень твоего уродства! А то испугаюсь в самый неподходящий момент…

-Сегодня?! – ужаснулся Со. – Да что ж за день такой…

-Не сегодня, - заржал подошедший режиссер. – Она тебя пугает. Но на шрам посмотреть все же надо. Не бойся, мы не будем смеяться… Э-э! – Ким Го Тэ поиграл бровями. – Э-э! Не делай такие глаза, Ли, а то я поверю, что ты и есть – Ван Со…

Он протянул было руку к маске, но Волк ее перехватил и больно сжал. Режиссер Ким округлил глаза:

-Ты чего?..

-Ничего… Я сам, - Со окинул взглядом собравшихся вокруг киношников, глубоко вздохнул и, повторяя про себя, что это все не по-настоящему, снял маску.

Повисло молчание. Со опять ощутил себя увечным принцем, паршивой овцой в отаре, жертвой выбраковки. Но…

-Вау… - услышал он восторженный возглас Ю Инны. Оператор включил камеру и начал снимать. Режиссер почесал затылок и произнес задумчиво:

-Это ж надо… А у тебя талант…

-Какой? – настороженно спросил Со.

-Подбирать себе одаренных людей! Нет, ну надо же…

-Слушай, Джун, - снова влезла Инна. – Да в тебя теперь и влюбиться можно!

-Издеваешься?

-Да не скромничай ты! Твоя гримерша – самородок! Нарисовала тебе такой сексуальный шрам! Вроде, и увечье, но такое прям… ням-ням… Если бы у Ван Со шрам был похож на этот, в него повлюблялись бы все принцессы и фрейлины во дворце! И евнухи…

Со не верил ушам: он-то знал, что в точности такой же шрам вызывал у женщин Корё один лишь ужас. Или же он что-то упустил?

-Эй, разойдись, толпа! – крикнул оператор. – Ван Со, морду грозную сострой, снимаю крупный план!

Бывший император снова посмотрел вокруг и усмехнулся. Когда он уже привыкнет, что люди этого века не обременены теми условностями, в которых погрязло высшее сословие Корё? Не пора ли и ему от них окончательно отказаться? Он припомнил ужимки своего предшественника, то бишь, Джун Ки, и «послушался» оператора: с устрашающей гримасой схватил Ю Инну за плечо и заревел раненым гризли ей в ухо. Актриса завизжала и пнула его по ноге.

-Эй, Хэ Су, ты благородная дама, какого черта пинаешься? – прохныкал Со, держась за ушибленное место. Инна удивленно повернула голову:

-Хэ Су? А это кто?

Со растерялся:

-Э-э… Разве твою героиню не так зовут?

-Хэ Ми вообще-то, - сказала Ю. - Ты бы курил поменьше, оппа, а то, видать, в голове совсем кровоток плохой.

Ван Со в прямом смысле прикусил язык…

"Возлюби врага своего..." Практическое пособие.

Корё. 959 г.н.э. Храм Анхва.

Храм Анхва располагался в горах, недалеко от поместья 8-го принца. Его Величество, скрывая себя под маской в поллица, полностью доверил свою жизнь и безопасность генералу и горстке людей, которые, в свою очередь, тоже были опытными воинами. Чи Мон был вынужден остаться дома - надо же кому-то разгребать письма и вести государственные дела. Малышка Се Уль хотела напросится с ними, но отец разъяснил, что это не увеселительная прогулка, и наотрез отказал. Поэтому девочка, чтобы хоть как-то себя развлечь, всячески приставала к занятому астроному, расспрашивая о жизни во дворце. Ох, если бы он только знал, как эти рассказы отразятся на ее желании, держал бы язык за зубами!

Бэк А всю дорогу нервничал и не верил, что это происходит с ним, до тех пор, пока не увидел свое будущее счастье в паланкине. Внутри смешалась гамма чувств: от страха до сносящего крышу ощущения окрыленности. Теперь его раненое сердце сможет забиться во всю силу: и за себя, и за Мен Хи, и за У Хи… которую ему так напоминала Бок Сун.

- Дядя А, только не смейте обижать мою сестру! – раздался мальчишеский звонкий голос. Он принадлежал Ван Мину, младшему сыну Ван Ука.

- Не волнуйся, ее никто не обидит – успокоил его жених и потрепал по макушке. - А ты очень смелый, когда вырастешь будешь служить императору?

- Когда я вырасту, сам стану императором, каким должен был быть мой папа! Поэтому это не предупреждение, а угроза. Бок Сун - моя сестра, и если узнаю, что ей у вас плохо, приду и заберу ее! – выкрикнул малый, даже не подозревая, что в свите будущего мужа сестры находился, собственной персоной, Император Кванджон, у которого данные слова вызвали приступ смеха.

-Ничего смешного! Если скрываете свое лицо, этому может быть одна причина – уродство! Я бы не смеялся на вашем месте.

Генерал Чжон уже начал бить тревогу, император оскорблён, и задето так неосторожно его самое больное место. Но Со жестом руки остановил брата, слез с лошади и без всякой злобы сказал:

- Ты еще слишком мал, чтобы делать выводы и бросаться такими словами. Будешь так продолжать дальше, наживешь себе врагов. А если будешь смотреть не глазами, а сердцем - сможешь обрести друзей. Быть императором не так весело, как ты представляешь. Но если ты постараешься - все может быть, - улыбался Джун Ки, сам не понимая, зачем все это говорит. Мин смотрел на него, открыв рот, не моргая. - Порой все, что видим - лишь оболочка, и только мы сами её можем наполнить. Так что, пока ты мал, наполняй себя светом, а все остальное и так со временем впитается и станет неотъемлемой частью тебя.

После такого урока у Ван Чжона и Бэк А рассеялись все сомнения: перед ними действительно был великий мудрый Император, а не просто брат-принц, когда-то обделенный материнской любовью. Сын Ван Ука был очень похож на своего отца: несмотря на шестилетний возраст, в нем чувствовался острый ум, а в глазах уже был виден огонек жажды власти. 8-ой принц не был плохим, просто его заразили гнилью, которая разъела его изнутри и погубила. Генерал был рад словам Со, возможно, они помогут этому ребенку отличить в будущем хорошее от плохого, и это зерно сможет дать добрые плоды.

Процессия отправилась дальше, и никто из них больше не смотрел на обитателей дома, оставшегося позади. Кроме Бок Сун, облаченной в красно-желтый брачный ханбок. Она печальными глазами провожала свой родной дом и совсем не знала, чего ожидать от новой жизни, которую ей подарит дядя, теперь уже муж.

Двухъярусный храм возвышался в горах. К его подножию вела узкая пологая каменная дорожка, так что людям пришлось спешиться с лошадей. Ли Джун Ки был католиком, но все равно за свою жизнь не раз побывал в буддистских храмах. Этот не сильно от них отличался, разве что, верой людей - здесь верующих было намного больше. В эпоху Корё еще не стартовал научно-технический прогресс, а религия ставила все непонятные вещи на свои места, поэтому была неотъемлемой частью того времени.

После совершения брачного обряда, актер решил немного осмотреться и вошел в длинный разветвленный коридор с выступами, на которых возвышались золотые статуи Будды. Мысленно он попросил прощения за кощунство, ведь Джуня испытывал лишь интерес туриста, неплохо знакомого с историей, но никак не ощущал святости этого места. За ним, тенью, отставая примерно на десять шагов, следовал Чжон, сейчас он исполнял роль телохранителя его величества.

В этом храме было довольно много потайных комнат, и, видимо, в одну из них вела неприметная дверь, которую позабыли закрыть. Наш любопытный император услышал голоса, и яро желая увидеть перед собой настоящих монахов, прибавил шаг и вошел в помещение. Но там находились вовсе не служители храма, а... она. Та, кто желала его смерти.

Императрица стояла на коленях у алтаря и, кажется, совершала молитву, рядом с ней был и сын. Сейчас она не выглядела бездушной, кровожадной и холодной царицей, Джун Ки видел в ней женщину, которая молила о счастье. Вдруг он почувствовал движение за своей спиной – это был Ван Чжон. Генерал уже натянул тетиву и целился в беззащитную жертву. Возможно, это и была прекрасная возможность разделаться со своим врагом, но Ли не мог позволить ни в чем не повинному ребенку увидеть гибель родной матери. Такое убийство породит лишь ненависть и жажду мести.

Дальше все происходило слишком быстро, Ли не успевал ему помешать, и всего на секунду стрела опередила его попытку оттолкнуть брата. Актер почувствовал себя, словно в замедленной съемке. Он собирался поймать стрелу на лету, но удача была не на его стороне. Острая боль пронзила плечо и отдалась по всему телу. Глаза начало заволакивать дымкой, а в ушах противно зашумело. Но это длилось всего одно мгновение. Ён Хва, повернувшись, лишь успела вскрикнуть, как вдруг к её ногам упал мужчина в черной маске в пол-лица.

На крик начали сбегаться люди: монахи и замаскированные люди императора.

Джун рефлекторно схватился за плечо, рывком вскочил на ноги и метнулся прочь, сшибая с ног своего шокированного происходящим генерала. Тело само несло его, и казалось, что он уже не чувствует боли. То ли он действовал в состоянии аффекта, то ли предыдущий хозяин тела не раз испытывал подобное, но Ли совершил фатальную ошибку. Всего на секунду он взглянул на рану, но этого вполне хватило, чтобы потерять сознание: стрела прошила плечо насквозь и продолжала находится в нем. Это был не муляж и не грим, а кусок острого металла, застрявший в живой плоти - его плоти! Не дающий хлынуть потокам крови, которая спешила на регенерацию. Джун Ки испытал ужас от увиденного, у него закружилась голова, перед глазами все поплыло, и подкосились ноги. Актер обернулся в надежде на помощь, но рядом никого не было, видимо, он бежал слишком быстро. Завернув в очередной пустой проем, Джун Ки присел на пол, опираясь о стену спиной. Его прошиб озноб, а по лбу катились капельки холодного пота. Раненому нужен был срочно врач, но сможет ли его кто-нибудь найти в этом лабиринте?

Ён Хва не видела лица своего спасителя и даже не могла предположить, кто это мог быть. Но она видела Чжона, который пустил стрелу, а значит, Ван Со был здесь. Они нашли ее и теперь хотели наказать за все ее преступления. Страх окутал ее мысли, и, сильно сжимая руку сына, она передала его толстому монаху, зная, что Его Высочеству они ничего не сделают. А сама побежала вслед за человеком в маске. Видимо, он хорошо ориентировался здесь, раз знал тайные проходы. Голоса людей императора все еще были слышны, но Даэмок прекрасно знала, что служители храма не выдадут ее, главное - успеть надежно скрыться. Она видела, как мужчина в черном замедлил шаг и исчез за поворотом. Чувствуя, что это конечная точка, Ён Хва перевела дыхание и только сейчас заметила, что он оставлял за собой капли крови. Оторвав край белой юбки, она вернулась немного назад и собрала кровь тканью, надеясь, что это поможет спутать след. Когда она вернулась к раненому человеку, тот был без сознания.

«Кто это может быть? Неужели у императора есть еще противники? Может, это кто-то из подданных моей семьи? Нет, навряд ли, после того, как я отказалась от Ука, они бы не стали меня поддерживать. Убийцы? Нет, они никогда не жертвуют собой ради заказчика. Так кто же он - этот безумец?»

Императрица рассматривала лежащего мужчину, он ей напоминал кого-то, она точно знала его. Его тело лихорадочно вздрагивало, а на полу рядом образовалась лужа крови. Ён Хва хотела помочь ему, и потянула за край стрелы. Почувствовав адскую боль, Джун Ки пришел в себя, вскрикнул и вжался плотнее в стену.

- Ты все еще хочешь меня убить, - из последних сил выдавил он. - Если сейчас вытащить стрелу, я точно умру от потери крови и болевого шока.

Этот голос, она точно знала, но это невозможно – Ван Со никогда бы не бросился спасать ее. Глаз спасителя она не видела, их скрывали длинные, выбившиеся из прически волосы, а остальная часть лица была под маской. Рассеять все сомнения можно было только одним способом. Ён Хва приблизилась к мужчине, который тяжело дышал и изо всех сил пытался от нее отстраниться. Напряженной рукой она сорвала черную ткань и едва не закричала от непонимания ситуации, в которую ее поставила судьба. Это был Кванджон, но почему, почему он не дал ее убить?! Даэмок, все еще не веря своим глазам, качая головой, попятилась от объекта своей обиды и ненависти, благодаря которому осталась жива. В голове эти два противоречия создавали хаос, разрывая на части ее существо.

- Если оставишь меня здесь и никого не приведешь, я точно умру, но думаю ты не сможешь после этого жить долго и счастливо. Поэтому, может, хотя бы на время заключим мир? – Ли из последних сил пытался спасти себя. Слова давались с трудом, но он крепко цеплялся за единственную возможность выжить. - Я спас тебя, ты спасаешь меня, как тебе такой договор?

Ён Хва колебалась: да, если она его вот так бросит, наконец исполнится ее мечта, то, ради чего она жила последние годы, но если он спас ее, не значит ли это, что он не собирается от нее избавляться? Она нужна ему? Но зачем? Чтобы ее клан поддерживал его власть? В этом не было смысла, император может заключить сколько угодно браков с этой целью. Тогда почему, почему он сделал это?

- Чем я могу тебе помочь? – неожиданно спросила она и с сожалением в глазах еще раз осмотрела рану.

- Вас что, не учили оказанию первой помощи? – даже в такое время, Джуня смог заставить себя смеяться, он был безгранично рад, что она согласилась пойти навстречу. - Надо пережать кровеносные сосуды, можешь туго перевязать плечо чуть выше стрелы?

Ён Хва присела рядом и, точно следуя указаниям брата, затянула руку еще одной полоской от юбки. Первый виток он просил стянуть, как можно сильнее, остальные слабее, но это не уменьшало всей доставляемой боли.

- Эх, сейчас бы хоть пару кубиков морфина, никогда бы не подумал, что такую боль возможно терпеть, - шипел он, стискивая зубы.

- О чем ты? – удивленно спросила Императрица.

- Мне нужна госпитализация, вот о чем. Рентген, нормальный наркоз и хороший антисептик...- Джун Ки запнулся, кажется, он забыл, что не дома, хотя ему сейчас было на все наплевать. Лишь бы не сдохнуть прямо здесь. - Но этого ведь еще не придумали.

- Что ты только что сказал? - Ён Хва с опаской и подозрением смотрела на брата, который вновь казался ей совсем другим человеком.

- Говорю, что больно, что тут непонятного? Попробуй сломать кончик и хвост стрелы, мне нужно держать руку согнутой, - актер сжал кулаки и пытался стойко терпеть, но сил бороться не оставалось, и он чувствовал, что от потери крови опять проваливается в темноту.

Девушка сделала, как он говорил, только центральная часть стрелы по-прежнему находилось внутри, но сил держать локоть согнутым у него уже не было. Тогда она сама согнула его руку, и зажала изо всех сил.

- Странно, ты в своей жизни и не такое терпел, я думала ты вообще потерял способность что-то чувствовать, – тихо сказала она. Ён Хва сидела рядом, поэтому даже шепот он бы услышал. - Но я не понимаю, зачем ты сделал это?

- Хотел дать тебе шанс начать все сначала. Ты ведь сможешь начать все заново? Я правда, многого не помню и не знаю, почему ты меня так ненавидишь, но, может быть, ты и мне дашь шанс все исправить? – проговорил почти в бреду Джун Ки, и императрица почувствовала, как его голова расслабленно упала на ее плечо.

- Ван Со никогда бы такого мне не сказал... Кто ты? – вдруг спросила она, но собеседник не отвечал, его сознание уже было не с ним. - Эй, только не говори, что ты со мной сейчас так простился? Со, отвечай, ответь мне! - Ён Хва в панике уложила его на пол и прислонила ухо к груди. Сердце слабо, но все еще билось. «Нужно бежать и позвать на помощь. Он не должен после всех моих стараний вот так запросто умереть!»Только эта мысль была в ее голове, когда она выбежала из убежища с одним желанием - спасти Императора.

И все-таки... Волк?

Сеул, наши дни.

Этот день был очень длинным. На Ха Джин столько всего свалилось: встреча с придурочным маньяком в парке, встреча с бывшим парнем в метро, встреча с принцем Ван Со в исполнении Джун Ки… А теперь еще и это.

Го находилась в дальнем углу павильона, где располагались два дивана, стол и кресло – своеобразная комната отдыха. Девушка разорвала пакетик треугольного кимбапа, чтобы хоть чуть заморить червячка и отвлечь организм от размышлений. Но – не судьба. С улицы раздался дикий ор, женский визг и какой-то вселенский ржач. Кинув недоеденный кимбап на стол, Джин выскочила наружу и узрела миленькую такую закадровую сцену, где восхитительный принц Ван Со и его ненаглядная, в лице ангелоподобной женщины-девочки, едва не подрались. Съемочная команда хохотала и улюлюкала, мешая разобрать диалог тех двоих, а ей, Ха Джин, вдруг страстно захотелось закопать их обоих. Где-нибудь в горах. И камушком сверху придавить, чтоб уж наверняка. Кол осиновый тоже бы не повредил…

Так, что-то начало у нее крышу рвать. Он же все-таки не настоящий Ван Со… А плевать! Ван Со он, или Джун Ки – да как он смеет?!! И эта курица… Джин знала, что актрисе Ю уже за тридцать, но выглядела она истинным ангелочком: пухлый ротик бутончиком, детские щечки, огромные глазищи, а также удивительное очарование и невинность во всем облике. И она будет играть роль его возлюбленной… Принцессы Ен Хва. Ее здесь обозвали Хва Ен, но сути это не изменило. Из глаз Ха Джин брызнули злые слезы. Эта тварь даже в новой ипостаси и через десять веков уводит у нее мужика! А тот и рад… Коз-зёл…

Что это он делает? Зачем бьет себя по губам? Какой-то особый тренинг перед сценой с поцелуем?! Все. Этого ее психика уже не вынесет. Джин развернулась и побежала, куда глаза глядят.

Впрочем, далеко убежать ей не дали. Её схватил за руку Асахиро Шуджи, стилист-костюмер:

-Го Ха Джин-ши, где вы носитесь, поторопитесь в третий павильон, там сейчас будет фотосессия для главного постера!

Джин хотела ответить ему что-нибудь непристойное, но вдруг сделала очень странную вещь. Она обняла японца, прижалась к нему, как к родной матери и спросила жалобно:

-Вот скажите, Шуджи-кун, мы ведь с вами игроки одного поля, к таким, как вы ваши э-э… избранники тоже так относятся? День – вы, день – другой… Или с парнями они ведут себя иначе?

Асахиро замер с выпученными глазами и улетевшей в пятки душой. Он вовсе не был геем, но тщательно соблюдал имидж – в этой шкуре смазливый маленький японец чувствовал себя свободнее. Мужики стороной обходят, а женщины - наоборот – проявляют больше внимания. Чем не жизнь?

Но эта сумасшедшая девка совсем съехала с катушек. Он совершенно не знал, что ей сказать, все слова куда-то исчезли, и смог только проблеять:

-Мисс Го… вас там ждут…

-Ну и черт с тобой! – чокнутая бабец оттолкнула бедолагу и устремилась в указанном направлении.

В третьем павильоне было душно и накурено. Го непроизвольно помахала ладонью перед своим лицом, отгоняя густые клубы сигаретного дыма. И заметила, что Ван Со… который Ли Джун Ки делает то же самое. Странно. Он же сам курит. Или нет? Джин никогда не видела его с сигаретой, только на фото, но актер не скрывал того факта, что подвержен этой дурной привычке. А теперь мордой крутит…

-Наконец-то! – воскликнул режиссер Ким, увидев ее. – Поправьте скорее Ван Со грим, его кожа должна быть темнее, а Хэ Ми сделайте более юной, это будет фотоимитация их первой встречи.

-Хэ Ми? – растерялась Джин. – Какая Хэ Ми?

-Деточка, ты не читала сценарий? Хэ Ми – это историческая личность, подруга и наложница императора Кванджона, которая могла стать императрицей, но слишком рано умерла. В нашем сюжете у нее более значимая роль, по сценарию - это именно она повлияла на Ван Со, сделала возможным его восхождение на престол. А также и во многих других сферах… Прочитайте сценарий, как вы работать собираетесь?

У Ха Джин голова пошла кругом. Хэ Ми? Это же она! Каким образом ее втиснули в сценарий? Кто?

Невероятная мысль заставила ее покачнуться. Ван Со… неужели? Неужели, это он?!! Кто, кроме него мог знать эти подробности? Она уставилась на актера безумным взглядом. Да какое там… Ван Со – как же… Вон, гарцует, аки жеребец, пританцовывает - шило в заднице…

А почему, собственно, нет? Ведь она совсем забыла, что в те редкие минуты счастья, отпущенные ему судьбой, Ван Со был именно таким. Озорным мальчишкой с открытой сияющей улыбкой. Очень подвижным и проказливым… А его легкость и изящество, потрясающее мастерство владения мечом – Джин никогда не видела ничего подобного – вполне позволяли ей сравнивать принца с темным эльфом…

Та авария, после которой Ртуть Джун Ки превратился в Волка Джун Ки – что это на самом деле было? Авария, или… соприкосновение эпох, позволившее вечно голодному Волку вырваться из своей золоченой клетки и прийти сюда? Прийти… к ней? Но почему же он тогда до сих пор не признался? Наоборот, твердит, что он – Джун Ки?

-Мисс Го!!! – крикнул фотограф. – Что вы там застряли?

Джин на ватных ногах поплелась к актерам. Ю Инна приветливо кивнула и подставила свое хорошенькое улыбающееся личико. Эх, нарисовать бы ей сотенку-другую морщин! И припудрить… стеклянной крошкой… И шрам, шрам – да поуродливее!

Но, здраво рассудив, что, как ни крути, а она профессионал, Джин решила сделать свою работу наилучшим образом. Придала лицу актрисы свежесть, убрала круги под глазами и переключилась на Джун Ки. Тому пришлось сесть, так как он был довольно высок. Го выдохнула, взяла себя в руки и, изобразив полный покерфейс, сняла с него маску…

…Как бесконечный флэшбэк, этот эпизод повторялся в ее жизни вновь и вновь. Но сегодня… Сегодня все происходило в точности, как тогда. Шрам принца Ван Со исчезал под ее пальцами, его длинную челку шевелил легкий сквозняк, прилетевший из открытого кем-то окна, а странные звериные глаза опять смотрели на нее тем самым взглядом, который невозможно описать словами…

Этот взгляд… Он обволакивал, он тек, как вино, он пьянил, заставляя мысли путаться, а сердце – стучать, как сумасшедшее. Все, как тогда… Но в тот день ей помог овладеть собой браслет Ван Ука, совершенно позабытый ею, но так удачно подвернувшийся под руку. Сейчас же никакого браслета не было, как не было и самого Ван Ука. Был только Со… Ван Со, зачем же ты пришел сюда? Чтобы сдержать данное обещание никогда не отпускать своего человека, или… чтобы жестоко отомстить?..

Ким Го Тэ пристально наблюдал за этой сценой. К нему подошел сзади главный оператор Ким Вон Ен и шепнул на ухо:

-Ты тоже это видишь?

Режиссер едва заметно кивнул и скомандовал:

-Тащи камеру…

Ха Джин, совершенно обессилев, присела в уголок и съежилась, следя из своего укрытия за процессом съемок. Дикая, невозможная, совершенно безумная надежда, вспыхнувшая было в ней, была жестоко растоптана всего одним телефонным звонком.

Пока она выравнивала тон на лице Ли, менеджер Ли Сан Хен принес его сотовый и сообщил:

-Это снова Мён Хи. Ответите?

-Давай, - актер протянул руку, взял мобильник и недовольно буркнул:

-Мён Хи, я работаю… Что? Перепрошить планшет? Я тебе кто – мастер по вызову? Ты в Сеул приехала, чтобы к свадьбе готовиться, или меня доставать? Ладно-ладно, не вопи. Я позвоню, как освобожусь.

Этот короткий разговор поставил жирный крест на чаяниях Го. Этот парень НЕ МОЖЕТ быть Ван Со. Хотя бы по двум простым причинам: первая - Ван Со не знал даже, что такое электричество, и ни за что бы не сумел с легкостью починить разбитый мобильный телефон, что он однажды уже сделал. Тем более, Со бы не смог установить новое программное обеспечение ни на какой гаджет. А у Ли есть образование инженера-электронщика.

Вторая причина еще проще – сеульский акцент. В Корё говорили на другом диалекте, и использовали иные речевые обороты. Но Ли Джун Ки разговаривал, как коренной сеулец.

И эти два маленьких штриха напрочь опровергали сумасшедшую догадку Джин…

А фотосъемка шла своим чередом. Актеры послушно меняли позы, показывали разные эмоции… Точнее, пытались их показать. Что-то явно шло не так. Фотограф и режиссер то и дело останавливали процесс.

-Эй, Император! Не время для государственных дум! В твоих руках – твоя мечта, не смотри ты сквозь нее! В глаза ей смотри! И огоньку добавь!

Ван Со взглянул в глаза партнерши, неопределенно улыбнулся и чуть сместил фокус с ее глаз на висок, где выглядывала из красиво заплетенных волос серебряная шпилька. Она действительно походила на ту, которую Со когда-то подарил Су…

Огонек, нет – пожар - вспыхнул сам собой. Ю Инна вздрогнула и невольно отстранилась, испугавшись такой резкой перемены. Весь ее актерский опыт почему-то спасовал именно сейчас, когда она находилась в объятиях именно этого мужчины – не актера – мужчины! Она, вроде бы, сто лет его знала, видела, на что он способен, но всегда воспринимала его лишь, как талантливого лицедея. А теперь вдруг ее сердце затрепетало. Потому что сейчас перед ней был МУЖЧИНА. Который смотрел на нее так, что перехватило дыхание и ослабли колени. И это просто игра? Если и так, то она готова в нее сыграть…

Но съемка опять была остановлена. На этот раз недовольным остался режиссер:

-Мисс Ю! Ты что, на очередной диете? Чего ты смотришь на него так, будто хочешь сожрать? Он тебе не гамбургер!

-А как мне на него смотреть? – огрызнулась актриса. – Он – мой возлюбленный, между прочим!

-Какой он тебе возлюбленный? Тебе почти до конца его динамить предстоит!

-Так я должна изображать полено? Так бы и сказали, любезный сэр!

Ван Со слушал эту перепалку и усмехался. Быть актером, оказывается, очень весело! А главное – у него получается! Он облизнул губы, покрытые прозрачным блеском, и поискал глазами Ха Джин. Нашел. Испуганно моргнув, поспешно отступил назад, быстро разжал руки и спрятал их за спину. Взгляд Хэ Су разил похлеще самурайского меча! Со не помнил, чтобы когда-нибудь раньше видел ее такой злой.

Ю Инна, внезапно оставшись без опоры, потеряла равновесие и чуть не упала. С трудом удержавшись на ногах, она воскликнула:

-Что ты делаешь, болван?!

И в гневе ударила Со кулачком в грудь. Его брови сердито сошлись к переносице. Актриса обмерла от страха, но не отступила, продолжая с вызовом смотреть ему в лицо. Неизвестно, чем бы это кончилось, но тут засуетился Ким Го Тэ:

-Стоп! Ребята, замрите! Нет-нет, смотрите друг на друга так же! Да-а… Да-а… Запомните это чувство! Это потрясающе! Джунки-ши, ты истинный король! Ледяной взгляд, безэмоциональный, и в то же время страшный! Подданные падают ниц! Инна-ши, а на твоем лице написаны одновременно страсть, злость и робость… Ты просто рождена для роли Хва Ен!

Актриса в недоумении повернулась к нему:

-Что-что? Я не ослышалась? Хва Ен? Я же Хэ Ми!

-Думаю, роль Хва Ен подойдет тебе больше, - заключил режиссер, а оператор покивал, поддерживая мнение шефа.

-Погодите. А Чон Ю Чжин?.. – захлопала ресницами Инна. – Её куда денете? На роль Хэ Ми? Но она совсем другая по типажу и фактуре…

-Актриса Чон еще не утверждена на роль принцессы, - сказал режиссер Ким. – Оно и к лучшему… Ты будешь смотреться намного выигрышнее: демон с ангельским личиком! Под этой маской ты совершишь самые гнусные преступления! Но все будут раз за разом тебя прощать… Бинго! Это же прямое попадание в десятку!

Ким Го Тэ плотоядно ухмыльнулся и потер ладони, уже видя перед своим мысленным взором эту картину. Но тут активизировался актер Ли:

-Я не понял, режиссер, а кто будет играть Хэ… Ми?

Ким хитро прищурился:

-Есть у меня на примете кое-кто… Актриса неопытная, но в нашем деле успех на девяносто процентов зависит от режиссера, а уж я-то выжму из нее все, и даже больше… Но это так, лирика… На сегодня закончим, а завтра по плану будем снимать сцены с верховой ездой, так что готовьте задницы к мозолям! Всем спасибо, все свободны!

…

-Уверены, что эта почтенная леди выдержит подобную нагрузку? – с сомнением спросил Ван Со, похлопывая по шее смирную гнедую лошадь. Берейтор, только что взнуздавший «почтенную леди», усмехнулся:

-Не волнуйся. Она у нас дама выносливая, да Аурум? На тебе даже сам Ан Гиль Кан скакал галопом! Помнишь дядюшку Ана, старушка? Вот было испытание! А это небесное создание – ты его веса даже не ощутишь…

-Нас будет двое, - напомнил Со. Он, правда, еще сам не знал, кто будет вторым. Точнее, второй.

Ю Инну утвердили на другую роль, а личность главной героини режиссер пока держал в секрете. Неужели певичка какая-нибудь новомодная? Из бесконечной вереницы «поющих трусов»?

-Подумаешь – два небесных создания! – фыркнул берейтор. – Если к нулю прибавить ноль, в сумме все равно получится ноль!

-Ты меня сейчас нулем назвал? – абсолютно индифферентным тоном спросил Ван Со. Но его собеседник сразу как-то присмирел и заблеял:

-Э-э-э… Ну-у-у… Это-о-о…

Со не выдержал и засмеялся:

-Расслабься, я злой и страшный, но сытый серый волк! Не съем. Разве что, покусаю…

-Вот спасибочки, утешил… Иди, ампиратор, к своей великой волшебнице, и да украсит твой лик маска Зорро… А, нет, зорро – это лис, ты, значит, будешь лобо! Лобо мачо, точнее…

-Извращенец… - пробурчал Со и направился к фургону, в котором располагалась передвижная гримерная.

Он с утра не видел Ха Джин. Вчерашнее ее поведение, честно говоря, насторожило императора и повергло в тоску: похоже, она-таки вспомнила о времени, проведенном в Корё… И его вспомнила. Только пока не отождествила Ван Со с Ли Джун Ки… Джин вела себя очень странно, у Со даже появилось стойкое ощущение, что он где-то допускает ошибку. Но никак не мог уразуметь, где и какую.

Накануне, когда закончилась съемка, он обнаружил Джин спящей в уголке павильона. Невольно залюбовавшись, присел на корточки. Во сне она выглядела совсем юной, прямо, как в тот день в Сонгаке, когда они впервые встретились. Эту сцену ему предстояло воспроизвести всего через несколько часов: скачущий во весь опор черный всадник подхватывает и забрасывает на холку коня глупую девчонку, которая, вместо того, чтобы бежать стремглав при виде ужасного принца-Волка, стояла столбом у края виадука, среди мечущихся в страхе горожан, пока кто-то едва не столкнул ее в поток. В тот раз он спас ее… и себя, только сам еще не знал об этом.

Со легонько дотронулся пальцами до ее щеки, на которой он заметил дорожки от высохших слез. Что же с ней происходит? Злится, плачет, молчит… Ван Со был готов на все, чтобы вернуть на ее лицо прежнюю беззаботную улыбку, но не понимал, как. И в конце концов пришел к выводу, что, чем ходить вокруг да около, не лучше ли будет задать Джин прямой вопрос? Думается, безумие ей не грозит… А его изначально провальная игра в секретного агента уже вытянула из него последние силы.

Джин почувствовала прикосновение и проснулась. Посмотрела на него слегка затуманенным спросонья взглядом. Со улыбнулся:

-Совсем тебя замучили сегодня? Поехали, подвезу тебя до дома. Я видел, ты без машины. Выспись хорошо, завтра пополудни начнутся «полевые» съемки…

Пока он говорил все эти слова, из глаз Ха Джин внезапно хлынули слезы. Настолько внезапно, что Со совершенно растерялся, не представляя, что с этим делать. Он импульсивно подался вперед, падая с корточек на колени, и обнял девушку, забыв, что у них, вроде бы, не настолько близкие отношения.

-Ну что с тобой такое, Джин-а? Это моя вина? Если да - скажи, что со мной не так?

Но Ха Джин не могла ему этого объяснить. Только что, открыв глаза, она встретилась взглядом… с Ван Со. Ощущение его присутствия было абсолютным - Джин на секунду забыла, как дышать. Его лицо, его руки, его голос, даже запах!.. Но сонный дурман рассеялся, она поняла, что находится в своем времени, на своей работе, со своим… Ли Джун Ки. Чертовым актером, который так похож на НЕГО! Преступно похож. Во всем. И даже ее сердце отзывается на него точно так же…

Да. Она вторично предала Ван Со, потому что влюбилась в другого парня… Но. Этого другого она тоже предала! Потому что влюбилась не в самого Джун Ки, а в его сходство с тем, кто надежно погребен под толщей времени... И она не сможет дать счастье актеру, как не смогла дать его своему ручному Волку…

Го Ха Джин почувствовала себя такой немыслимой дрянью, что ей захотелось умереть. Она умирала уже дважды, но оба раза почему-то оказывалась живой. Зачем?..

Вся ее боль прорвалась наружу бурными рыданиями. Ошалевший Ли Джун Ки не нашел ничего лучше, как прижать ее к себе, чтобы дать выплакаться на своей груди. И еще почему-то спросил - в чем его вина? Безумец, он все-таки любит ее. Любит, ничего о ней не зная, и считает себя причиной ее слез. Нет, Ха Джин больше не станет ему лгать. И она сказала:

-Простите меня, Джун Ки-ши. Это всего лишь тяжелый сон. Мне приснилось, что вы - не вы, а настоящий император Кванджон. Не по роли, а по сути...

Она не догадывалась, что эти ее слова вонзились в сердце Со подобно ржавой спице. Хэ Су по-прежнему презирает его. Он отвратителен ей настолько, что она видит его в кошмарах…

Как же это горько… Горько так, что хочется завыть. Превратиться бы в дикого зверя и сбежать отсюда! Подальше от мира людей, в котором он, Ван Со, никому не нужен. Как не был нужен в Корё, так не нужен и здесь. Великим императором Корё история назвала не его, а актера Ли Джун Ки. В ХХI веке кумиром миллионов является тоже Ли Джун Ки. Любимая женщина, свет в окошке, родственная душа – тянется к Ли Джун Ки. А его, Со, видит в кошмарных снах…

Все еще держа Ха Джин в объятиях, Ван Со начал медленно леденеть изнутри. Мир вокруг выцветал, становясь похожим на черно-белую фотографию, чувства мучительно агонизировали, а душа тщетно искала хоть самый слабенький лучик надежды, чтобы не скатиться в бездну отчаяния. В этом бессмысленном поиске с губ Со сорвался только один такой же бессмысленный вопрос:

-Неужели Кванджон был в твоих глазах и правда так ужасен?..

Слова повисли в воздухе. Ха Джин молчала, уткнувшись лбом в его плечо, но мысли в ее голове вдруг запрыгали, как охваченные лихорадкой блохи. Этот вопрос… Он был совершенно обычным, и в то же время странным до судорог. Слезы мгновенно высохли, а сердце застучало со скоростью автоматной очереди. Вопрос... Его постановка, тон, которым он был задан... В устах Ли Джун Ки он звучал неестественно до дикости. Зато, в устах Ван Со…

Да ангидрит вашу перекись марганца - это же ОН!!!!!!!!!!!!!!

Словно пелена упала с глаз Джин, и она увидела всю картину целиком.

Как?!!!!!? Почему?!!!!!? Что все это значит?!!!!!?

Как он сумел так органично влезть в шкуру знаменитого актера? Почему он вообще здесь? Если узнал ее, почему до сих пор молчит? Мало того – всячески подчеркивает, что он – именно Ли Джун Ки? Как он смог столь полно освоить новые знания и навыки? Как такое может быть? Нет, не так. Это уже случилось, и это факт. Вопрос следует ставить по-другому: как ей теперь вывести его на чистую воду? Припереть к стенке так, чтобы не мог даже рыпнуться?!

...Насмешливое Провидение уже приготовило решение для этой задачи...

Можно то, чего нельзя, если очень хочется!

Сонгак, Большой Императорский дворец. 959 г.н.э.

«Не знаю, который сейчас час, и сколько прошло времени, но, судя по всему, я жив, даже могу шевелить пальцами пострадавшей руки. А может быть, я умер - вернулся в свой мир, и всё это путешествие в древность было лишь сном? Странно, но я уже начал привыкать к этой жизни, к своим братьям, каких мне так хотелось иметь в детстве... Большая дружная семья, совместные ужины, где все рассказывают о прошедшем дне - то, что я не ценил и не успевал делать... Со всей этой погоней за популярностью, возможно, я упустил что-то важное? Так редко бывал дома и не говорил своим родителям, что люблю их. Может, это наказание за то, что не ценил? Вызов судьбы, которая проверяет меня, достоин ли я быть на вершине мира, купаться в лучах славы и любви своих поклонников, если сам не способен подарить любовь своим близким? Но ведь я дарил любовь, чувствовал, как она меня переполняет каждый раз, когда стоял на сцене или перед камерой! А может, это была не любовь? И я ошибался? Может, за свои 35 лет я так никого и не любил по-настоящему…»

- Кажется, Его Величество приходит в себя, можете доложить министрам, что его жизнь вне опасности... - лекарь Кан беседовал с парой своих помощников, которые два дня боролись за жизнь императора и, наконец, смогли вздохнуть спокойно.

- Только пусть они не заикаются о государственных делах и проблемах, он еще слишком слаб, всеми вопросами временно занимается его брат, 13-принц, всех отправляйте к нему, - пробубнил Чи Мон, который тоже, видимо, все это время не сомкнул глаз.

Джун Ки осмотрелся и обнаружил, что находился в уже знакомых своих королевских покоях во дворце. Они вернулись, а значит, императрица теперь на его стороне! Слегка скользнув по шелковой простыне футона, император приподнялся, приняв полусидячее положение. Рука была перебинтована и отдавала глухой болью. Скорее всего, там были лекарственные травы, имеющие обезболивающий эффект.

- Как долго меня не было? – как можно оптимистичнее выдохнул Ли и усталым взглядом обвел присутствующих.

- Ваша жизнь два дня была на перепутье жизни и смерти. Но, слава Будде, он услышал наши молитвы, и вы не оставили нас. Видимо, он не мог оборвать вашу жизнь злодеянием в его храме, – ввел его в курс дела гнусавый старик, который при этом тряс своей костлявой ручонкой, выставив указательный палец.

- Что ж, приятно знать, что вера моих подданных вернула меня к жизни... Думаю, в этом есть и заслуга императрицы. Чи Мон, мы вернулись во дворец, значит, теперь можно никого не опасаться? – Джун Ки верил, что именно та своевременная помощь Ён Хвы спасла ему жизнь, и что это происшествие немного сблизило их. Лекарь удивленно покосился на астронома, а тот встрепенувшись заговорил:

- Да, императрица Хванбо больше не представляет опасности для Вашего Величества, - и презрительно фыркнув добавил: - Лекарь Кан, вам не кажется, что вас ждут в лечебнице, вы же хотели заварить Его Величеству травяной чай?

Старик, немного обидевшись, вжал голову в плечи и, медленно шаркая, направился к дверям. Астроному нужно было поговорить с Джун Ки наедине, ведь то, что они провернули вместе с Чжоном и Бэк А, шло от имени Императора!

- Ну, давай рассказывай, она ведь была впечатлена моим героическим поступком? Растаяла и теперь сходит по мне с ума? – Ли хотел как можно сильнее разрядить эту гнетущую траурную атмосферу, но его шутка не вызвала никакой реакции на серьёзном лице «звездолюба».

- Её Величество, императрица Ён Хва, сейчас находится в заключении и ждет вынесения приговора Вашего Величества. Приказ о ее прилюдной казни уже готов и ждет вашей подписи, - холодным голосом отчеканил Чи Мон и опустил глаза в пол. - Я больше не могу подвергать твою жизнь опасности, Ли, поэтому пришлось пойти на такие меры.

- Что?! Казнь?! Но за что?! Я же сам подставил себя под стрелу! - завопил Джун Ки и попытался встать с постели, но голова от слабости закружилась. (Организм два дня не получал пищи и воды, а капельниц в то время не было). Астроному пришлось поймать его и усадить обратно.

-То есть, ты хочешь сказать, что за то, что она спасла мне жизнь, я должен ее убить?

- Как это - она спасла вам жизнь? – удивился астроном, видимо, он знал другую версию произошедшего. Джун Ки застонал и вцепился обеими руками в свои и без того растрепанные волосы.

Два дня пыток, холодная камера и одиночество - это навсегда врезалось в память Ён Хвы. Впервые в жизни она испытала на себе плеть, дыбу и море унижения. Никогда она еще не была так жестоко обманута. Все эти добрые речи, слова о шансе и прощении, оказались ложью, а якобы спасение ее жизни – хорошо спланированным от нее избавлением. Вот так просто она сама себя загнала в ловушку. Погруженная в безысходность, императрица молча смотрела сквозь прутья решетки: стеклянный взгляд в никуда и улыбка бледных потрескавшихся губ. А ведь она почти поверила ему, поверила в свой второй шанс! Теперь все встало на свои места: эти его странности, непонятные слова и действия были просто безупречным планом хитроумного орабонни Ван Со! Ведь это был его личный приказ о ее заключении.

Зазвучали шаги, и послышался голос генерала, отчего Ён Хва встрепенулась и забилась в угол: он опять пришел уговаривать её во всем сознаться. Клетка открылась, издав печальный скрип, и впустила знакомого посетителя.

- Император пришел в себя, думаю тебе будет лучше во всем сознаться, - твердо произнес мужчина, стараясь не смотреть на изможденную сестру.

- Признаться в чем? В том, что ты подстрелил императора для того, чтобы обвинить в этом меня? – ее голос звучал тихо, именно это Ён Хва твердила на протяжении двух дней.

- В императора стреляли твои убийцы. Но попали в плечо, а когда Ван Со хотел от них скрыться, ты последовала за ним, чтобы довести дело до конца. И если бы мы не подоспели вовремя, ты бы довела. Ведь не просто же так у тебя за поясом был спрятан кинжал? – в сотый раз повторил Чжон - эти слова он заучил настолько, что они ему самому уже казались правдой.

- Я ни в чем не виновата, я не хотела убивать его, просто хотела помочь, - охрипший голос предательски дрожал, казалось, что она сходит с ума. На протяжении двух дней ей пытались вбить это в голову, и сейчас она уже хотела сдаться, не было больше сил терпеть. Но губы все твердили одно, а измученный разум отчаянно блуждал в поиске причинно-следственных связей. Почему Со так жестоко с ней поступил, неужели она не заслужила легкой смерти?

- Я вижу, говорить с тобой бесполезно. А жаль, думал ты захочешь попрощаться с сыном, - закончил генерал и громкими шагами, раздающимися эхом в коридоре, покинул обреченную императрицу.

Слова о сыне резанули ножом по сердцу, но ей не хотелось его видеть, точнее, она не хотела, чтобы он видел ее такой слабой и растерзанной. Главное, Ён Хва знала, что он будет следующим императором, а в остальном для нее уже не было смысла. Уткнувшись в колени, она постаралась забыться, тихо дожить свою жизнь, которую сама искромсала на части. Истратила на злость, интриги и жажду власти, а в итоге втоптана в грязь и не имеет права голоса.

Узнав, как все случившееся перевернули, Джуня пришел в ярость. Вот только он начал налаживать отношения с императрицей, как эта троица вмешалась и безжалостно все разрушила! Когда с ужином было покончено, Джун Ки, не теряя ни минуты, изъявил желание отправиться в темницу и исправить ситуацию. Чи Мон хотел было воспрепятствовать этому, но тут раздался голос придворной дамы Тха о просьбе принять Его Высочество принца Чжу Мина. Мужчины прекратили спорить и заняли свои позиции: император нырнул под одеяло, а астроном сделал вид, что усердно читает очередную книгу для Его Величества. Мальчик робко вошел и низко поклонился.

- Приветствую, Ваше Величество, рад что вы в добром здравии, и болезнь отступила от вас! Но я пришел к вам молить о пощаде - только вы можете спасти мою матушку. Я знаю, как бы она о вас плохо не отзывалась, она не хотела вашей смерти, - его колени дрожали, как и голос, и было видно, что еще чуть-чуть, и он заплачет. В довершение своих слов, он упал на пол перед отцом. Чи Мон изогнул бровь и просверлил взглядом Кванджона, он чувствовал, что мягкотелый актер не сможет отказать ребенку, и теперь точно все отговорки полетят псу под хвост.

-Знаю. Я знаю, что она этого не делала, - Джун Ки вел себя совсем не по-царски и позволял себе слабость за слабостью. Он подошел и поднял с колен принца, даже утер рукой наворачивающиеся слезы. - Обещаю, что с твоей мамой ничего плохого не случится, и совсем скоро ты увидишь ее.

Глаза Чжу расширились, и он неожиданно обнял своего отца. Принцу хотелось верить ему, хотелось верить, что сердце его отца - его папы - совсем не такое, как внушала ему мать. Больше терять время было нельзя. Разомкнув объятия, Джун Ки потрепал малыша по голове и заглянул в его чистые карие глаза:

- Я сейчас пойду к маме и обещаю, что завтра вы будете вместе, как раньше.

- А ты? – наивно спросил принц, на что актер недоумевающе хлопнул глазами. - Ты тоже будешь с нами?

- Ну, это уж как повезет, - улыбнулся Ли. Может, ему и хотелось бы провести какое-то время с этим ребенком, но вот насчет согласия на это его матери, он сомневался. - В любом случае, мы же с тобой друзья.

Чжу молча кивнул и посмотрел в след своему новому большому и влиятельному другу, который прежде никогда с ним не разговаривал и не смотрел в глаза.

Джун Ки не бывал в настоящих темницах и даже не предполагал, насколько там было грязно и сыро. Свою свиту он попросил подождать снаружи, а генерал Чжон был послан очень далеко и без хлеба со своими предположениями и предостережениями. Императору даже пришлось пригрозить ему ссылкой за всю ту вольность, из-за которой брат, было видно, расстроился. Забрав ключи, Со пообещал, что ничего с ним не случится. Ну, с этим и спорить было нельзя: что может сделать беззащитная слабая женщина мужчине? Хотя Его Величество был тоже совсем не в лучшей своей форме.

И вот Джун Ки, один, без лишних глаз, ушей и ног, отправился на встречу с преступницей. Он чувствовал, что ей пришлось несладко, но не ожидал, что изменения будут такими огромными. Императрица напоминала больше забитое животное в клетке, нежели ту неприступную сильную женщину, которую он видел при первой встрече. Измученная, сидящая в углу, она молча смотрела исподлобья на своего повелителя и тирана. Вот он стоит - живой и здоровый, наверное, пришел посмеяться над ней, такой наивной и глупой. Но вместо слов и насмешек щелкнул замок клетки, и Со неспешно вошел внутрь. Молча сел рядом с Ён Хва, опустив голову.

- Прости, - это все, что смог сказать актер. Внутри все сжималось, но Ли, словно окаменевший, не мог найти слов оправдания: ведь её убедили, что во всем виноват ОН.

- Я не нуждаюсь в твоей жалости! Пусть те твои красивые слова оказались уловкой, но я надеюсь, твое обещание сделать нашего сына императором ты сдержишь, ведь за него я заплатила сполна! - проговорила Даэмок в сторону, в ней совсем не осталось чувств, даже ненависти и злости, все было выжжено.

- Ты все это затеяла лишь для этого? Хотела получить трон и власть? – спросил Джун Ки, но почувствовал, что собеседница его не слышит. В своей жизни он никогда не попадал в подобные ситуации, но чувство вины толкало вперед, требуя заслужить прощения. Ли встал и прошелся по камере, затем резко остановился и продолжил:

- Знаешь, власть – это двусторонняя медаль. С одной стороны, ты можешь все, а с другой - ничего. Зажатый в тиски жестких рамок и законов, в окружении своих подчиненных чувствуешь себя одиноким. Да, перед тобой лежит весь мир, и ты думаешь, что сможешь изменить его, но на самом деле, это он меняет тебя, заставляет жить, как того требует время. И я подумал, что властвовать миром одному слишком скучно, ты так не считаешь?

Ён Хва слушала его внимательно, но не совсем улавливала суть и направление его слов. Когда-то она хотела приручить волка Со, теперь же она сама чувствовала себя диким зверем, которого пытаются приручить.

- Два дня я был без сознания, и отправить тебя сюда не было моим приказом... Не спорю, что воспользовались моим именем. Но я не забываю своих обещаний, и если я обещал дать тебе шанс, то дам, - Джуня протянул девушке руку и с надеждой продолжил: – Выбор есть всегда: ты можешь не верить мне и остаться здесь, а можешь принять мою помощь, и я постараюсь снова завоевать хотя бы каплю твоего доверия.

И она сдалась. Вложила в его теплую ладонь свою руку, на запястье которой, виднелись яркие кровоподтеки. Ей хотелось ему верить, даже если это был очередной обман, ей уже было нечего терять.

К ее удивлению, все обвинения были действительно сняты. Слуги тут же принялись приводить ее в порядок, но все пережитое в застенке по-прежнему ясно сидело в сознании, не давая вернуться в нормальное состояние. Когда приблизилась ночь, и ее оставили одну, она легла на свое ложе, но воспоминания цветными картинками проносились в голове, заставляя вновь переживать весь тот ужас. Ен Хва хотелось плакать. В душе было холодно, пусто и одиноко. Она впервые пожалела о своем выборе, который так неосторожно когда-то сделала.

- Его Величество желает войти к вам, Ваше Величество! – неожиданно раздался голос дамы Тха. Не веря своим ушам и не понимая причины визита, Ён Хва накинула первый попавшийся ханбок, а вот волосы не успела привести в порядок, так как император уже вошел.

- Простите за столь позднее вторжение, но лекарь Кан раньше не смог изготовить свою чудодейственную мазь, - он сжимал в руках небольшую мисочку, от которой приятно пахло травами.

- Вы могли бы кого-нибудь попросить об этом, - все еще находясь в шоке, промолвила императрица, боясь поднять глаза на своего гостя.

- Во всем, что случилось, есть моя вина, и я лично хотел удостоверится в неопасности ваших ран.

Она подумала, что ей послышалось – Ван Со лично пришел осмотреть ее раны? Теперь Ён Хва точно не понимала его. В темнице ей казалось, что все встало на свои места, пока не появился он. Теперь же опять все пошло наперекосяк.

- Так ты позволишь мне взглянуть? – все еще ждал ответа Джун Ки. Вместо словесного ответа, Даэмок развернулась и сняла с себя ханбок, обнажая спину, на которой красовались бурые следы от плети. Актер смутился, он совсем не ожидал такого поворота событий, он-то думал, что пострадали только ее запястья. Но в конце концов эта женщина его жена, а значит, вполне нормально, если он коснется ее тела? Лишь в лечебных целях, не более...

Повисла пауза. Ён Хва чувствовала, как он подошел совсем близко, и в ожидании прикосновения, прикусила нижнюю губу. В воздухе витал еле уловимый запах мяты. Мужская рука, слегка коснулась одной из кровавых полосок, оставляя холодок от лекарства. Императрица вздрогнула. Джун Ки подумал, что это мазь щиплет, и приблизившись, подул на обнаженную кожу, которая вмиг покрылась мурашками. Он даже не представлял, какую бурю контрастных ощущений это действие вызвало у полуобнажённой женщины. Сначала приятной холод, а затем огненное дыхание, которое разожгло непонятный огонь, охватывая жаром все тело.

- Тебе не больно? – заботливо спросил он, заметив, как она слегка дернулась и тяжело задышала.

- Нет, все нормально. Просто непривычно, - прошептала Ен Хва, и голос показался ей чужим. Она не могла поверить, что тот Ван Со, которого она так добивалась, сейчас сам проявляет к ней внимание. И что его прикосновения могут быть такими нежными. А может, она сейчас казалась настолько жалкой, что заставило его так себя вести? От этой мысли Ён Хва вдруг почувствовала себя такой несчастной, что из глаз сами потекли слезы. Совсем не понимая такой реакции, Джуня отложил миску в сторону и обнял за плечи рыдающую императрицу. Близость его тела еще больше усилила ее истерику, а актер заметил, что его сердце забилось чаще. Странно, он ведь ничего не чувствовал к ней, тогда почему вдруг так захотелось ее утешить?

- Почему ты пришел ко мне? – спросила она и повернулась к нему лицом, пытаясь прочитать причину в его глазах. Ён Хва увидела в них одно – одиночество, он был так же одинок, как она.

- Не хотел оставлять тебя в таком состоянии, - проронил он и вдруг коснулся её полуоткрытых губ своими губами. Она прижалась ближе, совсем не осознавая, что происходит. Но сейчас ей хотелось объятий и поцелуев, хотелось быть кому-то необходимой, растворится и забыться хотя бы на мгновение.

Ли Джун Ки чувствовал, как с каждым поцелуем уходит тревога и тоска по дому, как все становиться неважным и пустым. Возможно, в этот момент он слишком вжился в предоставленную роль, а может быть, впервые в жизни был самим собой, просто мужчиной, который хотел завоевать доверие этой женщины. Женщины с холодными глазами. Сейчас он не мог ее оттолкнуть, если он начал эту игру, то надо играть до конца. Хотя его внутреннее состояние било тревогу и трепетало от предвкушения постельной сцены под названием «Долг супруга»...

В эту ночь встретились два одиночества и, обретя друг друга, стали одним целым. За стенами дворца шумел ветер и плакал дождь, но этим двоим было тепло и уже не до слез. Ён Хва открывала своего мужа заново, впитывая каждой клеточкой то наслаждение, что он дарил, и сама, в свою очередь, отдалась ему вся без остатка. Джун Ки забрал все, но взамен оставил частичку себя, чувствуя, что обрел новую семью. Он теперь не один, и сможет выжить в этом чуждом мире, ведь с каждым днем разница все сильнее сглаживалась. Его тревожило лишь одно: он хотел, чтобы Ён Хва увидела рядом с собой Джун Ки, а не Императора Кванджона, чье место он занял.

- Я не хочу, чтобы наступало утро, - прошептала, уткнувшись в грудь мужа, императрица. - Боюсь, что ты станешь прежним.

- Мы теперь вдвоем властелины этого мира... Можем приказать солнцу не подниматься и отправить его в длительный отпуск, - ответил Ли, перебирая пальцами ее волосы. - Не бойся, я не исчезну…

Ли Джун Ки дождался, когда его женщина уснет, оделся и вышел из дворца в сад, где все еще лил сильный дождь. Он забрался на самый высокий холм, туда, где были когда-то покои 4-ого принца. Оттуда была видна вся территория дворца. И он громко крикнул, обращаясь к небесам:

- Моё имя – Ли Джун Ки!!! И я не Император Кванджон! Ли Джун Ки!

Его имя эхом отразилось и откликнулось отзвуком в горах, следом прогремел гром. Ли стоял, тяжело дыша и не замечая струй воды, смотрел вдаль, где озарила край неба молния, такая же яркая, как он сам.

Ход конём.

Сеул, наши дни.

Ха Джин сомневалась, что ей удастся заснуть в эту ночь. Все те смутные надежды, которые смущали и беспокоили ее с самой первой личной встречи с Джун Ки, ощущение какой-то мистической связи с ним, обрели под собой реальную основу. Никакой он не Джун Ки! А самый, что ни на есть, Ван Со! Внутренний голос ей давно об этом твердил, но она с завидным упорством отказывалась его слушать.

Ну и что, что он совсем не выглядит пришельцем из иной эпохи! Ну и что, что спокойно говорит на изысканном сеульском диалекте и вполне бегло стрекочет по-английски? Ну и что, что соображает в технике? В конце концов, Со никогда не был дураком. А уж образование того времени… Ха Джин сама пробовала учиться, пока жила в Корё, и теперь могла с уверенностью заявить: недаром в то время учиться могли только избранные. Те, у кого есть время и команда терпеливых педагогов. Ну, и мозги, способные запоминать и усваивать гигантское количество информации. Даже умение просто читать в Корё Х века можно приравнять к высшему образованию в современном мире! Если это и преувеличение, то весьма незначительное. Ведь только в одном иероглифе вэньяна может содержаться до десятка значений!

А астрономические вычисления, которыми занимался Чхве Чи Мон? И это – при полном отсутствии современных обсерваторий и сложнейшего технического оборудования! Ха Джин помнила, что четвертый принц и сам баловался этим делом, будучи дружен со звездочетом. Помогал тому в исследованиях. Опять же, по словам Ван Ына, лишь Со сразу догадался о значении смайлика, который нарисовала безграмотная Хэ Су в ответ на поэтическое послание Ван Ука… То есть, IQ у него явно в разы выше среднего.

Так что, вполне понятно, почему он, умея проводить параллели и вычленять главное, так быстро освоился в ХХI веке. Машину водить научился, наверное, за пару часов: лошадью управлять намного сложнее, а уж в этом Со – истинный виртуоз. Он сегодня лично привез ее домой на своем автомобиле… На автомобиле Ли. Нет, все же, как странно видеть его здесь! Странно и… так естественно. Он же обещал не отпускать ее. А Со всегда держит обещания… Кроме одного: не врать!

Джин вскочила с кровати и нервно забегала по комнате. Вот же он редиска! Почему сразу не определился? Почему старательно изображает Ли Джун Ки? Она ведь уже все вспомнила, какого черта он шифруется? Бездарно шифруется, кстати. Не налезла на Волка овечья шкура, то хвост наружу торчит, то уши… О-о, уши – это отдельная тема! Джин даже рассмеялась. Уши у императора были действительно – эльфийскими! Ручки от кастрюли, а не уши… Но как же они ему идут! У эльфа и не может быть других ушей.

Го упала спиной на постель и мечтательно уставилась в темное небо в окне. Со нашел ее! Да, он не приехал к ней в дом Чжона, но не потому, что разлюбил. Наверное, у него была иная и очень веская причина, ведь сейчас-то он здесь! Сумел преодолеть все законы мироздания и прорвался через барьер длиною в тысячу лет! Не иначе, Сам Бог помогал ему… А еще – Чи Мон…

Девушка опять вскочила на ноги. Чи Мон! Она же видела его! Да! Как раз перед тем, как вторично угодить в больницу! Оо-о-о… Еще один интриган! Без него тут явно не обошлось… Ладно. Завтра… То есть, сегодня, она все узнает! Ну, погоди, император Ван Со!

…Закончив разговор с берейтором, император Ван Со поспешил в гримерную, чтобы приготовиться к съемкам. Впрочем, поспешил – сильно сказано. С каждым шагом он все больше замедлялся. Готов ли он к новой встрече с Ха Джин?

Вчера он, как и обещал, отвез ее домой. Старался не думать ни о чем и полностью сосредоточился на дороге. Но совсем не думать не получалось. Только что его жизнь потеряла всякий смысл, потому что эту жизнь он попросту украл. Украл у Ли Джун Ки, славного парня, которого научился так похоже изображать. Прав был Чи Мон: он, Ван Со - великий лицедей! Он украл у Ли Джун Ки его славу, его семью, любовь его фанатов, любовь Ха Джин…

Легкое прикосновение к плечу заставило его очнуться от дум и посмотреть на пассажирку. Она сосредоточенно тыкала пальцем ему повыше локтя. Заметив его взгляд, Джин отдернула руку и выпрямилась в кресле. Со вновь перевел глаза на дорогу. Но через пару минут она опять начала его трогать.

-Что? – чуточку удивленно спросил Со. Джин замотала головой:

-Ничего-ничего, простите…

Этот эпизод не давал Со покоя всю ночь. Что бы это значило? Ха Джин, как будто, проверяла, настоящий ли он?

-Женщина… - пробормотал он, останавливаясь перед фургоном. – Кривая женская логика не поддается изучению… Блин, Го Ха Джин, как тебе удается вот так, ничего не делая, сводить меня с ума?

Он толкнул дверь и вошел, полный решимости все прояснить раз и навсегда. Если Ха Джин любит Джун Ки и ненавидит Кванджона – что ж, придется ей смириться с тем, что он – это он. Кванджон, то есть. А если нет… Если нет… Если вдруг…

Он запнулся на пороге. В салоне фургончика его ждала жизнерадостная Ким Се И.

-А где?.. – растерянно повел глазами Со. Ким жестом пригласила его занять свое место и сказала:

-А черт ее знает. Мне позвонили из агентства и велели срочно ее заменить. Подробностей не сообщили, а сама она не берет телефон.

Ван Со, тяжко вздохнув, уселся в кресло и закрыл глаза. Судьба издевается над ним. Что удумала эта девчонка? Почему не явилась? И даже не предупредила? Он поднял ресницы и посмотрел в зеркало на Се И. Симпатичная рыжая гримерша увлеченно колдовала над его лицом, разве что, язык от усердия не высунула. Со еще с порога обратил внимание на дорогущий браслет из белого золота на ее руке и не менее дорогие кольца. Сколько денег ей здесь платят? Украшения, явно, новые, девушка к ним еще не привыкла. Да и не вяжутся они с ее внешностью… Он перевел взгляд на ее лицо. Милое, но не из ряда вон. Обычное.

Со прищурился. Он неплохо был с ней знаком и, будучи мужчиной, понимал, что на подобных девушках парни охотно женятся, но головы, как правило, не теряют. Кто же подарил ей эти драгоценности? Джин ни разу не упоминала о романе подруги с богатым человеком…

-Кхм… - Со прочистил горло и спросил: - Вы ведь с Го Ха Джин лучшие подруги, верно?

-Ага, - кивнула Ким.

-Значит, вы делитесь друг с другом переживаниями, обсуждаете эзотерику, наряды и мужчин?

-Ну, вроде того, - засмеялась Се И. – Вас интересует, сплетничаем ли мы о вас? Признаться честно – да. Но в хорошем смысле. Мы обе – ваши поклонницы. Знаете, открою вам секрет: тот сценарий, по которому ставят «Алых», на самом деле, наш.

-То есть?.. – хрипло выдохнул Ван Со. Вот оно! Смутное, зыбкое предположение, возникшее у него, когда он увидел ее драгоценности, оказалось прямым попаданием в яблочко. А Се И продолжала:

-Джин рассказывала мне свои сны, которые долгое время ей снятся. Сны о том, что она жила в Корё в эпоху правления императора Кванджона, и была его лю… человеком. Но самая фишка в том, что Кванджон-то с вами на одно лицо! Мы недавно это выяснили. И тут – вы! Настоящий! Ну как такое не обсудить? Я даже небольшую повесть написала по ее рассказам и выложила в блог. А когда узнала, что про Кванджона собираются снимать сагык, попросила знакомых из агентства порекомендовать эту повесть постановщикам, как вариант сценария. И, представляете, его выбрали! Джин пока не знает, что это я подсуетилась, я собираюсь сделать ей сюрприз! И гонораром поделюсь!

Ван Со прикрыл рукой лицо и затрясся от нервного смеха.

…Когда Ха Джин приехала на место съемок, Ли Джун Ки, то бишь, Со, еще не было. Он должен будет появиться часа через два, а пока ей предстоит загримировать самого императора Тэджо, императрицу Ю и ее старшего сына Ё. Джин невольно поразилась: оба мужчины, что император, что третий принц, типажом здорово напоминали своих реальных прототипов. Только императрица выглядела абсолютно иначе. От этой ведьмы не осталось даже портрета? Поделом ей! Хотя, красивая была баба, ничего не скажешь. Редкостно красивая…

Первую сцену отсняли быстро. Теперь надо было дождаться героя с героиней и снимать основные. Джин выползла из фургончика на солнце и осмотрелась. Со еще не прикатил. Есть время обдумать коварный план по его рассекречиванию. Но ей помешал сам господин режиссер. Он обсуждал что-то с главным оператором и постановщиком конных сцен, а, увидев ее, просиял и призывно замахал рукой.

-Что случилось? – настороженно спросила Джин, подходя. Ким Го Тэ отвел ее в сторонку и доверительно произнес:

-У меня есть к тебе очень, ну просто очень большая просьба. Выполнишь – проси, что пожелаешь!

-И что же это за просьба такая? – Джин подозрительно сощурила глаза. Режиссер опасливо огляделся и зашептал:

-Главная актриса сегодня не приедет. А нам ну позарез надо отснять несколько сцен с ее участием. Хотя бы, общий план. Выручи, а?

-Я?.. – растерялась Ха Джин. Чего-чего, а этого она не ожидала. Ким Го Тэ сделал умоляющее лицо:

-Го Ха Джин, ты на нее похожа! К тому же, тебе и делать-то ничего не надо. Просто постоишь некоторое время во-он там, к тебе подскачет всадник, мы посадим тебя на лошадь, и вы поскачете дальше вместе. Хотя, ты худенькая, он сможет и сам тебя одной рукой поднять. Но мы будем рядом, если что!

Джин молча переваривала услышанное не меньше, чем полминуты. Потом недоверчиво посмотрела на режиссера и уточнила:

-Господин режиссер, вы только что предложили мне сыграть Хэ Су?!

Последние слова она буквально выкрикнула тонким, срывающимся на визг голосом. Оператор и несколько болтающихся без дела актеров обернулись и поспешили к ним.

-Что? Кого? – переспросил озадаченный такой реакцией Ким Го Тэ.

-Странно, - проговорил оператор. – Джун Ки Ю Ин Ну тоже сначала Хэсой обозвал… Ребята, вы оба из одной дурки сбежали? Героиню зовут Хэ Ми!

Ха Джин диковато посмотрела на него и вдруг рассмеялась. Изрядно приофигевшие киношники не знали, что и делать. А гримерша резко оборвала смех и заявила очень спокойным тоном:

-Я согласна.

Немного позднее, когда Ха Джин уже обрядили в одежды Х века и заплели волосы, Ким Го Тэ давал ей последние указания:

-Когда всадник будет метрах в трех от тебя, взмахни руками так, словно потеряла равновесие. Ну, примерно, так… - режиссер закачался и примерно изобразил, что хочет видеть.

-Я поняла, - с трудом скрывая смех, кивнула Джин. Уж кто-кто, а она хорошо помнила, как это происходило в реальности. Здесь, правда, не было виадука, видимо, его наложат при монтаже, но остальные декорации выстроены весьма похоже. Девушка то и дело ловила себя на мысли, что она перенеслась туда, на пыльную улицу древнего города Сонгака, где глупая попаданка Хэ Су пыталась догнать неуловимого придворного звездочета.

Она гнала от себя эти воспоминания и чувства, которые они вызывали. Сейчас Го Ха Джин планировала сыграть данный эпизод по своему сценарию.

Ван Со глянул на себя в зеркало и поцокал языком. Черный ворон. Неудивительно, что в Корё его боялось и проклинало едва ли не все население поголовно. Еще бы. Длинные черные волосы, черный плащ, черная маска на лице, давящий черный взгляд… Демон, да и только. И этот демон сейчас поскачет пугать народ. По-настоящему бы не напугать…

Он осторожно, можно сказать, уважительно сел в седло, которое было значительно удобнее тех, к каким он привык. Тронул пятками лошадиные бока и порысил к месту съемок. Но, чем ближе подъезжал, тем шире распахивались его глаза: там, в отдалении, облаченная в традиционные одежды, стояла Го Ха Джин.

-Слушай, Джун-а, постарайся подъехать к ней как можно ближе, потом шагом, потом наклонись, тебя возьмем крупным планом, подхвати ее рукой, мы подсадим снизу… Эй, Джун, что за лицо? – остановил свой инструктаж Ким Го Тэ.

-А-а… Э-э… О-о… Как?.. – в мозгу у Со произошел явный сбой системы. Режиссер это понял и объяснил, поблескивая хитрым глазом:

-Новая актриса пока не подтвердила свое участие в дораме. А у нас, милый мой, сроки! Общий план, хотя бы, надо отснять. Девуля вполне подходит по фактуре, да и легонькая она, аки воробышек… К тому же, мне надо как-то своих актеров мотивировать… Будет у тебя уважительная причина ее пощупать… Вау! Ли Джун Ки! А я-то думал, что ты краснеть разучился еще лет …дцать назад! Эка тебя проняло!

-Я вас понял, господин режиссер, - просипел зардевшийся Ван Со. – Я готов, давайте начинать.

Джин пристально смотрела на приближающегося карьером четвертого принца широко раскрытыми глазами. Это уже не дежавю – это осознанное воспроизведение прошлых событий! И, кажется, она была права относительно автора нового сценария. Ван Со, ты - труп. Захотелось вспомнить лихие годы юности? Сделаем! Ох, сделаем…

Она нащупала ногой камень покрупнее, незаметно подкатила его в траве поближе к себе и замерла.

Когда Со был от нее метрах в четырех-пяти, она встала одной ногой на этот камень и забалансировала, теряя равновесие и рискуя неслабо хряпнуться спиной о каменистую почву. Но, как она и ожидала, сильная рука обвила ее талию, прежде, чем очухался медлительный стафф, и рывком вздернула на лошадь, которая, не останавливаясь, поскакала дальше.

-Продолжаем!!! – заорал режиссер, а операторы уже и так ехали параллельно со скачущей Аурум и снимали их со всех ракурсов.

Джин в упор рассматривала лицо человека, который, даже зная, что к чему, все же купился на ее игру. Она пыталась разглядеть в его глазах причину: почему он не хотел, чтобы она его узнала? Но взгляд Со скользил поверх ее головы, и был абсолютно нечитаемым. Как и в тот день… В точности… И тогда она сказала:

-Что и говорить, на коне вы смотритесь гораздо естественнее, нежели за рулем, Ваше величество… - и опустила ресницы, изображая почтительный поклон в стиле придворной дамы Хэ.

Со от неожиданности натянул поводья. Аурум резко встала, а у и без того неудобно сидящей на ее холке Джин сместился центр тяжести, и она мешком рухнула наземь. Со дернулся было, чтобы ее поймать, но не успел, а его жест выглядел со стороны так, словно это он ее и скинул.

Только Ван Со собрался спешиться, чтобы помочь Джин – упала-то она не на маты! – как с земли раздался такой ультразвук, что флегматичная кобыла испуганно всхрапнула и беспокойно переступила копытами, заставив его остаться в седле.

-Твою маааааааааать!!!!! – вопила Джин, поднимаясь и потирая ушибленное бедро. – Совсем дурак?!!! Ты чего делаешь?!!!!

Со не знал, по сценарию ли это, или она просто так орет, но счел за благо ретироваться. Неуверенно хмыкнув, он пришпорил лошадь и трусливо покинул "поле боя". А Ха Джин разорялась ему вслед, втайне наслаждаясь ситуацией:

-Кто таким права только дает?! Гаишников на тебя нет, придурок!!!

-Снято-о-о!!! – в полном ауте голосил Ким Го Тэ. – Ребяты! Вы – МОЛОДЦЫ!!!

-Дева ты моя распрекрасная! – соловьем разливался хитрый режиссер, нарезая круги возле шокированной его предложением Го Ха Джин. – Как ты не понимаешь – ты фактически сделала этот съемочный день! Когда я отсматриваю снятые кадры, со мной случается оргазм! Творческий, свинюги!– прикрикнул он на гогочущих сотрудников. – Отыграно идеально, даже крупный план невозможно сделать лучше! Эти двое еще ни черта не поняли, но их УЖЕ друг к другу потянуло! С первых кадров! О-о-о... О-о-о!.. Го Ха Джин, да ты – прирожденная актриса! И я буду не Ким Го Тэ, если оставлю такой самородок прозябать в неизвестности! Ты утверждена на главную роль! Сейчас возвращаемся в город, а завтра первым делом переснимем постер.

-Но, режиссер Ким… - жалобно пролепетала Джин. – Я же ничего не умею…

-Научим, - пообещал тот. – А не хочешь – заставим! Но ты же хочешь? От восьмизначной суммы на счету еще никто не отказывался…

Джин только ахнула. Ван Со, который до этого дипломатично молчал, негромко поинтересовался:

-Как посмотрят на это инвесторы?

-Они каст оставили на мое усмотрение, - отмахнулся Ким. – Главное, чтобы продукт получился качественным. А за это я поручусь. Ребяты, готовьте груди к орденам – быть вам всем звездами Халлю!

-Режиссер Ки-и-им… - поморщилась Ха Джин. – Здесь же девушки, а у вас какие-то словечки пошлые… Вот откажусь с вами работать!

Через некоторое время, сняв грим и переодевшись, Со караулил Джин возле женской гримерки. Но она, как назло, все не выходила. Он попросил Ким Се И ее позвать, она туда вошла и тоже пропала. Отчаявшись дождаться хоть кого-нибудь, Со решил сделать ход конем. Вернее, волком. Чего теперь бояться, Хэ Су ясно дала понять, что все знает. И Со завыл.

Ха Джин выскочила почти сразу, сходу зажала ему рот и утащила за фургон. Он только хлопал глазами и послушно следовал за ней.

-Я, конечно, все понимаю, - прошептала она. – Но не думаю, что вы хотите переполошить всех собак на окрестных улицах. Уже почти ночь!

-Я не знал, как тебя выманить, - улыбнулся Со. – Ты слишком долго снимала грим.

-Дело не в гриме, - как-то виновато сказала Джин. – Просто Ким Се И призналась, что это она, а я-то приготовилась вас абъюзить…

-За что?! – изумился император-актер. Девушка шмыгнула носом:

-За сценарий.

-???

-Ну-у, я подумала, что только вам могут быть известны такие подробности. Я не знала, что у Се И есть писательская жилка. И уж тем более, не подозревала, что у нее хватит нахальства и мозгов провернуть такое дело!

-Конечно, ты не думала про Се И! – зашипел Со в ответ. – Это же так на тебя похоже: вешать всех собак на Ван Со! А подружек своих выгораживать!

-Я больше не буду, - Джин покаянно опустила голову. Со обмер, сообразив, что только что случилось. Они открылись друг другу! Закончилась эта дурацкая игра в кошки-мышки! Но… кажется, они опять успели поругаться… Он тихо и счастливо засмеялся. Его страхи были напрасными! Су все еще любит его…

-Су… - выдохнул он, порывисто прижав ее к груди. – Моя Су… Наконец-то…

Со склонился и нашел губами ее губы. Джин сначала ответила на поцелуй, но, когда он стал слишком жарким, отстранилась.

-Что? – Со тяжело дышал и смотрел на нее расфокусированным взглядом. Джин сказала строго:

-Аккуратнее. Я больше не твоя наложница.

-Не понимаю…

-Придется. Хватит с меня такой радости.

-Но…

-Да приди ты уже в себя! – шепотом закричала Джин. – Здесь ты не император! Ты – актер! За тобой следят миллионы глаз каждый день! Впрочем, ты и сам все знаешь…

-Но…

-Эй, вы где? – позвала Ким Се И, выходя из фургончика и озираясь. Ха Джин снова потащила Со по кустам подальше от ярко освещенного пространства съемочной площадки.

Так они оказались на пустынной улочке небольшого городка, на окраине которого и расположилась съемочная бригада. Здесь вечер казался светлее, благодаря приглушенному свету фонарей и огромному прожектору полной луны.

К Ван Со вернулась трезвость мысли:

-Су, ты хоть представляешь, как я по тебе соскучился? Скажи, чего ты хочешь?

-Если честно, того же, что и ты… ай! Дурак, пусти, я не…

Но Со уже притиснул ее к увитой плющом кирпичной стене и набросился, как голодный волк. Очень голодный волк. Только вот…

-Кванджон!!! – раздался в сумерках громкий женский голос. – Кванджон, ты что это делаешь?! Ах ты, кобелина проклятущий! А ну, поди сюда!

Со выпрямился и бесшумно скользнул в сторону. Затих, прижавшись спиной к забору. А Ха Джин, первой понявшая, что происходит, скорчилась от беззвучного смеха и сползла вниз.

Из кустов выбежал огромный черный кобель восточно-европейской овчарки, целеустремленно побрызгал на фонарный столб, обнюхал замершего по стойке «смирно» тезку и потрусил дальше по своим собачьим делам…

Царь я или... царь-батюшка?

Сонгак. Большой Императорский дворец. 959 г.н.э.

Утро было необыкновенно приятным, и вся эта императорская жизнь уже не казалась такой уж плохой. Тебя слушаются, выполняют все прихоти, никто с тобой не спорит... Даже немного скучно. Джун Ки был полон энергии и готов свернуть горы. А еще нужно свернуть головы любимым братцам и хитрозадому Чи Мону.

Первым под обзор Его Величества попал Бэк А, который неспешно вышел из кабинета и направился в библиотеку. Он был настолько меланхоличен и задумчив, что Ли не удержался от искушения встряхнуть сонного члена семьи. Тихо прошмыгнув в комнату, император затаился за дверью и стал ждать возвращения своей жертвы. Бэк А, неспешно нашел нужные ему книги, водрузил их приличной стопкой на руки и поплелся обратно. Как только он вошел в кабинет, на него с яростным рыком выпрыгнул Со, так что тот взвизгнул от неожиданности и шарахнулся назад, а книги разлетелись в разные стороны. Император схватился за живот и принялся умирать со смеху - одного из «мушкетеров» он покарал.

- У меня чуть сердце не остановилось, я аж подумал, что это проклятие Ён Хва в живом обличии... - бормотал Бэк А и собирал то, что выронил. - А это всего лишь ты, братец-волк, решил вспомнить молодость?

- Проверка на трусость, - засмеялся Ли и направился к столу, по пути подобрав книгу, что улетела дальше всех. - Значит, детской шалости ты испугался, а пойти против императрицы - нет?

- Простите, Ваше Величество, мы лишь хотели спасти вас и подумали, что это прекрасный шанс избавиться от неё… – опустил голову 13-ый принц.

- Думали... А мне теперь надо думать, как спасать ваши головы! - строго произнес Джуня и тут же с улыбкой добавил: - Прости, что испортил медовый месяц, и тебе пришлось тащится во дворец.

- Ваше Величество, это вы должны простить меня, я не сказал, что хотел вернуться во дворец, думал, что вам нужна помощь, - продолжал извинятся Бэк А. - Но если вы сочтете мою ссылку необходимой, то я безоговорочно исполню ваш приказ.

- На неделю, - вдруг сказал император. - На неделю сможешь уехать куда-нибудь? Например, попутешествовать по границам, узнать, чем там дышит народ, что думают о правителе…

- Простите, на неделю? – переспросил младший брат.

- Да, думаю, за неделю я смогу переубедить императрицу на твой счет, - твердо заключил Джун Ки. - А вот с Чжоном, боюсь, не прокатит…

- Приказ принят, Ваше Величество! – радостно выкрикнул музыкант и помчался собираться в путь. Его несказанно радовало такое благоприятное расположение духа Ван Со. Признаться, по старой памяти он его побаивался и лишь надеялся, что тот не отвернет ему башку. А тут - напротив, он даже собирался сам все уладить, что никак не укладывалось в голове, но Бэк А уже спешил покинуть дворец: вдруг это было временное помутнение, и его величество передумает?

Оставшись один, актер задумался насчет генерала, но так ничего сносного придумать не смог. Через полчаса бесполезных дум он решил плюнуть на это занятие и пустить все на самотек. В конце концов – царь он или не царь! Пролистав принесённые Бэк А книги, он совсем заскучал и, отшвырнув все в сторону, лениво закинул ноги на стол. Сейчас ему совсем не хотелось заниматься бумажными делами. Мысли были далеко, где-то в районе покоев Ён Хвы…

Внезапно двери кабинета распахнулись, и вошел Чи Мон, но увидев крупным планом подошвы императора, развернулся и вышел.

- Эй, ты чего заходил-то? –окликнул его Джун Ки.

- А, это ты. Просто подумал, что ошибся временем и попал на съемки Со - слишком уж ведете вы себя неподобающе императору, - ляпнул астроном и тут же замолк.

- То есть, ты хочешь сказать, что там этот хмырь вместо меня снимается в сагыке, да еще потом получит все мои лавры за съемки в "Обители зла"?! – возмутился Ли.

- Ну, думаю, вы за него тоже неплохо покуролесили, не так ли? – прищурившись, съязвил астроном. - А я бы вам не советовал доверять этой особе...

- А я думаю, что с этим сам разберусь, – парировал Джун Ки. - Уж в чем, в чем, а в этих делах я сам себе хозяин. Лучше помоги придумать, как вас с Чжоном так наказать, чтобы не убить.

- Император вы, и только вам решать, как карать ваших подданных, а для этого не обязательно идти на поводу у императрицы. И раз уж вы прониклись к ней доверием, то, возможно, сумеете ее убедить смягчить меру наказания, - Чи Мон знал, что он сможет выкрутиться из всего этого, а вот бедняга Ван Чжон оказался в самом эпицентре заговора, и его просто невозможно защитить от гнева Даэмок.

- Слушай, а это мысль! – засиял актер, теперь уже сидя на столе и болтая ногами. - Будем действовать через уши, уж в этом я настоящий спец! Так-так-так, а еще можно повлиять вдвойне через сына, как там его? Чжу?..

- Его Высочество принц Чжу Мин, - немного не понимая плана, уточнил астроном и с опаской посмотрел на мужчину, который был явно не в себе.

- Да, мне нужен маленький принц. Я, конечно, не Экзюпери, но постараюсь найти с ним общий язык. Давай, иди узнай, где он сейчас, - нетерпеливо гнал своего подданного император, чувствуя, что нашел идеальный выход из их тупика.

Принц Чжу Мин рос нормальным ребенком, спокойным и сообразительным. С самого детства ему не хватало только одного – внимания отца. Во всем пышном окружении дворца он часто был предоставлен сам себе и много времени проводил в изучении наук - хотел стать достойным своего отца. Военным искусством ему запрещала заниматься мать, думала, что для будущего императора важнее знания, чем махание мечом. Но принц, вопреки ее желанию, втайне, наблюдал за солдатами и пытался с палкой вместо меча повторить их движения и стойки. Еще у него был свой самодельный лук, который он надежно прятал в саду. Сегодня одна мелкая девчонка посмела вызвать его на поединок, и он собирался его выиграть. Дождавшись, полного одиночества, Чжу приступил к тренировкам. Мишенью он выбрал персиковое дерево, но было трудно понять, попадал ли он в центр, так как ненастоящие стрелы не имели железных острых наконечников и отскакивали. В очередной раз он натянул тетиву, и летящая тонкая палка с заостренным концом скрылась за ветками дерева.

- Попал! – раздался чей-то голос.

- Кто здесь? – испуганно спросил мальчик.

- Друг, - произнес голос, и через мгновение из-за дерева вышел Кванджон, держа в руке подобие стрелы.

- Ваше Величество, я рад приветствовать вас, - поклонился принц. - Спасибо, что спасли мою маму.

- Это нечестно, - присел на корточки Ли и состроил обиженное лицо. - Почему маму вы зовете мамой, а меня - Его Величество? Можно просто папа. Попробуй, это несложно, повторяй за мной: па-па.

- Па…, - запнулся Чжу, его щеки покраснели, а глаза он пытался увести в сторону, но император все-равно подловил его и ждал продолжения. - Хорошо, отец, я постараюсь вас так называть.

- Ну вот и отлично, а чем ты здесь занимаешься? Играешь в войнушку? – непринужденно спросил Джун Ки и указал на лук, что был у паренька в руках.

- Я это… Хочу научиться стрелять из лука, так же хорошо, как и вы! - гордо протараторил он.

- Тогда, как насчет настоящей тренировки, с настоящим луком и стрелами? – загадочно прошептал на ухо принцу мужчина, и приобнял за плечи со спины.

- А можно? - неуверенно спросил мальчик, он не мог поверить в подобное счастье.

- Конечно, можно, кто может нам запретить? – повел плечами император и почти бегом помчался в сторону тренировочной площадки для солдат. Чжу вовремя спохватился и побежал следом.

Его Величество быстро организовал свободное место и нужное оружие. Его план «по завоеванию сердца императрицы целиком» шёл по верному пути, осталось только, чтобы Чи Мон привел к ним Ён Хва. Актер старался вести себя как можно живее, да и вообще, детям нельзя врать, ложь они чувствую за версту. В принципе, он и не обманывал мальчика, а действительно учил его стрелять из лука, правда в несколько современной форме. После теоретической вводной части они перешли к практике. Учитель встал в позицию, натянул тетиву, прицелился в деревянного манекена, и выпустил стрелу.

- В яблочко! Нет, ты видел, я попал прямо в десятку! – офигел Джун Ки подбегая к мишени. Он умел стрелять, но не ожидал от себя такой меткости.

- Я не понимаю, вашего удивления, вы всегда хорошо стреляли... па...па... - робко сказал принц, тоже рассматривая пораженную цель.

- Повтори? – переспросил Ли.

- Вы всегда хорошо стреляли…

- Нет, после, – прервал император, и мальчик смущенно отвернулся:

- Па-па.

- Ну, думаю, и ты будешь стрелять так же. Пойдем, теперь твоя очередь! – император всучил сыну лук и потащил за руку на исходную позицию.

Императрица проснулась одна. После ночи ее терзали двойственные чувства и вопросы: искренен ли был с ней Ван Со, и почему ей так хочется его увидеть? Есть совсем не хотелось, и она без завтрака двинулась со своей территории по направлению к покоям Его Величества, но наткнулась на Ван Чжона.

- Ты жив и еще здесь? – с удивлением и нескрываемым презрением фыркнула Ён Хва. - Даже не собираешься спасаться бегством?

- Я не привык убегать от своих ошибок. Поэтому сам искал Ван Со, чтобы узнать приговор, но его нигде нет. Так что не волнуйся, получу все, что причитается, - проронил генерал и прошел мимо. Ему совсем не хотелось тратить, возможно, последние часы жизни на ругань с бессердечной сестрой. Императрица проводила его ненавидящим взглядом и направилась в противоположную сторону, где столкнулась лоб в лоб с астрономом.

- О, Ваше Величество, простите, задумался и не заметил. Рад, что вы в добром здравии, - улыбнулся Чи Мон во все 32 зуба.

- Можешь не улыбаться, я знаю, что ты тоже во всем этом замешан, - сквозь зубы процедила она. - И я найду способ добраться и до тебя.

- Его Величество император вас искал, - начал Чи Мон, пропуская ее слова мимо ушей. - И просил передать, что они с Его Высочеством стреляют из лука.

Услышав имя мужа, Ён Хва чуть не подпрыгнула от радости – он искал её! И еще более приятная новость - он вместе с сыном! Моментально позабыв о мести, она, окрыленная, помчалась навстречу тому, кого хотела увидеть с самого утра. Преодолев приличное расстояние, императрица застыла, пораженная увиденной картиной: принц Чжу внимательно слушал Со, пытался повторить за ним все движения, а после очередной попытки, император заботливо бегал вокруг, махая руками, на что сын молча серьезно кивал. И вот выпущенная стрела достигла своей цели, счастливый принц обнял своего отца, который радовался вместе с ним. Вдруг Кванджон заметил Ён Хву и буквально расплылся в улыбке. Затем он сделал непонятный жест – из пальцев рук смастерил сердечко и приставил к груди имитируя учащенное сердцебиение. Возможно, это и было ей непонятно, но блаженный вид императора заставил, в свою очередь, и ее пульс участиться в разы.

- Мам, иди к нам! – подлетел к ней сын и потянул за руку на площадку. - Папа меня учит стрелять.

«Папа?!» - Ён Хва аж передернуло от этого слова. Ее мальчик, который робел при одном взгляде на императора, уже так спокойно его называет папой?!

- Надеюсь ты не утомил Его Величество? – пыталась держать статус императрица, но Ван Со влез между ними, и от его случайного касания, женщина просто не могла держать себя в руках. В какой-то миг она превратилась во влюбленную девчонку, и только подумать - в кого? В того, кого недавно хотела убить!

- Что ты, наш сын не может меня утомить, к тому же, мне кажется, что мы с ним подружились. Покажи, как ты любишь своего папочку? - ответил за принца Джу Ки, а на последней фразе надул свои фирменные «щечки хомячка» и подставил для поцелуя. Чжу Мин недолго думая поцеловал своего отца. - А теперь посмотрим, как мамочка любит папу?

Кванджон приблизился к Даэмок и заглянул в глаза, но та, пряча улыбку, лишь отвернулась. Джуня развернул ее обратно, вытянул губки и зажмурился.

- Мама, ну же, поцелуй папу, он ждет! – не унимался принц. Для него сегодняшний день принес столько сюрпризов, а теперь он даже мог стать свидетелем примирения родителей!

Набравшись смелости, Ён Хва сжала кулаки и быстро чмокнула императора в щеку. Которая от ее касания мгновенно сдулась, а вытянутые губы разъехались в очаровательной улыбке. Далее актер со вздохом изобразил влюбленный обморок и упал на траву, что вызвало смех у стоящих рядом.

- Отец, я должен вас оставить, меня ждет поединок. Спасибо вам за сегодня, - откланялся принц и, напоследок оглянувшись, крикнул: - Жаль, что вы раньше не были таким!

«Действительно, почему он раньше не был таким? Почему за короткое время император превратился в другого человека? Уж слишком разительные перемены», - задумалась Ён Хва.

- Может, прогуляемся? – предложил Ван Со, беря ее за руку. Снова касание – сердце безжалостно стучит, словно хочет выпрыгнуть из груди. Он повел ее в сад, она молчала. В голове плясали фрагменты ночи, а перед глазами она видела знакомые скулы и губы, вкус которых запомнила навсегда.

- Что-то не так? – остановился Джун Ки.

- Да нет… Просто ты так сильно изменился, что мне порою кажется, что это кто-то другой, только внешне похожий на Ван Со… - сказала Ён Хва, она знала, что это бред, но впервые захотела кому-то открыть свои мысли.

- А, ты об этом… Знаешь отчасти твои догадки уместны и верны, я не совсем… -

Ли Джун Ки вдруг захотел ей открыться, сказать правду о себе, невзирая на последствия. Но ему помешали появившиеся так не вовремя генерал и звездочет. Прерывание речи императора было верхом неуважения, но Чи Мон не мог допустить такого прокола. Только не Ён Хве.

- Вот вы где, Ваше Величество, мы с генералом обшарили все окрестности! Вы же хотели поговорить с ним? – вмешался в мирную беседу астроном, чем заметно развеял все радужное настроение императрицы. Да и Джун Ки тоже был не особо рад, ведь по плану они должны были появиться позже. Он еще не успел поговорить с ней на их счет, а теперь шансы на милость уменьшились вдвое.

- Да, Ван Чжон, я должен наказать тебя за использование императорского имени в своих целях. Поэтому… поэтому… - мямлил Ли, он не как не мог придумать лояльное наказание.

- Поэтому ты должен быть казнен, - закончила фразу Ён Хва, от чего Джуня, стоящий позади нее, схватился за голову и начал ловить ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Тут откуда не возьмись выбежал запыхавшийся Чжу Мин и крикнул:

- Ваше Величество, вы должны ее наказать! Она говорит, что вы ее человек и принадлежите ей!

- Что, простите?! – вконец охренел Джун Ки. Он уже совсем не понимал, что творится.

- Вон та девчонка! Давай, ты говорила, что сможешь сказать это при всех, - указал принц в сторону кустов, из которых вылезла знакомая гримерша.

- Се Уль, что ты здесь делаешь?! – охнул Чжон.

- Я пришла за своим желанием! – твердо сказала девчушка и, собравшись с мыслями, начала: - Вы же мне обещали, что когда я придумаю, вы его исполните. Так вот, я решила – я хочу за вас замуж, Ваше Величество!

Сей момент, можно было запечатлеть и повесить в Лувре, а затем разместить в каждом учебнике истории, ибо картинка была живописной. Наши герои от слов этой с виду хрупкой малышки застыли столбами: челюсть Чи Мона можно было соскабливать с земли, глаза генерала вопреки анатомии вылезли из орбит, Джуня, в прямом смысле, завыл волком, и только Ён Хва жадно изучала черты ребенка, которые ей так сильно напоминали кого-то…

На служебных романах служба стоит!

Сеул, наши дни.

Той ночью, после крышесносной встречи «двух одиночеств», которые уже несколько месяцев мирно сосуществовали почти бок о бок, ежедневно видясь на работе, расстаться они так и не смогли. Доехав до Сеула, они под покровом темноты прошмыгнули в квартиру Ха Джин, где и обрели друг друга заново.

Но Джин хорошо понимала, что насмешливая судьба, фактически, поставила их в еще более щекотливую ситуацию, нежели «император – фаворитка»…

Император Корё, кто бы что ни говорил, мог делать все, что ему угодно, громко чихая на мнение придворных и всех остальных. Да, наглое поведение волка-Кванджона, его открытое пренебрежение правилами, вызывало во дворце всякого рода слухи, но они так слухами и оставались. Вякать не смел никто. Однако, знаменитый более, чем на полмира актер не мог себе позволить подобного.

За Ли Джун Ки наблюдали глаза и камеры сотен репортеров, жадно ищущих даже крупицы информации, сумасшедшие фанатки во что бы то ни стало желали видеть «оппу» свободным, и обладали достаточной силой, чтобы диктовать свою волю звезде… Правда, эта волчья звезда плевать на все хотела, с его обыкновением переть напролом к поставленной цели, но она-то, Го Ха Джин, пока не спятила! И что же ей теперь делать со своим прекрасным принцем, который, хоть и вырубился, как подстреленный, но при этом вцепился в нее так, что даже вдохнуть глубоко не получается? Как вправить ему мозги? Взбесится ведь, когда поймет, что даже в этом «светлом будущем» фигуры на доске расставлены таким образом, что им опять нельзя быть вместе открыто и честно!

А на другое она не согласна.

Завтракать в доме было особо нечем. Джин уныло посмотрела на завалявшуюся в холодильнике упаковку тофу и небольшой контейнер с кимчхи. Сказала:

-Придется идти в магазин…

-Пошли вместе, - тут же предложил Со. – Заодно купим бритву, твоя квартира вообще не подготовлена для мужских посещений.

-С ума сошел? – Ха Джин закрыла холодильник и покрутила пальцем у виска. – Давно с фанатами не общался?

-Что? А-а… У меня в машине есть темные очки! И, кажется, маска.

-Ага, а еще парик, шляпа, усы и накладной горб, - съязвила Джин. – Очки? Маска? Смех на палке! Я не знаю, как теперь тебе до машины-то добраться незамеченным, а ты – магазин! Нет, Ван Со, какая-нибудь зараза тебя обязательно узнает и сфотографирует, к гадалке не ходи. Фанаты и репортеры – они такие. Хлеще любого детектива, если дело касается топовой звезды. Моментом все просчитают и вычислят нас. И тогда – все…

Но Со пока еще пребывал в игривом настроении и не осознавал серьезности ее опасений. Он подкрался к Ха Джин сзади, схватил в охапку и легонько куснул за ухо:

-Ну и ладно. Я тебя больше никуда не отпущу, а общественность погалдит и успокоится.

Джин хихикнула от щекотки, но своих позиций не сдала. Уперла палец ему в лоб и поинтересовалась:

-Ты сегодня думать начнешь вообще? Общественность, конечно, успокоится, но не раньше, чем сотрет в порошок меня! Ты этого хочешь?

Со не хотел. Точнее, он даже не представлял себе всей глубины этого болота под названием «шоу-бизнес». Но, обдумав то, что в красках озвучила подруга, он едва не расхохотался. История повторялась! Он больше не был императором, влюбленным в опальную княжну, ставшую служанкой. Здесь не было ревнивой императрицы, амбициозных кланов, принцев-предателей и министров, которые были бы не прочь навязывать ему свою волю, используя его слабое место – его единственную любовь. Здесь не было правил, определяющих жизнь каждого в королевском дворце. Однако, ситуация, сложившаяся сейчас, была до смешного похожей.

Он – знаменитый актер, звезда и любимец публики. Она – никому не известная мелкая сошка – стилистка, непонятно, каким путем угодившая в актрисы.

У любой звезды есть поклонники творчества, и есть фанаты. Первые поддерживают артиста, желают ему счастья и творческих успехов, не посягая на личное пространство. Вторые же считают кумира своей собственностью, героем комикса, нарисованного по их сценарию. И этот сценарий не предполагает наличия у героя своего мнения, права выбора и какой-то личностной свободы. Его жизнью управляет толпа. Толпа решает, быть или не быть у героя героине, а если быть – то кому именно. Толпа вполне способна вынести жестокий приговор, как строптивому герою, так и его избраннице, в чем-то не совпавшей с ожиданиями, либо же просто по факту ее наличия. Ведь герой на то и герой, чтобы быть вечно юным, прекрасным и свободным от привязанностей, дабы каждая желающая (или желающий) могли занять место в его сердце, хоть бы и в своем воображении.

Так в чем же разница? Хэ Су и там, и тут грозит опасность. В Корё она была разменной фигурой, рычагом давления на верховную власть. Здесь же она рискует стать источником всеобщего недовольства и объектом травли невменяемых малолеток. А всему причиной – его любовь к ней! Да, он не Ли Джун Ки. Но толпе сасэнов на это плевать, как и охочим до сенсаций репортерам. Девчонку порвут на лоскуты за одно то, что она, ничем не выделяющаяся из серой массы, посмела привлечь к себе особое внимание кумира. Такое серая масса не прощает.

-Ладно, - сказал Ван Со, мгновенно включив «императора». – Иди в магазин, а я пока подумаю, как нам с тобой и на елку влезть, и задницу не ободрать…

-Тебе вредно с Ким Гю Тэ общаться, - заметила Джин. – Понахватался перлов…

-Ким Гю Тэ! – воскликнул вдруг Со и совершил посреди кухни изящный пируэт. – Ким Гю Тэ! КИМ ГЮ ТЭ!!!

Ха Джин похлопала глазами и поспешно удрала за покупками. Спятивший император – это кино из серии «не для всех».

А Ван Со тем временем развернул кипучую деятельность: он плотно сел на телефон и принялся вести переговоры. Политик – он и в Африке вождь.

-Не ходи туда! – Го Ха Джин вцепилась Со в рукав, когда он вместо того, чтобы идти к машине, повернул в парк. Тот недоуменно оглянулся:

-Что? Я машину за тем углом оставил! Ты же боишься, что меня увидят – так я сделаю крюк и подойду к ней через парк, чего тебе надо?

-Ну… - Джин замялась. – Этот парк… Здесь живет маньяк…

-Чего?!

-Ты ничего не подумай, он никого не убивает, просто он… ну… Не ходи туда, короче!

-Джин… - Со взял ее за плечи и слегка нагнулся. – Хватит воду мутить. Отвечай, что за маньяк?

-Эксгибиционист, - призналась девушка, глядя вниз.

-Эксби… кто? – король, конечно, уже многое узнал о современном мире, но такого слова пока не слышал. Джин обреченно зажмурилась и объяснила ему, что оно значит. Заодно, пересказала историю своего личного «знакомства» с психопатом. И схватилась за голову: Со, забыв об осторожности, ринулся вглубь усыпанной прелой, еще осенней листвой, аллеи.

-Стой, приду… Ты чего придумал?! Стой, говорю!!! – она побежала за ним, так как не на шутку испугалась. За маньяка. Ван Со ведь любого переманьячит и зароет на месте, чтобы труп не вонял.

-Где ты его видела? – прорычал Волк и посмотрел вокруг, чтобы сориентироваться. – Ты шла к метро, значит, где-то там! – он быстро вычислил направление и зашагал туда.

-Остановись! – тщетно взывала Ха Джин к его благоразумию. – Он неопасен…

Но Ван Со ее не слушал, он стремительно шел вперед и скоро скрылся за поворотом. Наличие каблуков не позволяло Джин его догнать, и, когда, наконец, ей удалось добежать до "места встречи", то перед ее изумленным взором предстала весьма впечатляющая картина. «Гнездо» маньяка было разорено, шалаш разрушен, камни валялись в полном беспорядке, а самого его не было видно. И посреди всего этого великолепия стоял Ван Со и озадаченно чесал затылок.

-Это ты наделал?! – ахнула Го, но тут же сообразила, что у него просто не было времени учинить такой погром. Со посмотрел на нее, ухмыльнулся и сказал:

-Судя по всему, это наделала ты, дорогая!

-Я? Причем тут я, вообще?

-При том, - Со повел глазами вокруг и вдруг захохотал. – Ты его обидела! Оскорбила в лучших чувствах и наплевала в душу! Го Ха Джин, да ты монстр! Он к тебе весь… нараспашку, а тебе поровну! Прошла мимо и не оглянулась! Знаешь, я его даже понимаю…

У Джин прямо руки зачесались огреть императора чем-нибудь тяжелым. Но, кажется, он прав. Маньяк не пережил встречи с ней, Ха Джин. Не вынесла душа поэта… И она тоже засмеялась.

К месту съемок они прибыли порознь, но в одинаково приподнятом настроении. Планы на день были заявлены наполеоновские: участие Ван Со в боевых сценах, сценах у молитвенных курганов, сценах с матерью, принцами и, разумеется, с Хэ Ми. Но сначала, еще до основной работы, они должны были переснять постер.

Со и Джин долго позировали на фоне белой стены в разных костюмах. Джин с непривычки, быстро устала, да и Со тоже, но у него был один, перевешивающий усталость стимул: он мог, не стесняясь, обнимать у всех на глазах свою любимую. Чем и пользовался. Ха Джин же это смущало, она то и дело отстранялась и шипела, чтобы он вел себя сдержаннее, ибо окружающие люди не дураки и быстро все поймут. А служебные романы – это моветон.

-У нас не служебный роман, - возразил Со, нахально наклоняясь еще ближе к ее уху. – Ты – мой человек. Теперь уже навсегда. Даже не надейся снова сбежать…

-Я еще вчера тебе сказала, что любовницей твоей я не буду! Не хочу наступать на те же грабли.

-Я никогда не относился к тебе, как к любовнице! Ты моя жена, ясно?

-Неважно, как ты относился. Правды не изменить. Я была именно любовницей. Фавориткой короля. Хочешь заставить меня пройти через это вновь?

-Я хочу, чтобы ты честно ответила на вопрос: ты станешь моей женой официально, если вдруг представится такая возможность? – Со посерьезнел, говоря эти слова. – Сможешь любить меня открыто и свободно, несмотря на то, что и в этом мире я не простой смертный? Сможешь полноценно разделить со мной бремя славы? Захочешь ли так жить?

-Нашел время предложение делать… - Джин была сбита с толку. Ноги у нее подкашивались еще с начала фотосессии, и бабочки порхали везде, где только можно, но она твердо решила стоять до победного. А тут – бац – предложение. И главное – где! И как! Под прицелом камер, на глазах всего честного народа, шепотом, правда, и без кольца, но зато в полном обмундировании неукротимого и легендарного четвертого принца-волка! Сумел, гад, сделать беспроигрышную ставку… Но…

-Даже если я соглашусь, такая возможность нам вряд ли представится, - Джин отклонилась в сторону и отвела глаза. Взгляд Со невозможно было и дальше выдерживать спокойно.

-Но ты бы согласилась? – настаивал он. Издевается, что ли?

-Соглашусь ли я назвать тебя своим? Моим, и только моим человеком? – на этот раз Ха Джин уставилась на него в упор. Их взгляды столкнулись, и в помещении, кажется, ощутимо запахло озоном. – Дай мне такой шанс – и узнаешь!

-Ребяты! – как всегда, вовремя раздался голос режиссера. – Простите, что отвлекаю, кхм, от работы, но восьмой принц поблизости не пробегал?

-Ничего, господин Ким, - поклонился фотограф. – Мы уже почти закончили. Остались только фрагменты с Ван Уком, но его здесь…

-Не пробегаЛО, - перебивая, закончил фразу Ван Со. – Зачем он вообще нужен тут?

-Джун, ты с луны свалился? – поиграл бровями Ким Го Тэ. – У вас тут любовный треугольник, как бы…

-Если он «как бы», то нельзя ли без него? – у Со непроизвольно раздулись ноздри, и он тихонько сказал, нагнувшись к Джин:

-Я понимаю, что у нас с тобой есть множество более важных тем для разговора, но… почему-то мне сейчас хочется обсудить именно это. О-очень хочется…

-Ребяты, харэ шептаться, идите лучше зацените фотографии! – позвал режиссер. – Лично мне нравятся все! Но для постера рекомендую взять вот эту… и еще эту. И вон ту. И пятую снизу.

-Сделаем несколько постеров на любой вкус, но главным будет, наверное, этот, - проговорил фотограф, увеличив одно фото. – Что скажете, режиссер Ким?

Тот пожевал губами и кивнул:

-То, что надо. Мимо такого мало кто пройдет, не заметив… Ван Со, да ты чудо просто. Так сыграть Ван… тьфу! Я уже скоро буду звать тебя именем персонажа! И не я один… Но ты и правда чудо. Ах-х… Нет, вы только гляньте – жесты собственнические, авторитарно-диктаторские, а в глазах немой крик: «Ну возьми ж ты меня полностью! Отдаюсь без-воз-мэзд-но!» Настоящий Ван Со!

-Господин режиссер! – строго сказала Джин. – Язык у вас…

-И ты тоже умница! – мгновенно переключился на нее Ким Гю Тэ. – Все правильно сделала! Мальчик пылает – девочка кобенится! У девочки вдрызг расплевались ум и сердце! Молоток, Джин-а! Тонко уловила момент…

-Какой момент? – прищурился Со. – Я чего-то не понимаю в сценарии?

-Не понимаешь, - отрезала Ха Джин, развернулась и ушла пить кофе. Со вопросительно посмотрел на режиссера. Ким пожал плечами:

-Чего тут сложного, кроме женской логики? Сам посуди: попала девочка в прошлое. У нее конкретный сбой системы, она вообще отказывается воспринимать данную реальность, как реальность. И стать бы ей местной юродивой, если бы не ОН. Ван Ук – такая большая, сильная и добрая соломинка для утопающей в безумии девочки! Он ее вытащил и превратился для нее в героя. Олицетворение защиты и надежности! Женат, правда, но она так далеко не загадывает. А потом, вдруг откуда ни возьмись – появился ТЫ! Весь такой из себя тонкий, звонкий, нервный, дикий и, к тому же, крепко двинутый по карме… И у девочки сбой системы дубль два: она умом хочет надежности и гарантий, а сердечко трепещет и бабочки летают при виде какого-то чертова психопата… Вот и нашла коса на камень. Психопат, конечно, желаннее, но стабильность нужнее... Дуализм!

Ван Со опустил ресницы, чтобы скрыть вспыхнувшие пламенем глаза. Неужели, так все и было? Сердце учащенно забилось, и в памяти стали всплывать отдельные фрагменты, доказывающие справедливость только что услышанных им слов. Действительно, разве стала бы Су постоянно путаться у него под ногами, если он ее совсем не интересовал? Особенно, после всех его угроз и совершенно хамского обращения? Да она десятой дорогой его должна была бы обходить! Но… Хэ Су отважно накинулась на него возле молитвенных курганов, овечка, пытающаяся утихомирить бешеного волка! Хэ Су, высокородная госпожа, согласилась принести ему еду в беседку на горе, и не убежала, когда он ее прогонял. Нет, она начала приставать к нему с разговорами «за жизнь…» И таких случаев – множество!

Да, с другими принцами она тоже, э-э-э, взаимодействовала весьма необычно: набила морду Ыну, помчалась с дрыном в руках спасать похищенного Чжона, хлестала вино и рассуждала о политическом устройстве мира с Бэк А… Кронпринца лечила от кожного зуда… и вылечила бы, если б ей не помешали…

Но все дело в том, что эти принцы были милыми, миролюбивыми и абсолютно безопасными. Даже Ван Му всегда хорошо к ней относился. А он же… Чуть что – цап за горло. Прав режиссер – нервный, дикий и обиженный на весь мир… Но Су все лезла и лезла к нему в душу. И влезла. Укоренилась. Проросла. И потекла по жилам вместо крови.

Он собрался было тоже выпить кофе и заодно расспросить Джин о правде ее отношений с Уком, как тут и возник на горизонте этот самый Ук. Со как-то сразу его узнал, хотя они пока еще не встречались. Актер был не то, чтобы похож на восьмого принца до деталей, но общая фактура удивительно совпадала. Ростом примерно, как Со, но массивнее, шире в кости с приятным мужественным лицом и орлиным носом, он был уже одет в одежды любимого Уком сизого цвета и приветливо махал рукой. Со поднял ладонь в ответном приветствии и покосился на Джин. Та, видимо, поперхнулась кофе, и теперь кашляла, утирая слезы. К ней подбежала Ким Сеи, спешно поправляя макияж. Ван Со тоже подошел и неосознанно занял оборонительную позицию. Хоть он и понимал, что здесь другое время, другие люди, да и они с Ха Джин совсем не те, что прежде, Со ничего не мог с собой поделать. В этом парне он видел Ван Ука, а значит – угрозу.

И, видимо, не зря: господин Кан Ханыль прямой наводкой направился к Джин и огорошил ее вопросом:

-Простите, это не вы та девушка, которая пела в караоке на корпоративе NA в прошлом месяце?

-Н-ну… - Джин растерянно посмотрела на Со. – Я часто пою в караоке…

-Разве вы из нашего агентства? – сразу же отреагировал король. – Не припомню…

-Джун Ки-сонбэ, да у вас и впрямь память отшибло! – засмеялся Ханыль. – Мы же с вами земляки! И я родственник Ким Чон До!

-Н-неужели… - Со покрутил носом и решил все-таки замолчать.

Немного позднее, когда они уже отсняли сцены втроем, а коллеги и стафф поахали, удивляясь такой натуральной ревности Ван Со - он одной только позой говорил о жажде убийства - у Го Ха Джин зазвонил телефон. Она ответила, а пока слушала слова собеседника, ее глаза медленно приобретали слегка неестественную форму. Иначе говоря, становились квадратными. Ван Со забеспокоился. Он уже хотел спросить ее, в чем дело, но тут и у него ожил сотовый, пиликнув смс-кой. Со открыл ее и прочитал послание от Джин: «Меня в агентстве хотят сделать певицей и раскрутить до окончания съемок в «АС!» Говорят, что все свободное время я буду записывать альбом *0* Мне надо ехать((»

Со улыбнулся и набрал: «Все правильно, в таком крупномасштабном проекте, как «АС» не могут принимать участие «левые» люди. Ты прекрасно поешь, и любишь петь. А значит – быть по сему!»

Муж и отец... Муж ИЛИ отец?!!

Два дня назад

Корё. 959 г.н.э. Резиденция 14-ого принца Ван Чжона.

Се Уль очень хотелось посмотреть на церемонию свадьбы хотя бы одним глазочком, но ее не взяли. Зато добрый астроном много чего рассказал ей о жизни во дворце, и девочке показалось, что там намного веселее и интереснее. Но еще одна мысль не давала ей покоя: что, если и ее так же, как кузину Бок Сун, запросто выдадут замуж, не спрашивая ее согласия? Ну уж нет, мужа она собиралась выбрать себе сама. А зачем вообще нужен муж? С ним что, веселее, чем с куклами? Се Уль стала перебирать в памяти лица мужского пола, с кем ей было интересно, но в голову пришло только одно – император Ван Со. Странно, но он ей очень понравился - такой смешной и добрый, вот бы с ним еще поиграть!

После обеда маленькая проказница направилась к Чи Мону узнать подробности закона замужества, и кто решает, быть свадьбе или не быть. Но когда она вошла в комнату, астроном куда-то очень шустро собирался и складывал все пожитки. Ему было не до вопросов ребенка. Единственное, что соизволил он сообщить:

- В храме напали на Его Величество, но преступник пойман. Теперь вместе с армией мы вынуждены вернуться во дворец. Ты главное не волнуйся и жди, когда вернется папочка. Он тебе все расскажет сам.

Астроном улыбнулся напоследок и быстрыми шагами вышел в коридор.

«Ну уж нет. Дома я не останусь…» - подумала Се Уль, а в её маленькой головенке уже созрела гениальная идея, для которой существовала прекрасная возможность воплотиться. Она живенько переоделась в мальчишечью одежду и спряталась в одной из повозок. План по проникновению во дворец был приведен в действие. А вот что делать дальше малышка не знала. Покинув свой транспорт, она начала осторожно осваивать новую незнакомую территорию. К счастью, первым, кто ее заметил, была Бок Сун. Кузина и дядя Бэк А с радостью предоставили ей убежище и помогли скрыть свое пребывание.

На следующий день Се Уль достаточно осмелела и решила найти своего должника, так как слышала, что он пришел в себя. Но на пути ей попался один заносчивый мальчишка, и мимо его противной, шибко умной на вид, физиономии она просто так пройти не могла. Вздернув высоко нос, Се Уль прошествовала мимо и, как бы невзначай, толкнула паренька, погруженного в свои мысли.

- Эй, ты чего толкаешься! – крикнул вслед Чжу (это был он), но незнакомец уже скрылся за деревьями сада. Принцу ничего не оставалась, как побежать следом, нужно же было узнать, кто это, и наказать за такую дерзость!

Се Уль была смелой девочкой, но порою ее необдуманные поступки заставляли ее же саму спасаться бегством. Она слышала шаги преследователя, у него было явное преимущество в знании местности, и наша беглянка не нашла ничего лучше, как залезть на дерево.

- Остановись, куда ты делся!? – запыхавшийся принц озирался вокруг и вдруг замер, прислушиваясь. Се Уль крепко вцепилась в ветку дерева, и затаила дыхание. Вдруг она почувствовала, как что-то ползет по ее руке... Гусеница!!!!! Насекомых Ск Уль ненавидела до смерти. Громко завизжав, девчонка разжала пальцы и полетела вниз, прямо на паренька, что стоял четко под ней.

Плюхнувшись на что-то мягкое, Се Уль все еще держала глаза зажмуренными от страха, а сердце бешено стучало в груди. Ее длинные волосы накрыли лицо Чжу Мина, который тоже был напуган неожиданной атакой. Через мгновение он пришел в себя и столкнул с себя обидчицу:

- Так ты еще и девчонка, - пренебрежительно протянул он и демонстративно стряхнул с себя листья, землю и визуально представленную грязь от какой-то простолюдинки. - Кто твоя семья? Она будет наказана за свою непочтительную дочь.

- Что?! – зашипела Се Уль. Этот мальчишка оказался еще противней, чем показалось сначала! - А ты кто такой, чтобы меня наказывать?!

- Ты что, живя и прислуживая во дворце, не знаешь своих господ в лицо? А может, ты нездешняя? И пробралась во дворец тайно, чтобы что-нибудь украсть? – прищурился Чжу. На самом деле его все это забавляло, очень мало кто мог смотреть на него так, не пряча глаз. А уж спорить с ним вообще никто не смел.

- Сам ты вор! – обиделась Се Уль и решила идти ва-банк. - Я - друг императора, я знаю его в лицо! Оно у него такое: с красивыми глазами, длинным носом и шрамом - вот здесь.

Она показала на себе и в довесок к своим громким словам высунула язык. Принца все это только рассмешило:

- Ну, то что у Его Величества есть шрам, знают все. А вот в том, что ты его друг, сомневаюсь. Я, как его сын, могу тебе точно сказать, что с такими, как ты он не будет иметь никаких дел.

«Сын?! То есть, передо мной сейчас принц?! Вот же угораздило вляпаться… Думай, Се Уль, думай…»

- Знаете вы совсем не похожи на своего отца, Ваше Высочество, - вдруг чересчур учтиво начала девочка и почти вплотную приблизилась к принцу. - Хоть ты и без шрама, но он гораздо привлекательней, чем ты!

После этого она собиралась рвануть, но ее руку крепко сжал оскорбленный принц, глаза которого были наполнены злостью:

- Ты ответишь за свои слова, и я не посмотрю на то, что ты девчонка!

- Стой, стой, стой. Мы же умные люди, не нужно прибегать к насилию. Давай решим наши разногласия цивилизованным способом, - выдала Се Уль с натянутой улыбкой, сама толком не понимая, от кого нахваталась подобных слов. - Может, поединок какой?

- Поединок? Да что ты можешь?! – рассмеялся Чжу Мин. Ха, эта мелкая оказалась не так уж глупа, ему даже стало интересно, что она еще придумает.

- Я все могу! – выпалила Уля и наконец вырвала свою руку, которую уже немного свело. Хоть этот парень и мелкий, а силы есть. - Ну, раз ты принц, может, намекнешь, что у тебя хуже получается?

- То есть, ты сейчас хочешь, чтобы я тебе признался в своей слабости? – офигел Его Высочество и в голос захохотал. - Давай лучше ты скажешь, что у тебя лучше выходит, ну бегаешь ты, я уже понял, слабо…

- Хорошо, стрельба из лука, уверена ты не сможешь меня победить! – предложила Се Уль. Она была уверена, что отец этому обучил ее на все сто. - Встречаемся здесь через час.

- А ты не сбежишь? – уже вслед крикнул Чжу.

- Если сбегу, можешь звать меня тухлой селедкой! – послышался ответ, от которого ну явно все сомнения испарились. И принц поспешил начать тренироваться: он же должен показать этой выскочке непреодолимую разницу между сословиями и рангами. Ведь он принц - наследник престола, а значит – он самый лучший во всем!

Дядя Бэк А куда-то свалил, а Бок Сун не знала, где можно раздобыть лук. Значит, поупражняться ей не удастся. Но она дала слово, а значит, его надо сдержать. Се Уль тяжело вздохнула и отправилась на место встречи. Соперника еще не было, она присела на траву и в нетерпении принялась ее выщипывать.

- Ну что, ты готова? – бодрым голосом окликнул ее принц через некоторое время. В руках у него было яблоко, а за спиной лук и колчан. - Проверим тебя на трусость?

- В смысле? – спросила девочка, и ее храбрость куда-то начала испаряться.

- Сможешь постоять под яблоком, в которое я попаду? – усмехнулся он и подкинул красный плод в воздух, с легкостью поймав его обратно.

- Я не настолько в тебе уверена, чтобы подставлять свою голову под стрелы... – отказалась Се Уль и попятилась в сторону.

- Значит боишься? Трусишь? – брал ее на слабо Чжу, но никак не ожидал, что она поведется.

- Я никогда не трушу! – рявкнула девчонка и, выхватив яблоко, подошла к большому дереву. - Учти, промажешь – ты труп!

- Мишени слова не давали, – фыркнул парень и отмерил шагами расстояние.

- Эй, а ты не слишком далеко? - пыталась храбриться она, но голос уже выдавал все ее беспокойство, ей действительно было страшно.

- Не бойся, сам боюсь... Я буду впервые так стрелять! – уже прицелившись выкрикнул Чжу Мин. Се Уль только и успела зажмурить глаза, как рядом с ее щекой просвистела стрела и воткнулась в ствол, слегка задев наконечником. Воздуха не хватало, сердце словно сходило с ума, руки тряслись, а ноги подкашивались. Се Уль медленно осела на землю.

- С тобой все в порядке?! – завопил принц, он был напуган не меньше.

- Ты что, убить меня хотел?! - завопила девочка. Слезы сами покатились из ее глаз, и она старалась их спрятать, уткнувшись лицом в колени.

- Я просто хотел напугать тебя, не плачь, дай посмотрю, - принц сделал неловкую попытку ее успокоить, ему и самому стало не по себе от этого поступка. Осмотрев небольшую царапину на щеке Уль, Чжу провел по ней слюнявым пальцем и добавил: - Не бойся, шрама не будет. Так что замуж ты сможешь удачно выйти. Могу попросить отца найти тебе хорошую партию.

- Я выйду замуж, за кого захочу! И не нужны мне твои услуги! Это дяде Бэк А повезло, что у Бок Сун не было кому воспрепятствовать, а у меня есть! – дерзко заявила дочь генерала и отвернулась.

- Дядя Бэк А?! Кто же ты такая, если твоя семья может препятствовать Его Величеству? – не на шутку удивился Чжу.

- Я уже говорила, что я – друг императора. И сейчас я решила, что он мой человек и принадлежит только мне! – выдала она. Сейчас ей хотелось одного – отомстить. И кажется, она нашла способ. Раз этот паренек повернут на власти, она отберет ее у него. Вот оно – обещанное желание.

- Что?! За эти слова я могу спокойно отправить тебя на казнь, - принц развернул ее к себе и опять схватил за руку. - Я уже понял, что ты храбрая, но это, видимо, из-за отсутствия ума. Сможешь ли ты это повторить при самом императоре?

- И повторю! Сама как раз собиралась его найти! – ничуть не смутившись, сказала Се Уль.

- Ну хорошо, тогда пойдем.

Император был обнаружен, и Чжу Мин метнулся сразу к нему, не обращая внимания на остальных людей:

- Ваше Величество, вы должны ее наказать! Она говорит, что вы - ее человек и принадлежите ей!

- Что, простите?! – обернулся Джун Ки, и только сейчас мальчик заметил, что тут присутствуют другие. Мать, астроном и генерал Ван Чжон.

- Вон та девчонка! Давай, ты говорила, что сможешь сказать это при всех, - уже немного тише проговорил принц в сторону кустов, из которых вышла нахальная врушка, кого он намеревался сейчас разоблачить.

- Се Уль, что ты здесь делаешь?! – ошарашенно спросил Чжон.

- Я пришла за своим желанием! – твердо сказала Уль и, собравшись с духом, начала: - Вы же мне обещали, что когда я придумаю желание, вы его исполните! Так вот, я решила – я хочу за вас замуж, Ваше Величество!

На какой-то момент повисла пауза, которую все боялись нарушить. Генерал Ван Чжон не знал, о чем думает его брат, но ясно понимал, что появление Се Уль во дворце не сулит им ничего хорошего. И хотя сейчас его жизнь висела на волоске, он не мог позволить, чтобы дитя было втянуто в это. Конечно, о браке не могло быть и речи, Со, наверняка, знал, что это его дочь, или… Нет?

- Ваше Величество, не слушайте ее. Только вы можете решать, с кем вам вступать в брак! – выкрикнул Чжон и, закрывая собой дочь, пал на колени перед императором.

- Это какой-то бред, неужели ты серьезно думаешь, что я женюсь на ребенке? - Джун Ки даже обиделся. - Я, конечно, обещал желание, но я предполагал, что оно будет реальным.

- А в этом желании нет ничего нереального, - вступила в разговор Ён Хва. Ей вдруг стало интересно, отчего Чжон так отрицательно отреагировал на слова глупой девчонки. Что если эта девочка не его дочь? - Ведь ты уже когда-то женился на ребенке – принцессе Кёнхваген - это вполне нормальное желание.

- Он не может на ней женится! – яростно закричал генерал.

- Почему же? У нее есть шрам? Или есть иная причина? – давила императрица, видя сколько усилий прилагает ее единокровный брат, и чувствуя при этом удовольствие, но в тоже время, страх от возможной правды.

- Она ваша… Ваше Величество…

- Так стоп! – прервал его Джуня. Он уже совсем запутался в происходящем и, впившись взглядом в своего друга Квон Дон Ю, продолжил: – Я внезапно вспомнил о срочном деле, которое не терпит отлагательств. Так что должен покинуть вас. Ты идешь со мной.

Император буквально за шкирку потащил астронома прочь, оставляя остальных недоумевать от поступка правителя. Но на то он и правитель – ему можно все.

Наша нервная парочка добралась до бывших покоев звездочета на холме, и, убедившись, что там никого нет, друзья начали свой разговор. Пришло время рассказать все нашей звезде Халлю и обрушить на него суровое прошлое Волка Ван Со. Рассказ о Хэ Су не был особо длинным, лишь основные факты, как о девушке из будущего, которая, сама того не желая, заполучила сердце обделенного любовью принца. И именно из-за этой любви Джун Ки вылетел из своей эпохи и оказался здесь.

А теперь он должен был еще как-то уладить сложившуюся проблему, так как причина того, что он не может жениться на той милой девочке, абсолютно иная. Она, оказывается, плод той любви, который был защищен от распрей дворца, а сейчас угодил прямо под нос главной гарпии – Ён Хва. Да, Чи Мон много всего рассказал и о императрице: о том, насколько она жестока и бессердечна, что готова пойти на все ради власти. Но актер не хотел в это верить, слепо идя на поводу инстинктов. Однако нужно было что-то предпринять, и желательно, сохранив тайну происхождения Се Уль.

- Ну же, придумай что-нибудь, ты лучше знаешь этот мир! – в отчаянии потребовал Джун Ки и схватился за голову. Сам факт, что его план провалился с треском не давал ему спокойно думать.

- Прости, мой друг, но боюсь, что я вынужден тебя сейчас покинуть. Что-то случилось у твоего приятеля в будущем, нужно ему помочь, - проронил астроном и поджал губы.

- Что значит - помочь ему?! А мне - мне по-твоему, не нужна помощь?! – яростно крикнул актер, и сейчас в нем было стопроцентное сходство с Со.

- Думаю, вы справитесь, Ваше Величество, - улыбнулся Чи Мон. - А мне действительно пора.

«Думай Джуня, думай, думай… Так…Чжона надо наказать, а у его дочери есть желание. Она захотела выйти за меня, не зная, что я ее отец. Ен Хва будет в гневе, если узнает, что Се Уль моя дочь. Значит, надо немного перевернуть эти обстоятельства в свою пользу. Бинго! Желание меняем на спасение жизни папочки и отменяем наказание, тогда и овцы целы, и волки сыты. Осталось найти эту девчонку и договориться с ней.»

Но все его надежды вновь рассыпались, ударившись о идущую навстречу ему императрицу. Сделать вид, что он ее не заметил, не удалось, так как она смотрела на него в упор весьма недобрым взглядом.

- Ваше Величество, могу я с вами поговорить? – слегка поклонившись, молвила дорогая жена.

- Конечно, мне тоже нужно поговорить с вами, моя Императрица, не хотите ли разделить со мной вечернюю трапезу? – предложил Джуня. Ему нужно было сейчас вылезти вон из кожи, чтобы сомнения Ён Хвы не стали явью. Теперь он знал причину ее ненависти - предыдущий Кванджон никогда не любил ее и не видел в ней женщину.

За ужином оба молчали: он не знал, что сказать, а она не хотела сама начинать разговор. Джун Ки решил рискнуть и действовать сердцем, а оно велело выложить всю правду, только так он сможет хоть что-то объяснить.

- Ён Хва, я должен сказать тебе… Я кое-что скрыл от тебя. Дело в том …

- Се Уль – твоя дочь. Твоя и Хэ Су, - каждое слово императрица вбила, как гвозди. Вот она, правда, которая душила ее, прошлое, которое она никогда не забудет, а теперь будет видеть каждый раз, глядя на этого ребенка.

- Я хотел сейчас поговорить не об этом, а о нас, - попытался сменить тему Ли, но волна ревности уже захлестнула его собеседницу.

- "Нас" никогда не было! Были только ты и Хэ Су, и ты всегда твердил об этом! Я наконец поняла, поняла причину твоего поведения. Ты хотел спасти вашу дочь, скрыть от меня, но у тебя не получилось! Что же ты намерен теперь придумать? – слезы отчаяния катились по щекам Даэмок. Ее опять обманули. То, что она еще утром ощущала, было всего лишь игрой.

- Тихо, тихо, тихо…- подскочил к ней Джун Ки и заключил в объятия, из которых Ён Хва попыталась вырваться. - Я никогда не обманывал тебя. Слышишь? А причиной моего поведения было то, что ты мне действительно понравилась. Пусть ты мне и не поверишь, но до сегодняшнего дня я не знал, кто такая Хэ Су. Я много чего не помню, особенно тех, кого больше нет, а живых открываю для себя заново. Поэтому я и хотел, чтобы и ты смогла начать новую жизнь с новым императором.

- Опять эти красивые слова, но я не поведусь на них снова! Отпусти меня, я хочу уйти! – Кванджон разжал объятия и посмотрел на женщину грустным щенячьим взглядом.

- Неужели ты не веришь мне? После всего, что было? Слова, поступки еще можно подстроить. Но разве можно обмануть тело? Неужели вчерашнюю ночь можно назвать ложью? Скажи, зачем мне нужен такой обман?! Я император, если бы захотел, мог бы тогда оставить тебя в камере, мог прилюдно казнить, или, еще проще, не подставлять себя под стрелу! Но я доверился тебе, не слушая никого. Можешь объяснить, зачем я это сделал?! – Джун Ки замолчал. Не дождавшись ответа, он отвернулся и усилием воли пытался проглотить ком, что застрял в горле, чувствуя, что еще немного и покатятся слезы.

Даэмок не ушла. Постояв пару минут, она внимательно посмотрела на своего императора, который сейчас был так сильно расстроен. От этого в ее груди что-то сжалось, и вдруг захотелось обнять его и успокоить. Что если он прав? Было бы чудесно и ей забыть прошлое. Но она помнила все четко и ясно, как и те слова Ван Со о том, что нельзя пересекать черту. Но черта была уже стерта и забыта, причем самим Со.

- Так зачем ты это сделал? – тихо спросила она, стоя за его спиной.

- Хотел увидеть твою улыбку, - повернулся Джун Ки и посмотрел ей в глаза. - Ты ведь останешься сегодня? Я больше не хочу быть один...

Ён Хва осталась, только на этот раз слаб и беспомощен был он. Она решила пойти навстречу, попробовать также вычеркнуть из своей памяти Хэ Су. И может быть, так она сможет стать хоть немного счастливей? Довериться Со, ведь он смог заставить ее улыбаться. А может, это ей самой хочется дарить ему улыбку?

Вышел на тропу войны. И зашел обратно.

Южная Корея. Сеул и не только. Наши дни.

Императорская жизнь научила Ван Со многому. Он наизусть знал все гримасы власти и политические уловки, умел управлять общественным мнением и обладал четким пониманием, когда худой мир лучше доброй войны, а когда и наоборот.

И, осознавая, что в современном мире пока ориентируется слабо, он не гнушался обратиться за помощью к тем, кто действительно мог помочь. Ведь у него самого нет здесь былого могущества, но он попал именно в ту сферу деятельности человечества, которая буквально из ничего создает целые миры, строит воздушные замки, зачастую выглядящие реальнее настоящих, и обладает поразительной властью над воображением и чувствами людей.

Южнокорейское общество много времени и денег тратит на развлечения. А шоу-бизнес их создает. Если подумать, то эта структура во многом схожа с правительством, ведь в условиях демократии, руководители должны уметь нравиться народу. А уж артистам – Сам Бог велел вызывать восторг и преклонение.

Что ж, ему, Со, этот восторг достался, так сказать, по наследству. А вот Джин… Его фан-клуб почти на сто процентов состоит из женщин. Но женщины могут быть очень жестокими к тем, в ком видят соперниц, это Со узнал на примере Ен Хва. Да и матушка его… Та еще гиена. Была… Однако должен существовать способ заставить фанаток полюбить никому пока не известную, маленькую звездочку по имени Го Ха Джин! И кому об этом знать, как не режиссеру? Человеку, который видит одновременно сотни сюжетных поворотов, и нутром чувствует, как можно все изменить одним лишь в нужное время и в нужном месте сказанным словом!

И Со не ошибся. Ким Го Тэ мгновенно выдал ему формулу успеха: надо, чтобы фанаты ЗАХОТЕЛИ того же, чего хочет их кумир. Умный и проницательный мужик давно понял, откуда дует ветер, но на этот раз отложил в сторону свои вечные подначки и деловито заявил:

-Если ты хочешь, чтобы фанаты благословили твои отношения с Джин, ее тоже следует вознести на пьедестал. Собственно, я предполагал такой ход событий, когда брал ее на главную роль, даже не принимая в расчет тебя. Но пока не занимался этим целенаправленно. Что ж, время пришло… Скажи, Джун-а, вы ведь с ней давно знакомы?

-Лет пятнадцать, - машинально ответил Со, и прикусил губу. Когда же он перестанет так идиотски палиться?

Но режиссер не почуял подвоха. Наоборот, в его голосе зазвучало торжество и невольное уважение:

-Я так и знал! Она для тебя – не подружка-однодневка, ты действительно любишь Ха Джин… Помнишь ее, несмотря на потерю памяти… Эх, как же редко можно встретить подобное в этой жизни, где любовь превратилась в развлечение на час… Честно признаться, я потому и взял ее героиней. Больно было смотреть, как ты изображаешь чувства к другой… Особенно, в сравнении с тем, как ведешь себя с Джин… Ты, конечно, актер, но… контраст был слишком силен. Ваша взаимная тяга просто прет через экран и деформирует привычные представления об актерской игре! Но… Скажи, Ван… тьфу! Джун-а, она и правда хорошо поет? Вон, даже Ким Ханыль заметил…

-Божественно, - Со мечтательно прикрыл глаза. – Она нигде этому не училась, но поет гораздо лучше меня, хотя со мной персонально занимаются… - И сварливо добавил: - И почему это он Ким? Он Кан! Самая ему фамилия…

-Ханыль-то? – засмеялся режиссер. – Он правда Ким. Кан – это псевдоним. Ладно, раз Джин-а хорошо поет, значит будет певицей… Но ты будь готов к тому, что вы с ней долго не сможете видеться! Только на съемках! Ким Чон До намерен взяться за нее всерьез!

Ван Со светло улыбнулся. Видеться только на съемках? Ничего страшного. Он-то, конечно, предпочел бы вообще не расставаться… но нельзя быть слишком жадным. Подождать? Он подождет. Он невероятно, невыносимо долго жил – существовал! - совсем не имея никакой надежды, медленно умирая изнутри, поглощаемый черной, безысходной тоской, которая с годами не становилась слабее. А сейчас – что сейчас… Су жива, здорова и по-прежнему принадлежит ему! И в конце этого ожидания он получит самый драгоценный на свете приз…

-Ты чего там хихикаешь? – подозрительно спросил режиссер, слыша в трубке телефона тихий смех Ван Со. – Задумал чего?

-Вовсе нет! – возразил Со. – Я полностью готов к труду и обороне!

…Ван Со погорячился. К эпизодам с императрицей Ю он до сих пор готов не был. Но вот настал день, когда ему предстояло отыграть одну из первых по ходу сюжета сцен, в которой принц так и не смог подарить матери украшение для волос. В сцене также принимали участие оба его «брата», актеры Хон Чон Хен и Джи Су. Репетиция прошла нормально, реплики все заучили хорошо, прозвучала команда «Мотор!», и съемка началась.

Ван Со стал замечать за собой странную особенность: эта самая команда словно телепортирует его обратно в юные годы. После нее Со переставал слышать посторонние звуки, видеть оборудование и стафф, воспоминания оживали просто на глазах, а вместе с ними пробуждались прежние чувства. Хотя, умом он где-то понимал, что происходящее – всего лишь игра, перестроиться не мог.

И сейчас тоже, выслушав пренебрежительные, полунасмешливые фразы императрицы и едкие, как уксус, слова Ван Ё, в груди Со удушающей волной всколыхнулась давняя обида, о коей он, казалось, прочно забыл. Но вот, оказывается, нет. Он помнил, что стараниями именно этих людей, родной клан восстал против него, а когда-то любимый младший брат едва не возглавил смуту.

Бывший император Кванджон, а ныне – снова четвертый принц Со, перед тем, как, проглотив всю желчь, выплеснутую на него ближайшими «родственниками», выйти из кадра, очень внимательно посмотрел на каждого участника эпизода. Со недоумевал, почему он, бешеный Волк, демон, без лишней скромности - один из умнейших стратегов своего времени, проявил такую мягкотелость и не постарался заранее нейтрализовать этих троих, пока двое из них еще не успели своими интригами причинить фатальный вред Хэ Су, и не запудрили маленький, недалекий мозг третьему? Был слишком юн, и не смог просчитать всей глубины их подлости? Теперь Со искренне этого не понимал. Он бы сумел отправить Ё на дыбу за измену, старуху сослать в дальний монастырь, а затем, объединившись с теми же Хванбо и Хэ, указать обнаглевшим Ю их место! Что же ему помешало тогда?..

А когда черный принц все-таки вышел, чуть не сметя плащом со стола посуду, Пак Джи Ён, Хон Чон Хен и Джи Су, так и остались неподвижно сидеть на своих местах и таращиться ему вслед. Команда «Снято!» была ими дружно проигнорирована, они молчали еще, как минимум, полминуты, пока первой не подала голос госпожа Пак:

-Дети мои, - проскрипела она, не сводя глаз с закрывшихся дверей, - помогите маме встать…

Оба «принца» зашевелились и кое-как подняли с циновки актрису, которая тут же покачнулась на дрожащих ногах.

-Мальчики, у вас есть еще сегодня съемки? – спросила она, все так же глядя на дверь. Те синхронно закивали. Императрица тяжело вздохнула и призывно махнула широким рукавом:

-Тогда пошли бухнем. Иначе нам день до конца не доработать…

Со привычно поискал глазами Ха Джин на площадке. Не нашел и окончательно впал в дурное расположение духа. Поинтересовался у режиссера с мрачным огнем в глазах:

-Сейчас у меня по плану боёвка? Давайте не будем тянуть резину, я готов.

Ким Го Тэ поморгал, сглотнул и замотал головой:

-Не-не, давай сначала Хва Ен тебе рану обработает! Пока мы в павильоне…

-То есть, сначала мне перевяжут рану, а ранят задним числом? – нервно хохотнул Ван Со. – Как страшно жить… Ладно. Где эта зараза?

Зараза, она же Ю Ин На, отделилась от разноцветной стайки актрис, пьющих кофе, и сделала ручкой:

-Я здесь. Но, Ван Со, ты пока не император, веди себя повежливее! Не «зараза», а хотя бы «инфекция», что ли…

-Одна холера… - отозвался Со и поплелся в другой угол павильона. Где, после очередной команды «Мотор!», сумел в полной мере оценить решение Ким Гю Тэ взять на роль Ен Хва именно эту актрису. Ангельское личико Ин Ны ни в малейшей степени не напоминало надменный лик его венценосной супруги. И это обстоятельство позволило взвинченному Со успокоиться и взаимодействовать с ней в кадре вполне благодушно, как и полагалось по сценарию.

А у Го Ха Джин началась очень странная жизнь. Она на какой-то срок даже переехала в агентство, поскольку добираться до дома и обратно времени вообще не оставалось. Для начала учителя по вокалу послушали, как она поет. Показали несколько упражнений для постановки правильного дыхания, четкой дикции, позанимались немного и почти сразу потащили в студию звукозаписи.

Она должна была записать дебютный сингл, призванный стать ее визитной карточкой. Множество людей уже вовсю трудилось над первым видеоклипом, который решили сделать… мультиком. В китайском стиле уся. Главной героине придали некоторое сходство с Джин и сочинили мини-историю ее приключений. Потом, когда добавится саунд, клип запустят в интернет. Аналитики агентства уже просчитали, что по предварительным исходным данным, он должен побить рекорд Псая примерно вдвое, благодаря завесе тайны. Личность Ха Джин пока раскрывать не планировалось. Этот клип будет не единственным, героиня с необычным именем Нийя продолжит свое путешествие по просторам интернета, а потом, когда долгожданный сагык выйдет в эфир, шоумены агентства в четко выверенное время взорвут эту «бомбу».

Имиджмейкеры уже состряпали для нее легенду. Поскольку она выглядела значительно моложе своих лет, в профайле изменили дату рождения. Теперь Джин было всего двадцать три. Ее настоящее имя тоже будет изменено, но псевдоним пока не придумали. Не к спеху.

Также она училась актерскому мастерству, сценической речи, танцам и многому другому. Сагык оказался отодвинутым на длительное «потом», а так внезапно обретенный Ван Со вдруг превратился в усталый голос в телефонной трубке и сотни смс, которыми они обменивались каждый день.

Но все когда-то заканчивается, вот и настало время чередовать обучение на «фабрике звезд» с продолжением съемок…

Это оказалось очень трудно. Да еще и совместных сцен с Ван Со пока не было, они даже нигде не пересекались. Джин уже просто безумно соскучилась и пожалела о том времени, когда она была простой стилисткой. Тогда она хотя бы была рядом с ним каждый день, в перерывах они вместе пили чай, болтали обо всем, смеялись, она могла касаться его лица, волос, купаться в сияющих глазах… Пусть Джин не знала, кто он на самом деле, но хорошо понимала, что этот человек ее очень сильно любит. Сейчас Джин совсем не помнила, какие странные сомнения и дежавю одолевали ее в его присутствии, ей казалось, что она была безоблачно счастлива рядом с ним…

А теперь… «Лунные влюбленные»… Какие к черту влюбленные, если он только и делает, что дерется с кем-то и общается попеременно с папой-мамой-братанами, а она… А она пока видит одного лишь Кан Ханыля с семейством. И он, кстати, вредный гаденыш, совсем не похожий на интеллигентного Ван Ука… Впрочем, это и понятно – он музыкант. Видать, у нее действительно с музыкантами какая-то особая несовместимость… А если учесть, что она сама теперь певица, то вообще становится страшно: как ей выплыть живой из этого акульего питомника?

Однако вскоре ей пришлось решать другой вопрос: как выплыть живой из королевской купальни? Ведь там ее будет ждать ОН. И опять начнутся зарисовки из прошлого… Джин вдруг испугалась. Что, если она не сможет сыграть? Что, если, увидев своего принца в старых декорациях, она элементарно потеряет над собой контроль и расплачется? Странно, раньше такого не было. А вот сейчас, сидя в машине, везущей ее к месту съемки, Джин запаниковала. Кажется, она успела отвыкнуть от него… Отвыкнуть от того, что он настоящий, живой и горячий, такой же, как и всегда… И что он все еще принадлежит ей…

Солнце давно село, за окнами авто пролетали укутанные сумраком луга и рощи, а на горизонте ночное небо оттеняли величественные горы. Полная луна провожала девушку загадочным взглядом, и все это вызывало у Джин ощущение какой-то нереальности происходящего. Словно, ей это снилось. И принц тоже снился… А был ли он вообще, или это странные, манящие грезы вновь овладели ее больным сознанием? Ха Джин схватилась за телефон. Она сегодня была слишком занята и не проверила сообщения. Но увы – хэнди благополучно умер, не получив вовремя должного питания. И зарядку она с собой не взяла… Менеджер, ведущий машину, на вопрос о зарядке только пожал плечами. Девушка глубоко вздохнула и, сжавшись в комочек, постаралась успокоиться и справиться с этой неожиданной атакой внутренних страхов.

Среди её тайных страхов жил еще один. Джин о нем знала, но малодушно загоняла на самое дно души, не осмеливаясь взглянуть ему в лицо… Ведь они с Ван Со пока ни о чем не разговаривали… Не касались тем общего прошлого. Да и времени на это у них еще не было. В ту единственную ночь им было не до разговоров. Тогда беседу вели их тела и сердца, познавая и принимая друг друга заново. А потом они оба, как будто избегали всяких разговоров о Корё, о тех годах, что провели врозь, словно боясь растревожить старые раны. Но, рано или поздно, им придется ступить на этот тонкий лед, рискуя провалиться в кромешный ад минувшей боли. И самое главное…

Се Уль. Джин понимала, что должна рассказать ему все, но… простит ли он ее на этот раз? Она утаила от него самое дорогое, очередной раз не смогла довериться ему до конца. Есть ли смысл теперь рассказывать ему об этом? Из истории она знала, что с девочкой не случится ничего плохого, она проживет долгую и относительно спокойную жизнь. Ее муж, Джу Мин, пятый император Корё, станет первым и единственным правителем этой страны, который оставит трон добровольно и уедет жить в Пэкче. Прямо корёсский Диоклетиан… Интересное совпадение, но ту местность, спустя века, почему-то назовут Сеулом…

Машина остановилась, доехав до места. Джин сразу побежала туда, где ярко горел свет и сновали люди, занятые делом. Это была площадь перед постройками, напоминающими Большой Императорский Дворец Сонгака. Джин огляделась, но не увидел ни одного знакомого лица. Почувствовав, как к сердцу вновь подступает паника, она схватила за руку первого попавшегося человека:

-Простите… Скажите, где сейчас господин… Ли Джун Ки? Он мой сонбэ…

-Кто? – с искренним недоумением переспросил тот. Джин оцепенела от страха. Что? Его здесь нет, или… Его вообще нет?! Но парень тут же добавил, хлопнув себя по лбу:

-А-а, Ван Со! Он закончил съемки часа три назад, теперь, наверное, спит где-нибудь. Вон стоит его микроавтобус, может, он там?

Джин неловко поклонилась и рванула к микроавтобусу, прячущемуся в тени кроны раскидистого платана. Девушка заглянула в окно, но оно было тонировано, и не позволяло видеть салон. Тогда она осторожно приоткрыла дверцу.

Со действительно спал на разложенном кресле. Затаив дыхание, Ха Джин ступила на подножку… Ощутив движение, принц-волк мгновенно открыл глаза, сел и, наклонившись вперед, схватил ее за запястье. Через миг она уже сидела у него на коленях, сжатая в стальных объятиях. И Джин тоже обняла его покрепче. Слава Богу, он здесь. Значит, все хорошо…

-Посидим так минутку… - пробормотал Со. – Мне такой страшный сон приснился… Будто это все иллюзия… Этот мир, новая жизнь… И ты…

-Я-то? – Джин даже не удивилась подобной схожести их страхов. Его мучало то же, что и ее. Девушка улыбнулась в попытке изгнать этот общий страх: - И не надейся от меня отделаться. Ты сам выбрал свою судьбу, так что…

-До чего же рядом с тобой хорошо… - выдохнул Со и уткнулся носом ей в шею. – Сидеть бы так вечность…

Но их вечность длилась не более пяти минут. У Ван Со зазвонил телефон. Это режиссер Ким вторгся в идиллию с напоминанием, что отдых, конечно, необходим, но неплохо бы и меру знать…

Освещение в купальне было потрясающе красивым: стафф постарался на славу, чтобы электрический свет не заглушал, но подчеркивал таинственное мерцание сотен зажженных свечей. Но Ван Со плевать хотел на эту красоту, он стоял за ширмой и отчаянно боролся с собой. Страшно сказать – ему надо РАЗДЕТЬСЯ! Перед камерой. По пояс. Для современных мужчин любого телосложения это не проблема, однако, Со… Он всегда считал подобную прилюдную демонстрацию тела унижением. Как до сих пор не мог привыкнуть к отсутствию оружия, без которого чувствовал себя голым. И не помогали никакие психотерапевтические уверения Чи Мона, что в этом мире он сам – оружие, пострашнее любой катаны. А тут еще это… Су тогда едва жизнью не поплатилась за то, что увидела его полуобнаженным и без маски. Ему же предстоит поплатиться очередным своим представлением о чести.

Короче, вышедший под объективы камер человек сейчас был не императором, не принцем, и даже не Ван Со. Он был бешеным волком, у которого разве что пена с клыков не капает. А ему нужно изобразить расслабленное состояние, он ванну принять пришел, в конце концов, а не на поле боя!

Как?!!

Но Со все же преодолел себя, сжал зубы, опустил глаза, чтоб ненароком никого не напугать до нервного поноса, и ступил в воду.

Джин наблюдала за ним с другого края купальни и видела все его метания. Она должна что-то сделать, иначе, без жертв не обойтись… Но что?.. Без определенного плана, Джин пошла ему навстречу, ободряюще улыбаясь. Ни фига. Не работает. Зыркнул глазищами, как дикий зверь, дернул углом рта и отвернулся. Что ж, режиссер пока молчит, значит, продолжаем играть…

Подойдя к Со почти вплотную, девушка погрузилась с головой под воду, чтобы выскочить у него перед носом, как черт из табакерки. Но, надо отметить, что после того своего «дальнего плавания» аж до Корё Х века, к воде Джин относилась нервно. Вот и теперь, она забеспокоилась, запуталась в ханбоке и собственных ногах и выпрыгнула из воды так резко, что не рассчитала и со всей дури врезалась в Ван Со. Он, не ожидая такой подлянки, поскользнулся, взмахнул руками и обрушился на спину, вздымая тучу брызг. Джин взвизгнула и тоже потеряла равновесие, упав на него.

-Сто-о-оп! – с запозданием завопил Ким Го Тэ. – Народ, блин, вы чего?!

А наши герои, мокрые, жалкие, оскальзываясь и ругаясь, кое-как уселись на скрытые водой ступеньки и уставились друг на друга. Джин оглядела своего принца и невольно вспомнила ту, прежнюю их встречу в купальнях Дамивона. И тогда, и сейчас его взгляд был беспомощным, но совершенно по-разному. Хэ Су в свое время увидела в его глазах затравленного, загнанного в угол зверька, взору же Ха Джин предстало нечто иное. Со был не просто сбитым с ног, мокрым и смешным. Он был в шоке от самого себя. Ведь Со даже перед гримерами не смог раздеться, Джин изображала на нем шрамы сама, под скрип его зубов и искренне сочувствовала: Со переживал очередную «ломку».

А теперь он сидел перед камерами полуголый, и мокрая Хэ Су вызывала в нем совсем не те эмоции, что раньше. Совсем-совсем не те… А какие именно, Джин явственно прочитала в его глазах…

-Как-то вообще не по канону… - пролепетала девушка, и этой фразой, что называется, «порвала зал». Режиссер, приготовившийся их распекать за сорванную съемку, подавился словами, оператор нежно обнял камеру и повис на ней, стафф дружно пополз на перерыв, а толкущиеся поблизости актеры, наблюдающие за игрой мэтра – Ли Джун Ки – поползли в другую сторону. Что касается самого «мэтра» - выражение его лица стало осмысленным, он обвел взглядом рыдающий от смеха коллектив, и во второй раз, но уже по своей воле, опрокинулся назад. И, опять нахлебавшись невкусной воды, понял, что уже нормально реагирует на ситуацию. Собственный голый торс с нарисованными шрамами волшебным образом перестал его смущать!

-Уроды вы… - простонал Ким Гю Тэ. – Пошли вон… оба… сохнуть… Даю вам пятнадцать минут, и ни секундой больше!

-Уважаемый сонбэ, на тебя так полнолуние действует, или что? – хихикнул Кан Ханыль, просматривая вместе со всеми наконец отснятую в купальне сцену. Ван Со покосился в его сторону, ожидая подвоха. Между этими двумя за время совместной работы возникло странное подобие взаимопонимания. Язык у Ханыля был просто без костей, Со порой отчаянно жаждал его вырвать и скормить собакам, но не делал этого, ограничиваясь пинками и затрещинами. Потому что этот сволочной хорек всегда говорил то, что чувствовал и видел, не пытаясь лебезить и лицемерить. Похожим качеством когда-то обладал младший брат Ван Со Ван Чжон, но у опального генерала было избирательное зрение: он видел только то, что хотел и понимал только так, как ему было удобно и привычно. Не считаясь ни с чьими другими взглядами.

Правда, Кан Ханыль тоже не особо считался с ним, Ван Со, несмотря на то, что упорно звал его сонбэ. И хамски превозносил до небес, говоря, что буквально ВЫРОС на фильмах Ли Джун Ки, с молоком матери, так сказать, впитал преклонение перед выдающимся гением! Хотя младше был всего-то лет на семь-восемь. (Это, не считая ту тысячу лет, что реально разделяла даты их рождения.) А выглядел и вовсе – ровесником, если не старше. И то, что Ван Со нещадно гонял его, Кана не останавливало, он даже на одном из совместных интервью умудрился поиздеваться над императором, за что после огреб самую натуральную порку: Ван Со отлупил его повернутым плашмя мечом.

Вот и сейчас Со кожей чуял, что хорек приготовился ляпнуть гадость. И услышал:

-Ты ж ее за горло хватаешь, потому что придушить хочешь, правда? Тогда почему это все выглядит так, будто вы играете в ролевую игру, а?

Со резко выбросил ногу вправо, впечатав ступню Ханылю в бок. Тот отлетел к стене и заржал:

-Правда глаза колет?

-Мне колет уши твоя манера общения, скотина невоспитанная!

-Я не виноват, сонбэ, что у тебя такие чувствительные локаторы!

-Зато твои локаторы давно мхом поросли! – заявила неожиданно появившаяся откуда-то Ин На. – Вообще ничего не улавливают.

-Это можно исправить, - произнесла госпожа Пак. – Оторвем их ему – и дело с концом.

-Прекратить сыр-бор! – воскликнул режиссер. – Эпизод сыгран идеально! Ведь пока что зритель будет поглощен развитием отношений между Хэ Ми и восьмым принцем, а четвертый появляется на горизонте редко. Но метко. При самом мимолетном контакте между ним и героиней должны лететь искры, вот и здесь ставка сделана на то, чтобы показать двойственность чувств Ван Со. Он, вроде бы, и убить ее хочет, и в то же время…

-Просто хочет! – опять заржал неугомонный Ханыль и потрясенно умолк. Потому что в стену, рядом с его головой, вонзилась катана, которую с пяти метров метнул Со. Бутафорский тупой меч вошел в стену, на добрый дюйм, и Ханыль понял, что сейчас только чудом не наделал в штаны. Он посмотрел на объект своих насмешек и помертвел: перед ним стоял вовсе не добродушный сонбэ Джун Ки, а далекий, грозный и невероятно величественный… император. Разгневанный император…

И Кан, сам того не подозревая, воспроизвел сцену, которую давным-давно сыграла юная оторва Хэ Су в присутствии короля Тэджо. Он рухнул на колени с воем:

-Ваше величество-о-о! Я достоин смерти, но Ваша милость так велика! Помилуйте грешника, Ваше величество-о!

-Моя милость велика, но не бесконечна, - тихо ответил Со. – Сегодня ты ее исчерпал.

Этот тихий холодный голос Ханыля добил. Мысленно он уже слышал свист меча, который вот-вот отделит его голову от тела…

-А что это вы тут делаете? – с любопытством спросила только что вошедшая Ха Джин, ставя на стол большое блюдо с персиками. – Я фрукты принесла…

Она окинула взглядом всю эту странную сцену, и сообразила, что дело плохо. Опять хищник вырвался из клетки… Она тронула Ван Со за плечо:

-Джун Ки-сонбэ, ты снова ребенка обижаешь? Хватит уже.

-Не смей его защищать! – рявкнул Со, но увидел отчетливый стоп-сигнал в ее широко распахнутых глазах. И он тут же на ходу перестроился: - Этот ребенок сам кого хочешь обидит! Я его всего лишь припугнул…

-Скушай персик, сонбэ, - Джин с кривоватой улыбкой воткнула ему в зубы сочный плод. – Только жуй медленно, это полезно для пищеварения…

Она обогнула стоящего на четвереньках Кан Ханыля и направилась в сторону гримерной.

-Да чего я сделал-то?.. Джин-а, подожди! – Со побежал следом. По пути оглянулся и запустил надкушенным персиком Ханылю в голову. Попал.

Кан, стирая со щеки липкую мякоть, понял, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах, он не станет троллить сонбэ. Особенно, если дело коснется Го Ха Джин. Он первым грудью встанет на защиту их отношений от чужих алчных взглядов и нездорового любопытства толпы… Забавно, но примерно то же самое пережили и все остальные члены команды…

-Су-я! – жалобно позвал Ван Со, стоя на пороге гримерки. – Прости… Иногда мне очень трудно притворяться не тем, кто я есть…

-За что извиняешься? – Джин пожала плечами и похлопала по соседнему креслу. – Присядь, давай выпьем чая… А паскуднику Кан Ханылю давно пора люлей навешать, я не против. Только вот убивать его не время, он нам еще нужен… Держи.

Со принял из ее рук стаканчик с душистым отваром и улыбнулся:

-Знакомый запах… Это тот, что успокаивает или тот, что бодрит?

-Куда тебя еще бодрить-то? – удивилась Джин. – Зверюга…

Со тихо засмеялся. Сегодня, поистине, счастливый день… Но, как всегда, благодать была грубо разрушена вмешательством третьего лица:

-Со! Су! – воскликнул шагнувший в гримерку звездочет-психолог-хрензнаетктоеще Чхве Чи Мон. Он утер скупую мужскую слезу и бросился обнимать оторопевшую Го Ха Джин на глазах у не менее изумленного императора. – Я хотел сказать, Джун и Джин! Как же я рад, что вы опять вместе, и у вас все хорошо! Я-то боялся… боялся, что вы… Но я очень рад, что ошибся!

Но астроном не знал, что только что он ошибся по-настоящему. Прямо за дверью, словно пораженный громом, привалился к стене режиссер Ким Гю Тэ…

Стрельба по бегущему мангусту.

Корё. 959 г.н.э.

Джун Ки проснулся. Солнечные лучи приятно касались щеки теплым светом, так, что хотелось всего себя подставить солнцу. Ён Хва лежала рядом и еще спала. Сейчас она была похожа на спящего ангела, в которого поверил актер. Боясь потревожить сон, Ли аккуратно отодвинул ее голову со своего плеча и выбрался из постели. Вот он и обрел семью.

Актер вдруг представил, что было бы, если бы он вернулся в свой мир с этой женщиной. Если бы он вернулся… Смогла бы она выжить там? И сможет ли он теперь жить без нее? В том мире вряд ли они бы смогли когда-нибудь встретиться… А может, все неслучайно, и это она призвала его сюда, зачаровала, и обвязала узами страсти, которая становилась все больше похожей на зыбучие пески, неотвратимо затягивала, закрывая все обратные пути. И в тоже время, он ощущал тепло и счастье, настолько влекущее, что не хотелось расставаться ни на миг. Может, она колдунья? Сколько бы ни было у Джун Ки женщин, ни с одной он не чувствовал себя так: не актером Халлю, а самим собой. То, что он чувствовал, нельзя было описать, просто не хватило бы слов, зато он ощущал вкус этой связи – яблоко с корицей. Да, сладкий запретный плод для многих вот так легко оказался с головой засыпан ароматной пыльцой, которая растворялась и проникала в мякоть все глубже, достигая самой сердцевины.

Она открыла глаза и поняла: все, что произошло не сон. Впервые она провела ночь в покоях Императора, там, куда для нее дверь всегда была закрыта. Но сейчас ее никто не гнал, а перед ней стоял ОН, повернувшись обнаженной спиной. Каждая частичка его тела, пусть и украшенная шрамами, стала родной. При свете дня Ван Со казался ей еще более привлекательным. Хотелось прижаться и навсегда прирасти к нему. Да, возможно, он изменился, стал другим, но ей нравилась эта подмена. Ведь находясь рядом с ним, она забывала обо всем, даже о себе.

Сама не замечая того, Ён Хва завороженным взглядом рассматривала тело своего мужа, которое словно светилось от солнечного света, как вдруг он, словно почувствовав ее взгляд, обернулся.

- На что вы только что смотрели, мэм? – прищурившись, улыбнулся император, так как Даэмок резко отвела глаза в сторону и покраснела.

- На вас, Ваше Величество, – медленно ответила она.

- Ну, и что же вы во мне увидели такого, что заставило вас покраснеть? – усмехнулся Джун Ки и подошел совсем близко. Ён Хва не могла смотреть ему в лицо и, не поднимая головы, посмотрела прямо… прямо на обнаженный впалый живот Со, который слегка поднимался при вдохе. От этого ее еще больше бросило в жар, и сглотнув слюну, женщина решила перескочить на другую сторону футона.

- Очень интересно, почему же вы не смущались меня ночью? – продолжал издеваться Ли, ему нравилось наблюдать за ее реакцией. Он слышал, что влюбленные ведут себя глупо, но никогда не думал, что и его настигнет этот недуг. Ускользнуть далеко он ей не дал, крепко схватил в объятия и прижался к ее спине так, что она слышала биение его сердца. Потом легонько укусил за мочку уха и прошептал:

- Император спросил, что вас в нем смутило? Разве почтительно не дать ответ?

- Ваша спина… ямочки на пояснице, никогда не замечала… - проговорила Ён Хва, и от произнесенных слов еще больше смутилась и хотела убежать подальше от этого мужчины, от которого так и веяло жаром. Но он крепко держал ее, и этот порыв остался незамеченным.

- Рад, что это были не шрамы… Прошу, не убегай от меня и не отворачивайся, - повернул ее к себе Джун, и провел раскрытой ладонью по нежной зардевшейся щеке. - Смотри на меня, запоминай, я хочу, чтобы даже если меня не будет рядом, ты смогла увидеть меня мысленно. Я хочу поселится не только в твоем сердце, но и в голове.

- Вы очень похудели из-за болезни, - попыталась перевести тему смущенная и сбитая этим с толку Ён Хва.

- Ну, полнота никогда не красила мужчину, - приподнял бровь Ли.

- Женщину тоже, - подхватила Даэмок, не подозревая, что он ждал именно такого продолжения его фразы.

- А я бы был не против, если бы ты временно пополнела, - хмыкнул Джун Ки и лениво потянувшись, улегся на колени своей Мадонне. Сказанное императором дошло до нее не сразу, но когда дошло, Ён Хва счастливо улыбнулась и легонько поцеловала своего ручного зверя в лоб. А зверю этого показалось мало, и он ответил поцелуем в губы, увлекая за собой свою жертву, которая была совсем не против почувствовать еще раз вкус яблока и корицы.

Генерал Ван Чжон не спал всю ночь: Его Величество пока не вынес ему приговор, и по поводу малышки Се Уль была тоже тишина, от которой становилось еще страшнее. Как только рассвело, 14-ый принц запер дочь во временных покоях и отправился на поиски своего брата. Но нигде не мог найти его. Потом выяснилось, что его величество еще не покидал своих покоев. К счастью, императрицы тоже не было видно. Сделав глубокий вдох, генерал отправился в казармы, чтобы погонять немного солдат, а может, чтобы просто попрощаться с ними.

Вымотав себя до состояния «нестояния», Ван Чжон рухнул прямо в саду и провалился в сон.

Время перевалило за полдень, и только сейчас император соизволил всех осиять своим светящимся ликом. Его летящая походка и кивок приветствия каждому встречному заставляли людей застывать в недоумении, словно статуи. Но Джун Ки не обращал на это никакого внимания, от летел на крыльях амура, а переполняющая его любовь выплескивалась наружу неконтролируемо.

Пролетая мимо покоев генерала, Ли остановился: до него донесся какой-то странный звук, похожий на кряхтение. Он завернул за угол и чуть не лопнул от смеха. Это была малышка Се Уль, которая, видимо, пыталась вылезти из окна, но юбка ханбока зацепилась за что-то внутри, и бедняжка просто повисла в воздухе, бестолково дрыгая руками и ногами.

- Какой интересный способ выходить из дома, - присел актер, заглядывая снизу ей в лицо. - Надо и мне как-нибудь попробовать.

- Чем зря болтать, лучше бы помогли, - обиженно проскулила девочка, видимо, висела она уже прилично.

- Помочь? Но императоры никогда не помогают просто так, - с умным видом произнес Кванджон и положил подбородок на ладони. - Но, думаю, мы сможем договориться.

- Может, сначала снимете меня?! Вниз головой неудобно договариваться!

- Тогда сначала пообещай, что поможешь мне, - стоял на своем Джуня, но уже потянулся в окно, чтобы отцепить непослушную ткань.

- Обещаю-ю-ю-ю…- только и успела воскликнуть Се Уль, как оказалась на земле. Ей было неприятно такое обращение, и она решила проучить злобного тирана, притворившись дохлым тушканчиком.

- Эй, ты чего? – позвал озадаченный император. - Тут же невысоко было, хватит дурака валять!

Но девочка по-прежнему лежала, не подавая признаков жизни. Джун Ки поднял ее руку, но когда отпустил, она упала обратно плетью. Сначала он испугался и хотел было бить тревогу, но потом заметил, как юная обманщица приоткрыла на мгновение один глаз.

- Ну что ж, ты не оставляешь мне выбора, придется переходить к крайним мерам, - цокнул языком Его Величество, засучил рукава, размял пальцы и принялся щекотать проказницу. Обычно это срабатывало в детстве с его сестрой. Сработало и с Се Уль. Девчушка задыхалась от смеха и пыталась увернуться от атак Его Величества, но даже пинки ногами не смогли остановить эту жестокую пытку.

- Пожалуйста, хватит, я сдаюсь! Сдаюсь! – молила девочка и, совсем не контролируя свои движения, врезала пяткой императору в нос. Джун Ки запрокинул голову, полюбовавшись кружащимися звездочками, и почувствовал, как теплая кровь струйкой потекла из ноздрей. Машинально провел под носом пальцем и от вида крови распластался на траве.

- Ваше Величество! Что с вами?! – закричала малышка. При виде крови паника усилилась. Что, если вдруг она убила Императора? Се Уль судорожно начала трясти его, но реакции не было, и слезы покатились из ее глаз. Наконец она догадалась и прислонилась ухом к его груди. К ее великому облегчению, сердце билось. Вдруг большие руки обняли ее, прижав плотнее, и низкий голос пророкотал в самое ухо:

- Ну что, ты выполнишь свое обещание?

Девочка в испуге только хмыкнула, но больше не плакала. Ее провели ее же шуткой, только она поверила по-настоящему. Джун Ки освободил малышку и присел рядом:

- Мне нужна помощь, чтобы спасти твоего папу. Ты можешь изменить свое старое желание и попросить новое? Ведь сейчас гораздо важнее спасти его жизнь, верно? – Се Уль кивнула. - Тогда попроси меня помиловать отца, а я, в свою очередь, если хочешь, могу оставить тебя жить здесь, во дворце. Мы же друзья, будем весело проводить время, к тому же, мне будет опять нужна твоя помощь. Теперь есть еще одно место, которое надо загримировать... - Император улыбнулся и указал на нос. Девчушка тоже засмеялась, радуясь, что ее друг оказался таким добрым, и пусть сейчас ее желание не исполнится, зато у нее появилась возможность просто находиться рядом с ним.

Генерал проснулся от того, что кто-то тыкал в его нос травинкой. Этот "кто-то" был император:

- Ну, и долго вы намерены спать, службо-уполномоченный братец? Или у вас сегодня выходной?

- Ваше Величество, простите, - подпрыгнул Чжон и замер в поклоне.

- Ладно, ладно. Оставь эти церемонии, давай лучше присядем, - махнул рукой Джун Ки и присел первым. - Давай поговорим просто, как братья.

- Как братья? – переспросил генерал и подумал, что дело совсем худо – видать, прощаться пришел. - Хочешь сказать, что моя судьба решена, и все скоро закончится?

- Да, к сожалению… - кивнул головой император с наигранной грустью в глазах, хотя сам еле сдерживался, пытаясь не расколоться. - Увы, мой друг… Но тебе… Тебе придется еще меня потерпеть. Так получилось, что с твоим наказанием уже покончено, и все остается по-старому.

- Как по-старому?! А как же Ён Хва? - выкатил глаза брат. Со действительно спятил?

- Не ссы, она мой друг и, думаю, больше вреда никому не принесет, так что давай лучше расслабимся. Как у вас тут развлекается местная интеллигенция? – Ли шутливо ударил генерала по плечу и почувствовал, что атмосфера теплеет.

- Эх, зря ты доверяешь этой змее, не думаю, что она так легко все это спустит нам с рук. Уверен, ударит исподтишка, - вздохнул младший брат. Конечно, хотелось бы верить, что сестра изменилась, но его предчувствие говорило об обратном.

- Тогда считай меня заклинателем змей, - засмеялся Джуня. - Или мангустом. Просто доверься мне. Ну, так чем мы можем заняться, чтобы отпраздновать победу такого очаровательного мангуста, как я?!

- Кого? Мангуста? – хихикнул Чжон и целиком поддался настрою своего оптимистичного правителя. - Знаешь, пока ты был при смерти, у нас тут на территории завелась парочка блудных волков. Думаю, нужно объявить на них охоту и показать, кто тут главный. Ты еще не разучился метить территорию?

- Что? Метить территорию? Я что, собака? – возмутился император и уставился на генерала, готовый разозлиться не на шутку. Почуяв опасность, Ван Чжон вскочил и перед тем, как засверкать пятками, выкрикнул:

- А разве вы не промышляли этим в молодости, грозный принц-волк?! Так что доставайте из сундука свою пыльную волчью шкуру! Встретимся на королевской охоте, сир!

- Эй, стой, засранец! Посмотрим, кто будет смеяться последним! - побежал следом Джун Ки, уже предвкушая занимательный вечер.

Но самое занимательное было впереди. Во-первых, «шкура волка» -шуба из волчьей шкуры - оказалась не такой уж легкой и мягкой, во-вторых, за спиной торчал колчан со стрелами, а в ножны на поясе был вложен меч, и в-третьих, во всем этом обмундировании ему нужно было опять сесть на копытное животное, а последний опыт «ездюка» совсем не внушал желания его повторить. Генерал с интересом наблюдал за скисшим вдруг королем и не понимал причину такой перемены. Глаза Со выражали некий полустрах, полумольбу, но никак не походили на взгляд охотника. Только когда император угнездился в седле, выпрямил спину и взялся за узду, его вид более-менее стал похожим на обычного Ван Со.

Лошади трусцой направились в лес во главе с императорским гнедым. Вся эта прогулка оказалась не такой уж и веселой. Когда они притопали на место и спешились со своего транспорта, было предложено разделится на группы. Джуне же вообще не нравилась идея убивать бедных зверушек, и он еще по дороге решил куда-нибудь заныкаться и просидеть всю охоту. И вот, когда группы разбрелись по разные стороны, актер, делая вид, что пошел за своей, «нечаянно» потерялся.

«Да, прекрасно! А что: свежий воздух, птички щебечут, травка зеленеет, солнышко блестит… Лучше бы я сидел на попе ровно… Ащщ, еще и комары жрут, ничуть их время не изменило, такие же злые и голодные. Что, кровушки захотели царской?» - говорил сам с собой Джуня и резко наклонился, чтобы убить кровососущее насекомое, что пристроилось чуть выше щиколотки. И в этот момент над его головой просвистела стрела, которая воткнулась в дерево и все еще трясла своим хвостом от сильного удара. Испугавшись не на шутку, и мысленно поблагодарив насекомое за спасение жизни, Ли спрятался в кусты, надеясь, что там безопаснее. Следом просвистело еще две стрелы, и стало ясно, что кусты никак его от них не спасут. Вариант был один – бежать.

- Чжо-о-он! Где вы?! Кажется, тут произошел сбой системы, и охота началась уже на меня! Но разве я похож на дикого кабанчика?! – в панике орал император, перебирая ногами с бешеной скоростью. Только вот не в ту сторону. Через мгновение он столкнулся с людьми в черном. Но охотились они отнюдь не на пришельцев. Актер не успел вякнуть и слова, как эти трое накинулись на него с мечами. Рефлекторно выхватив свое оружие, Джун Ки вспомнил сразу все, чему учили. Но только обычно это не было игрой на выживание.

- Эй, эй… ребята полегче, эти штуки очень острые, можно и пораниться… - лепетал наш боец и ловко уворачивался от мощных ударов.

Убийцы были немного сбиты с толку своеобразным танцем жертвы и тем, что никак не могли загнать его в тупик. Рядом послышался топот и свист извлекаемых из ножен катан: видимо, тот крик раненого волка (кабанчика) был услышан, и остальные уже спешили спасать неудачливую императорскую тушку. Противники Кванджона заторопились и начали действовать агрессивнее. Один отвлекающим ударом скользнул вправо, и пока Джуня увиливал в сторону, второй резко налетел слева, вынуждая ударить по нему. Актер зажмурил глаза и ткнул мечом туда, где только что была грудь врага. Но вместо этого оружие воткнулось в древесный ствол. Немного потанцевав вокруг дерева, Джуня был вынужден спасаться бегством, ибо колющий предмет отказывался покидать свои новые ножны.

Преследователи не отставали, и время от времени Ли Джун Ки чувствовал потоки воздуха над своей головушкой, говорящие о том, что еще чуть-чуть - и он не жилец. На горизонте показался генерал с луком в руках, и его стрела пронзила одного из убийц. Император чуть не умер от счастья – неужели он спасен?! Добежав до брата, он спрятался за его спиной, на что тот прикрикнул:

- Что ты делаешь, Со? Почему ты бежишь от них? Где твой меч?

- Это долгая история, расскажу как-нибудь потом… - трясся Джуня, заметив, что их окружает еще четверка злобных монстров.

Генерал протянул ему свой меч и вытолкнул вперед:

- Ты рожден, чтобы сражаться, и ты лучший боец, которого я когда-либо видел! Ты один стоишь сотни таких, как эти ничтожества! Поэтому вперед, а я прикрою твою спину!

«Я – лучший боец?! Ну да, я лучший! Я всегда все бои делал сам, всегда дрался со стаффом на равных. Я же Ли Джун Ки, и зомби обители зла мне нипочем! Гы-ы... А это тоже самое, нужно лишь представить, что это все не по-настоящему. Да здравствует Голливу-у-у-уд!!!».

Джун Ки на мгновение закрыл глаза и крепко сжал рукоять, внутренне попросив прощения у земли, на которую, возможно, он прольет кровь. Ведь он это делает не просто ради забавы, а чтобы выжить. Далее все происходило, как во сне, каждое движение, словно в рапиде: отразил удар одного, следующий направил на другого. Полетели брызги крови, но Ли не мог остановиться, пока все они не упали к его ногам. Глаза застилала мутная дымка, ритм сердца был хаотичным и неровным, а руки дрожали от колоссального напряжения.

- Это люди императрицы, – сказал Чжон, подходя к нему. - У одного из них мы нашли это. - Генерал протянул его величеству кольцо.

- Что это? – непонимающе прохрипел Джун Ки, тяжело дыша.

- Печать Хванбо Ен Хва. Свидетельство того, что эти люди выполняли ее приказ, - с ноткой сожаления выдохнул младший брат.

- Не может быть… Этого не может быть! – прорычал император и в сердцах оттолкнул Ван Чжона, вырвав злосчастное кольцо. - Я не верю тебе, слышишь? Не верю! Я должен их допросить! Услышать это от них! Кто-то же должен был выжить?!

Мужчина беспорядочно подбегал к распростертым на земле трупам и пытался найти у них признаки жизни. Осознание, что это он их убил еще не пришло, зато, он чувствовал, что его сердце вырвали с корнем, зажали в тиски и заставили истекать кровью. Он зарыдал, точнее завыл в агонии от мучительного понимания того, что его предали, жестоко и низко, и это понимание разрывало его на части.

После тщательного прочесывания леса, люди императора смогли найти одного из убийц, который был без сознания, но в нем еще теплилась жизнь. Кванджон приказал перенести его во дворец и предоставить лекаря, чтобы тот к утру смог привести его в чувство для личного допроса его величеством. А до тех пор он распорядился никого не подпускать к этому человеку. С Чжоном Ли не обмолвился и словом по дороге, даже не смотрел на него, весь погруженный в свои мысли.

Вернулись они поздно: Джун Ки, скинув с себя охотничью амуницию, первым делом отправился в купальню – смыть грязь, пот и чужую кровь. А гнетущее чувство предательства только росло. Актер со злостью ударил по глади воды и погрузился в нее с головой. Неужели его смогли провести, как незрелого слепого щенка? И все, что так пытались донести до него Чи Мон и братья, оказалось правдой? От этого внутри вскипела кровь, и то недавнее светлое чувство счастья начало свою мутацию – превращение во всепоглощающую ненависть. Но рано еще превращаться в свирепого льва, нужно сначала получить ее ответ, а к этому он пока не был готов. Уснуть так и не удалось, но сейчас пойти к ней и учинить допрос было бы верхом глупости. Он решил дождаться утра, вынуть душу из преступника, в надежде, что это кольцо было украдено, а уже потом спешить с обвинениями к Ёе Величеству.

Пьяный бред? Творческое воображение!

Корея. Наши дни.

-И что же тебя так сильно напугало, мой бродячий друг, отчего ты столь поспешно прервал свое путешествие? – с улыбкой вопросил император бывшего подданного. Чхве Чи Мон углядел на столе бутылку воды, жестом попросил извинения у присутствующих и присосался к горлышку. Потом сказал:

-У меня появилось нехорошее предчувствие. Будто вы вот-вот вернетесь. Скажите, господин, что у вас случилось?

-Н-ничего… - Ван Со побледнел под гримом. – Сон только приснился, что я снова во дворце, а этот мир – просто мираж… Бред между сном и явью… Чи Мон… Неужели я действительно могу туда вернуться?

-Я не знаю ответа на этот вопрос, - покачал головой астроном. – Мне неизвестны все механизмы, приводящие в действие идею перемещения. Но некоторые условия открыты мне, и наиглавнейшее из них – это устремления вашей собственной души. Иными словами, никакие врата не отворятся без вашего желания, даже бессознательного.

-То есть, я могу туда вернуться только, если сам захочу? – повеселел Со. – Это радует… Су-я! Что с тобой?!

Он подлетел к девушке, у которой внезапно задрожали губы и наполнились слезами глаза. Чи Мон приподнял брови и, чуть заметно усмехнулся: Ван Со, такой Ван Со! Он всегда пугался до заикания и не знал, что делать, когда Хэ Су начинала плакать.

А Джин проговорила тихим срывающимся голосом, глядя в никуда:

-Ты туда вернешься… Скоро…

Со медленно опустился на пол рядом с креслом, где она сидела. Кровь опять отхлынула от его лица – он помнил это ее состояние. Кажется, Хэ Су настигло очередное пророческое видение? Сколько бед принесли они ему в свое время… И вот снова… Душу наполнило тоскливое предчувствие, настолько сильное, что стало трудно дышать.

И тогда Со разозлился. Откуда вообще берутся эти ее пророчества? Отчего они всегда предвещают им новые страдания и разлуку? Почему Су больше доверяет этим непонятно откуда берущимся глюкам, а не ему? Он решительно взял ледяные ладошки Джин в свои и крепко сжал. Спросил, глядя снизу ей в глаза:

-Когда ты перестанешь нести чушь? Ты же слышала – я не вернусь, пока сам не захочу. А я не захочу.

Джин не выдержала его взгляда. Потупилась, шмыгнула носом, пытаясь загнать подступающие рыдания внутрь, и ответила:

-Что-то произойдет. Ведь история не изменилась. Кванджону еще долго править Империей… И Ен Хва предстоит родить от тебя еще четверых детей…

Она отняла у него свои руки, закрыла ими лицо и расплакалась так горько, словно ее сердце рвалось на части. Ван Со и Чи Мон переглянулись. Астроном озадаченно поморгал:

-Э-э… Она не знает?..

-Не-а… Как-то не было случая поговорить обо всем этом…

-Не знает? Чего я не знаю? – Джин тут же подняла зареванное лицо и с надеждой посмотрела по очереди на двоих партизан, один из которых независимо отвернулся с видом «я не при делах», а второй вдруг фыркнул. Потом захохотал, уткнувшись лбом ей в колени. И Го Ха Джин обиделась.

-Чего такого я не знаю?! – повторила она, перейдя на крик, и треснула императора ладонью по склоненной голове. Смех тут же стих. Ван Со секунду помолчал, а затем больно укусил ее за ногу через ханбок и вскинул веселые и одновременно злые глаза. Джин непроизвольно вжалась в кресло: ей показалось, что сейчас он вновь, по старой памяти, вцепится ей в шею.

-Что… Что?! – девушка хоть и трусила, но прекрасно знала, что Со не поднимет на нее руку, как бы она его ни вывела. – Объяснить можно прежде, чем кусаться?

-А тебе неплохо бы научиться вопросы задавать, а не пугаться собственных домыслов! – рыкнул Со и потер затылок. – Дура, больно, между прочим…

Джин засопела. Вот ведь сволочь! Сам молчит, как пень с ушами, а она виновата! И уже серьезно подумывала врезать ему коленом снизу в челюсть, как в их напряженный диалог вклинился-таки звездочет:

-Я смиренно приношу извинения, госпожа… Го. Запутался немного, вы и правда можете этого не знать: император Кванджон по-прежнему занимает свой трон, история не претерпела изменений…

-Что?! – Джин впилась в Со диковатым взглядом, а тот схватился за голову и крикнул:

-Чи Мон, хватит сводить с ума нас обоих! Джин, я Со! А Кванджон – это Джун Ки! Мы поменялись телами!

Ха Джин осторожно переползла из кресла на пол, поближе к своему принцу. Взяла в ладони его лицо и очень внимательно всмотрелась в черты. Пробормотала потрясенно:

-То есть… Вы оба хотите сказать, что там, в Корё, – вот тот самый Ли Джун Ки? Наш Джуня? И с Ён Хва… тоже он?!

-Ну да, - с хитрой улыбкой ответил Со. – Я же сбежал, а дела-то имперские делать надо… Чтобы ход истории не нарушился…

-Офигеть, - Джин помотала головой. – Ты перекинул свои обязанности на беднягу Джуна и слинял? Погоди… А как же тогда ваш лозунг – если не хочешь, то не переместишься? Разве Джуня хотел туда? Что-то не верится…

-А ведь правда! – Ван Со вопросительно посмотрел на астронома. – Как же так? Или все-таки перенос происходит и без желания участника? Говори уже, как есть!

Чхве Чи Мон вздохнул и тоном умудренного жизнью старца-отшельника произнес:

-Ли Джун Ки не хотел конкретно в Корё. Но он всегда желал оказаться на вершине мира. Там, где выше – только Небо. Очевидно, это его желание встретилось с единственным желанием Вашего величества где-то в информационном поле Земли… И случилось то, что случилось. Это все, что я знаю…

Ким Гю Тэ спокойно шел в комнату отдыха, чтобы попить воды, а то и чего покрепче. Основная работа на сегодня была закончена, хотелось слегка расслабиться, ведь этот псих Ван Со опять едва не устроил всем коллегам по сериалу незапланированный триллер… Тьфу, да почему он постоянно его Ван Со называет? Спору нет, в этой роли он удивительно органичен, но… Режиссер замечал, что многие коллеги тоже зовут его именно Ван Со, совершенно забывая настоящее имя. Одна только Ха Джин обращается к нему нормально… Огонь девка! Веревки вьет из Джуни…

Так, стоп. Он сказал, что они пятнадцать лет знакомы, то есть, еще до начала актерской карьеры Ли… Но в этом случае, почему же до нынешнего времени о ней никто ничего не знал? Сам Ким Гю Тэ знаком был с актером тоже довольно давно, хоть им и не доводилось работать над совместными проектами, и имел возможность наблюдать некоторые фрагменты из личной жизни Ли Джун Ки. Никакой великой любви там никогда не было. Как и просто девушки по имени Го Ха Джин…

Режиссер почувствовал, что ему все сильнее хочется выпить, странные мысли по поводу этого актера уже не в первый раз начинали одолевать его усталый мозг. Слишком уж Джуня изменился после той аварии… Не только поведение, но и манера говорить, а самое главное – изменилась сама аура, исходящая от него. Он стал излучать… власть? Величие? Какое-то необъяснимое превосходство, словно он на голову выше всех окружающих? Как-то не вяжется это все с простой потерей памяти… Хотя, если уж совсем по-чесноку, то и амнезия эта какая-то уж очень… такая… ну, как бы сказать? Будто штамп из сериала. И еще – история с амнезией Джун Ки как-то больно подозрительно походит на историю Хэ Ми, героини нового сценария. Та попала из будущего в империю Корё, в тело местной дворяночки и, чтобы оправдать все странности своего поведения, отговорилась потерей памяти… Как страшно жить…

Режиссер покрутил головой. Все-таки, надо выпить, иначе он сейчас точно додумается, что в бренное тело хохмача и баламута Ли Джун Ки вселилась душа царственного Волка Ван Со…

Ким Гю Тэ остановился. Поморгал. Царственный Волк Ван Со… Черт, Кванджона и правда современники прозвали волком. Император-волк… С этим, как бы, все понятно, общеизвестный факт. Непонятно другое. Какого черта уже с полгода как, весь корейский шоубиз дружно называет волком няшку Ли Джун Ки???!!! И даже матерый волчара Хон, старый мастер боевых искусств, кланяется ему при встрече, как младший старшему??!!?? Так, а вот курить-то, пожалуй, пора бросать…

Режиссер все-таки дошел до заветного буфета и взял бутылку пива. Подумал, и добавил бутылку соджу. Осушил залпом кружечку убойного коктейля и удовлетворенно крякнул. Ничего, завтра главные сцены тоже будут сниматься после заката, в дневные часы и ассистенты справятся… Лишь бы Ван Со опять чего не учудил…

Эх, а девка у него хороша! И дивно подходит для роли Хэ Ми! Хотя, они оба отчего-то, не сговариваясь, называют её Хэ Су… Да… новая странность. Хэ Су… Дурацкое имя вообще-то. Со и Су… Звучит смешно и как-то… по-детски. Огонек и ручеек. Клинок и лепесток. Волк и заяц. Кот и мышонок. Крокодил и птичка тари... Почему именно Су? В хрониках фаворитка императора Кванджона проходит, как «придворная дама из рода Хэ». Личное имя не упоминается… Может, стоит получше поискать? О, а кто это там мелькнул за дверью? Уж не консультант ли это Квон? И прям так вовремя! Кто точнее ответит на вопрос по истории, чем историк-эксперт?

Режиссер торопливо дохлебал вторую кружку своего пойла и побежал догонять неведомо откуда появившегося Квон Дон Ю.

Однако, ноги отчего-то отказывались идти, все время норовя споткнуться. Ботинки ему велики что ли стали? Усох, усох, работа все соки выжимает… Э, а зачем Квон поперся в гримерку к девочкам?..

Режиссер сделал последний рывок на финишной прямой, но-таки не успел. Историк-консультант шагнул за порог гримерной, и Ким Го Тэ услышал его громкий взволнованный голос:

-Со! Су! То есть, я хотел сказать, Джун и Джин! Как же я рад, что вы опять вместе, и у вас все хорошо! Я так боялся, что вы… Но я очень рад, что ошибся!

Пол под ногами режиссера Кима покачнулся, но великому падению воспрепятствовала стена. Изрядно поддатый Ким Гю Тэ кое-как унял дрожь в теле, сделал несколько дыхательных упражнений и торжественно поклялся самому себе, что непременно бросить пить. С понедельника – точно. И курить. Потому что дальнейший разговор, едва слышимый за закрытой дверью, открыл завесу тайны и расставил все на свои места. Бред сивой кобылы, больная фантазия воспаленного мозга творчески мыслящего человека оказалась чистой правдой. Если эта странная троица его, конечно, не разыгрывает… Только вряд ли - он же никому не говорил о своих смутных подозрениях и гипотезах… Хм… Интересно… А что, если он сейчас попробует разыграть их?..

Трезвый Ким Гю Тэ никогда бы на такое не решился. Особенно, после триллера «Секир-башка» с Кан Ханылем в роли башки, и Ван Со в роли секиры. Но в эту минуту ему море было по колено, а Джомолунгма по плечо. И режиссер отправился чудить.

Ван Со недовольно поморщился, когда Джин рассказала о том, что она внезапно «помолодела» на шесть лет.

-Мне это не нравится. Превратили в малолетку… Теперь люди будут болтать, что у аджосси классический недуг: седина в бороду – бес в ребро… Одиннадцать лет разницы! А в Корё было всего четыре…

-Подумаешь – одиннадцать лет! – фыркнула Ха Джин. – Меня в твоем Корё хотели за батюшку-царя замуж отдать! Это сколько же разницы? Полвека? Так что, одиннадцать лет для меня теперь семечки… А для публики можно инфу запустить, что певице Нийе именно такие и нравятся. Мужчины в расцвете сил, а не мальчики сопливые. Даже романчик могу закрутить с твоим ровесником…

-Ты так лучше не шути, - хмыкнул Со. – Я тебе уже как-то говорил, что убью любого, если это не Бэк А. А здесь Бэк А нет…

-Да ладно, я же фиктивно! Якобы, встречалась с ним еще со старшей школы, но после встречи с тобой все - бац! И рухнуло. Поверь, меня поймут.

-Го Ха Джин! – загремел император. – Тебе так нравится меня дразнить?

-Кстати – мое имя имиджмейкеры тоже забраковали, - пригорюнилась Джин. – Говорят, звучит не по-звездному… Особенно, слог Ха. Не знаю, что и предложить…

-Думаю, подойдет что-то не слишком вычурное, но распространенное и благозвучное, - покивал головой астроном.

-У меня предложение! – поднял руку Со. – Беспроигрышный вариант.

-Правда? – заинтересовалась Джин. – Излагай.

-Давай поженимся.

-Не смешно.

-Я и не смеюсь. Я через некоторое время лечу в Штаты на пресс-конференцию, полетели со мной. Пока тебя никто не знает, никто ничего не заподозрит. Поженимся тайно по западной традиции – ты возьмешь мою фамилию. А слог «Ха» опустим. И выдумывать ничего не придется: Ли Джин. Просто и красиво.

-Слишком просто, - возразил Чи Мон. – Коротковато…

-Подумаешь, зато свежо и на иностранный манер. Как идейка?

-Теоретически – я за, - произнесла Джин. – А практически… Оппа, ты хоть раз на самолете-то летал? И вообще, разве мы не договорились, что пока не будем давать повода ищущим повода? Идея с тайным браком все же рискованна… За тобой и в Штаты команда папарацци полетит, чтобы поймать на «горячем». А тут уж – горячее некуда…

-Ладно, понял, - проворчал разочарованный принц. – Но имя все равно возьми. Оно мне нравится даже больше, чем Хэ Су…

-И кто же она такая - эта ваша Хэ Су? – прозвучавший внезапно вопрос заставил трех путешественников по историческим эпохам подскочить, как по команде, и развернуться к двери. Они-то полагали, что утомленные долгими съемками актрисы уже разбрелись по своим времянкам и завалились спать, так что, их здесь никто не потревожит. Ну… Да, актрисы их и не потревожили. В дверях, слегка покачиваясь, стоял бравый режиссер с блуждающей на губах полубезумной улыбкой. Но, хоть глаза его были мутными и явственно косили, голос звучал твердо.

-Эй, твое величество, ответь, мне любопытно: почему ты эту милую девушку постоянно Хэсой называешь? Может быть, ее и правда так зовут, а? Имечко странное, древнее, нарочно не придумаешь, что говорится… Давай, колись, великий император, поздно в молчанку играть! Кто же вы такие, лунные влюбленные?

Глаза Ван Со в панике забегали по сторонам и остановились на Чи Моне. Но тот сам пребывал в состоянии тотальной заморозки и был похож на пойманную рыбину с выпученными глазами и шевелящимися жабрами: уши астронома действительно двигались взад-вперед, довершая образ.

Ха Джин сидела в кресле и внимательно наблюдала за ним. Такое чувство, что ей интересно, как он выкрутится. Вот же зараза… Вместо того, чтобы помочь и увести разговор в другое русло, как она это умеет, просто сидит и молчит! Со понял, что помощи ждать неоткуда. И ляпнул первое, что пришло на ум:

-Хэ Су – это не имя, это просто… Просто… Су-дьба у меня такая! На букву «Хэ».

Ха Джин возмущенно хлопнула губами. Астроном начал ловить ртом воздух, усугубляя сходство с рыбой. А Ким Гю Тэ громко расхохотался и провозгласил:

-Годен! Вот уж не думал, не гадал, старый дурак, что придется работать сразу с двумя актерами-новичками. Но ты, сам того не зная, сейчас повел себя, как Ли Джун Ки – великий комбинатор и махинатор! Сим признаю свое поражение и причисляю тебя, Ван Со, к сонму звезд корейской волны!.. Хе-хе, башку мне отрубить ты все равно не сможешь, я тебе нужен! Так что, глазищами не сверкай, мне не страшен серый волк! Пошли выпьем за знакомство! А то я чего-то уже совсем трезвый… Банзай!

И режиссер торжественно сполз по косяку.

-И чего с ним теперь делать? – уныло спросил Со, когда они с Чи Моном перетащили пьяного в дрова Ким Гю Тэ на диван. Астроном судорожно вздохнул и промолчал, мысленно награждая себя подзатыльниками и всевозможными нелестными эпитетами. Прибежал на помощь, и сразу же спалил блудного императора своим длинным языком! Вырвался из дворца и моментально расслабился… идиот... Правда, в Корее, в отличие от Корё, жизни и здоровью «гостя» ничего не угрожает. Но вот разоблачить его могут запросто. Однако… если разобраться – это же тело Джун Ки! Нормальное, аутентичное тело, с группой крови, ДНК, отпечатками пальцев и прочими, присущими только этому телу, признаками. Если вдруг что – никакие чересчур догадливые режиссеры с богатым воображением не смогут ничего доказать! Это астроном и озвучил.

-Я знаю, - вяло отозвался Со. – Но он хороший мужик, мне бы не хотелось ему врать…

-Да погодите вы оба, - вмешалась Ха Джин. – Вот проспится господин Ким, и еще неизвестно, что у него в голове останется. Думаю, череда бессонных ночей на энергетиках, плюс хорошая доза спиртного слишком обострили его связь с этим… информационным полем. Сейчас он протрезвеет и посмотрит на мир совсем по-другому. Кстати, нам тоже поспать не повредит. Лично я устала…

...Джин остановилась у своего фургона, в котором была временно оборудована для нее спальня, и оглянулась на Со.

-Ну все, спокойной ночи… то есть, утра…

Но у Со были другие планы. Он привычным жестом притянул ее к себе за талию и шепнул:

-Я хочу с тобой…

-Спятил? – Джин начала активно пинаться.

-А что такого? Никого же нет…

-Послушай, Ван Со, тебя даже трон в человека превратить не смог?

-Да ладно, ладно, я просто почву прозондировал… Но поцеловать-то можно? На прощанье, м-м?

Ха Джин приподнялась на цыпочки и чмокнула его в кончик носа.

-И все?.. – Со грустно повесил голову. Девушка с улыбкой прижалась к его груди и тихонько проговорила:

-Я очень сильно люблю вас, мой принц. Очень-очень сильно… Просто знайте это. И я не хочу, чтобы вас коснулась даже тень скандала. Идите и выспитесь хорошо, нас ждет много совместных эпизодов сегодня…

-Повтори это еще раз! – горячо прошептал император. – Пожалуйста…

-Завтра будем сниматься вместе целый день…

-Это хорошо, но я о другом. Повтори, что ты сказала до того.

-А-а, - Джин тихонько рассмеялась. – Будто ты не знаешь…

-Трудно тебе?

-А сам?

-Я не могу дождаться того дня, когда объявлю о своей любви всему миру. А тебе готов говорить это каждый день! Но и мне иногда тоже хочется слышать…

-Ты мужчина, ты глазами любишь, а не ушами, - вредничала Джин, едва не растекаясь при этом сладкой лужицей.

-Сейчас темно!

-Аргумент! Ван Со!

-М-м?

-Я. Тебя. Люблю. Для меня ты лучше всех. Был, есть и будешь. Вали спать!

-Слушаю и повинуюсь! – Со наконец, разжал руки и отступил. Джин скрылась внутри фургона, а он прислонился к дереву, переполненный каким-то совсем уж неслыханным счастьем, и всерьез собрался было лечь спать прямо здесь, в траве. Но потом справедливо рассудил, что Джин, проснувшись, вряд ли оценит такой «коврик у дверей», и передумал. А по пути к своему микроавтобусу, поднял глаза к небу и в который уже раз возблагодарил того Демиурга, который его сюда телепортировал.

И чтобы он сам, добровольно, захотел вернуться в холодный золотой дворец? Дудки. Дураков нет. Теперь его дом здесь.

Грибной рай для разбитого сердца.

Сонгак. Корё. 959 г.н.э.

Все в мире шло своим чередом, и утро не заставило себя ждать. С первыми лучами солнца император покинул свои покои и в одиночку направился в темницу, где должен был находиться один из вчерашних убийц. Да, он отправился один, но с собой прихватил на всякий случай меч – доверять теперь он не желал никому. Возле клетки заключенного был только один охранник и, к удивлению Его величества, это был Ван Чжон.

- Я ждал вас, брат, - нервно поприветствовал генерал. Он не мог никому из солдат доверить это дело, поэтому принял решение дежурить сам. После происшествия в лесу было совсем не ясно, кому можно доверять, а кому нет.

- Ты уже разговаривал с ним? – с сомнением и долей разочарования спросил Джун Ки. Теперь в его голове засела мысль, что Чжон может опять стоять за всем этим.

- Нет, Ваше величество, даже не пытался, - быстро ответил тот и опустил глаза вниз.

- Можешь ответить, как мне спасти императрицу? – вдруг спросил Ли. Он не знал всех тонкостей этих законов, надеялся на Чи Мона, но тот так и не появился.

- Её ни в чем нельзя обвинить, если не будет свидетелей и доказательств, - коротко отрезал генерал. Ему не нравилось поведение императора. Чжон чувствовал, что тот проникся чувствами к коварной змее и не хотел замечать очевидного.

- Хорошо. Ты свободен, подожди меня снаружи, - приказал Кванджон и спустился в нижнюю камеру.

Ли Джун Ки осветил факелом закованного в цепи мужчину, который был в сознании и зажмурился от резкого света. Его тело было в засохшей крови, видимо, доктор его подлечил, но никто не удосужился придать ему человеческий вид. Император вставил факел в держатель на стене и мерным шагом подошел к заключенному:

- Ты знаешь, кто я?

- Вы - Его величество император Ван Со, - слабым голосом пробормотал тот.

- Значит, ты знаешь, что император может все. Все жизни подданных, в том числе и твоя, в моих руках. Поэтому тебе лучше ответить на мой вопрос – кто вас послал?! – тихим и обманчиво спокойным голосом проговорил Ли Джун Ки. На самом деле он еще сам не решил, что он хотел услышать от этого несчастного.

- Моя судьба решена, я уже не жилец, так что не тратьте свое драгоценное время и просто убейте меня, - выдохнул с сожалением мужчина и опустил голову, словно подставляя ее на отсечение.

- Твоя судьба, может, и решена, но вот судьба твоей семьи… - подвесил конец фразы Джуня. Он не знал, есть ли у этого парня родные, но решил попробовать, нужно же было как-то надавить на него.

- Нет, прошу вас, не трогайте их! Они ни в чем не виноваты!! – всполошился убийца и умоляюще посмотрел на своего повелителя. Актер не ожидал, что сможет вот так случайно и быстро нажать на болевую точку.

- Хорошо, тогда ты отвечаешь на мой вопрос, а я дарую им жизнь, - предложил император и добавил зловеще: - Но если ты посмеешь соврать...

- Убить вас, приказала Её величество императрица, - с трудом выдавил мужчина. - Она лично отдала нам свою печать.

- Не может быть… - вслух подумал Джун Ки. Внутри все оборвалось, оправданий больше не было. Только единственная мысль о заговоре Чжона, которая скользнула в голове, забилась в висках и требовала разрешения. И если это так, то этот мужчина представляет главную угрозу для его любимой. Он свидетель. Оставить его в живых означает, что с его помощью обвинят и убьют ее. А значит, нужно избавиться от него прямо сейчас.

Словно неведомая сила управляла нашим улыбчивым и добрым в прошлом Джуней. Это нельзя было назвать самозащитой или делом чести. Он просто вытащил меч и подошел вплотную к безоружному человеку, на руках которого были цепи. Не говоря ни слова, он вонзил клинок прямо в сердце, как будто делал это миллионы раз.

- Прости… - прошептал император, когда умирающий обратил на него свой гаснущий взгляд. Джун медленно вытащил окровавленный меч из обмякшего тела. Цепи жалобно звякнули. Джун Ки и не подозревал, что сможет так... Или это демон, запертый внутри все эти годы, наконец вырвался на волю? Но разве демоны могут лить слезы? А Джун Ки плакал, ему было невыносимо больно от того, что ему пришлось совершить. И даже если никто не будет его в этом винить и укорять, в первую очередь, он не простит себя сам – никогда.

Чжон ждал снаружи. Император задерживался, и он начал немного волноваться. Но когда Со вышел, генерал еще больше запаниковал. Вид брата несколько изменился: ничего не выражающие темные глаза, на лице и одежде - брызги крови, в руке окровавленная катана... Словно старший брат-волк восстал из прошлого, которое он так тщетно пытался забыть.

- Что произошло? – в страхе отпрянул от императора генерал.

- Свидетеля больше нет, - криво улыбнулся Джун Ки.

- Ты убил его? Но зачем? Он мог подтвердить наши догадки…

- Твои догадки, - отрезал Ли. - Я больше не намерен никого слушать.

- А как же кольцо? Уверен, оно не могло просто так попасть к ним в руки. - Ван Чжон не знал, какие еще привести факты, брат словно ослеп и не видел ничего.

- А это мы спросим лично у владельца, - рявкнул Ван Со и, посмотрев прямо в глаза младшего брата, со злостью прошипел: - Один раз я уже спас тебе жизнь и простил твою вольность, но если сейчас окажется, что это дело твоих рук, обещаю, живым ты дворец не покинешь.

- Что с тобой, я тебя не узнаю! – отшатнулся в сторону Чжон. Сомнений не было - прежний Со вернулся.

- Я сам себя не узнаю, - выдохнул актер и пошел прочь.

Говорить и думать Ли Джун Ки сейчас здраво не мог, дрожь в теле не унималась, хотелось затеряться где-нибудь на территории дворца, чтобы никто не попадался на глаза. Но скрыться не удалось. Его игру в прятки с самим собой заметила Ен Хва, которая со всеозаряющей улыбкой шла ему навстречу. И чем ближе она подходила, тем меньше становилась ее радость, пока совсем не испарилась:

- Что с вами, Ваше величество? - обеспокоенно спросила Даэмок, видя состояние своего возлюбленного.

- А я хочу спросить, что с вами? – холодно ответил Джун.

- У вас кровь, что произошло? – не унималась она. И хотела дотронуться до его окровавленного лица, но он резко перехватил своей рукой её запястье.

- Беспокойтесь лучше о себе. Можете ли вы ответить на один мой вопрос? – голос императора был тверд, а вот по глазам было видно, какая борьба не на жизнь, а на смерть шла у него внутри. Отбросив руку женщины в сторону, Джун Ки достал кольцо. Реакция Ён Хвы, тот испуг и удивление на ее лице, могли означать только одно – Чжон был прав. От этого желудок неприятно скрутило и едва не вывернуло наизнанку. Хотелось просто умереть.

- Откуда это у вас? - дрожащим голосом спросила она, хотя уже прекрасно понимала - это ее не отмененный вовремя приказ был приведен в действие. И, славу Богу, успехом не увенчался.

- Вопросы задаю я! Я спрашиваю, ваш перстень был похищен? – закричал Джун Ки, а внутри из последних сил молил, чтобы она согласилась с этой ложью, слишком уж противна была мысль о предательстве.

- Нет, - качнула головой Ён Хва, она поклялась себе больше не обманывать этого человека. И если уж допустила эту непростительную ошибку, была готова понести за нее наказание. - Но все не так, Ваше величество...

- Уходи, я больше не хочу тебя видеть, - насколько мог жестко произнес Ли и, более не удостоив ее взглядом, прошел мимо.

Преодолев приличное расстояние, он рухнул на колени - тошнота подступила слишком близко. Не в силах больше сдерживаться, внутренняя желчь вырвалась наружу. Немного придя в себя, Джун Ки решился на следующий шаг. Нужно было избавиться от нее. Только от одной мысли и воспоминаний об императрице его опять начинало мутить, но просто убить ее он не мог. Просто хотел заставить ее страдать, если она на это, конечно, была способна.

Ён Хва больше не видела императора, и все попытки найти его были тщетны. Зато его приказ разлетелся по дворцу с бешеной скоростью. Он гласил: «Её величество императрица Хванбо подозревается в заговоре против императора, поэтому немедленно должна быть сослана в храм Гэтэса без права видеться с кем-либо. Также она лишается всех регалий и статусов».

Ей дали всего несколько минут на сборы, она даже не успела попрощаться с сыном, как стража затолкала ее в повозку, и низложенная императрица отправилась в путь. Последние события произошли слишком быстро, Ён Хва не могла уложить их в своей голове, и происходящее казалось сном. Только одно она чувствовала ясно и четко, и горько жалела, о том, что это осталось ее неоглашённой маленькой тайной. С этой новостью она спешила к нему еще утром, но не успела сказать. Он не дал ей вымолвить и слова. Поэтому Ван Со не узнал, что вместе со своей бессердечной женой-убийцей, он отправил подальше невинного малыша, который начал свои первые дни жизни под сердцем императрицы...

Ли Джун Ки чувствовал себя, мягко сказать, хреново. Он пытался убить для себя эту женщину, как убил сегодня ради нее мужчину. Но оставшиеся чувства мертвой хваткой сжали горло, заставляя страдать. Вся его сущность, казалось, была разорвана на мелкие кусочки, и актер прекрасно понимал, что уже не станет таким, как прежде. Эта роль оказалась ему не по зубам, а может, он и не пытался ее сыграть. Ведь все это время он был самим собой - слишком беспечным добрым малым, которого жестокая эпоха вмиг обратила безжалостным волком. Джун хотел закончить, прекратить на этом свои мучения и громко донести до Бога: «Game over»! Любой человек нашего времени, оказавшись на его месте, сошел бы с ума и, если б его не убили, пошёл сам искать смерти.

Лекарь Кан Сон спокойно сидел в своем лечебном цветнике и перемалывал толкушкой в ступке сушенную траву. Близился вечер, его помощники заканчивали день и один за другим рассасывались по своим домам. На столе стыл отвар из ядовитых грибов (мухоморов), в то время его использовали как обезболивающее. Вдруг послышались чьи-то шаркающие шаги. Старик никого не ждал к себе в гости, но отложив свое занятие в сторону, вышел навстречу. К его глубочайшему удивлению, это был император собственной персоной.

- Ваше величество, вам нездоровиться? У вас очень бледный цвет лица, и усталый вид, – с беспокойством спросил он.

- Да, я чувствую себя не очень, - пробормотал Кванджон. Джуня и впрямь был нездоров. Тело колотил озноб, кружилась от голода голова, поесть сегодня он так и не смог. А ноги привели его в лечебницу в надежде отрыть успокоительных трав, чтобы хоть как-то уснуть.

- Садитесь, я приготовлю вам травяной чай, - понимающе улыбнулся старик, и поплелся в соседнее помещение.

Джун Ки внимательно осмотрел это любопытное место: различные склянки, миски на полках, на стенах висят пучки растений, даже хвосты ящериц и лапы лягушек. Это было больше похоже на обитель шамана, чем на королевский «медпункт». Лекарь явно застрял надолго, а актеру нужно было что-то срочно закинуть в желудок, иначе он повалится прямо здесь. Взгляд упал на подозрительное варево на столе от которого шел пар. Вдохнув его носом, Джуня ощутил приятный аромат, а живот заныл от запаха долгожданной пищи.

Недолго думая, он взял ложку со стола и изрядно зачерпнул вязкой темной жидкости. Немного подул, чтобы остудить и принял внутрь. На вкус это оказалось съедобным, и Ли поторопился съесть еще пару ложек. Но что-то пошло не так: перед глазами все поплыло сильнее, а ноги подкосились, словно он опьянел, в горле пересохло, захотелось пить. Джун Ки сфокусировался на полке со склянками и откупоривал одну за одной, ища более-менее приятный запах. Наткнулся на знакомый – настойка женьшеня. Вот оно - то что поможет ему! Но осушив бутыль, Джуня понял, что не может пошевелиться, и вообще слабо ощущает свои конечности.

Дело было вот в чем: отвар из мухоморов вызвал небольшое отравление и опьянение, но добавленный женьшень ускорил метаболизм и тем самым ухудшил общее состояние. Следующим побочным эффектом должны были стать галлюцинации и отключка. Но организм Ван Со боролся до последнего, так как был закален на ядах. И наш алкоголик не мог успокоиться и осушил еще пару бутылочек, что там было, увы неизвестно, но и после них просветление себя не явило. Впрочем, Джун Ки был счастлив – все его печали и страдания испарились, а странное ощущение пребывания в нирване очень даже развеселило его.

Когда появился лекарь Кан, который спешил преподнести Его величеству чай, он понял, что опоздал: император принял на грудь кое-что покрепче. Намно-ого крепче... Кан Сон испугался - перед ним на стуле вниз головой сидел человек и истерично смеялся. Оценив причинённый ущерб в своей «аптечке», старик заскулил и буквально за шиворот вытащил начинающего наркомана на воздух. А тот даже не сопротивлялся, только кричал странные слова: «Остановите планету, я сойду!», «Я летаю, я в раю!», «Замуровали, демоны?!» и тому подобное…

- Ваше величество никуда не уходите, я позову кого-нибудь на помощь, вам нужно срочно промыть желудок! - в панике просипел старик и поспешил на поиски.

Но его слова не были услышаны. Получив отпадную дозу допинга, Джун Ки тянуло вперед, на поиски приключений. Перед глазами Коре частично размылось, и он видел свой родной Сеул с тысячами ночных огней. По дороге скользили машины, но попытки поймать такси не срабатывали. А что, если это и был выход? Может, он чем-то отравился и умер, что вызвало сбой системы и помогло ему вернуться домой? Ли рассмеялся. Перед ним горели огромные рекламные щиты, сверкал знакомый центр «Samsung», еще пару поворотов, и он будет дома... Как вдруг что-то его грубо схватило и потащило в другую сторону.

- Ваше величество, с вами все в порядке? – перед ним стоял паренек с блокнотом и протягивал ему ручку для автографа.

- Какое еще величество? Хен, можешь называть меня просто хённим! - с блаженной улыбкой отозвался Кванджон.

- Принесите воды, живо! – скомандовал перепуганный генерал. Ван Со под кайфом - с таким ему еще не приходилось иметь дела! Император тем временем вырвался и опять куда-то помчался. Чжону ничего не оставалось, как побежать следом:

- Со, стой! Ты куда?!

Джун Ки уже спешил за женщиной с прекрасной улыбкой, она звала его по имени и хотела, чтобы он шел за ней туда, где на горе возвышалась башня звездочета... О, нет, это же Сеульская башня! Как же красиво она сияет в ночи... Сам того не замечая, актер поднимался все выше и выше, и если бы не подоспевший младший брат, он бы покатился вниз по камням и неизвестно, выжил или нет.

- Дурак, что ты делаешь?! – только и сумел сказать Чжон, прижав взбесившегося императора к земле.

- О, парень? Ты обнимаешь меня? – с наигранным удивлением отозвался Джун. - Прости, но я не могу ответить на твои чувства...

- О чём ты? – приподнялся генерал и начал трясти невменяемого брата. От этой тряски в голове актера промелькнула искра частично здравой мысли:

- Знаешь, думаю ты прав, мне не нужна женщина. Зачем мне она, когда у меня есть ты? Ведь ты меня не обманешь и не предашь! Ты был прав брат, прости, что сомневался в тебе...

После этих слов император вдруг окончательно спятил и накинулся с объятиями на Чжона, и если бы тот не увернулся, обязательно бы его поцеловал.

- Ван Со, да что ты делаешь?! – заорал очумевший генерал.

- Какой еще Со?! Что такое "Со"? Мое имя - Ли Джун Ки! Ли Джун Ки – запомни, оно еще войдет в историю! - гремел невменяемый царь всея Халлю, из последних сил удерживая равновесие. Но, поняв, что гравитация побеждает, он просительно улыбнулся и сделал эгье. - А теперь отведи меня домой, ладно? – прощальным комариным писком прозвучало его последнее повеление, после которого Великий Кванджон гордо свалился в траву.

Следствие по делу "Ын Ван-царевич и Серый Волк",

Корея. Наши дни.

Режиссер проснулся оттого, что его немилосердно трясли и пинали. Кое-как разлепив свинцовые веки, он узрел перед собой разъяренную императрицу. Только почему-то одетую не по форме: в простую футболку и джинсы вместо виссона и пурпура.

-Гос-сподин реж-жиссер, вставайте вы уже, пьяное полено! – шипела она, безуспешно пытаясь выпнуть чуть живого мужика из женской гримерной. – Девочки! Помогите кто-нибудь! Парней позовите, пусть его вынесут!

-Рано меня еще выносить, уважаемая! – с трудом просипел Ким Гю Тэ, обдавая женщину запахом перегара. – Я пока ходячий…

Он, подтверждая свои слова, отклеился от дивана, на который несколько часов назад уложил его Со, и нетвердыми шагами направился к выходу, по пути забрав из чьих-то рук бутылку воды. Он помнил вчерашние события, только теперь не мог понять, что из всего этого факты, а что догадки. Ясный, вроде бы, разговор, услышанный им накануне, еще больше все запутал. Не может же он, взрослый, здравомыслящий мужчина, поверить в эту сказку? Оказывается, может. Ой, как может. Потому что путей к бегству от лезущей в глаза правды не осталось. И чутье уже давно ему подсказывало, что новый, резкий и властный Ли Джун Ки – совсем не Ли Джун Ки. Факты – вещь упрямая. Шутка ли – за все время работы над сагыком, этот парень ни разу щеки не надул! И сердечками из пальцев ни одно интервью не усыпал! И – вообще неслыханная вещь – не запостил в инстаграм ни единого селфи! Нет, это не Ли Джун Ки… И это – непреложный факт!

А предмет его ожесточенного спора с самим собой уже вовсю гарцевал вокруг фургона Ха Джин, как по уши влюбленный мальчишка. Ким Гю Тэ углядел его краем глаза и взял курс на сближение. Со заметил вихляющую тень, неуклонно движущуюся на него и начал озираться в поисках спасения. Общаться с режиссером сейчас ему абсолютно не хотелось. И он не нашел ничего лучше, как заскочить в фургон.

Джин в этот момент как раз закалывала волосы перед тем, как выйти, но когда Со нахально и без предупреждения ввалился в ее девичий «будуар», заколка автоматически полетела в него. Впрочем, он ее перехватил на лету и прижал палец к губам. Еле слышно попросил:

-Спрячь меня!

-Куда?! – Джин обвела рукой тесный салон. – Что опять?

-Да все то же, - Со втиснулся между кресел. – Ким Гю Тэ за бортом качается, как шлюпка на волнах. Не готов я на его вопросы отвечать.

Но режиссер, выражаясь теми же терминами, пошел на абордаж. Постучал в окно и осведомился:

-Красавица, ты Ли Джун Ки не находила? Я его только что потерял!

-Нет! – откликнулась Джин.

-А Ван Со? – не отставал Ким Гю Тэ. Девушка сердито посмотрела на своего партизана и спросила взглядом: «Ты не собираешься выходить? И что мне с ним делать?» Глаза Со ответили: «Ну, милая, ты же такая умница, придумай что-нибудь!»

Джин показала ему кулак и крикнула:

-Господин режиссер, вы уже определитесь, кто из них вам нужен!

-Все зависит от того, кто из них у тебя есть! – театр абсурда в постановке Ким Гю Тэ стремительно набирал обороты. А Джин оказалась талантливой его последовательницей. Она отчеканила:

-Сонбэним, сейчас все зависит от вас. Кого вы хотите видеть?

Режиссер осекся. Он понял, что актриса права. Все действительно зависит от него. Сейчас не время задавать вопросы, сейчас время решать, какие именно вопросы следует задать, да и следует ли? И он, тщательно взвешивая каждое слово, ответил:

-Я хочу видеть того, кто есть на самом деле. А кто это – мне безразлично.

Заговорщики снова переглянулись. В глазах Со светилось неподдельное восхищение и благодарность. Он показал два больших пальца и склонил голову в уважительном поклоне. Джин знаком велела ему оставаться на месте и вышла сама. Взяла помятого сонбэнима под руку и сказала:

-Идемте, режиссер Ким, скоро начнется работа. Давайте сделаем ее хорошо!

Ха Джин, замерев на месте, зачарованно наблюдала за изысканным действом, которое творилось сейчас на площадке. Два десятка актеров в масках и странных нарядах разыгрывали перед императорской семьей ритуал изгнания демонов. Их завораживающий танец и сияние обнаженных мечей гипнотизировало, приковывало взгляд, заставляло забыть обо всем на свете… В оригинале Хэ Су так ни разу этого и не увидела. Всегда ей что-то мешало присутствовать на празднике. Зато теперь она наслаждалась, глядя на великолепное зрелище, разворачивающееся прямо перед ней.

Девушка примерно знала, что должна увидеть, но и представить не могла, что это будет столь прекрасно. Танцоры двигались легко и красиво, четкий ритм барабанов пленял сознание и невольно уносил в ту сказочную реальность, где Великий Фансянши охотится на демонов… И от него невозможно было отвести глаз.       Главный персонаж фантасмагорического древнего таинства выделялся среди танцующих своими мрачными черными одеждами, а также невероятной плавностью и изяществом движений, отточенных веками… Многие предки принца Ван Со ежегодно повторяли этот танец, мастерство исполнения жило в его крови и памяти, делая его искуснейшим из ныне живущих.

-Актриса Го, - отвлекая от созерцания чарующего танца, обратился к ней парень из стаффа. – Вас ждут в первом павильоне.

Джин нехотя оторвала взгляд от площадки и, дурацки улыбаясь своим мыслям, побрела в указанном направлении. Там она должна была подраться с десятым принцем. Ну да. Кому-то летать, а кому-то ползать… То есть, морды бить всяким нахальным малолеткам…

Она знала, что исполнителем роли Ван Ына утвержден еще один айдол, мембер всем известной группы. Похоже, у режиссера было какое-то свое видение каста, раз он напихал в серьезный исторический проект стольких людей неактерской профессии. Джин помнила этого невысокого мальчишку с выкрашенными в соломенный цвет волосами и подведенными веками, но никак не могла соотнести его с простоватым и улыбчивым десятым принцем…

Ровно до того момента, как увидела его сейчас. Волосы его приобрели естественный оттенок, мейк с глаз удалили и нарядили в традиционное платье принца империи Корё. И потрясенная Ха Джин поняла, что видит воскресшего Ына собственной персоной! Или у нее уже глюки? Особенности индивидуального восприятия? Надо будет посмотреть на реакцию Ван Со…

А новоиспеченный принц Бён Бэкхен тем временем все косился на незнакомую девицу в ханбоке, которая стояла статуей и разглядывала его с разинутым ртом. Девица ничего себе, симпатичная, только вид у нее уж больно глупый. Наверное, фанатка. У парня на лице появилось снисходительно-скучающее выражение уставшего от славы кумира. Он чуть скривил губы и что-то тихо сказал мужчине, находящемуся рядом, видимо, менеджеру. Тот кивнул и принес айдолу бумагу и ручку. Бэкхен написал несколько слов, а затем торжественно вручил эту писанину окончательно прифигевшей Ха Джин.

Она опустила глаза и невольно фыркнула: щедрый айдол лично дал ей автограф! Ну, дела… А парень уже отвернулся и углубился в чтение сценария. Вот хамло мелкое, даже не поздоровался с коллегой! Каракули свои подарил зато! Очередной музыкант, что с него возьмешь… Джин сложила лист с автографом вчетверо и засунула его в карман своей помощницы.

Эпизод с дракой был описан в сценарии с точностью до мелочей, как, впрочем, и многое другое, на чем заостряла внимание Ха Джин, пересказывая подруге свои сны. Ну и память у Се И! Девушка обвела глазами площадку и, увидев высокого юношу, играющего роль Бэк А, вспомнила, что тринадцатый принц часто рисовал членов своей семьи. Уж не его ли сохранившимися творениями руководствовался Ким Гю Тэ, подбирая актеров? А раз так, то ничего удивительного, что большинство из них действительно похожи на своих прототипов.

Ассистент режиссера попросил Джин и Бэкхена порепетировать сцену склоки в саду. Они поклонились друг другу, как противники перед схваткой, а затем Ха Джин хорошенько припомнила то чувство возмущения и праведного гнева, которое вызвал в ней когда-то заносчивый сопляк Ван Ын. И наехала на Бэкхена так, что он руками замахал:

-Стоп-стоп, барышня, дайте мне мои реплики-то произнести!

В общем, сцена удалась. Сняли на всякий случай несколько дублей коронного удара головой, но в целом получилось очень естественно: мальчишка и девчонка повздорили и передрались на радость многочисленным зевакам.

Джин была приятно удивлена, когда поняла, что музыкант «дерется» с ней очень по-джентльменски: старается быть деликатным. И – небывалое чудо – она даже подумала, что и с музыкантами иногда можно подружиться. В порядке исключения. Но думала о Бэкхене она недолго. Потому что на площадку, наконец, явился Ван Со… И, увидев айдола, впал в оцепенение.

Ха Джин с тревогой наблюдала, как в ярких глазах ее принца стремительным калейдоскопом меняются выражения: недоумение, изумление, надежда, радость, боль, вина и безысходная тоска. Он смотрел на Бэкхена, Джин смотрела на него и физически ощущала, как рвется на части и истекает кровью его душа. Ведь этот парень – живое напоминание об одном из самых трагичных моментов в и без того страшной и полной скорбей жизни Ван Со…

Он был вынужден своей рукой убить родного брата… Младшего братишку, совсем еще мальчика, вся вина которого заключалась в том, что клан его матери по знатности не уступал клану Ю… Сложная многоходовка Ван Ука привела к смерти младшего принца и его семьи, но в итоге не принесла своему разработчику желаемого результата.

Со до самой смерти, а, возможно, и после нее, не забудет этот ужасный солнечный день, когда подлые мечи наемников забрали жизнь отважной валькирии Сун Док, а стрелы узурпатора Ван Ё вонзились в беззащитное тело ее юного мужа, и наполнили его последние минуты чудовищными муками. Ын, плача, умолял так поздно подоспевшего старшего брата избавить его от невыносимых страданий и позволить соединиться с любимой женой хотя бы в смерти…

Со знал, что простыми стрелами Ван Ё не пользуется. Их наконечники тот всегда пропитывал ядом, который не только не позволял жертве выжить даже при легком ранении, но и вызывал страшную, нестерпимую боль. И четвертый принц – прОклятый принц! – коротким и точным взмахом меча обрезал нить судьбы младшего брата… И едва не сошел с ума от горя и отчаяния.

Им пора было приступать к совместному эпизоду, но Джин поняла, что Со не видит ее. В его глазах сейчас отражается только Ын… Парень, который похож на Ына почти так же, как Ли Джун Ки похож на Ван Со… Ха Джин опустила голову и медленно пошла прочь. Если Со вновь переживает ту скорбь по брату, он, скорее всего, вспомнил и то, как люто возненавидел ее тогда. Хотя она так до конца и не захотела в это поверить. Но принц уехал и не появлялся несколько лет, бросив ее одну в стенах худшей из темниц - в Императорском дворце, где у Хэ Су больше не осталось друзей. Даже Бэк А со своей гордой принцессой предпочитали жизнь бродячих артистов, все реже и реже наведываясь в столицу… Лишь Че Рён по-прежнему была с ней, хотя Су чувствовала уже давно, что наперсница сильно изменилась, и их дружба постепенно сходит на нет. Но продолжала цепляться за нее, потому что холод одиночества и тоска по любимому ее просто убивали. Что ж, она заслужила это. Придворная дама Хэ слишком поздно призналась самой себе, что всем сердцем полюбила четвертого принца и привязалась к нему, несмотря на все ее видения и, якобы, знание будущего…

-Куда делась Хэ Ми? По плану теперь снимаем разборки с Ван Со, – услышал Со голос режиссера. – Найдите ее.

Наваждение отпустило его, он вздрогнул и осмотрелся. Джин и правда не было видно. Только этот парень, Бэкхен, как-то подозрительно на него таращится. Со мягко улыбнулся ему и отправился на поиски своей ненаглядной.

Он обнаружил ее почти у самого выезда. Джин сидела на выступающих из земли корнях огромного дерева и читала сценарий. Со вдруг захотелось подкрасться незаметно и напугать девушку – больно уж серьезный, даже печальный вид был у нее сейчас. Для этого он взял немного влево, чтобы обогнуть дерево и бесшумно появиться сзади, но это дерево оказалось не совсем обычным. Пытаясь сообразить, что же с ним не так, Со присмотрелся повнимательнее и увидел, что на самом деле – это два дерева! Огромная старая береза и не менее древняя косматая ель мало того, что росли совсем рядом, врастая друг в друга – они намертво сплелись корнями, образовав единый монолит. На этой толстенной «косе» из сплетенных корней и сидела понурая Ха Джин.

Со неслышно присел рядом и положил подбородок ей на плечо, заглядывая в текст:

-Что изучаешь?

Она ахнула от неожиданности и выронила тетрадь. Со нагнулся, поднял ее и нахмурился: Джин читала описание сцены с убийством Ына. Вот, значит, у нее тоже ассоциации полезли… Понятно, отчего она грустит.

-Прости… - почти беззвучно прошептала девушка, еще ниже опустив голову. Принц только языком поцокал от досады и дернул ее за косу:

-Хватит рефлексировать. Что было, то прошло.

-Но… Ты до сих пор страдаешь от воспоминаний… Ты был прав тогда. Во всем прав. Ты должен был во мне разочароваться – я верила только своему предвидению, даже не удосужившись поразмыслить, как следует… - Джин заплакала, уткнувшись в колени. – Да, у меня было видение, что ты зарубил Ына, а после расхохотался так, словно выиграл пари… Но я же знала тебя… Знала, как ты относишься к братьям… Ты даже Ё оплакивал, когда думал, что убил его… А мне почему-то даже мысли не пришло, что все может выглядеть совсем не так, как есть на самом деле! Ты не убивал Ына – ты освободил его по его же просьбе! И смех твой… Господи, какая же я дрянь! Ты вправе ненавидеть меня…

-Ни секунды! – рявкнул Со и потянул за косу, заставляя девушку выпрямиться. – Ни секунды я не ненавидел тебя! И ты всегда это знала! Я бежал от тебя, потому что больше не мог выносить, что меня постоянно шантажируют тобой, требуя делать то, чего я делать не хочу! Но я бы продолжал это и дальше, если бы не ушел. Да, я злился на тебя и ждал, что расстояние и время излечат мое сердце от этой губительной страсти, но… Когда я решил, что чувства погасли, и вернулся, я понял, что вру сам себе. Я вернулся к тебе. Ты притянула меня обратно. Больно было это осознавать, но пришлось. И все пошло по-прежнему: мной манипулировали, я подчинялся. Но я не хотел так. Не хотел, чтобы тебе постоянно угрожали расправой и крутили мною, как марионеткой. И я пошел на все, чтобы стать императором. Надоело смотреть на беспредел, который творится вокруг, я устал лавировать между могущественными кланами, лишь бы выторговать для нас хоть немного времени относительного спокойствия. Поэтому принял меры. Хотел защитить тебя, но не смог. Это я должен просить прощения. Императора из меня не получилось…

Джин всхлипнула и прижалась к его боку. Пробормотала:

-Я принесла тебе так много боли… Почему же ты до сих пор любишь меня, Ван Со?

-Это от меня не зависит, - вздохнул он. – Возможно, это для меня единственная причина, чтобы жить… И, не вырвись я сюда в тот вечер, думаю, я бы просто умер там, в купальне Дамивона…

-Не умер бы, - возразила Джин. – История не терпит сослагательного наклонения. Император Кванджон стал величайшим из правителей Корё, дав толчок прогрессивным реформам и сломав систему власти феодальных княжеств.

-Кванджон – стал, - согласился Со. – Но не Ван Со. Ван Со не справился с задачей и «эмигрировал» в будущее. Настоящее имя Кванджона – Ли Джун Ки.

Ха Джин отодвинулась и недоверчиво посмотрела ему в глаза. Спросила:

-Ты это всерьез, что ли? Хочешь сказать, что человек из нынешнего века, далекий от политики, сумел заявить себя в древней истории легендарным королем? Это невозможно в принципе! В каком году ты «эмигрировал»?

-В год козы…

-Да хоть козла! По счету он какой?

-Э-э-э… - Со понял, что грустные мысли Джин оставила за спиной и сейчас будет отгонять грусть от него. Поганой метлой… Он ненадолго задумался, делая подсчеты, а потом ответил:

-По современному летосчислению, кажется, 959… На десятый год после коронации.

-Все ясно, - кивнула Ха Джин с умным видом. – Я с некоторых пор весьма интересуюсь историей Корё… Ну, ты понимаешь. И сам, наверное, читал, что Кванджон провел все основные реформы как раз в первые годы правления! А Джуня… Видимо, он умен. Очень умен. Сумел удержать твои позиции и даже создал новым реформам условия для развития. А самое главное – сумел выжить. Его не съели кланы и Ен Хва…

-У него есть Чи Мон, - напомнил Со. – Он опытный дворцовый интриган и неглуп, как стратег и тактик. Хотя… Честно говоря, я в недоумении. С одним Чи Моном кланам глотки не заткнешь… Очевидно, он нашел и других союзников…

-Так, ребяты, я не понял, я чё, менеджеров ваших снимать должен? – вылез откуда-то нетипично агрессивный режиссер. – Съемочный день в разгаре, а главные актеры скинули хэнди менеджерам и сидят тут, аки русалочка с прынцем на берегу… - он окинул взглядом дремучий лесопарк, - …леса… Я как знал, что вас здесь искать надо! Местное чудо, деревья – символ вечной любви! Где ж еще моим лунным влюбленным обжиматься-то? Все по канону!.. Так! Встали и пошли! Хвосты отряхнуть не забудьте…

Джин поднялась, сердито фыркнула на очередную бестактность Ким Гю Тэ и, задрав нос, гордо прошествовала мимо. Тот посмотрел ей вслед, потом перевел взгляд на Со, глаза которого светились ярче заката, и скривился:

-Не время еще для романтических сцен, так что свистули закатай обратно… Нынче у тебя драка в лесу с бандюком и Уком в порядке очереди. Телячьи нежности побереги на будущее.

-Я понял, в чем главное отличие Кореи от Корё, - с меланхоличной ноткой в голосе сказал Ван Со. – В Корё жизнь людей была полна тягот, но они ее ценили. Языком трепать было некогда, зато это позволяло существенно продлить свой век. Теперь же люди беспечны, и совершенно не умеют ценить жизнь…

-Вот только пугать меня не надо, - хмыкнул режиссер, сорвал травину и сунул ее в рот. – Я в этой жизни боюсь лишь двух человек: жену и тёщу. Поверь, Со, ты с ними даже рядом не стоял. Так что, засунь свои царские повадки себе же в прямую кишку, вытри розовые слюни и пошли на фронт!

-Остановись, гребаный психопат!!!! – истерично завопил Кан Ханыль, с которым Со сошелся на мечах в бамбуковой роще и едва не пришпилил его к стволу, как диковинную бабочку для коллекции.

-Чего ты орешь? – не понял Со, опуская меч. Ханыль, дыша со свистом через раз, сел на землю. Ха Джин слабо трепыхнулась где-то подмышкой у четвертого принца:

-Ты не должен с ним драться здесь… Вы просто скрестили клинки, но не дрались, забыл?

-Да?.. – Со почесал затылок эфесом и смущенно посмотрел на режиссера. А тот, держась за сердце правой рукой, левой истово крестился. Ведущий актер, по ходу, слишком вошел в роль и не услышал команды «Снято!», затеяв лихую самодеятельность: вместо того, чтобы убрать катану в ножны и подтолкнуть Хэ Ми к Ван Уку, начал обводное движение мечом, переходя в темп. Ханылю не оставалось ничего другого, как последовать его игре и начать защищаться. Но атаки посыпались одна за другой, и Кан не на шутку испугался. Катана, конечно, тупая, однако, он хорошо помнил, как недавно еще одна тупая катана, посланная рукой Со, пробила деревянную стену почти насквозь. А тут еще и команда прозвучала, но Волк ее проигнорировал. И тогда Ханыль заорал.

Чуть позже к нему присоединился Ким Гю Тэ:

-Дайте мне кто-нибудь ружье! Срочно!!! Я сейчас сам ушатаю эту сволочь!

Со растерянно оглянулся на Джин. Девушка потирала шею и укоризненно косилась. Кажется, он опять увлекся. Неожиданная «встреча» с десятым принцем таки основательно выбила его из колеи. А при виде Ван Ука в душе поднялся настоящий ураган. Эта гнида виновата буквально во всем! Ё – что Ё… Ё просто коварный хищник, жадный крокодил с холодной кровью и пастью, полной острых зубов. А Ван Ук – это мозг. Ядовитый паук, раскинувший вокруг тенета своей паутины и терпеливо выжидающий, когда в них запутается очередная жертва. Это Ук спланировал смерть Му, Ына и даже Ё. Только, будучи трусливым и нерешительным теоретиком, он так и не смог на практике воспользоваться плодами своих деяний...

Джин еще во время сцены поняла, что Ван Со опять «провалился» в Корё. На съемках это с ним случалось постоянно. С одной стороны, команда была в восторге: такой гениальной игры, какую сейчас выдавал Ли Джун Ки, они в жизни не видели. А с другой стороны, сам актер-император довольно тяжело отходил после таких «провалов». Но сегодняшнее – это уже предел. Мозгам Ван Со требуется срочная принудительная перезагрузка, пока они не отказали окончательно…

-Ты говорил, что скоро летишь в Штаты, - шепнула ему Джин, когда объявили перерыв. – А точной даты ты не знаешь?

-В конце месяца… - отозвался Со, блеснув хитрым глазом и белоснежной улыбкой. – Что, решила принять мое предложение?

-Ты меня еще даже с родителями не познакомил… - притворно надула губы Го. Со моргнул. Родители?.. Ах, да, у него же теперь есть родители! И сестра, которая через неделю выходит замуж!

-Су-я, - с выражением тихого ужаса на лице пробормотал Волк. – Что мне делать? У Мён Хи в воскресенье свадьба, я, естественно, приглашен, но… Су-я… Пойдем со мной!

-Ты решил представить меня родственникам в день сестриного венчания? – опешила Джин. – Ты в своем уме?

-А почему нет? – Со эта идея раньше в голову не приходила, но он нашел ее вполне привлекательной. - Прессы там не будет, Мён Хи желает, чтобы в этот день все внимание принадлежало ей, а не ее знаменитому братцу. Так что, ничего страшного не случится, если ты составишь мне пару. Поддержишь меня, я же с этими родственниками и сам еще не познакомился! Ну Су-у-у… Если честно, я до чертиков боюсь туда идти…

-Мой бесстрашный принц-Волк испугался? – улыбнулась Джин, по старой привычке поправляя ему волосы. Со, как кот потянулся за ее ладонью и умоляюще заглянул в глаза. И она сдалась:

-Ладно. Но в Америку я с тобой все равно не поеду!

Броманс, или "Побег из Дома кисэн".

Корё. Х век.

Утро добрым не бывает. Особенно это утро: Джун Ки казалось, будто его голова была налита свинцом, в который всю ночь забивали гвозди. Поднять веки - непосильная задача, а пересохшие губы хотелось облизывать каждую секунду, чтобы от недостатка жидкости проглотить хотя бы слюну.

Лежать было ужасно неудобно, словно на камнях. Только странные какие-то камни... теплые и... живые?!

Джуня с запозданием понял, что лежит на чьем-то голом теле. Тщательно ощупав его руками, он коснулся чего-то твердого, и с ужасом раскрыв глаза, заорал в полную глотку. На него таким же испуганным взглядом таращился его брат Чжон. Актер вскочил с кровати и быстро осмотрел себя: слава Богу, он одет, но вот только не в то, в чем был накануне. Что же такого вчера произошло, что полуголый генерал оказался в его постели? Ли принялся носиться по комнате и бить себя по макушке, пытаясь вспомнить хоть что-то, а в это время Ван Чжон сидел и внимательно смотрел на него.

«Знаешь, думаю, ты прав, мне не нужна женщина. Зачем мне она, когда у меня есть ты? Ведь ты меня не обманешь и не предашь. Ты был прав брат, прости, что сомневался в тебе» - пронеслось в голове Джун Ки. Он замер и офигевшими глазами взглянул на своего младшего брата. А тот не понимал, что происходит с императором, но мысли зарождались не самые добрые и приятные.

- Скажи мне, что мы этого не делали! – пошатнувшись проговорил Джун.

- Не делали чего? – спросил Ван Чжон и поднял с пола свою одежду. - Могу сказать одно, вчера ты был сам не свой: вел себя странно, говорил непонятные слова, я даже испугался что ты это… совсем того…

- Отвечай, что мы делали с тобой здесь, и как ты тут вообще оказался?! – закричал Ли, хватая брата за плечи и не давая ему одеться.

- Я делал все, что ты мне говорил, - отпихнул его Чжон и пожал плечами. - Сам же раздел меня и приказал остаться.

- РАЗДЕЛ?! – Джуня, как громом пораженный, в отчаянии сел на пол. Обхватил руками голову и уже приготовился драть на себе волосы.

- Что же такое, черт возьми, вчера было? Я даже не помню, как попал к себе в покои, не говоря уже о том, что я делал…

- Вы сказали мне, что любите меня, и чтобы я вас называл хённим, - с натянутой улыбкой выговорил генерал и распрямился, закончив одеваться.

- И что?! Что было дальше?! – с нетерпением спрашивал император.

- Я принес вас сюда. Ваша одежда была слишком грязной, поэтому мы вас переодели в другую. Затем Ваше величество очнулись и всех кроме меня выгнали прочь. Потом вы приказали мне лечь и стали стаскивать с меня одежду… - Чжон внимательно следил за реакцией брата Со и намерено прервался. Сомнения, что закрались в его голову ночью по поводу гендерной направленности брата не давали ему покоя.

- Ну? Что было дальше, зачем я раздел тебя? – со страхом спросил мператор, глядя в сторону от собеседника, посмотреть в глаза было слишком стыдно.

- Ничего. Вы просто уснули, навалившись на меня всем весом, так, что я не мог пошевелиться. – спокойно ответил генерал и направился к двери.

- Уснул? – не веря своему счастью, повторил Джун Ки. Радость и облегчение наполнили его душу, и он обезьяньим прыжком заскочил на своего более высокого брата. - Я люблю тебя! Ах, как же я люблю тебя!

- Ваше величество, да что вы делаете?!! – плачущим голосом взвыл Чжон. Поведение Со заставляло его нервничать все сильнее, и в попытке отпихнуть чокнутого правителя, Чжон вывалился в двери за которыми стояла стража, евнухи, а еще - малышка Се Уль. Она, видимо, искала своего папу, а тут такое счастье - оказалось, что он любит императора даже сильнее, чем она, раз остается с ним на ночь. Ван Чжон резко остановился и принял достойный вид. Молча окинул взглядом присутствующих и хотел было удрать под шумок, но Кванджон окликнул его, вынудив развернуться обратно.

- Братец Чжон, - сладко протянул Джуня, жеманно пожал плечами и поднес указательный палец к губам, слегка прикусив его. - Я же просил тебя называть меня хённим…

Лица всех окружающих перекосились и, не моргая, уставились на столь же шокированного генерала, только малышка Се Уль была в восторге от происходящего. Император закрыл двери и, больше не в силах сдерживать смех, упал на постель, зарывшись в подушки. Смущенное лицо вояки было невозможно описать словами – это было лучшей разрядкой после всех неприятностей и бед. Да-а, после такой встряски ему даже захотелось жить. Джун Ки воскрес, радуясь, что опасения оказались пустыми, а то кто их знает - нравы древнего Корё?.. Но он не подозревал, что своими выходками заставил своего брата всерьез задуматься о вероятности, что император внезапно полюбил мужчин, а точнее - втюрился в него.

Дочь пыталась не отстать от отца и, быстро перебирая ногами, почти бежала за ним следом. Но генерал был настолько погружен в свои мысли, что не замечал ее.

- Папа, а правда, что тебя так сильно любит император? – спросила она и резко дернула Чжона за край одежды.

- Не знаю, я сам не понимаю, чего он хочет: то ли убить меня, то ли еще чего… - рассеянно ответил генерал. Он действительно думал, что Со спятил. Сначала якобы все забыл, потом так яро защищал императрицу... А может, это все было для того, чтобы скрыть его новое увлечение? Что, если после потери Хэ Су, его совсем перестали интересовать женщины, и он на самом деле переключился на мужиков?

- А я верю ему! Вы же братья, вы обязаны любить друг друга, - заключила девочка и невинно улыбнулась. - Теперь я знаю, что мы в безопасности здесь, ведь император на нашей стороне.

Оставив генерала думать дальше, Се Уль помчалась к кузине Бок Сун, рассказать замечательную новость - она будет жить здесь, в Манвольдэ! Но когда ей оставалось пересечь добрую половину сада, ее взгляд наткнулся на принца, который сидел на берегу небольшого искусственного озера и пялился на гладь воды. Девчонке хотелось отомстить ему за свое унижение, и она со всей силой, которая у нее только была, толкнула мальчика в спину. Чжу Мин, ничуть не сопротивляясь, упал в воду. Он безучастно взглянул на нее и, ни слова не проронив, вышел на берег и сел обратно. Ему было не до игр и совсем никого не хотелось видеть, кроме матери, которую вчера у него отняли. Теперь он остался один, сам за себя. И тихо возненавидел того улыбчивого императора, который оказался предателем: ведь он заставил его поверить в счастливую семью, а сам так подло поступил и даже ничего не сказал в оправдание.

- Эй, что с тобой? Расстроен, что император больше любит моего отца, чем твою мать? – язвительно высказалась Се Уль, но тут же пожалела о своих словах. Принц посмотрел на нее глазами затравленного щенка, и ей стало его жалко. - Да не переживай ты так… Слушай, а у тебя есть друзья?

- Мне не нужны друзья, у меня есть слуги. Если я хочу стать императором, друзья будут только мешать, - отрезал Чжу Мин и продолжил созерцать местные пейзажи.

- А давай я стану твоим другом! - предложила девочка и протянула мокрому и несчастному принцу руку.

Принц оценивающе посмотрел на нее и пожал протянутую ладошку, но немного для другой цели. Он круто развернулся и резко выпустил ладонь, вынуждая Се Уль по инерции пройти дальше. Но как он и предполагал, она не ожидала такого подвоха и оступилась, плюхнувшись прямо в грязь у берега.

- Ах, ты гад! Это что, объявление войны?! – выругалась девчонка, но ее злобный нахохлившийся вид только рассмешил молодого принца.

- Нет, просто теперь мы квиты. А знаешь, тебе идут водоросли, - еле сдерживая смех сказал Чжу и указал на ее голову. Мордашка его обидчицы была слишком серьезной, а в сочетании с грязью и тиной, недовольный взгляд и раздутые ноздри вызвали у него приступ смеха, который он еле сдерживал.

- Ах так! Ну все, я за себя не ручаюсь! – прошипела она, но принц, спокойно улыбаясь, подошел к ней и помог подняться.

- Вот именно, ты за себя не можешь поручится, какое там - быть другом принца! - Чжу Мин ходил вокруг нее и пытался стряхнуть с ее одежды сырую землю, а она смотрела на него непонимающими глазами и смирно стояла. - Ну что, попробуем?

- Что попробуем?

- Раз уж ты забралась в мою лодку, попробуем плыть по одному течению? Я не предлагаю тебе дружбу, для начала просто хочу заключить перемирие, чтобы больше ты на меня так не нападала. Ты согласна? – Его высочество вытащил последнюю траву из ее волос и, отряхнув ладони, вновь протянул одну из них.

- Хочешь казаться умным? – прищурившись спросила Се Уль, но сейчас этот нахал не казался ей таким уж плохим. И в глубине души она была рада, что смогла прогнать его грусть. - Разве союзы заключают так?

И новая союзница, прикрыв глаза, легонько коснулась своими маленькими губками, вытянутыми в трубочку, его губ и издала громкий «чмок». Затем, так и не посмотрев на обалдевшего от такой неслыханной наглости мальчишку, что есть мочи помчалась в сторону покоев 13-ого принца. Все еще мокрый Чжу Мин так и остался стоять столбом. Он не знал, злиться ему или радоваться, но заключить перемирие с этой мартышкой оказалось несложно, скорее уж, мокро и противно. Его Высочество утер несколько раз рукой свои губы, и задумался: «Чего хорошего в этих поцелуях видят взрослые?» И только сейчас до него дошло, насколько легко его одурачили и похитили первый королевский поцелуй. «Никогда больше не буду заключать союзы с девчонками!»- подумал маленький принц, теперь его грусть сменилась странным чувством, от которого сделалось неловко и стыдно, а кончики ушей загорелись огнем. Он был сильно похож на отца, особенно этой частью тела.

Так вот, об отцах: фиктивный отец Се Уль находился в полном замешательстве, можно сказать, он брата перестал понимать совсем. Было такое чувство, что Со что-то скрывает, и его долг сейчас состоит в том, чтобы вывести его на чистую воду.

Ван Чжон не понаслышке знал о так называемом мужеложстве. В аристократических кругах это явление встречается довольно часто, да и армия порой способствует тому, что мужчины, длительное время лишенные женской ласки, начинают посматривать на смазливых представителей своего же пола. Но вот о ком бы он ничего такого не подумал, так это Ван Со! Только вот... В памяти опять невольно всплыл момент, когда Се Уль, балуясь, накрасила своего родного отца, как женщину. Он тогда ожидал чего угодно, только не того, что произошло: император подыграл малявке и изобразил самую настоящую элитную кисэн! И не просто изобразил. Чжон тогда еще подумал, что Ван Со оказывается, красивее любой девицы! И эти ужимки... Бр-р-р! Чжон потряс головой. Не может же быть, что после смерти сестрицы Су император и правда обратил свой взор на мужчин? Нет-нет, а как же Ен Хва? У них же там вроде что-то эдакое произошло... Слуги болтают, что императорская чета - неслыханное дело! - уже несколько ночей провела вместе. Хм... Наверное, в связи с этим только в отношении Ван Со у окружающих мог возникнуть вопрос: а что же они делали вместе ночью? Играли в го? Потому что никто не мог себе и представить, что Кванджон по доброй воле ляжет с императрицей.

А-а! Точно! Чжона вдруг осенило. Скорее всего, с супружеским долгом Со не справился, и Ен Хва на него обозлилась. Даже убить решила. А он из-за этого обиделся на нее и сослал к черту в пасть. Чжон сам захохотал над абсурдностью своих мыслей. Но... Разве это не Со, пьяный вдрызг, вчера лез к нему целоваться и признавался в любви? Ведь что у трезвого на уме - у пьяного на языке... Кошмар! Нет, с этим надо что-то делать. Император Корё - мужеложец? Не говорите этого Тану - империя падет. От смеха. Черт... как же его проверить-то? Ван Чжон взлохматил пятерней свои кудри и крепко задумался...

Близился вечер. План созрел в голове, и генерал, все еще раз четко обдумав, направился к Его величеству. Император сидел в своих покоях, точнее лежал, и до сих пор отходил от наркотического отравления. Когда оповестили о прибытии генерала, он, не поднимаясь с места, разрешил его впустить.

- Ваше величество, простите за дерзость, но если у вас сейчас нет никаких срочных дел, не могли бы вы пойти со мной? – попросил Чжон и отвел глаза в сторону: воспоминания о выходках чокнутого короля все еще были свежи.

- Куда ты хочешь, чтоб я пошел? – лениво пробубнил император, ему хотелось вновь зарыться под подушки, чтобы никто не видел его помятого и небритого лица.

- Это сюрприз, - подозрительно улыбнулся младший брат и добавил: - Думаю, вам понравится.

Вот только сюрпризов нашему Джун Ки и не хватало. Но огорчать единственного соратника ему не хотелось. Из последних событий было ясно, что этот человек на его стороне и не желает императору смерти, что было очень весомым аргументом в его пользу. Не говоря ни слова, Ли обреченно встал с тепленькой постельки и начал приводить себя в порядок, но Чжон остановил его:

- Вам нужно надеть другую одежду - по дороге никто не должен узнать в вас императора.

- Господи, что ж это за место такое? – вздохнул император, и послушно принял протянутые генералом вещи.

- Скоро узнаете, - все также загадочно улыбнулся брат.

Покинули дворец они тоже тайно. Ну почти… На пути им попалась только любопытная Се Уль, которую увел в сторону Чжон и серьезным тоном отчитал. Также приказал ей держать рот на замке и вообще забыть о том, что она их видела. Девчушка надула губки и была готова пустить слезу, но бессердечные дяди хладнокровно проигнорировали это и исчезли в направлении конюшен.

То ли Джун Ки привык к седлу, то ли сегодня оно ему показалось особо удобным, но поздняя вечерняя скачка даже вернула его утерянный боевой настрой.

- Только не говори, что мы опять идем в трактир! У меня нет никакого желания повторять прошлый подвиг, - обеспокоенно зашипел Джуня, когда они остановились у большого дома, в окнах которого горел свет.

- Ты разве не знаешь, что это за место? – удивился Ван Чжон и передал вожжи подошедшему мужчине. - Пойдем, нас уже ждут.

В дверях их встретила красивая женщина, которая заметно нервничала. Она проводила гостей в большой зал и пригласила к столу. А потом этот зал наполнила целая толпа девушек, и наш актер наконец понял, куда попал. Это же кёбан!

- Брат, ты что-то слишком напрягся. На, выпей, - Ван Чжон засмеялся и протянул чашу, но императору было не до смеха, прошлое нахлынуло волной. Эти девушки смотрели на него так, будто хотели сожрать вместе с одеждой. Словно безумные фанатки, что дождались своего оппу после фанмитига и хотят зажать в подворотне. Джун побледнел. Сомнений не было, они все хотели его… А его опытных телохранителей сейчас рядом не было! Только ухмыляющийся Чжон, которому, видимо, паника старшего брата доставляла удовольствие. Вообще-то Джун Ки не боялся женщин, просто привык вести себя с ними осторожно, они ж как собаки - кто знает, что взбредет им в голову?

Девушки начали свой «соблазнительный» танец под музыку, которая для Ли прозвучала похоронным маршем.

- Как тебе танцовщицы? Уже кто-нибудь приглянулся? – поинтересовался Ван Чжон, а сам пытался понять, о чем же думает Его величество с таким скорбным лицом.

- Да очень занятно, но я, увы, предпочитаю другой стиль… - он был готов заплакать, ничего скучнее в своей актерской практике он не видел. Хотя, возможно, движения кисэн и были скучными, но вот их хищные взгляды никак не давали расслабиться. Нервно сглотнув, Джун постарался прийти в себя и умоляющее посмотрел на генерала:

- Слушай, это конечно, все здорово, но я не совсем понимаю цели визита в это «прекрасное» место.

- А разве не очевидно? Страна находится под угрозой - император остался без женщины. Он напряжен, зол и страшен. А когда мужчина слишком напряжен, ему нужно развеяться и получить удовольствие. Вот она, цель! – генерал ткнул пальцем в одну из дам, которая подскочила на месте и, распушив юбки ханбока, подбежала к столу гостей, заискивающе поглядывая на гостей.

Да, идея Ван Чжона была великолепна, и может быть, прокатила бы с настоящим Кванджоном, но не с Джун Ки. Он слишком любил себя, чтобы позволить кому попало до себя дотронуться. И как только молодая особа, сладко улыбаясь, хотела коснуться лица богатого клиента, как тот резко дернулся и спрятался за спиной своего брата. Кисэн отступила и вопросительно посмотрела на жмущуюся парочку.

- Эй, ты чего за мной прячешься? Она ж тебя не укусит, или ты и в правду любишь мужчин? – прошептал генерал, поставив брата Со в затруднительное положение.

До Джуни наконец дошло, с чего вдруг Чжон привел его сюда. Да, он утром неудачно пошутил, да, забыл, что он в другом времени, да, ляпнул лишнего, но разве из-за этой небольшой шалости нужно сразу тащить в публичный дом?! А вояка-брат оказался крутым парнем. Действительно - зачем спрашивать, нужно просто взять и наглядно проверить! А что, очень оригинальное решение. Но доказывать свою мужественность таким способом Джуня не хотел. А после слов брата пришла мысль, как можно избавиться от этих баб. Ли Джун Ки принял благородную позу и пафосно начал:

- Уважаемые дамы, я очень рад всех вас видеть. Понимаю, что, возможно, скажу сейчас не к месту, но у меня сегодня нет настроения предаваться плотским утехам. Простите, если чем вас обидел. Я желаю всем вам счастья с тем единственным мужчиной, который сделает прекрасной жизнь каждой из вас! На этом разрешите мне с вами проститься, - поклонился гость и схватил за рукав спутника, направляясь к выходу. Но Чжон отдернул руку и как бы случайно толкнул его в толпу.

- Дорогие дамы, вот он, ваш единственный мужчина! Та из вас, кто сможет его осчастливить, станет наложницей самого императора! - словно на рынке прокричал Ван Чжон и, вернувшись, совсем тихо добавил: - Я надеюсь, что во мне ты не видишь своего единственного мужчину? Так докажи…

Потом Ли потерял из виду своего свинского братка, а дыхание сперло от разнообразного запаха эфирных масел, которыми были словно облиты тела женщин. И эти женщины безжалостной мертвой хваткой вцепились в него и куда-то потащили.

- Нет, нет, нет!!! – только и успел выкрикнуть император, как двери в зал была закрыты, и он оказался в комнате с футоном и тремя "голодными" кисэн. Они прекрасно знали, что к ним пожаловал сам брат императора - знаменитый генерал, и каждая хотела услужить ему. Раз генерал пожелал, чтобы они ублажили этого пугливого милашку - да не вопрос!

И вот, когда одна, видимо самая смелая девушка, двинулась в сторону мужчины, Джун Ки пресек ее попытку растопыренной ладонью. Капельки пота покатились по его вискам, а глаза в страхе следили за остальными.

- Вы же знаете, кто я? А раз так, должны понимать, что вас ждет, если я разозлюсь. Поэтому пока я добрый, сделайте милость, освободите дорогу!!! - в панике заорал Ли, да так грозно, что сам удивился. Девушки испуганно расступились, а наш герой, не медля ни секунды, сделал то, что умел лучше всего – ноги. Как же ему сейчас хотелось придушить того, кто весь этот цирк ему сегодня устроил! Проскочив в зал, он схватил Чжона за шкирку, и пока тот не успел опомниться, протолкнул его в свободную комнату, прикрыв за собой дверь.

- Все-таки я был прав, - обреченно выдохнул генерал. - Женщины тебя не интересуют…

- Так ты что, всерьез подумал, что я педе... мужеложец?! – процедил взбешенный Джуня. В порыве злости он толкнул брата на футон и навис сверху. - Окстись, я натурал!

- Что значит - натурал? - вжавшись еще сильнее в мягкий матрац, проговорил 14-ый принц.

- Это значит, нормальный. Мужик я! Ясно?! – выкрикнул Ли и, немного успокоившись, решил, что пришло время для мести.

- А вот насчет тебя я теперь сомневаюсь. Может быть, это ты влюбился в меня? Неужели, я настолько хорош, что могу затмить любую женщину? Я видел, как ты на меня пялился в твоем доме, когда Се Уль накрасила меня. Что не можешь забыть такую красоту? - язвительно расхохотался Джун Ки, и облизнувшись, медленно приблизил свое лицо к лицу Ван Чжона. Тот попытался вырваться и сбежать, но император слишком сильно сдавил его руки, и бедняге ничего не оставалось, как зажмуриться и смириться с мыслью быть опозоренным и облобызанным родным братом.

Конечно, Джуня не собирался заходить так далеко, он уже убедился, что с этого парня достаточно. Фильм под названием «Нападающий Джуня, огребающий Чжон» подходил к концу, а следующей премьере, под названием «Побег из Дома кисэн» помешала состояться рекламная пауза в лице Бэк А. Взмыленный 13-ый принц появился в дверях и, задохнувшись от шока, уставился на любопытную картину: Ван Со сидел верхом на брате Чжоне и крепко сжимал его запястья.

- Только ничего не подумай! – заорал Ли и поспешно вскочил на ноги, приводя в порядок одежду. Генерал последовал его примеру и с нескрываемым облегчением посмотрел на вошедшего музыканта.

- Не время сейчас думать о глупостях, у меня дурные вести... Но все-таки, что вы здесь забыли? – непонимающе спросил Бэк А.

- О, это длинная история… Мой младший брат-извращенец в личное пользование снял на ночь весь этот дом, - заржал Джуня, но музыкант даже не улыбнулся.

- Чжон, я мог бы понять если бы это сделал Со, он император, и фактически холост, ему все простительно, но тебе-то это на что, тебе жены не хватает? - с презрением и упреком посмотрел на брата 13-ый принц.

- Давай не будем об этом... Лучше скажи, как ты узнал, что мы тут? – с неподдельным интересом спросил генерал.

- Да так, пташка нашептала по имени Се Уль, - ёрничая, ответил Бэк и знаком показал, что лучше бы им отсюда поскорее слинять.

Дружно вывалившись из злосчастного "дома любви", наша троица отправилась прогуляться и найти более укромное место для разговоров, такое, где нет лишних ушей.

- Погоди, так тебе рассказала, Се Уль? Но как она поняла, что мы отправились сюда? – все еще недоумевал Чжон.

- Дожили, даже собственный ребенок знает, куда таскается по ночам ее папочка! А еще меня хотел совратить, сластолюбивый сатир! - троллил его Джуня, но подкол не был оценен. Бэк А шикнул, и они молча поплелись за ним в лес.

Предварительно оглядевшись по сторонам, 13-ый принц, наконец, слил тревожную инфу:

- Ваше величество, у нас проблемы. Я все сделал, как вы мне приказали, объехал все границы и узнал плохую новость - против вас готовится восстание. Клан бывшей императрицы Хванбо объединился с другими сильными кланами и хочет свергнуть императора. Теперь, когда императрица в ссылке, они решили действовать открыто и силой посадить Чжу Мина на престол.

- Да... Приплыли братцы-кролики… И чё нам в лодке Мазая не сиделось… Какие есть варианты? – Джун Ки сел на траву и обреченно опустил голову. Рано он расслабился, каждый день становился все чудесатей и чудесатей. Не успел очухаться от одной беды - спешит снежным комом новая, еще более масштабная и неподъемная.

- Ну, есть вариант вернуть Ен Хву… - предложил Бэк А.

- Не вариант! – мгновенно отрезал актер.

- А как насчет собрать тех, кто на нашей стороне? Думаю, верных нам семей тоже предостаточно, - оптимистично выдал генерал, но взгляды братьев были слишком суровы, и он понял, что сказал глупость. В их ситуации разобраться, кто свой, кто чужой, было нереально. Как вдруг его осенило:

- Со, а кто такой Ли Джун Ки?! Ты вчера велел мне запомнить это имя, может он нам сможет помочь?!

Брови Джуни медленно поползли вверх, руки похолодели, он уже давно не слышал свое имя из чьих-нибудь уст. И, услышав сейчас, ему захотелось плакать. Два брата с надеждой и вопросом смотрели на него. Джун Ки задумался: "А, что если я расскажу им всю правду? Они же, наверное, не убьют меня за это? А впрочем, хуже уже быть не может..." И он не нашел ничего лучше, как ответить:

- Да! Ли Джун Ки непременно поможет вам, он просто обязан найти выход из всего этого дерьма!

Отцы, дети и бродячая душа.

Южная Корея. XXI век.

Съемки закончились около пяти утра, и Ван Со торжественно распрощался с командой на сутки. Свадьба родной сестры как-никак. Джин уже давно ждала его в машине вместе с Квон Дон Ю, который также собирался явиться на праздник, о чем лично уведомил новобрачную по телефону и услышал в ответ много разных слов. Вот не сложились у него отношения с сестренкой Ли Джун Ки! Кошка с собакой…

Ван Со плюхнулся на переднее сиденье и сказал:

-Придется ехать через Сеул. Тот костюм, что ты привез, мне велик размера на два. Нужен другой, - он повернулся к Джин и спросил: - А тебе платье понравилось? Если нет, можно поменять…

-Все нормально, - улыбнулась она, но сразу нахмурилась. – У тебя круги под глазами. Перебирайся на мое место, поспи хоть немного, а то прямо в церкви уснешь.

Джин потянулась к двери, чтобы пересесть, но Со ее остановил:

-Сиди, где сидишь. Я лучше так…

Он «перетек» через сиденье назад и устроился рядом с ней, перекинув коробки с подарками на переднее кресло. Положил голову на колени девушки и блаженно вздохнул:

-Вот теперь хорошо…

И уже через пару секунд засопел. Джин тоже свернулась калачиком, уткнулась носом ему в бок и усталым голосом попросила:

-Господин Чхве, если время в запасе есть, езжайте помедленнее, пожалуйста…

И тоже провалилась в сон.

Чи Мон, заводя машину, посмотрел на них в зеркало заднего вида и болезненно скривился. Эти двое уснули, как котята в лукошке. Полосатенькие котятки в своих почти одинаковых худи в полоску… Что же с ними будет, если судьба их снова разлучит? Не выживут ведь по-отдельности…

У звездочета увлажнились глаза. Вероятность того, что Со и Су все же расстанутся растет с каждым днем. И он совершенно бессилен этому помешать. Он приложил массу усилий, чтобы у ремейка китайского сериала был иной сценарий, не основанный на древней легенде о Небесной Деве, спустившейся на землю, дабы помочь отверженному людьми, но избранному богами принцу взойти на трон…

Небесная Дева… Под таким именем Хэ Су осталась в преданиях древнего Востока, но сама не подозревает об этом. По легенде, прекрасная небожительница притворилась человеческой девушкой и явилась к избраннику богов, чтобы снять с него проклятие и научить небесной мудрости. Потом они полюбили друг друга, но Дева должна была вернуться на Небо, а он, одинокий и безутешный, остался на земле, чтобы совершить свое предназначение… Красивая легенда, основанная на реальных событиях.

Тем не менее, судьба-злодейка подстроила ловушку, и в руки постановщиков попал самый наихудший из возможных вариантов сценария. То есть, правда. Никому доселе неизвестная, но – правда. И несчастный принц снова обречен. Его все еще хрупкая связь с этим миром грозит вот-вот разрушиться…

Ли Джун Ки страстно желает вернуться в свое тело и в свою жизнь, первые же серьезные испытания практически сломали его, лишив надежды на счастье для них обоих. Устоит ли он на этой тонкой грани? Ведь если Ли придет обратно, душа Со будет вышвырнута прочь, потому что до сих пор не утвердилась, не обрела себя в этом веке, связи слабы, а постоянные «полеты в прошлое» на съемках, делают эти связи и вовсе призрачными. Да и тело его не в лучшей форме. Со недавно признался, что боится спать. Во сне он вновь в Корё, но жить по инерции, как раньше, уже не может. Мечется, ищет путь назад, и не находит…

Астроном бросил еще один взгляд в зеркало. Нда-а… Судя по всему, Со и есть боится. Похудел за время съемок, из одежды вываливается. Ну как же ему помочь?! Как его здесь укоренить? Ведь иначе Ли-Кванджон прорвется… И все пойдет прахом… Чи Мон утер слезу. Эх, император-император… Улыбаешься, дурачок… Что ж ты такой впечатлительный-то? Литры пролитой крови душу бередят? Так не невинная она, кровь эта… Правда, что ли ему амнезию устроить? Или в церковь сводить? Нет, в церковь он сам прийти должен, иначе, ничего там не найдет. Погодите-ка… Улыбается?!..

У Чи Мона заблестели глаза. Улыбка! Он спит, и ему не снится кошмар! Причина очевидна. Ван Со спокоен и счастлив рядом с Хэ Су… И несчастлив одновременно. Они оба боятся, что между ними встанет прошлое, и от этого очень уязвимы. Значит, что? Правильно. Надо вклинить между ними еще и будущее!

Звездочет-писатель мысленно уже потирал руки в предвкушении веселья. Не умеешь расслабляться, Ван Со? И не надо! Сделаем тебе шоковую терапию. Чхве готов был поклясться, что подобный вариант развития событий Со в голову не приходил, и никогда бы не пришел. Вот и пускай пораскинет мозгами… Может, и встанут они у него на место. А все остальное сейчас вторично.

-Собери в кучу все свои актерские способности и потрудись забыть, что ты император! – давала Ха Джин последние наставления перед «выходом». – Чи Мон говорит, что ты можешь быть похожим на Джун Ки, если постараешься. Сегодня надо очень хорошо постараться.

-Чи Мон вообще много говорит, - вредным голосом пробурчал Со, тихонько млея от ее нравоучений. – И порой сам себе противоречит…

-Обо мне судачите? – осведомился астроном, который отходил предъявить свадебные приглашения посту охраны. Шлагбаум поднялся, и автомобиль въехал на закрытую территорию небольшого загородного отеля-усадьбы со своей часовней, где проходил праздник.

-Я просто опасаюсь, что если уж чужие люди учуяли, что он не Джуня, а кто-то другой, то родственники тем более это поймут… - сказала Ха Джин. Чи Мон покивал:

-Несомненно. Но есть слабая надежда списать все на потерю памяти, главное, чтобы не заподозрили диссоциативного расстройства идентичности…

Джин горестно застонала. Со прожег взглядом их обоих и отрубил:

-Уже всё. Приехали!

Но, казалось, опасения были напрасными. Со четко следовал инструкциям: обнял родных, вежливо поприветствовал гостей, представил всем своих спутников и ничего не перепутал. Торжественная часть церемонии прошла гладко. Да и после грозы ничто не предвещало: мать с отцом мягко попеняли нерадивому «сыну» за то, что давно не навещал, не звонил, и все новости о нем они узнавали из интернета. Про амнезию тоже вспомнили, но отец сурово заявил, что от потери памяти, Джун Ки не перестал быть их ребенком, и обязан был давать о себе знать.

«Первые ласточки» полетели, когда Со отказался есть свинину, так как с детства терпеть не мог вкус свиного мяса. Он просто не стал ее есть, но всех настолько удивил сей факт, что ему пришлось неловко отговариваться строгой диетой. Мать только руками всплеснула:

-Какая диета на свадьбе? Господи, Джун-а, ты так скоро в воздухе растаешь, совсем прозрачный стал!

А Мён Хи, присевшая к ним за столик, шепнула ему на ухо:

-Жри, скотина, я сама это приготовила! Специально для тебя, между прочим.

Со подавился шпинатом. Сестра от души треснула его по спине и добавила:

-Считай, что это тебе за Квона.

-Весьма польщен, - учтиво склонил голову астроном. – Не знал, что вызываю в вас такую бурю чувств, мадам…

-Закройте рот, сударь, - не менее учтиво ответила новобрачная. – Скажите лучше спасибо, что вас сюда впустили…

-Заткнитесь оба, - кашляя, приказал Со. – Надоели.

После этих слов Джин ощутила, как расслабились окружающие. Видимо, подобное было в стиле Джуни. Но самой ей легче не стало: мать Ли Джун Ки то и дело останавливала на ней пристальный взгляд. Женщина явно догадывалась, что Джин приехала не просто, как личный помощник звезды, а совсем в ином качестве. Но госпожа Ли свои мысли тактично держала при себе.

Однако, немного позднее она отвела Со в сторону и учинила настоящий допрос с пристрастием:

-Ответь честно, кто для тебя эта девушка? Только не ври, что помощник, я не слепая и не дура, чтобы не видеть очевидного.

-Не смею лгать, - слегка поклонился Со. – Эта девушка – моя невеста. Мы поженимся после того, как закончатся съемки.

Госпожа Ли глубоко вздохнула, возвела очи горе, а затем, судя по паузе, сосчитав до десяти, заговорила:

-Ты хорошо ее знаешь? Не кивай, я в курсе, что до аварии никакой Го Ха Джин и в помине не было. Значит, она появилась после, и хорошо ее знать ты не можешь. Я могу понять, что ты влюбился, но для женитьбы этого недостаточно. Кто она? Из какой семьи? Почему приклеилась к тебе?.. Хотя, это я тоже понимаю. Но все равно, я не могу ее одобрить. Не так быстро.

-Значит, мы поженимся без вашего одобрения, - ровным голосом проинформировал ее Ван Со, а его глаза блеснули сталью. Женщина немного оторопела, но, снова выдержав паузу, продолжила возражать:

-Джун-а, ты же умный человек. Был. Или после аварии ты потерял не только память, но и способность рассуждать? Подумай сам: ты влюбился, ты женился, но у тебя – амнезия. А потом ты вспомнишь свою жизнь, поймешь, что эта женщина для тебя совершенно посторонняя, и что ты тогда будешь делать? Я, как мать, просто не позволю тебе испортить твое будущее.

-А что, если этого никогда не случится? – задал Со встречный вопрос, глядя на госпожу Ли в упор, и уже не пытаясь надеть маску Джун Ки. – Что, если я никогда не вспомню свою жизнь? Это не дорама, где герои все вспоминают в самый драматический момент. Это – реальность. И то, что я никогда не вспомню вас с отцом, Мён Хи и парня по имени Ли Джун Ки более, чем вероятно. Что тогда делать, мадам… матушка? Может быть, будет правильно в этом случае мне не претендовать на статус вашего сына?

С горечью произнеся эти слова, Со отвел взгляд в сторону и чуть отвернулся. В этом жесте сквозила поистине королевская гордая величавость, свойственная Ван Со, но абсолютно нетипичная для Джун Ки. Король осознал, что ему не удастся войти в эту семью. С одной точки зрения, в этом было облегчение – не придется притворяться, а с другой… Со вновь почувствовал себя отрезанным ломтем. Чужим среди своих. Что ж… Остаться без семьи для него не в новинку. Но вот отказаться от Су по такой причине – это просто верх идиотизма. Он пришел сюда, чтобы найти ее и обрести свою семью, а не стать частью чужой…

И как же удивился наш великий император, когда в его горделивую голову прилетел могучий подзатыльник. Со сунулся носом вперед и ошалело уставился на взбешенную госпожу Ли.

-А… что… я… - потерявший дар речи Ван Со даже не успел увернуться от новой затрещины. – Леди, леди, спокойно, мы же цивилизованные люди… - он сам с трудом осознавал, что несет, рука у мадам Ли оказалась на редкость тяжелой, и у императора уже ощутимо звенело в ушах.

-Говоришь, не будешь на статус претендовать, мелочь шкодная?! Я тебе покажу сейчас твой статус… - мать сняла с руки проходившего мимо официанта салфетку, скрутила ее в жгут и вытянула Со по шее. Он уклонился и бросился-таки наутек, но маман, изловчившись, ухватила его за длинное торчащее ухо. Волк взвыл и… поджал хвост. Так странно он себя еще никогда не чувствовал. Его действительно считали сыном! И начали безжалостно лупить, когда он поставил сей факт под сомнение.

А тут еще папаша Ли навстречу попался. Он предполагал, что его супруга учинит очередной беспредел, когда увидел их, выходящих вместе из главного зала. Папаша тоже не был слепым и сразу разглядел истинные чувства сына к «помощнице». Хотя лично он-то как раз и не против, даже за, но жена… Кажется, у женщин это дело чести – абъюзить всех без исключения претенденток на сердце сына. Поэтому неосторожного отпрыска пора спасать.

Он встал на их пути и растопырил руки, загораживая проход:

-Стойте-стойте! Госпожа Ли Джин Мён, окстись, что ты творишь? Гостей перепугаешь…

-Тут все свои, - прорычала мать семейства. – Пуганные. Господин Ли Ён Хо, ты хоть знаешь, что эта вражина мне сейчас сказал?! «Я не претендую на статус вашего сына»! Каково, а?!

-О-о, это серьезно, - удрученно закивал супруг. – За такие слова следует сурово наказывать. Я, как отец, этим займусь. А ты, жена, иди к гостям, не вмешивайся в мужские дела…

-Пой, ласточка, пой! Знаю я, как ты его наказываешь! – подбоченилась Ли Джин Мён. Она выпустила многострадальное ухо Со, но немедленно вцепилась в такое же лопухастое ухо мужа. – Запретесь, небось, в тихом углу с маджонгом, бутылкой коньяка и разговорами «за жизнь» – тоже мне, наказание! А потом вас обоих выносить придется!

Со стоял, прижавшись к стене и смотрел на их перепалку смурными глазами. В какой дурдом он угодил? Не семейка, а черт знает, что… Он сделал попытку незаметно скользнуть мимо, пока эта парочка занята друг другом, но был остановлен дружным гавком:

-СТОЯТЬ!!!

Ван Со замер и мысленно взмолился, чтобы все это поскорее кончилось. Ведь в его душе сейчас боролись два человека – принц Со и император Кванджон. Кванджон рвался из глаз, чтобы всего лишь одним сполохом взгляда пресечь все разборки, причем, навсегда. А малыш-принц плакал внутри, потому что и эти люди любят НЕ ЕГО. Волнуются НЕ О НЁМ. Скандалят и спорят НЕ ИЗ-ЗА НЕГО. А он – просто вор. И нет больше сил выносить это.

Жизнь закалила Ван Со, превратив из нежного мальчика в искусного воина, умеющего становиться и хладнокровным убийцей, и безжалостным палачом. Он думал, что его сердце давно зачерствело, покрылось коростой мозолей, надежно скрывшей под собой кровоточащие раны, но вот, оказывается, нет. Нахальная девочка Хэ Су мощным ледоколом перепахала заново его душу, сломав все механизмы защиты от внешнего мира. И сама стала его щитом, надежно хранящим обновленное живое сердце от раскаленных стрел и отравленных кинжалов. Только вот… Он не смог этот щит удержать. Он его разбил. Сколько волка не корми… Со до сих пор отчаянно винил себя в том, что с ними случилось. Он – мужчина – не сумел защитить свою женщину, разжал руки и отвернулся. А потом пытался искупить вину, да только как ее искупишь?

Но, как сказал однажды Чхве Чи Мон, Бог-таки любит его. И позволил волку-одиночке начать новую жизнь в новом мире со своей избранницей. Однако… Достоин ли он такой милости? Сможет ли одиночка жить вместе со стаей? Тем более, что эта стая вовсе не его?.. И живое, мягкое сердце послушно принимает в себя новую боль...

-Пожалуйста… - еле слышно сорвалось с его губ. – Пожалуйста, послушайте…

Чета Ли умолкла и повернулась к нему.

-Я ведь серьезно… Я совсем не помню вас! Я НЕ ЗНАЮ вас! – Со мотнул головой, стряхивая с ресниц предательски навернувшиеся слезы. – Это не вылечить… В теле вашего сына сейчас находится иная личность… Незнакомец… И я просто не могу вам лгать! Это было бы нечестно. Обманывать всегда нечестно, даже если обман невозможно раскрыть!

Родители переглянулись. Помолчали, подумали. Потом мадам Ли вздохнула:

-Ну, раз не вылечить, возьмем, как есть.

-Мы детьми не разбрасываемся, - добавил отец. – И вообще, мать права: пойдем-ка выпьем чего покрепче, чем та дамская бодяга для гостей…

-Не увлекайтесь там, - предупредила Ли Джин Мён и направилась в зал. Теперь она решила заняться Го Ха Джин…

Со давно привык к тому, что алкоголь слабо на него действует, и не особенно стеснялся в дегустации знаменитого Gautier. Вкус напитка был необычным, но интересным, не похожим на то, что королю приходилось пробовать раньше. И в какой-то момент Со понял, что туман в голове становится все гуще, а его начинает сильно тянуть на откровенность…

-Я просто не мог поверить, что сам король приедет в Шинджу, чтобы лично привезти мне маску! – с экспрессией рассказывал он господину Ли о лихих годах своей юности. – Отец ведь мог передать ее вместе с гонцом, или через генерала Пака… Но он САМ сидел в паланкине, я видел его! Или мне показалось, что это был он… Зачем бы отцу… Но он приехал! Император! Сам!

-Эй, салага, ты кто? – осведомился вдруг старший Ли, глядя мутным взглядом куда-то в вечность. – А с другой стороны... А я-то кто?..

-Вы - аджосси Ён Хо, а я принц… то есть, уже король… нет, уже не король… Спросите у Джин, она лучше разбирается в этой фигне… - Со, полуприкрыв глаза, лег щекой на стол и тихонько запел: - Бывало дойду я до самых истоков ручья… Присев, созерцаю, как всходят вдали облака…

-На хрена ты так далеко шел, чтобы присесть? – не оценил поэзии старик.

-Что?..

-Зачем, спрашиваю, шел далеко, если присесть хотел? Мог бы и ближе.

-Где?..

-Ну-у… Не знаю. Например, у устья ручья…

-Не сметь!!! – Со, не поднимая головы, ударил кулаком по столешнице. – Это пошло! «Устье» - это же совсем другой иероглиф, он здесь означал бы "колодец с нечистотами"…

-Какой привередливый… - проворчал папаша и потянулся за бутылкой. Но она оказалась пустой.

-Все выжрал? – обиделся он. – Вот и рожай вас после этого, расти, душу в вас вкладывай, а вы потом под старость стакан из-под носа заберете и сами выпьете! Подожди здесь, я принесу еще одну… Никуда не уходи!

Со утвердительно хрюкнул. Попытался кивнуть, но стукнулся лбом и затих.

-Папа, иди к нам! – помахала рукой Мён Хи, которая сидела за столиком вместе с женихом, матерью, Ха Джин и несколькими друзьями. Странно, что Квон Дон Ю тоже входил в их число. Компания звенела бокалами и шумно праздновала. Старый Ли, вооружившись еще одной пузатой бутылкой, присоединиться к общему веселью отказался:

-Не могу, ребятки. У меня там невиданная невидаль: Ли Джун Ки цитирует древних поэтов и толкует ханчу! Не имею права такое пропустить.

Сидящие за столом молча обменялись взглядами и, не сговариваясь, ринулись в «кабинет джентльмена», где и происходило вышеозначенное действо. Особенно торопились Ха Джин и Дон Ю. Император, по ходу, забыл, что у Ли Джун Ки нет иммунитета к зельям, надрался и пошел вразнос.

Но Со никуда не пошел. Он лег. Под стол - в лучших традициях алкоголиков-хулиганов-тунеядцев. Мён Хи, увидев гламурного брата, валяющегося на полу, как гламурное бревно, всплеснула руками:

-Вот это номер! Жил – да помер… Папа, зачем ты его напоил?

-Ему было грустно, - пригорюнился отец. – Злая мама запретила жениться… - он обличающе ткнул пальцем в Джин. – На ней! – Джин икнула. - Но Джун с мамой не согласился, за что был жестоко избит… Ли Джин Мён-ши, ювенальной полиции на тебя нет! А я, как всегда, его утешал… Эй, Джун-а, давай подтверди мои слова!

Он тряхнул сына за плечо. Тот замычал и разлепил глаза. И первой, кого он увидел, была икающая Джин. Со расплылся в широкой улыбке:

-Су-я… Ты пришла? Ты же больше на меня не сердишься, правда? Моя Су…

Он неловко приподнялся, сграбастал девушку в медвежьи объятия и… повис на ней, не в силах удержаться по эту сторону реальности.

-Я так понимаю, японских поэтов мы не услышим, - разочарованно проговорила Мен Хи. – Нет, ну так неинтересно… Джунечка, котик, пёсик, козлик горный, харэ спать, даешь нам хокку!

И она принялась тормошить и щипать окосевшего Со. Тот смешно сморщил нос и отмахнулся от сестры, будто она комар:

-Уйди…

-Ну оппа!

-Сгинь… - Ван Со заворочался и стал снова укладываться под стол, увлекая за собой Джин, которую так и не выпустил из захвата. Но девушка не горела желанием греть ему эту «постель» и начала вырываться:

-Джунки-ши, имейте совесть!

-Не отпущу… - бубнил пьяный обормот. – Никуда не пущу… Моя…

Джин беспомощно посмотрела на Чи Мона. Со держал ее как в стальном кольце, обхватив одной рукой за шею, а другой за талию, и она не могла даже пошевелиться.

-Поговори с ним, - посоветовал астроном. – Успокой как-нибудь, ты же умеешь. Сказку расскажи…

-Еще чего! – воспротивилась Мён Хи. – Не фиг ему сказки рассказывать, я хочу, чтобы он мне хокку почитал! Это ж умереть-не встать, Джун еще в школе никак не мог запомнить ни одной! И потом не мог!

-Кл-левета! – возразил Со. – Я п-помню всё!

И продекламировал:

-Из сердцевины пиона

Медленно выползает пчела…

О-о, с какой неохотой!

Слушатели остолбенели, а сам артист действительно медленно и неохотно разжал объятия и начал подниматься на ноги. Оглядел присутствующих, хмыкнул и выдал еще один опус:

-Бродячий кот величественным шагом

Уходит в ночь…

Его ведет природа!

И после этого Ван Со тем самым величественным, хоть и крайне неуверенным шагом направился к выходу из комнаты. Чи Мон и Ха Джин одновременно фыркнули, а озадаченная Мён Хи покрутила носом и спросила:

-Я не поняла, он это сам, что ли сочинил под влиянием момента?..

Уже настало время уезжать, но госпожа Ли Джин Мён никак не могла расстаться со своей будущей невесткой – ведь та, оказывается, эксперт в вопросах красоты! А какая женщина не захочет узнать об этом побольше? Вот она и велела доктору Квону забирать своего более чем нетрезвого приятеля, который опять, как жвачка прилип к Ха Джин, и вести его в машину.

-Идите-идите, я сейчас вас догоню, - улыбнулась Джин, глядя, как звездочет уводит с собой пребывающего в сомнамбулическом состоянии императора. Тот послушно перебирал ногами и даже почти не шатался, но при этом не открывал глаз.

Впрочем, о послушании и покладистости Ван Со говорить было рановато. Чи Мон благополучно усадил его на заднее сиденье автомобиля, но только хотел сесть за руль, как Со вышел через противоположную дверь и молча побрел обратно. С закрытыми глазами.

-Эй, лунатик, ты куда? – окликнул его Квон, но тот или не слышал, или не хотел слышать. Делать нечего, пришлось Чи Мону его догонять и вновь заталкивать в машину. На этот раз Со нащупал на сиденье дорожную подушку и улегся, но стоило астроному отвернуться, как автомобиль опять оказался пустым. А Со, как по компасу, поволокся назад.

-Да что ж такое?! – воскликнул доктор-звездочет и пустился в погоню. Изловив в очередной раз «бродячего кота», Чхве воззвал о помощи к папаше Ли, встретившемуся на пути:

-Покараульте его, чтобы он через вторую дверь не вышел!

Тот согласился. Они вдвоем впихнули полубессознательное тело в салон. Тело покорно легло и засопело. Ли Ён Хо для верности сел рядом с ним, а Чи Мон, наконец, занял свое место и приготовился ждать Ха Джин. Папаша Ли достал сигарету и похлопал себя по карманам в поисках зажигалки. Обратился к Квону:

-У тебя тут нет огонька?

-А? А, да, минуту… - Чи Мон полез в бардачок, нашел старую зажигалку, валяющуюся без дела еще со времен Ли Джун Ки, чиркнул и повернулся назад. И в тот момент, когда старший Ли прикуривал, младший снова их покинул.

-Стой, черт безрогий! – завопил ему вслед астроном, а отец крикнул болтающимся неподалеку жениху с шафером:

-Ловите, ловите его!

Те ничего не поняли, но бросились исполнять. Со вильнул в сторону, перепрыгнул через клумбу, зацепился ногой за спрятавшийся в траве поливочный шланг и, взмахнув руками, свалился на землю. И исчез из поля зрения охотников, которые пропустили миг его падения. Пока они озирались, Со кое-как поднялся и пошел к дому.

Занятые интересной беседой женщины обратили внимание на странный шум, доносящийся с улицы и посмотрели в окно. Там разворачивалась какая-то не совсем понятная сцена: Ли Джун Ки с полузакрытыми глазами целеустремленно двигался к парадной. За его спиной четверо мужчин осуществляли некий хитрый маневр – кажется, пытались взять его в кольцо. Но то ли это кольцо было слишком широким, то ли хищник слишком матерым, но он неизменно проходил сквозь оцепление.

-Дурдом на выселках! – в сердцах воскликнула Джин и повернулась к будущим родственницам: - Мне пора, иначе, боюсь, Со… совсем не просто будет его угомонить.

Но Го немного опоздала: пока она обменивалась прощальными любезностями с дамами, джентльмены, уставшие гоняться за Ван Со по двору, заперли его в багажнике…

Маски сброшены.

Корё Х век.

Когда Бэк А получил столь неожиданный приказ от своего брата-императора – смыться на недельку исследовать границы, он был счастлив, и это казалась скорее наградой, нежели наказанием. 13-ый принц был счастлив еще и потому, что сможет все хорошенько обдумать касательно его молодой жены. Как себя с ней вести он еще не знал, их отношения скорее походили на отношение между отцом и дочкой. Но Бэк А четко чувствовал ответственность за нее, ему хотелось оберегать и защищать ее. Обмолвившись парой слов с Бок Сун, он в спешке покинул свои покои, и переодевшись в простую одежду отправился в срочное путешествие. С собой он прихватил принадлежности для рисования и лютню, с ней он никогда не расставался.

Первым отличным местом, для собирания слухов была городская площадь, туда-то наш музыкант и отправился. Услышав привычный шум многолюдной улицы, он словно переместился в прошлое. Спустя столько лет здесь ничего не изменилось: люди так же лениво передвигались между торговыми рядами, дамы-модницы мило улыбались и щебетали, покручивая в руках рукояти цветных зонтов, защищающих их светлую кожу от солнца, вдалеке слышались восторженные крики зевак, которые наблюдали очередную затевавшуюся драку, бежали радостные ребятишки, им тоже не терпелось поглазеть на это любопытное зрелище. Прям как когда-то, когда император Тхэджо приказал ему отправится к простым людям, чтобы запечатлеть их жизнь на бумаге. И в один из таких дней он рисовал 14-го принца Чжона, который в простых одеждах учинил одну из подобных уличных драк. Тогда еще была жива Мён Хи…

Вспомнив былое, Бэк А кинул взгляд на шумящую толпу, с грустью улыбнулся и уселся на открытой веранде рыночной таверны. Как и тогда, он заказал еды и достал листы с кистью, вот только собирался он рисовать не то, что видел вокруг, а то, что было у него на сердце. Ему хотелось нарисовать свою молодую жену. Сделав набросок, Бэк А внимательно посмотрел на свое творение. Возможно, на него повлияла атмосфера прошлого, а может, рука за столько лет уже привыкла выводить эти черты – сквозь образ его маленькой Бок Сун проглядывались плавные и величественные очертания его «сестрицы» Мён Хи вперемешку с неровными, едва заметными линиями его несчастной любви У Хи.

«И почему я в этом ребенке так отчетливо вижу их? Она словно их отражение, напоминающее мне о вчерашнем дне, который я решил забыть. А может быть, я неосознанно хочу видеть их в ней? Но нет ничего плохого, если в этом ребенке они для меня воскреснут? Об этом буду знать только я, я ведь не стану обременять ее своим прошлым, не стану заставлять принять себя, просто подожду, когда она сама пойдет мне навстречу. В ней уже сейчас есть то, что притягивало меня к ним. Она словно нераспустившийся бутон, мне лишь остается быть рядом и любоваться, как он будет расцветать».

13-ый принц смотрел на набросок, сделанный черной тушью, на его щеках блестели дорожки от слез, но он улыбался тому, что жил. Жил, несмотря на то, что судьба у него все отняла, наперекор ей, он сумел заново найти для себя смысл, и обязательно прервет этот повторяющийся замкнутый круг несчастной любви.

Но Бэк А все еще не мог понять, как его брат Со смог пережить свою потерю, ту неистовую любовь, раздирающую его на части? Он прекрасно помнил состояние императора, когда тот узнал, что Хэ Су больше нет... Как Ван Со сжимал в руках урну с ее прахом и был готов убить себя за то, что не открывал те письма, которые, оказывается, были от нее...

А сейчас… Его словно подменили: он живет полной жизнью, улыбается и шутит, поговаривают даже, что делил ложе с императрицей. Наверное, время действительно лечит… Но почему же его собственные раны по-прежнему свежи, спустя столько лет? Может быть, это проклятье, и ему никогда не суждено обрести счастье?

Уличный художник утер лицо, сложил свои вещи и, оставив деньги за нетронутый обед, отправился дальше. Нужно было пройтись по знакомым людям, которые неплохо были осведомлены о последних новостях и событиях в мире. Поначалу ничего полезного не проскакивало, и весь вечер прошел впустую.

На следующий день 13-ый принц отправился посетить угодья клана Хванбо, в основном это от них можно было ожидать какой-то угрозы. Там он услышал первую тревожную весть – императрица Хванбо сослана в храм Гэтэса за попытку убить императора. И тут же поползли слухи о том, что правитель сошел с ума, что он видит в каждом угрозу, а следовательно, нужно его убрать и возвести на престол принца Джу Мина. Бэк А, узнав об этом, хотел тут же сесть на лошадь и помчаться во дворец, но все-таки решил задержаться и выяснить хоть какие-то подробности и планы. К тому же, у него был свой человек, который поведал ему о сегодняшнем сборе заговорщиков, запланированном на вечер.

Но оказалось, что промедлил он зря, его человек так и не вернулся… Больше не желая тратить драгоценное время, 13-ый принц поспешил предупредить Его величество о надвигающейся угрозе, но, к сожалению, братец Со вместе с Чжоном тайно куда-то учесали. Осталась единственная надежда, что дочь генерала могла быть в курсе.

Малышка Се Уль копошилась в саду и совсем не замечала присутствия своего дяди. Бэк А тихонечко подкрался к ней и на ухо громко прошептал:

- Вас что, понизили до садовника, дочь генерала?

Девочка подпрыгнула от неожиданности, но, увидев мужчину, облегченно вздохнула и потерла переносицу, испачкав ее землей, ну совсем как мать:

- А, это вы дядя. Рада, что вы уже вернулись.

- А что ты тут делаешь? – с неподдельным интересом спросил 13-ый принц, глядя как она топчется на месте, словно пытается что-то скрыть.

- Н-ничего! – всполошилась она, но потом подумала, что не будет ничего страшного, если расскажет дядюшке о своем секретном деле. - Сегодня полнолуние, и говорят, если ты в этот день сделаешь что-нибудь впервые в жизни, то ты имеешь право посадить в землю свое желание, и оно обязательно сбудется.

- И что же ты загадала?

- Желания нельзя никому говорить! –гордо произнесла Се Уль, отряхивая руки. А желание было таким – она желала счастья маленькому принцу, слишком уж он казался ей одиноким.

- Хорошо, тогда, что ты такого сделала в первый раз? Может, и мне стоит попробовать? – хитро улыбнулся Бэк А.

От его вопроса девчушка покраснела, а от пронизывающего взгляда, чувствовала, что ее видят насквозь, но то, что она сегодня сделала впервые нельзя было так просто огласить и рассказать. И совсем не хотелось говорить дяде о своем первом поцелуе…

- Это тоже секрет! – отвернулась малышка, и попыталась скрыть свои пунцовые щеки.

- Ну, хорошо, тогда может, ты просто поможешь мне? – время поджимало, к тому же музыканту не хотелось мучить и дальше смущённого ребенка. - Куда направился твой отец?

- Не знаю. Он просил никому не говорить, что они с императором куда-то ушли…

- Ага, значит с императором?! Дорогая племянница, уверен, ты знаешь, куда они направились, - умолял Бэк А, но девочка была непреклонна. Тогда он пошел на шантаж и принялся угрожать: - Если ты мне не поможешь, я выкопаю твое желание и прочитаю, что же ты такого сегодня сделала…

- Не надо! Я скажу куда они пошли, - быстро сдалась Се Уль и прошептала: – В дом ароматов…

- Чего? – не расслышал мужчина, точнее не понял, что она имеет в виду.

- Ну, я точно не знаю, куда. Но обычно он так себя ведет, когда уходит в ночь, возвращается утром, и от него пахнет цветочными запахами…

13-ый принц после такой расшифровки сразу сообразил, о каком доме идет речь. Было непонятно только одно: что там мог забыть император? Или все-таки пустота от кончины любимой настолько разъела его нутро, что Со решил пуститься во все тяжкие? Молча кивнув Се Уль, Бэк А заторопился, но задержался еще - ему хоть на минутку хотелось заглянуть к себе.

В его покоях было темно. Он на цыпочках прокрался в комнату юной жены и разомлел от нежности. Бок Сун мирно спала, обняв пуховую подушечку.

«Какой же она все-таки еще ребенок. И как приятно ощущение, что она моя, и никто не сможет у меня ее забрать. Я рад, что задержался, это того стоило, вечно бы смотрел на своего спящего ангела…»

Вдруг его ангел проснулась и потерла глаза, пытаясь рассмотреть ночного гостя. Сон еще не успел уйти до конца, и она, покачиваясь, встала с постели:

- Дядя, ты уже вернулся?

- Да, но ненадолго, опять должен уехать, - Бэк А отвернулся, он не хотел, чтобы она видела в его глазах замешательство, да и понимал, что это дитя пока не в том возрасте, чтобы понять и принять его чувства.

- Я скучала по вам, - подбежала она к нему и своими маленькими руками обняла со спины, плотно прижавшись. Повисла пауза. Принц не ожидал ее прикосновения и боялся пошевелиться. От этой робкой детской хватки он чувствовал одновременно тихую радость и неловкость.

- Я… тоже… скучал, - сконфужено выдавил Бэк А. Затем почувствовал, как она уткнулась в его спину лицом и беззвучно затряслась, собирая в кулачки складки его одежды.

Мужчина не понимал от чего вдруг Бок Сун заплакала, и грешным делом, подумал, что слишком грубо ответил. Аккуратно разжав ее пальчики, он взял ее за ладошки и присел на колени. Не отпуская ее рук, заглянул в заплаканные глаза и произнес:

- Прости, я правда скучал по тебе. Так что пожалуйста не плачь…

Он еще хотел сказать, что всегда будет рядом, но не смог. Эти слова он слишком часто повторял тем, с кем быть рядом не получилось…

- Просто мне тут страшно и одиноко. А еще я очень скучаю по брату и сестре… - всхлипывала малютка.

- Значит, ты хочешь вернуться домой? – расстроился Бэк А. Видимо плохая из него замена семьи...

- Хочу! Хотя бы ненадолго… - смотрела она прямо в душу своими темными глазами, и он не смог ей противостоять.

- Хорошо, как только я вернусь, отправлю тебя навестить их, - мужчина поднялся с пола и решительным шагом направился доделывать свою миссию.

- Только возвращайтесь скорее, - вновь подбежала она, только на этот раз уткнулась ему в грудь, - ночные призраки пугают меня…

- Что?! Призраки? Кто тебе сказал такую глупость? – усмехнулся 13-принц, и непроизвольно погладил ее по голове.

- Его высочество принц Чжу Мин, я боюсь его, он очень меня пугает…

- Не бойся. Если здесь и есть призраки, то тебе они ничего плохого не сделают. А вот нашему принцу нужно их боятся на самом деле, ведь они мучают только тех, кто сидит на золотом троне, - засмеялся Бэк А.

- Значит, сейчас они мучают Его величество? – серьёзно спросила девочка и уставилась на сказочника.

- Ну, у нашего императора уже есть защитники. Я и дядя Чжон, мы защищаем его от них. И вот прямо сейчас мне нужно бежать на помощь. Так что не переживай и спи спокойно, - улыбнулся напоследок он, и потеребил ее волосы на макушке. Девочка тоже улыбнулась и наконец отпустила своего доброго покровителя.

«Да уж, спасать. По-другому не скажешь… Вот только не от призраков, а от кого пострашнее... И зачем они направились туда? Хотя, о чем я говорю? Всех мужчин притягивает это злосчастное место. Ясно, кто его придумал, Бог или дьявол…»

Бэк А прибыл к кёбану уже ночью. Хозяйка отчаянно пыталась его не пустить, и пришлось прибегнуть к крайним мерам – раскрыть себя. Лицо красивой женщины на миг побледнело, а потом тотчас же расплылось в улыбке. Она проводила его внутрь и указала на дальние двери первого этажа.

Не медля ни секунды и совсем не подумав о том, куда врывается, и что может предстать его взору, он раскрыл двери и застыл. О-о-о, 13-ый принц ожидал увидеть все, что угодно, но не это: Ван Со сидел верхом на брате Чжоне и крепко сжимал его запястья.

- Только ничего не подумай! – закричал брат Со и поднялся, за ним следом встал и Ван Чжон. Бэк А постарался отмести все мысли в сторону и сосредоточился на том, что должен был сообщить. Но слишком уж все было странно, настолько, что он был готов убить себя за свои дурацкие мысли:

- Не время сейчас думать о глупостях, у меня дурные вести. Но все-таки, что вы здесь забыли?

- О, это длинная история… Мой младший брат-извращенец Ван Чжон в личное пользование снял на ночь весь этот дом, - засмеялся император, от чего Бэку стало еще больше не по себе… Да, его старший брат вел себя последнее время странно, но чтобы всегда правильный и дотошный генерал оказался на лопатках под мужчиной – это не укладывалось в голове:

- Чжон, я мог бы понять, если бы это сделал Со, он император, и фактически холост, ему все простительно, но тебе-то это на что, тебе жены не хватает?

- Давай не будем об этом, лучше скажи, как ты узнал, что мы тут? – было заметно, что и Чжону вся эта ситуация не особо нравится.

- Да так, пташка нашептала по-имени Се Уль, - сострил Бэк и жестом показал, что лучше им выйти, так как не доверял стенам этого места, а его разговор был не для посторонних ушей.

- Погоди, так тебе рассказала Се Уль? Но как она поняла, что мы отправились сюда? – по дороге к выходу недоумевал Чжон.

- Дожили, даже собственный ребенок знает, куда таскается по ночам ее папочка, а ты еще меня хотел совратить, сластолюбивый сатир! – ехидничал император слишком громко, и 13-ый принц был вынужден на него шикнуть, что было совсем непростительно, но Со вдруг понимающе заткнулся.

Двигались они в сторону, подальше от домов, туда, где точно никого не было – в лес. Наконец остановившись, Бэк вполголоса начал разговор:

- Ваше величество, у нас проблемы. Я все сделал, как вы мне приказали, объехал все границы и узнал плохую новость - против Вас готовится восстание. Клан бывшей императрицы Хванбо объединился с другими сильными кланами и хочет свергнуть императора. Теперь, когда императрица в ссылке, они решили действовать открыто и силой посадить Чжу Мина на престол.

- Да... Приплыли братцы кролики… И чё нам в лодке Мазая не сиделось… Какие есть варианты? – император говорил странные слова, больше похожие на бред… Слишком уж витиеватые и незнакомые были его сравнения.

- Ну, есть вариант вернуть Ен Хву… - предложил Бэк А. Он долго думал по дороге над вариантами, и этот был самым оптимальным и бескровным.

- Не вариант! – во весь голос заорал Со, и по его глазам было ясно, что ничто не заставит его передумать.

- А как насчет собрать тех, кто на нашей стороне? Думаю, верных нам семей тоже предостаточно, - сморозил генерал, из-за чего еще сильнее упал в глазах брата-музыканта. И вдруг Чжон выдал странное имя: - Со, а кто такой Ли Джун Ки?! Ты вчера велел мне запомнить это имя, может, он нам сможет помочь?!

И, к удивлению Бэк А, император ответил так, будто действительно был знаком с этой темной лошадкой:

- Да! Ли Джун Ки непременно поможет вам, он просто обязан найти выход из этого дерьма…

- Но кто это? Я не знаю никого из клана Инчжу... Чем они нам смогут помочь? – недоумевал 13-ый принц. - Сейчас на нашей стороне точно дом Ю и Кан, но, боюсь, этого недостаточно, чтобы победить в войне с Хванбо.

- Послушайте меня сейчас внимательно. То, что я вам собираюсь рассказать, может показаться полным бредом, но дослушайте до конца, - слишком загадочно заговорил Ван Со, а в его глазах появился странный блеск, которого Бэк А раньше никогда не замечал. Выдержав небольшую паузу, Джун Ки собрался с мыслями и решился выдать все как есть:

- Дело в том, что сейчас перед вами не ваш брат и не император. Точнее, внешне это он, но вот душа не его… Как бы это сказать…

- Нет, ну теперь я точно знаю, что наш Со спятил! – прервал его Чжон и обреченно лег на траву.

- Погоди, дай ему сказать, - не согласился с ним музыкант и приготовился с вниманием слушать.

Ли Джун Ки сглотнул, от волнения пересохло во рту, и страх за свое будущее съел всю уверенность, но он уже сказал «А», значит, нужно договорить и до «Я»:

- Ваш настоящий брат-император, которого вы знаете под именем Ван Со, сейчас находиться в другом мире, в моем теле, в теле человека по имени Ли Джун Ки... Помните, вы все мне твердили о некой Хэ Су и удивлялись, что я смог ее забыть? Так вот, я ее не мог забыть! Я ее вообще не знал никогда, как и всех вас. Короче, меня непонятно как забросило сюда к вам, сам не пойму, за какие грехи… А во всем виноват ваш настоящий братец! Эта самая Хэ Су преспокойно живет в нашем времени, вот он и поперся к ней... Обещание сдержать хотел. Гад...

- То есть, ты хочешь сказать, что ты - не ты? Со, вернись в семью, тебе нельзя больше ходить к лекарю Кану… - генерал еле сдержался от желания плюнуть и уставился в небо. Сколько Со еще собирается тут бредить?

- Подожди, Чжон! - воскликнул 13-й принц, и глаза его заблестели. - Ведь то, что он говорит, ставит все на свои места! Когда, ты говоришь, тебя забросило? – серьёзно спросил Бэк А.

Последнее время он ловил себя на мысли, что у императора странная аура, как и у Хэ Су - аура человека не из этого мира. Но принц все списывал на тоску по старой подруге, которая многому его научила. И то, что он сейчас услышал, показалось ему настоящим открытием - открытием той завесы, которая всегда дымкой окутывала Хэ Су.

- Некоторое время назад, когда потерял сознание в купальне… - вспоминал Джуня и с опаской смотрел Ван Чжона - на какой-то момент ему показалось, что этот человек точно убьет его за обман.

- Значит ты – чужестранец в облике моего брата Ван Со - столько времени спокойно сидел на троне нашей страны и вытворял черт знает, что?! Вот так запросто, ты смёл к чертям всю репутацию Со, который потом и кровью, жертвуя всем, все это строил! – генерал медленно приближался к актеру и сверлил его злым взглядом. Джуне хотелось просто повернуться и убежать, но ему, к сожалению, бежать было некуда. - Тебе нет прощения, самозванец!

Еще чуть-чуть, и он бы вцепился в несчастного Джун Ки, но Бэк А объявил тайм-аут и осторожно протиснулся между ними:

- Погоди, Чжон. Тебе лучше успокоиться. Подумай, страна сейчас не в лучшем положении, а если ты убьешь императора, поверь, легче ей от этого не станет. Лучше подумай, что нам теперь делать?

- А почему должен думать я? Он заварил кашу, пусть и расхлебывает. Сам залез в постель к Ен Хва, а я предупреждал, что до добра это не доведет. А потом еще заставил поверить меня в то, что Со мужеложец! У меня лично нет никакого желания иметь дело с этим типом, - 14-ый принц был в бешенстве, ему пудрили мозги все это время, а он свято верил, что наконец смог найти общий язык со своим кровным по матери и отцу братом.

- Что? Так ты, Ли Джун Ки, падок на мужчин?! – воскликнул Бэк А и отодвинулся в сторону.

- Да нормальный я! Это была всего лишь шутка, там, в моем мире, любят так пошутить. Думаю, вашему брату приходиться теперь вытворять и не такое... Судя по рассказам Чи Мона, он играет меня, который играет его, так что вашему императору тоже несладко. Но зато рядом с ним та, кого он искал. Надеюсь, он не сглупит и не запорет мне репутацию холостяка. Иначе мои фанаты разорвут эту бедную девушку на части… - мысли, которые Ли Джун Ки так тщательно пытался запихнуть в глубь сознания, вдруг посыпались из его рта богатой россыпью. Ему хотелось говорить о себе, рассказывать про свою жизнь, пусть даже эти двое со стеклянными глазами и не понимали его.

- Я ему верю! – твердо сказал 13-ый принц. В его голове постепенно сложилась ясная и четкая картинка, стало понятным то, что еще недавно казалось странным. Эти незнакомые словечки, манера поведения, непозволительная для императора разболтанность, шуточки, необычная мягкость и снисходительность говорили лишь об одном - он точно из мира сестрицы Хэ Су! Это значит... Значит... Значит, Су жива! И глубоко несчастный Со теперь вовсе не несчастный! Бэк А готов был пуститься в пляс от радости - он даже забыл о главной теме их разговора.

-Как же я рад, что наш Со вместе с Су! - счастливо смеялся он, толкая локтем угрюмого Чжона. - Они столько страдали здесь, пусть хоть там будут счастливы! А мы с тобой, генерал, должны помочь его заместителю не развалить империю, а укрепить, и ждать возвращения наших голубков, они же вернутся? Ведь они тут оставили нечто важное... Точнее, кое-кого... Нет, ну как же я рад!

- Что, моя Су может вернуться сюда?! – не поверил Чжон. Его глаза загорелись ярким огнем, а дурное настроение сменилось робкой надеждой. Он жил рядом с Хэ Су в ее последние дни, видел, как она медленно увядала, и никак не надеялся увидеть ее вновь. Но сейчас этот человек в облике брата Со словно открыл двери в невероятный мир, где нет ничего невозможного.

- Боюсь, что не знаю… Не знаю, поменяется ли все обратно теперь, когда я вам все рассказал… - Джун Ки понимал, что нарушил строжайший запрет Чи Мона - он не только открыл свое настоящее имя, но и выложил все начистоту. Теперь он, наверняка, был обречен остаться тут навсегда.

- Ладно, давайте об этом поговорим потом. Сейчас на повестке дня другие проблемы, которые не терпят отлагательств. Да и поздно уже. Предлагаю вернуться во дворец и выпить за знакомство! - Бэк А старался разрядить обстановку, он видел, что их брат-инопланетянин совсем поник головой. Ему было одиноко, он, как никто, нуждался в поддержке. Музыкант решил поддерживать его, как и предыдущую звездочку, прилетевшую из далекого будущего, которая подарила им всем немало света.

- Слишком поздно… - заключил Джун Ки и направился в сторону города.

- Со, постой! – выкрикнул 13-ый принц и подтолкнул задумавшегося Чжона. - Или как там тебя?! Ли Джун Ки, нас подожди!

- Лучше вам не называть меня так, к тому же я уже привык к имени Со, - хмыкнув, развернулся Джуня и продолжил идти спиной вперед.

- Ну тогда мы просто обязаны сделать из тебя настоящего Дракона! – вдруг выкрикнул генерал, и, как по команде, они с Бэк А подхватили его под руки, и так, спиной вперед, потащили дальше, туда, где оставили своих лошадей.

Синь ночного неба и россыпь медленно тускнеющих звезд мягко ласкали взгляд. Ли вдруг почувствовал себя хорошо. Может, он и сумеет выжить в этом мире, ведь теперь он не одинок… Он рассказал правду, и братья ему поверили. Более того - обрадовались и решили во всем помогать. А значит - вперед!

Первая часть Марлезонского балета: "Что будет, если..."

Южная Корея XXI век.

Ван Со открыл глаза и с удивлением констатировал, что находится в своей квартире и своей постели. Давно же он тут не был! Но еще больше удивил его запах свежесваренного кофе и еще чего-то очень-очень вкусного, проникший даже в спальню. Император, подобно собаке Павлова, сделал стойку, то есть, «сиделку»… Короче, сел. И сразу захныкал, коснувшись тяжелой, как гиря, головы. Вчерашний вечер вспоминался смутно, он пил незнакомое пойло под названием «коньяк», а потом, кажется, еще вино…

Сам по себе Со спиртное не любил. Вернее, не понимал его пользы и смысла. Хмель его практически не брал, расслабиться не получалось, разве что, совсем уж с конской дозы. Да и прятать от проблем голову в песок, ну, или на дно бутылки, было не в его правилах. Ван Со, если и пил, то исключительно за компанию.

Вот и вчера… За компанию… Ужрался просто в дрова. Но окончательно вырубился только тогда, когда Чи Мон достал его из багажника и торжественно вручил Су, а та вновь уложила его на свои колени. Нда-а… Багажник. Какой позор… И Го Ха Джин это видела… Более того – она и руководила его извлечением из неуютного «прокрустова ложа». И обратно они ехали так же, как в прошлый раз: трезвенник-язвенник Чхве – за рулем, а Со и Су в обнимку сзади.

Со улыбнулся, несмотря на гудящую голову: кажется, он нашел рецепт от кошмарных снов – Ха Джин! Чувствуя ее тепло, ловя дыхание, беспокойный дух императора воспарял в райские кущи и тихо млел от счастья. Потому что знал - с ней происходит то же самое… И вообще, кто же это ему тут кофе сварил, а?

В предвкушении завтрака, собственноручно приготовленного возлюбленной, Со сполз с кровати и, постанывая, проковылял в ванную. Встал под холодный душ. Он знал - умное тело, поняв, что с ним не будут нянчиться, а заставят работать, невзирая на недомогание, мобилизует себя само, и похмелье пройдет в разы быстрее. Так и вышло. Наспех приведя себя в порядок, Со на крыльях любви полетел на кухню, в мечтах представляя, как подкрадется к хлопочущей у плиты Су, обнимет ее со спины, получит шутливый тычок в ребра, а после – сладкий поцелуй…

Ну-ну. Он даже обиделся, когда увидел, что у плиты хлопочет Чи Мон, а Су сидит за столом и копается в телефоне. Молча подошел, уселся рядом. Откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Джин тут же повернулась к нему с вопросом:

-Ты как? Живой?

-Сколько у нас еще времени? – не отвечая, Со посмотрел на часы. – Чи Мон, ты же нас отвезешь?

-Ваше величество я отвезу, - кивнул тот. – А у мисс Го другие планы на сегодня…

-Что? У тебя нет сегодня съемок? – Со вдруг заволновался. – Что случилось?

-Запись следующей песни, - Джин мазнула пальцем по дисплею и положила хэнди на стол. – Взгляни, мои клипы бьют рекорды, особенно, за границей. Моего лица никто не видел, но я уже становлюсь популярной! – похвасталась она. – И никто не скажет, что я продвинулась благодаря хорошенькой мордашке.

-И долго тебя не будет? – уныло спросил Со. Джин посмотрела на его хмурую физиономию и рассердилась:

-Мог бы хотя бы сделать вид, что рад за меня!

У Чи Мона в кармане зазвонил сотовый. Астроном торопливо поставил на стол кофе и большую чашку острого похмельного супа, жестом извинился и вышел на балкон. Ван Со сделал глоток ароматного напитка и сказал:

-Я не то, чтобы не рад… Просто без тебя мне плохо.

Ха Джин сразу смягчилась и погладила его по руке:

-Ну что ты! Я же все равно здесь. Мы в любой момент можем поговорить по телефону, да и видимся не так уж редко…

Со привлек ее к себе, и через секунду они уже целовались, напрочь забыв о Чи Моне, кофе и работе.

Впрочем, Чи Мон быстро о себе напомнил. Он деликатно покашлял, и когда Со и Су оторвались друг от друга и обратили внимание на третьего лишнего, сообщил:

-Скорее всего, мне уже сегодня придется вас покинуть. Милая госпожа Су, наверное, в ближайшее время мы с вами не увидимся, поэтому прощаюсь заранее и желаю всего самого… наилучшего.

Перед последним словом он сделал едва заметную паузу и пристальнее обычного взглянул Джин в глаза. Та склонила голову и ответила:

-Благодарю вас… за все.

-Что это за многозначительные взгляды, которыми вы с Хэ Су обменялись при прощании? – небрежно поинтересовался император, сидя на пассажирском сиденье своей машины – хмельной дух выветрился не до конца, поэтому за рулем находился по-прежнему Чи Мон.

-О-о… Вы заметили… - пробормотал Квон. Рентген что ли встроен в глаза этого парня? Он его внимания не ускользают даже мелкие детали… Ну, ладно, может, так оно и лучше… Астроном уже сознательно задержал на лице смущенное выражение и проговорил:

-Го Ха Джин – действительно хорошая девушка. По-настоящему хорошая. Я даже завидую вам – вы встретили на своем жизненном пути такое сокровище. Не каждому дается подобное счастье…

-Ты это сейчас о чем? – прищурился Ван Со. Он отлично знал об умении Чи Мона прятать в словах и действиях двойное, а то и тройное дно. Чи Мон же, в свою очередь, знал об этой осведомленности императора и решил сыграть ва-банк:

-Вчера нас, кажется, запеленговали какие-то особо ушибленные фанаты. Из тех сумасшедших сталкеров, что дежурят у дома звезд и не дают покоя. Они каким-то образом проникли на подземную парковку и видели, как мы с госпожой Го вели вас к лифту. Даже успели сфотографировать. К счастью, лица в объектив не попали, да и вообще на фото ничего толком не разглядеть, но… Определенный резонанс будет. Пусть и на уровне сплетен и фантазий, но все же… Молодая госпожа очень обеспокоена. Она боится, что даже такие пустые незначительные слухи могут вам навредить… Держите ее как можно крепче, ваше величество, вы же в курсе, какая она самоотверженная…

Еще бы не в курсе… Со нахмурил брови. Если ее вовремя не остановить, эта девчонка, очертя голову, бросится его спасать от всего мира и него самого.

-Что она задумала?

-Я не знаю, - пожал плечами звездочет. – Я просто пытаюсь сказать, чтобы вы были начеку.

Ван Со покачал головой и задумался.

…Режиссер словно сорвался с цепи. Ван Со замучился менять костюмы. Ввиду отсутствия главной актрисы, было решено снять как можно больше сцен, где ее в кадре нет. Зато есть десятый принц Бён Бэкхён.

Хоть этот парень и учился актерскому мастерству, рядом с профессиональными актерами он проигрывал. Со тоже не был профи, но его выручал сам сюжет и «мастер-классы» домашней коллекции видео Ли Джун Ки. Но даже несмотря на это, ему приходилось сложно, и он Бэкхена понимал.

Особенно тяжело шли съемки эпизода, где Ван Ына проинформировали о том, что он женится. Принц должен был вести себя безрассудно от отчаяния и выглядеть крайне несчастным, так, словно его жизнь кончена. Но у Бёна никак не получалось удовлетворить запросы Ким Гю Тэ. И Ван Со пришел ему на помощь.

Во время очередного перерыва, когда усталая команда разбрелась по углам, император подсел к удрученному пареньку и протянул ему стаканчик «фирменного» чая «от Хэ Су». Тот удивился такому вниманию суперзвезды, с поклоном принял напиток и поблагодарил. Со с улыбкой смотрел, как он, обжигаясь, пьет бодрящий отвар и чувствовал на сердце странное тепло. Мальчишка и правда до боли напоминал Ына, но был взрослее и гораздо более зрелым, чем десятый принц. Со подумал, что если бы Бён в этом мире оказался его братишкой, он был бы рад.

После того разговора с Джин «на берегу леса», Со наконец-то отпустил из сердца старую боль и чувство вины. Былого не воротишь, ошибок не исправишь, и Со понимал, что, повторись та ситуация вновь, он поступил бы точно так же. Он убил бы Ына, как всадник добивает на поле боя смертельно раненого коня. И он теперь знал, почему Су боялась довериться ему. Предвидение – вещь серьезная. Особенно, если ты из будущего, и точно знаешь, как будут развиваться события. Су видела то, что видела, а ее личные чувства тут ни при чем…

Бэкхен с некоторой настороженностью косился на ласково улыбающегося ему сонбэ. Он допил чай и опять поклонился. Странный какой-то этот Ли Джун Ки… Чего ему надо? Набравшись храбрости, Бен спросил:

-Сонбэним… Вы что-то хотели?..

Со очнулся от размышлений:

-Что?.. А, да. Хотел тебе кое-что посоветовать. Скажи, ты когда-нибудь влюблялся?

-Ну-у… - Бэкхен зачесал в затылке. – Разве что, в школе еще… Потом как-то не до того было.

-Но ты же понимаешь, что чувствует влюбленный человек? Так представь, что ты влюблен, но тебя вынуждают жениться на ком-то другом! Причем на том, кто тебе не просто не нравится – ты в ужасе от своей невесты! Она тебя пугает! Представил?

-Я пытаюсь, - Бён наморщил лоб. – Но…

-Не получается? Тогда так… Представь, что тебя вынуждают жениться… на нём! – Со вытянул руку в сторону мирно проходящего мимо Ханыля. – Эй, коллега Кан! Иди сюда!

-Что? – не подозревая худого, приблизился актер. Со прямо с ходу объявил:

-Будешь его невестой!

Ханыля жизнь к такому не готовила. Но он не был бы Кан Ханылем, если бы полез за словом в карман. Он выпучил глаза, покашлял, а потом осторожно сказал:

-Я, конечно, понимаю, сонбэ, ты человек не злопамятный - просто злой, и память у тебя хорошая… Только это уже перебор. Ты меня два раза убить пытался, а когда не получилось – решил в «голубой лагуне» утопить?

-Если бы я хотел тебя убить, ты бы тут сейчас не выделывался, - с холодной усмешкой окоротил его Со. – Парню надо помочь на своей шкуре пережить шок Ына, когда его женили на «медведице».

И он толкнул Бэка к Кану и потребовал с крайне серьезным видом:

-Поцелуй его.

Бэк неуверенно хихикнул:

-Да ладно вам, хённим, прикалываться…

-Не хочешь?.. – голос и выражение глаз Ван Со неуловимо поменялись. Теперь перед актерами стоял не коллега, а повелитель. Истинный Кровавый Властелин. Но никчемные подданные отказываются выполнять прямой приказ императора…

…Наученный горьким опытом Ханыль проникся моментом как-то сразу. Он неуклюже обнял айдола и потянулся к нему губами. Подопытный мышонок Бэкхен наконец сообразил, что дело совсем плохо, и, с трудом вывернувшись, завопил:

-Вы с ума оба сошли?! Да я лучше сдохну, чем…

С-с-с-с! С тонким свистом катана Со вылетела из ножен. Бён в ужасе упал на колени и разревелся. Так страшно ему не было никогда в жизни. Он почему-то не усомнился в том, что сейчас умрет.

А Со снова «провалился». Он увидел пыльную площадь, заваленную мертвыми телами, вооруженную императорскую стражу и сидящего на земле умирающего брата. Четвертый принц выронил меч, бросился к нему, схватил за плечи:

-Прости! Прости меня, я просто хотел тебе помочь! Я никогда бы не смог причинить тебе зло!

-Хорошие у тебя методы, сонбэ, - проскрипел Ханыль, утирая холодный пот подолом своего шэньи. – Действенные…

Он повернулся к полностью дезориентированному Бэкхену и добавил:

-Мастер-класс – что надо. Запомни то, что чувствуешь сейчас и сыграй сцену так, чтобы всех порвать.

Бэкхен шмыгнул носом и кивнул.

Го Ха Джин нервничала. Она просто места себе не находила после тех слов Чи Мона, которые он сказал ей в машине, когда они возвращались со свадьбы.

Сначала ничто не предвещало неприятностей. Пьяненький Ван Со мирно посапывал у нее на коленках, она перебирала пальцами его волосы, легкий ветерок гулял по салону автомобиля, вея вечерней свежестью и неся ароматы цветущих садов.

Но в какой-то момент Джин стала ловить на себе странные взгляды звездочета в зеркале заднего вида. И она почувствовала тревогу: Чхве смотрел на них с принцем очень-очень печально.

-Что-то случилось? – скрывая невольную дрожь в голосе, спросила девушка. Астроном отвел глаза, вздохнул и произнес:

-Он так долго не продержится… Ли Джун Ки вытеснит его, не напрягаясь. Так же, как и вы когда-то с легкостью вышвырнули вон из тела слабенькую и пугливую глупышку Хэ Су…

-Что… - ветерок из свежего вдруг превратился в ледяной. По коже Джин побежали мурашки – она сразу поняла, о чем говорит ученый. Тот вздохнул еще тяжелее и продолжил:

-Джун Ки интуитивно ищет дорогу домой. Он страстно хочет вернуться. И Со не сможет сопротивляться, если Ли прорвется - он слишком ослабел. Я всякий раз боюсь, что однажды утром эти глаза откроет Ли Джун Ки, а не Ван Со…

Дыхание Джин сбилось. Сердечный ритм подскочил до максимума, а через секунду почти исчез. Девушка неистово вцепилась в спящего Со, будто желая удержать его дух, обнимая тело.

-Его величество вновь окажется в Корё, в своем прежнем теле, только вот я сомневаюсь, что теперь он там выживет, - говорил тем временем астроном. - Если бы король не пришел сюда, не пожил этой жизнью, не отыскал вас, он бы просто жил дальше, пока не умер. Но сейчас… Вы же знаете, какой он восприимчивый, как остро все переживает? Возвращение сломит его. И если смерть его не найдет, он сам призовет ее. Угаснет, задохнется… Он больше не принадлежит той эпохе, но и этой еще не принадлежит. Спасите его, Ха Джин-ши, если любите – спасите его…

Джин с надеждой вскинула полные слез глаза:

-Как? Я сделаю все, что угодно, скажите, как ему помочь?! Пожалуйста, скажите! Пожалуйста…

Она так крепко прижала к себе Со, что тот почти проснулся от нехватки воздуха, немного повертелся и снова уснул. Чи Мон подумал, что такими темпами Су придушит Ван Со объятиями и утопит в слезах раньше, чем он вернется В Корё. Значительно раньше. И Чхве сказал:

-Выходите за него. Езжайте с ним в Штаты и тайно заключите официальный брак. Если полетите сутками раньше заявленной даты и разными рейсами, репортеры и фаны ничего не узнают. Но если даже вдруг пронюхают – все равно. Сейчас важнее влить в Ван Со свежую энергию, такую – чтобы он несокрушимой стеной встал на защиту вашего совместного будущего.

-Это поможет?.. – спросила обескураженная Джин. – Нам все равно еще долго нельзя будет встречаться и, тем более, вместе жить… Это точно поможет?

Ученый астрономический психолог блеснул очками и, словно бы невзначай, поинтересовался:

-Вот вы себе представьте, мисс, что будет, если тот Ван Со, которого мы знаем, уже будучи женатым на вас, вдруг сообразит, что в один прекрасный день его место в этом теле может занять другой мужчина?..

Джин охнула и прижала к губам ладонь…

И теперь Го психовала, не зная, как сообщить Со, что она решила принять его предложение. Точнее, как сообщить, она придумает, вопрос – когда? Она отчаянно боялась опоздать. Ведь действительно – Со сильный и живучий, но помимо этого, он еще и морально зависимый. От нее. Как и она от него. Но его зависимость ощутимее – он вынужден жить не своей жизнью. И пока она не прикует его к себе и своему миру якорной цепью, он так и будет балансировать на тонкой грани бытия.

Джин с содроганием представила, что однажды любимые глаза не узнают ее. Ими на нее посмотрит совсем чужой, незнакомый человек. Сможет ли она вынести это? Скорее всего, сможет. Не умрет и не сойдет с ума… Но… Через некоторое время зачахнет от тоски по своему родному принцу, как уже случилось раньше. Только времени ей для этого теперь понадобится больше – в своей эпохе тело Джин было здоровым, сердечным недугам не подверженным, и его никогда не пытали… Так, всё, надо поспешить, и как можно скорее вывалить на голову Ван Со радостную новость: они женятся!

И вот заветный день настал. Джин, наконец, справилась с задачей и вернулась на съемочную площадку. И первым человеком, которого она там встретила, была Ким Се И. Подруги обнялись, после чего Ха Джин обвела взглядом подозрительно спокойный, даже какой-то деловитый лагерь, и вопросительно посмотрела на Се И. Действительно – никто не дурачился, не дрых в тенечке, не устраивал шуточных боев, но все – и актеры, и стафф – занимались своей работой: стафф сновал туда-сюда с невыносимо деловым видом, а актеры до безобразия усердно учили реплики и репетировали.

-Что за на фиг? – Джин переводила глаза с кучки «служанок», оттачивающих чайную церемонию на самого Тэджо, о чем-то серьезно беседующего с режиссером. Се И проследила ее взгляд и протянула загадочно:

-Ну-у-у… Как бы тебе сказать…

-Так… - Го слегка напряглась. – Опять Со?.. То есть, Джун Ки?

-Со, Со, - покивала головой Ким. – Нет, с ним-то как раз порядок. Дремлет в гримерке… Застроил всю команду и с чувством выполненного долга воссел на троне. Чем дальше в лес, тем злее волки…

-Ты о чем сейчас? – тревога Джин усилилась. Опять Ван Со что-то учудил? Ким развела руками:

-А ни о чем. Мысли вслух. Думаю - что же за сценарий такой я написала, а? Такое ощущение, что это все так и было… И Со твой… Блин, я ведь наблюдаю за ним. С самого начала наблюдаю. И все чаще задумываюсь - а не написать ли мне еще и второй сезон? О том, как император Кванджон нашел свою Хэ Ми? Выбрал себе максимально подходящее тело, и – рраз! Вселился в Ли Джун Ки. А сам Джуня с испугу помер. Или сбежал…

-И теперь правит Корё вместо Кванджона! – подхватила Джин. – Изобретает новую чосонскую моду… - она надеялась, что ее ироничная бравада отвлечет Се И от опасных мыслей, но та вдруг подпрыгнула:

-Точно! Мода! Джуня привык к ханбокам и катам, сроднился с ними, так сказать! Вот и ввел новую одежку в обиход! А что? Может, он под старость пузо отрастит, а в ханбоке этого никто не увидит…

-Да ну тебя… Фантазерка… - Джин поежилась от проницательности подруги и увела разговор в сторону:

-Так что случилось? Чего все такие вдруг работящие сделались?

-А, это… - Се И зевнула. – Ну, просто никто не хочет нарваться на мастер-класс от Великого. Все усердно трудятся, чтобы самостоятельно проникнуть в сущность своих героев. Без посторонней помощи. Глядишь – и волк будет сыт, и овцы... не седые...

Го Ха Джин только вздохнула. Она уже перестала вздрагивать от того, что даже не посвященные в тайну Ли Джун Ки люди интуитивно называют его Ван Со или Волком. Дух творит себе форму! Уже давно никто не видит в этом человеке Ли Джун Ки. Теперь он Ван Со, и окружающие это ясно ощущают. Ох… И сейчас главное – не позволить данному положению вещей внезапно измениться.

Джин еще раз вздохнула и отправилась искать своего императора.

Снял маску с личности - надел на лицо.

Корё. Х век.

Ну вот он и рассказал о себе… Не все, конечно, а то, что они могли понять. Всего сложнее было объяснить им, чем теперь занимается Со, и что это за статус такой – актер? Пришлось напрячь фантазию и красноречие, и сказать, что это очень значимая профессия, она позволяет управлять сердцами и мыслями людей. Чжон сразу же провел параллель и объявил, что этим Со и тут занимался, когда был императором, а значит мир за столько лет ни капли не изменился. Джун Ки пришлось с ним согласиться и умолчать о подробностях - каким путем завоевываются эти сердца. О том, что приходиться целиком забывать о себе и направлять все свои силы на рождение своих образов, или вытворять разные смешные, а порою, неловкие вещи на сцене, чтобы поклонники получили удовольствие и ощутили отдачу от своего кумира. В Коре теперь это казалось не просто прошлым, а больше похожим на сон, который становился далеким прекрасным воспоминанием.

Теперь перед Джун Ки стояли иные задачи. Да, он находится на вершине мира, более того - он повелитель целой страны, но сейчас ему предстояло новое непростое испытание: остаться на троне, встретиться лицом к лицу со своим народом, о существовании которого он и не подозревал. И если он не сможет удержать их, то придется жестоко поплатиться за этот обман. С одной стороны, ему было жаль обманывать людей, но с другой - у него не было выбора. Только так он сможет здесь выжить.

Братья пообещали помочь ему, и Ли с нетерпением ждал их в тронном зале. Они немного задерживались. Кванджон уже выглядел заметно обеспокоенным, в голову лезли разные мысли, вплоть до того, что с его единственными союзниками произошло что-то непоправимое. Но все его опасения были напрасны, наши друзья задержались из-за того, что долго не могли найти одну вещь, которая была необходима для воплощения их плана.

- Ваше Величество, простите за долгое ожидание… - поспешно подошли к трону двое мужчин. Джун Ки чуть было не подпрыгнул от неожиданности, уж слишком сильно он погрузился в свои мысли.

- Слава Богу, вы пришли, - радостно выдохнул император.

- Для того, чтобы подавить восстание, ты должен стать точной копией нашего Ван Со. Только если народ увидит в тебе его, можно будет никого не бояться, и люди сами встанут на нашу сторону. Я нашел то, что сможет помочь тебе в этом, - Бэк А протянул Джуне черную маску 4-ого принца, ту самую, в которой тот когда-то вернулся к себе домой из ссылки.

- Пришло время показать твои клыки, Волк, - гордо улыбнулся генерал. Он был уверен, что так отпадут все сомнения и надеялся, что они даже смогут обойтись без кровопролития.

- Что это? Маска? И как, по-вашему, она сможет нам помочь?! – Джун Ки с пренебрежительной усмешкой повертел ее в руках. - Она принадлежала вашему брату?

- Да, эта маска долгое время скрывала шрам на его лице, - ответил Чжон. - Даже ходила легенда, что его никто без нее не видел. А кому это удавалось, того он немедленно предавал смерти. Поэтому и наводил на всех страх только одним своим внешним видом.

Ван Чжон, рассказывая это, чувствовал себя не в своей тарелке. Он все еще не до конца верил в то, что перед ним человек из другого мира, а не его брат-император, который бы точно не сидел спокойно, слушая эти слова

- Мы думаем, что в памяти народа Со остался именно таким. Этот страх, вероятно, и не дарует нам легкую победу, но хотя бы на какое-то время мы введем врагов в заблуждение…

14-ый принц осекся. Актер из будущего примерил маску и посмотрел на братьев. Будто призрак брата Ван Со восстал из прошлого... Чжон словно вновь очутился на дне рождения Ына, тогда, когда 4-ый принц стоял перед всеми в маске и выслушивал желание младшего брата. А потом, переступая через себя, публично обнажил свое изувеченное лицо. В тот раз Чжон впервые увидел то, что сотворила со старшим братом их мать. Принцы смотрели на изуродованное лицо с жалостью и презрением, лишь Бэк А отвернулся в сторону. Конечно, 10-ый принц не хотел этого, во всем был виноват подстрекатель Ван Ё, и откуда в нем было столько ненависти к брату? Теперь уже никто не сможет ответить на этот вопрос. В живых остался единственный сын императрицы Ю – Ван Чжон. И он постарается не допустить прежних ошибок, пусть перед ним и двойник брата Со, но генерал твердо решил быть теперь на его стороне.

- Ну как? Вам уже страшно?! – воскликнул Джун Ки, но сам он себя чувствовал вовсе не страшным, а смешным, словно решил поиграть в древних скоморохов.

- Не улыбайся, тебе это противопоказано. Сделай серьезное лицо. Да нет, не хмурь брови, просто смотри на всех, как голодный волк на кусок мяса, - поправлял его Бэк А, пока у самого наконец не затряслись коленки, когда Кванджон вдруг взглянул, как зверь и резко, стремительно прошелся по залу, до жути напомнив настоящего Со, которого 13-му принцу порой так не хватало.

- Да, здорово, очень похож, главное ничего не говори, - заключил генерал, и посмотрел в глаза императору, от чего по его спине продрало морозом. - К-когда... Кхм... Когда мы поедем по городу, просто кидай недовольные взгляды и молчи, я сам все за тебя скажу. И если что-то пойдет не так, сразу хватайся за меч. Им ты, я видел, неплохо владеешь. Наш Со, не колеблясь, брался за него и сносил головы неугодным, так что, возможно, и нам придется к этому прибегнуть.

- Вы что, хотите устроить резню? – испугался Джун Ки. Надеть маску и играть злодея было одно, но вот убивать - это совсем другое.

- Или они нас, или мы их. Все просто: хочешь жить - умей вертеться, - Ван Чжон пытался выглядеть спокойным, ведь лучшей идеи у них не было. Сидеть и ждать куда опасней, а лучшая защита – нападение. Поэтому стоило рискнуть.

Генерал с императором направились в казармы, подобрать отряд из лучших бойцов, а Бэк А пошел в библиотеку. Хотел взять пару любимых книг для своей молодой жены, чтобы она хоть как-то могла себя отвлечь от глупых мыслей о призраках. И втайне надеялся, что братья забудут о нем и пойдут "на дело" без него. Все эти военные походы были не для нашего музыканта. К тому же, он являлся слабым звеном - основной противник клан Хванбо, а к смерти родственников Бок Сун 13-ый принц не хотел иметь никакого причастия, поскольку обостренное чувство вины не позволит потом посмотреть ей в глаза. А Чжон? Он сильный малый, и сам со всем справится, просто обязан справиться…

Но книжному червю не удалось улизнуть, он был схвачен братьями, втиснут в доспех и посажен на лошадь. А родную лютню сменил легкий клинок в заплечных ножнах. Отряд был готов к подавлению и пресечению актов неповиновения воле императора и, как невольно сравнил Джун Ки, мрачный эскадрон назгулов, несущих смерть, покинул территорию дворца.

Малышка Мэй никогда не бегала настолько быстро. Сегодня впервые ей позволили отнести отцу обед. Гордо держа перед собой корзинку с лепешками, она протискивалась между торговыми рядами и одаривала улыбкой каждого. Её отец был обычным торговцем травами: среднего роста, немного полноват, с рано облысевшей головой, спрятанной под серой шапкой. Сегодня ему удалось заключить выгодную сделку, которая обещала принести большую прибыль. Тха Чан с нетерпением пожал своей пухлой ладонью руку своего нового клиента, а другой - спрятал в складках своей одежды кусок пергамента с новым заказом.

- Папа! Я пришла! – выкрикнула запыхавшаяся девчонка.

- А... Мэй... Что ты здесь делаешь? – растерялся мужчина и начал нервно озираться.

- Эта ваша дочь? – спросил худой высокий клиент, а его рукопожатие вдруг стало крепче. Продавец молча кивнул, и покупатель вкрадчиво прошептал: - Тогда вы знаете, что может случиться, если наш заказ не дойдет до адресата.

- Н-не-не волнуйтесь, все будет в лучшем виде, - заверил Тха Чан и умоляюще посмотрел на этого мужчину с острым носом, похожего на старого тощего ястреба, улыбка которого была отнюдь не доброй.

- Папа! Там какой-то шум, я пойду посмотрю! – любопытная Мэй, оставив еду, направилась в сторону криков, что доносились с рыночной площади. Может, это приехали уличные лицедеи, и ей повезет увидеть одно из их увлекательных представлений?

Но это были, увы, не бродячие музыканты, а глашатаи самого императора, трубящие о его скором появлении здесь. Неужели она увидит воочию самого императора? Того, кто в злосчастный год засухи спас их, призвав ритуалом спасительный дождь? Все детство они с братьями и сестрами слышали эти рассказы из уст старших, которые говорили о том, что устрашающая маска на лице принца-волка на самом деле скрывала вовсе не уродство, как все считали, а неземную, волшебную красоту. С тех пор Мэй тайно мечтала когда-нибудь своими глазами увидеть легендарного Ван Со, который сейчас правил империей, восседая на троне Дракона. И вот сегодня - неужели ее мечта сбудется?

Не веря своему счастью, девочка решила известить об этом и отца. Только вот не успела. Земля уже дрожала от топота копыт приближающихся всадников, а народ в панике разбегался по сторонам. Узкая улочка наполнилась вооруженными солдатами, которые по команде застыли ровным квадратом. В центре стоял Он – Великий Император. Тот самый, что сменил прозвище кровожадного Волка на имя Светлого Мессии - избранника богов - несущего жизнь. Вокруг Мэй столпилось столько народу, что было трудно дышать, но она все продолжала жадно смотреть на героя своего времени. Вдруг весь народ, как по команде, пал ниц и воскликнул: «Да здравствует Император! Слава великому Волку!» Мэй тоже закричала, все это было похоже на торжественный ритуал, которой полностью поглотил ее. После того, как крики восхваления Его величества немного утихли, всадник справа от него начал речь:

- Ваш император вышел не на прогулку! Его величество император Ван Со лично хочет наказать предателей, что сеют смуту в нашей стране. Если вам что-то известно о предателях, не бойтесь раскрыть их убежище. А если здесь присутствуют шавки клана Хванбо, вам лучше бежать к своему хозяину и умолять его сдаться! - громко объявил генерал. И едва заметно усмехнулся - присутствие шпионов здесь было для него вполне очевидно, но теперь им придется скрутить хвосты, так как народ, любящий своего государя, не будет сидеть спокойно.

Услышав о возможном предательстве, люди всполошились и начали переглядываться. А малышка Мэй поспешила к отцу, донести до него эту сенсационную новость. Но отца не оказалось на месте, а лавка была буквально вывернута наизнанку. Не зная, к кому обратиться за помощью, девочка выбежала на дорогу и смотрела вслед клубящимся облакам пыли, что оставили за собой лошади императора и его свиты...

Часть плана была выполнена, и они надеялись, что враг проглотил наживку. Чжону было известно, что шпионы повсюду, и кланы Ён и Хванбо спокойно переговаривались между собой, сливая информацию. Конечно, отряд в пятьдесят человек не представлял для них угрозы. Но и всю армию выводить, оставляя открытым дворец, не было смысла. Поэтому генерал заранее, еще с вечера, отправил пару тысяч человек прямо к логову врага. И если сейчас кто и поспешит оповестить вражеское войско об императоре, то не добежит, исчезнув в дороге.

Возможно, действия наших смельчаков были слишком открытыми и ожидаемыми для врага, а может, скорость слухов была намного быстрее их скакунов, но клан Хванбо был заранее уведомлен о прибытии вооруженного правителя. И осажденное логово было подозрительно пустым и тихим. Это означало только одно: у них тоже имелся запасной план.

- Никого нет? Это значит, они испугались и спрятались? – усмехнулся Джуня, но генерал Чжон опроверг его оптимистичные предположения:

- Скорее всего, это ловушка, думаю они нас ждали…

Вдруг к ним навстречу вышла маленькая фигурка и храбро приблизилась. Это был Ван Мин – сын 8-го принца Ван Ука, с которым они уже встречались на свадьбе Бок Сун.

- Здравствуйте, Ваше Величество. Дядя Бэк А и дядя Чжон, также приветствую и вас. Ваше Величество, я приятно удивлен, что вы опять в маске, как и тогда. Что привело вас ко мне? – учтиво и совсем по-взрослому произнес малыш. Его учителя хорошо постарались, раз в таком возрасте он мог себя так вести.

- Племянник? Что ты здесь делаешь? Мы пришли вовсе не по твою душу! – не вытерпел 13-ый принц. Он никак не ожидал увидеть сегодня этого ребенка, и уж тем более не был намерен смотреть на его смерть. Ван Мин был приманкой и проверкой императора на хладнокровие.

- В данный момент я глава клана Хванбо, и раз уж нас объявили предателями, не смею скрываться и отдаюсь вам в руки, - мальчик с вызовом посмотрел в лицо императора, в надежде увидеть в его глазах сомнения, но их там не было. Глаза императора были темны, как ночь, совсем не такие, как при их первой встрече. Кванджон, усмехнувшись, слез с лошади, многозначительно посмотрел на брата Чжона и обнажил сверкающий меч.

- Стой! Он всего лишь ребенок, его смерть нам ничего не даст, нам нужны другие люди, стоящие за всем этим! – заорал музыкант в доспехах, и спустившись на землю встал между императором и Ван Мином.

- Отойди в сторону… - процедил сквозь зубы Джун Ки и сверкнул злобно глазами в сторону своей жертвы. Бэк А отшатнулся, он не верил своим глазам и винил себя за то, что сам создал этого монстра. Да, Ван Со был жесток, но не до такой степени. Неужели этому человеку настолько дорога жизнь, что он готов пойти на такое? Что он потом скажет Бок Сун? Что он молча стоял в стороне и смотрел, как ее брата пронзает меч?

- Глава клана Хванбо, говоришь мне ты? - вкрадчиво спросил Ли-Со своим мягко-мурлыкающим баритоном. Мальчик с достоинством наклонил голову, готовый принять удар меча. Джун Ки обвел тяжелым взглядом пустынное поместье и заговорил вроде бы спокойно, но звук его хорошо поставленного голоса достигал самых потаенных уголков резиденции:

- В таком случае, слушайте мой императорский указ! Глава Хванбо, урожденный принц Ван Мин, отныне, волею императора, станет жить во дворце в качестве... воспитанника! Вы получите наилучшее образование и приобретете необходимые навыки во многих сферах, а также научитесь управлению. Ведь, если мне не изменяет память, только вы, принц Ван Мин, являетесь законным претендентом на престол из всей династии Хванбо? Надо быть готовым ко всему...

Император умолк и сделал знак генералу: тот подхватил юного принца и закинул на коня перед собой. И тут в воротах появилась высокая костлявая фигура князя Чо Тха, двоюродного дяди маленького принца. Он хотел что-то сказать, но встретился глазами с императором. Ли-Со хищно улыбнулся, и князь мгновенно утратил способность к сопротивлению. Он согнулся в униженном поклоне и заученно произнес формулу королевской присяги. Джун Ки искривил губы в ухмылке и молча развернул коня. Остальные всадники последовали его примеру.

Но они успели проскакать не более полумили, как навстречу им попался еще один всадник, которого Ли никак не ожидал сейчас увидеть. Придворный звездочет Чхве спешился и преклонил колени в традиционном приветствии. Затем выпрямился, вскочил вновь в седло и произнес вполголоса, так, чтобы его слышал только Джун Ки:

- Вот ты и вырос из коротких штанишек, сосунок Джуня. Какой блестящий ход - взять в заложники единственного прямого наследника владыки одного из влиятельнейших кланов на территории трех царств! Что ж, я полагаю, нам потребуется много усилий, чтобы воспитать змееныша лояльным короне...

- Рад тебя видеть Чи Мон, - в ответ улыбнулся император и дернул узду, ему хотелось быстрее вернуться домой и хоть немного расслабиться, слишком уж напряженный выдался денек.

Вернувшись, Кванджон дал распоряжения о новом жителе дворца, о том, что он является ни в коем случае не пленником, а членом королевской семьи. Затем король направился прямиком в купальню, и только там смог спокойно выдохнуть. А вот вдохнуть спокойно не удалось: за ним следом примчался взбудораженный старый друг-звездочет. И то, что Его величество был не одет, его ничуть не смутило.

- Эй, ты! Как ты мог проболтаться!? Я же тебе говорил - никому не рассказывай, кто ты на самом деле! – в порыве ярости брызгал слюной товарищ Чхве и, позабыв обо всех нормах приличия, тыкал указательным пальцем в оголенную, худую и поджарую императорскую тушку. Джун Ки, немного оторопев, принял ладонью очередной неприятный тычок, и отвел руку Чи Мона в сторону. Затем спокойно утер брызги, что достигли лица, и надменно заговорил:

- Любезный господин звездочет, я вижу, вы не понимаете, куда ворвались и к кому обращаетесь? Могу просветить. Я - император Кванджон, и если у вас есть ко мне дело, просите аудиенции, только так я смогу выслушать вас.

Звездочет застыл и не мог пошевелиться. Он молча проследил глазами, как человек, очень похожий на Ван Со, развернулся и погрузился в воду. Затем Чи Мон пару раз тряхнул головой и ущипнул себя, но наваждение не проходило.

- Вы вернулись, Ваша милость? – вкрадчиво, с ноткой заискивания спросил Чи Мон. Ли Джун Ки еле сдержал смешок: неужели ему удалось провести этого старого плута? И тут на горизонте появились еще две чересчур подвижные фигуры. Генерал Чжон отчаянно пытался догнать Бэк А, который бежал впереди и крепко сжимал в руках бумагу, похожую на письмо.

- Оно адресовано Его величеству, мы не можем его читать без него! – 13-ый принц подбежал к краю купальни, где высовывалась из воды голова Ли-Со, и объявил: - Письмо из храма Гэтэса!

- Зачем ему о нем знать, он даже ни разу не видел принцессу Кенхвагён, какая ему разница, что она пишет? - махнул рукой генерал и, обогнув купальню, подошел с другой стороны.

Чи Мон раздул ноздри и уже распростер свои ручищи над этой троицей, дабы свершить над ними казнь. Особенно ему хотелось придушить наглого путешественника во времени, который чуть не сделал из него дурака. Но Джун Ки совершил свой ход быстрее:

- Значит, так! Вы, оба, оставили письмо тут, а сами пошли вон! Я сам решу, насколько это письмо важно для меня! - обозленный император вышел из воды и не дал звездочету вымолвить ни слова, хотя тот, полный негодования, ловил ртом воздух, в попытке высказать свое недовольство происходящим. - А ты… Ты... Ничего не говори, мне и так хреново…

Актер выхватил письмо, накинул чистую одежду и направился в свои апартаменты, надеясь, что там сможет обрести покой хотя бы до утра. Воспользовавшись своей привилегией императора, он приказал никого к нему не впускать, особенно нерадивого подданного Чхве. Джун Ки совсем не хотел оправдываться перед этим предателем, который бросил его на произвол судьбы, а сам исчез. А вот, когда он сам смог взять контроль над ситуацией в свои руки, тот нагло заявляется и требует объяснений. Нет уж, пусть теперь он подождет. За всеми этими мыслями, Ли совсем забыл о письме, которое мирно лежало на столике, и собрался уже прилечь. Но его взгляд скользнул по пустой комнате и остановился четко на нем.

«Что это за письмо? От Кёнхваген… Первая, но по статусу вторая жена Кванджона? Та, которая после женитьбы была отослана в храм, чтобы стать жрицей? Значит, Ван Со женился на этой девочке ради спасения ее жизни, не иначе. Странное чувство… Сегодня, играя его, я спас еще одного ребенка, взяв под свое крыло. Значит ли это, что у нас с ним есть что-то общее? Или я становлюсь похожим на него? Нет, нет, нет… это невозможно! Я - это я. Я просто играю эту роль, чтобы выжить. Вернемся к письму… Братья твердили, что это из храма Гэтэса. Стоп! Гэтэса?! Я же туда отправил Ён Хва. Вдруг с ней что-то случилось?!»

Джун Ки дрожащими руками развернул бумагу и пробежал глазами, взахлеб читая аккуратно выведенные иероглифы. В первой части письма было длинное приветствие и желание всех благ Императору, ее он опустил. А вот на второй части он задержался. Речь шла об императрице Даэмок, несомненно. О том, что она слишком бледна и совсем мало ест. Джуня подумал, что, наверное, так сообщают о болезни. Но дальше было совсем непонятно. Кенхвагён писала о том, что не понимает такого наказания для императрицы, что в ее положении трудно находиться в заточении, и что это может плохо отразиться на здоровье наследника. Было неясно, каким боком это может отразиться на здоровье принца Джу Мина? Да, он тосковал по своей матери, но откуда об этом знать той дамочке из храма?

«Конечно, я не могу повлиять на ваше решение, Ваше величество. Но я осмелюсь просить вас пересмотреть свое решение. Знаю, вы цените жизнь. Я еще в детстве поняла, что вы хороший человек, иначе мой отец на доверил бы вам мою жизнь. Почему бы вам не смягчить свое сердце и не спасти еще одну жизнь? Вы уже дали ей зародиться, так почему же вы хотите уничтожить то, что хранит в себе частичку вас?»

Последний кусок он прочитал несколько раз, боясь, что что-то пропустил или неправильно понял из-за витиеватости слога. Наконец его осенило, о какой жизни идет речь. Это была весточка о том, что он скоро станет отцом... Он – Ли Джун Ки! Голова пошла кругом от этой неожиданной новости: сердце бешено заколотилось, руки не находили себе места, до безумия хотелось кричать в полный голос от неописуемого восторга, а еще больше хотелось увидеть Её. Её…

«Господи, что же я наделал… Как мог так поступить с ней? Но ведь я не знал, откуда я мог знать такое? Прошло уже три месяца с тех пор как она уехала. Но не было и дня, что я не вспоминал о ней! Просто пытался прогнать эти мысли прочь. Нарочно избегал встреч с маленьким принцем и игнорировал его, не хотел слушать его уговоры. Если бы я знал, что она унесла с собой, ни за что не отпустил бы от себя. Как она там одна? «Бледна и ничего не ест…» Так нельзя. Нельзя все так оставить. Нужно вернуть ее, или хотя бы встретиться и объясниться. Эта игра в кошки-мышки не стоит таких жертв. В любом случае, я не позволю все разрушить..."

Джун Ки сел на ложе и обхватил голову руками. Что же такое с ним происходит-то, а? Не просто, ой, не просто так занесла его судьбина на одиннадцать веков тому назад! В то время, когда устои еще крепки, и нет ничего важнее в жизни человека, чем построить дом для своей семьи, посадить дерево рядом с ним, и продолжить свой род...

На самом деле, с каждым годом все чаще его посещали мысли о создании семьи. Джун Ки все острее чувствовал одиночество, стены пустой квартиры начинали давить, он даже позвал сестру пожить у него. Она, конечно, согласилась, и несколько лет они жили бок о бок, пока она не объявила о своей помолвке и не ушла (не без помощи господина Квона, растудыт его в качель!) жить к жениху. Но это все равно было не то. Ли Джун Ки уже много лет играл романтику на экране, она была для него, как глоток свежего воздуха. В этих сценах он заставлял себя поверить в чистую неземную вечную любовь, которая была идеалом и образцом для многих. Ему и самому хотелось хоть раз такую испытать. Он даже по-первости не мог разделить игру и жизнь, и предложил встречаться японской актрисе романтического фильма "Первый снег", но увы, получил отказ. Для себя он в тот момент понял - в жизни никогда не бывает так, как в кино. Друзья говорили, что любовь должна нечаянно нагрянуть, когда ее совсем не ждешь. А он и не ждал, но грома и озарения при встречах с представительницами противоположного пола так и не было. Реальность жестко возвращала все на свои места. Найти понимающего человека в том мире, где он жил, казалось невозможным. Поэтому он все силы тратил на работу, хотел отдать дань своим поклонникам, получая при этом другую разновидность любви. Фанатскую. Иллюзорную. Он был иллюзией для поклонников, несбыточной мечтой, недостижимым идеалом. И они дарили ему иллюзорную любовь. Фанаты ведь любят не его настоящего, а тот образ, который он создает, на сцене ли, в жизни - не суть важно. И эта их любовь лишь сильнее заставляла его ощущать свою беспомощность.

Ведь о настоящих отношениях не могло идти и речи. Все новые знакомые тоже видели в нем, в первую очередь, знаменитость, а не человека. Да и какая бы девушка захотела принести свою жизнь в жертву такому, как он? Вечно погруженному в роль, пропадающему на работе. Она бы видела своего мужчину на экране в разы чаще, чем в жизни, да и детей растила бы без отца…

Да, у него были женщины. Была даже более-менее постоянная любовница, журналистка, чья профессия позволяла им видеться, не вызывая подозрений. Только вот, это тоже не было любовью. Просто два молодых, сильных и здоровых тела дарили друг другу еще одну иллюзию. Иллюзию тепла.

Но сейчас... Сейчас все изменилось. Джун Ки нашел её, ту, кто заставила забыть обо всем и смогла заполнить ту пустоту, которую он от всех скрывал. Возможно, она и сама этого не понимала, но лишь своим присутствием, просто одним прямым взглядом, Ен Хва запала ему в душу, одновременно избалованную любовью и ею же обделенную. А главное, ему самому хотелось любить ее, хотелось постоянно касаться ее, искать свое отражение в ее глазах, и чувствовать ее отклик на свои чувства в виде улыбки, такой мимолетной, но принадлежащей только ему. С ней он чувствовал себя настоящим.

И он не мог просто так отказаться от этой женщины. Пришло время подумать о себе. Волею судьбы, он получил шанс обрести то, о чем не мог и мечтать - прожить иную жизнь. Жизнь человека, который может потратить ее на семью, ни о чем потом не жалея.

И я не дам никому разрушить свое счастье, буду жить так, как велит мне сердце. А оно велит мне пойти к ней прямо сейчас!»

Тени прошлых жизней.

Южная Корея. XXI век.

В гримерке императора не оказалось. Джин обнаружила его в уединенном уголке павильона, где был оборудован королевский кабинет. Она притормозила на пороге и тихонько прыснула в кулак: Ван Со при полном императорском параде лежал на животе и сосредоточенно лазил в телефоне. Девушка решила подкрасться незаметно и напугать, но с Волком такой фокус, как всегда, не прошел. Не оборачиваясь, он подвинулся на циновке и пригласил:

-Падай сюда.

Джин надула губы и остановилась. Спросила насуплено:

-У тебя что, и на заднице глаза растут?

-Хочешь поговорить об этом? – император с улыбкой отложил гаджет и перевернулся на спину. Похлопал ладонью по циновке рядом с собой:

-Иди ко мне.

-Не пойду, - Джин взяла подушку и уселась на пол. – Вдруг кто-нибудь увидит…

-Никто не увидит, - Со тоже сел. – Сюда никто сейчас не сунется.

-Так ты нарочно устроил тут репрессии, только, чтобы остаться в уединении? – Го закатила глаза. – Ты псих.

-Удивила, - хмыкнул он. – А что такого я устроил-то?

-В окно выгляни – и узнаешь.

Император Кванджон на четвереньках подполз к окну, приоткрыл створку и высунул нос наружу. Пожал плечами:

-Ничего особенного… Все при деле…

-А ты – не при делах! – воскликнула Джин и, не выдержав, кинулась в него подушкой. – Ты всерьез решил заставить всех поверить в то, что ты Кванджон?

-Ну, это же бред, - усмехнулся Со. – Какой из меня Кванджон? Разве императору по чину так себя вести? - и он пополз обратно. Джин покачала головой. Он совершенно не изменился. Можно подумать, Со никогда не дурачился, как пацан, и все время только и делал, что соблюдал этикет! Ха. Уж Джин-то хорошо помнила, какие подушечные баталии они устраивали иногда в королевских покоях, а порой втягивали в них даже Бэк А! Тринадцатый принц нередко заходил в гости, но поначалу обмирал в культурном шоке от императорских выкрутасов. Совершенно забывая, что императору всего-то двадцать с небольшим лет от роду… Потом, правда, привык, что в своих покоях Ван Со перестает быть грозным повелителем и превращается в брата.

-Вот всегда ты так! И как только умудряешься… - проговорила Ха Джин.

-Умудряюсь – что? – Со подтянул циновку поближе и снова улегся, привычно пристраивая голову к ней на колени. Девушка щелкнула его по лбу:

-Умудряешься быть одновременно волком и котеночком! Превратил съемочную площадку чуть ли не в военный лагерь, а теперь вот мурлычешь и подлезаешь под ладонь, чтобы погладили!

-Наверное, в вашем мире слишком много радиации, - предположил Со. – Я мутирую…

-Да что вы говорите? – притворно удивилась Джин. – Стало быть, на территории Сонгака было богатое месторождение урановой смолки, не иначе! Потому что вы, ваше величество, от рождения такой мутант.

Со широко улыбнулся и прижал ее руку к своей щеке:

-Ну и что? Ты же все равно меня любишь? Навсегда мой человек, да?

Тут Джин сочла, что настал подходящий момент для оглашения «новости» и спросила с шутливым вызовом:

-Значит, ты все еще хочешь тайно жениться на мне в США? Не передумал?

-А… - Ван Со сразу вспомнил слова Чи Мона о сумасшедших сталкерах, преследующих звезд, и о сасэн-фанатах, которые представляли бы реальную угрозу для жизни и здоровья Джин, если об их отношениях станет известно. Астроном советовал держать ее крепче, потому что она способна пойти на ненужные жертвы ради его спокойствия, но как можно подвергать ее такой опасности? Если она хочет держаться от него подальше, не правильнее ли будет, уважать ее решение?

Ха Джин увидела замешательство на его лице и истолковала это по-своему. Не один только Со время от времени «проваливался» в Корё… Проследив, как солнечная улыбка короля постепенно трансформируется в неуверенную, девушка немедленно впала в ярость.

-Что… Вот только не говори мне, что ты опять собираешься провернуть тот же финт ушами, что и тогда?!!! – ее голос повышался с каждым слогом, а под конец Со испуганно откатился от нее и потряс головой. Он пока еще не понял. А Джин разошлась не на шутку: то эпичное катание на лодке она никогда в жизни не забудет! И скорее утопится, чем позволит такому повториться.

-Короче, Ван Со, слушай и запоминай, - Го вскочила на ноги, откинула за спину волосы и ультимативным тоном заявила: - Если ты не женишься на мне через две недели в Америке, ты никогда на мне не женишься! Все! Точка и абзац! С меня хватит!!!

-Ты головой стукнулась сегодня, Го Ха Джин?.. – Со отползал от нее по-крабьи, боком и растерянно хлопал ресницами. Но гроза еще не закончилась:

-И вообще! Ты ко мне теперь даже пальцем не притронешься! Про поцелуи-обнимашки забудь сразу, у меня есть электрошокер! После случая с маньяком обзавелась. Все понял?

От этих предъяв Ван Со и без электрошокера временно утратил способность двигаться и думать. Она хочет замуж? Сама? И не желает никуда сбегать? Она сумасшедшая. Но… После такого ультиматума, разве ж сможет Со ей отказать? Да ни за какие коврижки!

-Я согласен, - быстро сказал король, когда дар речи к нему вернулся. – Я закажу тебе билет.

-Я уже заказала, - отмахнулась Джин. – Я прилечу в Мак-Карран в день твоей пресс-конференции и подожду тебя в отеле. Могу кольца купить заодно…

-Стоп, - вскинул руку окончательно сбитый с толку Со. – Объясни по-порядку.

-Я прилечу в аэропорт Мак-Карран в день, когда ты должен будешь вылететь из Лос-Анджелеса. И ты вылетишь, но не в Инчхон, а ко мне. Мы тихо поженимся, и уже вместе полетим домой – что непонятного? Кольца лучше купить в Штатах, у меня будет на это время. Считай их моим приданым.

-Какое приданое? – пробормотал Со. – Зачем мне твое приданое? Выдумщица… Я переведу тебе нужную сумму на счет.

-Правда? Значит, ты уже взад пятками не повернешь? – обрадовалась нахалка. – Но табу на чмоки остается в силе!

-Но почему? – расстроился Ван Со. – Я же ни словом тебе не возразил.

-Все равно! – отрезала Джин. – Нет у меня к тебе доверия в этом вопросе… Ладно, все, мне пора переодеваться и репетировать. Увидимся!

И девушка бодро ускакала прочь. А Со пялился ей вслед, чесал в затылке и никак не мог объяснить самому себе: что это такое сейчас было?

А когда император увидел список запланированных на сегодня сцен, то не смог сдержать злорадного хохота. Табу на поцелуи – сказала ему невеста? Ну-ну… Ван Со вдруг почувствовал себя действительно всемогущим – само Провидение на его стороне! Что? Поцелуи бывают и постановочными? Это те, где главное - правильно выбранный ракурс, а сам поцелуй, по сути, простое соприкосновение губ? Не знаем, не слышали. Мы - император темный, средневековый, заморским хитростям не обучены, в наше время был единственный учебник по этому предмету – «Кама-сутра»! А все остальное от лукавого. Да!

Люди недоуменно косились на глумливо хихикающего в одно лицо Ли Джун Ки, который неспешно брел по территории, держа в руках листы сценария. Что он там такого прочитал? Кому на этот раз грозит экзекуция? Хотя… Он ведь идет в направлении костюмерной? Значит, костюмерам. Все не-костюмеры перевели дух и занялись своими делами.

Впрочем, жизнерадостное нетерпение в предвкушении «сладенького» мгновенно сменилось тревогой, когда Со увидел рядом с костюмерной предмет своих мечтаний. Стилист Асахиро поправлял ей сзади воротник и о чем-то щебетал, но девушка явно его не слышала. Она смотрела куда-то вбок и то и дело смахивала слезы. И вздрогнула, когда рядом просто из ниоткуда вдруг появился император и взволнованно спросил:

-Что случилось? Почему ты плачешь?

-Ой, ты плачешь?.. – растерялся Шуджи-кун. Ван Со выразительно шевельнул бровью, и японца сдуло.

-Су-я… - Со попытался поймать ее взгляд, но Джин старательно отворачивалась. – Су-я, прекращай играть в молчанку, рассказывай, что произошло, или я от тебя не отстану! Кто обидел? Признавайся!

-Никто… - всхлипнула Джин. – Никто меня не обижал… Сама виновата…

Со приподнял за подбородок ее лицо и таки заглянул в глаза. Джин уже неконтролируемо разревелась, уткнувшись носом ему в грудь и забыв про свое же собственное «табу». Со погладил ее по спине, терпеливо ожидая, когда она успокоится и все объяснит. Ему было немножко стыдно за то, что он испытывал немалый кайф, когда Су вот так доверчиво искала у него поддержки. Во дворце она не могла себе этого позволить, там она сама служила «жилеткой» и отдушиной для измученного тяжестью короны монарха… Они оба много чего не могли себе позволить, живя во дворце, зато сейчас… Со поймал себя на том, что улыбается. Как же здорово иметь возможность просто разделять друг с другом заботы и трудности и вместе находить им решение…

Изрядно намочив черно-золотой императорский кванъбок слезами, Джин наконец подняла глаза и заявила:

-Я не актриса!

-Я тоже не актер, - ответил Со, все еще находясь на волне своих размышлений. Ха Джин качнула головой:

-Тебе легче – ты полностью совпадаешь с персонажем. А я…

-А ты? – усмехнулся он. – Не совпадаешь? Или не себя играешь, придворная дама Хэ?

-В том-то и дело, что себя… - туманно ответила девушка и вздохнула настолько душераздирающе, что Со стало ее жаль, и он, ничтоже сумнящееся, предложил:

-Хочешь – устрою и тебе мастер-класс? Говорят, у меня это хорошо получается.

Джин закашлялась. Ван Со – такой Ван Со! Просто нечто. Все так же не видит препятствий ни к чему. Знал бы он, к какому именно эпизоду собрался мастер-класс давать! Сказать ему? Ой, ма-ама!.. Что будет-то… Она почувствовала, что сейчас начнет дико ржать над абсурдностью ситуации: Со хочет научить ее достоверно играть романтику с Ван Уком!!! Нет, пожалуй, все же не надо ему говорить… Как ни крути, а Ханыля жалко. Не такой уж он и гад, хоть и музыкант.

Но Со уже и сам что-то понял. Нахмурился и забрал из руки Джин распечатку ее сцен, о которой она совсем забыла. Просмотрел. А девушка с любопытством и легким страхом следила по недавно появившейся у нее привычке за изменениями выражения его глаз… Вот ведь судьба! Не родись Со принцем, ему и правда стоило бы родиться актером. Для Джин эти наблюдения всегда были более захватывающими, чем любой фильм.

-О-о! – удивленно сказал Со. – У тебя свидание с восьмым… Леди Хэ тайно бегала на свиданки с восьмым принцем?

-Бегала, - уныло подтвердила Го. – Но сейчас, честно говоря, не получается у меня воспроизвести это, как надо. Режиссер копытом бьет и ругается, как пьяный конюх. Обзывает меня замороженной рыбиной… А я просто не могу! Теперь, когда я от начала знаю, что будет в конце, я не могу пробудить в себе ту Су, которая доверчиво и безмятежно любила этого человека. Я его боюсь…

-А тогда ты боялась меня, - с невеселой усмешкой напомнил Со. – Тоже знала, к чему я в итоге приду… И я действительно пришел.

-Но не тем путем! – воскликнула Джин. – А Ван Ук… Он и стал реальным воплотителем моих страхов. Он, а не ты!

-Ну и поменяй нас местами, - посоветовал король. – На его месте вообрази меня, а на моем – его. И все получится.

Джин задумалась. Это и правда могло сработать. Но есть во всем этом какая-то странность…

-Погоди, Со, - она посмотрела на него с подозрительным прищуром. – Ты чего такой спокойный-то? Мне предстоит романтИк с Ван Уком, а ты хочешь сказать, что совсем не ревнуешь?

-Ван Ук мертв, - жестко отрубил Со. – Он пережил тебя на четыре года, потом его убила чахотка. Да, именно чахотка, а не я... Кан Ханыль – не Ван Ук. Он не столь искушен в играх разума, но зато у него гораздо лучше развит инстинкт самосохранения… Он мне не соперник.

-Понятно, - вздохнула Джин, не признаваясь самой себе в том, что немного разочарована. Может, не стоило так настойчиво проситься замуж? Вообще не ревнует… Даже скучно.

А Со и правда не ревновал. Даже, когда просматривал отснятые сцены тайного свидания в купальне, сыгранные очень искренне и трогательно. Он просто радовался за Джин – она сумела-таки поймать нужную волну и влиться в персонажа… Забавно: Хэ Су – персонаж? Небесная Дева, сошедшая свыше к нему, Ван Со… И поднявшая его над той реальностью, позволившая отбросить все наносное, изначально чуждое ему, и стать самим собой. Су изменила историю, на самом деле. Сделала ее такой, какой она и должна была стать. А потом ушла и позвала за собой его душу. Рассказывая ему сказки о будущем в режиме «Тысяча и одной ночи», невольно помогла почти безболезненно войти в её мир. И теперь уже никто и ничто их не разлучит!

Перед началом съемок сцены с поцелуем, Ха Джин сильно нервничала. Это был ее первый опыт такого рода: когда ты вынужден демонстрировать на камеру действие интимного характера. К тому же, свой первый поцелуй с Ван Со она вспоминала с содроганием. Он тогда действительно ее напугал до полусмерти – накинулся, как дикий зверь, и с такой жадностью, словно от этого поцелуя зависела его жизнь. А ее тот поцелуй вогнал в шок, и его вкус девушка совсем не оценила. Но если сейчас Ван Со это продублирует, то она, чего доброго, оценит… Нет, надо сказать режиссеру, что согласна исключительно на постановочный вариант.

И Джин это сказала. Только, когда на площадку заявился сам герой, уже превращенный из императора обратно в принца, выражение его лица ей очень не понравилось. Такое спокойное-спокойное, сосредоточенное, а глаза хитрющие… Что он задумал?

А задумал он ни что иное, как запороть как можно больше дублей. Но был при этом безупречен с эстетической точки зрения - не подкопаешься, что Ха Джин восприняла неким утонченным издевательством. А режиссер, подлец, только понимающе хмыкал, язвил в своем стиле насчет чересчур шкодного императора и вслух опасался грядущего демографического взрыва. И получил бы вскоре «шкодный император» по своей наглой императорской морде, если бы… Если бы не приехала целая фура с едой от поклонников Бён Бэкхена. Да, наверное, только перспектива вкусно и на халяву пожрать могла отвлечь всю съемочную команду от веселья на площадке.

Воодушевленный сверх всякой меры четвертый принц закрылся в своем спальном фургоне. Черный таллёнь полетел в угол вместе с тяжелым позолоченным поясом и ножнами. Принц накинул на себя мягкую клетчатую рубашку и упал спиной на узкое автомобильное ложе. На его губах все еще кипела пресловутая «нежная патока медовая», а сердце заходилось от восторга и сладостных мечтаний. Ха Джин отвечала на его поцелуи! Не должна была, но невольно, неосознанно отвечала, портя дубль за дублем. Злилась на него, даже несколько раз стукнула, но ничего не могла с собой поделать! Вот тебе и табу!

Со даже голода не чувствовал и опомнился только тогда, когда пустой желудок издал требовательный вой. Делать нечего. Мужчина снял прицепленный к карману рубашки металлический зажим, кое-как сколол лезущие в глаза волосы на затылке и отправился трапезничать. По дороге отловил за шкирку Бён Бэкхена, который только что приехал на съемки, и потащил его с собой.

-Сонбэним, давайте только без мастер-классов! – проскулил испуганный парень. Он после того случая боялся Со до икоты и старался его избегать, да вот незадача: сам Волк, похоже, проникся к нему неким теплым чувством и никак не хотел оставить айдола в покое. Вот и сейчас – не успел Бэкхен приехать, как этот хищник напрыгнул на него из кустов и куда-то поволок.

-Хорошо, что напомнил! – лучезарно улыбнулся Ли. – Надо мне с тобой позаниматься рукопашным боем, а то на тебя без слез не глянешь. Мускулы, вроде, есть, но толку от них никакого, одна видимость.

-Не хочу-у-у! – заныл Бён. – Сонбэни-им…

-Хорошо, - неожиданно смягчился Со. Чуть ослабил на шее парня локтевой захват и предложил: - Если обгонишь меня и первым добежишь до баффета, так и быть, отстану от тебя.

-Сонбэ, журналисты же! – простонал музыкант и мотнул головой в сторону. Ван Со посмотрел туда и увидел группу людей, возглавляемую молодой женщиной явно европейского происхождения. Но заговорила она на корейском с едва заметным китайским акцентом:

-Здравствуй, оппа! Приятно снова встретить тебя после столь долгого перерыва... Позволишь взять интервью?

Со по понятной причине не помнил, кто она такая. И в «архиве» Ли Джун Ки ее, вроде бы, не мелькало. Поэтому, он нейтрально поклонился и вежливо произнес:

-Прошу меня простить, но у нас с молодым коллегой еще впереди работа. Может быть, в другой раз?

Свой отказ он постарался смягчить улыбкой. Но журналистка не собиралась сдаться так просто:

-О-о, это я удачно зашла! Нет ничего восхитительнее, чем видеть мужчин за работой!

-Можете поговорить пока со мной! – влез Бэкхен. Ему страсть как хотелось улизнуть от энергичного сонбэ и посидеть где-нибудь в уголке с айфоном. Ну, или потрындеть с журналистами, на худой конец. Лишь бы руками-ногами не махать с таким спарринг-партнером, как Джун Ки. Ведь он их обязательно попытается оторвать…

Но репортерша отказалась:

-Мне нравится идея понаблюдать за вами в действии. А вопросы я задам позже.

Со вздохнул. Отделаться не получилось.

-Мы сначала хотели перекусить – с досадой признался он. – Фансервис расстарался. Если желаете – можете присоединиться.

В импровизированной столовой Со поискал глазами Ха Джин, а не найдя, взял поднос с едой и пошел на улицу. Журналистка, Анна Лю, как гласил ее бейдж, увязалась за ним.

-Отличная возможность побеседовать за ланчем, - подмигнула она. – Все решат, что у нас интервью.

Ван Со мысленно закатил глаза. Еще одно наследство от Ли Джун Ки! Похоже, эта дамочка его подружка, или что-то вроде… Хитрый черт, знал, с кем шашни заводить, чтобы и любовница постоянная в постели была, и пресса помалкивала! Только вот ему-то что теперь делать?

Но неожиданный громкий вопль, разнесшийся по территории кемпинга, заставил его забыть обо всем и, сломя голову, кинуться на звук. Потому что какой-то насмерть перепуганный мужик орал во всю глотку три коротких слога:

-ГО ХА ДЖИ-И-И-И-ИН!!!!!!

Ван Со вихрем ворвался на небольшую круглую лужайку у пруда, где актеры обычно практиковались в кендо. Вопль доносился отсюда, а издавал его Ким Джи Су, исполнитель роли вояки-Чжона. Со замер на миг, охватывая взглядом картину в целом. А картина была такой.

Джин стояла напротив Джи Су и таращилась круглыми глазищами на собственную ладонь. Из безымянного пальца левой руки хлестала кровь таким мощным потоком, что сам собой возникал вопрос: откуда в этом хрупком маленьком тельце её столько? Рядом с ней в траве валялся меч с окровавленной рукоятью, а у ног Джи Су лежал еще один, тоже заляпанный красным. Эти двое вообще, что ли, спятили?!

Со сразу понял, что случилось и, яростно сверкнув глазами, развернулся к парню. А тот еще орал, но голос его звучал все более странно. Будто его включили на замедленное воспроизведение. Джи Су неотрывно смотрел на алые струи, пропитавшие длинный рукав белой чогори Джин, и тяжелыми каплями срывающиеся на землю. Щеки его стремительно побледнели, глаза закатились, и актер повалился без чувств. Со метнулся к Джин, но она стояла на ногах и падать, вроде, не собиралась. Только продолжала пялиться на свою рану все тем же застывшим взглядом. Со толкнул ее в плечо и гаркнул:

-Ты совсем дура??!!!

А затем сунул её порезанный палец себе в рот. Джин вздрогнула и попыталась вырваться, но Со держал крепко. Он по-звериному зализал рану и свирепо зыркнул на сбежавшихся зевак:

-Что стоите?! Лекарь где?!!

Но, конечно, штатного доктора никто позвать не догадался, и Со, подхватив девушку на руки, сам рванул в направлении медпункта.

Он несся так, словно за ним черти гнались. Хотя, так оно, фактически и было. В его душе вновь всколыхнулись страшные воспоминания и, подобно злобным демонам, окружили его со всех сторон, путая мысли и заставляя сердце затравленным зверем метаться в груди. Он, как наяву, увидел то, что часто не давало ему покоя во сне, воплощаясь в жутких болезненных кошмарах: искалеченная, полумертвая Хэ Су, маленьким окровавленным комочком дрожащая на куче прелой соломы в темнице. Она же, ведомая стражей на эшафот. Она же, больная, горящая в лихорадке, с раздробленной ногой, но упрямо сидящая на заливаемой дождем площади перед Большим Дворцом, чтобы этим немым протестом попробовать докричаться до остатков человечности в душе императора Тэджо. Тщетно. Отец-основатель государства Корё давно уже перестал быть человеком и превратился в придаток к машине власти. Ван Гон утратил способность контролировать эту машину – она полностью управляла им. Не только им… Пусть частично, но и Кванджон оказался зажатым в ее тиски… До эпохи гуманизма оставалась еще тысяча лет. И урна с прахом доброй девочки из будущего пылится где-то среди спиральных завихрений времени-пространства на пересечении эпох…

Поначалу это казалось невинной шалостью. Джин всегда с восторгом смотрела, как легко и изящно Со владеет любым оружием, превращая каждую схватку в прекрасный и смертоносный танец. Она никогда не училась этому, но красота поединка завораживала ее…

А сейчас, к тому же, у нее и настроение было подходящее – хотелось кого-нибудь убить. И удачно подвернулся под руку «оловянный солдатик» Чжон… То есть, Джи Су. Го Ха Джин буквально набросилась на парня с уговорами показать ей пару эффективных приемов боя.

Тот, недолго думая, всучил ей катану, сам взял еще одну и с энтузиазмом принялся преподавать. Но Ким Джи Су не принял во внимание, что Джин – совершенно обычная девушка, не актриса, не спортсменка, не обучена ни тонкостям сценического движения, ни самим основам боя. Он просто объяснил ей на словах, какие элементы будет применять, а слова Джин понимала хорошо. Но, когда дошло до действия…

Первые два удара она отбила чисто интуитивно, а третий пришелся как раз по рукояти меча, который Джин держала неправильно…

С ужасом глядя на льющуюся кровь – тупого лезвия хватило, чтобы повредить пару мелких сосудов - Го Ха Джин думала, что если она не умрет прямо сейчас от стыда, то ее очень скоро прибьет Ван Со. Ведь она умудрилась подставить под удар безымянный палец левой руки! Обручальное кольцо надевать будет некуда… Да и шрам останется… Опять. Перед свадьбой с императором – шрам. Только на этот раз он ей ну совсем ни к чему!

А когда Ван Со прилетел огнедышащим драконом, шикнул, рявкнул, ожег глазами и тут же нежно зализал ее порез, Джин чуть в обморок не упала вслед за Джи Су. Но не успела. Со вскинул ее на руки и потащил к врачу.

И вот, прижатая к его груди, слушая гулкое биение сердца, Го обмирала от сладкого пьянящего дурмана и желания, чтобы это мгновение длилось вечно. Она не знала, что в это же мгновение Со мучительно терзают призраки прошлого. И очень сильно испугалась, когда, сидя рядом с ней на кушетке в кабинете доктора, он вдруг заплакал. Злое выражение хищного лица сменилось на беспомощное, он отвернулся, пытаясь овладеть собой, но крупные слезы катились сами, смывая грим и долгий стресс.

-С-со… - заикаясь, позвала Джин. – Т-ты чего?

Он только молча дернул лопатками. Полноватая пожилая врачиха поняла суть проблемы и собралась отпаивать беднягу успокоительным. Но он, опередив ее, с безошибочной точностью снял со стеллажа склянку с этиловым спиртом, хлебнул, закашлялся, занюхал рукавом и хрипло спросил:

-Доктор, вы уже закончили?

Та утвердительно кивнула и продемонстрировала ему аккуратную белую культю на руке пострадавшей. Улыбнулась:

-Жить будет…

И была вознаграждена новым водопадом слез, на этот раз, Джин. До которой, наконец-то, дошло. Виновато прижав уши, она всхлипнула и пробормотала:

-Сошка… Дурашка, я же не умираю…

-Заткнись, - прошептал Ван Со, и привычным жестом, превратившимся уже почти в рефлекс, притянул ее к себе за талию. – Идем. Спасибо, доктор.

-Это моя работа! – поклонилась врач и неожиданно воскликнула: - Постойте!

Пациенты остановились в дверях и оглянулись.

-Простите… - смущенно потупилась женщина. - Вас и правда зовут Со?

Принц страдальчески свел брови, а Джин улыбнулась и ответила:

-Нет. Его зовут Ли. Ли-Со…

-Господин Ли-Со, возьмите, - с легкой усмешкой доктор протянула ему пузырек с каким-то лекарством.

Он вопросительно посмотрел на нее. Женщина пояснила:

-Это персиковое масло. Сначала выпейте молока или сливок комнатной температуры, а затем орошайте горло маслом как можно чаще.

-Зачем? – спросил Со, но скривился от боли. Он обжег гортань.

Её беспечный ангел...

Корё Х век н.э.

Ли Джун Ки не выдержал и выскочил из покоев прямо в ночных одеждах. Не говоря ни слова, актер пересек сад, направляясь в конюшню. На дворе уже стояла ночь, и в темноте он не заметил затаившуюся фигуру звездочета, который стоял в уголке. Не оповестив о своем присутствии, Чи Мон начал беседу в довольно жестком тоне. Не ожидая встретить в такой час кого-то, Джуня помянул Господа и, перекрестившись, впечатался в стену.

- Я ждал тебя. Чувствовал, что ты примчишься сюда, сядешь в порыве чувств на коня и, сам не зная куда, полетишь совершать очередную глупость. Но я не позволю тебе этого сделать. Ты совсем не думаешь о последствиях своих поступков! Ты не на прогулке, ты на царском престоле! Если отправишься сейчас вот так - поставишь свою жизнь под угрозу, если умрешь – перевернешь историю, перевернешь историю – не родится Ли Джун Ки! А умереть ты рискуешь с большой вероятностью…

Глаза старого друга Квона не выражали никаких эмоций – он был спокоен, а значит, говорил чистую правду. Но Ли Джун Ки сейчас было наплевать на то, что случится с историей, и он, как попугай, твердил лишь одно:

- Я должен пойти к ней! Мне нужно увидеть ее и узнать, все ли хорошо. Поэтому, если не можешь помочь, так по крайней мере не мешай! Хотя никто не сможет меня задержать, - уверенно схватив узду, актер направился к выходу.

А там поджидали два его рослых братца, которые, скрестив руки на груди, стеной встали перед ним, преграждая путь. Чи Мон воспользовался его же промахом: раз Бэк А и Ван Чжон в курсе всего, они помогут задержать того, кто является самозванцем, не страшась возмездия. Конечно, они не хотели причинять заместителю Со неудобств и вреда, но и дворцового переворота тоже никто не хотел. Поэтому, узнав об угрозе жизни нашего Ромео, они безотказно согласились помочь ученому прохвосту, который, вдобавок, растопил все сомнения парочкой новостей об их любимице Су. Так что, жизнь Джуни была на вес сотни жизней, а может и судьбы всей Кореи…

- Нет, ну послушайте, это нечестно! Братки, братюнечки, ну пожалуйста-А-А-А!!! – завопил Ли-Со, но непоколебимый генерал Чжон заткнул ему кляпом рот, шустро скрутил веревками запястья и закинул извивающееся тело к себе на плечо. Бэк А виновато посмотрел в умоляющие глаза Ван Со, но переступив через жалость, надел на его вздёрнутую голову мешок.

Вырваться из стальных объятий братской любви у нашего Джуни не вышло. И походил он сейчас совсем не на императора, даже не на суперзвезду Азии. Мы с вами, читатели, если бы воочию наблюдали данную картину, подумали бы: три мужика благополучно добыли из погреба мешок с картошкой и дружно тащат его на кухню. Да, картошка немного поскуливала и подпрыгивала, но эти погрешности в темноте мы бы с вами не заметили.

Так вот, тащили нашу картошечку в плавучий домик, расположенный на островке искусственного озера. После смерти возлюбленной, исчезнувший император Ван Со объявил это место для всех запретным. Только он сам изредка заходил туда и в одиночестве разговаривал со своей любимой, проживая заново проведенные вместе моменты. А всякого, кто был тут замечен, ждало суровое наказание. Вот принцы и решили, что нет лучшего места для тюрьмы их нового друга, как этот маленький рай. 13-принц, даже предварительно обустроил новый дом императора и не моргнул глазом, когда изрядно взопревший генерал стряхнул свою ношу на мягкий футон, который вовсе не показался таким уж мягким рухнувшему с высоты человеческого роста Джун Ки. Такого с ним еще никто не вытворял даже в дорамах. Но гордость в данный момент ушла далеко и надолго, и как только его освободили, и он вновь смог говорить, Джуня, сложив лапки в молитвенном жесте, на коленях подполз к своим тиранам и продолжил просить. Ван Чжон с долей горечи в голосе спросил:

- Ну вот скажи, куда ты собрался?

- Как куда? В храм Гэтэса, туда, куда сослал Ён Хву. Мне очень-очень надо ее увидеть... - губы Ли-Со затряслись, и казалось, что он сейчас расплачется, как ребенок.

- А ты хоть знаешь, где этот храм? В какой стороне? – хмыкнул хладнокровный вояка. А Джун Ки и правда не знал. Может, он еще и помнил с ученической скамьи о границах и основных населенных пунктах, но о местоположении храмов никогда и не слыхал. В его потухших глазах был виден ответ. Генерал снисходительно поднял поникшего Ли с колен и заботливо усадил на место его сегодняшнего ночлега. - Не волнуйся, ничего с ней не случится, она не из тех, кто просто так сдается. И если она верит в то, что сумела заполучить сердце нашего брата Со, то просто так Ён Хва не покинет этот мир, а за любую возможность вернуться на место императрицы будет цепляться зубами, лишь бы снова попасть сюда. Уверен, что письмо – это ее очередная уловка…

- А ребенок? Она же не может шутить таким? – не веря своим ушам, проговорил Джун Ки, а внутри все сжалось, словно об него опять вытерли ноги. Он почувствовал себя настолько беспомощным и несчастным, что хотелось не просто плакать, а скулить от тоски и безысходности, как бродячий пес, которого хозяева сначала приручили, а потом выгнали из дома. Приласкали, заставили поверить в то, что и он имеет право на счастье… Но опять жестоко обманули, вновь выбросили за дверь, оставив одного. Жестокая хозяйка хрупкого сердца актера наверняка и не подозревала о его стойкой верности. Каждый раз, когда Даэмок пытались перед ним очернить, Ли-Со, стискивая зубы, пропускал через себя все эти гнусные слова и сплевывал, не принимая, отторгая от своего существа, слепо доверяя лишь тому, что исходило из ее уст.

- Зная нашу дорогую сестру, думаю, она не побоялась бы так пошутить… Хотя не отрицаю, что это может быть правдой. Вы ведь провели не одну ночь вместе… Но даже если это и правда, не вижу смысла тебе беспокоиться. Беспокоиться стоит нам - мы не должны в ближайшее время лишиться монарха. Пусть мы на время отвлекли клан Хванбо, но его могущества хватит, чтобы узнать, об истинных наших намерениях. И как только они прознают о том, что мальчик тут вовсе не пленник, нужно будет решиться на следующий шаг. Поэтому вам придется какое-то время побыть здесь, а как все уладится, мы вместе поедем навестить твою любимую... - то, что говорил генерал, Ли Джун Ки мало интересовало, ему хотелось молча забиться в угол и жалеть себя, сетуя на то, что попал в этот бермудский треугольник.

Оставшись один, он так и сделал: подвинул футон к стене и, сжавшись в комочек, постарался уснуть - хотя бы во сне забыться и уйти от этого кошмара, что с каждым днем разрастался и бил все сильнее, превращая в решето не только доверчивую душу, но и сердце, никогда не знавшее любовных мук...

Каждый из нас чего ждет. Кто-то счастья, кто-то свою любовь, а кто-то перемен в жизни. Она ждала с нетерпением сегодняшний день. Ведь это был ее день рождения – ей исполнилось 10 лет. Се Уль, едва продрав глаза, наспех заколола волосы, переоделась в светло-розовый ханбок и выбежала искать отца. Каждый год он радовал ее разными подарками, но еще больше она ждала подарок от Него. После ее встречи с императором, вот уже 4 года подряд Ван Со, присылал к ним в поместье интересные вещи и письма со стихами, и ей не терпелось узнать, что он передаст через папу сегодня.

Но в покоях генерала Чжона не было. Позабыв о том, что следует сначала позавтракать, именинница отправилась на поиски отца, чтобы скорее получить свой «сюрприз». Но следов 14-го принца нигде не было. А все, кто попадался ей навстречу, не замечали ее, как будто она надела плащ-невидимку. Праздничное настроение было изрядно подпорчено и, обидевшись на весь свет, девочка отправилась гулять в гордом одиночестве, расшвыривая перед собой ногами камни, послушно разлетающиеся по сторонам.

«Это нечестно! Неужели все забыли о моем дне рождения? Мне не нравится такая дворцовая жизнь. Дома было куда лучше! И зачем я только попросилась сюда? Тут нет никому ни до кого дела, у всех в голове только, как угодить императору! А он такой же, как и все, бесчувственный эгоист с плохой памятью! Сам же присылал мне письма. А теперь, когда я под боком, решил не утруждаться? Еще и другом назвался! Друзья так не поступают!»- ее внутренний монолог был жестоко прерван появлением принца Чжу Мина, на которого она надвигалась с большой скоростью. Но прямо перед ним резко развернулась и пошла обратно.

- Эй! Стой! – окликнул Его высочество. Эта девчонка последнее время вела с ним совсем по-хамски, даже не поприветствовала, как следует.

- У меня нет настроения разговаривать с малышами, - бросила она в сторону и, слегка замедлив шаг, плавной походкой продолжила путь. Ошарашенный таким заявлением принц, догнал ее и рывком остановил, схватив за руку.

- В смысле - с малышами?! Между прочим, я старше тебя, и я принц, это не дает тебе права так говорить! – выкрикнул с обидой мальчик и, заметив, что до сих пор держит Се Уль за запястье, резко отдернул свою руку. Затем, не поднимая глаз, протянул ей второй рукой небольшой сверток. - Это тебе.

- Мне?! Так ты знаешь, что у меня сегодня день рождения?! – радостно воскликнула она и жадно развернула кусок шелестящей бумаги. Но увиденное совсем не вдохновило ее – принц подарил ей всего лишь какой-то темно-синий булыжник.

- Что это? Просто камень?

- Это не просто камень, - нервно начал объяснять Чжу Мин. - Он волшебный. Он может забирать отчаянье и грусть. Всегда, когда меня волновал какой-либо вопрос, я высказывал его ему и потом находил решение.

- Ваше высочество, тогда не слишком ли это дорогой подарок для вашей подданной? Не лучше ли оставить его для кого-нибудь из членов королевской семьи? – принц был очень серьезен, и девочка поняла, что эта вещь для него действительно особенная.

- Это тебе. И я не намерен делить что-то с моими родственниками! – возмущенно выдал мальчуган, видимо, эта тема была для него точкой кипения.

- Ты что, не хочешь, чтобы у тебя были братья и сестры? – удивилась Се Уль, которая всегда мечтала о большой семье. Но ее мама, увы, успела подарить жизнь только ей…

- Для принца любой брат является угрозой на пути к престолу. А так как я являюсь кронпринцем, появление еще одного наследника сыграет совсем не в мою пользу. Так что, надеюсь, таковых не будет. А ты - мой друг, поэтому я и захотел тебе его подарить, - перевел тему принц и, слегка наклонившись, добавил: - Только не потеряй его…

- Хорошо, не потеряю, - улыбнулась именинница. В конце концов, один подарок она получила. - А ты случайно не видел генерала Ван Чжона? С самого утра не могу его найти.

- Не уверен, но, кажется, видел его возле озера, на закрытой территории… - Чжу Мин замолк, он сдал себя с потрохами. Ему так хотелось быть похожим на отца. Он часто наблюдал за тем, как император бродил по островку и не замечал, что его маленький сын следил за ним. Со временем это вошло в привычку, и принц сам стал ощущать некую потребность в созерцании этого прекрасного места.

- Э… Ну… Я случайно забрел туда. Думаю, твой отец уже, наверное, вернулся к себе и ищет тебя.

- А почему та территория называется закрытой? – глаза Се Уль загорелись, у нее был пожизненный диагноз – хотеть того, чего нельзя. Именно благодаря этому она постоянно влипала в различные истории.

- Нельзя - и все! – отрезал принц и для пущего отпугивания решил приврать, как это обычно срабатывало с девчонками: - Говорят, там поселился призрак придворной дамы, которую любил император, и она всем жителям дворца мстит за свою смерть.

Чжу Мин сказал это настолько правдиво, что девочка задрожала и попятилась от него. Он же, довольный такой красивой ложью, потрепал ее по плечу и пошел в сторону своих покоев, думая, что и она последует его примеру. Но Се Уль не последовала за ним, она медленно и осторожно пошла вдоль озера, крепко сжимая подарок принца, который стал влажным в ее мокрых ладошках. Если верить его словам, то этой придворной дамой могла быть ее мать. А что, если это правда, и она сможет увидеться с ней?

Ли Джун Ки лежал на боку, подмяв под себя одеяло, и одним глазом смотрел в сторону стен, погруженный в свои мысли. Еда, принесённая Ван Чжоном, стояла нетронутая на полу. Есть не хотелось совсем… Дверь была закрыта снаружи на большой засов, и долбиться в стены не было смысла. Кричать тоже было бесполезно, генерал сказал, что сюда запрещено появляться кому-либо. Джун Ки попытался еще раз уснуть, как вдруг сквозь сон он услышал голос:

- Неужели он соврал мне? Гадкий мальчишка…

Актер подумал, что это сон переходит через границы реальности, но в следующее мгновение понял, что это не так. Кто-то находился прямо за дверью, и этот "кто-то" только что хорошенько приложился обо что-то, так как шум поднялся неслабый.

- Ай-я-я-ай! – завопила Се Уль, ссадина на ноге начала кровоточить, а от вида крови все непроизвольно поплыло перед глазами. Недолго думая, она закрыла колено обратно юбкой ханбока и, стиснув зубы, уже собралась покинуть это злосчастное место.

- Кто там? – глубокий мужской голос заставил ее остановиться. А воображение уже дорисовало бестелесного призрака, что пришел наказать ее за вторжение на его территорию. Девочка замерла, боясь даже вздохнуть, не то, чтобы ответить на вопрос. После паузы, которая для нее длилась вечность, голос продолжил:

- С тобой все в порядке? Ты не поранилась?

- Разве ты сам не видишь? – вопросом на вопрос ответила она, подумав: «Странный призрак попался, уж больно вежливый… И голос до боли знакомый…»

- Се Уль?

- Хорошо, беру свои слова обратно, ты не слепой призрак. Но голос у тебя точно не женский, а Его высочество сказал, что вы придворная дама! Призрак дамы…

- Стой, стой, стой. Я твой друг-император, неужели, ты не узнаешь меня? – Джун Ки буквально прирос к двери, не веря своему счастью. То, что сюда занесло это дитя было чудом. Осталось только убедить ее помочь ему выбраться.

- Император?! Вы что, стали призраком?! Когда вы успели умереть?! – Се Уль была в полном замешательстве и крутила головой, озираясь вокруг, чтобы понять откуда доносился голос. Это было трудно, так как дверь в стене являлась потайной.

- Да живой я, и совсем не призрак! Открой дверь - и убедишься, - Ли постучал, чтобы она поняла, где искать, и к его удивлению, девчонка оказалась довольно сообразительной. Через пару минут он уже слышал, как тяжелый засов тянули в сторону. Перекладина была слишком тяжелой, девочка не смогла бы ее удержать, поэтому, когда деревяшка освободилась от второй петли, то рухнула и с треском ударилась о пол. Как только грохот утих, и гул в ушах прекратился, Се Уль вошла в комнату, где действительно находился живой император Ван Со:

- Что вы здесь делаете? И кто вас закрыл?

- Стой! Не двигайся, - крикнул Джун Ки и с опаской посмотрел на пол. Девочка проследила за его взглядом и тут же рухнула без сознания. Все это время разодранная нога кровоточила, и кровь уже просочилась через ткань, образовав большое бордовое пятно. Актер подхватил ребенка и заботливо уложил на футон. Осмотрел рану и выдохнул – опасности она не представляла. Видимо, малышка просто боится вида крови. Джун Ки хотел было оставить ее тут, а сам воспользоваться шансом и покинуть эту тюрьму, но вспомнил, что дороги к храму он не знает. И ему пришла в голову занимательная идея: что, если ему поможет она? Нужно убедить этого ребенка стать соучастником его благополучного тайного побега в храм Гэтэса.

Минут через десять Се Уль пришла в себя. Нога была аккуратно забинтована отрезком ее же одежды. Кровавое пятно на юбке было аккуратно вырезано. Из Ли Джун Ки явно и дизайнер бы вышел неплохой… Рядом с ней стоял поднос с пирожками. Время обеда уже было на подходе, а их приятный вид и запах так и говорили: «Съешь меня!»

Только на третьем пирожке она заметила на себе презрительный взгляд королевской особы, сходство которой с высокомерным маленьким принцем было 100%.

- Ты ешь, ешь, только не забудь мне оставить, я вообще-то еще не завтракал, - проговорил Ли и, с досадой глядя в сторону, добавил: – С виду такая маленькая, а жрет, как танк. И куда в нее столько лезет…

От этих слов девчушка поперхнулась, и уже никакой кусок в горло не полез. Раскашлявшись не на шутку, она спросила:

- Есть что-нибудь попить?

- Ащщ! Еще и пить ей дай. Нету! Вся вода ушла на промывку твоей ссадины, так что, извиняй, могу лишь похлопать, - император бесцеремонно обошел ее со спины и пару раз хлопнул ладонью по загривку. Кашель прекратился, и он с гордостью объявил:

- Я спас тебя уже два раза. Теперь ты обязана спасти меня. Око за око, как говориться.

- Око за око? – не поняла Се Уль. Странный Его величество последнее время…

- Ну, око за око, зуб за зуб. Короче, ты теперь передо мной в долгу. И обязана мне помочь…

- Вообще-то, это вы передо мной в долгу! Правитель с дырявой памятью, - прервала его девочка. Обида за испорченный праздник выплеснулась наружу.

-Как вы могли забыть о том, какой сегодня день?!

- А какой сегодня день? Знаешь, я еще не приобрел здешний календарь с праздниками. Так что, лучше говори прямо, - заявил Джун Ки, совсем не представляя, что может быть такого сегодня особенного.

- Вы… вы не можете быть таким! – разревелась малютка и, не зная, какую позицию для утешения лучше принять, заметалась по комнате. - Как вы могли забыть про мой день рождения…

Ли Джун Ки не просто забыл, он никогда и не знал таких подробностей жизни малышки. Никакого подарка у него заготовлено, конечно, не было, и он не нашел ничего лучше, как как опять пообещать:

- У тебя сегодня день рождения?! Поздравляю. И что же хочет получить наша красивая девочка?

- Мое прошлое желание в силе! Так что, если нужна помощь, постарайтесь его выполнить, - твердо произнесла именинница, радуясь, что ее "ловушка на императора" успешно сработала, а главное - он теперь точно побоится забыть о таком важном событии.

- Эй! Это уже называется шантаж. Кто тебя научил этому? – актер возмутился не на шутку. И как этой девчонке удавалось так легко им манипулировать? - Что у тебя за навязчивая идея выйти замуж за собственного отца, маленькая извращенка?

Джун Ки закрыл рот ладонью, он сам от себя не ожидал, что последнюю фразу скажет вслух. На какое-то мгновение девочка застыла, затем ее глаза округлились, а на лице появилась странноватая улыбка. Она осторожными маленькими шажками приблизилась к Джуну и остановилась, пристально глядя на него снизу-вверх. Наша «находка для шпиона» насупился и попытался отвести глаза. Но мелкая детектив-принцесса упрямо следовала за его взглядом, перемещаясь то вправо, то влево, и по-прежнему рассматривая в упор. Ли Со не выдержал первым:

-Что-о?

Се Уль вытянула руку вверх и повелительно поманила его указательным пальчиком. Джун Ки удивился про себя – надо же, а ведь и правда императорская кровь! – и послушно наклонился, позволяя юному следаку взять свое лицо в ладошки и внимательно изучить.

-Кажется, ты не врешь… - задумчиво проговорила она и спохватилась: - Ой, то есть, не врете… То есть, Ваше Величество Император не… Короче, я вам верю! – вконец запуталась девчонка и украдкой бросила еще один быстрый взгляд, проверяя, не разгневала ли государя своей непочтительностью. Но, как она втайне и надеялась, Великий смотрел на нее без злости, наоборот, в его раскосых глазах плясали смешинки. Император присел на корточки и с хитрой полуулыбкой поинтересовался:

- И откуда же такое доверие к моим словам?..

- Ну-у… - она смешалась было, но сразу ухватилась за так очевидно протянутую руку помощи: - Вы же император! Вы - самый честный, правдивый, храбрый, умный и вообще - лучший человек в Корё! Вот.

- Ай, какая умница… - умилился Джун, и тут же сменив тон, рявкнул: - А теперь, мелкая проныра, говори, как есть! Правду!!!

Девчонка хлопнула глазами, картинно сморщилась и заревела, не забывая при этом коситься на обидчика, чтобы проверить его реакцию, и усиленно «размазывая» по щекам несуществующие слезы. Ли Со почесал затылок в раздумьях: а не его ли она на самом деле дочь? Такая актриса… Он со скучающим видом посмотрел на потолок, прошелся вдоль комнаты, заложив руки за спину и сказал, как бы в никуда:

- За нахальство, лесть и подхалимские словечки тебя бы надо как следует наказать. Раз ты дочка императора – не к лицу тебе такое… Ладно, прощу в счет желания. Но все же ответь – почему поверила мне?

Улька прекратила спектакль, нахохлилась и буркнула:

- Мы похожи. Даже я это заметила… На вас я похожа гораздо больше, чем на папу… то есть… Как мне теперь его называть? И вы мне как-то… роднее?

- Нет, ну ты обезьяна… - поразился Джун Ки. Хитрюга нашла другой способ примазаться, и ему осталось только руками развести. А ведь они и правда похожи, наверное, из-за того, что ее мать тоже была из будущего - это и связывало их крепче родства. Девочка вдруг всхлипнула уже не притворно:

- Но и вы тоже… Появляетесь, исчезаете… То подарки шлете, то забываете про меня… Папа… Генерал Ван такой же… Вроде бы и есть у меня папа, а вроде и нету…у-у-у… Сирота я, сиротинушка-а-а… При живом отце…

Джун Ки виновато повесил голову: Се Уль была права. Всем детям нужны родители, их внимание и забота. То, чего этой маленькой принцессе так недоставало, наконец обрело телесную оболочку. Но, к сожалению, только телесную… Девочка действительно осталась в этом мире сиротой. Ли Джун Ки был лишь заменой Ван Со. Конечно, он был хорошим актером и мог с легкостью сыграть роль отца этой бедняжки, а она с радостью бросилась бы ему во всем помогать. Но… Не в его правилах было обманывать детей. Он уже и так наворотил сполна, и если еще один человек узнает о нем правду, хуже уже не будет.

- Знаешь, я должен тебе рассказать кое-что, - осторожно начал Ли. Он ласково обнял девочку за плечи, усадил к себе на колени и, улыбнувшись, вытер ее заплаканное лицо. - На самом деле, я… ну… не совсем твой отец… Нет, все твои догадки верны, и в тот, первый раз ты, наверняка, видела именно его. Но случилось нечто необъяснимое! Се Уль, просто поверь мне еще раз, я точно знаю - твои мама и папа живы и здоровы, просто находятся сейчас очень далеко. И, уверен, они очень скучают по тебе! Лично я бы очень скучал, если бы у меня была такая дочь, как ты… Правда-правда! Эй! Я же самый честный и правдивый человек в Корё!.. Да улыбнись ты уже…

Он дурашливо ущипнул ее за щеку и вздохнул, подумав уже в который раз о том еще не рожденном ребенке под сердцем у Ен Хва…

- Тогда кто ты, если мой отец не здесь? – Се Уль подняла голову и с большим удивлением и недоверием уставилась на Ли. Слишком уж загадочно ее друг заговорил.

- Я? Ну, можно сказать, твой ангел-хранитель и... как бы заместитель твоего отца. Скажем так, Небеса послали меня охранять и защищать тебя. Поэтому можешь на меня всегда положиться, - Ли Джун Ки не знал, сможет ли поверить в это малышка, но главное - он с себя снял тяжелое бремя правды.

- Это мой лучший день рождения! - радостно воскликнула девочка. - Значит, ты - мой подарок от моих родителей! – она неожиданно обняла его за шею. Сегодня для нее действительно чудесный день: её догадки об отце были верны, мама оказалась жива, и теперь у нее появился настоящий друг, который подарит ей семью. Но тут же вспомнила - ее новый друг говорил, что попал в беду:

- Тебя здесь заперли, потому что генерал Чжон прознал, что ты ненастоящий император?

- Частично… Слушай, но ты не должна никому говорить об этом, это наш с тобой секрет, слышишь? Пообещай, - настойчиво требовал Ли Со. Се Уль вмиг стала серьёзной, слезла с колен своего покровителя и вытянула руку вперед с оттопыренным мизинцем:

- Заключим обещание.

Ли удивился, неужели, уже в это время так заключали обещания? С долей нескрываемого удивления он скрестил мизинцы, а затем закрепил клятву большим пальцем. Было похоже, что девчонка не раз это практиковала. После этого небольшого ритуала, она сама ответила на его вопрос:

- Удивлен, откуда я это знаю? Папа-Чжон научил, а его научила мама. Он не раз говорил, что она была особенная, словно не из нашего мира. Теперь я точно знаю, что это правда! Ведь ты тоже пришелец.

- Все мы пришельцы. Звездные скитальцы, ищущие пристанище. И куда бы нас не забросило, единственное, что всегда остается с нами – мы сами. Только от нас самих зависит, сможем ли мы быть счастливыми. Конечно, в одиночку скучно быть счастливым, и мы ищем тех, с кем хотим разделить свое счастье. Ты же хочешь, чтобы дорогие тебе люди были счастливы? – Се Уль, словно завороженная, слушала слова своего «подарка» и впитывала каждое слово. По лицу Джун Ки скользнула легкая улыбка грусти, и он отвернулся.

Невыразимая тоска по дому уже давно отошла на второй план, все, что у него было в Сеуле теперь казалось малым и незначительным, словно тот мир застыл в памяти, как муха в куске янтаря. И все те вещи, что потеряли своего хозяина, просто перестали существовать. Ведь вещь никогда не сравнится с жизнью… Раньше он считал, что смысл жизни - прожить ее так, чтобы о тебе помнили, вписать свое имя в историю. И Ли Джун Ки удачно себя вписывал трудом и потом, во многом себе отказывая… Но сейчас он бы пересмотрел свою жизнь. Смыслом стало нечто другое – никогда ни о чем не жалеть, делать то, что чувствуешь необходимым, жить каждый день, будто он последний…

- Твоя беда касается твоего счастья? Дорогой тебе человек попал в беду? Чем я могу тебе помочь?! – спрашивала девчушка, видя, как император побледнел, словно был смертельно болен.

- Да, мне нужно спасти жизнь императрицы Даэмок, точнее две жизни. А для этого мне нужно отправиться в храм Гэтэса. Ты сможешь раздобыть мне карту и более неприметную одежду? – Джун Ки наконец озвучил свою просьбу. Без лишних вопросов Се Уль понимающе кивнула и выбежала из комнаты. По звуку шагов было ясно, что побежала она быстро. Лишь бы никто не попался на ее пути…

Слава Богу, никто из братьев и даже Чи Мон не пришел его навестить. Наверняка, не хотели слушать нытье и очередные уговоры заместителя Ван Со. Это было и к лучшему - его освободительница ускакала слишком быстро, а засов можно было закрыть только снаружи. Поэтому нашему Лису оставалось молча сидеть и ждать ее возвращения. Сидел он, конечно, как на иголках, шарахался от каждого звука. Но мелкая пакостница сумела-таки добить его своим внезапным появлением.

- Все готово! – она прибежала, таща за собой плетеную корзину. Сердце Джун Ки выпрыгнуло и забыло запрыгнуть обратно. На какой-то момент он подумал, что умер. Но Се Уль не замечала его испуга, она с превеликим удовольствием раскладывала перед ним свою добычу: несколько комплектов одежды на выбор - видимо, гардероб Ван Чжона пострадал, пара лепешек, фляга с водой и сложенный пергамент с картой, внизу которого были выведены инициалы 13-го принца – значит, и брат Бэк А понес убытки от этого сносящего все на своем пути урагана по имени Се Уль.

- Как ты все это смогла раздобыть? – недоумевал Ли Со, натягивая поверх своей одежды черный балахон.

- Легко. Думаю, папа-Чжон нескоро заметит отсутствие своих тряпок. Дядя Бэк А не приготовил мне подарок, поэтому разрешил взять, что угодно из его библиотеки, с едой было еще проще – толстушка Мо слишком сильно меня любит, чтобы отказать. А еще я подговорила Чжу Мина, и он обещал помочь с лошадью. Так что лучше поспешить, он, наверное, уже ждет нас, - протараторила девочка и с беспокойством начала озираться по сторонам. - Я ведь грохнулась в этом месте?

Се Уль вдруг упала на колени и принялась ползать, ощупывая пол руками. Она была уверена, что ее камушек был где-то здесь. Облегченно выдохнув, девчушка подула на подарок принца и протянула своему «ангелу-хранителю»:

- Возьми, уверена тебе он пригодиться больше, чем мне. Чжу Мин сказал, что он забирает грусть. А раз ты сегодня сделал меня счастливой, он мне пока не нужен. Но я тебе даю его не насовсем, обещай, что ты вернешься, и с тобой ничего не случится! - поставила условие хитрая девчонка и, не дав собеседнику ответить, всунула камень ему в руку. Джун Ки улыбнулся своими лисьими глазами и молча кивнул. На разговоры больше не было времени, нельзя допустить, чтобы их план провалился.

Беглец тщательно закрыл за собой дверь, думая, что этим сможет выиграть время, когда его придут проведать. Ну пару минут, может быть… Далее он следовал четко за своим маленьким другом. Се Уль просто мастерски вывела императора с территории дворца незамеченным, отвлекая всякого встречного на себя. Если бы наш актер пошел один, его бы точно обнаружили через пару метров. Да уж, такого красавчика трудно не заметить! Вскоре они добрались до места встречи с Его высочеством, тот, по обыкновению, поклонился, приветствуя своего монарха, и жестом указал на молодого рыжего жеребца, который в нетерпении бил копытом. Чжу Мин протянул Его величеству короткий танский меч и хотел что-то сказать, но в стороне послышались голоса, и юный принц знаком показал, что постарается их отвлечь.

- Передай ему спасибо от меня, и что я позабочусь о его матери и будущем брате или сестре, - запрыгнув на коня, сказал Ли Со. Се Уль поманила его рукой, заставляя пригнуться, и на ухо прошептала:

- Пусть это будет сестра. Чжу Мин не хочет, чтобы у него были соперники в борьбе за трон. Да и мне всегда хотелось младшую сестренку, а коронованного брата мне и одного хватит.

Ли Джун Ки рассмеялся от ее слов и, пришпорив ногами своенравную лошадь, поскакал во всю прыть по указанному на карте маршруту. Самый короткий путь лежал через горы и лес. Если не останавливаться на ночлег, то он сможет достичь храма к утру. И даже если обнаружиться пропажа "заключенного Ли Со", его никто уже не сможет остановить.

На крыльях судьбы.

Южная Корея XXI век.

То ли у тела Ли Джун Ки глотка оказалась луженой, то ли дуракам везет – неизвестно, какой сработал принцип, но травма Со принесла ему только мелкие неудобства, не представляя опасности для здоровья. Однако режиссеру от этого легче не стало: в течение пары дней ведущему актеру нельзя было говорить. А вот журналистку Анну Лю это не удержало от настойчивого желания побеседовать с ним по душам, так как все вышеописанные события произошли на ее глазах. И Анну не покидало странное чувство, что Джуну было плевать на то, что все, в том числе и репортеры, видят его трепетное отношение к одной из коллег. Он просто забыл обо всем и вся, когда решил, что юная актрисочка попала в беду. А теперь вот дара речи лишился, и не может толком объяснить, что это значит. Впрочем, Анна в объяснениях не нуждалась, она и так отлично поняла, что происходит: Ли Джун Ки сошел с ума. Или настолько слился со своим героем, что сценарий сагыка стал для него реальностью.

Хотя Ли не мог сейчас давать интервью и даже просто говорить, здесь присутствовало много других актеров. Пусть главной звездой сагыка являлся, конечно, Ли Джун Ки, тот же Бён Бэкхен, например, был ничуть не менее знаменит, только в несколько иной сфере. И госпожа Лю переключила свое внимание на него. В этом у нее был свой интерес.

Бён с удовольствием согласился на интервью: Анна работала в крупном международном издании и славилась тем, что умела создавать интересный материал, лишь вскользь касаясь при этом личной жизни знаменитостей, или же, не касаясь вовсе. А еще, будучи потомком двух рас, она была очень красивой женщиной, что весьма помогало ей в общении с мужчинами. Они просто не могли противостоять ее обаянию и выбалтывали гораздо больше, чем позволял здравый смысл. А умная девушка собирала информацию и постепенно завладела обширным досье едва ли не на всех топовых селебрити Азии. В том числе, и на Ли Джун Ки.

Но с ним была отдельная история. «Мужчина, красивее любой девушки» сам предложил ей встречаться несколько лет назад. И Анна согласилась – их обоих потянуло друг к другу с первого взгляда. Но репортер не учла одного: таким образом, в досье на Джун Ки угодила и она сама. И, пожелай она однажды «утопить» своего любовника в луже грязи, ей пришлось бы поставить под угрозу собственную репутацию и даже безопасность – у этого парня фанатки были на редкость чокнутые. Хитрый лис умудрился создать патовую ситуацию еще тогда, когда о противостоянии и речи не шло. Впрочем, Анну все устраивало. До сих пор.

Не то, чтобы она сильно любила актера. Любила, конечно, но не до такой степени, чтобы пожелать выйти замуж, родить детей и ждать его у окошка вечерами до конца жизни. Нет, ради Джуна девушка не собиралась менять свою жизнь. Однако, встретив его сегодня и поняв, что он влюбился в другую, Анна обиделась. Ведь он не просто влюбился – он полюбил неистово, до полной самоотдачи – этим от него разило за версту. А ее, Анну, словно и не узнал. И молодая женщина осознала, что страстно желает отомстить. Иррационально, вопреки собственному здравомыслию, вопреки всем своим правилам и жизненным принципам – она жаждет увидеть его падение.

Бён Бэкхен тоже проявил себя настоящим мужчиной: после пяти минут общения, он уже вовсю называл Анну «нунним» и с блеском в глазах рассказывал улыбающейся девушке о своем житье-бытье на съемочной площадке. А на невинный вопрос об отношениях молодого айдола с более опытными звездными коллегами (с Ли Джун Ки в частности), Бэкхен ответил вполне искренне, что Ван Со-сонбэ… то есть, Джун Ки-хён очень-очень теплый и заботливый человек… Теплый примерно, как действующий вулкан – никогда не знаешь, в какой момент рванет и затопит раскаленной лавой. И спасу нет от его заботы. Если не верите, спросите Кан Ханыля – он подтвердит, что сонбэ Ван… Ли Со-сонбэ ну просто страх, как печется о своих тонсенах. Печется со СТРАШНОЙ силой…

А о Ли Со-сонбэ в это время заботилась невеста. Он не уехал в город, остался на «линии фронта», даже принимал участие в эпизодах без слов, и Джин находила время для того, чтобы напоить его собственноручно приготовленными лечебными отварами и лишний раз приласкать. Ей было нестерпимо стыдно за то, что снова навлекла на своего принца неприятности. Поэтому сейчас она превратилась из вредной цапучей кошки в миленькую зайку и прыгала вокруг него на задних лапках. Ван Со же, ухмыляясь про себя, снаружи молчаливо страдал и с томным видом несчастного мученика принимал эту трогательную заботу. И гадал, надолго ли ее хватит?

Ха Джин считала дни до отлета в США. Она уже вполне осознала, что прошлое вряд ли когда-нибудь выпустит Ван Со из своих цепких лап, и ей было очень страшно. Да, император давно уже чувствовал себя среди актеров… императором. Да, он как-то неожиданно для себя и для нее сблизился с молодым контингентом каста больше, чем со старшими. Да, он помимо мастер-классов, уже успел прославиться, как вечное шило в заднице, перпетуум мобиле и неугомонный тролль. Только вот по утрам он выбирался из фургона бледный, осунувшийся, с темными кругами под глазами и совершенно разбитый. Правда, быстро приходил в себя и снова начинал чудить и руководить, но на следующий день все повторялось. Джин уже готова была наплевать на все правила приличия и ночевать с ним вместе, но обстоятельства неожиданно изменились.

Репетировали сцену, где отравленный Ван Со помирает на футоне, а вокруг суетятся все, кому не лень. Ким Гю Тэ кивнул и уже собрался выкрикнуть команду для начала съемки, как вдруг прибежал взмыленный Ли Сан Хён с планшетом в руках и, кланяясь, принялся тормошить «больного». Тот открыл глаза и недовольно уставился на нарушителя спокойствия.

-Простите за вторжение, но это просто ни в какие ворота… - пробормотал менеджер, извиняющимся тоном и обвел группу виноватым взглядом, указывая на планшет. – На одном из известных интернет-порталов появилась какая-то совершенно дикая информация о том, что у актера Ли Джун Ки, вероятно, есть некоторые не вполне традиционные наклонности… И фотки с Бэкхеном и Ханылем, как доказательство…

«Умирающий» Ван Со поспешно выздоровел, сел и выхватил у помощника гаджет. Бегло просмотрев статью, написанную с искусной двусмысленностью, он растерянно спросил, с трудом выталкивая слова из не до конца зажившего горла:

-Они пишут, что я из этих?.. Я? Они идиоты?

-Далеко не идиоты, - сказал режиссер и поднял вверх руку со смартфоном. На этом портале очень много западных пользователей, а для них такие фото - аргумент. Это в Азии тесно обнимающиеся парни – зрелище повсеместное и невинное, не содержащее никакого подтекста, но на Западе все иначе. Там это означает лишь одно… Признавайся, Ван Со, с кем из европейцев чего не поделил?

Со нахмурился. Он понял, кто поработал крысой, но ответить не успел, потому что в павильон примчался второй «фигурант дела» Бён.

-Хённим! – завопил он с порога. – Я же не это имел в виду!

Все присутствующие повернулись на звук. Бэкхен тоже сжимал в пальцах сотовый и вид имел расстроенный и виноватый.

-Это я давал ей интервью, но не ожидал, что она все повернет в эту сторону! Она мне такой классной показалась… – залепетал он, сжавшись под осуждающими взглядами. Люди, работающие в сфере шоу-бизнеса, с самого начала заучивали эту аксиому: от журналистов можно ждать всего, что угодно! И ухо с ними надо держать востро в любой ситуации. Поэтому прокол Бёна был встречен всеобщим негативом.

-Прости, хённим… - понурил голову штрафник. Ван Со взглянул на своего менеджера и деловито осведомился:

-Насколько это все серьезно?

-Не думаю, что очень, - пожал плечами тот. – Но некоторое время будут болтать всякое, появится пара-тройка фанфиков с таким пейрингом, надо просто выждать время, пока все утихнет само собой.

-И лучше бы тебе куда-нибудь исчезнуть на несколько деньков, - присовокупил режиссер. – Сюда сейчас понаедут представители других изданий, желающих погреть руки на горячей теме, не надо бы тебе с ними встречаться.

-Почему? – возразил Со. – Что я делаю не так?

-Прости, хённим, - опять повторил Бэкхен и добавил несмело: - Ты, вообще-то и правда проявляешь ко мне повышенное внимание…

-Да? – удивился Со. – А почему это кого-то волнует? Может, мы родственники.

-Это с какого же боку? – вытаращил глаза айдол. Ван Со зевнул и буднично отозвался:

-Сам придумаешь. Ты накосячил – тебе и отмазки сочинять. А мне в Америку надо…

Бэкхен страдальчески скривился, покрутил носом и предложил:

-А давай, хён, мы тебя лучше поженим! Мы же все тут знаем, с кем ты действительно мечтаешь всю жизнь обниматься…

-Чтоб ее больные на голову фанатки порвали? – хмыкнул Со, нервно заерзав. – Пусть уж тогда тебя рвут – не так жалко… Короче, напряги своих имиджмейкеров, и к моменту, когда я вернусь из Штатов, как хотите, но состряпайте нашу с тобой родословную. Мы должны быть родственниками, я в этом почти уверен! Ищите общего предка, он просто обязан у нас быть!

-Ага. Адам… - уныло буркнул айдол, но делать нечего. Императорский приказ придется исполнять…

…Сначала ничего не предвещало беды. Ван Со в сопровождении нескольких сотрудников поднялся на борт авиалайнера, уселся в пассажирское кресло первого класса и приготовился испытывать новые ощущения от межконтинентального перелета. И вообще – от перелета. Так получилось, что Ван Со еще ни разу не пришлось летать на самолете. И он даже не подозревал, насколько эти ощущения будут НОВЫМИ…

Когда при взлете у пассажиров начало закладывать уши, Со скорчился на сиденье и начал часто, как собака, дышать. Менеджер охнул и попытался прикрыть звезду от любопытных глаз соседей, хотя сделать это пристегнутому ремнями человеку было сложно.

Маленький мальчик, сидящий неподалеку, кидал на странного дядьку заинтересованные взгляды. Дядька выглядел вполне взрослым, даже, на взгляд пятилетнего малыша, пожилым, а вел себя, как испуганный щенок. Мальчик любил собак и пожалел непутевого соседа. Он снял со своих ушей пластиковые стаканчики, выданные стюардессой специально для того, чтобы сделать «чебурашку», и протянул их несчастному пассажиру. Тот машинально взял стаканчики и вопросительно посмотрел на юного благодетеля. Малыш снисходительно улыбнулся и приставил сложенные ковшиком ладошки к ушам. Пассажир понял и принялся старательно запихивать в стаканы свои локаторы. Мальчик засмеялся – больно уж уморительно выглядел этот взрослый чудик.

Со тоже слегка улыбнулся. Мальчишка отчего-то напомнил ему юную проказницу Се Уль: такой же нахальный и считающий всех взрослых людей большими, но глупыми созданиями, отставшими от жизни. Не было и дня, когда император не вспоминал о ней. Он видел ее всего лишь раз лицом к лицу, но с тех пор неустанно и негласно наблюдал за ее жизнью в поместье приемного отца, которого девочка считала родным. И придя в этот мир, Со сразу же поспешил найти в исторических хрониках информацию о племяннице Кванджона, принцессе Се Уль. А также, пытал Чи Мона каждый раз, как тот возвращался из своих временнЫх вылазок. Но вот при Су он старался ни словом не обмолвиться о дочери, потому, как надеялся, что любимая забыла о ней. В противном случае, была бы она так безмятежна? Со просто не знал, что Джин тоже тайком расспрашивает астронома о буднях маленькой смутьянки…

Самолет плавно набрал высоту, звон в ушах прекратился, мысли о жене (будущей) и дочке успокоили императора, он откинулся на спинку кресла и затих. А стаканы с ушей снять забыл. Так и сидел бы «чебурашкой», если бы не Ли Сан Хён…

Дальше все шло нормально, пока Со не обратил внимание на клубящийся снаружи белесый туман. Поняв, что этот туман ни что иное, как облака, император схватился за сердце, которое вдруг под действием закона гравитации устремилось на десять тысяч метров вниз. На землю, то есть. И все. Как бы ни было сознание Ван Со адаптировано к реалиям XXI века, дикий, первобытный страх выплеснулся в кровь мощной сверхдозой адреналина. А увидев в иллюминатор покачивающееся вверх-вниз крыло аэробуса, император побледнел, как сырая курица и начал проваливаться в панику, потому что сообразил: выхода нет. Точнее, есть, но… Но.

Менеджер решил уже не удивляться очередной странности подопечного: вместе с памятью Ли Джун Ки потерял прежние привычки, знания и склонности, зато приобрел необъяснимую ауру превосходства, что заставляло окружающих просто и без вопросов принимать его таким, какой он есть. Точнее, каким стал. И менеджер не был исключением. Поэтому он всего лишь подозвал стюардессу и попросил принести бутылку виски.

Но Со, видимо, на почве стресса, почувствовал дурноту и категорически отказался принимать что-либо внутрь. Вместо этого он, к ужасу других пассажиров и стюардесс, начал молча и сосредоточенно отламывать у кресла подлокотники. К счастью, безуспешно, но его целеустремленность вселяла определенные опасения на этот счет…

Лайнер благополучно приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса. А актера Ли Джун Ки помощники едва ли не на руках снесли вниз по трапу, настолько тот был измучен долгим перелетом. Среди встречающих, помимо представителей телекомпании, присутствовал и старый знакомый Джун Ки, американец корейского происхождения Пак Ый Чоль, который и в прошлые визиты актера в Штаты предлагал ему свои услуги в качестве личного шофера. Что было вовсе не лишним, особенно, сейчас, когда Звездный Эльф с виду больше походил не на эльфа, а на вампира. И поэтому был вынужден отложить дела и заняться собой.

-Ну, привет тебе, Пусанский Хулиган! – расплылся в радостной улыбке Ый Чоль, направляя машину в сторону отеля. – Как там – дома? Давно на родине-то был?

-Простите, - медленно проговорил Со после паузы. – Кажется, о моей амнезии знает весь мир, кроме тех, кто лично со мной знаком… Боюсь, что я не совсем тот человек, с которым вы общались раньше…

-О-о… - смутился земляк. – Так у тебя это еще не прошло?

-Нет, - качнул головой собеседник. – Скорее всего, это необратимо.

-Прощенья просим, - слегка поклонился водитель. – Это получается – ты в ЛА ни разу не бывал? Ну, на своей памяти? Что ж, можешь рассчитывать на меня: все покажу и расскажу в лучшем виде!

-Спасибо, - улыбнулся Со и устало закрыл глаза. Скорее бы доехать до места и повалиться спать. Первый пресс-релиз через шесть часов, времени катастрофически мало, но придется это вытерпеть. В самолете поспать, конечно же, не получилось, бр-р-р! И сейчас даже пара часов сна просто необходима. А лучше бы – пара десятков, или даже, пара суток, чтоб уж точно «отжиться» после этого крылатого кошмара…

Джин прилетела в Вегас двумя днями позже. Её тоже сбила с толку резкая смена часового пояса: после того, как обустроилась в снятых апартаментах (в отеле она регистрироваться не стала) и купила в ювелирном салоне обручальные кольца, девушка отправила жениху смс с адресом и кодом от входной двери, а сама залегла в спальне и отключилась больше, чем на полсуток.

Ван Со же такого счастья был лишен. Он все два дня носился, как ужаленный между пресс-конференциями, интервью, фотосетами, теле- и радиоэфирами, спал в машине, ел на бегу, при этом не забывая забрасывать Ха Джин смс-ками и фотографиями красот Калифорнии. Он отследил ее рейс, получил сообщение с адресом и фото купленных колец и вообще забыл о том, что людям иногда полагается есть и спать. Со всерьез овладел предсвадебный мандраж. Какой же долгий путь пройден ими обоими к этому событию! И теперь осталось сделать всего несколько последних шагов, и – «…и даже смерть не разлучит нас! Уже пробовала – не вышло…»

Однако, когда пришло время отправляться в аэропорт, Ван Со вдруг заартачился. Ему совершенно не хотелось пережить вновь те непередаваемые ощущения, что он испытал, оторвавшись от земной тверди.

-Да тут лететь-то всего час! – расстроенно заныл менеджер, который был посвящен в матримониальные планы императора. – Вы и испугаться не успеете… К тому же, мы уже зарегистрированы на этот рейс!

Со сердито посмотрел на него и обратился к земляку:

-Ый Чоль, дружище, а на машине туда нельзя?..

-Можно, но это дольше…

-Насколько дольше? – вцепился в него император. Тот прикинул в уме и ответил:

-Ну, если не очень торопиться, то около пяти-шести часов. Можно и быстрее, если нигде не тормозить…

-Годится! – воскликнул Со и с надеждой спросил: - Ты ведь нас туда отвезешь? Мы заплатим, сколько скажешь…

Менеджер только покачал головой и беспомощно переглянулся с телохранителями. Что еще за вожжа попала под хвост этому чудиле? Сплошные расходы с ним! А Со и сам не смог бы толком объяснить причину своего упрямства. Но при мысли о том, что ему предстоит опять забраться в эту летающую бочку, его начинало нервно трясти, тошнить, а сердце будто сжимала холодная рука Жнеца. Так что, пришлось команде корейского актера проглотить все возражения и поехать в Неваду на машине.

По дороге Со позвонил Джин, чтобы предупредить, что прибудет немного позже. Но ее телефон отозвался равнодушными долгими гудками. Ван Со глянул на часы и понял, что невеста, скорее всего, отсыпается, пытаясь перестроить организм под другое время. Ну и не стал ее больше беспокоить.

Проснувшись, Джин сощурилась на яркие солнечные лучи, бьющие в окно, и блаженно потянулась с радостным взвизгом. Сегодня она выходит замуж! Замуж за самого лучшего мужчину на земле! За единственного мужчину, за своего родного Ван Со! Наконец-то судьба смилостивилась над ними. Джин мечтательно зажмурилась. Осталось подождать еще совсем чуть-чуть, и она, стоя у алтаря рядом со своим прекрасным принцем (в буквальном смысле этих слов!), произнесет заветную клятву, глядя в бесконечно любимые глаза… Любимые уже больше тысячи лет…

Кстати, а сколько еще ждать-то? Она бросила взгляд на изящные наручные часики и нахмурилась: по идее, он уже должен прилететь… Взяла телефон, отметила пропущенный вызов несколько часов назад и перезвонила. Хм… Абонент не абонент. Еще летит? Задержали рейс? Может, он поэтому и звонил? Джин зашла в интернет, чтобы проверить время вылета и наткнулась глазами на сводку новостей, возглавляла которую главная экстренная новость к этому часу: самолет, летящий рейсом АА-866 взорвался в тропосфере через двадцать две минуты после взлета. Причина взрыва пока не установлена, ведется следствие… соболезнования родственникам пассажиров… черный ящик не обнаружен…

Джин без конца перечитывала эти строки, заходя на разные сайты, лихорадочно сравнивала данные, искала ошибку в наименовании рейса, она даже включила канал новостей по телевизору, отказываясь верить тому, что прочитала в сети.

Но увы. Все средства массовой информации твердили ей одно и то же: прекрасный принц никогда не войдет в эти комнаты, не улыбнется своей красивейшей в мире улыбкой, не коснется ласковым взглядом, и не пойдет с ней рука об руку в сияющую даль…

Ха Джин внезапно ощутила боль в ноге. Именно там, где когда-то, тысячу лет назад болела нога Хэ Су. В Корё. Фантомная боль давно умершего тела соединилась с новой, реальной болью смертельно раненой души и, как ни странно, прояснила ее сознание.

Девушка, хромая, подошла к окну. Вскинула к лазурному безоблачному небу сухие глаза. Судьба смиловалась над ними? Никогда. Никогда она не миловала Со и Су. Иногда давала поблажки, и то - лишь для того, чтобы потом ударить побольнее. Этот последний год – немыслимое счастье, сказка, сбывшаяся мечта – это все служило преддверием к сегодняшнему дню…

А день-то какой! Солнечный, яркий, шумный… Жизнь неслась вперед своим ходом, никому и ничему не было дела до девушки с испепелённым сердцем, молча стоящей у окна небольшого гостевого дома на окраине огромного города.

Только почему?.. Почему мертвое сердце продолжает стучать? Зачем? Легкие исправно качают кислород – для чего?.. Она уже задавала себе этот вопрос. Давным-давно. После казни госпожи О жизнерадостная девочка Хэ Су превратилась в землю выжженную. У нее не было сил жить, чувствовать, любить, ненавидеть – она просто плыла по течению. Но тогда рядом с ней был ее человек. Человек дождя… И этот дождь, капля за каплей, упрямо, неотступно, где-то нагло, где-то робко, но сумел пробиться сквозь сферу отчужденности и оросить мертвую пустыню живительной влагой… Если бы она тогда послушала его и ушла с ним, возможно, все сейчас было бы иначе? Он бы не стал императором, она бы не бросила его в одиночестве, он бы не рванулся за ней сквозь измерения, словно по кольцу Мёбиуса, не вылетел бы на иную грань бытия? А может быть, тогда и не было бы этой грани? И города этого бы не было… И ее в нем – тоже…

Но… История не терпит сослагательного наклонения. Ван Со сел на трон. Ха Джин покинула тело Хэ Су вдали от него. И он, не вынеся разлуки, пришел к ней… Зачем? Чтобы вот так погибнуть? Разлететься кровавыми брызгами над прерией? В том мире у него остался хотя бы ее прах. Здесь судьба не оставила ей ничего, кроме памяти.

Что это? Высшая справедливость? Чтобы она в полной мере прочувствовала всю глубину его страдания там, тысячу лет назад? Джин когда-то посещала церковь и знала, что христиане верят, что Бог поступает с людьми не по справедливости, а по милости. Потому что справедливость – одна из самых жестоких в мире вещей. И тогда получается, что она, Го Ха Джин, даже милости не заслужила. Неважно, что она не творила в жизни явного зла – важно то, как она оценивала себя и окружающих людей, как ее отношение повлияло на их поступки…

Какая чушь… Джин почувствовала, что ей стало трудно дышать. Додумалась же до такого… Снова возомнила себя центром вселенной? Нет, девочка, ты просто песчинка, и даже не в пресловутом часовом механизме, а просто так. Пыль. Пепел. Прах - он прах и есть, даже если умеет ходить и разговаривать. А вот Со… За что ему все это? Там, в Корё, была не жизнь, а мука. Здесь… Здесь… Здесь?!

Джин заметалась по комнате. Может быть, он вернулся в свое тело? А Джун Ки? Умер? Или победил? Что же это?.. Как же?..

Девушка в своей беготне из угла в угол не услышала писк открываемого электронного замка и увидела только, как неспешно отворилась дверь…

Ван Со, наконец-то дорвался до счастья несказанного: отключил мобильник и все пять часов дороги успешно продрых в машине. Благо, засыпать он умел, как на войне: хоть стоя, как конь, хоть вися вниз головой, как летучая мышь. Лишь бы никто не дергал. Не менее уставшая команда последовала примеру босса и задала храпака на милю вокруг...

Приехали. Гостевой дом нашли быстро. Менеджер и другие сотрудники направились в специально забронированные для них апартаменты, а Со, в радостном предвкушении, ввел код и шагнул через порог туда, где его ждала невеста…

…Ждала?.. Он остановился, как вкопанный, натолкнувшись на ее взгляд. Джин стояла посреди гостиной и смотрела на него так, будто ну вообще не ожидала его здесь увидеть. Со даже растерялся. Он положил на пол дорожную сумку и первым нарушил это странное молчание:

-П…привет…

Джин не ответила. Она подошла к нему и, подняв голову, пристально всмотрелась в его лицо. Со заподозрил неладное и спросил:

-Чего? Я так плохо выгляжу?.. Что ты делаешь?!

Он немного оторопел, когда девушка подняла руку и потрогала его за щеку, а затем принялась тщательно ощупывать буквально с головы до ног. И все это – не издав ни единого звука.

-Эй, ты меня обыскиваешь, что ли?! – Со уже паниковал: поведение Ха Джин не влезало ни в какие нормы. А она внезапно обняла его поперек туловища и прижалась так крепко, что он всерьез забеспокоился о целости и сохранности своих ребер. Что, черт возьми, она творит? Не похоже, что просто соскучилась…

Со замер истуканом и озадаченно посмотрел по сторонам. Вроде, все в порядке. Квартира выглядит прилично, следов апокалипсиса не видно, в чем же дело? Он скользнул взглядом по экрану телевизора, бубнящего новости, и зацепился глазами за бегущую строку. Там сообщалось, что к расследованию катастрофы, произошедшей с авиалайнером «Air America» несколько часов назад подключилось ФБР, поскольку подозревается, что это был спланированный террористический акт. Ван Со моргнул: номер рейса показался знакомым…

…Господи…

Он почувствовал, как покрывается холодным потом. Переступил с ноги на ногу и опустил глаза на Джин, которая так и стояла, прижавшись к его груди. Когда она узнала об этом? Как долго считала его погибшим? Господи, он ей даже смс-ку не отправил, ограничившись одним-единственным звонком! А потом и вовсе телефон отключил. Выспаться захотел… Кто же он после этого?!

-Су-я… - голос Со сорвался. – Су-я, прости… Прости… Родная, я просто осёл… Прости меня, пожалуйста!

Он бессвязно бормотал извинения, зарываясь лицом в ее волосы. Со помнил ту безумную, разрывающую на куски боль, которая обрушилась на него, когда он узнал о смерти Су. Помнил, как поэтапно проходил все круги ада, осознавая, что остался один. Если она сегодня испытала хоть малую часть того, что пришлось вынести ему… Господи, как же он виноват перед ней!

-Скажи хоть что-нибудь, - прошептал уничтоженный собственным легкомыслием император. – Сделай что-нибудь, Су… Ударь меня, обругай, только не молчи!

Джин пошевелилась и чуть отпрянула. Затем приподнялась на цыпочки и впилась в губы Со требовательным поцелуем… Если она и могла сделать что-то, что окончательно его добьет, то это было именно то.

В тот момент Ван Со понял одну вещь – почему герои дорам при поцелуе застывают с выпученными глазами и руками по швам. Он сейчас выглядел абсолютно также. Его будто парализовало, причем, не только физически, но и умственно. Со и не догадывался, что его сдержанная и мягкая Хэ Су умеет быть такой агрессивной. Более того – он почувствовал, что она настойчиво толкает его в сторону спальни. И – молча.

В голове мужчины произошел разрыв шаблона. Кажется, его сейчас, попросту, изнасилуют… Не то, чтобы он сильно возражал, но…

-Погоди, Джин-а… - Со осторожно отстранился и посмотрел в ее подернутые дымкой глаза. – Я ведь только что с дороги, мне надо хотя бы душ принять… омо…

Все так же молча девушка лизнула его острый кадык и укусила выпирающую ключицу, а потом слегка изменила вектор движения. Теперь она подтолкнула его в направлении ванной… Со ахнул и... перестал сопротивляться. Судя по всему, в ее крови все еще гулял адреналин после пережитого потрясения, и остаточная энергия требовала выхода. А тут - так удачно оказался под рукой без-пяти-минут муж…

Что ж… В конце концов, две брачных ночи в один день – до и после свадьбы – очень даже неплохая идея…

***

В этом Дворце бракосочетаний редко бывало пусто. Браки заключались и расторгались ежедневно и еженощно, такова уж специфика этого места. Если кому вдруг срочно потребовалось жениться, не назначая даты – все прутся сюда. Минимум формальностей – вот под каким девизом работает их контора.

На буднях суеты было, конечно, меньше, но не всегда. Вот и сегодня в офис поступил звонок, что некая иностранная пара специально приедет, чтобы получить заветное свидетельство о браке. Причем, они даже в зал выходить не будут – распишутся прямо в кабинете и уедут. Дело, конечно, хозяйское, но госслужащую, которой предстояло заключать этот союз, одолело любопытство. Кто же такие эти VIP-иностранцы?..

…Она не знала их в лицо. Она бы запомнила их, если бы хоть раз увидела, это совершенно точно. Такую красивую пару женщина еще не встречала за всю свою карьеру. Несмотря на то, что одеты они были совсем просто, оба выглядели сказочными принцем и принцессой, чудом занесенными в реальный мир.

Глядя на них, служащей вдруг захотелось плакать. Она удивилась собственной сентиментальности – ведь живя в «городе греха», где все позволено, и не существует никаких границ и рамок, где каждый сам определяет для себя нормы поведения, постепенно утрачиваешь способность верить в сказку. Но… Было в них что-то, трогающее сердце…

Юная девушка, миниатюрная и хрупкая, как фарфоровая статуэтка с кротким взглядом больших оленьих глаз. И стройный парень выше среднего роста с лицом эльфа и статью короля. Но даже не их красота приковывала внимание, а то, как они смотрели друг на друга. Зачарованно. Трепетно. Так, словно и были друг для друга той ожившей сказкой, мечтой, да что там – самой жизнью! И почему-то, глядя на этих молодых супругов, хотелось верить в чудо вечной любви, верности и чистоты, в то, что люди еще способны быть людьми, а не алчными животными, водимыми похотью и эгоизмом.

Когда за ними закрылась дверь, женщина еще какое-то время сидела, мечтательно глядя в окно на сияющее небо и утирая наворачивающиеся слезы…

Между Сциллой и Харибдой.

Корё. Х век н.э.

Золотой Храм Гэтэса переливался в лучах солнца так, что на него нельзя было взглянуть, не зажмурившись. Но императрица Даэмок не видела этого света, вот уже три дня она не выходила из своей комнатушки. Монахи даже начали переживать за ее состояние, но статус заключенной не позволял вести с ней беседы. Каждый раз, когда они приносили ей пищу, им оставалось только молча смотреть, как в этой женщине угасала жизнь.

Внезапные слухи о восстании клана Хванбо заставили ее всполошиться и очнуться от разрушительного анабиоза. Мысль о том, что он никогда ее не простит была не настолько страшна, как мысль о том, что она его никогда не увидит. Голова немного кружилась, но Ён Хва заставила себя подняться с жесткой постели. Об отправленном письме молодой жрицы Кёнгхваген она не знала, императрица, в свою очередь, хотела попытаться спасти жизнь Ему. Тому, кому она наконец смогла всецело довериться, но сама же, своей ошибкой разрушила все в один миг. Даже ребенок, которого он ей вновь подарил, не радовал ее, а наоборот, напоминал о тех прекрасных моментах, что они провели вместе, и которые больше никогда не повторятся. Она была уверена, что этот малыш уже заранее обречён на ненависть отца. Вот оно - ее наказание за все то, что она совершила. Ее собственный ад на земле, в который загнала себя императрица Даэмок...

Но когда она услышала, что императора могут свергнуть, иными словами - убить, сердце вновь забилось сильнее, и она решилась на отчаянный шаг, совсем ей не присущий – она написала тайное прошение клану Хванбо о том, чтобы они отменили свое восстание. Но уверенности, что они послушают, не было, точнее, она знала, что все бесполезно. Ен Хва теперь не имела не только власти и влияния, ей оставалось только одно – молиться Богу.

И она молилась. Впервые в жизни Ен Хва искренне, со слезами молилась за Него, за своего брата, мужа и возлюбленного - Ван Со. Чтобы смерть обошла его стороной, чтобы он, во что бы то не стало, остался жив. Пусть он не придет к ней, пусть не увидит, но она будет знать, знать, что ее любимый орабонни Со сидит на троне рядом с их сыном. Живой. Колени уже задеревенели, слезы закончились, и силы покинули ее. Через пару часов ее обнаружили служащие храма и перенесли в отведенную ей келью.

Молитвы Ен Хвы были услышаны, Ван Со наслаждался жизнью, чего нельзя было сказать о Ли Джун Ки в его шкуре. Хотя он сам был виноват в той ситуации, в которой оказался. Отправиться одному, не зная куда, на ночь глядя, было очень глупо, просто неимоверно… И читатель, наверняка, уже понял, что он заблудился. Наш путник наворачивал круг за кругом на одном месте, и в конце концов совсем запутался в карте, со злостью запихнув ее обратно за пазуху. Джун Ки вглядывался в темноту, надеясь на чудо, но за деревьями не было видно никакого просвета. Вначале лес не казался опасным, но с наступлением темноты очертания окружающих деревьев, звуки ночи, даже хруст веток под копытами коня стали пугающими, зловещими, подчиняя разум одинокого всадника паническому страху и заставляя слепо нестись вперед искать выход.

От впившихся в бока стремян жеребцу ничего не оставалось, как мчаться во всю прыть, но через полчаса конь начал нервно подрагивать, и перешел на быстрый шаг. Взмыленное животное периодически брызгало слюной и фыркало, показывая свое недовольство и усталость. Большего требовать всадник от него не мог, радуясь хотя бы тому, что не один сейчас бродит в потемках. Первозданная тишина ночного леса постепенно начинала сводить с ума, все вокруг казалось живым, следящим за ним и грозящим гибелью.

Вдруг послышался новый звук, который быстро приближался. Лошадь встрепенулась и вновь поскакала в полную силу, но преследователь не отставал и четко бежал по следу. Джун Ки тяжело дышал, крепко вцепившись в узду, он чувствовал страх своего четвероногого друга, который передавался и ему. Было ясно одно - его преследует не человек, а животное, с которым договориться никак не получится.

Через пару минут раздался протяжный вой, и лошадь встала на дыбы, чуть не скинув своего всадника. Прямо перед ним, оскалившись, сверкая в лунном свете желтыми глазами, стоял волк. Судя по движению вокруг, он был не один. Бедная лошадь ржала и металась из стороны в сторону, но не могла прорваться сквозь плотное кольцо окружающих хищников. Времени на "подумать" уже не было, нужно было срочно действовать. В голове мелькнула мысль пожертвовать конем и оставить его на растерзание голодным зверям. Возможно, отвлекая стаю более аппетитной тушей лошади, Ли сумел бы убежать. Мужчина сжал в руке меч и ласково провел свободной ладонью по гриве бьющего тревогу друга. Но это был не жест прощания, а попытка его успокоить. Джун Ки спрыгнул на землю и, громко крикнув, шлепнул по спине лошади, приказывая спасаться бегством. Убить коня у актера не поднялась рука, к тому же, возможно, это был его последний друг…

Волки бросились догонять свою добычу, но... Не все. Один, самый крупный, видимо, вожак, остался на месте. Массивные лапы зверя были слегка согнуты, было ясно, что он готовится к прыжку. Жертва застыла, забыв, как нужно дышать, в ожидании мощной атаки. Далее все происходило словно в замедленной съемке: волк прыгнул на Джун Ки, который резко отклонился в сторону, спасая шею от обнаженных клыков. Но, к сожалению, зверь развернулся и придавил его к земле своим телом, порываясь доделать начатое. Острые когти чиркнули по животу, но ЛиСо не обратил на боль внимания. Единственное, что он успел сделать – это выставить перед собой единственное оружие, с трудом, но пронзившее брюхо волка. Чужая кровь забила фонтаном, руки стали скользкими и липкими, попытки вытащить клинок обратно успехом не увенчались... А зверь, словно терминатор, вовсе не замечал своей раны, продолжая давить лапами и лязгать зубами прямо перед глазами тощей, но неожиданно не столь уж легкой добычи. Ли из последних сил вцепился пальцами в мускулистую шею голодной твари, пытаясь отодвинуть морду в сторону, но получил еще один сильный удар когтистыми лапами, что разодрали в клочья не только одежду, но и тяжело дышащую грудь. В отчаянии актер предпринял последнюю попытку спастись – вцепившись зубами в мохнатую шею животного, он нащупал рукой рукоять меча и крутанул, вогнав его глубже в тело. Зверь взвизгнул, издал последний истошный вой, и рухнул вниз, прямо на своего убийцу.

Состояние шока не проходило, сердце отплясывало сумасшедший танец, отстукивая в висках, на дыхание не хватало воздуха. Вылезти из-под мертвого животного оказалось не так-то просто. Открытые стеклянные глаза зубастой твари продолжали смотреть на него, отчего хотелось быстрее высвободиться из этих смертельных объятий. Спешка не помогла, зря потраченные на попытки сдвинуть мертвую тушу силы было не возвратить, и теперь Джун Ки старался выползти. Высвободившись наполовину, Ли почувствовал адскую боль в ноге, которую хотел вытащить вслед за туловищем. Не сдерживая себя, он закричал во все горло, казалось, что если он дернет ее еще раз, останется без ноги. Но вытаскивать ее было нужно. Немного передохнув, он попытался еще раз. Стиснув зубы и вытаращив глаза от боли, он все-таки смог вытянуть себя, схватившись за огромный корень дерева. Но ущерб, причинённый в схватке, оценить было сложно – он был весь в крови, своей и чужой, а тело зверски болело все целиком.

«Спокойно, без паники. Мне больно, значит я жив. Главное не отрубиться… О, черт! Ну почему же так больно! Нужно перевязать ногу и…. А-А-А!!! Живот! Так, лучше не вставать… Ровно дышать и постараться успокоиться. Вода, я слышу журчание воды... Нужно постараться доползти до водоема. Я просто обязан выжить, я не могу вот так умереть. Если мне и суждено сдохнуть, то только не так!» - Актер пытался себя приободрить, но тело не слушалось. Каждый преодолённый метр давался с огромным трудом, а предел болевого порога уже давно остался позади. Только воля и желание жить не дали ему потерять сознание. Почти в бреду он добрался до ручья, что выводил на горную тропу. Припав губами к прохладной воде, он вовремя вспомнил, что пить ему сейчас нельзя. Жалких остатков сил хватило лишь на то, чтобы всем телом опрокинуться в источник влаги. Вода мгновенно окрасилась в красный цвет, унося этот след вниз по течению. Ли Джун Ки заставил себя выползти на берег и машинально полез за пазуху за флягой, чтобы наполнить ее, но фляги не было, как и одежды, от которой после знакомства с волчьими когтями сохранились лишь жалкие лохмотья. Все запасы, с таким трудом раздобытые малышкой Се Уль, были утеряны в схватке. Кроме синего камня, что чудом застрял в складках кушака. ЛиСо крепко сжал его в кулаке и заплакал:

«Прости, но скорее всего я не смогу вернуть тебя хозяйке. Жаль, что все закончится. Что ж, это было очень увлекательное путешествие… Надеюсь, меня сможет простить та, к кому я так безудержно рвался. Говорят, настоящая любовь не умирает. Вот и проверим…» - Джун Ки устало выдохнул и посмотрел в светлеющее небо - близился рассвет. Легкая улыбка коснулась его губ, и так и осталась на лице. Потеря крови больше не позволила оставаться в сознании и, как только организм чуть успокоился, он сразу же отключился. Мокрое одинокое тело лежало у берега небольшого горного ручья - потока, ведущего к храму Гэтэса.

Господину Чхве Чи Мону было не по себе. Словно он сделал что-то, чего не должен был. Совесть начала просыпаться, ему казалось, что он поступил слишком жестоко по отношению к такому замечательному человеку, как Ли Джун Ки. Ведь актер не был ни в чем виноват. В прошлом он оказался по воле Небес, и не виноват, что привык жить по-своему. Звездочет оставил ужин и решил пройтись подышать воздухом. Но мысли о запертом псевдо-императоре не давали покоя.

Генерал Ван Чжон вместе с Бэк А были слишком заняты разгребанием государственных дел, а еще их постоянно дергала малышка Се Уль, требуя к себе внимания. Её можно понять, но сейчас для детских игр совсем не было времени. Чи Мон чувствовал за собой вину, ведь Со воссоединился с Хэ Су и обрел счастье, так почему же он заставляет сейчас страдать второго, которому и так приходится несладко? Вся его вина заключается в том, что бедолага влюбился - с кем не бывает? Правда, влюбился-то он в наихудшую кандидатуру на роль возлюбленной, но тут уж ничего не поделаешь.

Внутри посланника небес зашевелилось нечто, похожее на жалость, и он решил пойти проведать заключенного, а возможно, и пересмотреть свое решение. Медленными шагами он приблизился к домику, остановился у двери и громко кашлянул. Как звездочет и думал, ответа не последовало, бедняга наверняка обиделся на всех и засел в угол.

- Ваше Величество! Простите за вторжение, но мне хотелось бы поговорить с вами, - как можно дружелюбнее произнес Чи Мон и отодвинул засов в сторону. Дверь со скрипом распахнулась, и перед глазами нашего изумленного очевидца предстала... пустота. Того, кого они вчера сюда насильно притащили, простыл и след. На полу лежал смятый футон, пустой поднос и пара лоскутов окровавленной ткани. «Неужели он что-то с собой сделал? Или кто-то прознал о нем и похитил?» - в панике звездочет еще раз осмотрел небольшую комнатушку, но спрятаться здесь даже ребенку было бы нереально. «Если с ним что-то случится, то произойдет глобальный сбой! Сбой во всех измерениях, на всех уровнях темпоральных полей, а что еще хуже - во всем этом перевоплощении. Когда умерла девушка по имени Хэ Су в этом мире, то Го Ха Джин вернулась обратно в свое тело. Так же будет и с Джун Ки. Если он умрет с желанием обо всем забыть, то вернется в свой мир! А Ван Со пока слишком слаб и зависим, чтобы сопротивляться... Кошмар!!! Кванджон не может умереть так рано! Иначе пойдет прахом вся мировая история!»

В зале заседания министров началось совещание. Совещание без самих министров, но на самую, что ни на есть, политическую тему: как обнаружить и вернуть на трон блудного (чтобы не сказать - блудливого) Императора?

Глаз принца Чжона нервно дергался, а нога Бэк А отстукивала четкий ритм, словно метроном. Третий член тайной группировки расхаживал из стороны в сторону и странно покрякивал себе под нос.

- Ну не мог он просто так взять - и сбежать! Наверняка, ему кто-то помог, нам просто нужно узнать, кто! И допросить! – выкрикнул Чжон, совсем потеряв самообладание. Сегодняшний день был хуже войны, а новость о венценосной пропаже решила доконать и без того перегруженный мозг.

- Да! Отличная мысль! Давайте развесим на все дома его портреты с надписью: «Пропал император, просьба вернуть за вознаграждение!» - иронично щурясь, предложил Чи Мон и громко щелкнул пальцами перед носом у задумавшегося Бэк А в надежде, что хоть он скажет что-то более вразумительное. Тринадцатый принц вздрогнул и непонимающе посмотрел на астронома. Тот оскалился и схватил его за грудки:

-Вернитесь к нам, Ваше высочество! Мы тут как бы государственную проблему решить пытаемся! И желаем услышать ваши мысли на этот счет!

- Ну… я могу нарисовать портреты… - промямлил принц. Чхве цыкнул зубом и "уронил" вялого Бэк А обратно, отчего тот провалился "в стул" еще глубже.

- Нет, ну вы что, надо мной издеваетесь?! Император пропал!!! Точнее, пропал человек, который занимает его место и совсем не знает страну! Он ушел тайно, ночью - да его любой уличный головорез прирежет на месте и не спросит, как звали! Думаю, нам самим нужно отправиться на его поиски, только вот я ума не приложу, с чего начать… - звездочет замолчал, его взгляд блуждал по пустым стенам, как вдруг остановился на генерале. - Вы не заметили ничего странного, когда днем заходили к нему?

- Нет, он молчал и даже не посмотрел на меня. Я отнес ему еды и вернулся к себе. Сегодня день рождения Се Уль, я спешил поздравить ее, но мы с ней, видимо, разминулись…

- Да, Се Уль и ко мне заходила! - вспомнил музыкант. - Я был занят, но она требовала подарок. И я разрешил ей взять любую книгу, что ей понравится... Ох ты ж! - он, зацепившись за воспоминание, рванул в библиотеку, проверить, что именно взяла эта проказница. Остальные заговорщики поспешили следом за ним.

В библиотеке все было на месте. На первый взгляд. Но наши сыщики, как остервенелые терьеры перерыли каждый метр и в итоге обнаружили пропажу. Не хватало одной из карт - самой новой и подробной карты Корё, а значит, тот кто организовал побег, был рассекречен.

Генерал Ван Чжон схватился за голову и в гневе умчался в свои покои, сшибая все и вся на своем пути, но дочери нигде не было. На дворе глубокая ночь, а ребенок еще не в постели?!

Девочку нашли в саду, она тихонько лежала в траве и горько плакала:

- Мамочка, папочка… Простите меня, я не смогла уберечь ваш подарок…

- Се Уль, что случилось? О чем ты говоришь? - недоумевающий Чжон опустился на корточки рядом с ней. Ругать и наказывать девчонку пропало всякое желание, ее жалобные всхлипы побуждали просто обнять и успокоить, что он и сделал.

- Я убила своего ангела… я позволила ему уйти… - прошептала девочка и заплакала еще горше, уткнувшись в отцовское плечо. Впрочем, ни Чжон, ни Бэк А так и не поняли причину ее рыданий, только звездочет внимательно вслушался в ее слова и начал понемногу складывать в голове пазл. Но для полной картины не доставало еще пары фрагментов:

- Почему ты говоришь, что убила его?

- Лошадь… Она вернулась без него… - всхлипнула малышка и вновь разрыдалась.

- Что значит, без него? Ты, случайно, не про императора? Это ты его выпустила?! – Ван Чжон был шокирован немыслимым поступком собственного ребенка. А еще больше поразился хитрости их гостя из будущего, что так ловко сумел подбить ее на это безумие. Ангелом прикинулся, аферист чертов!

Генерал остался успокаивать дочь, а Бэк А вместе с звездочетом отправились осматривать животное. Лошадь была изрядно потрепана, но самое ужасное - на ней обнаружились следы волчьих зубов и когтей.

- Думаешь, он смог выжить? – неподвижно глядя на покусанный лошадиный круп, спросил 13-ый принц. В его глазах читалась скорбь и безнадежность.

- Есть только один способ проверить, - полушепотом произнес Чи Мон и повернулся спиной. - Какое-то время меня не будет. Советую вам отправиться в храм Гэтэса и поспрашивать монахов. Возможно, он все-таки прорвался...

Звездочет завернул за угол и испарился - он в срочном порядке спешил в XXI век, и впервые ему было страшно туда возвращаться. Он думал о том, что сказка, подаренная судьбой несчастному принцу-волку вот-вот закончится. А вместе с нею, скорее всего, оборвется и его жизнь... Шагая через врата времени, все существо Проводника-между-мирами замерло в страхе, что он попадает уже совсем в другую историю…

Холодно, слишком холодно... Озноб пронизывал все его тело, а боль от ночной схватки, казалось, слегка утихла. Джун Ки сделал глубокий вдох измученной грудью, словно вытащенный из воды утопающий, и приоткрыл глаза. Он увидел немного размытые очертания его сеульской квартиры, точнее, только коридора. Как это?.. Неужели все, что произошло, было сном? А как же Корё, и то, что он там император? Или он всё-таки умер, точнее, своей смертью убил истинного обладателя тела, и вернулся? Актер посмотрел в сторону спальни и слегка затуманенным взглядом обвел знакомую комнату. Она немного изменилась, привычные вещи лежали на новых местах, его фото гигантских размеров, что висело над кроватью, пропало. Джун Ки вздрогнул, он понял, что все это не было сном. И если он вернулся, значит, своим безумным желанием встречи с Ен Хвой сам же навсегда закрыл к ней дорогу! Оставил ее там одну, и не только ее…

«Глупец, как же я раньше не понял, что имел в виду мой ученый прохвост! Мне нельзя было умирать. Я не хочу вот так уйти - даже не попрощавшись! Я не хочу все забыть! Я не хочу! Нет... Нет... не хочу...»

Внезапно острая боль ударила в грудь, и он схватился за сердце. Дышать стало труднее, а перед глазами замелькали силуэты незнакомых людей в рыжих одеждах. Очертания квартиры окончательно расплылись и исчезли, дикая боль вновь вонзилась в исстрадавшееся тело, но на душу снизошел покой...

Вы когда-нибудь чувствовали себя ненужным? Вам казалось, что все, что вы делаете, не имеет смысла? Когда опускаются руки, и вы смиренно плывете по течению обстоятельств, без желания что-либо изменить в своей жизни? Это и называется смерть души – равнодушного ко всему человека трудно назвать живым, потому что ему наплевать на все, даже на себя...

Но он не хотел умирать. Даже при таком исходе, когда на теле нет живого места, Ли Джун Ки боролся, он слишком многого не успел сделать. И случилось чудо. Монахи, что возвращались в храм после ритуала очищения через отрешение от цивилизационного мира, нашли у ручья бездыханное тело мужчины. Служители подумали, что он мертв и решили подобрать тело, чтобы похоронить его должным образом. Но, к их удивлению, в этом искромсанном дикими зверями человеке еще теплилась искра жизни. Храм Гэтэса принял к себе израненного мужчину, чтобы попытаться спасти.

Ласковое касание мягкой ткани и чьей-то руки, голос, который убаюкивал словно музыка, скрип дощатого пола, успокаивающий аромат трав... На грани между жизнью и смертью Джун Ки ощущал себя вне своего тела, словно душа уже покинула его и наблюдала со стороны. Он видел, как зашивали живот и ногу, как что-то прикладывали на шов и заматывали белой тканью. Затем все врачующие, покачав головами, разошлись, кроме одной фигуры в белом, что все это время стояла в углу.

Он подошел ближе, чтобы разглядеть её: бледное лицо с впалыми щеками, потрескавшиеся губы, усталые грустные глаза. Знакомые черты всколыхнули память и где-то глубоко-глубоко внутри отозвались болью. Ему захотелось коснуться ее, вытереть слезы, сказать, что все хорошо. Но все усилия бестелесного призрака были напрасны. Для возвращения ему нужно было сделать еще один шаг - заставить себя вернуться в умирающую оболочку, и заново ощутить ту невыносимую боль.

Это не было воскрешением, это было очередной борьбой. Отказаться от безмятежного покоя и вернуться в мир живых для страданий. И он сделал свой выбор. Через мгновение грудь императора приподнялась – он задышал. В себя же пришел только на следующий день. Около него, склонив голову, сидела Ён Хва. Ее волосы непослушно рассыпались по плечам, а тонкие руки все еще крепко сжимали его ладонь. Мягко улыбнувшись, Джун Ки смотрел на нее, молча прося прощения за причиненную боль и волнение. Хотел приподняться и убрать с лица своей любимой непослушную прядь, но зашипел от подступающей боли. Она вздрогнула и открыла глаза:

- Со? Ты очнулся? Ты живой! Как же ты меня напугал, глупый брат! Как так получилось, что ты был один? - по ее щекам покатились крупные слезы.

- Я… Хотел увидеть тебя, - слабым, но глубоким и низким голосом сказал Ли и хотел засмеяться, чтобы доказать, что он живее всех живых, но не смог. Вместо смешка получился стон.

- Зачем? Зачем ты хотел меня увидеть? – продолжала засыпать его вопросами Ён Хва. Ее вид был слишком беспокойный, и он перешел к крайним мерам.

- Тише… Я устал говорить… - он пригласил ее взглядом к себе на футон, и устало закрыл глаза. Она замолчала и послушно легла рядом. Тепло от ее присутствия рядом согревало его снаружи и внутри, о большем он и не мечтал. Женщина легко коснулась лица Джун Ки, провела пальцами по щеке, погладив шрам, дотронулась до губ, убрав в сторону упавшую на лицо прядь черных волос. Он дышал, но очень тихо, грудь практически не шевелилась, и Даэмок беззвучно заплакала: ей показалось, что император готов испустить дух.

- Ваше Величество... Послушайте сейчас мои слова... - глотая слезы, прошептала императрица. - Не знаю, почему мы, люди, так устроены - всю жизнь молчим, не осмеливаясь сказать о своих чувствах... Боимся показаться слабыми и уязвимыми, не говорим живым о том, что любим их... А мертвым уже поздно что-то говорить, мертвым все равно... Со... Но ты ведь жив, да? Я давно хотела сказать тебе, Ван Со… Не знаю, имею ли я право называть тебя так? Слишком много зла я причинила своему брату Со, думая только о себе. Но... Я мечтала о тебе с детства.Ты всегда удивлял меня, был другим, не таким как все во дворце, в тебе не было этой гнили, ты был похож на свободный ветер, и я всегда думала, что хочу приручить тебя, привязать к себе... Но на самом деле мне хотелось стать такой же свободной, как ты, ни от кого не зависеть и просто лететь. Лететь вперед и вверх, не зная страха, как не знал его ты... Только… Это не я подарила тебе крылья. Другая. И от этого зависть и ненависть поселились в моем сердце, не давая здраво мыслить. Даже когда ты сказал, что забыл Хэ Су, я не поверила тебе, думала, что это твоя уловка… а потом, ты вдруг все изменил. Ты подхватил меня, погрузил в свой воздушный поток и унес за собой. Уничтожил ненависть, показав, что такое любовь. Но... мои ошибки прошлого не забылись, и одна из них чуть не лишила тебя жизни. Признаю, это была моя вина, и за всю жизнь мне не получить от тебя прощения. Но так страшно, как вчера, мне не было никогда… Вчера мне показалось, что ты умер… Со... Ты же не умер? Ты же просто спишь, да? - слезы хлынули из глаз Ен Хва, мешая разглядеть любимые черты, уже, казалось ей, отмеченные печатью вечности. Она опять схватила его руку и прижала к своей щеке, не желая отпускать императора, отчаянно стараясь удержать его рядом хотя бы так, жалко и глупо...

И каково же было ее изумление и испуг, когда умирающий этой самой рукой слегка подергал скорбящую "вдову" за нос и вполне отчетливо сказал:

- Мне самому вчера много чего показалось… А сейчас странное ощущение, что слушаю надгробную речь на собственных похоронах...

Ен Хва даже привскочила, глядя на "воскресшего Лазаря". Хотя она, конечно, не знала этой истории, но чувства испытывала схожие.

-Т-ты... Как ты себя чувствуешь?..

-Не дождетесь... Можешь немного помолчать? Я хочу спать...

Ли Джун Ки вовсе не был грубым бесчувственным болваном. И попросил императрицу закрыть рот вовсе не от желания уснуть. Просто эти ее слова ранили похлеще волчьих зубов...

Когда он рвался сюда, он сам больше всего на свете хотел открыть ей правду и поклясться в вечной любви. Но теперь ему стало не по себе от той правды. Да, он любил эту женщину, но... Она любила вовсе не его. Ен Хва любила Ван Со. Пусть тот парень был жесток с ней, отвергая ее всегда, в любых обстоятельствах, не принимая от нее ничего - даже их общий ребенок не был ему нужен, но именно ему - Ван Со - предназначалось это ее признание.

-Спать? Ты не обманываешь? - губы Даэмок тронула робкая улыбка. - Ты и правда не собираешься умирать?

-Женщина... - простонал Ли, изо всех сил стараясь не выдать своей боли.

-Со, я не могу потерять тебя снова. Я только что тебя нашла, - Ён Хва наклонилась к нему, пыталась найти ответ в его лисьих глазах. Но ЛиСо отвел глаза в сторону и стиснул зубы. Он не может сказать ей правду и, возможно, не скажет никогда. Ради нее он притворится ее возлюбленным принцем Ван Со, будет вечно играть эту роль, и пусть сердце обливается кровью, зная, что эта любовь предназначена не ему. Но если так он сможет сделать ее счастливее, то он согласен пойти на такую жертву.

-Куда ж я денусь-то теперь... После такой-то эпитафии... - его глаза увлажнились, но он старательно улыбался, превозмогая себя. Поднял руку и провел по волосам жены. Завороженно посмотрел в ее глаза, слегка коснулся сухих губ... Как бы ему хотелось, чтобы они произнесли его настоящее имя… Но это должно остаться несбыточной мечтой.

-А ты, обещаешь, что будешь беречь себя?

Ён Хва поцеловала его ладонь, едва заметно улыбнувшись:

- Я буду беречь и себя, и нашего ребенка. А теперь помолчи, тебе нельзя много говорить.

Джун Ки плавно скользнул рукой вниз, и задержал ее на округлившейся талии супруги. Ен Хва затаила дыхание, такое она испытывала впервые. В предыдущую ее беременность Со ни разу не навестил ее, даже ни разу не спросил о ее самочувствии. Человек, находящийся рядом с ней сейчас, был другим, совсем не похожим на того, кого она знала. Она до сих пор не верила, что можно так измениться. Но сейчас ей было не важно, кто он. Важно, что он искренен по отношению к ней. Даже если он выдает себя за Со, значит на то должны быть причины, а ей просто нужно подыграть ему. Ён Хва накрыла его руку своей и почувствовала покой. Сердце нельзя обмануть, просто нужно уметь его слушать. А ее сердце не просто говорило, оно кричало о том, что будет биться только рядом с этим горячим сердцем, которому под силу растопить любой лед.

Эхо времени.

Южная Корея. ХХI век н.э.

-А точно нет другого способа попасть домой? – хмуро спросил Со, с отвращением глядя на здание аэропорта, к которому они только что подъехали.

-Есть, - с готовностью кивнула Джин. – Водный. Месяца через три доплывем… Наверное.

-Засада, - император обреченно закрыл глаза. Прежде, чем выйти из такси, он схватил Джин за руку и взмолился: - Поменяйся местами с Сан Хёном! Сядь рядом со мной!

-Ты спятил? – она решительно освободилась. – Какое еще «рядом»? Забыл, кто ты?

-Ли Джин, - Со назвал ее новым именем, и она покраснела. – Ли Джин, ты же не хочешь, чтобы я во время полета устроил теракт всем пассажирам? Я ведь могу… Поэтому – садись рядом со мной. Пожалуйста.

-Вот же паразит… - Джин хорошо знала, что Со действительно способен найти у самолета стоп-кран. – Ладно…

-Да не волнуйся, я проверил списки регистрации – кроме нас первым классом не летит ни один азиат, - Ван Со поправил сумку на плече. – К тому же, никто не знает, что я вылетаю отсюда, а ты – так и вообще никому не нужна…

Даже не глядя, Со легко увернулся от пинка и хмыкнул, проев глазами ее драные джинсы. Насмешливо прибавил:

-Если ты опасаешься, что я начну тебя за голые коленки хватать, то напрасно… Ну и мода, прости, Господи…

-На себя посмотри! – криво улыбнулась Джин. – КрасавЭц…

-Ну-у… - Со окинул взглядом свои столь же модные штаны. – Должен признать, это довольно удобно…

Молодая жена заскрежетала зубами. Она с утра ничем не могла остановить поток его остроумия. И спросила прямо:

-Ван Со, тебя вообще можно хоть чем-нибудь смутить?!

-Не зна-аю, - он изящным, преувеличенно томным жестом откинул челку со лба. – Тебе виднее, Ли Джин. Ты же у нас спец по этому вопросу. Надо твоим именем обозвать следующий тайфун…

Вот сволочь. Джин снова покраснела.

-Будешь до конца жизни мне это припоминать?

-Не просто припоминать, - Со мечтательно прикрыл бесстыжие лисьи глаза. – Я буду ждать, надеяться и верить… Айщ-щ!

Она-таки умудрилась больно отдавить ему ногу. Понятно, что Со нервничает перед полетом, но слишком уж лихо это у него выражается. Приколист, блин. Как мальчишка, правда! Да и выглядит мальчишкой… Даже удивительно, насколько счастье может преобразить человека. Ван Со за один этот год сбросил лет десять своего реального возраста, внешне и по существу. А со вчерашнего дня – еще пяток…

Впрочем, они оба выглядели сегодня, как два подростка. В таком виде узнать их было почти невозможно, да и вели они себя соответствующе. В машине и вовсе чуть не подрались, вызвав понимающую усмешку на обычно каменных лицах охраны. Однако, по мере приближения непосредственно к трапу самолета, игривое настроение короля-актера понемногу испарялось. Но деваться было некуда, пришлось опять усаживаться в ненавистное кресло, в сознании Со прочно ассоциирующееся с пыточным стулом, пристегивать ремни и ждать худшего.

-Ты что? – испуганно спросила Джин, когда самолет оторвался от земли, а Со принялся крутить головой по сторонам, высматривая кого-то, и задышал, как пес. – Ты что-то потерял?

Он повернул к ней побледневшее лицо и сказал:

-В прошлый раз с нами летел один пацан. Он поделился со мной пластиковыми стаканчиками для ушей. А теперь я не знаю, где их взять…

-Их же только детям маленьким дают! – засмеялась Джин. – Руками уши закрой, дяденька!

-А поможет?

-Глупый-глупый Ван Со… - нежным голоском пропела жена. – Такой большой и умный дурачок…

Ли-Со насупился и накрыл уши ладонями. Странно, но сейчас ему не было и вполовину так же плохо, как тогда. Это оттого, что рядом Су? Он ощутил непреодолимое желание прикоснуться и вцепился в ее руку. Переплел пальцы. Вздохнул умиротворенно:

-Вот так лучше… Можно даже без ушей…

Перегрузка кончилась. Полет выровнялся, и Со даже рассмеялся от облегчения – стресс отступил, на его место пришла какая-то бесшабашная радость. Кажется, Со только сейчас осознал, что необратимо женат на любимой женщине – он ясно ощутил гладкую прохладу обручального кольца, которое сам надел ей на правую руку. На правую – так как на левой все еще красовался пластырь. Но какая, на самом деле, разница? Он тоже надел кольцо не на ту руку, но уже по иной причине. Женился-то император тайно, как-никак… Но – женился! Императрица наконец, официально заняла свое законное место! И хочется вопить от счастья на все небо!

Со опять невольно сравнил этот полет с предыдущим: тогда казалось, что его сердце камнем падает вниз на землю, а сегодня оно норовило взмыть в стратосферу и даже выше – в рай!

-Знаешь, Джин-а, - улыбаясь неземной улыбкой и устремив сияющий взгляд куда-то за пределы ойкумены, произнес ЛиСо, - тот пацан мне до смешного Ульку напомнил… Такой же малолетний нахал и прохиндей. Смотрел на меня так, словно говорил: ростом ты, аджосси, вымахал, а вот мозги, похоже, в процессе-то растерял… Так забавно…

Еще договаривая последнее слово, он вдруг сообразил, ЧТО он только что сказал. А главное – КОМУ. И умолк в ужасе, с трудом сохраняя на лице прежнее выражение и лихорадочно обдумывая, как теперь выкручиваться, чтобы не задеть порванных душевных струн жены. Почему он все время это делает?.. Почему заставляет ее страдать? Почему, обуреваемый своими чувствами, порой забывает о том, что чувствует она?..

Со скосил глаза, отслеживая ее реакцию на свои откровения. Джин сидела, опустив голову, как будто задремала. Может, не услышала? Или не поняла… Правда, не помнит?

И он заговорил дальше, стараясь не подать виду, что напуган:

-А, ты же не застала ее… Се Уль – это моя племянница, дочка Чжона… Он тогда… ну… после всего, второй раз женился… Су-я, ты спишь?..

Джин не спала. Она слышала каждое слово и отлично все поняла. И даже уловила чуть заметную дрожь в его голосе, когда он произнес последнюю фразу. Он все знает? Знает – и молчит? Не держит обиды, не ненавидит ее, а просто – молчит? Молчал… Случайно, от нервов сболтнул. И… сам испугался?

Их ладони все еще были сомкнуты. Ха Джин медленным движением прижала его руку к своим губам, шепча:

-Иногда мне кажется, что ты святой… Раз за разом я втыкаю тебе в спину нож, а ты меня прощаешь…

Девушка подняла голову и заглянула в его глаза. Они были глубокими, влажными и очень тревожными. И еще - мудрыми. А от слов, которые он сказал потом, Джин не смогла сдержать слез.

-Ты ничего не говорила, и я надеялся, что ты забыла о ней… Ведь это очень больно – жить с такими воспоминаниями… Я не хочу, чтобы тебе было больно. А моя спина – она и не такое выдержит. Заслужила. Я… Что я? Я был злобным ревнивым глупцом, и обижаться могу только на самого себя… Давай попробуем оставить прошлое в прошлом, ведь иначе мы не сможем свободно строить свое будущее.

-Это трудно, - всхлипнула Джин. – Это так трудно… Со…

-Все хорошо, - быстро сказал он. – Я спрашивал у Чи Мона – с Уль полный порядок. Наш приятель Джун Ки отвел от нее главную опасность: Даэмок потеряла к ней интерес. Не знаю, как ему это удается, но, похоже, он там скоро всех врагов друзьями сделает…

-Да, Чи Мон и мне об этом говорил… - слабо улыбнулась Джин.

-Чи Мон? – взгляд Со мгновенно изменился. Теперь в антрацитовых глазах уже не было высшей мудрости и вековой печали. В них вспыхнул зловредный огонек.

-Чи Мон… - задумчиво повторил он. – Так он все знал и работал на два фронта?

-Он не сказал мне, что ты в курсе всего, - подтвердила Ха Джин. – А я боялась тебе говорить, потому что… думала, что могу тебя потерять…

-Ну все… - у Со раздулись ноздри. – Веришь - а я ведь собирался, я честно собирался жить в новом мире новой жизнью! Не хотел, чтобы меня называли чудовищем, зверем и пугали моим именем детей! Я правда всего лишь хотел просто и спокойно жить, как законопослушный гражданин! Но… З-зараза… Я даже готов принять, что у Чхве могут быть ко мне свои счеты, но с тобой-то зачем так по-свински поступать?! Именно – по-свински!

-Во всем виноват Чи Мон… - пробормотала Джин. Ей вдруг стало смешно. Ван Со злился не по-настоящему. Он просто был возмущен вероломством старого соратника, но не собирался ему всерьез вредить. А если не всерьез…

-Знаешь, в современном спорте есть такая дисциплина – стрельба по бегущему кабану, - сообщила она, с искрами смеха в глазах. – Давай займемся!

-Стрельба по кабану? – заинтересовался Со. – А из чего?

-А тебе не все ли равно?

-С огнестрельным я не очень, - признался он. – Семь, максимум восемь из десяти.

-Ему хватит, - пообещала Джин. – С лихвой. У меня как раз в пределах трех-четырех, так что… Живым не уйдет.

Со ухмыльнулся. Супруга тоже не прочь подстрелить кабанчика… Кажется, острая тема исчерпана и опасности больше не представляет – во всем виноват Чи Мон! И только Чи Мон. На том и порешим.

-ЧЁРТ-ЧЁРТ-ЧЁРТ!!! – Ким Чон До орал и топал ногами на все агентство. – Вы дети малые?! Совсем мозгов нет?! ЧТО ВЫ ТВОРИТЕ-Е-Е-Е?!!? Ли Джун Ки! Предупредил бы хоть, раздолбай ты хренов! Или ты был пьян в лоскуты, и сам не знаешь, как до этого дошло?!

Ли Джин судорожно уцепилась за рукав Ван Со, на пару с которым они выслушивали дикие вопли генерального, как школьники в кабинете завуча. Со выступил чуть вперед, загораживая ее собой и прошептал:

-Не бойся, я не дам тебя в обиду…

Джин с недоверием подняла глаза на его точеный профиль и смогла только беззвучно фыркнуть. «Не бойся…» Он правда не понимает? Все, чего она сейчас боится – это того, что под воздействием ультразвука, издаваемого директором, благодушный ЛиСо исчезнет, уступая место грозному Кванджону. И – прощайте, шеф Ким! Но похоже, императора, как ни странно, ничуть не напрягает, что его отчитывают, как хулигана, тычут в него пальцем и брызжут слюной. Со был спокоен и умиротворен, как никогда. И уверен. Джин улыбнулась кончиками губ и на миг прислонилась щекой к его плечу.

Этот мимолетный жест тут же был замечен генеральным, и Джин огребла свою индивидуальную порцию «люлей»:

-И что это мы сейчас делаем, а, Го Ха Джин? Хватает наглости обжиматься прямо на моих глазах?!

-Ну что вы, директор, - кротко ответила девушка. – Я всего лишь пытаюсь продлить вашу жизнь на более долгий срок…

Ким Чон До резко умолк. Ли Джун Ки с индифферентным видом смотрел в окно, слегка приобняв молодую жену за тонкую талию. И выглядел не совсем, как… Совсем не как Ли Джун Ки… Потом актер величаво повернул голову и негромко спросил, глядя директору в глаза:

-В наших контрактах есть пункт о семейном положении? Не припоминаю… И, кстати, мою жену зовут Ли Джин.

Шеф заволновался. Отступил чуть назад, как бы отгораживаясь столом от парочки новоиспеченных супругов. Проговорил, значительно убавив тон:

-Прямого запрета жениться нет, но… Вы же благоразумные люди, не гиперсексуальные подростки, у которых гормоны из ушей льются, должны и сами понимать…

-Мы поженились тайно, - напомнил Со. – Общественность не знает, и не узнает. В чем причина для таких предъяв?

Директор вздохнул и хотел было сесть в кресло, но отчего-то не осмелился. Нервно сцепил пальцы в замок. Сказал уже и вовсе тихим голосом:

-Еще не до конца улеглись охи-ахи по поводу, якобы, не той ориентации Звездного Эльфа, как вы на меня обрушиваете такую новость… Я не был готов к подобному повороту, если честно…

-А-а, те глупые сплетни… - презрительно поморщился Со. – Неужели, они хоть кому-то интересны?

Ким Чон До снова с тоской посмотрел на свое уютное кресло и... остался стоять. Как так получилось, что вопреки намерению дать разгон непослушному актеру, он, гендиректор, теперь сам будто оправдывается перед ним?

-Дело даже не в самих сплетнях… - как-то неуверенно начал он. – Здесь дело больше в том, кто их распускает… Анна Лю – серьезный противник, если актер Ли Джун Ки намерен с ней бодаться, у него должно быть в запасе немало наглости, и пара-тройка козырных тузов в рукаве…

-Почему вы говорите «у него»? – Ван Со с ленивой улыбкой присел на краешек подоконника и привлек Джин еще ближе к себе. – Надо говорить «у нас». У нас с вами, уважаемый директор. Если, конечно, вы намерены исполнить условия контракта…

Ким Гю Тэ уныло зевал и смотрел в окно одного из съемочных павильонов. Из-за периодического отсутствия на площадке главных героев, эпизоды приходилось снимать вразнобой, что доставляло массу неудобств. Но решение этой проблемы нашли быстро: договорились с продюсерами канала, что сериал начнут транслировать на ТВ только после того, как он будет полностью закончен. Может, оно и к лучшему, однако...

Казалось, сама природа противится продолжению съемок. Не успели «бродячие артисты» вернуться под крыло родного режиссера, как небо сошло с ума. Подул шквалистый ветер, обрывая провода и круша коммуникации, тяжелыми хлопьями повалил снег – это в разгаре-то весны! В старом лесопарке стали падать деревья, вырванные с корнем, близкое море ревело и бесновалось, норовя выйти из берегов, словом – апокалипсис. А главное, шторм обещал продлиться не менее двух дней.

-Всем спасибо, все свободны! – с горечью в голосе объявил режиссер Ким. – Но чтоб были на связи! Это светопреставление когда-нибудь же кончится?

Ю Ин На протянула Джин ключ на веселеньком брелке-покемоне и сказала, томно откидывая волосы через плечо:

-Не благодари меня. Я сама в шоке от своего благородства. Благородство – моё второе имя!

-Это правда… неожиданно… - Джин взяла ключ и посмотрела на коллегу широко раскрытыми глазами, не веря своей удаче. Ин На пожала плечами:

-А чего тут неожиданного? Я же в курсе, что тот район, в котором ты живешь сильно пострадал от урагана. Там электричества не будет еще, как минимум, сутки. К тому же, мне после того, как сдохла моя левретка Марта часто бывает скучно дома одной…

-Предлагаешь побыть твоей собачкой? – засмеялась Ха Джин. Ин На с сомнением покачала головой:

-Лучше не надо. Вдруг ты гадить по углам начнешь…

-Непременно! – клятвенно пообещала Ли. – Если ты попросишь – любой каприз за вашу доброту, миледи!

-Я знала, - вздохнула Ю. – А-а, да, так, чисто для справки: мой дом находится по соседству с домом Джун Ки. И у нас общая подземная парковка… Омо!

Она испуганно взвизгнула, когда Ли Джин вдруг накинулась на нее с объятиями.

Ю Ин На предоставила Джин в пользование комнату для гостей с отдельной ванной, и девушка, оставив чемодан стоять у двери, с радостным попискиванием нырнула в душистую воду. В такой шикарной квартире она еще никогда не жила. Даже королевские покои в Сонгаке, несмотря на дороговизну отделки, по комфортабельности сильно уступали квартире в престижном районе современного Сеула. Стоило ей подумать о королевских покоях, как на тумбочке под зеркалом ожил телефон. Джин осторожно взяла его мокрой рукой и с улыбкой произнесла:

-Я вас внимательно слушаю, Ваше величество.

-Ты где? - нетерпеливо отозвался в трубке голос Со.

-Дома. Ванну принимаю. А ты?

-Что значит – «дома»? – император был явно недоволен таким ответом. – Твой дом там, где я! То есть, здесь. Давай скорее, я тебя жду! Извини, что не встречаю, тут еще доделать кое-что надо.

-Ты уже приехал? – удивилась Джин. – Шустро, однако…

-Ли Джин! – ему определенно нравилось так ее называть. – Не тяни резину, возьми самое необходимое – и сюда!

-Да что за спешка такая?

-Не хочу терять ни минуты из этих посланных Небом выходных! – заявил молодожен. – Я соскучился, Су-я…

-Ладно, жди, - Джин порозовела от удовольствия, отложила телефон и погрузилась в воду с головой…

Высушив волосы и приведя себя в более-менее пристойный вид, Джин покидала в пакет часть вещей из чемодана и отправилась к мужу. Ю Ин На напутствовала ее из кухни:

-Я тебя сегодня обратно не жду! Я реалистка… И не забудь о камерах видеонаблюдения!

Джин только смущенно хихикнула и убежала к лифту. Она и сама не планировала возвращаться. Но, как гласит известная пословица: если хочешь насмешить Бога – расскажи Ему о своих планах…

Спустившись на парковку, Ли Джин вынула из кармана план «слепых зон», нарисованный Инной (она-то уже давно на этом собаку съела), и, тщательно следуя этому рисунку, пошла в сторону соседнего здания. По ее коже бегали мурашки, а в животе порхали бабочки, когда она воображала себе тот прием, который окажет ей муж в их теперь уже общем доме. Погруженная в мечты девушка почти добралась до двери, что скрывала за собой лестницу и лифт на «седьмое небо», как невольно шарахнулась в сторону от прошелестевшего мимо дорогого спортивного купе с тонированными стеклами. «Мазератти»! Джин аж присвистнула. Ничего себе, тут жильцы!

Но машина резко затормозила как раз напротив двери, а вышла из нее… Та самая журналистка Лю, которая задалась целью подмочить репутацию Со. Чем он ей так насолил, интересно? И что она здесь делает? Джин осторожно выглянула из-за угла и увидела, как Лю жмет кнопку домофона, а динамик отвечает ей… неужели, это голос Со?! У них что, встреча? Не может быть…

Может. Журналистка нервно сказала:

-Оппа, открой дверь в квартиру, я сейчас поднимусь.

Вслед за этим она быстро ввела код и скрылась внутри.

Что это еще за… Ха Джин стояла, как ушибленная пыльным мешком и ловила ртом воздух. Но тут в кармане брякнул смс-кой телефон. Она достала его и прочитала: «Джин-а, пока не приходи! Я позвоню, когда буду готов!»

Вот тебе и раз. Возмечтала курица о соколином полете… Сейчас ей там – романтический ужин при свечах и безумная ночь любви! Ага. Закатай губу назад и… назад. Иди. У мужа, знаете ли, интересная работа, ему не до молодой жены! Ладно. Подождем. Обидно, конечно, но… Не в ее положении кочевряжиться, ведь она хорошо понимает, что с журналистами шоубиза спорить опасно. Только вот… Откуда этой лахудре известен код от входной двери?!! Даже Джин его не знает! А она – хоп! - и вошла! Жена – не стена, в общем-то… Можно и подвинуть при необходимости… Ладно. На этот раз она потерпит. Наверняка, он и правда сам не знал о подобном визите. Не будем пороть горячку, просто подождем… А то, что лахудра говорила с ее мужем в непозволительно личном, неформальном тоне, Джин обдумает попозже…

…Ю Инна изумленно взирала на подругу, которая ввалилась обратно в квартиру и сунула ей в руки пакет с несколькими банками пива и различными закусками.

-Хочу выпить! – заявила Ли Джин. – Составь мне компанию.

…

-Не хочу терять ни минуты из этих посланных Небом выходных! Я соскучился, Су-я… - сказал Ван Со и подумал, что действительно уже соскучился. Всего за несколько часов. Кажется, с каждым днем он становится все более жадным.

-Ладно. Жди, - чарующей музыкой прозвучал в трубке ее голос, и вызов завершился. Со выдохнул и посмотрел по сторонам. Он давно не был дома, и сегодня в лихорадочной спешке приводил его в порядок. Готовил квартиру для заселения еще одного жителя. Жительницы… Вау! Сегодня Су войдет сюда полноправной хозяйкой! Ван Со в полном восторге упал навзничь на свою огромную кровать, которую этой же ночью и во все последующие, с ним разделит жена. Его жена. Любимая. Долгожданная. Единственная во всех мирах. Его Су…

Ван Со счастливо рассмеялся, сел и подмигнул портрету Ли Джун Ки, все так же украшающему одну из стен.

-Спасибо тебе, приятель. Спасибо, что оказался достаточно честолюбивым, чтобы посягнуть на имперский трон! Надеюсь, тебе там хорошо, и ты не собираешься возвращаться. Потому что мне здесь ну очень хорошо, и я совсем не хочу обратно… Так что – прости. Негоже тебе тут подглядывать…

С этими словами Со снял фото со стены и отнес его в гардеробную, где и поставил, повернув лицом к стене, как некий прообраз портрета Дориана Грея. Он не признавался себе, но тоже трусил смотреть в глаза своему предшественнику (или потомку?), все еще чувствуя перед ним вину за то, что сам того не желая, забрал у него эту яркую жизнь, полную света и любви, без малейшего сожаления отказавшись от безграничной власти монарха в кровавой тьме средневековья.

В прихожей пиликнул домофон. Что? Это уже Джин? Со заметался по комнатам, проверяя, все ли готово и пытаясь успокоить вдруг бешено забившееся сердце. Наверное, он еще нескоро привыкнет, что Су теперь и правда принадлежит ему. И, что в их ситуации важнее, - он тоже принадлежит ей. Целиком. Не только душой, но и телом. У них самая настоящая моногамная семья!

Со уже собрался открыть дверь, но посмотрел на экран и замер с рукой, так и не донесенной до зеленой кнопки. К нему заявилась Анна Лю. Что делать? Со принялся усиленно соображать. Враг пожаловал на его территорию... Врагиня. Пока она еще не сделала ничего фатального, однако, это не значит, что она не может ничего такого сделать. И вот, пришла сама. Наверное, хочет что-то предложить. Надо ее хотя бы выслушать, а потом уже решать, как действовать дальше.

-Здравствуйте, Анна-ши, - вежливо произнес Со в динамик. Она ответила в неформальном стиле, как близкий человек:

-Оппа, открой дверь в квартиру, я сейчас поднимусь.

Ван Со изучающе смотрел на молодую красавицу, сидящую в кресле напротив него. Поза ее была свободной, здесь она явно не впервые. Это понятно по тому, что она без всякого любопытства обвела взглядом пристанище актера. К тому же, знает код... А еще Со понял, что Анна нервничает и злится, но инициировать конфликт не хочет. Что же у нее на уме?

-Не знаю, что тебя не устраивало в существующем положении вещей, - начала она разговор. – Но ты же не думаешь, что слова одного лишь старика Холли перевернут общественное мнение и вселят в людей сомнения в достоверности моих репортажей?

-Старик Холли? – задумчиво переспросил Со. – А что он? Простите, Анна, я немного не в теме.

-Да ладно! – усмехнулась она. – Хочешь сказать, что ты не следишь за новостями о самом себе?

-Видите ли… - медленно проговорил император, чувствуя, как Волк внутри него поднимает на загривке шерсть и угрожающе ворчит. – Я не пытаюсь вам лгать, Анна-ши, у меня действительно есть дела и поважнее, чем следить за обновлениями в сети.

-Неужели? – Анна ему явно не поверила. – Ну так ознакомься! Все равно узнаешь, не сегодня, так завтра…

Она положила перед ним смартфон, и Со увидел запись недавнего ток-шоу, на котором, можно сказать, гвоздем программы было то, как известный ведущий Холли отчитывает не менее известную журналистку Лю, прямо как представительницу желтой прессы самого низшего звена.

-Если вы осмеливаетесь называть себя четвертой властью, научитесь брать ответственность за ложь, которую выпускаете в эфир, и которая ломает жизни многих ни в чем неповинных людей! Но вы распространяете откровенную «утку» - ради чего? Рейтинга? Я позабочусь, чтобы он у вас упал ниже плинтуса. Эта история с Ли Джун Ки… Попахивает преднамеренно сфабрикованной вами дезинформацией. Для уважающего себя репортера подобное недопустимо. Это, как роспись в собственном непрофессионализме.

-Вы меня обвиняете во лжи? – отвечала ему молодая женщина. – Но всем известно, что вы являетесь давним другом этого актера и ваши слова могут быть сочтены попыткой спасти его репутацию… Или, вероятно, прикрыть и себя?..

Неизвестно на что рассчитывала Анна, возможно, просто хотела разжечь ажиотаж, но Холли жестом утихомирил расшумевшуюся было студию, и веско сказал:

-Вот именно – он мой друг. А еще – он друг моих сыновей. Как вы думаете, неужели я, человек старой закалки, не чуждый христианской морали, позволил бы свободно общаться со своими детьми ТАКОМУ парню? Я, знаете ли, хочу в старости внуков нянчить, а не голову пеплом посыпать. А вы, перейдя на личности, совсем себя дискредитировали в моих глазах и, думаю, в глазах авторитетного журналистского сообщества этой страны.

-И после этого вы утверждаете, что это мне на месте ровно не сиделось? – тонко улыбнулся Со. – Судя по увиденному, именно вы нагнетаете вокруг меня какую-то не очень здоровую атмосферу… Не боитесь?

И вот тут Анна выдала себя. Она слегка изменила позу, а глазами просто впилась в лицо оппонента, ловя каждую мимолетную эмоцию. Возможно, актеру подобное поведение ничего не сказало бы, но императору сказало практически все. Эта женщина пришла сюда, чтобы получить нечто, что должно храниться в этом доме. А если не получить, то хотя бы узнать об этом побольше. И Со успокоился. Предупрежден – вооружен.

-А мне есть, чего бояться? – поинтересовалась Анна, подавшись вперед.

-У каждого человека старше десяти лет есть свои скелеты в шкафу… - туманно отозвался мужчина и опять улыбнулся. – И у вас, и у меня… Сложно сказать, у кого их больше. Но, думается мне, мои скелеты вытащить наружу вам просто не разрешат… Это может вызвать слишком ощутимый резонанс в обществе. И чересчур ретивую журналистку по голове за это не погладят…

Анна разочарованно откинулась на спинку кресла. Ли Джун Ки не поддался на провокацию, не дрогнув ни единым мускулом в ответ на ее вопрос. И вообще, ведет себя странно. Джун всегда был проще и импульсивнее. Но, как говорится, на всякую гайку хитрую найдется болт с резьбой.

-Меня трудно напугать, - протянула она, сощурив большие светло-карие глаза. – Эта страна – не единственная, где я могу продолжать свою карьеру… Ханжество корейцев бесит с каждым годом все сильнее. Но, знаешь, Джун-а, в этом есть и свои преимущества… Ведь если им регулярно подкидывать такие вот пустые, мелкие скандальчики с тобою в главной роли, они очень и очень заинтересуются твоей личной жизнью. Активизируются папарацци, сасэны, сталкеры, нетизены и примутся тщательно изучать все окружение обожаемой суперзвезды… Некоторые даже уже заинтересовались. Спрашивают, что это за прелестный мальчик прилетел вместе с тобой из Штатов? Вроде бы, не из твоей команды? А может быть, это вообще – девочка? Маленькая и очаровательная, как куколка? Наша мода – она ведь столь универсальна… Иногда женские формы не сразу угадываются под одеждой «унисекс»… И что такая миленькая особа делает в непосредственной близости от кумира?

У Ван Со закаменели скулы. Намеки Лю ему совершенно не понравились. Он посмотрел девушке в глаза и прямо спросил:

-Анна-ши, хотелось бы задать вам тот же вопрос, что вы задали мне в самом начале беседы: чем вас не устраивало текущее положение вещей? Иными словами, для чего вы все это делаете? Как ни крути, вам с этого выгоды не поиметь. Так в чем же соль?

-Выгода есть, - призналась Анна, встав из кресла и шагнув к выходу. Со пошел за ней.

-И какая же?

-Месть, - откровенно сказала она. – Простая месть.

-Но за что? – Со действительно не понимал, ради чего неглупая девушка творит подобную дурость. А она, кажется, решила открыть все карты:

-Не догадываешься, за что я мщу? За себя, милый. За свое унижение. За растоптанную гордость. Ведь ты был моим. И тебе это нравилось. И мне нравилось. Но появляется какая-то маленькая шлюшка – и ты падаешь к ее ногам, как срезанный бамбук. А я оказываюсь выброшенной за пределы твоей жизни и памяти. Это больно, Джун-а. И я намерена с тобой поквитаться, даже пожертвовав чем-то.

Ён Хва. В памяти Ван Со тотчас всплыла его бывшая жена. Барракуда, готовая сожрать любого, вставшего на ее пути. И, хотя она и не была готова чем-то жертвовать, ей пришлось. Ради власти Ён Хва отказалась от любви, решив, что власть покроет все издержки, а связанный супружескими узами император обязан будет полюбить ее. Даэмок жестоко ошиблась. Власть, что она получила, не принесла ей счастья. А без любви жизнь оказалась пустой. Муж по-прежнему остался верен сопернице, которую Ён Хва так упорно старалась сжить со свету. Он не изменил ей даже после ее смерти… Да, Ен Хва приложила немало усилий, чтобы избавиться от Хэ Су. Неужели история повторяется, несмотря на то,что жадная кровопийца уже давно погребена под пылью столетий? Её духовная сестра-близнец стояла сейчас перед Кванджоном и вновь угрожала безопасности его возлюбленной.

Но Ван Со больше не повторит былых ошибок. Если эта женщина жаждет падения – профессионального или же просто жизненного – он ей поможет. Перчатки сброшены, на руках кастеты, а бутафорская катана вдруг заиграла острейшими смертоносными гранями.

Анна что-то поняла. Лицо Ли Джун Ки почему-то стало другим. Если до этого момента оно было лишь более холодным, чем обычно, но все же более-менее знакомым, то теперь стало абсолютно чужим. Тонкие изысканные черты заострились, глаза превратились в два черных разящих клинка, придав ему сходство с безжалостным хищником. С матерым волком-одиночкой, которого охотники обложили со всех сторон красными флажками, не оставив путей к отступлению. Сейчас он, вопреки инстинктивному страху, обреченно махнет через эти флажки, навстречу охотничьим ружьям в попытке забрать с собой своих мучителей. И обязательно заберет хотя бы одного…

Вот теперь журналистка испугалась. Поняла, что перешагнула некую невидимую черту и ступила в запретное, заповедное место, на защите которого стоят силы, способные не только Анну Лю стереть с лица земли, но и при необходимости, поколебать саму планету.

Молодая женщина, торопливо и скомкано попрощавшись, выскочила из квартиры. Она испугалась, дико испугалась за собственную жизнь. Маховик зла уже запущен ею и будет только разгоняться, набирая обороты, остановить его не получится. Девчонка, крутящаяся возле Эльфа, заинтересовала желтую прессу и нетизенов, это слишком горячая и многообещающая тема, чтобы они могли быстро переключиться на что-то еще. Анна уже сожалела о слишком поспешно принятом решении испортить актеру жизнь, но она и помыслить не могла, что ей придется всерьез опасаться за свою! А сейчас все ее инстинкты просто вопили: беги! Спасай шкуру, прячься от этого человека-волка! От незнакомца с холодными глазами опытного убийцы, способного – Анна нимало не сомневалась в этом – недрогнувшей рукой вырвать ей сердце. И съесть.

Со сполз по стене на пол. Подтянул колени к груди и застыл. Что это – злая мачеха-судьба, или же он сам неисправимый идиот? Расслабился, обретя вторую жизнь, в новом мире стал непозволительно беспечным, слишком доверяя доброму Божеству, разрешившему ему сюда попасть. И Божество дало понять: доверие – вещь хорошая, но это не повод совсем отказываться от мозгов. За тысячу лет мир изменился лишь внешне. Человеческая натура осталась прежней.

Что же делать? Как уберечь Су от вновь нависшей над ней угрозы? И угрозы нешуточной. Он даже застонал от отчаяния: его нетерпение, его жажда любви и обладания объектом этой любви послужили поводом возникновения нынешней ситуации. Ревнивая и злая бабенка запустила процесс, результатом которого вполне может стать покалеченная жизнь, оплеванная душа и разбитое сердце Ли Джин…

Нет!!! Он больше не допустит такого. Не имеет права допустить. Если нужно будет потерять все ради ее безопасности – он потеряет. В этом мире ему и так ничего не принадлежит. Значит, и терять нечего. Одна Джин теперь принадлежит ему, ее он обязан защитить.

Только… Что он может? Мало разобраться с одной лишь Анной, необходимо изъять всю информацию о его возможной связи с Джин из сети. Желательно – единовременно. Сделать так, чтобы она там больше не появлялась. Есть ли у него такая власть? Определенно, нет. Здесь он не король, а всего-навсего шут, пусть и «король шутов» в некотором роде. И, в отличие от героя одноименного фильма, не имеет никаких полезных знакомств с особами, обладающими этой властью… Хм…

Ким Чон До недавно говорил о козырных тузах в рукаве. Со невесело усмехнулся. Тузы – вот кто правит миром! И на каждого Короля найдется свой Туз. Однако... В колоде карт существует еще и Джокер. Да-да, тот самый плут и хитрый царедворец, меняющий маски столь часто, что невозможно узнать его настоящее лицо. В глазах Со загорелся огонек надежды. Пусть у него и нет полезных связей в среде королей и тузов, но вот с Джокером он знаком совершенно точно!

Человек, спокойно разгуливающий между эпохами и измерениями, появляющийся и исчезающий по своему желанию, вхожий в любые сферы общества и имеющий влияние на имеющих влияние. И этот человек однажды присягнул ему, Ван Со, императору Корё… Только вот, где его искать нынче, этого «свободного художника»? Со достал телефон и набрал номер Квон Дон Ю. Чем черт не шутит...

Черт не пошутил. Абонента не было в сети. Это означало, что астроном-психолог-стреляный кабанчик шатается где-то за пределами этого мира и пасет Ли Джун Ки.

Должен же быть способ его позвать? Ван Со задумался. Если все как следует вспомнить, то получается, что Чи Мон приходит, когда чувствует неладное с ним, Со. Или ЗНАЕТ что-то, что должно случиться. Может быть, попробовать связаться с ним ментально? Не факт, что удастся, но попробовать можно. Со расслабился, привалившись к стене, закрыл глаза и представил себе Корё. Мысленно прошелся по залам дворца, заглянул в Дамивон, поднялся в башню звездочета, и с замершим сердцем посмотрел на свой заветный Нефритовый остров, где покоится прах Небесной Девы…

…Ах! Со распахнул глаза. Его буквально вышвырнуло из воспоминания о том месте. Он обвел взглядом знакомые стены квартиры, куда должна вот-вот прийти живая и невредимая Ха Джин. Его законная жена. Жена, взявшая его фамилию, доверившая ему свою жизнь. Она здесь. Там – только пепел от ее временного пристанища – тела княжны Хэ.

Кое-как усмирив сердцебиение, Со вновь погрузился в прошлое. Покружил по дворцу еще немного, перенесся в резиденцию генерала Ван Чжона, с улыбкой потрепал невидимой рукой волосы играющей дочки… и уснул. Уснул, сидя на полу в коридоре своей сеульской квартиры, и увидел сон.

Нет, не так. Он почувствовал сон. Видел Со только лишь тьму, зато его тело охватила дикая, немыслимая боль. Он словно горел в огне и в то же время замерзал – кожу омывала ледяная вода шумной горной речушки. Он умирает? Нет, наверное, умирающие не чувствуют боль так остро… Или это уже агония? Со с трудом разлепил веки. Глубокое звездное небо равнодушно взирало на него сверху. Небо Корё… Ветер шелестел в верхушках сосен и касался потрескавшихся губ лежащего в потоке полумертвого человека.

-Нет… - едва слышно прошептал он этими губами. – Я не хочу… Не хочу сюда…

…Со проснулся рывком, дернулся в сторону и повалился на бок, дыша со всхлипами и все еще ощущая режущую боль в животе и груди. Свернулся в позу эмбриона и попытался успокоиться. Он в XXI веке, в Сеуле, в своем доме… Это было просто сном, всего лишь сном, видением! Его реальность здесь. Здесь его жизнь, его свет и его счастье… Она еще не пришла? Ах, да, он же сказал, что позвонит. Дрожащая рука Со потянулась за телефоном...

Но Джин не ответила на вызов. Что такое? Со поднялся на ноги. Все остальное сразу стало неважным и пустым: главное – чтобы Су всегда была рядом. Тогда он горы свернет. Все придумает, все решит, все возьмет под контроль, лишь бы только она держала его за руку. Так. Если она не берет телефон, Со пойдет за ней сам. И, если понадобится, принесет домой на плече.

Может ли призрак умереть? А жениться?

Корё. Х век.

Малышка Се Уль долго не могла успокоиться и даже когда уснула, продолжала всхлипывать. Чи Мон бесследно исчез, а растерянный Бэк А хотел было уже отправиться на ночные поиски один. Его остановил брат Чжон:

- Ты что, хочешь последовать примеру этого ненормального?

- О каком именно ненормальном идет речь? – 13-ый принц был в замешательстве - день сюрпризов, переходящий в ночь, никак не хотел заканчиваться.

- Забудь. Иди спать, я сам пойду его искать и, в отличие от тебя, с отрядом солдат и факелами. Завтра вся работа, касательно отсутствия Его Величества, на тебе. Придумай что-нибудь, если клан Хванбо что пронюхает – быть беде, - Ван Чжон поспешно накинул доспех поверх одежды и решительным шагом направился к конюшне, где толпились солдаты. Сон как рукой сняло, генерал действительно всерьез опасался, что этот картонный император испустил дух. Если же он выжил, 14-ый принц с удовольствием хотел бы придушить его собственноручно за столь приятный подарок дочери ко дню рождения.

На место схватки они добрались только к полудню. Генерал с облегчением выдохнул, когда увидел, что рядом с мертвым волком больше никого мертвого нет. И надежда, что одинокий путник смог выжить вновь засияла - вне всякого сомнения, у Ли Джун Ки гораздо больше общего с истинным императором, чем думал Чжон.

Меч в брюхе большой зубастой твари принадлежал наследному принцу, а он, по словам Се Уль, тоже принимал участие в организации побега. Осталось только найти беглеца по ярко выраженному кровавому следу, который четко вел к горной тропе. Но след резко обрывался около небольшой речушки. Ван Чжон с досадой ударил сапогом по глади воды и внимательно осмотрел это спокойное место. Казалось, сама природа поглотила несчастного влюбленного, не оставив не единой зацепки. Генерал принял решение искать до победного. Он еще раз огляделся и счел, что единственный вариант развития событий – тело могло унести течением вниз.

Монахи толпились в маленькой келье. Двое из них силой выводили заплаканную женщину в белом:

- Пожалуйста, пустите меня к нему! Он еще жив, он не может просто так умереть!

- Госпожа Ен Хва, мы сделали все, что было в наших силах. Вы никак не можете помочь его возвращению к нам, теперь все в руках Всевышнего. И как бы ни было прискорбно, но вам нельзя находиться рядом с Его Величеством. Ведь он вас сослал сюда за вашу попытку лишить его жизни… Понимаем, что вы раскаялись в этом поступке, но мы не можем ослушаться королевского приказа, - изрек полный лысый служитель храма, нервно перебирая коричневые четки. Он переживал не меньше нее за жизнь Божьего помазанника. - Позвольте, я провожу вас к алтарю, там вы сможете помочь ему своими молитвами.

У Даэмок не было сил сопротивляться, и она подчинилась. Но у входа в храм она заметила знакомую фигуру - это был 14-ый принц Ван Чжон.

- Ваше высочество, вы должно быть пришли за Его величеством, я провожу вас к нему, - спокойным голосом сказал ему монах, и пригласил следовать за собой.

Когда генерал поравнялся с императрицей, она неожиданно робко тронула край его одежды и прошептала:

- Он умирает… Знаю, ты меня ненавидишь по многим причинам, и я не вправе просить тебя... Но, умоляю, позволь мне в последние его минуты быть с ним рядом.

- Хочешь убедиться в его смерти? – холодно спросил Ван Чжон. Ен Хва опустила руку и взглянула ему в лицо своими усталыми, опухшими от слез глазами.

- Я не хочу, чтобы меня в этом убеждал кто-то другой…

Однажды 14-ый принц уже сделал подобное. Он не дал своей жене Хэ Су попрощаться с тем, кого она действительно любила. И император Ван Со узнал о ее смерти только потом… "От других"… Своей чрезмерной заботой и столь же чрезмерной ревностью и эгоизмом он навсегда обрек своего брата на мучения и скорбь. Убитому горем императору пришлось поверить словам, но перед глазами была лишь нефритовая урна с прахом, и сердце отказывалось верить в смерть дорогого человека.

Прожить последние минуты с любимой… Ван Чжон знал, каково это. Как ты до последней секунды надеешься, что произойдет чудо, и она останется жить, останется рядом с тобой, посмотрит с улыбкой в глаза, будет говорить и смеяться… Он не жалел, что был в эти минуты рядом с Хэ Су. Единственное, что бы он хотел исправить – не менять надписи на тех конвертах… Даже если это была бессознательная месть за то, что Ван Со не дал ему проститься с матерью, то она превышена жестокостью стократно. Чжон, как бы парадоксально это ни звучало, был в долгу у своего брата, а быть в должниках у Ен Хвы ему не хотелось.

- Впустите ее, у меня приказ Его величества, что императрица Хванбо ошибочно была обвинена в покушении на него. С этим приказом он и спешил сюда, но отбился от отряда и заблудился! - громким голосом заявил генерал, стараясь не смотреть на Ен Хва, но сестра все равно поняла, что его слова были спасительной для нее ложью.

Когда Ван Чжона проводили в келью с раненым, ему на мгновение показалось, что звездный скиталец покинул их. Императрица с осторожностью и трепетом, глотая слезы, подбежала к нему, опустилась на колени и сжала безжизненную ладонь. Генерал подошел ближе и внимательно изучил серьёзность ран. Монахи сказали, что все зависит теперь от самого императора, что он борется за возвращение в мир живых. Чжон видел, как грудь слабо поднималась, а значит надежда еще не погасла. Было удивительно, как этот маленький человек в одиночку смог справиться с большим зверем? Только его брат Со был способен на подобные вещи.

Поскольку Ен Хва уходить от своего мужа не собиралась, Чжон, видя ее неподдельное беспокойство, решил оставить их наедине.

- Я надеюсь, ты не наделаешь глупостей? – строго произнес 14-ый принц. - Если он умрет, тебе не вернуться во дворец, так что, его смерть не в твоих интересах.

- Спасибо… За то, что солгал для меня, - не оборачиваясь проговорила Даэмок, пропуская его предупреждение мимо ушей.

- А я и не врал. Ван Со действительно спешил к тебе, узнав, что станет отцом. Эта спешка едва не погубила его… - вздохнул Ван Чжон и направился к выходу. Голова гудела с дороги, а ночные поиски отняли слишком много сил.

- Я не хотела, чтобы он узнал об этом от кого-то. Хотела сама рассказать, но не успела… Так же, как и не успела отменить тот злополучный приказ, из-за которого потеряла все. Хотя сейчас понимаю, что у меня ничего и не было… - Ен Хва сама не знала, для чего говорит младшему брату все это, возможно, так она хотела отблагодарить за его поступок и оправдать доверие. - Можешь идти, если он очнется, я скажу, что ты здесь.

Вояка так и сделал. Попятившись, он еще раз бросил взгляд на бледное лицо своего друга и вышел. Служители храма любезно предложили ему место отдыха, и он, не сопротивляясь, отправился спать. Проспал генерал до вечера, а проснувшись, чертыхнулся про себя и в срочном порядке помчался к своим людям. Бэк А, наверное, место там себе не находил, а Чжон напрочь позабыл отправить гонцов во дворец с сообщением, что императора нашли, но он не совсем здоров, точнее не совсем жив…

После того, как генерал отправил добрую половину отряда, он собрался с силами и заставил себя пойти проверить Кванджона. К его великому изумлению, Император был в сознании и даже нашел в себе силы на обнимашки с Ен Хва. Этот ободранный мартовский котяра даже не заметил появления брата! Нет, он пристально смотрел на женщину, что мирно спала на его плече. И каким взглядом! Отжился, значит, кобель полудохлый... Чжон не сдержал скабрезной ухмылки.

«Нет, ну он точно больной! Чуть отбрехался от того света - и опять за свое?! А с виду можно подумать - нормальный парень… Это ж каким надо быть идиотом, чтобы пригреть на собственной шее такую змею?» - недоумению Ван Чжона не было предела, но спорить с этим больным на всю голову отморозком он не хотел. Решил, что попробует вправить ему мозги потом, когда бедолага немного оклемается... Да, и еще надо вдарить ему, как следует, чтобы выбить хоть каплю дури из этого тела без царя, то бишь, императора в голове.

- Ваше Величество, отрадно видеть, что вы пришли в себя, - 14-ый принц шагнул вперед и постарался улыбнуться, как можно искреннее.

Джун Ки резко повернулся на знакомый голос, приложил указательный палец к губам и прошептал:

- Говори, пожалуйста, тише, она только недавно уснула. Бедняжка так сильно переживала, а ей сейчас нужен покой…

- Ну, зато, я смотрю, тебе покой только снится… Я рад, что ты нас не покинул, - полушепотом проговорил генерал, присев рядом со своим собеседником. - Но должен сказать, времени на твое полное восстановление у нас нет. Как только тебе можно будет вставать, мы вернем тебя во дворец.

- Прости, что не послушался вас, но я не мог поступить иначе, - Ли аккуратно переложил голову императрицы с плеча на подушку и пододвинулся ближе к Ван Чжону. - Давай, говори, что вы там напридумывали без меня?

- У нас есть два варианта: первый – война, второй – свадьба. При втором варианте мы никого не теряем, и не проливаем ни капли крови, поэтому он нам показался наиболее правильным, - загибал пальцы генерал, и бросал подозрительные взгляды в сторону спящей. Но та, видимо, действительно настолько выбилась из сил, что ее и легион солдат марширующих по плацу, вряд ли разбудит.

- Так, а теперь можно поподробнее? Кого нужно на ком женить? – задал актер животрепещущий вопрос, но ему совсем не понравился взгляд его корёского братца, который закивал головой и оскалился настолько многозначительно, что Джуну опять поплохело. - Нет. Нет! Нет!!! Вы что, задумали женить МЕНЯ?! Я что, по-вашему - султан?!!

- Ты что, забыл, что ты император Корё? Знаешь, сколько жен было у нашего отца? Чтобы укрепить страну, он заключил столько браков, что ты, драный кобель, просто непорочное дитя по сравнению с ним! У тебя пока всего две жены, и только один наследник, не думаю, что еще один союз тебе повредит, - как ни в чем не бывало, разглагольствовал 14-принц и совершенно искренне не понял, отчего ЛиСо залился краской, как помидор.

- Должен сказать, что я не признаю многоженства! И был очень рад, что в современной Корее его нет. Иначе ко мне в жены набивалась бы каждая вторая особь женского пола! Ты хоть представляешь, каково это - быть недосягаемым кумиром, которого вожделеют едва ли не все женщины на тысячу ли вокруг? - говоря это, он совсем близко придвинулся к брату Чжону и, покачав головой, добавил: - Поэтому свадьба – это плохой вариант.

- Хочешь сказать, что вместо того, чтобы впустить во дворец еще одну женщину, ты предпочтешь переубивать полстраны? Наш Ван Со никогда бы такого не сделал! Да и те два брака он заключил вовсе не из-за своих пылких чувств, а ради страны! – Ван Чжон, кипя от ярости, был готов прибить этого безрогого оленя, который с такой беспечностью отбрыкивается от спасательного круга.

- Но я не ваш Ван Со! Поэтому лучше выберу войну, чем пойду против своих принципов и моральных устоев! Если я и в собственной семье не могу навести порядок - какой из меня тогда правитель? Нет уж, благодарю покорно. Я свой выбор сделал, поэтому, как только мне станет лучше, вернусь во дворец вместе с императрицей, а там уже обговорим подробный план действий. - Ли Джун Ки слишком разнервничался - этот разговор оказался отнюдь не приятным пожеланием выздоровления, а новой пыткой.

Его опять хотят посадить на золотую цепь и превратить в марионетку! В той своей жизни он тоже не мог делать, что хотел, но, по крайней мере, он сам избрал такой путь.

Жизнь актера не так проста, как кажется на первый взгляд. С одной стороны - ты для всех, как на ладони, но это все напускное: искусственная оболочка, созданная мастерством и талантом. А внутри, где-то очень глубоко, сидит настоящее "Я", которое могут видеть только близкие люди. Ли мало кого к себе подпускал, не хотел лишний раз открывать душу тому, кто может причинить боль. А творческого человека ранить проще простого. Поэтому Ли Джун Ки и окружил себя многослойной защитой, прячась под разнообразием масок.

Но теперь все иначе: на него силой надели чужую личину, и внутри начался обратный процесс – во что бы то ни стало, вытащить истинное "Я" на поверхность и сорвать лживую маску, чтобы жить настоящей жизнью.

-Ну, хорошо, - в итоге сдался Чжон. - Только Ен Хве лучше остаться здесь… Если тебе все же придется воевать, она тоже будет в опасности. Поэтому лучше не торопить ее возвращение во дворец.

Чжон заставил себя пойти на компромисс и сдержаться от желания окончательно испортить отношения с этим недоимператором.

- Я сам решу, кого возвращать, а кого нет! Она - единственная причина, что держит меня здесь, поэтому я больше никому не позволю решать за себя, что нам с ней делать и как жить! – громким шепотом прорычал Джун Ки. Волна боли захлестнула тело, он охнул и вытянулся на футоне для сброса напряжения.

-Вижу, ты еще слишком слаб, чтобы здраво мыслить. Вернемся сначала во дворец, а потом решим, что делать… А ведь я и правда было поверил, что ты достойная замена Со. Даже нашел между вами сходство, - генерал поднялся на ноги и разочарованно посмотрел на своего лже-брата. - Вы оба одинаково любите. Любите так, что не видите ничего вокруг. Разница лишь в том, что Со не смог удержать свою любовь и принес ее в жертву. А ты жертвуешь всем, лишь бы удержать ее.

Джун Ки ничего не ответил и молча проследил за удаляющимся Ван Чжоном. Возможно, в чем-то он и был прав, но наш актер и так слишком многим жертвовал в своей жизни и впервые ему захотелось побыть эгоистом. Думать не было сил, и ЛиСо решил, что для него полезнее всего сейчас будет сон, он постарался отогнать от себя все мысли и закрыл глаза. Через мгновение почувствовал, что его женщина шевельнулась. Он с улыбкой повернул к ней голову и умиротворенно вздохнул, готовясь отойти ко сну.

А Ен Хва не спала уже давно. Сначала сквозь сон она услышала родной голос и хотела ответить, но второй голос - Чжона - и непонятные слова заставили ее притвориться спящей. Из разговора императрица поняла одно – интуиция ее не обманула. Человек, с которым она почувствовала себя любимой, - не Ван Со. Даэмок неверящим взглядом посмотрела на того, кто находился рядом, и отодвинулась в сторону.

«Как такое возможно: одно лицо, голос, даже такой же шрам? Если это не Со, то кто?! И что тогда случилось с настоящим?» - Ен Хва закрыла ладонью рот чтобы не вскрикнуть от ужаса. Задержав дыхание, она выскочила из кельи и поспешила найти укромное место, где могла бы все спокойно обдумать.

«Да, все верно – он не может быть Со. Брат никогда бы меня не простил и не принял, как свою женщину. Если подумать, он начал себя вести странно после того случая в купальне: его поведение, разговоры, отношение к принцу Чжу… И все его странности я списывала на потерю памяти. А что, если он ничего и не терял? Если он самозванец, то он и не мог ничего помнить… Значит, все это время он обманывал меня? Заставил поверить в любовь, а сам просто притворялся моим мужем? Ван Чжон в курсе всего, может это его рук дело? С помощью похожего на Со чужака он решил убрать меня подальше и захватить власть? Да, ему удалось избавиться от меня, но тогда зачем, зачем этот несчастный пришел сюда? Зачем подверг себя опасности и постоянно твердит о любви ко мне? Если он и правда искренен со мной, то почему не сказал об этом? Не доверяет мне?.. Хотя, его можно понять… Как доверять той, что чуть не лишила тебя жизни? А может, на это есть другие причины? И потом - почему, каким образом он так похож на императора? До малейших деталей, до родинок и шрамов? Словно в его тело вселился призрак... Если я спрошу его прямо, он ответит мне? Нет… только не сегодня, я не хочу сейчас слышать правду, какой бы она ни была. Нужно успокоиться, лучше я подумаю об этом завтра...»

Но успокоиться Даэмок не смогла. Это было выше ее сил - перестать думать об этом человеке - незнакомце с чарующим голосом и невероятными глазами ее мужа... Ненавистного мужа. Любимого. Или нет? Кого же из них она любит: Ван Со или этого призрака? Ведь именно призрак заставил тронуться лед в ее давно замерзшем сердце. Он растопил этот айсберг и воспламенил кровь, заставив ее больше жизни возжелать того, что она добровольно отринула когда-то. Сейчас императрице казалось, что чувство, испытываемое когда-то к Со, не было и вполовину таким же сильным и всепоглощающим. Получается - это и правда не он?

Как же его зовут, этого духа? Откроет ли он ей однажды эту тайну? Если нет - что ж... Она будет продолжать любить его даже под чужим именем. И может быть, в один прекрасный день она найдет благоволение в его глазах, и он расскажет ей свою историю...

На следующий день в тихом и умиротворенном храме Гэтэса кипела бурная деятельность: в полдень прибыла целая делегация из дворца с паланкином во главе с лекарем Каном. Услышав тревожные новости, Бэк А не мог остаться в стороне, а поскольку приехать лично не имел возможности, отправил от себя «скорую медицинскую помощь».

Лекарь Кан заведомо приготовил себя к худшему, так как 13-ый принц сказал, что Его величество при смерти, но это, к счастью, оказалось не так. Осмотрев больного, глава «красного креста» сделал заключение, что его жизни ничего не угрожает, и можно перевезти Его величество домой.

- Хорошо, тогда прямо сейчас и отправимся в путь, - Ван Чжон не хотел терять ни минуты и, увидев расстроенное лицо императора, добавил: - Ваше величество, во дворце очень беспокоятся о вас. К тому же, в неспокойное время долгое отсутствие монарха может повлечь за собой еще более крупные неприятности. Поэтому мы вынуждены принять такие меры…

- Хорошо, я понял, но со мной вернётся и императрица, - твердо заявил ЛиСо. Он хотел было сам приподняться, избегая помощи щуплых «медиков», но был еще слишком слаб для этого.

- Ее величество изъявила желание остаться… - вмешался лекарь Кан. - В ее положении не рекомендуется излишне переживать, и в данном случае, я понимаю ее выбор. Здесь намного спокойнее и …

- В каком положении? С ней все в порядке? Почему она не хочет вернуться со мной?! – не выдержал Ли Джун Ки. Ен Хва он не видел с самого утра, а слова этого дряхлого, но очень продвинутого в своем деле старикашки напугали его.

- С ней все хорошо… Порою женщины, готовящиеся стать матерью, ведут себя странно, у них возникает множество новых желаний от которых зависит их самочувствие, - успокаивал «профессор», даже не подозревая, что об этих причудах беременных актер знал лучше него, и не понаслышке. Конечно, подобный опыт он лишь наблюдал со стороны или проигрывал, как актер. Но сейчас, сам оказавшись в эпицентре «ожидания чуда», Джун Ки напрочь позабыл обо всем.

Последняя его просьба о разговоре с Даэмок была услышана, но судя по той скорости, с какой его эвакуировали в повозку, приведена в исполнение уже не будет. Внутри все клокотало от непонимания происходящего. Вот так, не попрощавшись и ничего не объяснив, расставаться на неопределенное время он не хотел. К тому же, без нее во дворце - ему от этого будет только хуже. Каждый день думать, тревожиться - как она там, хорошо ли спит и ест… Знал бы, заставил Чи Мона прихватить пару мобильников на этот случай.

Императорский экипаж тронулся, сердце Джун Ки болезненно сжалось, словно он больше не увидит ее никогда. Но, не проехали они и двухсот метров, как кони заржали и остановились.

- Ваше Величество, Ее Величество прибыла по вашему приказу, - раздался голос сопровождающего всадника.

- Да, впустите ее внутрь! - радостным голосом воскликнул Джун Ки и встретил взглядом императрицу. Она, немного пригнувшись, протиснулась в повозку и присела у ног своего лежащего супруга.

- Ен Хва, почему ты не хочешь поехать со мной?

- Ван Чжон сказал мне, что для моего возвращения не лучшие времена, мой клан пытается сместить тебя с престола, я буду только вам мешать…

- Что? Это он тебе сказал такую глупость? Как ты мне можешь мешать? Этот генерал слишком много на себя берет. Или ты хочешь сказать, что без меня тебе будет лучше… Что ты будешь спокойно сидеть тут и не переживать, что может произойти со мной? Тебе будет все равно, если я женюсь еще раз?! – ЛиСо чувствовал, что на этот вариант продолжат давить, но не знал, что у Чжона хватит наглости действовать через Даэмок.

- Вы вправе поступать так, как считаете нужным, - не поднимая глаз, ответила Ен Хва. Голос был настолько равнодушным, что Джун Ки не смог спокойно лежать и принимать это безразличие. Он притянул ее к себе и жадно прильнул к губам, требуя ответа на поцелуй. Если она может соврать словами, то телом обмануть будет сложнее. Императрица не ожидала этого действия с его стороны, и не смогла сопротивляться. То, как она скучала по нему, то что испытывала все эти дни в одиночестве, вылилось наружу, перечеркивая все, о чем она думала накануне. Пусть он и не настоящий ее муж, но... Об этом же никто не знает, верно? А те, кто знает, считают, что не знает она. Поэтому - он все равно ее муж! Незнакомый, но такой родной...

Императрица подняла голову.

- Прости, но я запуталась. Я совсем не понимаю тебя… Более того, мне кажется, что я тебя совсем не знаю… - оторвавшись от мужа, дрожащим голосом проговорила она. Но из объятий он ее не выпустил, насколько мог крепко прижав к груди.

- Когда-нибудь ты узнаешь все и, надеюсь, сможешь понять меня. А пока, я не хочу закончить, как Ромео и Джульетта, - Джун Ки хотел перевести тему, и отчего-то в голове у него всплыла пьеса Шекспира. То ли от того, что ему предстояла война с ее родственниками, то ли от того, что он чувствовал себя таким же безрассудным влюбленным мальчишкой Ромео…

- Ромео и Джульетта? – удивленно спросила Ен Хва.

- Когда все закончится, и ты захочешь вернуться, обещаю, что расскажу эту историю. Даже найду лучших актеров, чтобы они сыграли эту историю для тебя… - словно ребенку пообещал Ли и слегка коснулся указательным пальцем любопытно вздёрнутого носика своей «Джульетты». Но она не оценила его ребяческого жеста. Глаза по-прежнему были серьёзны и непроницаемы. Он отвел взгляд в сторону, но Ен Хва успела заметить в нем тревогу и грусть. Значит, у него есть свои причины не раскрывать ей правду.

«Что ж, я подожду, дождусь того момента, когда ты мне сможешь все рассказать. Главное, чтобы ты не исчез так же внезапно, как появился. Но я не могу отправиться сейчас вместе с тобой. Я должна подумать еще… Заставить себя забыть все то прошлое, где не было тебя и начать все сначала»

- Чтобы удержать власть, необязательно женится именно вам… - тихо сказала Ен Хва и легонько поцеловала ЛиСо в макушку. - У нас есть сын, следующий законный наследник трона...

Джун Ки оторопел от этих слов, а Даэмок воспользовавшись его замешательством, привстала и, улыбнувшись на прощание, вышла из паланкина.

-Берегите себя, Ваше величество, - прозвучал с улицы ее нежный голос, и повозка двинулась с места.

Последняя часть Марлезонского балета. "Ты молодец!"

Южная Корея. XXI век.

Запищал звонок у внутренней входной двери. Инна и Джин разом повернули головы на звук.

-Соседи? – предположила Джин. Инна хлопнула глазами:

-Не в столь близких я с ними отношениях… Может быть, родители? Так вечер уже… И не предупредили…

Она вышла в прихожую и посмотрела в глазок. Обернулась:

-Джин-а, это к тебе.

-Кто?

-Угадай с трех раз.

Джин тоже приблизилась к двери, убедилась, что с ее обратной стороны действительно находится Со и спросила с подозрением:

-Откуда он знает твой внешний код?

-Понятия не имею… - пробормотала Ю. – Мы с ним даже не пили вместе никогда, чтобы так откровенничать…

Инна протянула руку к замку, но Джин ее остановила:

-Не пускай его!

-Почему?

-Не хочу.

Актриса закатила глаза и подбоченилась:

-Вы еще не успели съехаться, а уже поцапались? Нет уж, свои разборки устраивайте без меня! Иначе он мне дверь вынесет и не поморщится!

Замок щелкнул, Со шагнул через порог и сразу напоролся на злой взгляд супруги.

-Джин-а…

-Не пойду! – замотала головой она. – Даже не надейся.

-Где ее вещи? – император посмотрел на Инну. Та кивнула в сторону спальни подруги. Со вынес оттуда чемодан, подхватил пакет и сказал:

-Пойдем, не будем стеснять хозяйку. Все вопросы задашь мне дома.

Джин скрестила руки на груди и отвернулась.

-А ты думал – в сказку попал? – засмеялась Инна. Он вздохнул:

-Разве что, про Красную Шапочку… Где злой Волк съел непослушную девчонку вместе с пирожками и бабушкой…

-Это ты меня сейчас бабушкой назвал?! – возмутилась Ю. – Подавишься! Невежа.

Со хмыкнул и пригрозил:

-Джин, ты же не хочешь, чтобы я спел тебе серенаду, правда? Тогда идем, хватит вредничать.

-Откуда ты знаешь внешний код? – осведомилась она, по-прежнему, не глядя ему в лицо. Ван Со пожал плечами:

-У меня свои методы.

-Какие?

-Начальник охраны.

-Ты подкупил начальника охраны? – изумилась Инна.

-Нет. Просто поговорил. И он пошел мне навстречу. Ну так что, Джин-а, мне начинать песню?

-Что за песня? – заинтересовалась Ю. Джин подпрыгнула:

-Нет! Не надо. Я пойду.

…-И все же, что за песня такая? – пробормотала Инна, глядя вслед лунным влюбленным. – Он что – и начальнику охраны ее спел, что ли?..

Весь недлинный путь до соседнего дома Ли Джин не проронила ни звука, а Со смотрел на нее и нервничал - все идет не так!

-Джин-а… - он просительно заглянул ей в глаза. – Ну хватит уже дуться! Я ведь ничего плохого не сделал…

-Не сделал? – ядовито улыбнулась девушка. – Сначала – ах, иди скорей ко мне, а через пять минут – пошла вон? Это, по-твоему, «ничего плохого»?!

-Ну ты же сама знаешь – она журналистка, я не мог ее просто прогнать…

-Ваша встреча длилась слишком долго…

-Мне нужно было понять, чего она добивается!

-Вы разговаривали неформально…

-ОНА говорила неформально! Она не знает, что я не Джун Ки! Это с ним у нее были отношения, а не со мной!!

-Она красивая…

-Джин, ты офигела?!!!!

У Ван Со уже волосы дыбом стояли – в прямом смысле. Он яростно взлохматил их ладонями, не зная, что еще сказать Хэ Су, чтобы она перестала нести чушь. Пьяная дура!

-Она мне напомнила Ен Хва… - шмыгнула носом Джин, и Со сразу сник. Не такая уж и дура… Он тоже не мог отделаться от ощущения, что история вот-вот повторится. Сначала показательная порка, потом подстава, а следом – сделка…

-Ничего у нее не выйдет! – жестко сказал Со скорее самому себе, чем Джин. – Она приходила, потому что хотела здесь что-то найти. Я найду это быстрее, хоть и не знаю конкретно, что искать, но я пойму, когда увижу. Вот мы и пришли.

Джин остановилась у порога, окидывая взглядом просторную прихожую. Теперь это и ее дом тоже. Странное чувство… Она скинула обувь и прошлась по комнатам. Задержалась в спальне – стена над кроватью в ней выглядела неуместно пустой. Тут что-то висело? Но девушку насторожило другое: обстановка была выполнена в стиле хай тек, и ни одна деталь не выбивалась из общей концепции. Иными словами – не было ощущения, что здесь живет человек из прошлого. Ни намека. Даже предметы декора, такие, как картины и вазы органично вписывались в этот ультрасовременный лаконичный стиль.

-Тебе не нравится? – погрустнел Со, видя, как она нахмурила брови. – Можешь все здесь переделать под свой вкус, я не возражаю.

-Мне нравится, - сказала Джин. – Только… Мне почему-то кажется, что здесь живет не Ван Со, а как и прежде – Ли Джун Ки.

-Ну-у… - развел руками Со. – В какой-то степени, так и есть. Здесь живет его тело…

-Да, я помню, - она завертела головой и сменила тему: – Что там насчет романтического ужина?

-А-а… - император немного растерялся. – Ты хочешь есть? Прости, я приготовил только вино и фрукты, но если ты голодна, давай я тебя покормлю.

-Чем? – Джин забежала в кухню и открыла холодильник. Ничего интересного не обнаружила и вопросительно подняла брови.

-Мясом, - ответил Со. – Его мне приходилось готовить чаще всего, так что, справлюсь быстро.

-Да-а? – развеселилась Джин. – Сам император Кванджон собственноручно будет стряпать, чтобы меня накормить?

-Будет, - вздохнул Со. – Не в ресторан же тебя вести…

Джин поджала губы и уселась на стул перед кухонной стойкой. Вытянула руку вверх и щелкнула пальцами:

-Гарсон! Дичь!

-Не подстрелил пока, - проворчал кулинар и засучил рукава.

…Это было так странно и так… восхитительно? Когда-то давным-давно, стоя на заросшем тростником берегу озера рядом с таким близким – протяни руку и коснешься – и вместе с тем, невыносимо далеким Императором, разве могла она осмелиться мечтать о подобном? Они вдвоем в Сеуле ХХI века. Они в одной квартире. Они женаты. И Со, повернувшись спиной, колдует над куском телятины, готовя ужин. Ван Со теперь принадлежит ей? И нужно всего лишь чуть-чуть подождать, а потом можно будет объявить всему миру, что они – семья, и ничего больше не бояться? Почему же ей так неспокойно? Почему даже сейчас кажется, что эта чудесная реальность вот-вот треснет, как зеркало и брызнет во все стороны тысячами сверкающих острых осколков, вонзающихся смертоносными шурикенами в беззащитную плоть? А может, она просто пьяна и бредит? Вот же он, ее родной муж, надо лишь подойти к нему сзади и обнять так крепко, чтобы уж точно никуда не исчез!

Что Ли Джин и сделала. Со замер с ножом в руке. Положил его на стол, помедлил, наслаждаясь ее теплом и волнующей близостью. Слишком волнующей… Спросил неожиданно низким голосом:

-Ты точно хочешь есть?

-Не уверена, - Джин потерлась носом о его плечо.

-Тогда – может, ну его, это мясо? – предложил он, сглотнув. Джин выглянула из-за него и с сомнением посмотрела на аппетитно шкворчащее на сковороде лакомство.

-А можно будет это потом… доготовить?

-Это же мясо! Причем, высшего качества. Его можно слопать в любом виде, было бы желание… Короче, ну его!..

…Зависимость. Вот, что это такое. Джин рассматривала лицо безмятежно спящего мужа и начинала понимать, насколько сильно, практически всецело, он зависит от нее. Собственно, так было всегда, но только сейчас Джин осознала, что ее влияние на величайшего из правителей Корё невозможно измерить ничем. Она пришла к нему – и он изменился, а вместе с ним изменилась картина мира. И теперь тоже – Джин оставалась единственным якорем, удерживающим его душу по эту сторону жизни. Не очень нормальное положение вещей, но так есть. Их судьбу вообще сложно назвать нормальной.

А что тогда по ту сторону? Бесконечная война. Не всегда видимая глазу, но затяжная и кровопролитная. Война со всей существующей системой – в одиночку. Поражения, победы – часто пирровы, потери, раскаяние в неверных решениях прошлого, тяжесть чувства вины и огромная ответственность, давящая на плечи… Ошибки простых смертных приносят вред лишь им самим, в худшем случае – их ближайшему окружению. Ошибки императоров губительно отражаются на судьбах народов и цивилизаций…

А еще – бесконечное одиночество. Холодные ночи, безрадостные дни… Как же ты жил, мой сумеречный эльф, в непреходящем кошмарном сне? Почему до сих пор не можешь высвободиться из этой липкой паутины, выпивающей из тебя жизнь?

Джин провела пальцем по линии его бровей. Они не нахмурены, чистый лоб не перечеркнут складкой на переносице, дыхание ровное и тихое, маленький рот чуть приоткрыт. Сейчас, рядом с ней, Ван Со не видит кошмаров, спит сладко и спокойно. Она, Хэ Су, нет – Ли Джин! – действительно стала якорем для мятущейся души. А якорь – это символ надежды. И она вытащит его из мутной пучины прошлого, заставит полностью осознать себя здесь, в нынешнем веке!

Пусть только попробует еще хоть раз назвать себя «тело Ли Джун Ки»…

Темные ресницы дрогнули и приподнялись. Со потянулся и встретил беззастенчивый, изучающий взгляд супруги. Сонно улыбнулся:

-Давно ты меня вот так исследуешь? И как я?

-Как всегда, - ответила она. – Что снилось?

Со задумался. Потом покачал головой:

-Не помню. Наверное, ничего. И слава Богу! Ненавижу сны!

-Ну, не все сны кошмарные… - попробовала возразить Ли Джин. У губ Со легла горькая тень:

-Иных я не вижу. Даже вчера… Я случайно уснул, когда тебя ждал и… Было такое чувство, что я вернулся в свое тело, которое, кажется, Ли почти уже угробил. Его будто волки рвали… Жуть!

Страх пронзил Джин ледяной иглой. Она побледнела и поняла, что больше ждать нельзя. Пора идти ва-банк.

-А что здесь было раньше? – резко меняя тему, она указала глазами на стену над кроватью. – Что-то ведь было?

-Портрет Джун Ки, - чуть удивленно ответил мужчина. – Я его вчера убрал…

-Только вчера? – девушка как-то очень пристально посмотрела на своего супруга.

-Ну да…

-Скажи, Ван Со, - не отрывая от него взгляда, медленно проговорила Джин, - я красивая?

Вспыхнувшие лесным пожаром глаза были красноречивее любых слов. Но Джин добивалась не этого.

-Я красивее Анны?

-Что?.. – Со слегка опешил. – Зачем спрашиваешь? Для меня ты – лучше всех.

-А если не для тебя? – настаивала девушка. – Если просто - глазами мужчины на женщину: я красивее, чем она?

Он заморгал, совершенно сбитый с толку. Чего ей надо? Пожал плечами:

-Вас нельзя сравнивать. Вы абсолютно разные. Красивы каждая по-своему.

-Правда? – прищурилась Джин. – Значит, если вдруг что – Ли Джун Ки сочтет меня достаточно привлекательной?

У Со отвисла челюсть:

-Т-ты о ч-чём вообще?..

Она улеглась поудобнее и, стараясь ничем не выдать сильнейшего внутреннего напряжения, принялась рассуждать:

-Ты постоянно «проваливаешься» в Корё! Не только на съемках, это было бы еще можно понять, но ты и просто так туда уходишь! В мыслях, в снах! Подсознательно ты все еще там! И мне страшно. Я боюсь, что однажды ты там останешься! А Ли Джун Ки придет сюда и – знаешь, что? Я автоматически стану ЕГО женой! Его, а не твоей!

…И все. Привычный мир рухнул на голову Ван Со, напрочь снося крышу. Су, его Су может в один прекрасный день очутиться в постели с другим мужиком??!!!!! Император побелел, как полотно, затем покраснел, снова побелел и пошел пятнами. Воздух начал пролетать мимо ноздрей, и Со задохнулся в диком бешенстве. Найдет ли Джун Ки ее привлекательной… КАК ЭТА ДРЯННАЯ ДЕВЧОНКА ВООБЩЕ ДО ТАКОГО ДОДУМАЛАСЬ???!!!

Пальцы непроизвольно сомкнулись на ее тоненькой шейке и тут же беспомощно разжались. По щекам Джин покатились слезы, действуя на Со, как холодный душ. Он бросился лицом в подушку и завыл, не в силах совладать с беснующейся внутри стихией.

-Это невозможно!!! – в ярости крикнул император, вскакивая и впечатывая кулак в спинку кровати. Спинка треснула, но Со этого даже не заметил. Его несло:

-Не смей!!! Даже думать о таком не смей!!! Никогда, слышишь?!! Ты – моя!!!!!! – он прижал девушку к себе, рискуя раздавить ее тонкое тело. Но Джин была готова к вспышке императорского гнева и не собиралась капитулировать.

-Мне приходится об этом думать! Потому что ты не оставляешь мне выбора! Тебя утягивает туда, как магнитом! А ты и не сопротивляешься вовсе! Фактически, сам подкладываешь меня в кровать чужого мужчины!

-НЕ СМЕЙ!!!!! ЗАМОЛЧИ!!! Куда меня утягивает?! Чи Мон сказал, что без желания перемещение невозможно!! – Со не чувствовал, что сам уже плачет. – А я не хочу этого!!! Только не это!!! НЕТ!!!

Джин не стала спешить с ответом. Затихла, дождалась, когда грудь Со перестанет содрогаться от рыданий, а потом мягко-мягко заговорила:

-Чи Мон имел в виду немного другое. Желание – основное условие, но одного желания мало. Недостаточно просто захотеть изменить свою жизнь, надо заплатить цену. И цена эта – твое прошлое. Ты должен умереть для своей прежней жизни. Разве не ты сам мне однажды сказал, что, постоянно оглядываясь на минувшее, мы не сможем идти вперед? Прошлое будет тянуть нас обратно… С тобой сейчас происходит именно это. Дело вовсе не в том, что ты не хочешь в Корё. Просто ты до сих пор еще не ЗДЕСЬ. Ты не ушел оттуда полностью…

-Неправда… - шептал потрясенный, дрожащий Ван Со. – Неправда…

Он все еще сжимал жену в объятиях, но его тело обмякло и хватка стала слабее. Джин высвободилась и грустно заметила:

-Ты что, не слышишь, собственных слов? Ты называешь себя «тело Ли Джун Ки». А рассказывая мне сон, ты произнес: «Я вернулся в СВОЕ тело…» Со, мне страшно… Мне очень-очень страшно остаться без тебя…

-Не дождешься, - злобно прорычал Ван Со, хлюпая носом. – Я разгадал твою стратегию…

-Стратегию? У нас что, война? – возмутилась Джин. По его изменившемуся тону она поняла, что гроза миновала, теперь можно и подразнить волка. – Хотя… Пожалуй, стоит заявить ноту протеста и ввести кое-какие санкции. А то ты совсем оборзел…

-А что я сделал-то? – великий и ужасный Кванджон насупленно глянул из-под упавшей на глаза челки, похожий сейчас на растрепанного пацаненка, которого вызвали к директору для взбучки. Уже сообразил, что тяжелая тема на время оставлена, но еще пытается ершиться. – Опять Ван Со плохой?

-Кажется, мы договорились, что во всем виноват Чи Мон, - напомнила Джин. – А Ван Со… Ван Со не помешал бы урок хороших манер! Распоясался, понимаешь, опять собственнические замашки проявились? «Моё!» «Не сметь!» Я тебе не вещь!

-А сама-то! К какой-то журналистке приревновала! И - да-да, и к Инне тоже! И вообще!

-Вот-вот! Почувствуй себя в моей шкуре! Пойми, каково это, когда тебя считают личной собственностью!

-Ну-у… - Ван Со заулыбался и придвинулся поближе. – А мне понравилось… Я бы вещью твоей побыть не отказался…

-Да? А давай! Робот-уборщик – незаменимая в хозяйстве штука!

-Не-а… - скривился «вещь». – Что-нибудь другое…

-Тогда что? Кухонный нож? Не представляю, как можно катаной резать бутерброды…

-А если я сам выберу?

-Попробуй, - милостиво разрешила Джин, но сразу пожалела об этом. Потому что этот дерзкий нахал, сведя «бровки домиком», попросил:

-Можно я буду твоей… твоим… ну-у… гелем для душа, например?..

-Э-э-э-м-м-м…

-Что?

-Ну-у… Гель для душа – вещь нужная, но я не могу долго пользоваться одним и тем же… Меняю часто.

-Ох-х… Не пойдет… Тогда лучше… э-э-э-э… халат! – Со подполз еще ближе и обнял Джин со спины. - Такой теплый, мягкий, пушистый…

-Э-э-э-м-м-м…

-Ну?!

-Ты жесткий, как доска…

-Черт!!!

-Знаю! – воскликнула вдруг девушка, и глаза ее засияли. – Ты – мой зонт! Всегда укрываешь от дождя и непогоды…

-Хм… - губы Со неудержимо разъехались до ушей. – Хитрюга… И ведь не поспоришь…

Он опрокинул любимую жену на подушку и потянулся за поцелуем. Однако, звонок в дверь нарушил его планы. Трезвонили непосредственно в их дверь, причем с завидной настойчивостью: визитер, очевидно, просто не снимал пальца с кнопки. Со, чертыхаясь, подскочил, на ходу впрыгнул в штаны с рубашкой и помчался выяснять, кого это нелегкая притащила.

А притащила она… Чхве Чи Мона. Который, увидев взъерошенного, полуодетого Со, задохнулся от ужаса и застыл с выражением вселенской скорби на лице. Император в тот момент выглядел ну совсем не по-императорски. Но когда следом за ним из спальни вышла Ха Джин в пижаме и без макияжа, астроном вдруг всплеснул руками и заголосил:

-Ва-аше Величество-о-о!!! Это же вы? Правда, вы?! - И, не доверяя глазам и очкам, полез ощупывать ухоженную, но «жесткую, как доска» тушку звезды. Чтобы, так сказать, осязнуть… Но…

У Ван Со это действие встревоженного старого друга вдруг наложилось на одно из самых ярких воспоминаний в его жизни: нечто подобное император пережил совсем недавно. В Вегасе…

Ассоциация сработала четко: тело Со среагировало мгновенно – он рыкнул и коротким точным ударом в челюсть отправил «джокера» в глубокий нокаут.

-Значит… он почти умер? – дрожащими губами спросил Чи Мон, когда Со пересказал ему свой «сон». Тот пожал плечами:

-Судя по моим ощущениям, он скорее рискует умереть от кровопотери и переохлаждения, чем от ран. Но, вероятно, его спасли. Сегодня ночью я не видел снов, это вселяет надежду.

-Да, вы правы, мой господин… - астроном слегка расслабился и склонил голову на руки. – Слава Богу… Слава тебе Господи…

Со сделал глоток кофе и задумчивым взглядом посмотрел на своего советника. Неторопливо вернул чашку на стол и осведомился:

-Кажется, мне удалось тебя успокоить, Чхве Чи Мон?

-Признаться честно – да, ваше величество… - поклонился астроном. – Я так испугался, когда вас увидел, подумал, что это уже не вы, а Джун – ведь вы никогда не позволяли себе появляться перед людьми таким охламоном… Простите, ваше величество…

-Я дома! – заявил Ван Со, украдкой косясь на жену, которая, сидя за завтраком, держала осанку и даже в пижаме умудрялась выглядеть придворной дамой. Хотя, нет, берите выше – императрицей. - Здесь не существует дворцовых правил, и я здесь не король. Но, - Со многозначительно сощурил лисьи глаза и остро глянул на гостя, - ты все еще не свободен от своей присяги. И я жду, что ты послужишь мне, как служил моим предшественникам.

-Я всегда готов служить вам, - Чи Мон сделал попытку преклонить колени, но Со жестом остановил его.

-Забудь о церемониях, просто расскажи мне побольше про Анну Лю.

-Любовница Джуна? – удивился звездочет. – Всплыла, значит… Давненько я о ней не слышал! И что? Она домогается вас?

-Я просил рассказать о ней, а не задавать мне вопросы.

-Простите… Что конкретно вас интересует?

-Все.

-Понял, - кивнул Чи Мон и начал «сливать информацию». Из его слов следовало, что эта парочка – журналистка и актер – стоили друг друга. Оба скрытные, умные, энергичные, четко видящие перед собой цель и идущие к ней. И при этом, импульсивные, способные на совершенно безумные поступки.

Непосредственно Анна Лю славится своей честностью и тем, что ее невозможно купить. Происходит из довольно богатой и известной китайской семьи, но карьеру себе делала сама, без видимой поддержки родственников. Что касается других ее качеств – она девушка остроумная, умеет не только работать, но и отдыхать, с легкостью заводит друзей и пользуется влиянием в профессиональных кругах. С Джун Ки начала встречаться давно, еще до его ухода в армию, и, кажется, всегда была привязана к нему сильнее, чем он к ней, хотя о высокой любви тут речи не шло. Их отношения вообще скорее походили на дружеские, нежели любовные. Этакий «секс по дружбе» без особых обязательств. Но им было комфортно вместе, поэтому они и не расставались. И вряд ли бы расстались, если бы не известные события.

-Я не могу назвать ее плохим человеком, - резюмировал Чи Мон. – Не замечал в ней коварной стервозности. Да, она умеет играть краплеными картами, однако, без этого в нашем, журналистском мире просто невозможно добиться успеха. Но вот переклинило же ее на Джуне… Хотя, кто-кто, а вот он-то и есть - коварный, хитрый лис! Но настолько обаятельный, что все дружно ему это прощают… Прощали.

-Скажи, Чи Мон, - император чуть подался вперед и сцепил лежащие на столе руки в замок, - ты случайно не в курсе, какая общая тайна может связывать этих двоих?

У Чхве округлились и без того круглые глаза:

-Ваше величество, с чего вы это взяли? Почему решили, что у них есть общая тайна?

-Понял по ее поведению. Так что за тайна?

-О-о, это почти детективная история! Короче, дело было так…

Несколько лет назад Ли Джун Ки и Анна Лю оказались приглашены на закрытую вечеринку на частной вилле в честь дня рождения одного из популярных актеров. Джун тогда еще удивился – Анна журналист, но ее туда все-таки позвали. Да и она сама чуяла какой-то подвох и, конечно же, прихватила с собой в клатче скрытую камеру. В общем, встретились они на этой вечеринке, попили вина, поболтали, а потом Анна отошла куда-то на минутку, оставив клатч на столике. Отошла – и не вернулась. Джун взял клатч (они уже поделились друг с другом сомнениями, и актер знал, что там спрятана камера) и пошел ее искать. Поднялся на второй этаж, засек, как какие-то «люди в черном» Анну чуть ли не под белы рученьки заводят в комнату и закрывают дверь. И стало ему любопытно – что же такое происходит? Поскольку, на вилле этой он бывал уже не раз, то знал, как можно незаметно пробраться на балкон. И пробрался. Дело было летом, балкон открыт, и наш «шпиён» аккуратно пропихнул сумочку с камерой внутрь помещения, а сам притаился снаружи. И услышал много интересного.

Некий господин L, глава одного из крупнейших в стране агентств шоу-бизнеса пригласил Анну для личной беседы. Необходимо сказать, что агентство это, хоть и считалось чуть ли не самым влиятельным, но среди самих артистов пользовалось очень дурной славой, а господина L называли за глаза рабовладельцем.

И вот этот человек предложил журналистке Лю сделать репортаж определенного толка об одном из актеров агентства, который взбунтовался, разорвал контракт, да еще и подал иск.

Но девушка хорошо понимала, с кем имеет дело. Осознавала, что рискует быть посаженной на короткую цепь и впоследствии заниматься исключительно вот такими вот заказами. Поэтому она постаралась дипломатично завершить беседу, не сказав ни «да», ни «нет», но дав господину L повод думать, что, скорее все же, «да». И ушла, страшно сожалея, что клатч с камерой остался в другом месте. Можно было бы забабахать такую сенсацию! Могущественный бизнесмен, по слухам, претендующий в будущем на кресло в правительстве, подставляет собственных подопечных! Анна любила острые ощущения, и мало что могло ее по-настоящему напугать. Но, увы, никаких доказательств у нее не осталось.

И какова же была радость, когда позднее выяснилось, что ее пронырливый парень сумел пролезть туда, куда нельзя и сделать запись! Она готова была от счастья петь и танцевать, что, кстати, неплохо умела, однако счастье длилось ровно до того момента, когда обнаружилось, что камера каким-то образом оказалась неисправна.

Крайним, конечно, стал Джун. Глядя в мечущие молнии очи подруги, он вдруг понял, что сейчас его запинают лабутенами и затопчут шпильками, короче, будут бить ногами и, наверное, по голове. И Джуня применил свое главное оружие в устранении «женской угрозы»: сделал лапки вверх и очаровательные глазки рано осиротевшего лисенка. В общем, Анна смягчилась и перестала винить Джуна во всех грехах… А зря.

Но эта мысль закралась к ней гораздо позже – когда она все хорошо обдумала и вспомнила, что ее хитро сделанный дружок очень недурно соображает в электронике. И просто недурно соображает. Что, если он-таки заснял все происходящее на видео, а потом скачал и припрятал файл где-то у себя? И теперь имеет очень достойный компромат, как на одного из влиятельнейших бизнесменов Кореи, так и… на нее. Ее беседа с L была выстроена таким образом, что в первую же очередь, сам собой напрашивался вывод: журналистка, известная своей честностью и бескомпромиссностью, оказывается, состоит на прикорме у *** Entertainment. Шок! Конец репутации, а вместе с ней и карьеры, причем, глобально и повсеместно. Продажным шкурам не верят нигде.

Но, кроме подозрений, у Анны не было ничего, да и Джун всегда был мил и ласков, так что, со временем девушка перестала ждать от него удара в спину.

-А с вашим появлением все изменилось, - подытожил Чи Мон. – Она вновь почуяла опасность и пришла, чтобы узнать, есть ли у ее страхов основание.

-Мне тоже это интересно, - пробормотал немало изумленный Со. – Если Джун Ки действительно провернул такую авантюру – всей тайной канцелярии Корё есть, чему у него поучиться…

-Он провернул, - подтвердил звездочет. – Я видел эту запись.

Чхве Чи Мон, он же журналист и писатель Квон Дон Ю, сел на телефон, и все то время, что молодая супружеская чета потратила на поиски спрятанного «артефакта», беседовал с представителями таблоидов, радостно распускающих сплетни о всегда таком безупречном, и вдруг потерявшем осторожность Звездном Эльфе. Квон прозрачно намекал, что скоро в сеть поступит информация о честнейшем светском репортере Анне Лю, из которой станет ясно, чего на самом деле стоит вся эта ее хваленая честность. А те издания и порталы, что ссылаются на нее, как на источник, могут быть дискредитированы в глазах общественности не меньше. И, чем быстрее «горячая тема» будет замята, тем слабее для них риск морального и материального банкротства…

-Не нашли еще? – нервно спросил звездочет после переговоров с очередным таблоидом. – Если эти мелкие крысы не поторопятся изъять из сети свои долбаные новости, мы будем вынуждены шарахнуть интернет новым скандалом. А он гораздо более масштабен, чем личная жизнь какой-то звезды… Тут замешаны фигуры потяжелее.

-Я нашла целый склад старых мобильников! – сообщила Джин, выходя из помещения, используемого Ли Джун Ки, как чулан. – Штук двадцать!

-Это ж все потрошить?!.. – схватился за голову Чи Мон. – Ваше величество! Что у вас?

-Запароленная папка, - отозвался Ван Со из-за компьютера. – И как ее взломать, я не знаю...

Они перепробовали все, что только смог припомнить Чи Мон и продедуцировать Ван Со. Но – увы. Секретная папка Ли Джун Ки не желала открывать миру свои тайны.

-Иди к нему, - повелел император своему слуге. – Выясни пароль и приходи обратно. Кстати, это… Может, лекарств каких захватишь для бедняги?

-Гм… - заколебался астроном. Со посмотрел на него поверх ноутбука. Чи Мон отрицательно покачал головой:

-Я не могу взять лекарства.

-Почему?

-На Джуна они вряд ли подействуют, а кто-то иной не должен ими воспользоваться из-за «эффекта бабочки».

-«Эффект бабочки»? – ехидно прищурился Ван Со. – Чхве Чи Мон, да у вас там уже не то что бабочки - у вас целые эскадрильи «черных акул» воздух сотрясают! Ты же сам натащил туда столько артефактов из будущего – о чем ты думал, вообще?

-Это другое, - смущенно сказал тот. – Простые вещи ничего не могут изменить, а лекарства способны спасти жизнь, которую спасать совсем не нужно…

-Какой вы кровожадный… - негромко проговорила Джин от двери в чулан. Чи Мон обернулся к ней и многозначительно поиграл бровями. Девушка улыбнулась, подмигнула, а затем проводила астронома к выходу. А когда вернулась в комнату, увидела, что Со чем-то страшно недоволен, и сердито сверкает глазами исподлобья.

-Чего?

-Это я должен спросить! Чего это вы с ним все время перемигиваетесь? И не вздумай юлить – у меня чутье на заговоры!

Джин радостно засмеялась и погладила его по голове:

-Ты молодец!

-Я же велел не юлить! – грозно нахмурился император, но сам только ближе прильнул к ее руке.

-Я не юлю, - ответила Джин, продолжая гладить его по спутанным волосам. – Ты и правда молодец.

-Ли Джин! Тебе давно известно, что меня трудно обмануть, так что…

-Да причем здесь… - непочтительно перебила его жена. – Ты сам слышал, что ты только что сказал?

-И что же?

-Ты сказал «у вас там»… Понимаешь? «У ВАС»! Раньше ты говорил «у нас в Корё»! Со, я так счастлива…

-Ну-у… - он расслабился и тоже улыбнулся. Произнес тихо, но очень твердо, обнимая Джин за плечи: – Однажды я уже отдал тебя Чжону... Дурак... Больше подобного не повторится, даже если ты будешь умолять на коленях. Никуда от меня не денешься. Я извлекаю уроки из своих ошибок.

-Вот я и говорю – ты мо-ло-дец!

Кому я должен - всем прощаю!

Корё. Х век н.э.

Больного императора доставили во дворец еще до заката и поместили в королевских покоях, которые были временно превращены в госпиталь. Ли Со покорно выпил горький отвар лечебных трав и погрузился в глубокий исцеляющий сон.

В этом сне он увидел Ен Хва. В розовом ханбоке чосонского кроя, с венком из ромашек на красиво уложенных косах, она, смеясь, пыталась воспроизвести движения какого-то современного танца, который он ей показывал. Над их головами шумели сосны, говорливый горный ручеек прыгал с камня на камень, разбиваясь о них сверкающей алмазной пылью, и рождая мириады крошечных радуг.

Две маленькие девочки сидели в траве неподалеку и заливисто смеялись, глядя на дурачащихся родителей. Родителей? Ну да, это же его младшие дочери, две принцессы крови, двойняшки Ён Хи и Ён Джу. Есть еще и старшая – Ми Ран. Ей уже почти восемь лет, и она считает себя взрослой женщиной. Более того – сам император считает ее таковой и даже слегка побаивается. О, вот и она! Тоже в ханбоке, только каком-то странном. Сером с черными рукавами и с мечом у пояса… Что за черт? Откуда у его дочери взялась щетина на щеках?! И – о, ужас! – морщинки у глаз!!! Что это за на хрен?!!!

Ли Со вздрогнул и проснулся. Но видение никуда не делось – усатая морда Ми Ран продолжала маячить перед глазами и щерить белые зубы в счастливой улыбке. Ми Ран… Да какая, к дьяволу, Ми Ран?! Это же Квон! Конечно, личный доктор тут, как тут – стоит лишь больному пойти на поправку. Развелось, понимаешь ли, докторов на одного больного…

-Чего надо? – неприветливо спросил Ли хриплым спросонья голосом. Улыбка Квона стала еще шире:

-Джун-а, ты все-таки сумел выжить! В одиночку разогнал волчью стаю и завалил вожака! Да ты же просто само воплощение твоего предшественника!

-Ты только это хотел мне сказать? Если да – спасибо и свободен.

-Джун-а! Ты хамишь – значит, и правда живой! Как же я тебя люблю!

-Изыди.

-Не могу, - вздохнул астроном. – Я к тебе за помощью. Ван Со попал в переплет, надо спасать парня.

Джун Ки хлопнул глазами и приложил палец к виску. Этот коронованный отморозок умудрился и в будущем себя проявить? Сколько волка ни корми – все равно овцу зарежет? Только он-то, Джун Ки, здесь причем? Так он у Чи Мона и спросил.

Тот сначала удивился, а потом, кажется, даже немного рассердился:

-Что значит – причем здесь ты? Это, между прочим, твоя подружка их с Хэ Су желтой прессе сдала! Возревновала, блин! Сучка крашеная…

-А нечего было палиться! Сам дурак! Сам пусть и вылезает!

-Что? Палиться? Да кто бы говорил!!! Ты, знаешь ли, тоже язык (и не только), на привязи держать не захотел, но у тебя потери могут быть го-ораздо масштабнее! Ты Император, блин! ИМ-ПЕ-РА-ТОР! Ты должен о судьбе государства думать, а не о том, как бы к жене под юбку залезть!

-Должен?.. – обида горьким комом подкатила к горлу, глаза защипало от слез. – Всегда я всем чего-то должен! Я что, один такой должник? В пожизненной долговой яме сижу? Меня-то никто не спросил, когда сюда притаскивал! А теперь я и здесь всем должен?!

Джун Ки отвернулся к стене и расплакался. Слабость обескровленного, израненного тела сделала его чересчур чувствительным. Джуну стало невыносимо жаль себя. Что за жизнь у него такая собачья? В своем мире он постоянно заигрывал с журналистами и фанатами, чтобы создать о себе положительное впечатление, не дай Бог ступить неосторожный шаг влево или вправо – камеры повсюду. А здесь, в Корё, он был вынужден заигрывать с кланами, лавировать между союзниками и врагами, да он даже с братьями заигрывал ради того, чтобы элементарно выжить!

Но... Здесь была Она. Ён Хва… Первая женщина, которая встала с ним лицом к лицу и не опустила глаз. Достойная противница и… Императрица. Она держалась с ним на равных, ей было плевать на все его заигрывания, она просто бросилась на него с ножом и… пронзила сердце стрелой Амура. А потом нежно залечила раны, подарив неведомое ранее счастье: быть любимым и единственным.

Только вот… это счастье оказалось иллюзией. Ван Со… Чертов Волк разодрал в клочья его сердце своими когтистыми лапами, а теперь требует помощи?!

Широкая ладонь Чи Мона успокаивающе похлопала Ли Со по содрогающейся спине, а голос мягко произнес:

-Джун-а… Тебе сейчас нелегко, но ты очень сильный. Ты сумеешь все преодолеть и засиять альфой в созвездии великих корейских правителей. Теперь я уверен в этом. Ведь ты сам выбрал этот путь. Ты мог уйти обратно, мог вернуться в будущее, но ты боролся. Ты дрался со смертью и победил. А Ван Со… Он тоже дерется за свою любовь. Кому, как не тебе знать, что жертвами скандалов со звездами в первую очередь становятся девушки. Со тоже это знает и хочет защитить Су даже ценой карьеры. Помоги ему, он не умеет мыслить на уровне современных корейцев, у него другой тип мышления. Со не станет извиняться перед фанатами за свою любовь. Он просто не поймет этого. Дай ему оружие, чтобы Со смог защититься, иначе он развяжет войну. И получится, как в анекдоте: черт с ней, с Австралией, главное – чтобы в штаб-квартире был порядок. Джун Ки! Спаси Австралию! Назови пароль от компромата на Анну Лю! Позволь обойтись малой кровью, Со сможет правильно распорядиться информацией!

-Я ненавижу этого парня… Мало того, что влип в неприятности, он еще хочет запороть мне мои многолетние труды - глухо сказал Ли Со. – Но ты, Квон, прирожденный политик. Я помогу ему, хоть он и отнял у меня любовь Ен Хва. Я понимаю – он в этом не виноват, мне просто интересно – что такого есть в нем, чего нет во мне? Почему он король даже в шкуре актера? А я даже на троне – шут?

-Не думаю, что все так, как ты говоришь, - покачал головой Чи Мон. – Ты пока не видишь полной картины, как не вижу ее и я, но, поверь, ты во многом ошибаешься. Я это чувствую. Ты не простой шут. Ты – Джокер.

Звездочет аккуратно свернул и спрятал в рукав лист бумаги с начертанным на нем тушью паролем. Самым смешным паролем, который только можно себе вообразить…

«Я – Джокер? Значит, Всевышний там наверху играет себе в игру, распоряжаясь нашими жизнями? Что ж, если я в его руках Джокер, значит на мой счет у Него большие планы? Только вот я не собираюсь быть марионеткой, которую дергают за ниточки, и она послушно все исполняет. В моем понимании Джокер имеет другое значение – быть кем угодно, и как мне удобно. Пусть Господь Бог ведет и дальше свою партию, но вот Джокер… На то он и Джокер, чтобы преподносить сюрпризы, попробуем удивить и Его».

- Смотрю, ты уже совсем пришел в себя? – неожиданно прервал его мысли Чжон, который все это время ютился в уголке покоев. - Судя по твоим словам и злорадной ухмылке, ты не особо благоволишь Со. Но, как я понял, у тебя нет выбора – вы зависите друг от друга. И если он там всеми силами пытается жить твоей непростой, как я понял, жизнью… То ты просто обязан жить по правилам этого мира!

Ли Джун Ки посмотрел на брата уничтожающим взглядом и, не говоря ни слова, нырнул под одеяло.

- Эй, я с тобой разговариваю! Ведь ты только что помог Чи Мону с Со, почему же ты не можешь помочь своему народу обойтись без войны?! – генерал не ожидал к себе такого отношения и хотел уже подойти, силой стянуть с этого псевдо-императора теплую и уютную "скрывающую завесу" и еще раз задать свой больной вопрос. Как вдруг белый комок на кровати зашевелился, и из его глубин раздался утробный голос:

- На сегодня благотворительный лимит исчерпан, попробуйте подойти завтра в послеобеденное время. Возможно, к вам снизойдет удача. На этом все, абонент уходит во "вне зону доступа", просьба не беспокоить…

- Что значит "не беспокоить"?!!! Да мне начхать, в какую ты там направился зону, я тебя из-под земли достану! Ты нам нужен прямо сейчас! – Ван Чжон запрыгнул на царское ложе и вытащил наружу скукоженную тушку Ли Со, который, словно вампир, сощурился от дневного света. - Неужели тебе все равно, что будет с этой страной?!

Джун Ки злобно на него покосился и вздохнул: проигнорировать последний вопрос он не мог. Чжон прекратил дербанить его за плечи и в отчаянии опустил руки – он не знал, чем можно было заставить этого человека добровольно пойти им навстречу.

- Я понимаю… Здесь нет дорогих тебе людей, весь народ и подданные тебе чужие и незнакомые. Но… Ведь в том мире были такие люди, которых ты хотел видеть в добром здравии и не желал, чтобы с ними случилось несчастье?

Джун Ки застыл, проекция старой жизни ворвалась в его воображение красочной картинкой. Конечно, у него были такие люди, много таких людей, которые мотивировали и поддерживали его, которые безвозмездно отдавали ему свою любовь и были безумно счастливы всего-навсего от рукопожатия своего кумира.

Ван Чжон заметив, что ему удалось нащупать мягкую почву, решил бить наверняка и продолжил свою рассудительную речь:

- Если твой мир – будущее, значит ты, находясь в прошлом, несешь ответственность за их жизни. Если по твоей вине изменится прошлое, то впереди и их ожидает совсем иное будущее…

- А откуда тебе знать, как я должен поступить? На мой взгляд, ты сейчас пытаешься мне запудрить мозги, чтобы я поверил тебе и полностью был повязан по рукам и ногам, соглашаясь на сотню браков ради мира! – рявкнул Ли и столкнул вояку с постели, зарывшись вновь под одеяло с головой. Слова Чжона, несли в себе долю правды и заставили что-то дрогнуть у актера внутри. Он и так уже давно чувствовал, что война - наихудший вариант, во всех смыслах...

- Просто я уверен, что наш Со, поступил бы так…

- Скажи мне, чем так полезны браки с императором для этих кланов? Страной-то жены править не смогут… Последнее слово все равно за государем… - слегка напевным голосом протянул Джун Ки.

- Ну вообще, влияние клана определяется количеством людей, входящих в королевскую семью. Чем больше шансов увидеть свою кровь на престоле, тем сильнее они поддерживают императора, - ответил 14-ый принц, с надеждой глядя на бесформенный белый бугор.

- Но ведь Чжу Мин и так является наследником крови клана Хванбо… Зачем им тогда беспокоиться по этому поводу?

- Да, но мать принца в изгнании, за покушение на императора… А следовательно – его статус наследного принца под угрозой…

- И чего мы тогда тупим?! – высунулся Джун Ки из кокона и, словно бабочка, замахал руками-крыльями. - Нужно всех оповестить о невиновности императрицы!

- Боюсь, нам этим не накормить волков… К тому же, они не особо счастливы от потери Ван Мина… Бок Сун выдали замуж за нашего Бэк А, и сейчас у них единственный оставшийся против нас козырь - младшая дочь Ван Ука – Хэ Чон. Ей, правда, всего восемь лет… - Ван Чжон пытался вместе с Ли Со найти лазейку к удачному ходу, но в голову не приходило ничего лучше, чем то, что он уже озвучил в храме.

- Решено! Мы готовимся к свадьбе! – твердо заявил Джун Ки, и хлопнул ладонью по мягкому футону.

- То есть, ты согласен жениться? – генерал смотрел широко раскрытыми от удивления глазами.

- Да, согласен, - уверено кивнул головой актер, а его подвижное лицо не выражало ни единой ноты протеста, как раньше.

- Значит, мы можем сейчас же огласить радостную новость о вашей свадьбе? – воскликнул счастливый Чжон, не веря столь скоро достигнутому компромиссу.

- Конечно! Только не о моей. А о свадьбе наследного принца Чжу Мина!

К вечеру новость о невиновности императрицы разнеслась по всей столице. Якобы вся эта ситуация была для отвода глаз, чтобы никто не смог повредить будущему принцу или принцессе. Также, клан Хванбо радовался и ликовал – он по-прежнему доминирует над остальными кланами, да еще и наследного принца Ван Со собирается обручить с их Хэ Чон! А похищение принца Ван Мина они истолковали, как успешный отсыл мальчика на воспитание во дворец. Наверняка, этим поступком император хотел укрепить с ними дружбу, и мысли о грядущей войне растаяли, оставив в прошлом пустые воспоминания.

Сердечко малышки Се Уль было неспокойно. Нет, она была рада, что ее хранитель вернулся живым и идет на поправку. Она и сама толком не понимала своего беспокойства. Слова о свадьбе Его высочества не выходили из головы. Неужели не было другого выхода? Почему ее император жертвует жизнью сына? Хотя - какая это жертва, так всегда было и будет… Наглядный пример - Бок Сун... Значит, однажды и ее так же посадят в паланкин и увезут в незнакомый дом?

- О чем задумалась? – Чжу Мин, прогуливаясь по саду, заметил одинокую фигурку, сидящую прямо на траве и ковыряющую палкой небольшой земляной холмик. Девочка вздрогнула, увидев принца, и принялась руками сглаживать поверхность земли, боясь, что ему захочется раскопать это место, а он не должен увидеть ее желание.

- Ваше высочество, рада встретить вас. Наверное, теперь мы будем видеться реже…

- Что значит - теперь? Если отец решил мне выбрать жену, это еще не значит, что я забуду своих друзей. Это все дела государственные, и они никак не повлияют на меня настоящего, - сказал по-взрослому Чжу Мин, и в этих словах не было никакой горечи или разочарования.

- Значит, ты согласен со своим отцом? И совсем не злишься на него? – удивилась Се Уль.

- А почему я должен злиться на него? Все решения императора диктуются свыше, я лишь должен исполнять его волю. К тому же, если такова цена за спасение жизни моей матери, я согласен…

- Ты… Ты… Ничего не знаешь! – вскрикнула девчонка и убежала прочь, вытирая грязными ладошками мокрые от слез щеки. Она спешила к нему, к жалкому лжецу, что возомнил себя богом, и так запросто распоряжается судьбами.

«Этот глупый мальчишка и правда считает его настоящим отцом?! Да наш, то есть, его отец никогда бы так не поступил, я уверена! Или… поступил бы? Какой был мой настоящий отец? Почему вышло так, что он любил мою маму, но женился на другой женщине… Неужели Чжу Мин прав, и власть — это просто притворная, ложная жизнь?» - Се Уль остановилась перед дверью в покои Кванджона, откуда доносились возбужденные мужские голоса. Ни евнухов, ни стражи поблизости не было, и она тихонько приоткрыла дверь и просочилась в угол комнаты, прямо за тумбочку, на которой стояла голубая фарфоровая ваза.

Говорили Его величество и дядя Бэк А. Судя по всему, разговор был очень важным, и они не заметили проникновения маленького шпиона.

- Ты хоть понимаешь, что ты хочешь затеять? Если что-то пойдет не так, никто не сможет вытащить тебя из этого… - 13-ому принцу явно была не по душе идея Ли Со.

- Но если мы этого не сделаем, то пойдем у них на поводу и никогда не сможем поставить их на место. Только грубая сила сможет усмирить их, - Джун Ки был уверен, что план по подавлению клана Хванбо сработает.

- Хорошо, я помогу написать тебе закон об ограничении возраста при вступлении в брак. Но ты должен пообещать, что если что-то пойдет не так, то сможешь защитить Бок Сун. Ведь как только этот закон вступит в силу, мой брак тоже станет недействительным… - вздохнул Бэк А и развернулся, но слова прощания так и не успели сорваться из его уст. Он увидел дрожащую малютку Се Уль, которая была напугана настолько, что кажется перестала дышать. Музыкант перевел взгляд на императора, но тот и сам уже в упор смотрел на непрошеную гостью.

- Не думаю, что она побежит рассказывать всем налево и направо о том, что услышала… - посмотрел в потолок Джун Ки и многозначительно выставив указательный палец добавил: - Хотя, вероятно, оставлять ее в живых с этой тайной будет большой ошибкой… Как говорится - она слишком много знала...

- О чем вы, Ваше величество, это же дочь Чжона, мы не можем… - не понял игры Бэк А, но после сурового взгляда псевдо-Кванджона включился в тему моментально: – Но ведь неизвестно, насколько много она услышала...

- Думаю, она нам и не скажет всей правды, - Ли Со крадучись подбирался к Се Уль, вытянув вперед свои загребущие лапки, чтобы схватить несчастного, до слез перепуганного ребенка.

- Я правда никому не скажу!!! – завопила Се Уль, пытаясь вырваться из объятий двух здоровых (ну ладно, здоровым был только один) мужиков, которые перетащили ее в сторону ложа императора и… Просто на него посадили.

- Значит, все-таки слышала… - заключил Джуня. - Я знал, что ты даже в экстремальной ситуации не сможешь соврать. Что ж, придется взять тебя в сообщники.

- В сообщники? – не веря повторила она, и ее глаза загорелись азартом. - То есть, мы будем вместе со... об... щничать, и вы не будете меня убивать?

- Глупышка, да я сам убью любого, кто захочет это сделать, - рассмеялся император, и схватился за бок. Швы еще были свежими, ему и подняться с постели стоило больших усилий. Слегка съежившись и зашипев, он лег и скрючился на простыне.

- Вам больно? Ложитесь. Не волнуйтесь, Ваше Величество, я буду, буду вашим сообщником, сделаю все, что скажете, - не на шутку испугалась Се Уль.

- Правда? Все, все, что угодно? – прищурился Ли Со и, сделав вид, что боль чудесным образом прошла, начал говорить с довольным видом:

- А вот и наша модель! Бэк А, доставай бумагу и кисть, будешь рисовать новую модную коллекцию!

Ли Джун Ки схватил приготовленный рулон ткани и беспощадно разрезал его на разные куски. Се Уль не понимала, что происходит и молча наблюдала за сумасшедшим человеком, который чувствовал себя великим дизайнером, ловко наметывая иголками первые веяния моды эпохи Чосон. Иначе говоря, очень удобной одежды для дам, если они в положении, или для мужиков, если они любят покушать. Через добрых полтора часа новый модный дизайн аля «Баба на чайнике» был благополучно слеплен и запечатлён поэтапно кистью 13-ого принца. Мужской вариант Ли Со объяснил на словах и даже сам дорисовал головной убор… Да… Вот она – ненавистная шляпа-кат с побрякушками, волосы, стянутые сеточкой для волос, да и весь прикид в целом, за время многолетних съемок настолько крепко засели в памяти нашего парня, что он подумал - пришло время помучиться и другим. К тому же он чувствовал, что Ен Хва одобрит сей наряд и станет первой леди, что выйдет в подобном в свет. А уж от закона самого императора никто не сможет увернуться.

Ветер перемен крепчал, дул сильно и отчаянно. Ли Джун Ки выбился из сил, имитируя внешнее спокойствие. Подготовка к войне должна пройти как можно незаметней. Сначала отвлечем всех помолвкой принца, затем бросим пыль в глаза и всей стране - сменим моду. Во всей этой суматохе, пока празднуют и веселятся, он успеет привести себя в форму и лично подготовить солдат. Ведь когда шарахнет большой «Бум», и браки несовершеннолетних будут признаны фиктивными – поднимется волна недовольства… Которую придется подавить. Но Ли видел выход только таким, здесь лишь грубой силой можно удержать власть.

Волк и Ли Со

Южная Корея. XXI век.

Пока Чи Мон прохлаждался, гуляя по экологически чистому Корё, молодожены упражнялись в дедукции. Они пытались этот пароль вычислить своими силами. Ха Джин, припомнив все экранизации «Записок о Шерлоке Холмсе», выдавала версии одну за другой, но Ван Со только отмахивался:

-Отстань, Ли не такой романтик, чтобы помнить дату знакомства с этой ведьмой… И, чтобы кодировать анаграммой ее имени… Что? Параметры?.. Кхм… Это, пожалуй, возможно… Сейчас попробую… Айщщ! Не бей меня, я не виноват, что у меня точный глазомер… Нет, не получается… Пульс? Чей? Ах, свой… Увы, его сегодня мы измерить не сможем, а Чи Мона гонять туда-сюда даже у меня наглости не хватит… Ой, да, это же теперь мой пульс…

Но даже опыт знаменитого сыщика с Бейкер-стрит им не помог. Джин все порывалась взяться за старые мобильники Джун Ки, пока не убедилась в их полной неисправности, к тому же, добрая их половина явно принадлежала женщине, вероятно, его сестре. Да и Со не разделял ее энтузиазма.

-Не стал бы он прятать файл так далеко! – уверял он. – В его стиле – наоборот – самое сокровенное и важное держать близко, под рукой, но при этом хорошо маскировать… Как и эта папка – расположена в каталоге «Дебют» и, затерянная под ворохом ярких картинок и смешных видео, совсем не привлекает внимания...

-Хорошо, давай подойдем с другой стороны, - Джин устроилась рядом с ним и, положив подбородок на ладони, внимательно посмотрела в монитор. – Вот ответь, Ван Со, лично ты - как бы зашифровал информацию такой степени важности?

-Я-то? – Со почесал затылок. – Ну, я бы выбрал паролем что-то очень простое, не вызывающее ассоциаций, но при этом такое, чего нельзя забыть… К примеру…

Со пробежался пальцами по клавиатуре, щелкнул на «Ввод» и… папка открылась. И не только папка. Рот Ха Джин открылся тоже. Со, изумленно глядя на дело своих рук, откинулся на спинку дивана и захохотал.

-Что?.. Что ты только что сделал?! – Джин вцепилась в его предплечье чуть ли не ногтями. Они столько времени убили на бесплодные поиски, а надо было всего-то попросить Ван Со примерить ситуацию на себя!

-Какой пароль ты ввел?! – Ха Джин в переизбытке чувств подпрыгивала на диване и изо всех сил трясла смеющегося мужа за плечи. – Эй, Ван Со!

-Дай мне в себя прийти! – простонал тот. – Сам в шоке…

-Тебя покусать?! – и она, не разделяя слово и дело, немедленно впилась зубами ему повыше локтя. Смеяться Со перестал и слегка напрягся. Сказал:

-Продолжай в том же духе - и пароль ты еще до-о-олго не узнаешь… Айгу, надо же, какая хулиганка…

Джин взглянула в его искрящиеся глаза и сменила тактику:

-Спать сегодня будешь один.

-Эй, эй, постой! – засуетился Ван Со. – У нас и так медовый уикэнд вместо медового месяца, нам нельзя его бездарно тратить!

-Пароль! – потребовала супруга.

-Пароль, - эхом отозвался он.

-Что – пароль?

-Пароль – пароль! – Со закрыл папку с видео, а затем ввел восемь букв в латинской раскладке: «password». И файл вновь открылся. Джин сделала «рука-лицо» и пробормотала:

-Нет, он либо идиот, либо гений непревзойденный… - покосилась на возмущенно фыркнувшего мужа и прибавила: - Скорее, гений… - и добила: - Но ты-то как додумался?!

Со прикрыл глаза и душераздирающе вздохнул:

-Все же придется сегодня спать одному… Я тебя выгоню на фиг!

-Одну под дождь? Злодей. Дай хоть видюху сначала посмотреть…

Они просмотрели запись, которая оказалась удивительно хорошего качества для таких условий съемки. И им обоим стало ясно, что это – шах и мат Анне Лю. Да и мистеру L, за минувшие годы достигшему еще бОльших высот, обнародование такой новости изрядно подпортит карму и заставит употребить все свое влияние, чтобы не попасть под федеральное расследование. Ха Джин поежилась и спросила неуверенно:

-Слушай, и что нам теперь делать? Если рванет такая бомба… Ой-ёй-ёй… Головы полетят – только в путь…

-А зачем нам что-то делать? – Ван Со самодовольно сверкнул белоснежным оскалом. – Пусть все делает тот, кто это начал.

Он неторопливо взял телефон, скачал на него файл и отправил небольшой фрагмент видео Анне Лю. Затем глянул на часы и сказал:

-Пять минут.

Но звонок раздался уже через три. Со криво улыбнулся и ответил на вызов.

-Чего ты хочешь? – журналистка не стала тратить время на приветствие, перейдя сразу к сути. Его это полностью устраивало. Не переставая по-волчьи ухмыляться, он холодно произнес:

-Даю тебе шанс выпутаться. Делай, что хочешь, ищи другой, более громкий скандал, но отвлеки внимание от меня и моей женщины. Если ты не сможешь вывести нас из-под удара за два дня – тогда это сделаю я. Нет нужды объяснять, как именно. У меня все.

Так что, Чи Мон опоздал, хоть и вернулся чрезвычайно быстро. Торжествующе потряс в воздухе свитком и воскликнул:

-Я его расколол! Пароль настолько дурацкий, что придумать его мог только Джун! Нормальному человеку такое и в голову не придет…

-Пароль, - хмыкнул Со.

-Пароль! – выкрикнула Су.

Эти два возгласа, прозвучавшие в унисон, сначала заставили астронома озадаченно наморщить лоб:

-Э-э-э…

Потом до него дошло. Ха Джин, глядя на несчастную физиономию полностью охреневшего человека, сказала утешительно:

-Мы - НЕ нормальные люди. Точнее, вот он ненормальный, я-то еще более-менее…

Чи Мон уставился на Ван Со так, словно видел его впервые.

-Как?.. – с трудом выдавил он. Со пожал плечами:

-Дорогая супруга спросила: а какой бы пароль придумал я? Ну и…

-Да-а… - звездочет пораженно обмяк и сел на стул. – ЧуднЫе дела Твои, Господи… Столько лет прошло, но ваша с Ли структура ДНК практически одинакова… Невероятно. Вы будто не дальние родственники, а близнецы или клоны… Я с таким еще не сталкивался, не знаю, что и сказать. Внешние признаки полностью передаются по наследству не так уж редко, но образ мыслей – вещь сугубо индивидуальная. Хм… Это позволяет мне сделать вывод, что если бы вы, Ваше величество, выросли в нормальной семье и не прошли в ранней юности всех тех испытаний, вы бы тоже стали редкостным безбашенным раздолбаем, как этот чертов камикадзе Джун! Сколько же крови он у меня в последнее время выпил… Так что – все, что ни делается – все к лучшему.

Да-а, сколько веревочка ни вейся… Каникулы кончились. Штормовой ветер поубавил ярость, из-за рваных, неопрятных лохмотьев туч начало даже робко проглядывать солнце. Изрядно потрепанную непогодой основную съемочную площадку «Алых сердец» мало-помалу привели в божеский вид, и работа вновь закипела.

-Чудесный денек сегодня, - плотоядно осклабился Ким Гю Тэ, поглядывая на мрачное свинцовое небо и довольно потирая руки. – То, что доктор прописал… Где мои работники ножа и топора? Ну, в смысле – кисти и пера? Господа гримеры! Я жажду крови Хэ Ми! Так, давайте, живенько сделайте из нее отбивную! Пока Ван Со не видит…

Вот именно – пока не видит. Джин не была уверена, что Со сможет справиться с воспоминаниями, увидев окровавленную Хэ Су. Ее это беспокоило. Ван Со ведь не актер. Наоборот, когда эмоции рвутся наружу, ему тяжело их сдерживать. Трон, конечно, многому его научил, но… Он привык к тому, что кровь – это кровь, а не имитация. Кровь для него – это по-прежнему боль и смерть, и совсем не игрушки. Как он справится на этот раз? Может быть, нужно его как-то подготовить, чтобы не воспринял все слишком остро? И Джин, критично осмотрев себя в зеркале, побежала его искать.

Со, уже загримированный и причесанный, но еще не наряженный в одежды принца, внимательно изучал новости в интернете и одновременно пытался позировать для своего менеджера. Поскольку Ван Со совершенно не думал о своих фанатах, это приходилось делать его помощникам. Они заботились о том, чтобы свежие фото и новости от кумира исправно попадали в сеть, а кумиру только оставалось улыбаться в объектив. Ведь сам он ни за что не стал бы тратить на это время.

Режиссер заглянул к нему в гримерку и удовлетворенно отметил:

-Отлично выглядишь! Особенно, для отравленного. Братаны твои все хмурые сегодня, а ты молодцом! Через десять минут жду у эшафота.

Со передернуло. Он тоже сомневался, что сможет удержать эмоции в рамках сценария. Боялся, что покрошит стражу в мелкую лапшу даже тупым мечом, как это однажды почти произошло с Кан Ханылем. Но от невеселых дум его кое-что отвлекло.

С улицы вдруг донеслись странные звуки, похожие одновременно на ослиный рев и конское ржание. Со поднял голову и посмотрел в окно. Режиссер Ким тоже вытянул шею и сказал:

-О, я поторопился назвать их хмурыми! Нашли себе развлечение…

-Что там? – спросил Со, которому было плохо видно.

-Хе-хе, кажись, молодняк нашел себе о-о-очень крутое развлечение! Смотрят что-то в интернете и вопят… Не иначе, порнушку горячую откопали! Ого, глянь, сам король к ним присоединился! Старый мерин, а туда же... Та-ак… Пойдем-ка, поиграем в полицию нравов…

Ким Гю Тэ рысью выбежал за дверь. Со криво ухмыльнулся ему вслед: полиция нравов – ага. На дворе календарная весна, а значит у самцов начался период брачных игр. И уважаемый режиссер тоже отнюдь не самка… Император покачал головой и посмотрел на часы. Десять минут? Пожалуй, так ему самому придется ждать Ким Го Тэ возле виселицы… Не годится. Со встал, накинул поверх черной футболки теплый серый цзяпао и пошел за режиссером.

Подойдя сзади к толпе гогочущих мужиков, склонившихся у ноутбука, Ким Гю Тэ громко поинтересовался:

-А что это вы тут делаете? А?

-Режиссер Ким, вы только посмотрите, какой компромат мы нарыли на нашего императора! – не оборачиваясь, проговорил Кан Ханыль. – Ребята, подвиньтесь, дайте режиссеру увидеть этот ужас…

Ким Гю Тэ оглянулся на Со, пожал плечами и уставился на экран, где сменяли друг друга живописные слайды, изображающие актера Ли Джун Ки, занятого прелюбопытнейшим делом… Со прищурился, стоя за спинами коллег, пригляделся - и вообще ничего не понял. Ли Джун Ки на фото с аппетитом поедал… намотанные на вилку красные шнурки.

-Вот чем он в юности промышлял! – тем временем вещал языкастый Ханыль. – Я давно подозревал его в чем-то эдаком, но, чтобы жрать кишки перед камерой – это крутяк!

-И кишки свеженькие, - хихикнул Хон Чжон Хен – третий принц Ё. – Видать, только что кому-то брюхо вспорол…

-А-а! – воскликнул Ким Джи Су. – То-то он где-то в начале альбома с кошаками всякими и собаками обнимался! Живодер!

-В самом-то начале он с девушкой обнимался… - заметил наблюдательный Бэк А – Джу Хёк.

-Свят-свят-свят! – впечатлительный Бэкхен зажмурил глаза и перекрестился. – Послал же Бог родственничка…

-Глянь-глянь, а на этой фоте щеки, как у хомяка! – ткнул пальцем в монитор Чжон Хён. – За обе щеки уплетает, каннибал!

-Вку-усно, наверно, - с завистью протянул Ханыль.

-Тоже хочешь? – спросил режиссер.

-Мне нельзя, я на диете, - вздохнул Кан. – И вообще, одного никак в толк не возьму: как вот из этого чучела, - он кивнул на монитор, - выросло… такое… Его Величество, растудыт его в качель?..

Со, тихонько стоя позади, наблюдал эту клоунаду и усмехался: надо же, какая фантазия у парней! У парней… Странную тему они выбрали для стеба, нет бы, о девушках беседовать… А они – о нём…

-Сильное, однако, впечатление я на вас произвел, - вполголоса произнес Со и слепяще улыбнулся, когда гоп-команда резко повернулась к нему. Размял пальцы и многозначительно дернул бровью:

-Давно я не давил кишки наружу…

-Всё… - обреченно констатировал сразу погрустневший Кан Ханыль. – Упал-отжался и – на мастер-класс…

Джин решила, что лучшим способом успокоить растревоженное подсознание Со - это заставить его почувствовать, что происходящее здесь не имеет ничего общего с реальностью. Вряд ли получится, но, быть может, он хоть немного расслабится… Разглядев неподалеку знакомую фигуру в темно-сером меховом плаще, Джин, одетая только в белый нижний ханбок, осторожно подкралась к мужу и выпрыгнула из-за угла с воплем:

-Шуба или жизнь!

Конечно, он не испугался. Просто повернулся и поймал ее в объятия, а увидев, как «чудесно» она выглядит, сделал то, что повергло Ха Джин в состояние шока. Он рассмеялся. Слегка истерично, но именно – слегка. То есть, Со ну совершенно не напрягся при виде окровавленной, бледной и растрепанной возлюбленной. А она-то старалась, бегала по холоду без верхней одежды, мерзла, чтобы его морально подготовить к сцене… Ха. Ха. Ха.

-Ты спятил?! – единственное, что смогла спросить у Ван Со прифигевшая супруга. Он сначала отрицательно помотал головой, а затем кивнул. Джин окончательно потеряла почву под ногами и покрутила пальцем у виска. Жест, понятный всем народам во все времена.

-Очередная жертва пожирателя женщин и кровавых шнурков… - кое-как выговорил Со. Снял с плеч цзяпао и укутал Джин по самый нос. – Чувствую себя просто помесью доктора Лектора и Парфюмера…

-Как же глубоко ты проник в современную культуру… - ошарашенно пролепетала Ха Джин.

-Во всем виноват Чи Мон, - развел руками Со.

Но смех-смехом и дурачество-дурачеством, а эпизод у эшафота снимать было надо. Только главные актеры, кажется, совсем заигрались. Вместо того, чтобы проникнуться мрачной атмосферой сцены, Джин и Со ржали, как ненормальные, сбивая с толку остальных. Ким Гю Тэ, по привычке жующий травяной стебель, выплюнул его на землю, подошел и хлопнул Ван Со по плечу:

-Слушай, Ли Со-ши, мне вот интересно – неужели Кванджон ради того, чтобы защитить служанку, действительно попер против воли императора?

Со перестал смеяться и скосил глаза на абсолютно бесхитростную, даже почти наивную физиономию режиссера.

-Считаете, что я знаю ответ? – искусно «перевел стрелку» венценосный пришелец. Ким вздохнул, но на провокацию не поддался:

-Кому же его знать еще…

-Если так, то почему вы мне до сих пор «тыкаете»?

-А, чтобы нас с тобой обоих в дурдоме не закрыли, - тихо ответил Ким Гю Тэ. - И госпожу Хэ – тоже…

Он церемонно, по-европейски, поклонился Ха Джин и добавил:

-Сначала сериал доснять надо, потом уже можно санитарам сдаваться. Поэтому – соберитесь.

-Это ваша последняя работа? – Джин вдруг сильно разозлилась на этого манипулятора. Если он, Бог весть, какими путями, докопался до правды, то тем более должен понимать, что душевное равновесие звездного скитальца намного важнее всех сериалов мира. Только-только все начало налаживаться – на тебе. Влез. Напомнил, кто есть «who», будто об этом вообще можно забыть! И в раскосых глазах её принца вновь появилась тень проклятия… - Вы смертельно больны? Чем? Раком? СПИДом? Чумой? Кто вам право дал лезть в чужую душу немытыми руками?

Ким Гю Тэ растерялся от такого натиска. Маленькая, хрупкая, но отчаянно храбрая Ха Джин частенько втыкала колючки в дубленую шкуру режиссера, но сегодня она просто из пушки его расстрелять решила! И резким движением откинула прочь руки Со, который попытался ее остановить. Мягок с ней этот парень, непозволительно мягок… Жесткий и закрытый с другими, несмотря на внешнее дружелюбие, с ней он сразу тает, как масло – хоть на бутерброд его намазывай. Избаловал ее вконец… Что ж… Если этого не изменить, значит, надо использовать!

Режиссер хмыкнул, попятился, занял свое место и закричал каскадерам, одетым в костюмы стражников:

-Повесьте ее по-настоящему! Она мне всех принцев взбаламутила, один хаос от нее!

И гвардейцы, словно и впрямь подчиняясь приказу, взяли мечи наизготовку и стали надвигаться на нашу сладкую парочку. Ван Со отодвинул жену себе за спину и пригрозил статистам:

-Аккуратнее, граждане, иначе войду в роль…

Он осекся, встретившись взглядом с Ан Мин Дже. В глазах лидера каскадерской группы Со заметил слабый отблеск безумия. Когда-то Со сильно напугал этого человека, разрушил его привычные и удобные рамки видения мира. И теперь каскадер Ан, кажется, собрался открыть сезон охоты на ведьм…

…В какой-то момент Ха Джин перестала понимать, что происходит. Вот Со отталкивает ее на задний план и, отбив несколько выпадов ножнами, обнажает меч, приготовившись в одиночку рубиться со «всей королевской ратью». Он рычит свою реплику и… начинается чертовщина. Один из воинов первым нападает на принца, подавая пример остальным, несколько отведенных на боевую сцену секунд звенят клинки, мелькают руки-ноги, падают тела, затем звучит команда «Снято!», но бой не прекращается. И вовсе не Ли Со в этом виноват. Статист, напавший первым, продолжает атаковать принца, который, впрочем, отнюдь не теряется. Парирует удары, уклоняется, в высоком прыжке перелетает через противника, оказываясь у того за спиной, и без задержки бьет ногой с разворота, заставив агрессора пропахать носом пыль. Со останавливается, опускает меч, а статист отползает от него и выкрикивает странную фразу:

-«Крылатый демон даньцзянь»! Я знал, что с тобой что-то не так, но тебя просто вообще не может быть!

-Дурак ты, Ан, - Со скривился, будто хотел сплюнуть, с лязгом вогнал катану в ножны и ушел прочь.

Он ошибался, когда думал, что информация о «летающих воинах Поднебесной» стерлась из памяти поколений. Нет. Они, те воины, продолжали жить в легендах и притчах, именем «даньцзянь» люди даже назвали обоюдоострый тонкий клинок мастеров у-шу, но самое интересное – взлетающие на тросах актеры – это не что иное, как попытка воспроизвести на экране сверхчеловеческие умения выходцев из древнего клана.

На самом деле, ничего сверхчеловеческого в таких полетах не было, законы физики работают всегда одинаково, просто научиться столь виртуозному владению телом дано не всем. А Со это умел. Он на уровне инстинктов чувствовал равновесие, безошибочно определял центр тяжести и точки приложения усилий. Мог «взлететь» на любую высоту несколькими прыжками. Но… В нем это воспитала волчья жизнь и «последний из даньцзянь» - генерал Пак. Современному же поколению данное военное искусство доступно не было. А у Со не было возможности им все это объяснить.

И он совершенно не знал, что сказать, когда вопрос назрел и встал ребром. Императора попросту взяли в клещи и потребовали внести ясность. Практически вся команда давно уже почувствовала, что между актером Ли Джун Ки и этим… э-э-э… Ли Со слишком большая разница, чтобы им быть одной и той же личностью.

Впрочем, принца-волка династии Ван всегда было сложно чем-то напугать или даже смутить. Это удавалось только Хэ Су и, когда-то, много веков назад, императрице Ю. Вот и теперь он здраво рассудил, что молчание – золото, скрестил руки на груди, прикрыл глаза и ушел в глухую несознанку. А коллеги все наседали и наседали, желая утолить столь давно грызущее их любопытство.

Ха Джин увидела все это безобразие и прицепилась к режиссеру:

-Что вы стоите столбом, сонбеним? Не хотите прекратить беспредел?

-Честно говоря, - признался Ким Гю Тэ, - мне и самому интересно, что он ответит… Я так до конца и не разобрался в этой истории с географией…

-СОНБЕНИМ!!! – рявкнула девушка так, что режиссер невольно втянул голову в плечи. – Я сама вам потом расскажу эту историю! И на географической карте пункты обозначу! Только, будьте любезны, заткните рты этим недоумкам!!!

Последнюю фразу она выкрикнула чересчур громко, и головы «недоумков» повернулись к ней. Ан Мин Дже прищурился:

-Агасси, по-моему, вы ведете себя на редкость невоспитанно. Не желаете извиниться?

И вот это было его ошибкой. Со украдкой приоткрыл один глаз: он-то отлично знал, что бывает, если у его Су задето чувство справедливости. Впору лечь и кедами накрыться… Или удавиться их шнурками... Будь ты хоть принц крови, хоть волк-убийца, хоть здоровенный дядька-каскадер. Так и случилось.

Ха Джин шагнула вперед и встала перед Ан Мин Дже – прямая, как лезвие рапиры и гордая, как королева. Несмотря на свой малый рост, она умудрялась смотреть на Ана сверху-вниз, и высокий мускулистый детина вдруг как-то стушевался и измельчал под этим уничтожающим взглядом.

-А мне кажется, это вам следует извиниться, - ледяным голосом произнесла Джин и оглядела остальных любопытных. – Человек полностью потерял память, это, знаете ли, вам не простуда, которая проходит через неделю. Это травма – не только физическая, но и душевная! Человек забыл себя, и ему пришлось заново всему учиться! Не понимаете, что это значит? Вдруг лишиться всех воспоминаний – никто не хотел бы такое пережить, а? Так чего же вы слетелись, как стервятники на тру… поле боя?

Ван Со перекосило от почти прозвучавшего слова «труп». Такой монолог испортила, дурында… От всего заявленного пафоса остался жалкий пшик. И «стервятники» тут же оживились, захлопали крыльями и защелкали клювами:

-Он забыл себя, но вспомнил прошлую жизнь, что ли?..

-Разучился из пальцев «сердечки» складывать, зато научился тайному искусству воинов даньцзянь?..

-Нормальный японский забыл, а старояпонский вспомнил?..

-Пить и курить бросил, в еде вкусы поменял…

-Овладел каллиграфией вэньян?..

-А в прошлой жизни он был Кванджоном? Постоянно в образе, не только перед камерой…

-Тупой катаной стены протыкает…

-Не придерживается уважительного слога при разговоре со старшими!..

-В тело Ли Джун Ки вселился дух Великого Императора?..

-……..?..

-……..?..

С-с-с-с-а-а-х-х-х! – Ван Со внезапно взвился в воздух, замысловато взмахнул мечом и срезал бледно-розовую «свечку» с цветущего каштана. Изящно приземлился на одно колено и вручил ее жене.

-Спасибо за попытку отстоять мою честь, сиятельная княжна, но, простите – какого черта?! Почему я должен оправдываться перед этими людьми? Я что – преступник? Пусть попробуют что-то доказать, а не предположить - посмотрим, как у них это получится… Если смогут – вот тогда и буду на вопросы отвечать.

-Ну точно – Кванджон, - резюмировал Кан Ханыль. – Общественное мнение побоку: чуть мне слово – а я сразу вето…

-Всё, хорек, ты допросился, - печально сказал Со и вытянул руку с катаной в его сторону. Ханыль вдруг заторопился, деловито подобрал полы пхао и пустился наутек.

-Минус один, - загнул палец режиссер.

-И все-таки, - пробормотал Ан Мин Дже, - кто же ты такой?

-Пришелец, - хмыкнул режиссер. – Но мы с тобой, лидер Ан, не «люди в черном», чтобы депортировать его обратно на Луну, или откуда он там свалился на наши головы? Поэтому – смирись. Истина где-то рядом!

Ха Джин тихо засмеялась и шепнула так, чтобы никто не слышал, кроме Со:

-А ведь и правда – мы же с тобой лунные влюбленные… Этот дядька-режиссер, похоже, гений. Зрит в корень…

-Мы оба свалились с Луны? – улыбнулся Ван Со. – А я-то, глупец, на самолете лететь боялся…

Из двух зол надо выбирать третье.

Корё. Х век н.э.

Сегодня, глядя на небеса, ему показалось на миг, что он снова дома. Светло-голубое небо, быстро проносящиеся прозрачные облака и яркое сияющее солнце, которое словно олицетворяло самого императора. Ничто сегодня не могло омрачить настроения Джун Ки, даже обеспокоенный вид генерала Чжона. Последние две недели этот верноподданный не отходил от своего брата-императора ни на шаг, словно его менеджер или секьюрити, вот только те не задавали лишних вопросов и не лезли в личную жизнь…

- Я смотрю, государь сегодня счастлив, и его совсем не коробит то, что он собирается повязать узами брака своего пока единственного наследника с так рвущимся к власти ненавистным кланом… Что ж, мои поздравления! Жертвовать сыном - это куда благороднее, чем лезть самому в петлю… - многозначительно пробубнил Ван Чжон и с пренебрежением проследил с высоты дворцовой стены за приближающейся бесконечной процессией гостей, что подтягивались на празднование столь «радостного» события.

- Я понимаю твою тревогу и принимаю твое презрение… Но счастлив я сегодня отнюдь не по этой причине. Сегодня вернется она… - Джун Ки с улыбкой продолжал смотреть вверх. Одно длинное облако закончило проплывать над дворцом, а вслед ему спешило следующее, более плотное. Оно заволокло солнце и не давало ему светить так ярко, как прежде.

- Не думаю, что она обрадуется твоему решению… Хотя, зная, на что она способна, даже любовь к сыну не сможет помешать ее жажде власти. Я наконец понял, почему ты выбрал ее… Вы с ней похожи. Ты делаешь такой же выбор, что и она, - генерал вздохнул и, сложив руки за спиной, легкой походкой спустился по лестнице вниз, так как не ожидал услышать ответа.

Ли молча стерпел, не убрал улыбки с лица, едва заметно сжав кулаки, он думал о том, что сколько бы ни было облаков и туч, сколько бы ни сменялось дней и ночей, никому не удастся потушить небесное светило навсегда. Только само солнце, прогнив изнутри, может сплошь покрыться пятнами, обратившись из света в пепел. Но даже если Джун Ки и решил заняться самосожжением, он верил, что сможет, подобно фениксу возродиться вновь – Она не даст ему окончательно умереть.

Вскоре императора известили о прибытии императрицы Хванбо. На мгновение позабыв о дворцовой суматохе и не замечая слуг, которые испуганно шарахались в стороны от стремительно летящего по дворцовым коридорам императора и сгибались в поклонах, Джун Ки спешил в покои Ен Хва. Долгая разлука дала о себе знать. Стоило ему лишь увидеть ее, как все тревоги и опасения разом исчезли, обнажив пылающее сердце, которое, словно вспыхнувший костер, разгорелось настолько сильно, что не могло сдерживать себя и отчаянно билось в груди, заставляя кровь с бешеной скоростью циркулировать по всему телу.

Она смотрела на него, не говоря не слова, так же молча приблизилась и позволила себе утонуть в его объятиях, принимая его тепло.

- Я рада, что ты прислушался к моим словам, я не смогла бы разделить тебя с кем-то… - прошептала она, прикрыв глаза, чувствуя, как любимый мужчина зарывается лицом в ее волосы.

Ли Со убедился в целости и сохранности своей дамы, аккуратно взял ее за плечи и тревожными глазами посмотрел на нее:

- Неужели ты думаешь, что я могу пожертвовать твоим сыном ради своего счастья… - он осекся, произнесенное «твоим сыном» было не вернуть, но, что больше удивило – отсутствие на это реакции. Сделав вид, что все в порядке он продолжил: - Знаешь, я долго думал, над тем, как лучше поступить, и принял решение. Возможно, оно тебе не понравится, но помолвка Чжу Мина - неотъемлемая часть моего плана…

Ен Хва резко сократила небольшое расстояние, взяла растерянное лицо своего супруга в ладони, и слегка касаясь губами его губ, еле слышно произнесла:

- Уверена, мне не следует знать твой план, не хочу, чтобы из-за меня он был под угрозой срыва…

- Что ты этим хочешь сказать? - слегка дрожа от столь неожиданной близости, спросил Джун Ки.

- Я хочу сказать, что так будет безопаснее для тебя и твоего плана. Что бы ты не думал, я верю в тебя и уверена - ты делаешь все правильно, - ответила Даэмок и постаралась как можно беззаботней улыбнуться. - А сейчас мне, как матери, необходимо увидеться с сыном, я надеюсь ты сможешь меня понять…

Император не хотел так скоро, хоть и ненадолго, терять из виду свою женщину, но одновременно он понимал всю наивность и неуместность своего столь безудержного порыва. На кону стояло слишком много жизней, чтобы в последний миг от всего отказаться и действовать в приступе любовной лихорадки. Ли обреченным взглядом проследил за удаляющейся фигурой супруги и поспешил в тронный зал, там наверняка уже все собрались в ожидании чуда.

Минуло уже 5 месяцев, как Ен Хва жила вдали от стен Манвольдэ, но за это время ничего не изменилось. Стены оставались стенами, прислуга оставалась прислугой, а вот Даэмок уже была совсем не та, что раньше. Во времена ненависти и мести своему брату и мужу Со для нее не было никого дороже сына… Но теперь главным было совсем не это: не любовь к сыну, не жажда власти, не мечты о целом мире у ее ног. А всего лишь отчаянное желание быть рядом с одним человеком, с тем, кто подарил ей новый мир, в которым не было дворца и тысячи подданных - в котором были только Он и Она. А больше им никого и не нужно. Но даже если Ен Хва и думала так, то их окружение считало иначе. Они не простые смертные, она в статусе Императрицы, он занимает место Императора - таким людям, не подобает думать о чувствах и любви. Распоряжаясь тысячами жизней, своей они не могут распорядиться по своему усмотрению. Теперь и ее малыша Чжу Мина в таком раннем возрасте постигнет эта печальная участь… Но он и был рожден для этого, не как ребенок, а как орудие власти...

Это нельзя было назвать встречей матери и сына. Это было больше похоже на встречу начальника, вернувшегося из отпуска, который после долгого отсутствия проверяет качество выполненной без него работы подчиненного. Императрица холодным взглядом осматривала покои принца.

- Ваше величество, я рад, что вы вернулись в добром здравии, - учтиво поклонился принц. Праздничные брачные одежды красовались на его еще детском теле, но на лице уже лежала неизгладимая суровая печать жизни.

- Я не могла пропустить столь значимый для вас день, Ваше высочество, - словно не мать, а чужая женщина, проговорила она. - Надеюсь, вы отблагодарили Его величество за оказанное вам внимание и честь?

- Желания Его величества для меня закон, а мою благодарность невозможно измерить словами, настолько она велика. Как и по отношению к вам - той, что подарила мне жизнь... - сердце мальчика сжалось от обиды, не такие слова он желал услышать от своей матушки сегодня.

- Я надеюсь, ты и дальше будешь послушным сыном и в будущем получишь заслуженную награду, - Даэмок, глядя на своего растерянного ребенка, больше не могла играть холодную толстокожую мать-ехидну. Но она не видела другого выхода: если сейчас не ожесточить сердце этого мальчика, потом он не сможет выжить. Только оттолкнув его и разорвав все связи, она сможет помочь ему стать сильным императором в будущем. Ен Хва отвернулась, не позволяя сыну заметить те усилия, что она прилагала, чтобы не заплакать.

- Матушка, я уже получил свою заслуженную награду – вы вернулись, вы живы, я могу вас снова видеть. Так почему вы не рады этому? Почему на вашем лице не улыбка, а слезы? Не беспокойтесь, мне уже почти десять лет, я многому научился и знаю, что за все нужно платить. И какова бы не была цена, я заплачу ее, лишь бы вы были счастливы, - принц хотел обнять императрицу, но она выставила перед собой руку и не дала ему этого сделать.

- Ты не должен заботиться о моем счастье, теперь ты должен заботиться только о себе. Если твои поступки принесут тебе славу, то ты с гордостью можешь называться моим сыном. Но я хочу, чтобы ты выбрал путь своего отца: он всегда искал правду и смотрел в лицо опасности, он не любил прибегать к долгой и изощрённой тактике, а действовал быстро и по справедливости, уничтожая сам корень, не только его побеги. В отличие от меня… - Даэмок взглянула на него покрасневшими глазами и собралась уходить, но Чжу Мин схватил ее за руку, которую она не смогла сразу отдернуть.

- Почему вы говорите об отце в прошедшем времени? Что вы хотите мне этим сказать? – Его высочество еще крепче сжал ладонь матери, но так и не смог услышать понятного ему ответа.

- Ты очень похож на него - на того, кто остался в прошлом… - она резко высвободила свою руку, поспешно развернулась и вышла вон. Ен Хва чувствовала, что поступает верно, но это оказалось намного больнее, чем она думала. Оттолкнуть собственное дитя… Все-таки она была не настолько жестокой и черствой, как императрица Ю. Говоря о выборе пути, она сама же толкнула этого мальчика в западню нелюбви и одиночества, принуждая почувствовать то же, что когда-то чувствовал и маленький четвёртый принц-волк. Но она не хотела обрекать его на такую жизнь. И вовсе не имела права так поступать с сыном Ван Со. Вместо того, чтобы весь удар принял император, она сама подсказала это спасительное решение без кровопролития, о котором уже жалела. И чтобы не казаться жалкой и неправой, она решила оттолкнуть его. Так почему от этого решения внутри пустота? Почему каждое слово этого мальчика засело занозой в сердце и причиняет такую боль? Её любимый сын, глядя на которого теперь, она отчетливо видит того, прежнего Ван Со из пока недалекого прошлого. И былая ненависть и обида, засевшая внутри, сегодня обрушилась на Чжу Мина.

Принц вышел в коридор и еще долго смотрел ей вслед, но она так и не обернулась. Неужели даже мать отвернулась от него? Что он сделал не так? Неужели он никому не нужен и был рожден стать пешкой, которой запросто могут пожертвовать, если это поможет выиграть партию? Он не знал, что его мать думает, что ему будет так легче, и что на месте императора сейчас вовсе не его отец, но от этого неведения он запутался еще больше. Цель жизни медленно испарялась, призывая и его отвернуться от мира, в котором ему не было места.

В тронном зале было все в полном разгаре: люди семьи Хванбо во главе с князем Чо Тха расположились по левую сторону от царственной четы, с правой стороны заседали довольные министры и чиновники, и, конечно, среди всех, особняком, ютились генерал Чжон и Его высочество Бэк А. Церемония бракосочетания прошла успешно, и теперь оставалось скрепить это очередное расширение королевской семьи пиром. Ли Джун Ки прекрасно играл роль веселого и пьяного императора, смеялся и шутил, размашисто жестикулируя. Даэмок же находилась на другой волне, полностью сконцентрирована в себе, словно и не видела ничего вокруг. Оживить ее стеклянный взгляд удавалось лишь Кванджону. Он порой легонько касался ее руки невзначай и как-то по-особенному, словно пытаясь успокоить. Многие гости, дабы уважить и получить одобрение Императора, вырядились в широкие халаты новой моды, и как только об этом пошел разговор, не упустили возможности с гордостью продефилировать перед троном.

- Должен заметить, ваше правление сильно разниться с правлением вашего отца Императора Тхэджо, - начал Чо Тха, привстав со своего места. - Но, должен сказать, вы, как и он, признаете заслуги и силу клана Хванбо. И я теперь спокоен за судьбу своего племянника Ван Мина, думаю, он сможет хорошо послужить Вашему величеству в будущем.

От столь наглого и фривольного обращения этого костлявого старикашки, внутри Ли Со все вывернулось наизнанку, а от притворной нахальной улыбки захотелось вдарить по зубам дорогому гостю и вышвырнуть далеко за пределы видимости… Кванджон приподнялся с трона, и слегка балансируя, подплыл к дорогому родственничку, распростер объятия и ухмыльнулся:

- Конечно, конечно, мой дорогой друг. Думаю, те разногласия возникли от пустого недопонимая, но теперь, раз Хванбо в такой численности вступил в императорскую семью… Думаю, вскоре вы сможете даже назвать себя моей правой рукой.

Ван Чжон подавился. Он ожидал все, что угодно от этого идиота, но не настолько прямого подхалимства. И к кому?!! К тому, кого нужно было зарубить на месте за амбиции и жажду власти. Заглотив чашу персикового вина залпом, генерал в отчаянии искал, чем можно было зажевать столь неприятную слуху и взору картину. Наконец, громко чавкнув, он решил найти поддержку у брата Бэк А и хлопнул его по плечу. Но тот даже не шелохнулся, он внимательно сидел и ловил каждое слово императора, словно боясь что-то упустить.

- Да, ваш отец был мудрым правителем. Но не кажется ли вам, что тот труд, который он приложил в объединении земель Корё, из-за вашего закона о становлении рабов простолюдинами - под угрозой? Уверен, что у большинства семей по этому поводу масса недовольства. И раз уж вы мне позволили сказать вам слово, смею вас просить пересмотреть ваше столь поспешное решение. А мы, в свою очередь, пополним вашу армию своими людьми, - князь Тха хотел было пожать руку столь расположенному и доброму на вид правителю, но полупьяный Волк уже развернулся и мерно вышагивал к своему месту. Слегка неуклюже сев на трон, Джун Ки склонил голову в сторону жены, и едва шевеля губами, произнес совершенно трезвым голосом:

- Дорогая, могу я тебя попросить сейчас уйти в свои покои?

Ен Хва содрогнулась, в его неожиданной просьбе читалась некая опасность. Она молча кивнула, обвела обеспокоенным взглядом присутствующих, виновато улыбнулась в поклоне и мягкой неторопливой походкой покинула зал. Казалось, её уход мало кто заметил, так как все внимание через секунду взял на себя 13-ый принц, который стукнул кулаком по столу и громогласно прокричал:

- Я бы не советовал вам совершать столь глупого поступка, князь Чо Тха! Не кажется ли вам это все ловушкой? Ведь перед вами тот, кто силой занял трон, и не думаю, что он так легко поделиться с вами властью!

- Ваше высочество, что вы хотите этим сказать? - удивился старикашка, глаза которого округлились до размера перепелиного яйца.

- Бэк А, еще слово - и ты будешь обвинен в государственной измене! – воскликнул Кванджон, и возле императора появилась стража, готовая к исполнению любого приказа.

- Бэк А, что ты делаешь? – шикнул Чжон, но брат-музыкант вышел вперед и заплетающимся языком продолжил свою речь.

- Господа, знаете, какой закон меня попросил накануне написать Его величество? Закон о вступлении в брак только людей, достигших брачного возраста! Так что, как только он будет принят, ваш новый союз можно с легкостью разорвать и посчитать пустышкой… Но я не думаю, что император остановится на этом! Сначала он уберет вас... - Бэк А некультурно ткнул пальцем почти в самый нос князю. Затем, пьяно ухмыляясь, повернулся в сторону ошарашенных гостей и обвел их всех объединяющим жестом. - Потом - всех остальных... А после, я уверен, наступит и моя очередь... - Бэк А медленно попятился назад, но через мгновение уперся спиной в пару солдат, что подхватили его «под белы рученьки» и повели вон. - Я вас предупредил, выбор за вами, но, по-моему, все и так очевидно!..

- Ваше величество, объяснитесь, - тяжело дыша и насупив брови, прошипел Чо Тха.

- Здесь нечего объяснять. Да, я собираюсь издать такой закон, но, видимо, мой брат испугался за свой брак, поэтому так этим обеспокоен. Могу вас уверить, я не собираюсь разрывать помолвку кронпринца, - Джун Ки устало зевнул, и как ни в чем не бывало, добавил: - Вам не о чем беспокоиться.

- А мы и не собираемся беспокоиться! Из вышесказанного мы поняли все, что нужно! И как только этот закон будет в силе, беспокоиться нужно будет вам! Вы знаете, сколько будет недовольства, к тому же, дом Силлы теперь на нашей стороне... - прищуренный глаз князя нервно дергался, а невозмутимость императора выводила из себя еще больше. - Так как нас сегодня оскорбили, не вижу больше смысла здесь задерживаться!

Разъярённых, гневных гостей никто и не пытался задержать. Кванджон тоже испарился из поля зрения Ван Чжона. Не медля ни секунды, 14-ый принц собрался изловить эту лису и любым способом узнать, что тот задумал. Без всяких излишних церемоний и знаков почтения, генерал ворвался в покои императора.

- Что привело вас сюда, генерал? – спокойно спросил Кванджон. На что брат, ничуть не сбавив своего гневного порыва, подлетел к нему и хотел было схватить за грудки. Но вовремя взял себя в руки.

- Чего ты добиваешься?! Бэк А всегда был на стороне Ван Со и поддерживал его, зачем ты так с ним поступаешь?! Зачем своим дурацким законом ставишь под угрозу его наконец-то обретенное счастье? А теперь еще и объявил предателем? Ты хоть подумал, что будет с Бок Сун? – чуть не плача от безысходности, Ван Чжон сел на пол и закрыл лицо руками.

- Успокойся, все под контролем, это и был мой план, - Ли Со присел рядом и внимательно посмотрел на брата.

- Разбить вдребезги последнюю надежду на мир и превратить ее в объявление войны?! Переубивать всех нас - такой твой план, да?! Но… Кем бы ты ни был, ты не имел права так поступать с Бэк А…

- Наш брат - и есть мой план, - качнул головой Джун Ки и хотел приобнять расстроенного генерала, пожалев о том, что не посвятил того во все подробности. Но конспирация во избежание утечки информации, была необходима.

- Не называй его нашим братом… - попятился Чжон. - Тебе он не брат! Брат никогда бы не подверг его такой опасности.

- Зря я с тобой говорю. Я знал, что ты будешь против. Но пойми, игра стоит свеч…

- Зря мы поверили в тебя! Думали, что ты сможешь помочь нам! Надо было сразу тебя убрать подальше от престола, как только узнали, что ты самозванец! – не унимался генерал, с яростью выпаливая слова, даже не пытаясь понять собеседника.

- Кто он? – донесся голос императрицы. - Ты говоришь, что он самозванец? Значит он не Ван Со?!

Ван Чжон замолчал, словно с ходу проглотил язык, и испуганно посмотрел на Джун Ки. Тот тяжело вздохнул. Не при таких обстоятельствах он бы хотел раскрывать о себе правду.

- Так кто же ты? – продолжала спрашивать Ен Хва.

- Я тот, кто не любит, когда людей лишают права выбора и свободы. Поэтому я сделаю все, чтобы люди этой страны получили свои права и смогли выбирать, как им жить. Поэтому неважно, кто я. Важно то, что я здесь, и все мои поступки, уверен, будут во благо страны. У вас так же есть выбор – помочь мне или помешать... - Ли Джун Ки всегда был уверен в своем актерском мастерстве и силе убеждения. Но сейчас чувствовал, что этого недостаточно. Слишком уж незначительными были его аргументы, чтобы заставить этих двоих довериться ему.

- Боюсь, у меня нет выбора… Я хочу, чтобы Бэк А выжил, поэтому давай говори, что нужно от меня? – как бы это все не бесило Ван Чжона, он знал, что теперешнюю ситуацию не изменить.

Заседание тайного совета длилось около двух часов. Император много спорил со своим братом, выверяя подробности и возможные варианты путей развития событий. Даэмок не встревала в дебаты мужчин, внимательно слушая и любуясь новыми эмоциональными красками, удивляясь чудным словам своего супруга-незнакомца. Пусть он и ушел от ответа на ее вопрос, она от этого не стала тянуться к нему меньше, а даже наоборот - была благодарна за сокрытие правды...

Когда уставшая за день императрица уснула, Джун Ки, прежде, чем потушить свечу, внимательно всмотрелся в ее лицо. Кажется, ему никогда не надоест смотреть на нее. Хванбо Ен Хва была действительно прекрасна. Только... Едва уловимая горькая тень омрачала безмятежный лик красавицы. Что-то беспокоило ее, подтачивало силы, Джун Ки чувствовал это, но не расспрашивал. Может быть, она интуитивно ощущает, что место ее мужа занял чужак? Недаром же она не отреагировала на его неосторожное "твой сын"... И на реплику болтуна-генерала тоже... Ненатурально как-то удивилась... Чушь. Не могла она догадаться. Не могла.

Джун Ки все-таки задул свечу, но спать ему еще не хотелось - адреналин после встречи с "любимыми родственниками" до сих пор будоражил кровь и не позволял уснуть. Актер встал, накинул на плечи пхо и вышел на террасу.

Ночная свежесть окутала его со всех сторон, заставив плотнее запахнуться в одежды. С безлунного неба подмигивали миллиардами глаз лукавые звезды. Ли невольно залюбовался этим зрелищем. В XXI веке не так уж часто у него было время просто поднять голову и посмотреть ввысь. Да и звезды увидеть там было сложнее...

Среди стрекота ночных цикад чуткое ухо актера уловило другой звук. Кто-то тихонько плакал неподалеку. Женщина? Или... ребенок? Джун осторожно ступая по росистой траве, пошел на всхлипы и обнаружил под кустом цветущей азалии принца Чжу Мина. Мальчик скорчился, подтянув колени к груди и изо всех сил пытался подавить рвущиеся наружу рыдания.

Ли замер, не зная, как лучше поступить. Просто уйти, оставив ребенка выплакаться без помех? Или что? Актер поежился: все-таки прохладная сегодня ночь! Он снял с себя пхо и набросил сверху на сына:

-Оденься, простудишься. И так уже роса всего промочила...

-Ваше величество!.. - принц подскочил, торопливо вытирая слезы и сгибаясь в низком поклоне. - Простите, Ваше величество!

-За что извиняешься? - хмуро спросил тот, усаживаясь на камень. - Разве не я извиняться должен?

-Ч...что?.. Вы...

-Мы, - согласился горе-папаша. - Мы, император всея Корё, довели тебя до слез, женив по договору. Так?

-Не понимаю... - принц был явно сбит с толку. Зато плакать перестал. Джун Ки усмехнулся:

-Что, парень? Напуган? "Без меня меня женили..." Меня вот тоже женили без меня. Так что, могу сказать - не все так плохо. Хотя... Может быть, мне просто повезло? А? Как считаешь?

Мальчик смотрел на отца широко открытыми глазами и молчал. О чем он вообще говорит? Он пьян, что ли?

-Айгу-у... Ребенок, а ну, иди сюда! - император притянул мальчишку ближе и посадил к себе на колени, обнимая щупленькое озябшее тельце. - Заболеешь - твоя мать мне голову откусит... Пошли, отнесу тебя в твою комнату...

-Не откусит... - пискнул Чжу Мин откуда-то из складок пхо. - Ничего она вам за меня не откусит, отец...

Сам того не зная, Джун Ки посыпал солью рану мальчика, и тот моментально забыл о странном поведении отца. Тем более, отец в последнее время всегда странный. А вот матушка... Принц не выдержал и снова расплакался.

-Эй! - Ли остановился на полушаге и сел обратно. - Дело нечисто... Ты поссорился с матерью, что ли?

-Не-е-ет... - провыл принц. Он почему-то уже не стеснялся реветь. Ему было все равно. А в объятиях этого странного отца так тепло...

-Тогда чего ты рыдаешь тут? - допытывался Джун. - Потоп решил устроить? До засухи подожди...

-Матушка меня больше не любит... - вырвалось у мальчика. - Она сказала, что ее счастье не зависит от меня... Только если я стану великим королем, она сможет мной гордиться... Ы-ы-ы-ы...

-Чего?! - изумился Ли. - Правда, что ли?! Кажется, это я ей голову откусывать буду, а не наоборот... Ты уверен, что правильно понял ее слова?

-Куда уж правильней... - хлюпая носом, отозвался принц. Джун Ки задумался. Что-то тут не то... Подумав с минуту, он сказал:

-Ты вот что... Реветь погоди. Я ни чер... ничего не понимаю, но понимаю, что ты чего-то не понимаешь. Поэтому пока не спеши лить слезы. Может быть, я и не слишком хорошо изучил характер твоей матери, но одно знаю наверняка: ты ее единственный сын, и она в тебе души не чает! Это совершенно точно, чтоб я сдох!

Чжу Мин повозился у него на коленях и пробубнил:

-Я уже не единственный сын у матушки. Она носит под сердцем того, кого будет любить больше меня...

-Та-ак... - зловеще проговорил Джуня. Кто-то начал усиленно жалеть себя. И рискует огрести парочку затрещин, выданных лично Императором. - Вот таких слов чтоб я больше не слышал! Любит-не любит-плюнет-поцелует... Ты же мужик! И запомни на всю жизнь: родители любят всех своих детей! Это генетически в нас заложено, понимаешь? Не понимаешь. Ладно, согласен, в жизни бывает всякое, но к твоей маме это точно не относится! И, кстати, под сердцем у нее не сын, а девчонка! Так что, не дрейфь, принц, все будет окей!

-Вы говорите, прямо как Се Уль! - голос Чжу Мина заметно повеселел. - Это та девчонка, моя подруга, ну, вы поняли... Отец, а откуда вы знаете, что у матушки родится девочка? Вы же не провидец.

-Еще какой провидец! - Джун Ки все же отнес маленького принца к его покоям. Опустил на землю и подтолкнул к дверям. - И поэтому тебе стоит мне верить - я много чего знаю об этом мире! Ясно? А теперь дуй спать!

"Странный ребенок, - думал Джун, шагая в сторону императорской спальни. - Рыдает из-за каких-то невнятных материнских слов, а то, что его сегодня женили - по барабану!.. Нда-а... О, времена, о, нравы..."

Вопросы, ответы и непристойные предложения.

Южная Корея. XXI век н.э.

Наивно было полагать, что тема пришельцев с Луны, эльфов, призраков и прочей нелюди так легко себя исчерпает. Со периодически нарывался на провокационные вопросы типа: а в каком же реально году родился Кванджон? В год Петуха или в год Дракона? Со родился в год Дракона, но разубеждать никого не стал – омолодили его на пять лет по сценарию – аминь! Хэ Су вон – на всю тысячу омолодили… С перспективой роста, правда…

Со вообще нужды не было отвечать на подобные вопросы. За него это успешно делала жена. Она мастерски отгавкивалась от излишне любознательных коллег и даже попросила Со укоротить несколько чересчур длинных носов, то и дело лезущих туда, куда не звали. Но тот только млел и жмурился, как кот на солнышке. Или под луной, как сейчас. Со и Су, вновь очутившись на съемочной площадке, словно окунулись в собственную юность: украдкой встречались, гуляли в предрассветные часы, когда вся команда уже спала, держась за руки, как подростки, бродили по лесопарку, наслаждаясь ночной свежестью, тишиной и уединением.

-Мне это не нравится, - пожаловалась как-то Ха Джин, останавливаясь возле «их» деревьев со сплетенными корнями. – Почему бы всем просто не оставить тебя в покое? Перестань уже разжигать любопытство, твои загадочные зловещие ухмылочки на них, как красная тряпка на быка действуют…

Со тут же воспроизвел одну из тех самых ухмылочек и порывистым движением закружил девушку по неухоженной аллее.

-Любимая, ты так яростно меня защищаешь… Должен признать, мне чертовски приятно, но… палку не перегни, а то я тебя знаю. Не вызывай огонь на себя и не ругайся с режиссером. У тебя скоро дебют – забыла, кто к этому руку приложил? Он хороший, не обижай его…

-Не забыла я про дебют… - вздохнула Джин. – Но кто же тебя еще защитит, кроме меня? А Ким Гю Тэ, зараза, хоть и «хороший», а тебя использует. Видит, как ты сгораешь эмоционально в каждой сцене и только аплодирует… Но ты-то не актер, ты не имеешь профессионального навыка чувствовать грань между эмоциями твоего героя и твоими собственными… Хотя – о чем я говорю? Ты же и есть тот самый герой, которого играешь… Замкнутый круг…

Со уселся на импровизированную «скамейку» из корней и потянул жену сесть рядом. Внимательно посмотрел ей в глаза и спросил:

-А как же ты? Ты ведь тоже играешь себя! Смешно, но я так отчаянно пытался избежать этих съемок, чтобы ты, увидев меня Кванджоном, не вспомнила и не погрузилась снова в тот ужас, который пережила рядом со мной… Чи Мон сказал, ты испытала слишком сильную боль, и твое сознание само отказалось помнить о тех событиях. Но все случилось с точностью до наоборот: ты мало того, что все вспомнила, но еще и сценарий, считай, сама написала, и в главной роли оказалась… Однако, при этом не только не сошла с ума, но и чувствуешь себя гораздо спокойнее, чем я! В чем дело? Почему я, проживая в кадре свое прошлое, проваливаюсь в ту боль так, словно она и есть моя настоящая жизнь? А ты – нет. Звучит команда «Снято!», и Хэ Су исчезает, уступая место Ха Джин… О-о-о… Я понял… Всё потому, что это – твое реальное имя и реальная жизнь, да? А я… Для меня все слишком зыбко. Я не Ли Джун Ки, и не могу им даже притвориться… Не верит никто. Мне самому порой окружающий мир кажется миражом. Я ведь держал в руках урну с твоим прахом, Су… Я каждую минуту помню об этом и боюсь… боюсь… боюсь, что ты мне просто снишься… - Со обнял ее, прижал к себе, зарылся носом в волосы, намочив их слезами.

-Опять вы ревете, Ваше величество? И сопли об меня вытираете? – девушка шутливо ткнула кулачком ему в ребра. – И после этого еще обзываетесь миражом? Ну ты и плакса… Хорошо, я расскажу тебе, почему я могу играть Хэ Ми, не превращаясь в Хэ Су…

Джин завозилась, устраиваясь поудобнее у него под боком, положила голову на плечо и тихо заговорила:

-Ты прав только отчасти. Да, здесь мое время, моя жизнь, но… Однажды в этом времени я за несколько минут прожила заново все те далекие, страшные и счастливые годы… Зайдя на выставку картин эпохи раннего Корё, я увидела твое лицо на портрете и все вспомнила. И не просто вспомнила – переосмыслила. Поняла, кем на самом деле ты был для меня. Я начала понимать это еще тогда, в доме Чжона, но… Пусть тогда я не видела тебя, но знала, что ты ходишь по одной земле со мной и смотришь на то же самое небо. А в тот миг, в галерее, я вдруг осознала - тебя больше нет… И мне никогда не попросить прощения, не услышать голоса, не ощутить твоего тепла, не облегчить ношу… Перед этим Чи Мон сказал, что все возвращается на круги своя - так и случилось. Все вернулось, и мне некуда было деться из этого круга. Смерть опять проигнорировала меня, вместо нее пришло забвение, забравшее даже мои сны… И сейчас… Сейчас мне просто все равно, насколько тяжело и больно мне было когда-то, потому что ты – здесь. Рядом со мной, живой, настоящий, абсолютно тот же мой Со! Не реинкарнация, а тот же самый умник, нахал и задира, только без меча и главное – без короны! – она поцеловала мужа в мокрую от слез щеку и погладила по голове. – И я тоже живая. Мы оба живы, Со!.. Ты что это делаешь?..

Ван Со под негодующее фырчание супруги тщательно вытер лицо капюшоном ее толстовки и хрипло поинтересовался:

-Ты что-то сказала про Чи Мона… Он что – приходил к тебе перед тем, как?.. Вот мерзавец, а мне потом плел, что у тебя от воспоминаний может помутиться разум!

-Думаю, он в тот момент просто не знал, что меня ТАК накроет… - Джин передернуло. – Я после этого почти месяц в больнице без сознания лежала, вот он и испугался. Решил перестраховаться.

-Чертов сукин сын…

-Не ругайся. Хоть он и виноват во всем, но без него было бы совсем плохо.

…

Юный айдол Бён Бэкхен уже вполне мог ехать в Сеул – Со его только что благополучно «убил», в землю закопал, надпись написал, и даже успел подзатыльников навешать за то, что «мертвому» Ыну приспичило в кадре чихнуть и почесаться. Но Бэкхен не спешил уезжать. Он устроил прощальный обед для команды, а потом принялся делать селфи со всеми, кого сумел изловить.

За Ван Со Бён охотился особенно тщательно. Но того прищучила компания журналистов с телеканала, желающая во что бы то ни стало разузнать и рассказать будущим зрителям о личности главного героя ожидаемого сериала. Впрочем, они не преминули расспросить и о личности актера, исполняющего эту роль, но тут Ван Со мало что мог сказать. Поэтому припомнил слова Чи Мона о том, как Ли Джун Ки бесится при одном только упоминании его имени. Ухмыльнулся и ответил, что было бы любопытно встретить этого великого лидера минувшей эпохи лицом к лицу и… пообщаться.

-Хотя, - добавил он в конце, - не уверен, что после этого голова актера Ли Джун Ки все еще сидела бы на своем законном месте, а не валялась в ближайшей канаве…

Журналисты переглянулись, посмеялись и вскоре наконец-то распрощались. Со выдохнул: интервью было строго регламентировано, вопросы, не касающиеся работы, исключались сразу. Но по горящим глазкам и некоторым хитро завуалированным провокациям акул пера было хорошо заметно, что все же личная информация об актере интересует их больше. Император хмыкнул им вслед, посмотрел на часы и решительным шагом направился в сторону Большого дворца, сцапав по пути, как обычно, за шкирку неосторожного Бэкхена.

-Шпионим, мелочь?

-Да ладно, хённим, я просто у тебя учусь! – Бён привычно трепыхался, пытаясь выкрутиться из захвата. – Не знаю уж, из какой династии – Ли или Ван, но ты определенно из правящих кругов произошел… Так обтекаемо отвечать на вопросы журналюг умеют только прирожденные политики!

-Или просто люди с мозгами, - фыркнул Со. – Говори по существу: чего надо?

-Ну это… Такое дело… В общем, мой инстаграм осадили всякие чокнутые, которые нас с тобой шипперят… - пробубнил айдол, путаясь в собственных ногах. Ван Со тяжело вздохнул и отпустил бедолагу на свободу. Покачал головой:

-О, времена, о, нравы… Ладно, я-то тут причем? Пошип…перят и перестанут.

-Да не-е-е… - поморщился Бэкхен. – Мысль у меня одна появилась…

Он посмотрел по сторонам и увлек Со к небольшой служебной постройке дворцового комплекса, утопающей в бело-розовом зефире цветущих яблонь. Остановившись в тени изогнутой крыши, он достал хэнди и показал императору забавный коллаж: на одном фото красовались крупным планом четыре лица – два живых и два нарисованных. Кванджон – Ли Джун Ки и Ван Ын – Бён Бэкхен.

-Что это? – Со озадаченно уставился на коллаж. Музыкант сокрушенно покрутил носом и развел руками:

-Ну нет у нас с тобой общих родственников! Мы даже из разных провинций происходим… Поэтому я предлагаю загрузить в сеть эту фотку и подписать что-то типа – «братья на века» или «сквозь века», как-то так…

-Валяй, - благословил Со. – И передай своим пиар-агентам мое одобрение. Неплохая реклама сериалу…

-Ага! А журналистам я скажу, что ты у меня за время съемок столько крови выпил, что нас уже смело можно кровными братьями считать! – с довольной ухмылкой подытожил Бён и задал стрекача, напоследок показав императору язык. Ван Со хмыкнул и отправился искать Джин, чтобы рассказать ей об интересной задумке мелкого принца. Кстати, очень странно, что история не сохранила портрета Хэ Су – ведь Бэк А рисовал ее довольно часто. Впрочем, изображения Ен Хва, слава Богу, тоже нет. Со вовсе не горел желанием лишний раз лицезреть черты, похожие на изысканно-утонченный лик его бывшей жены… Бедный Ли Джун Ки. Классика жанра: «и шут влюбился в королеву!» С ума сойти. Теперь эта убойная парочка правит Империей! Екатерина Медичи и Скарамуш. Если бы у Императора Тэджо Ван Гона был гроб, он бы уже его сломал, вертевшись!

Но – мир стоит, люди живут, и живут намного лучше, чем когда-то. Значит, так Империи и надо… Со тряхнул головой, прогоняя мысли о своем заместителе, и ускорил шаг.

На остаток дня по плану у него не было экшна - сплошной романтИк, что не могло не радовать. Из экшн-сцен предстоит всего одна – и то короткая – Со просто спасет Су от стрелковых упражнений императора Чонджона. А потом она будет его лечи-и-ить… Красота!.. Ван Со почти замурлыкал от удовольствия.

И как же он, глупец, не замечал раньше, что далеко не все воспоминания причиняют боль? Есть и счастливые. Очень счастливые. Конечно, их мало, но… Даже ради самого короткого из них Со готов был выстоять перед тысячей невзгод, сокрушить тьму препятствий, победить легион врагов, чтобы только на одно мгновение ощутить это счастье. Да чего там – он и сейчас был бы готов. И всегда… Как же это удивительно: ведь, не пройди они с Су через все те испытания, включая обоюдное предательство, хоть и мнимое, разлуку и саму смерть, могли бы они теперь любить друг друга так сильно? Вряд ли. Обычно, у любви тоже есть срок годности. Но… Только не у той, которая преодолела все мыслимые и немыслимые преграды, выстояла под пытками и осталась жива. Сегодня Со и Су научились ценить каждый миг, проведенный вместе, научились слышать друг друга и понимать. Они больше не наступают на старые грабли (они наступают на новые) и умеют выносить уроки из горького опыта. Стало быть, их страшное прошлое – это не пожизненное проклятие, а ступень к сегодняшнему дню, полному света и радости, несмотря на все несовершенство мира.

-Кого я вижу?! – притворно изумился Ван Со, узрев неподалеку коренастую фигуру звездочета. Тот что-то увлеченно объяснял режиссеру и группе актеров во главе с Ким Сан Хо – Ван Му, который возвышался над остальными подобно утесу. Со уже в который раз поразился, насколько они, актеры, умеют обретать сходство со своими персонажами, вживаясь в роли. Вот и сейчас, этот высоченный, непритязательно одетый и гладко выбритый парень ничем не походил на кронпринца. Взгляд у Сан Хо был ясный, улыбка широкая, а движения уверенные. Но перед камерой он мгновенно преображался в вялое пассивное создание с мутными глазами и вечно безучастным выражением лица.

Впрочем, то же самое можно было сказать и обо всех остальных. Юный тихоня Нам Джу Хёк становился повесой и пьяницей, его приятель, весельчак Ким Джи Су – дерзким мятежником, а довольно милый и улыбчивый Хон Чжон Хён превращался в кровожадное чудовище, жаждущее власти. Про язву и кривляку Ханыля и говорить нечего: Ван Ук из него вышел – загляденье. Прямо руки чешутся удавить… Хэ Су хорошо запомнила каждого из них, а у Ким Се И хватило воображения живо и точно описать не только их внешность, но и характеры. Талантливые девочки, однако…

Со покрутил носом и пошел на сближение. Среди актеров еще тусовался Ан Мин Дже, но заметив направившегося в их сторону императора, спешно раскланялся и ускакал. Чи Мон проводил его взглядом и спросил:

-Куда это он стартанул? Я не закончил еще…

-Не обращайте внимания, профессор Квон, он у нас мальчик нервный, к тому же, с начальством в контрах… - туманно пояснил Ханыль. Чхве с сомнением посмотрел на режиссера, но тот замахал руками:

-Не со мной! Вон, с ним, - он указал на подошедшего Ван Со. Чи Мон немедленно согнулся под углом в девяносто градусов. Со чуть наклонил голову в знак приветствия и вопросительно выгнул бровь. Астроном дипломатично улыбнулся и сказал, обращаясь к Ким Гю Тэ:

-С вашего позволения я украду на некоторое время четвертого принца, нам есть, что обсудить...

-Крадите, - великодушно разрешил тот. – До заката он совершенно свободен.

-Итак? – Ван Со удобно расположился на скамье в увитой побегами дикого винограда беседке на невысоком холме в укромном уголке Ондаля. – Чему обязан, господин советник? Честно, даже не ожидал, что ты до сих пор здесь. Думал – давно усвистал наставлять на путь истинный императора Кван-Джуна…

Чи Мон понуро сидел, свесив руки между колен и выглядел очень усталым и несчастным. Не осмелившись поднять глаза на владыку, он глухо проговорил, глядя в пол:

-Простите, Ваше величество… Я уже не уверен в том, что мои наставления оказывают хоть какое-то влияние на этого человека… Именно поэтому я вынужден просить вас временно вернуться во дворец, чтобы предотвратить войну, которая грозит уничтожить Империю…

-Вот как… - Ван Со остался спокоен внешне, только внезапная бледность и застывший взгляд, устремленный куда-то вовне, выдавали волнение, граничащее с паникой. – Марионетка отказывается подчиниться кукловоду?

-Я не кукловод! – резко вскинулся ученый. – Я…

-Да! – воскликнул император, наклоняясь к нему. – Кто же ты, мой дорогой Чхве Чи Мон? Ангел? Демон? Или кто-то третий? Чего ты добиваешься? Ты ведь ничего не говоришь и не делаешь просто так… Хочешь, чтобы я помог тебе? Не рассчитывай на это. Потому что я уже понял – ты не Бог. Ты – человек, Чи Мон, пусть странный и наделенный высшим знанием, но ты – человек. Ты способен ошибаться и не можешь ясно видеть все вероятные последствия своих решений. А я вижу сейчас только одно: если окажусь в Корё, назад мне уже не попасть. Трясина дворца засосет меня и не отпустит. Думаю, ты также это знаешь, советник…

-Нет! – горячо возразил астроном, падая перед Со на колени и хватая его за руку. – Ваше величество, теперь вы уже не принадлежите той эпохе! У вас появился надежный якорь здесь! Вы непременно вернетесь, как только сделаете то, что необходимо!

-И что же мне нужно сделать? – раскосые глаза короля вспыхнули зловещим огнем. – Вырезать в одиночку лагерь мятежников? Сжечь монастырь с монахами-убийцами? Казнить премьер-министра, с которым у тебя резко полярные политические взгляды? Что еще есть такого, на что не способен мягкотелый гуманист?

Чи Мон горько рассмеялся:

-Поверьте, молодой господин, все перечисленное вами, Ли Джун Ки вполне способен сделать сам. И более того – готов делать много худшее! Он готов в одночасье обрушить вековой уклад жизни всей страны!.. Вам не придется никого убивать или отдавать такие приказы. Вам нужно будет всего лишь исполнить долг государя: вступить в политический брак…

-Опять?! – Со вскочил и принялся мерить беседку шагами. – Я тебе что, персидский падишах? Неужели нет иного решения всех имперских проблем, кроме как тащить под очередной венец несчастного правителя?

-Есть, - согласился Чи Мон. – Междоусобица.

-И что? - недоверчиво прищурился Со. - Джун Ки даже такой ценой хочет избежать свадьбы? Какой ему резон?

-Ен Хва, - коротко ответил Чхве. – Наш легкомысленный гуманист Ли на поверку тоже оказался волком-однолюбом. Поэтому он также, как и вы, не горит желанием попасть обратно в свое время. И обязательно вернется… Но только после того, как вы женитесь на еще одной принцессе Хванбо…

-Еще одна Хванбо? – император даже засмеялся. – Как же достала меня эта семейка… А давай я лучше их всех поубиваю к чертям собачьим? А? – предложил он, кладя руку на эфес. - Ну, Ен Хву, так и быть, помилую, пусть Джун Ки радуется и не просится домой...

-Не поможет, - качнул головой звездочет. – Хванбо слишком много, у них могущественные связи с Таном и северо-западными провинциями...

Со стороны небольшого, заросшего кувшинками пруда донесся слабый шум. Кто-то спугнул стаю уток. Ван Со пригляделся: Ха Джин и Джи Су, размашисто жестикулируя листами сценария, о чем-то спорили.

-Эти двое… - поморщился Со. – Лишь бы снова чего не учудили… Мечей нет, зато пруд рядом… Эй! Вы, там! – он перегнулся через балюстраду и помахал им рукой. – Без кровопролития, пожалуйста!

-Да я ей просто так шею сверну! – крикнул в ответ Ким. – Крови не будет!

-А я тебе потом оторву что-нибудь нужное! – пообещал император, шутливо грозя кулаком. Потом склонил голову к плечу и залюбовался пасторальной картиной: хрупкая девичья фигурка в белом платье на фоне романтически-прекрасной весенней природы... Если бы еще массивная тень в доспехах пейзаж не портила - совсем бы хорошо...

Астроном поерзал и осмелился отвлечь Его величество от созерцания молодой жены:

-Господин… Так вы согласны помочь? Вы женитесь на принцессе Хэ Чон? И сразу же вернетесь сюда. А Джун уже встанет перед фактом – свадьба состоялась, воевать ни с кем не надо.

-Нет, - просто сказал Со. – Я не стану этого делать.

Он сбежал по ступенькам и подошел к репетирующим. Подозрительно посмотрел на прицепленную к поясу Джи Су катану:

-Надеюсь, сегодня обойдемся без уроков неправильного обращения с оружием?

-Простите, сонбе, - опустил глаза парень. – Это все моя вина. Я не учел, что нуна не актриса и никогда не занималась фехтованием…

-Вот именно, - поджал губы Со, но тут же улыбнулся. – А сейчас, о чем спорите?

Ха Джин перевела взгляд с мужа на торчащего из беседки на холме Чи Мона и слегка нахмурилась. Он опять здесь… Не значит ли это, что Со снова угрожает какая-то опасность? Девушка рассеянно ответила на вопрос:

-Мы не спорим. Просто Джи Су-ши пытается доказать мне, что Ван Чжон влюблен в мою героиню с детства и поэтому должен вести себя с ней немного иначе… Но ведь в сценарии этого нет, да и странно было бы, если бы Чжон любил ме… Ми столько лет и ничем этого не выдал! Даже не намекнул, что она для него больше, чем сестра.

-Так я и намекаю! – воскликнул актер. – Но Хэ Ми ничего не замечает и считает Чжона просто другом до самого конца, хотя… Блин, она дура тупая! Нуна, ну сама подумай: странно было бы как раз то, если бы после всего-всего Чжон НЕ влюбился бы в Хэ Ми! Именно поэтому он заберет ее из дворца, подальше от брата, которого искренне считает жестоким зверем и узурпатором трона! Ну так же, сонбэ?

А Ван Со пристально смотрел на жену. Так она и правда ничего не знала до самой смерти? Чжон не признался ей… Просто берёг и заботился, как о сестре… Со закусил губу. Глядя в его увлажнившиеся глаза, Джин все поняла. Отступила на шаг и закрыла лицо ладонями.

-Какая хорошая девочка Хэ Ми… - горько прошептала она. – Чем больше я о ней узнаю, тем сильнее проникаюсь…

-Да ладно, - добродушно хмыкнул Ким. – Будь она плохой, вряд ли бы ее любило столько великолепных мужчин! Ведь так, сонбэ?.. Эй, сонбэ, ты чего?..

А сонбэ торопливо отвернулся, смаргивая слезы, молча махнул рукой и рванул назад к холму. Вытерев мокрые щеки, Со удивился сам себе: почему вдруг новость о невероятном благородстве младшего брата так его растрогала? Стареет он, что ли, становится сентиментальным? Но Чжон… Вот же темная лошадка! Кто бы мог подумать, что из такого гнилого корня, как Императрица Ю Сон Сук, вырастет столь прекрасный цветок? Может быть, все же стоит послушать Чи Мона и вернуться ненадолго в прошлое, но не для того, чтобы жениться на дочке Ука, а чтобы поблагодарить брата от всего сердца, стоя лицом к лицу, и пожать ему руку, навсегда забыв былую неприязнь?

Со просто не знал, что Джун Ки уже выполнил и многократно перевыполнил эту задачу: он не только жал Чжону руку, но и обнимался с ним, целовался (почти успешно) и даже спал под одним одеялом! А также, признавался в вечной братской любви… Короче, хорошо, что Со всего этого не знал…

Император поднялся в беседку.

-Советник Чхве! - обратился он к астроному с торжественно-печальными нотками в голосе. – Когда вернешься в Сонгак, прошу тебя, передай Ван Чжону мою искреннюю благодарность и сожаление обо всех тех невзгодах, которые ему пришлось вынести по моей вине. Скажи, что Ван Со раскаивается в том зле, что успел причинить и просит прощения у самого лучшего младшего брата в мире.

У Чи Мона вытянулось лицо. Он пожевал губами и полуутвердительно произнес:

-Значит ли это, что Ваше величество не собирается спасать свою Империю? Как это прискорбно… Вы никогда не были столь… безответственным. Всегда заботились о вверенной вам Небесами стране…

-Думаю, с ней не произойдет ничего фатального, - Со посмотрел в ярко окрашенное лучами заката небо. – Я не знаю твоей роли в пьесе мироздания, Чхве Чи Мон, но для меня очевидно, что самого важного в жизни ты не понимаешь…

Круглые глаза Чи Мона блеснули неким вызовом, но король не заметил и продолжал:

-Как ты считаешь, кто проявляет чудеса героизма на поле боя? Кто готов драться за родину против любого врага, не щадя собственной жизни? Императорская гвардия? Воины-хвараны, с детства впитавшие идеологию верности королю и государству? – Со покачал головой и улыбнулся. – Нет. Самыми лучшими солдатами становятся те, кому есть, кого защищать. Потому что они воюют не за идеологию, не за императора, и вперед их ведут не лозунги, а любовь. К своей семье, к своему дому – они защищают СВОЕ. А те, у кого нет этого СВОЕГО – не способны на подвиг. Я сам лишь недавно это осознал. И понял, что если бы когда-то давно Хэ Су осталась и разделила со мной корону, я бы порвал всех, кто пытался мне противостоять. Я бы стал в разы сильнее и умнее, потому что настоящая сила не та, что снаружи, а та, которая внутри. Теперь я ясно это вижу. И поэтому не собираюсь мешать Ли Джун Ки. Он защищает то, что ему дорого, и он не отступит, пока не одержит победу. Ты одиночка, советник, тебе это сложно понять, но поверь – это правда.

Яростный блеск в глазах Чи Мона погас. Император не знал, не мог знать, что именно он, советник Чхве, доверенное лицо трех королей и опытный политик, убедил доверчивую Хэ Су уступить своего любимого злобной сопернице. Сделал он это из самых лучших побуждений, но… Чем, говорят, вымощена дорога в ад?

Астроном вздохнул и исподлобья покосился на Ван Со. Странный он все же… Точно ли, он не знает о подковерных интригах своего советника? Или же это его, Чи Мона, совесть нагло тычет носом в прошлые ошибки?.. Ошибки? Что ж… Может, и ошибки. В одном император определенно прав: Чи Мон не всеведущ. Он всего лишь орудие Провидения на пути воплощения Божьего замысла…

Даровав человеку свободную волю, Бог как бы "подвинулся" и позволил людям самим делать выбор. Но иногда этот выбор грозил разрушить возможность исполнения основного, фундаментального плана Всевышнего. И тогда в игру вмешивался Проводник – человек, наделенный особым знанием и способностью проникать сквозь время. Проводник мог влиять на выбор ключевых фигур той или иной эпохи и тем самым менять вероятности и восстанавливать причинно-следственные связи.

Таким образом, бьющаяся в агонии душа – Го Ха Джин – была перемещена в далекое прошлое, чтобы всего лишь парой добрых слов и несколькими взмахами кисти изменить ход истории… И на трон Империи Корё взошел не кровавый деспот, а мудрый и дальновидный правитель. Миссия успешно завершилась, правда, ценой болезни и смерти тела Небесной посланницы, и ее измученная душа вернулась в исходную точку.

Но что-то пошло не так. Великий император тоже сделал выбор. Потеряв свою любовь, он словно окаменел в тоске и утратил всякий интерес и волю к жизни. Государь умирал на глазах, убивая этим будущее своей державы и вновь искажая общую картину мира. Вот тогда и вступил в действие план «В». Который тоже вот-вот провалится… Или-таки нет?.. Не хочется этого признавать, но похоже, что Проводник Чхве Чи Мон в своих свободных блужданиях между мирами упустил что-то очень важное…

Хон Чжон Хен в традиционном уборе Императора и неизменных тяжелых серьгах до истерики напоминал индийского бога Шиву. О чем его не преминул проинформировать Кан Ханыль. Чжон Хён, не говоря ни слова, навел на него прицел и пустил стрелу. Конечно же, не боевую, но тем не менее, она достигла цели: клюнула Его высочество Ван Ука чуть ниже поясницы и отлетела в траву.

-Придурок, ты чё делаешь?! – взвыл Ханыль, хватаясь за мягкое место. – Синяк теперь будет!

«Шива» криво усмехнулся и опять прицелился. Кан всплеснул руками и бросился к Ван Со, только что покинувшему гримерку.

-Сонбэни-и-им! Спаси меня, спаси меня, пожалуйста, спаси!!! А-а-а-а!!!

И восьмой принц в прямом смысле полез к четвертому на голову, едва не завалив того наземь. А когда изрядно ошалевший Со все-таки отпихнул его от себя, оказалось, что в руке Ука остался шелковистый черный хвост искусственных волос. Ханыль обмер. Со растерянно посмотрел на свисающий с пальцев хубэ шиньон и поискал у себя на затылке. Не нашел.

-Ты это… мне хвост, что ли, оторвал?..

Кан с низким поклоном вручил ему поруганную деталь прически и хотел дать деру, но железная рука Волка крепко ухватила его за пояс.

-Ты хоть знаешь, сколько времени мне его приделывали?

-Отче наш, Сущий на Небесах, да святится Имя Твое… - мелко крестясь, забормотал Ханыль, наблюдая краем глаза, как складываются пополам и валятся штабелями на землю другие актеры и стафф.

Ха Джин и Инна, издалека завидев такое нездоровое веселье, поспешили на место событий.

-Что случилось? – Инна поймала рукав пробегающего мимо Шуджи-куна. Японец утер выступившие от смеха слезы и сообщил:

-Волку хвост оторвали! Вот, бегу назад в гримерку, сейчас надо будет заново прицеплять…

-Это ж сколько мне еще его ждать? – ахнула Джин и крикнула на всю площадку:

-Ван Со, ты волк или ящерица? Чего хвосты отбрасываешь в самый неподходящий момент?

Со выпустил из захвата многострадальную тушку Кана и повернулся к ней:

-Опять Ван Со виноват?!

-Спасибо, нуна! – широко улыбнулся спасенный Ук. – Хвост – что хвост, я вот чуть копыта не отбросил! Уй-я!!!

Он подпрыгнул от меткого пенделя Со и захныкал:

-Второй синяк будет… Вашество, мне теперь сидеть не на чем!

-Стой, - коротко рыкнул король-шут и отправился за новым хвостом.

-Подожди! – Джин побежала следом. – Давай я тебе этот на место присобачу! Быстрее будет!

Пока ловкие пальчики супруги расправляли успешно прикрепленные пряди, менеджер Ли принес Ван Со вибрирующий телефон. Он посмотрел на номер, изменился в лице и под настороженным взглядом Джин, тихо ответил:

-Да, гос… матушка…

Усмехаясь про себя, девушка исподтишка следила за порозовевшим от странного смущения мужем, который дрожащими губами лепетал в трубку односложные слова. Госпожа Ли звонила ему теперь довольно часто, но Со так и не мог к этому привыкнуть. Самое интересное, что с коллегами-актерами он общался раскованнее день ото дня, так, как, наверное, общался бы с настоящими братьями там, во дворце, будь у него такая возможность. А вот звонки матери его неизменно вгоняли в ступор.

Наконец он нажал «отбой» и шумно выдохнул.

-Чего ты так теряешься каждый раз? – Джин с улыбкой помассировала ему напряженные плечи. – Расслабься!

-Не могу, - пожаловался Со. – Я просто не знаю, как отвечать на ее вопросы… Ха Джин, почему она всегда спрашивает об одном и том же? Как я ем? А как я ем? Как кормят, так и ем. Как я сплю? Примерно так же. Как дела на работе? Как у меня дела на работе? Хвост отваливается… В инстаграме с Бэкхеном поженили, а я его убил сегодня утром… И никто не верит, что я Ли Джун Ки… Одна матушка почему-то верит…

-Потому что она тебя рожала, дурачок! – засмеялась Джин. – Здесь – она твоя мать! Ну и что, что не воспитывала? Можно подумать, тебя вообще кто-то воспитывал! Принц-беспризорник… Мамки – они все такие наседки, чтоб ты знал. Моя меня тоже об этом же самом спрашивает постоянно. И еще о том, когда я наконец замуж выйду…

Со дернулся так, что едва прилаженный на место хвост чуть не оторвался снова:

-У тебя есть мать?!!

-Странный какой… - Джин испуганно отпрянула. – Конечно, есть! Не встречала ни одного человека, которому бы удалось появиться на свет без участия матери…

Прогулки по собственным костям.

Южная Корея. XXI век н.э.

-Я вас вообще не понимаю! – Ан Мин Дже еще не потерял надежду устроить революцию. – Неужели никому из вас ну нисколько не интересно, кто же он такой?

-Ли Джун Ки, он же Ли Джунги, он же Сосунок Джун Ки, он же Пусанский хулиган, он же Звездный Эльф, он же Ли Со-сонбэ, он же… - мерно перечислил Кан Ханыль, даже не глядя на каскадера. Тот перебил, повысив голос и едва ли не колотя себя пяткой в грудь:

-Народ, да я мамой клянусь, что это не он! Да вся моя команда в этом убеждена!

-Тогда изложи свою версию, - устало сказал режиссер. – Кто он, по-твоему?

-А хрен его знает! Но не Джун Ки точно! Того я знаю уже десять лет, и он не имеет ничего общего с этим!

-Ну, общего-то, положим, много, - усмехнулся режиссер, в глубине души полностью с ним солидарный. – Внешность, голос, актерские способности… Да и боевые навыки не ниже…

-В них-то и закавыка! – никак не успокаивался Ан. – Великие даньцзянь исчезли приблизительно тысячу лет назад, или даже чуть больше… Да, как раз примерно в то время, о котором сейчас снимаем! Преемников себе не оставили, информации - тоже по минимуму, но этот человек заставляет меня думать, что он – один из них…

-Кхм… - режиссер откинулся на спинку низкого складного стула и скрестил руки на груди. – Ну, если тебе так неймется, давай фантазировать вместе. Итак. Поскольку время совпадает, почему бы не взять за аксиому, что наш Ли Со и есть – Кванджон? Раз уж мы все его в нем видим? Согласны? Ладно, идем дальше. Что этот ископаемый реликт тут делает? Ответ лежит на поверхности – сценарий все читали до конца? Он пришел к своей девушке, которая до этого приходила в Корё, где он в нее и влюбился… Что? Давайте тогда все дружно поверим, что наш фантастический сценарий – историческая правда от первой до последней буквы! Слабо? И это еще не все! Его девушка – кто? Правильно. Го Ха Джин, она же Хэ Ми… Стоп. Тут начинается художественный вымысел. Имею смелость утверждать, что героиню звали не Хэ Ми, а Хэ Су! То есть, они у нас – Со и Су! Факел и капелька! Огонь и Вода! Солнце и Море! Ну? Кто «за» – поднимите руки!

-А что? – сладко улыбнулся Ханыль. – Красивая легенда! Я – «за»!

-А я «против»! – заявил Ан. – Где тогда Джун Ки?

-Как где? – Ким Гю Тэ положил ногу на ногу и глумливо ухмыльнулся. – Правит Королевством Ветров и спит с самой Императрицей! Йоу! Что еще надо мужику для счастья? Всем сестрам по серьгам!

-Бред бредовый… Второй сезон дорамы происходит здесь, в режиме реального времени? – хохотнул Джи Су. – Великий Кванджон играет самого себя?

-А что ему остается-то? – пожал плечами режиссер. – Назвался груздем – полезай в кузовок. Назвался Ли Джун Ки – добро пожаловать в сагык! Все логично. Ли Со – он Ли Со и есть, и будет! Так что, каскадер Ан, успокойся ты уже и отстань от него. И от нас всех тоже. Задрал…

Ан Мин Дже посмотрел на всех глазами обиженного ребенка, сердито развернулся и зашагал прочь.

-Наука умеет много гитик! – назидательно произнес Ким Гю Тэ. – И в черепушке нашей та еще «терра инкогнита» сидит. Посему, ребяты, на ведьм пусть инквизиторы охотятся, а мы продолжим работать. Где там наш бесхвостый Волк шатается?

А Ван Со пока что пребывал в шоке от известия, что у него, оказывается, есть тёща! И шурин. И даже, в некотором роде, тесть. Просто учитель Юн, мама Джин, вместе с сыном-подростком после повторного замужества уехала жить на остров Чеджу, где устроилась работать в туристическое агентство. Ей, как преподавателю английского, это было несложно. А взрослая дочь решила остаться в Сеуле.

-Это понятно! – Со нервным движением откупорил уже третью бутылку воды. – Но почему ты нас до сих пор не познакомила?!

-Хватит! – Джин отняла у него воду. – Пьешь, как верблюд, утром глаз не видно будет… Я и не собираюсь вас пока знакомить. Более того, я маме вообще не сказала, что из стилистов в артисты перепрыгнула. И про тебя ни словом не обмолвилась.

-Но…

-Если бы я это сделала, весь мир бы уже знал о нашей с тобой личной жизни все до мельчайших подробностей! Ван Со! Ты настолько глобально мыслишь, что таких простых вещей даже не замечаешь?

Со хлопнул глазами. Конечно, он ни о чем таком не думал! Он вообще ничего не знал, если уж на то пошло. Джин взглянула на его насупленную физиономию и слегка виновато улыбнулась:

-Ладно, извини. Я забыла, что ты совершенно не знаком с тонкостями семейных отношений, особенно, в этом времени. Я объясню. Смотри: если бы я призналась маме в том, что у меня долгий и устойчивый роман со знаменитостью, она бы не выдержала и похвасталась кому-нибудь. Да и брательник мой - тоже находка для шпиона. И на следующий день эта новость разлетелась бы по всему Чеджу, а оттуда – по всему миру вместе с туристами. Поэтому я открою рот только тогда, когда придет время нам с тобой официально объявить о помолвке.

Со потянулся за четвертой бутылкой, получил по руке, помялся и неуверенно спросил:

-А я им понравлюсь?..

Джин только головой покачала. Нет, ему еще определенно есть, чему учиться… Хоть и соображает, как Эйнштейн, но в вопросах, касающихся отцов и детей – дуб дубом. Впрочем, удивляться нечему. Он ведь и собственным-то родителям никогда не нравился…

-Рейтинг 15+, поэтому, господа хорошие, соблюдаем правила приличия! – объявил в громкоговоритель режиссер перед началом съемки эпизода под рабочим названием «Погасшая свеча». – Стриптиз не танцевать, взасос не обниматься, голую задницу на камеру не показывать!

Повисла пауза.

-Слу-у-ушай! – Ван Со с выражением искренней признательности, положил руку на сердце и поклонился. – Хорошо, что сказал!

Ха Джин, приготовившаяся было разразиться очередной гневной тирадой в адрес похабника-сонбэ, сползла по стене, держась от смеха за живот. Умеет же иногда Ван Со дать фору любому комику! Ей невольно вспомнилось, как они с Императором когда-то давным-давно (а по сути, всего шесть-семь лет назад) дружно издевались над бедолагой Бэк А.

Привыкший бродить по белу свету с лютней за плечом и мольбертом подмышкой, тринадцатый принц до смерти боялся нарушить подзабытые за ненадобностью правила дворцового этикета, которые Кванджон, взойдя на трон, еще и ужесточил. Чтоб министрам и некоторым ушлым родственничкам жизнь медом не казалась. Но за тяжелыми, сделанными целиком из дерева, дверями в императорские покои, Кванджон снимал корону и превращался в того Со, которого знали немногие: обычно резкий, дерзкий и властный, он был неизменно ласков и смешлив со «своими» людьми. Впрочем, это не мешало ему, в сговоре с Хэ Су, разыгрывать младшего брата, доводя того до нервной икоты. Четвертому императору Корё всегда был свойственен не только мрачный сарказм озлобленного циника, но и вполне нормальный человеческий юмор.

Джин перестала смеяться. Эти веселые моменты, проводимые ими в королевских апартаментах, со временем становились все реже. Тяжелые думы одолевали Ван Со и не давали расслабиться даже вдали от чужих глаз и ушей. Он добился трона не для того, чтобы почивать на лаврах, номинально властвуя в этой стране, но, чтобы наконец-то навести в ней порядок. Однако ему долго не удавалось навести его даже в собственном окружении. Измены и заговоры множились, как грибы после дождя – Волк когтистой лапой разворошил змеиное гнездо. А орды голодных шакалов следили горящими глазами из-за каждого угла, выжидая момента слабости, чтобы наброситься и сожрать. И Ван Со пришлось бить на поражение, не щадя никого – ведь его бы тоже никто не пощадил. И не только его… Но казни предателей и мятежников, вопреки расхожему мнению, не доставляли ему радости – жестокий и страшный Волк, оказывается, вовсе не счастлив наблюдать чью-то смерть и никогда не танцует на могилах врагов…

А потом Ван Со заключил политический брак-сделку с ненавистной принцессой Хванбо. Но ее клан во главе с принцем Ван Уком никак не хотел успокоиться, продолжая плести интриги с целью сместить действующего Императора. А Ен Хва еще и к себе внимания требовала... И в итоге получила то, чего добивалась: забеременела наследником.

Ха Джин стиснула кулаки до побеления костяшек. Правитель не мог открыто игнорировать законную жену, он был вынужден соблюдать регламент посещения ее покоев, в то время, как по-настоящему любимая женщина захлебывалась слезами в муках ревности, вытягивающей из нее последние силы… Хотя, сама же дала добро на этот брак, принеся в жертву свои чувства, чтобы помочь Императору утвердиться у власти. Но… Боль разорванного в клочья сердца напрочь заглушала голос разума, и жизнь Хэ Су очень скоро превратилась в ад.

Несчастная просто не знала, что после этих посещений Ван Со часами отмывался в купальне, и там же напивался вдрызг, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения, что вывалялся в нечистотах…

И в итоге Хэ Су просто ушла. Малодушно и жалко сбежала туда, где надеялась обрести хоть какое-то успокоение для своей истерзанной души и носимого под сердцем младенца. Туда, где нет злобно следящих глаз Императрицы, где нет слуг и придворных, шепчущихся за спиной, где нет давящего одиночества и вечного ожидания…

Но… Жить вдали от НЕГО оказалось еще мучительнее. Вся теплая забота и нежная дружба Ван Чжона не могли заменить ей даже одного-единственного, полного любви взгляда родных раскосых глаз. Да Хэ Су и не надеялась на то, что долго проживет. И не хотела этого. Она знала, что смерть уже стоит у порога, занеся над нею острый серп. Все, чего Су желала перед уходом – это еще раз увидеть своего принца, сказать, что по-прежнему любит лишь его и смягчить боль обиды в его сердце…

…-Джин-а, что с тобой, Джин-а?! – она очнулась от воспоминаний и посмотрела на перепуганного Со, который сидел перед ней на корточках и тормошил, вне себя от тревоги. – Что случилось? Ты вся белая и в испарине!

-П…правда?.. – Джин коснулась ладонью лба, который и впрямь был влажным. – Извини, наверное, давление низкое, голова что-то закружилась…

Она поднялась на ноги, с удивлением понимая, что только что сама «провалилась» в Корё, заново пережив дикую сумасшедшую ревность к давно умершей Императрице и мучительную тоску по любимому, который отказался от нее… Ох ты ж… Девушка хлопнула себя по щеке. Приехали. Никто ни от кого не отказался! Вот он, твой ненаглядный Волчара, чуть не плачет от беспокойства, в руку вцепился – не отдерешь. И дядюшка-режиссер – собачья морда - мнется у него за спиной. ХХI век на дворе! И в помине нет никакой Ен Хвы…

Но ведь была!!!

Ха Джин сжала пальцами ладонь Ван Со, вогнав ногти в кожу до крови, и прошипела:

-Я тебя убью!

Со часто заморгал. То, что он не помнил за собой никаких особых грехов, еще ни о чем не говорило. Но Су даже не удосужилась объяснить, чем конкретно она недовольна, просто приняла чопорный вид придворной дамы и повелительно кивнула в сторону съемочной площадки данного эпизода:

-Идем.

Со и режиссер Ким обменялись растерянными взглядами и послушно пристроились к ней в кильватер.

-Ты точно в порядке? – допытывался Со, когда работа была закончена, и актеров отпустили на все четыре стороны разом. Джин вела себя и правда странно. Молчала и сверкала глазами, а при съемках поцелуя, который был запланирован, как самый нежный и горячий за весь сериал, умудрилась его укусить. Не сильно, но достаточно больно, чтобы партнер дернулся и испортил дубль.

-Все хорошо… - ответила она, отстраненно глядя куда-то вбок. – Пойдем, нам нужно снять костюмы и грим.

-Подожди, - возразил Со. – Есть идея получше…

Он взял ее за руку и увлек за собой. Обогнул строение, призванное изображать дворец Дамивон, и остановился неподалеку от Утиного пруда. Джин сначала услышала журчание, а затем с удивлением разглядела заботливо обложенный камнями небольшой родник.

-Я обнаружил его недавно, когда с Чи Моном тут гулял, - сказал Ван Со и присел, зачерпнув горстью ледяную воду, искрящуюся в лунном свете. Плеснул себе в лицо.

-Кажется, где-то здесь есть подземная река. И пруд этот вовсе не пруд, а маленькое озеро, - он изогнулся, припал губами к бьющему из земли ключу и дернул Джин за подол чхимы, приглашая присоединиться. – Умойся, знаешь, как освежает!

Джин неохотно подчинилась. Кристально-чистая холодная вода и правда слегка взбодрила ее и привела в относительный порядок растрепанные эмоции. Девушка тщательно умыла лицо, вздохнула и уселась на траву немного поодаль.

-Хорошо, да? – Ван Со подошел к ней и лег рядом, закинув руки за голову. – Родниковая вода ведь лучше твоих лосьонов и другой химии?

-Ну почему же? – отозвалась Джин. – Хорошая косметика часто делается как раз на основе родниковой воды… И кстати, у воды из разных источников разный химический состав… Не чисто Н2О…

-Я знаю… Джин-а?

-М-м-м?

-Тебе уже лучше? Голова больше не кружится?

-Если честно, она и не кружилась… - буркнула Ха Джин и ответила на его невысказанный вопрос: - Просто я вдруг тоже «провалилась».

-Куда? – Со резко сел и пытливо заглянул ей в глаза. Но ресницы Су были опущены, а общее выражение лица - нечитаемо.

-Туда, куда обычно «проваливаешься» ты.

-А-а… И куда именно? – сердце Ван Со тоскливо заныло. Ну почему они не могут помнить только хорошее? А плохое - забросить за спину и забыть? Почему Джин опять не смотрит ему в лицо и говорит так сухо? Почему снова отдаляется? Неважно, что она вспомнила, нельзя позволить этим воспоминаниям построить между ними стену! В голове Со яркой вспышкой сверкнула идея.

-Идем, - он гибким движением встал и потянул Джин следом.

Они пробежали почти через всю территорию комплекса и оказались возле конюшен.

-Жди здесь, - сказал Ван Со и перемахнул через ограду. Джин хотела его удержать, но было уже поздно.

-Ой, псих!.. – она схватилась за голову. – Горбатого могила исправит!

Через некоторое время ворота осторожно приоткрылись и оттуда появился новоиспеченный цыган-конокрад, ведя на поводу временно экспроприированного гнедого жеребца.

-Ты совсем дурак? – жалобно спросила Ха Джин. – А если поймают?

-Ну и что? – беспечно махнул рукой Со и широко улыбнулся. – Не убьют же. Здесь не Манвольдэ.

Он взлетел на спину неоседланного животного, нагнулся и рывком подхватил легкое тело жены, сажая ее перед собой. Обвил одной рукой ее талию и пустил коня в галоп.

Проскакав через парк, они выехали на берег реки Нактонган и спешились. Со потянулся, раскинул руки в стороны и подставил лицо прохладному предрассветному ветру. На востоке уже занималась заря.

Джин немного озябла – с реки медленно начинал расползаться туман. Она невольно залюбовалась молочно-белыми завихрениями над поверхностью воды и перевела взгляд на своего принца. Странно, но Ван Со выглядел совершенно так же, как и в ту ночь, когда нагло похитил придворную даму Хэ из дворца и увез к океану. Будто и не было всех этих лет и веков, будто ему по-прежнему двадцать, кровь бурлит, и напрочь отсутствуют тормоза. Впрочем… А было ли когда-нибудь иначе?

-Ван Со, ты больной, - сказала девушка даже с каким-то восхищением. – Тебя лечить надо. Принудительно.

-От чего? – он скосил на нее полузакрытые глаза. – Какой у меня диагноз?

-Неважно, - вздохнула Джин. – Все равно это не лечится. Хронический беспредел.

-А я так старался измениться… Неужели все впустую?

-Ты изменился, - «успокоила» его супруга. – На тебе кванъбок другого цвета…

-Похоже, ты права… - Со подошел и обнял ее со спины. – Два разных мира… Две эпохи… Две жизни. А мы с тобой все те же. Я даже чувствую то же, что и в прошлый раз.

-Очень интересно, - с легкой ехидцей проговорила Джин. – О чем ты вообще-то думал, когда уволок меня из дворца? Знал же, что мне нельзя!

-Я уже извинялся за это, - буркнул Со. – Был неправ… Но я тогда просто обязан был что-то сделать, чтобы ты перестала от меня шарахаться! Я в тот миг хотел бы весь мир положить к твоим ногам. А ты… А ты сказала, что любишь другого.

-И тебя это, конечно, остановило…

-Кхм… Ли Джин, я понимаю, что в тот раз ты насмотрелась своих глюков, и у тебя все настройки сбились… Но сейчас-то что? Шипишь, как змея целый вечер! И ночь... Признавайся, что случилось?

-Все нормально.

-Ага. Вижу. Ты сказала, что «провалилась» в прошлое - куда именно? Я опять в чем-то виноват?

-Ты ни при чем… Говорю же – все хорошо.

-Джин-а! Ты недавно убить меня грозилась, а теперь – все хорошо? Говори – в чем я провинился?

-А сам не догадываешься?

-Я похож на гадалку?

-Раз не догадываешься – значит забудь! Все нормально.

-Я не догадаюсь, пока ты мне не скажешь! Джин!

-Отстань!

Они стояли на каменистом берегу и сверлили друг друга злыми глазами. Джин первая опустила взгляд:

-Я говорю правду. Это действительно не имеет значения. Просто эмоции… Забудь, давай вернемся назад.

И тут Со вспомнил, при каких обстоятельствах уже видел у Су это выражение лица. Первый раз – после своей помолвки с племянницей. Придворная дама тогда готова была проткнуть острой шпилькой себе горло, только, чтобы сделать ему наперекор. Потом что-то похожее творилось весь последний год их совместной жизни во дворце… Да и здесь… Джин, как заправский вивисектор, препарировала его глазами на съемках первоначального постера с Инной, который потом переснимали. А ещё… Ещё такое было совсем недавно, когда он с боем вытаскивал ее от той же Инны… Стоп. Так это, что – ревность?! Джин его ревнует! Но к кому? Не к Инне же, в самом деле?..

Не к Инне – понял он секунду спустя. К Ен Хва.

И все. Куража – как не бывало. Со погрустнел и сник. Как ни крути, а он, хоть и вынужденно, несколько раз изменил Су. Умно рассуждать можно сколько угодно, но… У Со еще свеж был в памяти момент, когда Джин объяснила ему, ЧТО произойдет при его обратном обмене телами с Ли Джун Ки. Да он от одной лишь мысли чуть с ума не сошел, а Хэ Су жила с этим! Та-а-ак. Надо что-то делать… Срочно. Только, что?..

-Я тебе сегодня спать не дам, - хмуро заявил Ван Со.

-В смысле?!

-Да так… Дело есть. Погнали.

Он опять закинул Джин на холку коня, вспрыгнул сам, и они поскакали назад.

-Зачем мы здесь? – спросила Ха Джин, настороженно озираясь и вздрагивая. – Чувствую себя привидением…

Ну, разумеется. Призраком любимой наложницы императора Кванджона, кем же ещё? Ведь Ван Со привел ее не куда-нибудь, а в Большой Императорский Дворец Полной Луны. Прямо-таки ночь в музее, где наиболее раритетные экспонаты – они сами.

-Я сразу обратил внимание, что архитектура Ондаля во многом перекликается с Манвольдэ… Словно их строили по одному проекту... Мы как будто снова в Корё, правда? – Со медленно шел по внутренней галерее дворца, держа руку Джин в своей ладони. – Смотри – вот покои Императрицы Ю… А там – мои… Давай зайдем!

Ха Джин заметно нервничала. Что он опять удумал? Расчувствовался? Назад в Корё захотел? Идиот. Отмороженный придурок… Или по Ён Хве соскучился, гад? Девушка, конечно, понимала, что все эти мысли – лишь плод ее больной фантазии, но они упрямо осаждали голову, заставляя иррационально злиться.

Со все-таки затащил ее в «свою» опочивальню, но там сразу же стало ясно, что это ошибка. Кажется, они попали в крыло Императрицы…

-Упс… - Со озадаченно взъерошил волосы. – Не туда зашли…

-Что – ноги сами привели? – ядовито поинтересовалась ревнивая фурия, в которую мгновенно превратилась в меру вредная, но все же добрая и нежная Хэ Су. А Ван Со неторопливо прошелся по периметру покоев, провел рукой по исписанной древней каллиграфией ширме и остановился у низкого стола. Сказал с усмешкой:

-Надо же… Действительно, очень похоже. Почти в точности… Знаешь, Ли Джин, это место… ну, не совсем это, но тем не менее… Так вот – это место хорошо послужило будущему государства!

-Можешь не продолжать! Я знаю, о будущем какого рода ты говоришь! – Джин круто развернулась, чтобы убежать подальше отсюда и выплакаться. Но Со ей не позволил уйти, сходу поймав за запястье:

-Ты не о том думаешь… Видишь этот стол?..

-А-а, так это был стол?

-Тьфу на тебя! Не тупи, лучше послушай, что я расскажу. Ты же все помнишь, да? Значит, помнишь и то, что главным условием нашего соглашения с Ён Хвой был наследник трона…

-Замолчи!

-…и я не мог это условие нарушить, иначе шли прахом все усилия по укреплению власти…

-Заткнись!!

-…и еще существовала такая вещь, как расписание посещений Императором покоев Императрицы…

-Закрой рот!!!

-Но после того, как Ён Хва понесла, я больше ни разу до неё не дотронулся. Никогда. Ни единожды.

-Ты врешь! Ты ночевал у нее по расписанию! Я хорошо это помню, Ван Со, не смей пудрить мне мозги!

-Вот поэтому я и говорю тебе, что это место имеет особое значение для истории страны! – торжествующе резюмировал Со, крепко обнимая плачущую от бессильной злости Ха Джин, которая яростно дралась и пиналась. – Я приходил в покои Императрицы, садился за стол и думал. Думал ночи напролет! Знаешь, о чем?

-Только не ври, что обо мне! Скотина, ненавижу тебя!!! Пусти!

Со, тихо посмеиваясь, прижал ее к себе еще теснее и продолжил:

-Ну, о тебе я тоже думал – куда ж я без тебя… Но больше думал о твоих рассказах. О том, каким станет мир через тысячу лет. Я, конечно, не верил, что ты из будущего, да ты этого и не утверждала, но… Я уже знал, что ты, как и Чи Мон, видишь намного дальше других, даже способна заглянуть за завесу грядущего… Ты рассказывала, что через десять веков в мире случится научно-техническая революция, и все те вещи, которые мы считаем волшебством и сказкой, окажутся вовсе не чудом, а будничной реальностью, объяснимой законами физики. Люди сделают множество научных открытий, построят летающие машины и подземные магистрали, осушат реки, создадут способы мгновенной передачи информации на расстоянии… И мне стало интересно – а что я могу сделать для того, чтобы это будущее осуществилось? Вот и придумал новую систему экзаменов. Чтобы учеными могли стать и простолюдины, не только дворяне. Ведь все люди одинаковые, я это понял в раннем детстве, когда меня гнали и травили, несмотря на статус принца. Дураков и умных хватает в любом сословии. Но черни больше, чем аристократов, значит и процент умных среди нее выше. Вот так-то, Ли Джин… А ты что себе навоображала?

-А что я должна была думать? Ты ничего не говорил… - Джин прикусила язык. Вообще-то говорил. Каждый день твердил, что для него существует только одна женщина в мире. Но она не воспринимала это так буквально… Ну какой нормальный мужчина откажется провести ночь пусть с нелюбимой, но очень красивой женщиной? Особенно, если это еще и предписано законом? Но Со, видать, правда, Волк. Или лебедь… Нет, на волка, однозначно, похож больше.

-Уйдем отсюда, - шмыгнув носом, попросила девушка. – Не хочу здесь быть.

-Да! Теперь можно и отчаливать! - Со зевнул, а потом незаметно перевел дух. Кажется, Су его услышала… Хотя – кто знает, что там в ее голове творится? Устраивает сцены на ровном месте… Ревнивица… Тигра... Он не сдержал довольной улыбки. Знойная из них парочка получилась! В настоящем-то дворце придворная дама не могла свой истинный темперамент демонстрировать… Хм… Зато в доме Ука бывало всякое. Да и в Дамивоне поначалу тоже… Император умиротворенно вздохнул и посмотрел на светлеющее небо, уже зная, куда поведет Хэ Су на следующей "прогулке по собственным костям".

Свой среди чужих, чужой среди своих, или "Сказ о том, как царь Кванджун генерала убивал."

Корё. Х век н.э.

Времена и нравы действительно не те… В современной Корее была совсем другая жизнь, свои привычки, заскоки и желания. Там твоя значимость измерялась не количеством солдат в твоей армии, а красивым и стильным образом, стоимостью машины, престижностью района, где ты живешь, и прочими внешними атрибутами успеха. Если первое можно исправить с помощью косметолога и стилиста, то остальное целиком и полностью зависит от размера твоего кошелька.

Да и понятие власти несколько упростилось. Президент - не Император, головы направо и налево рубить не может, да и обогащаться в открытую нельзя… Да... Стоять во главе страны - отнюдь не простое занятие. Ведь в XXI веке все равны (ну, так считается), умны и обо всем осведомлены с помощью великого и могучего Интернета. Бедные кандидаты на высокий пост выбиваются из сил, изобретая новаторские способы привлечения к себе народа. Особо изощренные даже создают свою предвыборную агитацию в формате роликов популярных видеоигр для своих драгоценных граждан. Корейцев рисом не корми – дай поиграть! И можно сказать, по всем рейтингам наши друзья на этом поприще обскакали все остальные страны мира, лишь изредка деля первое место с соседями-китайцами. Да… Спустя столько веков, хоть тут смогли надрать им зад…

Но вернемся в Коре. Наш правитель не нуждался в предвыборной агитации, он уже был избран свыше. А нуждался он - в мозгах… Что же такого сделать, чтобы войной страну не угробить, и в то же время, устранить всех крыс? Как известно, данный вид грызунов очень живуч и устойчив ко всяким жизнеугрожающим факторам. Живут эти твари стаями, первыми бегут с тонущего корабля и являются переносчиками чумы и других болезней, сами при этом оставаясь в живых. Где же тогда у них слабое место? Иерархия крыс подобна пирамиде: на самом верху вожак, но, если его свергнуть, наверх заберется замена, и все начнётся сначала. Следовательно, даже если избавиться от главаря – ничего не изменится.

Так как же нужно поступить Кванджону, чтобы не вырезать полстраны под корень?.. А что, если... А что, если место погибшего в бою вожака займет его личная «крыса»? Тогда она сможет изнутри разладить всю эту стройную систему, приведя её к краху!

Думая об этом, Джун Ки и решился превратить в "крысу" Бэк А. Но как только он сделал это, повесив на него и на клан Силла клеймо предателей, под угрозу попала и малышка Бок Сун, по-прежнему остающаяся во дворце. Из семьи Хванбо, якобы в заложниках императора, были еще племянница и племянник Кванджона. Поскольку претендентов на трон у крысиной семейки больше не осталось, они определенно начнут искать им замену.

В кровном родстве с императором оставалось еще двое – это были принц Хынхва и принц Гёнчонван. Первый был отправлен императором Хеджоном (Ван Му) к киданям - в отличие от принцессы Кёнхваген, ему не удалось избежать навязчивых страхов отца. А второй был сыном старшего брата Ван Со – Ван Ё, и находился у клана Ю. Поэтому, в первую очередь, нужно было избавиться от них, чтобы лишить противника альтернативы, и оставить им единственный вариант - посадить на трон тринадцатого принца Бэк А.

Ликвидация молодых принцев – вот что стало первой задачей Бэк А в тандеме с генералом Чжоном. Убивать, конечно, Ли Со, своих племянников не хотел, дети не были виноваты, что родились в такое смутное время. Но для того, чтобы они смогли выжить, нужно было сымитировать их казнь. После чего он намеревался оставить их жить во дворце, но под другими именами. Ну и что, что в истории будет написано, что кровожадный Кванджон беспощадно убил своих племянников? Зато его все будут бояться, а значит - уважать! И совесть чиста останется...

Теперь, когда все указания были розданы, и бомба замедленного действия начала свой отсчет, Ли Джун Ки нуждался в разрядке. Ему хотелось хоть немного расслабиться, и он танцующей походкой направился в покои императрицы - туда, где надеялся получить двойную порцию любви, понимания и ласки. Но… Даэмок там не было. Слуги, страшась императорского гнева, заикаясь, начали оправдываться, но так ничего дельного и не смогли сказать. Единственное, что было ясно - это то, что она где-то на территории Манвольдэ. Поэтому Кванджон решил самостоятельно заняться поисками. Теперь ему хотелось не только успокоиться, но и обидеться… Еще вчера он заснул рядом с ней в своих покоях, а проснувшись утром, не нашел ее возле себя.

«Почему она ушла, не сказав ни слова?! Неужели ей не нравится засыпать и просыпаться вместе со мной? Если это чертовы правила дворца, то чихал я на них, возьму - и перепишу! Что это за правила такие – видеться по расписанию?! Надоело так жить! Я уже не звезда, у которой расписан каждый час… Я теперь - Император!.. Угу. Жизнь которого расписана по минутам... Отлично, вашу машу... Неужели мне до конца дней придётся играть эту роль? Приплыли... А что, занятная перспектива для актера, прямо, как я и хотел! Это почти то же самое, что умереть на сцене! Вот только настоящего себя терять не хочется...»

Размышляя по дороге, Джун Ки вдруг резко остановился. Впереди, спиной к нему, стояла Ён Хва и из-за угла наблюдала за принцем Чжу Мином, который яро спорил о чем-то с кузеном Ван Мином. Ли тут же вспомнил ночной разговор с принцем и отступил в тень, желая понять, что же все-таки произошло.

Прошло около двадцати минут. Все это время императрица осторожно следила за принцем, крепко сжимая ладони у груди. Разжала она их только, когда Его высочество скрылся за пределы видимости. Она так и не смогла решиться выйти из тени, лишь причинила себе не только душевную боль, но и физическую. Следы от сильно вдавленных в кожу ногтей приобрели бордовый цвет, но она этого не замечала…

- Не понимаю, если ты о нем так беспокоишься и переживаешь, зачем позволила мне распорядиться его судьбой? – Джун Ки больше не мог выдерживать эту пытку-молчанку. От его голоса и произнесенных слов, Ён Хва вздрогнула и обернулась. Она поняла, что муж уже давно стоял за ее спиной, да и оправдываться перед ним она не хотела.

- Он - принц, а такие, как он никогда не были и не будут властны над своей судьбой, - твердо произнесла она, скрывая дрожь голоса и пряча за спиной руки.

- Вчера он мне сказал, что вы его больше не любите, - испытывая ее барьер отчужденности, давил Кванджон, надеясь, что она не выдержит и сама все ему расскажет.

- Я должна оттолкнуть его, так он станет сильнее, - императрица отступила на пару шагов назад. Было неясно, чего хочет супруг, и почему он так интересуется её отношениями с сыном… Да, Чжу Мин - только ее сын, но отчего-то этот человек относится к нему с большей любовью и заботой, чем настоящий Ван Со...

- И ты решила вышвырнуть его из своего сердца?! И как, получается? Вижу-вижу… Не думаю, что ты поступаешь правильно. От этого вам обоим будет только больнее. Сколько ты еще будешь вот так, украдкой, смотреть на него и глотать слезы?! – Ли Со схватил ее за окровавленную руку, нахмурил брови и продолжил изливать свои негодование и ярость, сам не понимая откуда они взялись:

- Не думаешь, что совершаешь ошибку? Ведь когда поймешь, будет уже слишком поздно. Пойми, у него нет никого ближе и роднее, чем ты! Разве любовь к матери может быть слабостью? Дети должны любить своих родителей, а родители в свою очередь не могут не любить своего ребенка, и всегда стоят на его защите!

- Я не могу защитить даже себя… - плача, выдавила она и отвела глаза в сторону.

- Тогда что ты вообще можешь?! – выкрикнул Джун Ки и сдавил ее руку сильнее, заставляя посмотреть в глаза. Он знал, что она пытается скрыть истинные чувства в своем заблуждении. И желал хотя бы так, настойчивым криком, достучаться до ее сердца. Но ответ, который он услышал, не совсем совпадал с его ожиданиями.

- Что я могу? Любить вас и быть рядом с вами, когда вы того захотите… - обреченно-спокойно проговорили ее уста, и это заставило актера отшатнуться. Эти слова были ударом ниже пояса: он понял, что она была с ним все это время, лишь потому, что он – Император…

- Я захочу?! А чего хочешь ты?! – голос сорвался, и последние слова прозвучали полушепотом. В этот момент он думал: почему эта женщина, даже находясь в своем положении, кажется настолько сильнее его? Как она может так управлять своими чувствами, в то время, как он готов полностью отдаться во власть своих эмоций и страстей?

Больше Джун Ки ничего не хотел слышать, он слышал достаточно. Надежды на снятие стресса и утешение в объятиях любимой рухнули в одночасье. Ли почувствовал, как включаются резервные жизненные энергосистемы, которые потребовали срочного нервного восстановления. Если он промедлит еще немного – саморазрушение будет сложно остановить, и длительная депрессия обеспечена. А этого ему сейчас ну совершенно не нужно. Временно закрыв сердце на засов, Ли Со собрал все оставшиеся силы и, не оборачиваясь, покинул свою жестокую императрицу.

Но через мгновение почувствовал, что кто-то тянет его за одежду. Ён Хва остановила его, разжала пальцы, выпустив ткань, но не смогла выдержать пытливый взгляд своего супруга и отвернулась. Ли Джун Ки замер в ожидании, приготовившись впитывать каждое ее слово.

- Чего хочу я? Я всегда делала то, что хотела. Добивалась желаемого любыми способами. Хотела цветок – срывала. Захотела трон – стала императрицей. Мне никогда не было кого-то жаль, и я никогда не боялась причинить кому-то боль, наоборот, мне нравилось делать людей несчастными. Спросишь, почему? Я родилась в золотой клетке, без права свободно летать. Наверное, поэтому всем вокруг хотела обрезать крылья, не давая взлететь выше себя. От своей беспомощности я хотела утвердиться с помощью силы и жестокости, стать значимой для своей семьи и самой себя. Я совершила много ужасных вещей, но не считаю их ошибкой. Если бы я смогла вернуться назад, уверена - поступила бы так же. Возможно, тогда мной управляла зависть, а может, обида… Но сейчас я поняла, что это было моим проклятием. Да, я получала то, что хотела, но при этом теряла что-то не менее ценное. И в итоге я потеряла своего брата, отказалась от семьи ради тебя, но моё желание не было исполнено до конца, я так и не получила твоей любви. Нашим уговором был наследник, я утешала себя тем, что все еще может измениться, что я смогу заставить тебя полюбить… - императрица замолкла. Повернувшись лицом к Кванджону, она больше не пыталась сдерживать слезы раскаяния за прошлое. Ли Со хотел ей что-то ответить, но она не дала ему заговорить:

- И теперь мне страшно. Я чувствую, что мое желание осуществилось, но я боюсь даже думать, какую цену мне за это придется заплатить…

Джун Ки понял далеко не все из сказанного, в глубине души ему было все равно, что было раньше, до того момента, когда появился он. Но от всей этой исповеди ему стало не по себе. Он не мог взять в толк: то ли это слова признания в любви его предшественнику, настоящему Кванджону, то ли такой способ отгородиться от него, как и от принца. Ли Со беспокоило и третье – самочувствие любимой женщины, и это было важнее всяких предрассудков и хождений по кругу.

- Да, в мире за все нужно платить, все имеет свою цену. И тебе придется заплатить за мою любовь к тебе, - ни один мускул на лице императора не дрогнул, а серьёзность тона повергла Ен Хва в замешательство. На мгновение ей показалось, что Ван Со из прошлого вернулся. Но это было лишь мгновение. Джун Ки больше не мог себя контролировать, и чувства, переполнявшие его, полились через край. Он раскрыл свои объятья и прижал к себе растерянную императрицу:

- Ты даже не представляешь себе, какой будет цена… Тебе придется всю жизнь терпеть такого, как я. Надеюсь, ты не будешь против, если теперь я стану твоим проклятьем?

В ответ Ен Хва лишь хмыкнула и глубже зарылась носом в складки одежд императора.

- Это можно считать согласием? – спросил Джун Ки, пытаясь заглянуть в глаза своей даме, аккуратно беря ее за плечи. - Если ты согласна, я должен тебе сказать еще кое-что. Что бы ты ни делала раньше, как бы не поступала, уверен, на то были причины. Но сейчас я не вижу причин отгораживаться от счастья. Слишком поздно… Мы уже перешли черту, чтобы о чем-то жалеть, ты так не думаешь?

Теплые дрожащие губы Ён Хвы не смогли ответить, настойчивый поцелуй не дал им шанса произнести и звука.

- Я не хочу, чтобы ты тратила свои силы на копание в прошлом и выведении никому не нужных причинно-следственных связей. Поэтому твоя расплата начнется прямо сейчас, – остановившись выдохнул Ли.

- Расплата? – не понимала Даэмок.

- Да, расплата, - повторил Джун Ки и присел на одно колено, осторожно прислонившись ухом к округлому животу императрицы:

- Ну что, моя маленькая принцесса, вот и пришло время откусить твоей маме голову, за то, что совсем забыла о тебе и тратит свое драгоценное время на глупости! Так что ты не слушай ее, пойдем, я лучше тебя познакомлю со старшим братиком, окей?

Вдруг Джун замер с полуоткрытым ртом. Он ожидал чего угодно, но только не такой реакции на свои слова. Не веря такому счастью, Ли Джун Ки отвел голову в сторону и прикоснулся ладонью к животу Ен Хвы, почувствовав еще раз удар малыша.

- Она слышит меня?! Ён Хва, ты чувствуешь?! Пойдем скорей к Чжу Мину, я должен сдержать свое слово!

Императрица впервые видела настолько счастливого мужчину: «Нет, он явно не из этого мира… или не от мира сего... Но я точно... определенно, не могу его не любить…». Император вел за собой императрицу, крепко держа ее за руку с глупой улыбкой на лице, готовый обнять весь мир и взлететь выше звезд.

Его высочество был обнаружен на военной площадке вместе с генералом Ван Чжоном. Заметив приближение императорской четы, Чжон замер в поклоне, а принц от неожиданности выронил из рук меч и отвел глаза в сторону. Кванджон постарался засунуть свою безграничную радость подальше, так как знал, что его брат не оценит счастья, когда идет такая напряженная холодная война:

- Генерал, вы еще здесь? Вы же должны были отправиться с отрядом за моими племянниками – за принцами Хынва и Гёнчонваном!

- Да, я как раз собирался исполнять ваш приказ, но Его высочество попросил меня показать ему пару приемов, это не заняло бы много времени, и я не мог ему отказать, - извинялся генерал.

- Значит, нашему молодому льву не терпится научиться обнажать клыки? – усмехнулся Джун Ки и не нашел лучше момента для исполнения следующей части плана. Рубить так сразу! – Да, это выглядит достаточно странно, что гарем льва множится, когда тот ни разу не взмахнул лапой.

- В смысле - множится гарем?! Что вы этим хотите сказать, Ваше величество?! – Ван Чжон не верил своим ушам: этот чертов царезаменитель, решил повесить на несчастного принца еще одно бремя?

- Так, ты шел куда-то? Вот и иди! – цыкнул Ли Со и указал пальцем в сторону.

- Я-то уйду, но поверь, тебе еще это аукнется, - развел руками генерал и пробубнил себе под нос: - Нет, ну хуже отца родного, честно слово…

- Я, может, и чужой, но то, что признал своим - не предам! - многозначительно крикнул ему вслед император, и, подталкивая Ён Хву к сыну, заключил в широкие объятия обоих.

- Что все это значит? – вырвалась из "семейного круга" Даэмок.

- Что именно? То, что я могу быть чужим, или - что именно признал своим?

- Нет! Кого ты хочешь еще выдать за Чжу Мина?! – Дама опять нервничала, на что Джун Ки обреченно вздохнул. Нет, его новая семья ему определенно нравилась, вот только было ощущение, что они говорят на разных языках, и требуется переводчик.

- Спокуха, бабы, все уедем… - сам себе сказал Ли и приступил к монологу, разжевывая суть своих действий: - Дорогой мой Чжу, я, честно, не хотел тебя обременять столь ранними брачными узами, к тому же, против твоей воли. Но должен сказать, что из этого положения ты всегда можешь выйти. К тому же, кто будет твоей главной женой, ты решишь со временем сам. А вот у Бок Сун, увы, времени нет. Мне нужно либо казнить ее, как жену предателя, либо признать тот брак ненастоящим. При признании фиктивности брака, мы должны будем вернуть ее в прежнюю семью… Но этого я не хочу делать, так как, когда Бэк А вернётся, он будет этому не очень рад. Самый верный и быстрый способ — это выдать ее за члена королевской семьи. Не думаю, что от этого брака ты ощутишь какие-либо перемены, все останется, как прежде.

- Что ты задумал? – Ён Хва понимала, куда он клонит, но вот как он собирается потом вылезать из всего этого, было загадкой.

- О, это новые технологии XXI века. В будущем многие будут так жить. Официально одно, а на самом деле все по-другому, - состроил умную мину Джун Ки и в довершение, добил свою супругу: - Теперь, думаю, мне нужно оставить вас наедине. Вам есть, о чем поговорить. И чтобы больше никаких обид, узнаю – поставлю всех в угол! В смысле, накажу!

- Ваше величество, а вы куда? – только и успел спросить принц, не веря, что сам император с такой лёгкостью посвятил его в свои грандиозные планы, да еще и нашел способ примирения с любимой матушкой.

- У меня много дел, нужно хорошенько подготовиться, скоро в нашей большой семье пополнение. Детский сад растет, я уже переживаю, как бы меня в истории не прозвали отцом-героиней... героином... тьфу! Героем! - засмеялся Кванджон и подмигнул Чжу Мину. Все задачи были выполнены, а тревоги отведены в сторону. Как только Ли Джун Ки скрылся за углом, он прислонился к стене и увидел, что руки предательски дрожат. Он боялся за своего брата Бэк А – одна промашка, и все пойдет прахом… Ведь пока он тут играет шута, этот глубоко гражданский, далекий от войны человек с лютней, ходит по острию ножа, вплетаясь в интриги врага.

Резиденция клана Хванбо. Два дня спустя.

Чо Тха был до последнего уверен в своих планах и силах, и до последнего не хотел доверять новому союзнику в лице принца земель Силлы. Этот союз, конечно, был очень выгодным, да и кидане вызвались поддержать его. И теперь угроза над Великим Императором нависла не просто огромная, а его точно ждал фатальный исход.

Только вот возникла пара подозрений… Чо Тха для проверки поручил Его высочеству, сопровождать принца Хынва от киданей. Сын Ван Му был прекрасной кандидатурой для возведения на престол. Но вот об этом переезде как-то прознал Кванджон и перехватил мальчишку. По словам Бэк А, солдаты императора зарубили его на месте. Но вот почему из всех сопровождающих выжил только 13-ый принц? Он объяснил это тем, что струсил. Да, Его высочество был известен тем, что не жаловал благородное искусство войны, предпочитая несколько менее беспокойные виды искусств. И все же, доверия к этой темной лошадке не было. Князь приказал своим лучшим слухачам следить за ним. Завтра люди клана Ю должны доставить принца Гёнчонвана, а сегодня вечером Чо Тха узнает, кто тут свой, а кто чужой. Накануне он посвятил Бэк А в ложные планы и собирался проверить, связан ли его новый друг с шавками императора…

Бэк А понимал всю ответственность, возложенную на него, и держался молодцом. Начало было положено, мосты сожжены, и путей отступления не осталось. Он благополучно передал Чжону принца Хынва, и был несказанно рад, что князь Хванбо так любезно сообщил ему, по какой дороге и в какое время поедет последний племянник Кванджона Гёнчонван. Конечно, перед этим Бэк А пришлось уверить мерзкого подозрительного старикашку в том, что мирный, тихий, белый и пушистый музыкант испугался злых душегубов, и, не помня себя, упал замертво, а потом уполз в кусты и таким образом уцелел. Старый козел поверил... или сделал вид, что поверил? Скорее, поверил - презрительную гримасу с трудом скрыл понимающий хмык. Но шпионов подошлет - к шаманке не ходи. Что ж... И мы не пальцем деланы... Наша служба и опасна, и трудна!

13-ый принц написал послание людям императора, как тот его научил - на хангыле. В двух экземплярах. Письмо нужно было засунуть в дупло примеченного ранее дерева; первую копию хорошо засыпать, а вторую положить сверху, специально для шпиёнов. Если верхней бумаги не будет, то Чжону и императору сразу станет ясно, что "крыса" под наблюдением.

Дворец Манвольде

В императорской лечебнице кипела жизнь. Медбратья носились, как ужаленные в одно место, а главный лекарь Кан Сон с умиротворенной улыбкой на лице восседал в режиме дзен на своем стуле и давал указания. Господин Кан впервые чувствовал себя настолько важным - ведь сам Император проявил к его работе интерес, даже разрешил тестировать «новинки» снадобий на приговоренных к казни заключенных. Кан был восхищен передовым мышлением государя: ведь действительно, их же все равно убьют и закопают! Так чего добру-то зря пропадать? Какая разница, от чего сдохнет смертник - от петли или от продукта фармацевтических изысканий во благо человечества?

Вот что может быть лучшим подарком для ученого? Конечно, возможность воплотить все свои безумные идеи в реальности! Может быть, на это несколько повлиял прошлый опыт с грибами... Именно тогда Кванджон почувствовал на себе всю мощь и силу лечебных снадобий. Лекарь блаженно прикрыл глаза и погрузился в мечты…

- Он очнулся! – вбежал один из его подручных и радостно обнял своего учителя.

- Что?! Очнулся?! – засиял лекарь Кан и при всем своем не молодом возрасте запрыгал на месте и чмокнул паренька в лоб. - У нас получилось!!! Скорей беги, зови императора, скажи ему, что можно приступать к подготовке плана «Бе»!

И эта подготовка к плану «Б» пошла полным ходом. После того, как наши друзья поняли, что Бэк А круто попал (в дупле лежала лишь одна бумажка), император Кванджон тут же объявил внеочередную планерку и закрылся в домике на островке вместе со своим "тайным обществом". В это общество входили: вояка Чжон, прохвост Чи Мон (все-таки приперся спасать положение), местное светило медицины лекарь Кан и… императрица Даэмок. Как ни брыкался Ли Со, но от своей дражайшей половины отделаться не смог. А слова: «Женщина на корабле - быть беде», которые он чуть было не произнес, превратились в целый мини-спектакль:

- Женщина на корабле – быть… - Джун Ки резко умолк. Три пары глаз были устремлены на правителя, предвкушая очередное умное изречение. Только Чи Мон нервно задергал ногой и приставил два пальца к виску, выразительно косясь на Ён Хва. Актер судорожно сглотнул, сымитировав, что набирает воздух для продолжения фразы и выдал торжественно: - Быть или не быть, вот в чем вопрос?

- Достойно ли смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье? – подхватил звездочет и привстал во своего места.

- Восстать, вооружиться, победить! На это лишь женщина способна нас сподвигнуть! – Ли пафосно завершил искаженный монолог принца Датского, при этом встав в позу Гамлета-мыслителя. Чи Мон заржал в голос, а остальные непонимающе переглянулись.

- Ну вот, а говорил сначала, что мне с вами не место. Обещаю вам помогать, Ваше величество, ведь кому, как не мне, известны все ходы и выходы клана Хванбо, - сделала вывод Даэмок и с победоносным видом устроилась поудобнее.

- Эмм… вообще-то, сударыня, император хотел сказать, что вы свою задачу уже выполнили. Вы сподвигли своего мужчину на великие дела, так что можете спокойно положиться на нас. Поэтому не думаю, Ваше величество, что вам стоит утруждать себя дальнейшим пребыванием в обществе мужчин… - пискнул астроном и оглядел всех, надеясь на поддержку.

- Вам и правда лучше отдохнуть, Ваше величество, - поддакнул старик Кан, а Чжон и Джун синхронно закивали головами, как два болванчика. Братья...

- Ну, хорошо, я пойду к себе, но если хоть что-то пойдет не так – пеняйте на себя! – вспыхнула женщина, и гордо подняв подбородок, покинула место заседания совета.

- Ффу-ухх, - выдохнул Ли Со.

- Чего фух? Ты своим длинным языком чуть не обрушил на нас всех гнев этой фурии! Пришлось бы успокаивать ее час, не меньше! – Чи Мон, совсем позабыв, что он не в Корее, а в Корё, подошел к императору и хотел было треснуть его по башке. Но Джун Ки увернулся и, к удивлению Чжона, довольно проворно перехватил и вывернул его руку, пригвоздив несчастного к столу.

-Ай-я-яй! Пусти, пусти! Согласен, я погорячился! Ён Хва вовсе не фурия, а очень милая девушка…

- Молчи, а то я из тебя бедного Йорика сделаю, будешь украшать трон, - огласил приговор император и ослабил хватку. Советник повел ноющим от боли плечом и проскулил:

- Йорика он из меня сделает, хорошо уж, что не трон из костей, давай тогда еще в игру престолов сыграем…

- Слушай, а это мысль! – воскликнул Джун Ки и опять налетел на Чи Мона, чуть не выдавив ему кишки столь суровым царским объятием. - И сыграем!

- Я же пошутил, Ваше Вашество… - обреченно прошептал астрономический психолог, и добавил, глядя в сторону лекаря Кана: - Вы ему точно ничего не наливали?

- Да, тверез я, тверез! – уверил его император и в довершение всего рукоприкладства похлопал старого друга по плечу. - Ну что, друзья, нам предстоит с вами сыграть одну пьесу под названием «Смерть генерала».

- Эй, эй! Я на это не подписывался! Почему, если убивать - так сразу меня? - очнулся Ван Чжон, и показал пальцем на соседа. - Давайте лучше убьем лекаря Кана, он уже долгую жизнь прожил, так какая разница - днем больше, днем меньше...

- Кхм, кхм… Я бы вас попросил!!! - сорвавшимся на скрипучий фальцет голосом воскликнул врач, воинственно топорща свою жиденькую бороденку. - Я на пути к созданию панацеи, моя жизнь имеет большую ценность для Его Величества, нежели ваша, генерал! Генералов много, а я один!

-Не забывайте, что я прихожусь императору родным братом!

-А братьев у Его Величества еще больше, чем генералов! - парировал лекарь и независимо отвернулся.

- Тогда этого, вот этого! - Чжон быстро нашел новую жертву, тыча пальцем в звездочета. - Он все равно бесполезен, от него проку, как от козла молока...

- Ты кого сейчас козлом назвал?! – злобно сверкнул глазами Чи Мон и всерьез собрался вцепиться генералу в глотку.

- А вот и не подеретесь, - прервал Ли Со их милый междусобойчик и, хлопнув в ладоши, приступил к «читке сценария», который уже яркими красками переливался в его творческой головенке.

- Значит, так. Во-первых, дорогой Чжон, твоя смерть будет ненастоящей... Ну, я искренне верю в способности лекаря Кана…

- Что значит - ненастоящей? – опешил Ван Чжон и привстал с места.

- Ну, не то, чтобы, конечно, но кабы ежели чего, не что иное, как вообще! – психанул Джун Ки и плюхнулся в стул, повернувшись к брату спиной.

- Э-э-э... Это с кем он сейчас разговаривал? – в недоумении спросил Чи Мона генерал. - Я такого языка не знаю...

- Он молился, чтобы боги тебя покарали. Ты его перебил, и он расстроился, - поставил диагноз звездочет и тяжело вздохнул.

- Я не просто расстроился! Я в бешенстве! Боже, ну почему меня окружают такие тормоза? - изрек Джун Ки, глядя в никуда.

- Кто сейчас тормозит, так это вы, Ваше величество. Время поджимает, Бэк А спалился, нужно срочно его оттуда вытаскивать. Если у вас есть план, выкладывайте его уже побыстрее, - терпение звездочета было на пределе, всем своим естеством он чувствовал, что не только жизнь принца Бэк А летит в тартарары, но и судьба всего Корё.

- Я не торможу, а медленно га-ажу… - протянул Кванджон и плотоядно улыбнулся. - Повторять не буду, слушайте внимательно, особенно ты, братец-кролик. Твоей шкурке придется освоить основы актерства за один день. Но давайте по порядку. За Бэк А следят, верно? Значит не доверяют. Наша главная задача - заставить их принять его за своего, иначе мы проиграем. Какой основной силовой козырь у императора Кван... Ван Со? Да-да, это ты, генерал. Если наш музыкант выведет из игры столь тяжелую фигуру, они не станут больше подозревать его в связях со мной. Поэтому мы убьем тебя на глазах людей Хванбо! Конечно, не по-настоящему. Лекарь Кан, вы говорили, что все готово?

Седой старик молча кивнул и вытащил из складок рукава небольшую склянку. Император взял ее и посмотрел на свет, пытаясь увидеть содержимое.

- Ну что, время пришло, моя Джульетта. За сколько ее нужно принять, чтобы уснуть мертвым сном?

- Вот в этом есть небольшая проблема... Как я ни старался, промежуток времени после принятия снадобья ограничен, иначе говоря, сон наступает практически мгновенно после его попадания в желудок, - печально произнес лекарь и развел руками.

- А в чем проблема-то? Раз он меня травить собрался, для яда это обычное свойство… Лишь бы я потом смог проснутся, - сглотнул генерал, и почувствовал, как по спине побежал холодок от хищного взгляда чокнутого правителя.

- Конечно, проснешься, главное, не забудь прихватить с собой пару надежных людей, чтобы они не потеряли из виду твою драгоценную тушку. А вот проблема все-таки есть, так как Бэк А не травить тебя будет, а колоть... То есть, резать... Короче - воткнет в тебя меч! - Ли Со вскочил и "проткнул" грудь Ван Чжона открытой ладонью, имитируя удар катаны.

После этого «смертельного выпада» послышался странный звук за дверью. Чи Мон, ведомый дурным предчувствием, бросился ее открывать и, буквально за шкирку, втащил внутрь маленькую брыкающуюся шпионку:

- Ну и что нам делать с этим непоседливым ребенком?! Зачем ты сюда пришла?!

- Се Уль, я же велел тебе сидеть дома… - обреченно сказал генерал. - Ваше величество, помогите найти помещение, чтобы запереть этого чертенка во время проведения секретной операции.

- Чжон, кто научил тебя таким словам?! – изумился звездочет и с упреком глянул на императора.

- Да я, я его научил, и что? Что, я не могу пересказать своему брату пару фильмов про разведчиков? Между прочим, было бы полезно развить эту сферу и в Корё. Здешняя Тайная канцелярия ни к черту не годится, а нам еще страной управлять! Да, по поводу операции: время уже поджимает. Вы пришли вовремя, сестра, заносите инструменты, - подмигнул Джун Ки девочке, и та расплылась в заговорщицкой улыбке.

- Так это ты ее сюда позвал, лисяра! – возмутился Ван Чжон.

- Конечно, мы же сообщники, забыл? Так, уважаемый пациент, живо на стол, сейчас мы тебя будем препарировать! – скомандовал актер и закатал рукава. - Ассистенты, раздеть его по пояс. Улька, тут? Ну что, время мастер-класса по художественному гриму настало, смотри и учись, детка!

Ван Чжон больше не сопротивлялся, он понял, что за всеми этими смешками и шутками Ли Со старался спрятать свое беспокойство. За эти два дня, император так исхудал, что было страшно на него смотреть. Он смог нормально поесть лишь после новостей от лекаря, видимо, это была самая сложная часть плана. Покорно раздевшись, генерал вытянулся во весь рост на столе и приготовился к маскировке. Время перевалило за полдень, на все про все осталось меньше шести часов. Чжон сам не заметил, как под тихий разговор друзей погрузился в сон...

Маленькая гримерша с восхищением наблюдала за своим учителем и запоминала все, что он делал с принесенными ею предметами. Сначала Ли Со смешал воск с мягкой глиной, добавил туда маслянистый жир и все это непотребство размазал по левому боку генерала, сооружая небольшую выпуклость. Затем взял нож и начал выцарапывать отверстие, которое должно было быть зияющей раной от меча. Теперь оставалось придать всему этому натуральный кровавый вид – добавить цвета и мяса.

Тут Джун Ки вспомнил, что Се Уль боится вида крови и с опаской глянул на девочку. Но увидел обратную реакцию. Она так кровожадно следила за каждым его движением, что он даже решил позволить ей самой нанести пару штрихов. Лекарь Кан с удивлением и восторгом следил за своим Императором, чувствуя гордость. Старик никогда раньше не видел подобного перевоплощения: чтобы кто-то мог так искусно махать кистью и мечом одновременно. Перед ним точно был человек свыше!

Когда наши мясники закончили свое творение, Ли вытер со лба пот и выдохнул:

- Ну вот и все. Операция прошла успешно. Урок грима закончен, переходим к теории актерского мастерства и основам каскадерства. Чи Мон, тащи сюда бурдюк…

- Вина? Нет, я, конечно, слышал, что многие актеры употребляют перед выходом на сцену, но ведь наш Чжон не актер, боюсь, ему это только повредит... - перебил звездочет, на что словил гневный взгляд усталого, как собака, и злого, как волк Его величества.

- Слышь, ты, пустозвон... Я говорил про бурдюк с кровью осла, но если ты так настаиваешь, могу того осла заменить тобой, - абсолютно серьёзно сказал Джун Ки и помог Чжону встать. Советник тут же, без лишних слов, выскочил за дверь и поспешил исполнять приказ.

Когда генерал глянул спросонья на свою бочину, он в ужасе дернулся и, если бы не Ли Со, точно свалился бы на пол. Рана была огромна! Она казалась глубокой и смертельной! Потеки запекшейся крови играли на свету всеми оттенками... мяса, от такого зрелища впору в обморок упасть! Чжон чуть было не схватился за сей шедевр, но вовремя остановился.

- Это круто! – единственное что он мог выговорить.

- Да, ты крут, папа! – захлопала в ладоши девчушка, правда, это «круто» было адресовано, скорее, Ли Джун Ки… Но она спохватилась и посмотрела на "раненого" генерала.

- Будет круто, если ты сегодня спасёшь нашего брата. Давай, одевайся, одежду мы тоже подгоним под лезвие меча, - скомандовал император и аккуратно прорезал все слои ткани, пропитывая её красной краской.

- Но, будет же видно, что я уже раненый, - расстроился Ван Чжон, на что его тиранистый братец только улыбнулся.

- Брат, а ты точно мой брат? Плащ тебе на что? – Кванджон накинул плащ на свое "секретное оружие". Потом принял от Чи Мона заказанную кровь и запихнул ее под одежду, четко над раной, закрепив атласным поясом: - Это бурдюк с кровью, тебе нужно успеть его раскупорить до того, как ты отрубишься.

- Но как я все успею? И мечом помахать, и яд выпить, еще и бурдюк открыть…

- А вот на это у нас с тобой остался час. Переходим к практике. Все на выход!

Репетиция была напряженной и кропотливой. Видя, насколько Ван Чжон оказался деревянным, Джун Ки всерьез забеспокоился за все представление в целом. Нет, дрался этот боец превосходно, но вот, как только дело доходило до уловок и трюков, терялся и начинал топтаться на месте.

- Может, мне заранее откупорить бурдюк? У меня не получается его открыть одним движением… - захныкал генерал и в отчаянии сел на траву, - Мне еще надо успеть ваш яд заглотить... Душегубы...

- У нас времени больше нет! Тебе пора выдвигаться… Так, обговариваем еще раз: сначала ты глотаешь «Джульетту». Лекарь Кан сказал, что сон приходит после попадания в желудок. Так вот, задержишь его на время во рту. А кровь откроешь, когда уже будешь пронзен мечом, якобы, схватишься за рану. Понял? Главное, не перепутай! – Джун Ки, как только мог, скрывал свою боязнь провала этого хрупкого, как лед плана: - Уверен, у тебя получится, и уже сегодня вечером мы все вместе отпразднуем твой дебют!

- Со, я не подведу тебя, - кивнул воодушевленный Чжон и положил в потайной карман волшебное зелье. Он знал, даже если что-то пойдет не так, его гибель будет не напрасна. Плотно закутавшись в плащ, генерал сел на коня и отправился в назначенное место, за ним на безопасном расстоянии двигались еще двое, которые должны будут доставить его "труп" обратно во дворец. Кванджон и остатки "общества" смотрели на клубы пыли, поднятые скакунами.

- Лекарь Кан, через сколько он очнётся?

- Ваше Величество, все испытуемые просыпались по-разному… Кто через день, а кто через два… - выдал ученый, ему самому было интересно, как на эту штуку отреагирует тело императорской крови.

- А ты еще тот садист, - улыбнулся Джун Ки. - Что ж, надеюсь, наши враги, не захотят прибрать к себе его труп, иначе в стане врага уже будет двое наших – зомби и музыкант. Боюсь, им тогда точно нас не победить...

Пряник, кнут и вчерашний снег на голову.

Южная Корея XXI век.

Ван Со и Ким Гю Тэ крупно поспорили, просмотрев основные моменты уже отснятого материала. Режиссер настаивал, что в финале нужно обязательно дать знать зрителям, чтобы надеялись на второй сезон, а Со упрямо твердил, что этого делать ни в коем случае нельзя.

-Ну почему ты такой осел?! – рычал режиссер Ким, будучи зол от того, что кто-то ставит под сомнение его, Ким Гю Тэ, профессионализм. – Китайцы сняли второй сезон своего варианта, значит и нам, скорее всего, предстоит сделать то же самое! Тем более, что на таком пиковом моменте все заканчивается!

Но Со только с досадой качал головой:

-Это не я здесь осел. Сам подумай: лучше всего закончить как раз вот так, по сценарию! Су… то есть, Хэ Ми вернется в свое время, я останусь там, но поклянусь ее найти! И все! Титры! И никакого второго сезона… Море слез и фанатичное желание зрителей по всему миру, чтобы Со и… Ми были вместе - обеспечено!

У режиссера загорелись глаза. Он с оценивающим прищуром оглядел оппонента с головы до пят и забегал по студии, яростно ероша пятерней свои буйные кудри. При этом вполголоса приговаривал:

-Такой конец должен, с одной стороны, разочаровать, а с другой – разбудить воображение! Вас с Го Ха Джин начнут шипперить так, как никого и никогда раньше, причем, какой-то иной пейринг никому даже в голову не придет… Пройдет пара-тройка месяцев, страсти достигнут апогея – и!..

Он вскинул руки к небу и замер, повернувшись лицом к удовлетворенно улыбающемуся Ван Со. Хлопнул себя по лбу и зааплодировал:

-Ван Со, ты мозг! Нет, ты – МЕГАМОЗГ! Вот кому надо режиссером-то работать! Дай-ка я тебя поцелую…

-Да иди ты, чудище! – испуганно отшатнулся Со.

-Но – знаешь, что? – Ким Гю Тэ отвлекся и покрутил головой. – Из всего того, что мы сейчас просмотрели, мне не дает покоя один эпизод… Не могу понять, в чем дело… Вот, гляди сам, - и режиссер включил не так давно отснятую сцену, где придворная дама Хэ лечит раненого стрелой в плечо четвертого принца.

-А что не так? – нахмурился Со. Он и сам видел, что этот фрагмент выбивается из общего концепта, но тоже не сумел определить, что же конкретно настораживает. Вместо этого он смотрел на тонкие пальцы, скользящие крупным планом по его шрамам и переживал этот момент еще острее, чем, когда лежал на футоне. Режиссер повздыхал и предложил:

-А давай Кан Ханыля позовем. Этот, если что разглядит, юлить не станет, вывалит правду-матку, как она есть. Не криви физиомордию, Вашество, наш хорёк, конечно, не эксперт, но умеет нестандартно мыслить.

-Н…ну… хорошо, - с заминкой согласился Со, все еще словно ощущая прикосновение легких прохладных пальцев к коже и вздрагивая. Странно, но его шрамы, оставленные в далеком прошлом, порой продолжали напоминать о себе слабым отголоском боли и зуда. Особенно явно Со чувствовал это, погружаясь в воду. Но иногда, когда вспоминал, как сейчас, касания нежных рук Су, он почти жалел, что этих рубцов больше нет…

Ван Со никогда не знал материнской любви, однако отчаянно нуждался в ней и жаждал ее. И, встретив Хэ Су, не сразу, но понял, что его шрамы вызывают в ней вовсе не жалость, как он считал вначале, а пробуждают некое подобие материнского инстинкта – неосознанное желание защитить и приласкать. И пользовался этим, собирая и культивируя даже мельчайшие крупицы проявлений любви, которой ему так не хватало. А теперь этот «бонус» исчез вместе с прежним телом. Жаль… Что-то Су в последнее время развоевалась. Императрицу Даэмок (тьфу-тьфу, не к ночи будет помянута!) то и дело вспоминает. Впрочем, это объяснимо: недавно снимали эпизод пафосной императорской свадьбы. Нет, это, конечно, чертовски приятно, что Джин ревнует его даже к тени соперницы, но… Жизнь научила Со заботиться и о ее чувствах тоже, чем он раньше частенько пренебрегал. Ревность – это, прежде всего, мука и страдание, а уж страдала Су и без того достаточно. Хватит.

…Да. Ревность – это больно. Даже намек на ревность – и то больно! Со по-волчьи прищурился, глядя на приближающуюся троицу: Кан Ханыль, Ким Джи Су и Хэ… Ли Джин. Его молодая жена шла, чуть приподняв подбородок, и шутливо отбивалась от этих двух здоровых лосей, прыгающих зайчиками вокруг, хватающих ее за рукава, дергающих за косу и канючащих в один голос:

-Ну-у-у-уна! Ну пожа-а-алуйста!

-Посмотрю на ваше поведение! – покровительственно сказала она, ойкнув, когда Ван Со собственническим жестом притянул ее к себе и грозно вопросил:

-Чего хотят от тебя эти… люди?

Слово «люди» в его устах прозвучало так, что Ким и Кан почувствовали себя, как минимум, грязными неприкасаемыми париями из трущоб Калькутты.

-Мы хотим пулькоги! – тотчас раскололся Ханыль. – Нуна его уже пару раз готовила, у нее очень вкусно получается!

-Даже куриный! – поддержал Джи Су. – Я больше свинину люблю, но нуна и курицу готовит так, что язык проглотить можно! Кстати, в Европе есть похожее блюдо, называется «шашлык».

-Да хоть утка по-пекински! – нахмурил брови Со. – С чего это она должна для вас готовить? И вообще, сейчас есть дела поважнее. Идите за мной. Поможете разобраться, а то у нас с режиссером уже глаз замылился.

Они все вместе еще раз просмотрели сцену с лечением раненого.

-Вроде, нормально всё… - неуверенно протянул Джи Су. Ким Гю Тэ и Ван Со с надеждой воззрились на Ханыля, который сосредоточенно чесал затылок и хлопал глазами. Режиссер не выдержал первый:

-Ну? Что?

-Не знаю… Нормально…

Со с кривой улыбкой отвернулся от камеры.

-…только вот…

Он стремительным рывком развернулся обратно:

-Только - что?..

-Ну… Это… - Ханыль сделал в воздухе замысловатый жест обеими руками. – Я понять не могу – она тебя лечит, или в жертву приносит?

«Экспертная группа» дружно зависла. Крыть было нечем – Кан снова отличился. Более точного определения происходящему на экране дать было невозможно.

-А… давайте переснимем? – мгновенно сориентировался Ван Со, обмирая от предвкушения. Ким Гю Тэ механически жевал зажатую в зубах травину и морщил лоб. Выплюнул измочаленный стебель, посмотрел на Джин и вынес вердикт:

-Переснимем только твой крупный план. Постарайся получше сыграть лицом, чтобы быть похожей на любящую женщину, а не на маньяка-вивисектора, занятого своим делом, окей?

У Джин задрожали губы. Она, собственно, всегда знала, что актриса из нее не очень, режиссер тратил уйму времени, особенно, поначалу, пытаясь добиться от главной героини игры, достойной Оскара. Но обозвать ее маньяком-вивисектором… Это чересчур.

-А я-а?.. – разочарованно протянул Ван Со. – Разве меня не надо переснять?

-Ты прекрасен! – объявил режиссер Ким. – Прямо до мурашек: у человека не осталось больше сил жить, хочется закрыть глаза и отойти в мир иной, но… Умереть тоже нет сил. Ведь рядом – ОНА, такая, прям, такая… В общем, крупный план переснимем, чтобы было понятнее, почему Ван Со выжил. Ясно тебе, Ха Джин-ши?

-Да, - коротко бросила она и пошла в гримерную. Со проводил ее беспокойным взглядом и сказал:

-Зря ты так, режиссер… Сам же ее актрисой сделал.

-И не жалею об этом, - возразил тот. – Она отлично справляется с ролью… если ее немного того… мотивировать. Я – кнутом, ты – пряником… Видать, недодал ты ей пряников этих, раз она нынче такая кусачая. Иди, исправляй положение! Только, чур, не хулиганить за кадром, а то, чего доброго, привыкнете! А у нас рейтинг - 15+…

-Погоди, хён! – остановил Со до сих пор топчущийся рядом Кан Ханыль. – У меня тут вопросик один возник… Вот объясни, почему после того, как тебя ранили в руку мечом, ты бегал, прыгал и крошил врагов в лапшу. А после стрелы в другой руке - чуть не скопытился?

-Лезвие меча было чистым, - пожал плечами Со. – А стрела – отравлена. Я и выжил-то, благодаря иммунитету к ядам.

-А-а, понял! – закивал Кан, с торжествующим блеском в глазах. – Только вот… Откуда ты все это знаешь, хён? В сценарии этого нет…

Они стояли друг против друга, скрестив испытующие взгляды, как клинки. Режиссер затаил дыхание. Как на этот раз выкрутится хитроумный Одиссей… то есть, Кванджон? А тот, не сводя глаз с лица Ханыля, вдруг хищно улыбнулся углом рта:

-Как ты считаешь, хубэ, зачем в исторические проекты приглашают консультантов? – и, оставив молодого коллегу самостоятельно ловить тараканов, поспешил в святая святых съемочной площадки – женскую гримерку.

Войдя, первое, что он сделал – схватил за шкирку Асахиро Шуджи, поправляющего актрисе волосы, и выкинул его вон. Выкинул – в прямом смысле: японец вылетел на улицу спиной вперед, едва не снеся с петель дверь. Джин только ахнула и вцепилась мужу в плечи с воплем:

-Ты что творишь?!

Со отряхнул ладони и со зловещим спокойствием осведомился:

-Какого черта у тебя в помощниках – мужик? И всякий раз, как я его вижу, он трогает тебя своими лапами! У нас мало женщин-стаффа?

-Ли Со-о-о-о… - простонала девушка, опустив руки. – Где ты тут мужика-то нашел? Не знаешь, что ли, что Шуджи-кун - игрок не в те ворота? И сладострастные эмоции испытает, скорее, прикоснувшись к тебе, а не ко мне…

-Ли Джи-и-и-ин… - передразнил ее Со. – Вы все ослепли, или как? Не знаю, какую цель он преследует, притворяясь «голубцом», но я чем угодно поклянусь, что этот мелкий карась – абсолютно нормальный!

-П…правда?.. – у Джин округлились глаза, а щеки залил предательский румянец. Волчьему чутью своего принца она привыкла доверять. Ван Со подобрался, как зверь перед прыжком, и сухим тоном повелел:

-Говори.

-Ну… Ничего особенного… - пролепетала красная, как свекла, молодая жена.

-Го-во-ри.

-Мы же с девчонками его совсем не стеснялись… Обсуждали всякое… Совета даже у него спрашивали… А-а-а-а-а!!!! Все, он труп!!!

Все демоны ада трусливо расползлись и попрятались по норам, в позоре посыпая золой рогатые головы – куда им до разъяренной Го Ха Джин! Ван Со, только что сам пылающий праведным гневом, едва успел схватить ее в охапку и крепко прижать к себе, спасая тем самым Шуджи-куна от незавидной участи.

-Джин, стой! Тихо! Я ведь мог и ошибиться… - соврал Со, лишь бы она успокоилась. Нда… Напрасные надежды…

-Пусти, я его лично ушатаю!!! Братец Хон учил меня из лука стрелять, вот и попрактикуюсь… Пусти!!!

-Да что с тобой такое?! – не выдержал Со. – На людей кидаешься, совсем с ума сошла?!

-Потому что все вы уроды и сволочи! Только и умеете, что обманывать бедных девушек!

-Как ты лихо обобщила-то… - пробормотал совершенно ошеломленный император. Эх, лучше бы он свои умозаключения при себе оставил… - Слышь, ты, бедная девушка, иди-ка сюда…

Ситуация настоятельно требовала принятия крайних мер. Ван Со нагло «прикабедонил» взбешенную жену к стене и, не зная, что бы еще такого крайнего сделать, впился в ее искривленные губы хищным, «волчьим» поцелуем. Жертва скандально запищала и стала брыкаться интенсивнее, но постепенно утихла, обмякла и сдалась на милость победителя…

Отчаявшись дождаться ведущих актеров, режиссер Ким выругался и самолично пошел вытаскивать их из гримерной. Распахнул дверь и выругался повторно: эти двое самозабвенно целовались, послав подальше свои прямые обязанности. Постороннего присутствия они, кажется, вообще не заметили.

-Да чтоб я сдох!!! – гавкнул Ким Гю Тэ. - Предупреждал же – рейтинг 15+! Эй, лунные лунатики! Алё, галерка! Тьфу ты, пропасть… И пусть весь мир подождет, да? Черти вы безрогие, мне же завидно…

А вскоре завидно стало не только режиссеру…

Снимали одну Хэ Ми, беря крупно ее лицо и основные жесты. Но она опять никак не могла поймать нужный настрой, заставляя и без того «культурного» Ким Гю Тэ выдавать совсем уж многоэтажные комментарии. А бедняжка Джин, чувствуя свою вину, даже огрызнуться не смела. И Ван Со, естественно, прибежал на помощь.

Он улегся на футон прямо, как был: без грима, в футболке и черных паджи, и просто посмотрел на свою непутевую супругу. И как посмотрел!..

Мировой кинематограф, мультипликация и даже театр смиренно поклонились Императору в пояс и, почтительно пятясь, присоединились к удравшим ранее демонам. Ведь об этом взгляде Ван Со можно было бы написать поэму… Или сочинить симфонию… Или спеть целую сагу… В нем соединилось всё: трогательная привязанность и огненная страсть, полная зависимость и готовность защитить от любых невзгод, горькая обреченность и робкая, хрупкая надежда на невозможное счастье…

У Ха Джин отказали разом все системы жизнеобеспечения. Она забыла, как дышать, сердце в груди замерло, боясь спугнуть эту невероятной красоты и глубины картину, мысли восторженно взлетели… и улетели. Осталось только одно огромное, сияющее, пульсирующее чувство – ЛЮБЛЮ! Так, что и словами не выразить… Но в оленьих глазах неопытной актрисы вдруг засветилось и запульсировало то самое – огромное, горячее, всеобъемлющее АГАПЕ.

На площадке воцарилась благоговейная тишина. Даже режиссер долго не решался нарушить ее привычным «Снято!» И камера продолжала жужжать до тех пор, пока одна девушка из стаффа слишком громко не всхлипнула. Тогда вся группа словно очнулась, и люди обнаружили, что они… плачут. Сам Ким Гю Тэ провел ладонями по небритым щекам и ощутил на них влагу.

-Снято… - сдавленным от переизбытка эмоций голосом, сказал он. Потом махнул рукой и сбежал.

-Как же я тебе завидую-у-у! – стенала Ю Инна, сидя рядом с Джин, пока та сама с себя снимала грим. – Повстречать такого парня… Мог же запросто пойти с мужиками пиво пить и в карты играть, а он все свободное время с тобой проводит… Или он… это… - Инна заговорщицки понизила голос и придвинулась к подруге, - на самом деле принц из прошлого? А ты – его Небесная Дева?

-Как же вы все достали… - Джин встала и выбросила в урну использованный спонж. – Если ты веришь в сказки – считай, что так и есть.

Она приподняла длинный подол платья и быстро вышла на воздух. Вдохнула полной грудью вечернюю прохладу. Дневная удушающая жара спала, теперь можно было жить.

Со снова ее выручил. Вытянул сцену буквально на себе, хоть его и не снимали. И, не издав ни звука, прокричал о своей любви на всю округу… Сердце Джин до сих пор бешено колотилось. Как же она уедет и оставит его здесь? Как она вообще когда-то могла подолгу находиться вдали от него? Ведь, судя по всему, она совсем ни на что не способна, если Со нет рядом… Сумеет ли она достойно дебютировать, если он не поедет с ней? Надо его упросить поехать…

Еще недавно Джин видела, что Ван Со всецело зависит от нее. А теперь она стала зависеть от него в гораздо большей степени. И это пугало. Пугала перспектива уехать от него на неопределенный срок, остаться без поддержки и тепла… Такое эмоциональное состояние не было типичным для Ха Джин, девушка сама не понимала, что с ней творится.

Она побрела в сторону Большого Дворца, где располагался тронный зал. Сейчас там снимаются эпизоды, когда Император вершит государственные дела и попутно выявляет заговорщиков. Джин не любила смотреть на Со в императорском облачении, слишком тяжелые ассоциации это вызывало, но и взгляд отвести было выше ее сил. Поэтому она тихо устроилась в углу за колонной и принялась наблюдать. И незаметно уснула.

Кан Ханыль остался стоять на четвереньках перед троном, даже когда съемка закончилась. Со спустился вниз, посмотрел сверху на его обтянутую темно-синим шелком спину и мысленно закатил глаза. Ну, как пить дать, приготовил очередную каверзу! Горький опыт этого парня ничему не учит…

-Дай пройти, - он слегка толкнул Кана носком сапога. Тот мало того, что не послушался, но еще и обхватил ногу императора обеими руками, не позволяя ему сдвинуться с места.

-Отцепись! – Со нетерпеливо дернулся, а Ханыль вдруг запел на старинном простонародном диалекте странную песню:

-Болять мои раны на боке!

Одна загниваеть, вторая нарываеть,

А третья засела в глыбоке…

Ван Со молча скрестил руки на груди, наблюдая, что будет дальше. Хорёк, что же ты такое удумал?.. Кан, не дождавшись реакции, задрал голову и посмотрел ему в лицо. Доверительно сказал:

-Это я так… Навеяло твоими шрамами… У меня к Вашему Величеству еще два вопроса! Разрешите задать?

-Изволь, - со скукой в голосе ответил Со. Хорек откашлялся, сел на пятки и с подобострастно-нахальным видом поинтересовался:

-Ваше Величество… если вы, конечно, Величество... Вот скажите, для вас и правда нормально было жениться на родной сестре?

Со усмехнулся и присел на ступеньку. Кажется, Ханыль поднял инквизиторское знамя Ан Мин Дже? Или просто вонючкина натура не дает спокойно жить? В любом случае, Ван Со всегда любил ставить в тупик своих оппонентов. И теперь он, с ухмылкой глядя на вредного и приставучего коллегу, ответил вопросом на вопрос:

-Разве ты не читал сценарий?

-Ну-у, я у очевидца событий узнать хотел… – приуныл Кан. Со рассмеялся:

-Пытаешься понять – бояться меня или нет? Вспомни: Кванджон ведь не прибил такую гадину, как Ван Ук, так что – расслабься. Я тебя не убью. Тебя убьет твое любопытство… Задавай второй вопрос.

-Э-э-э… - Ханыль и впрямь почувствовал себя в тупике. Вот же хитро*опый… Как есть, Ли Со… И он сказал совсем не то, что собирался:

-Это не вопрос, а просьба… Давайте сегодня все вместе пулькоги поедим?

-А-а, вот ты о чем… Ладно, я спрошу у Джин, станет ли она заморачиваться готовкой на всю ораву...

И Со, перепрыгнув через Ханыля, вышел из дворца. Он бы не отказался и от пулькоги, но мог удовольствоваться тарелкой простого рамена, главное – найти Джин. Будет она жарить мясо - ура. Не будет - не надо.

На улице его отловила Ю Инна, которая тоже искала Джин:

-Ты ее не видел? Странно… Она же, вроде, в эту сторону направилась, когда ускакала с психами…

-С какими психами она ускакала? – вытаращил глаза Со. Инна хихикнула:

-Со своими. Тараканы в ее бедной головушке спятили совсем…

-Тебе тоже досталось? – с пониманием произнес он. – Ну, надеюсь, это явление временное, через пару дней пройдет…

-Пройдет… - вздохнула актриса. – Если только она не беременная… Как думаешь, Ли Со? Может такое быть?.. Омо!

...Глядя в спину резко подорвавшемуся с места императору, Инна задумчиво ответила сама себе:

-Может… Ой, как мо-ожет…

Со, в полном раздрае чувств и мыслей, не чуя под собой ног, примчался на берег озера, надеясь обнаружить там жену. Не обнаружил. На ее телефон ответила Ким Се И, которая исполняла обязанности уехавшего в Сеул личного менеджера певицы и актрисы Ли Джин. И Со начал метаться по всей территории Ондаля, немало изумляя сотрудников: он так и не успел снять черно-золотые императорские шмотки.

Наконец, мысли в его очумевшей голове немного прояснились, и Ван Со догадался зайти обратно во дворец, ведь Инна видела Су где-то рядом. И в тронном зале он действительно ее нашел. Джин сидела в углу, прислонившись к стене, и спала. Со опустился на корточки рядом, всматриваясь в ее лицо и жалея, что не владеет искусством по одному лишь пульсу определять состояние здоровья человека. А также, распознавать беременность…

Неужели, правда?.. В груди императора разлилось тепло, и сладко сжалось сердце. Но тут же обдало леденящим страхом: Су ведь после родов умерла! Не сразу, но… почти. Здесь, конечно, другое время, и медицина в разы лучше, но… Она же такая хрупкая… Маленькая… Нежная… Что же делать?! Почему он раньше ни о чем таком не подумал? Эгоистичный мерзавец! Сатир!.. Как теперь быть?! Какому богу молиться? И Со почти бессознательно начал призывать в мыслях То чудесное Божество, Которое выдернуло его из беспросветной тоски и скорби и подарило шанс на счастье.

Проснувшаяся Ха Джин удивленно смотрела заспанными глазами на лихорадочно грызущего ногти, бледного в тусклом свете дежурных ламп, и несчастного императора Кванджона. Протянула руку и подергала его за полуразвалившийся сантху на макушке. Он вздрогнул и сфокусировал на ней безумный взгляд.

-Су-я! С тобой все хорошо?

Джин моргнула. Давно он ее так не называл… И вообще – что это с ним?

-А с тобой? – спросила она в свою очередь. – Я заснула, кажется… Съемки давно закончились?

Ван Со порывисто обнял ее и прижал к себе со всей нежностью, на какую только был способен:

-Су-я… Только не вздумай опять меня оставить! Я не отпущу тебя, слышишь? Не смей меня снова бросить, моя Су…

Джин сидела и терпеливо ждала, когда припадок закончится. Иначе она никак не могла охарактеризовать его поведение. А Со, кажется, заплакал… Ох, ну что же за мужик такой? То бошки сносит направо-налево, то ревет белугой… Она обратилась к нему, стараясь говорить очень спокойно:

-Ли Со, не плачь. Со мной все нормально, чего ты испугался?

Со чуть отстранился, взяв ее за плечи:

-Точно все хорошо? Ты здорова? У тебя нет никаких… этих… па… пла… патологий?

-У меня - нет, - пролепетала изрядно обалдевшая Джин и добавила потише: - А вот за тебя не поручусь…

-Правда? – он шмыгнул носом и немного расслабился. Ха Джин выпуталась из объятий и поднялась на ноги. Покачала головой, глядя на лохматого заплаканного парня в историческом костюме императора Корё и улыбнулась:

-Ты сейчас реально похож на призрак самого себя! Кто тебя так напугал?

Со тоже встал. Отряхнулся, кое-как запихнул выпавшие пряди в скособоченный сантхугван, вытер слезы и испытующе посмотрел Джин в глаза. Она поежилась – он был очень-очень серьезным.

-Скажи мне правду, Су-я, ты ждешь ребенка? – выпалил Ван Со и замер в ожидании новостей.

Короткие темные брови Ха Джин уползли так высоко, что почти слились с прической. Она открыла рот, но не смогла ничего сказать, только жадно ловила воздух. А когда девушка кое-как справилась с собой, она схватила забытую кем-то из персонала зеленую рубашку, скрутила ее и огрела своего императора по доступной части анатомии:

-Как ты додумался до такого?! Сам? Или подсказал кто?

-Но ведь это же вероятно? Разве нет? – пробормотал бедолага-муж, поймав окончательно сползший с головы сантхугван и покорно принимая новые удары тряпичного жгута.

-Да ничего подобного! – выкрикнула Джин, размышляя про себя, что утверждать этого она все-таки не может. Сумасшедшая американская свадьба вполне способна аукнуться таким вот образом… Но… Вот только этого ей сейчас и не хватает! Дебют на носу, затем премьера, затем… А что, если правда? Тогда никаких «затем» уже не будет… Надо где-нибудь найти тест, чтобы точно знать, какие строить планы…

-Ты уверена? – тем временем допытывался Со. А Джин вдруг представила, что ее ждет, если он все же прав… Да этот ненормальный ее в клетку посадит! Со всеми удобствами! Начнет пылинки сдувать и запретит что-либо делать самостоятельно… Ну уж нет.

-Если ты не перестанешь так себя вести, я тебе не скажу, даже если на самом деле забеременею, - сердито произнесла Ха Джин и уперла палец ему в лоб. – Чего ты переполошился? Если что, беременность - не болезнь.

-Но… - Со взял ее руку в свои и опустил глаза. – Тогда, в прошлом… Ты же… после того, как…

Его голос предательски задрожал. И с Джин мигом слетела вся строгость. Да, Ван Со очень сильный и стрессоустойчивый, но… Именно благодаря этим качествам, он сейчас так напуган и уязвим. Он несколько долгих лет жил без нее, оплакивая и скорбя каждый день. Со ничего не забывал, его сознание выдержало массированную атаку безумного горя и чувства вины… В отличие от нее. Джин дважды его забыла, не в силах так жить. А он жил. И странно ли, что теперь он все время боится вновь ее потерять?

Девушка улыбнулась и погладила его по растрепанной голове. Волки не поддаются дрессировке, но зато они любят. Любят один раз в жизни, отдавая этой любви всех себя, весь нерастраченный пыл необузданной волчьей души... Зачем же она опять его обижает? Разве мало он страдал из-за нее?

-Глупый Со… - Джин ласково обняла своего ручного волка и прижалась щекой к его плечу. – Здесь не Корё. Здесь все иначе. И все у нас с тобой будет хорошо…

Они постояли так несколько минут, просто наслаждаясь теплом друг друга, пока вдруг, не сговариваясь, начали озираться по сторонам. И думали наши «лунатики» об одном и том же: хоть это место и не является тем самымДворцом Полной Луны, но… Здесь и сейчас – это именно он, зловещий Манвольдэ, земля которого пропитана кровью до самой магмы. Хранящий память о братоубийственных смутах, о смерти тех, кого любили Со и Су, населенный призраками невинно убиенных слуг и служанок, казненных вместо слишком высокопоставленных преступников…

А также, здесь жили и крошечные пушистые комочки счастья, маленькие солнечные зайчики, согревающие душу и освещающие дальнейший путь.

-Мы опять здесь… - прошептала Ха Джин. – Когда-нибудь нас поймают…

-И что? – пожал плечами Ли Со. – Мы же не вандалы какие-нибудь… Мы просто проникаемся атмосферой…

Джин слабо улыбнулась и провела рукой по ближайшей колонне.

-Кажется, мне будет очень грустно отсюда уезжать… Могла ли я раньше представить себе такое?

Вдруг девушка насторожилась, прижав палец к губам:

-Тс-с-с… Ты слышал?..

-Что? – навострил уши Со.

-Тихо… - Джин сделала пару осторожных шагов в сторону темной анфилады. – Кажется, чей-то голос…

-Наверное, это призрак генерала Ондаля! – беззвучно рассмеялся император. – Мы нагло вторглись на его территорию!

-Думаешь? – Джин склонила голову набок. – Мне кажется, он нам завидует… Наверное, они с принцессой Пхенгян не такие красивые, как мы с тобой… Ведь ты сегодня и правда похож на привидение… Дикое, но симпатичное.

-Ты не боишься привидений?

-Да ща-аз! – вздернула нос девушка. – Это они должны бояться меня! Я, как призрак, старше. А еще у меня есть ты. Пошли проверим, кто там завелся?

И, взяв Со за руку, она потянула его вглубь коридора.

Но никаких подозрительных звуков больше не было, и они просто шли рядом в таинственной полумгле ночного дворца. Наверное, ничего бы и не случилось, не приди Ван Со в голову мысль посмотреть на время. Он извлек из складок одежды свой неразлучный хэнди и включил дисплей… Голубоватый свет упал на его лицо, и пустой коридор вдруг огласил чей-то оглушительный ор. Со мигом отступил в тень, втолкнул Джин в первую попавшуюся дверь и сам юркнул следом. Он узнал этот голос…

-Что… что там?.. – услышал он испуганный шепот Ха Джин и увлек ее подальше от дверей. Они пробежали через все помещение, запрыгнули на большую кровать, стоящую на возвышении, и опустили балдахин.

-Там наши идиоты-трюкачи… На полу, среди пустых бутылок… - одними губами ответил Со. – Наверное, расслаблялись после работы в холодке. Вот и расслабились… Черт, как нехорошо получилось…

-Ан Мин Дже со товарищи? – понимающе хмыкнула Джин. – Прекрасно… Айгу-у, какая хитрая белочка! Явилась призраком их любимого Волка… Как думаешь, они там в обморок не свалились?

-Не знаю насчет обморока, но вот в том, что мне теперь вообще прохода не дадут, не сомневаюсь…

Джин вздохнула и осмотрелась. Только сейчас до нее дошло, что в этой комнате снимали сцены последних минут жизни императора Тэджо. И они сейчас сидят не где-нибудь, а на смертном ложе батюшки-царя… Не самое приятное место, но девушка знала, что окно этой комнаты выходит в сад. А его ставни легко открываются.

-Давай удирать, пока наши охотники за привидениями не дошурупили сюда влезть… - прошептала она, осторожно встала и приблизилась к оконному проему. И как раз в этот момент дверь отворилась…

…Непонятно было, о чем именно подумали три пьяных каскадера, стоя у порога и наблюдая удивительную картину: легкую завесу, за которой скрывалось императорское смертное ложе, плавно шевелил небольшой сквозняк, влетевший в полуоткрытое окно, на чьем светлом фоне застыл стройный девичий силуэт. А над самим ложем, скрываемый тонкой тканью балдахина, медленно поднялся еще один силуэт, и на троих приятелей повеяло могильным холодом… Сильный порыв ветра всколыхнул завесу. Неверные отсветы, проникающие с улицы, выхватили из мрака змеящихся золотых драконов, вышитых на темных одеждах широкоплечего мужчины с длинными, падающими на плечи волосами. Мужчина вскинул голову, и этого хватило, чтобы собутыльники, отпихивая друг друга локтями, начали ломиться наружу…

А наутро стало известно, что во дворце водятся настоящие призраки. Только нет ясности: то ли это генерал с принцессой, то ли – растревоженные души Великого Кванджона и его Небесной Девы явились нечестивцам, то и дело поминающим всуе их имена…

С тех пор каскадеры замолчали. А их резко поумневший за одну ночь начальник даже осмелился робко попросить загадочного актера-воина преподать ему несколько уроков легендарного даньцзянь…

"Фигаро тут, Фигаро там". Либретто из оперы "Сеульский цирюльник",

Корё. Х век.

13-ый принц почти не спал. Еще с вечера он заметил, что за ним по пятам следует парочка подозрительных типов и понял, что совершил ошибку. Точнее, как и предполагалось, за ним следили. Единственное, в чем он был уверен, - что его друзья во дворце тоже были в курсе этого «хвоста». Ловушка захлопнулась, а выйти из нее можно было только с помощью плана, о котором говорил ему КванДжун. Бэк А надел блестящие доспехи и аккуратно вложил в ножны бутафорский меч: вечер обещал быть жарким… Главное – чтобы сработало…

Смеркалось. Назначенное место пустовало, и Ван Чжон подумал, что ненароком опоздал, как вдруг из кустов возникла одинокая фигура. Генерал натянул узду и остановился. Фигурой оказался, как он и ожидал, брат Бэк А. Люди Хванбо, видимо, были неподалеку, наверняка нашли удобное местечко для обозрения и смотрят во все глаза. Чжон судорожно сжал склянку в руке, смяв одежду на груди, и, уверившись, что она на месте, соскочил с коня. Музыкант в доспехах приблизился на пару шагов, показал рукой еле уловимый, заранее обговоренный с императором знак «Трындец» и пафосно заговорил:

- Рад, что ты принял мое приглашение, брат. Я знал, что ты на побегушках у Кванджона и готов убивать все и вся, но никогда бы не подумал, что ты такое же ничтожество, как и он!

В ту же секунду 13-ый принц обнажил меч и, стиснув зубы, встал в боевую стойку.

- Полегче со словами, брат. Я-то думал, что ты решил вернуться к Его величеству, поэтому и захотел лично мне передать принца Гёнчонвана, но, как я вижу, принца здесь нет, тогда к чему эта встреча? Ты хотел встретиться со мной потому что соскучился? – подхватил игру Ван Чжон.

- Я пришел, чтобы покончить с тобой! – выкрикнул Бэк А и обрушился на брата рубящим ударом, от которого тот с легкостью увернулся. За этим ударом последовал еще удар, но со стороны выглядело так, что опытный в боях генерал просто отражает атаки и вовсе не собирается драться. Но на самом деле, Чжон пытался улучить момент, чтобы выпить зелье, а для этого ему нужно было, чтобы брат, хотя бы на секунду прекратил свои атаки.

- Почему ты хочешь убить меня? В чем причина твоей неистовой ненависти ко мне? – тяжело дыша, немного согнувшись, спросил генерал, и - о счастье - Бэк А остановился. Не теряя ни секунды, свободной рукой он быстро вытащил пузырек и зажал его в кулаке.

- А разве не ты нашептал императору, чтобы мою молодую жену выдали замуж за кронпринца?! – вспылил 13-ый принц, как и было обговорено, и вновь скрестил свой клинок с клинком противника прямо перед его лицом. От следующего выпада генерал ушел в сторону, совершив кувырок назад через плечо. И вот, первая часть плана выполнена - «Джульетта» была во рту, теперь оставалось получить удар в грудь и раскупорить бурдюк. Но как только он встал на ноги, перед глазами все поплыло, а тело словно онемело, видимо, яд уже начал свое действие. Бэк А заметил замешательство своего брата, а странное подергивание головой заставило его действовать незамедлительно. С силой толкнув Чжона ногой, он налетел на него сверху, и вонзил меч в оставшуюся без защиты грудь. Лезвие послушно вошло в рукоятку, как и говорил Ли Со, но Бэк А продолжал его держать, делая вид, что катана глубоко погрузилась в тело, не давая шанса выжить «врагу». Чжон же чувствовал, что не может пошевелить даже пальцами, поэтому решился на отчаянный ход. Резко проглотив жидкость во рту, он из последних сил прошептал:

- Открой кровь, я уже отключаюсь…

Генерал больше ничего не сказал, его лицо побледнело и остекленели глаза. 13-ый принц поспешил закончить начатое и, якобы решив удостовериться в смерти брата, наклонился к его груди, нащупывая одной рукой пробку. Сердце действительно не билось. Бэк А с усилием выдернул оружие, одновременно открыв бурдюк, и от увиденной картины ему стало дурно. Зияющая рана, лужа крови, устремленные в небо неподвижные зрачки - по всем признакам перед ним лежал мертвец… Тошнота непроизвольно подкатила к горлу. Музыкант поспешно встал, прикрывая лицо окровавленной ладонью, и, пошатываясь, пошел прочь. Если это и было шоу, то уж слишком правдоподобное, настолько, что угрызения совести начали терзать чувствительного артиста, а главное, он не знал, что будет дальше с Ван Чжоном.

Генерал продолжал лежать на земле, рыжий жеребец рядом бил копытом, словно пытаясь достучатся до своего хозяина. Два солдата, сидящие на расстоянии около 750 жэнь и следившие за телом, выжидали время, как им было приказано – два часа. А вот другая парочка ничего не ждала и, как стервятники, подлетели к убитому. Эти двое мужчин, видимо, не особо страшились обыскивать трупы, и в то же время было понятно, что они торопились побыстрее покончить с этим неприятным занятием. Спешка, недостаток света и брезгливость пошли на пользу задуманному сценарию. Кровоточащую рану они подробно рассматривать не стали, лишь удостоверились в отсутствии пульса.

- Похоже, он и правда мертв… - выдохнул тот, что был чуть ниже ростом и заметно толще товарища. Он в раздумье почесал затылок.

- Как мог этот музыкантишка уложить самого генерала Ван Чжона? – тощий еще раз потрогал у "трупа" пульс.

- Ну, ты же видел, генерал не хотел драться со своим братом и, наверняка, думал, что у того кишка совсем тонка его убить… Ан нет, в тихом омуте черти водятся… Расслабился, недооценил опасность - и вот результат... - толстый собрался было уходить, как худой усатый подельник потянул его за шкирку обратно.

- Стоять! Думаю, нам на слово Чо Тха не поверит… Да и не годится высокородному вельможе тут так лежать. Давай отнесем тело, как доказательство, а после похороним, как положено, - худощавый парень взвалил на плечи обмякшее тяжелое тело и потащил в сторону стоящей рядом лошади...

- Ну вот ты мне скажи, в чем разница? Будь ты императором, генералом или рабом? Все мы в итоге умрем. Так зачем гнаться за богатством и властью, если они исчезнут для тебя в момент смерти? – философски спросил толстый своего соратника, после чего смачно зевнул.

- Ну, что-то же останется. Вот, если меня не станет, ты что, перестанешь быть моим другом? – столь же философски ответил тонкий, продолжая неспешно вести за собой лошадь.

- Это тоже временно, а потом, когда не станет и меня? Неужели от нас не останется никакого следа? – не унимался толстяк.

- Да, не останется. Ведь мы с тобой обычные люди. Никто не напишет наших портретов, не сложит повестей о наших обычных повседневных делах и разговорах. Наши жизни скучны и неинтересны, как почти все жизни простого народа Корё… - с толикой грусти заключил тонкий и зашагал быстрее.

- И ты готов смириться с этим?! – недовольно окликнул его напарник.

- А разве смирение – это плохо? – обернулся худой.

- Нет, это не плохо! Но слишком скучно. Я вот всегда мечтал изменить историю. Не просто же так я пошел на службу к Хванбо, я верил, что когда-нибудь смогу... - толстяк вдруг замолчал и маленькими шажками быстро пошел вперед.

- Изменишь историю?! – засмеялся тощий. - Это история скорее изменит тебя.

На что пухлый напарник остановился и абсолютно серьезно заявил:

- Не думай, что в этом мире все пешки, каждая жизнь имеет свою ценность и значимость, порой даже взмах крыльев хрупкой бабочки, может затушить грядущую бурю или разжечь потухший вулкан…

- Поздравляем!!! Сегодня у вас двоих есть отличная возможность стать бабочками и изменить историю!!! – раздался в темноте восторженный голос. И перед изумленными лицами доморощенных философов вдруг возникла темная фигура в черном плаще, который развевался на ветру, подобно крыльям демона.

- Т-т-ы-ы, кто?! – заикаясь, спросил худой.

- Не иначе, как злой дух… Это кара небесная… - обомлел толстяк и в страхе ухватился за своего друга.

- Да, я - токкэби! И пришел покарать вас за ваши злые деяния! – продолжал вещать звучный голос "Черного плаща".

- Молю, пощади нас, мы не сделали ничего плохого, просто хотели похоронить этого человека, как подобает! Мы не убивали его! - бросился пухлый на колени и в истерике потянул на землю второго.

- Как твое имя? - спросил голос.

- Гён Чон... - в страхе ответил толстый и приподнял голову с поклона, но в тот же миг принял на свой черепок хороший удар дубиной, и это было последнее, что он почувствовал. Тонкий, увидев второго демона, попятился, но и его настигла та же участь – точный удар в голову наотмашь.

- Чи Мон, ну что ты делаешь! Взял - и все испортил! – топнул ногой Черный плащ-токкэби и бросился к распростертым на земле телам.

- Я?! Испортил?! Нет, я, конечно, знал, что люди будущего больны на голову, но ты, блин, больнее всех больных… Токкэби? Как ты до такого вообще додумался? – выпрямился астроном и с кровожадной улыбкой добавил: - Вот мой способ - самый надежный во все времена: быстро и наверняка!

- Злой ты человек… Я же не хотел их убивать. К тому же нам нужны их имена, а я успел спросить только одного... - покачал головой Джун Ки, неторопливо снимая одежду с жертв.

- Нам и одного хватит, я откликаюсь на это имя, а ты на другое. Давай лучше поторопимся, мало ли сколько проспит генерал, - торопился Чи Мон, и ничуть не сожалея о двух несчастных, принялся помогать КванДжуну.

- Слушай, а нам действительно повезло. Эти двое почти нашей с тобой комплекции, думаю, мы влегкую сможем за них сойти, - обрадовался Джун Ки и вытащил кожаный рукав с прихваченным гримом, кистями и прочими помогающими изменить внешность инструментами.

- Да-да, я уже понял, что с тобой спорить бесполезно. Но не ручаюсь, что смогу вести себя безупречно, - проворчал Чи Мон и начал перевоплощение в «толстого».

- Да ладно… - протянул иронично Ли Со. - Ты - и небезупречно?! Да у тебя все времена прекрасно получается пудрить людям мозги!

- Но, но, но… Попрошу вас не бросаться такими фривольными изречениями, - погрозил указательным пальцем астроном.

- А что, я в чем-то неправ?! – изумился Джун Ки. - Скажи честно, сколько ролей ты сыграл? Чисто так, ради интереса?

- А вот это, мой дорогой друг, коммерческая тайна. Если скажу, лишусь зарплаты, - гордо вздернул нос великий обманщик и предстал во всеоружии.

- Не похож… Знал бы, откормил бы хоть тебя… Обмотайся еще нашей одеждой, что ли... глядишь - и станешь выглядеть поупитанней... И сразу ко мне, буду красить твою наглую рожу, - скомандовал уже усатый и чумазый император в растрепанном парике.

- Главное, чтобы ты был похож. Ибо твой красивенький фэйс трудно не признать, к тому же, вы с пердуном недавно виделись на помолвке принца. Так что, включай всё свое актерство и действуй, не зря же мне пришлось бороду сбрить, - неласково буркнул в ответ Чи Мон, его потеря, действительно, была невосполнима.

Примерно через час наши скоморохи шли по направлению к дому князя Хванбо. Стража, охранявшая ворота, молча их поприветствовала и пропустила внутрь. Когда они вошли, к ним тут же приблизился человек и попросил следовать за ним, лошадь и Чжона пришлось оставить снаружи. Чо Тха их ждал…

В небольшой комнате за столом сидел глава клана Хванбо и при неверном, дрожащем свете одинокой свечи что-то записывал в толстую тетрадь. Когда ему доложили о прибытии соглядатаев, он отложил все в сторону и подслеповато прищурился на вошедших. В предвкушении интересных вестей, сплел пальцы рук:

- Ну-с-с, мои опасения были верны?

Двое мужчин переминались с ноги на ногу, не выходя на свет и не решаясь заговорить. "Толстый" косился на "худого", а "худой" молчал, как будто язык проглотил… Для нашего актера все произошло слишком внезапно, и он совсем не ожидал, что мизансцена поменяется настолько быстро. Ища правильные слова, он взглядом попросил поддержки у Чи Мона, но тот лишь вылупил на него наитупейшие глаза – полностью вжился в роль, сволочь!

- С чего бы начать… - начал было думать вслух Джун Ки писклявым голосом, да потом решил, что те два идиота не стали бы себя утруждать лишними раздумьями и выложили бы все как есть. - Генерал Ван Чжон убит, Его высочество убил его! Мы видели собственными глазами, как он проткнул его мечом, словно насадил ветчину на шпажку!

Астроном толкнул Ли в бок, и тот громко закашлялся.

-Какая тебе тут, на хрен, ветчина, придурок?.. - процедил он сквозь зубы и, глядя на князя все тем же дебильно-честным взглядом, поправил:

- Он хотел сказать, словно насадил кабана на вертел!

- Что?! Вы пытаетесь меня убедить, что наш любитель искусства одолел в схватке самого генерала?! – недоверчиво прищурился старикан.

- Ну, мы тоже бы не поверили, скажи нам такое, поэтому и притащили сюда его труп. Мы оставили его у входа, - махнул рукой тонкий. Чо Тха мгновенно подскочил с места и бросился к выходу. Джун Ки поспешил следом, Чи Мон догнал его и что-то прошипел.

- Чего шипишь? Колдуешь, что ли? – шепотом спросил КванДжуня, замедлив шаг.

- Ваше величество, у вас ус отклеился... - не раскрывая рта, пробельмесил астроном и пошел первым. Актер испуганно схватился за верхнюю губу и судорожно пригладил полуоторванный ус указательным пальцем.

Тем временем, князь медленно обошел фыркающую лошадь и приложил к шее "груза 200" два пальца. Пульс не прощупывался, и, несмотря на темноту ночи, не заметить рану и не почувствовать запаха крови было невозможно. Чо Тха небрежно приподнял руку "мертвеца" и отбросил ее обратно со словами:

- Хороший был воин, да и мозгами не обделен. Жаль, что он был настолько верен своему Императору и предать его, в отличие от братца, не решился… Да уж, неожиданно…

- Что нам теперь с ним делать? – пропищал Джун Ки, ликуя про себя от того, что их спектакль подходит к концу, и они с чистой совестью и живым трупом отправятся домой.

- Избавьтесь от него, - пренебрежительно отмахнулся старый пердун. Наши друзья обрадовались долгожданному финалу пьесы, и астроном с готовностью взял скакуна под уздцы, но вдруг застыл.

- Гён Чон! – приказным тоном позвал толстого Чо Тха, и поманил пальцем к себе.

- Д-д-а-а, Ваша Светлость… - Чи Мон, заикаясь, подошел на ватных ногах и согнулся в поклоне, не давая князю разглядеть свое лицо. Джун Ки в этот момент проклял все и одновременно взмолился так, что на лбу появилась испарина.

- Вы, наверное, очень устали? Как все доделаете, сходите в трактир, помяните славного генерала, погибшего от руки родного брата... А ты проследи, чтобы Хён Ам хорошенько там выпил, может, тогда его писклявый голос станет более мужественным! Хён Ам, ты же точно не евнух? - засмеялся князь и швырнул своим подданным увесистый мешочек с монетами. Толстяк ловко поймал награду на лету и улыбнулся во все 33 зуба, провожая преданным собачьим взглядом своего "господина".

- Че скалишься? Зубы, что ли, лишние? – уже своим родным низким голосом рыкнул Ли Со и, перехватив узду, быстрым шагом вышел за ворота.

- Что вы, Ваше величество, я лишь исполняю написанную вами роль, - продолжил давить лыбу астроном, на что и получил смачный пендель. - Эй, драться-то зачем?! Это же не я вас назвал евнухом...

- Еще одно слово, и сам им станешь! – огрызнулся Джун Ки.

Эти двое, еще долго шли и подкалывали друг друга, особенно их порадовало то, что за этот обман они сумели еще и подзаработать. На исходе ночи глаза у наших путников уже начали слипаться, ведь денек оказался ой, каким напряженным. Заполучив свой ценный груз, они чувствовали себя полными победителями и напрочь позабыли об осторожности. Не успели они пересечь лес, за которым была территория дворца, как услышали звук погони. Это был одинокий вооруженный всадник…

- Твою ж мать… - выругался вслух Джун Ки, который уже просто мечтал занять горизонтальное положение и заснуть, можно прямо в этом костюмированном виде. И ему было все равно, что скажут на это его придворные.

- Не думаю, что моя мама, как-то виновата в происходящем, - сыронизировал астроном и застыл в ожидании, что за этим всадником последуют и другие.

Больше никто не появился, а значит, не все так плохо. С одним противником-то наши герои точно справятся, но хотелось бы без кровопролития.

- Эй ты! Тебе чего надо?! Чего встал посередь дороги?! – крикнул Ли Со, переходя на фальцет. Он продолжал играть свою роль, выдавать себя не было причины, мало ли кто был этот недруг.

- Я не собираюсь вас трогать, мне нужно тело, что вы везете! – послышался ответ.

- Чего?! Тело?! – удивился КванДжун, и неожиданно выпалил: - Ты некромант что ль? Зачем тебе труп?

- Не-кро… Что? – переспросил голос. Его обладатель спрыгнул с лошади и шагнул к своим собеседникам.

- Чи Мон, что делать? Он к нам идет! Моя голова больше не варит, может, у тебя есть какие идеи? – прошептал Джун Ки и попятился назад, пока не натянулась узда.

- Не боись, мой верный способ со мной, просто отвлеки его, - ответил оптимистичный товарищ, сжал габаритную дубину в руках и исчез в ближайших кустах.

- Ты куда? Вдруг он и правда некромант? Сожрет и не подавится… Мамочки… - зажмурился в страхе актер. Быть приманкой не казалось ему веселым делом, ведь удар Чи Мона пролетит совсем рядом, а значит брызги крови, или еще чего, мозгов, например, точно полетят в него. И по возвращению домой, визит в купальню неизбежен, а это - минус полчаса от сна!

Но прошло какое-то время, а ничего не происходило. Не было слышно ни удара дубиной, ни извлечения меча из ножен, ни каких-либо движений и вообще, признаков жизни. Только вот стало как-то тесновато, да и дышать трудно, словно кто-то зажал его в тиски… «Тиски» необъяснимой, внеэпохальной, не вмещающейся в скудный человеческий разум любви. Наконец открыв глаза, Ли увидел прямо перед собой заплаканное от счастья лицо Бэк А.

- Это вы?! Вы не бросили меня одного?! Вы… вы… вы настолько отмороженные идиоты!!! – завыл Его высочество, продолжая сжимать в объятиях императора, который был уже готов отключиться от нехватки воздуха, не говоря уже про переизбыток эмоций. - Как вы могли решится на такое безрассудство и рисковать собой?! Но… но… Я так рад вас видеть!

- Ваше высочество, вы не могли бы ослабить хватку порыва братской любви, иначе мне придется тащить во дворец два трупа, и один из них будет настоящим… - Чи Мон прервал стенания Бэк А и озабочено добавил: - За тобой точно никто не следил?

- Сейчас на месте тех, кто за мной следил – вы. И, судя по последнему разговору с Чо Тха, вы хорошо с этим справились, не думаю, что он еще кого-то на это пошлет, - улыбнулся музыкант, разжал объятия, но не в силах сдержать свою радость, чмокнул Джун Ки в щеку, оставив его с ошалелыми глазами.

- Сегодня точно не мой день, - вздохнул, совершенно обессиленный Кванджон и обреченно повесил голову. - Нет, хуже только на фан-митинге… Хотя, там редко бывали мужчины, а если и бывали, то по принуждению, об «обнимашках» и говорить нечего…

- Да ладно! Я был несколько лет твоим другом в Сеуле и провел не один вечер с тобой за рюмочкой «чая». Уж кто мастер в «обнимашках» с мужиками, я бы поспорил, - язвительно вставил свои пять копеек астроном.

- Вот именно! Я был всегда в этом деле мастером, особенно на пьяную голову. Я! Но этот парень такое вытворяет по трезвости, и я чувствую себя рядом с ним жалким и ничтожным новичком… Семпай, пообещайте, что, когда все закончится, вы научите меня вашей секретной технике! – абсолютно серьёзно заявил Джун Ки, но через секунду расплылся в улыбке, которая сменилась безудержным смехом, тотчас заразившим остальных. И тут внезапно в их веселье ворвался еще один баритон:

- Не, ну мы долго тут стоять будем? Я, вообще-то, жрать хочу!

Генерал Ван Чжон, собственной "воскресшей" персоной, сполз с лошадиной спины и вперевалочку направился к оцепеневшим подельникам.

-О-о... - Ли Со отреагировал первым. - Не прошло и года... Как спалось?

-Перина жестковата, - Чжон потер ладонью поясницу. - А так - ничего. Пожрать бы только...

-Ну, прости, - развел руками Джун. - Не подгадали мы к твоему пробуждению поляну накрыть! Давай ты лучше проглотишь еще дозу "джульетты" и перетерпишь голод во сне?

Братья посмотрели друг на друга и захохотали. Чхве Чи Мон улыбнулся и блаженно вздохнул. Кажется, сейчас эти трое понимают друг друга лучше, чем пятнадцать лет назад, когда все они были подростками, и никакая борьба за власть не омрачала их умы. Ах, да, пятнадцать лет назад здесь были только двое из них... Но сути это не меняет - братья снова стали братьями!

На самом деле, о такой встрече в тылу врага можно было только мечтать. Но как только Его высочество Ван Ук-Бэк А подумал о завтрашнем дне, радость сразу сошла с его лица:

- Ван Со… Согласен, что сегодняшний трюк закончился удачно, но что делать с принцем? Подозрения с меня, конечно, сняли, но не думаю, что я буду его сопровождать...

Ли Джун Ки задумался: Бэк А сейчас не время поручать похищение принца, генералу, как освидетельствованному трупу, тоже нельзя показываться на глаза людям Хванбо, иначе обман раскроется… Глупо надеяться, что Хванбо настолько идиоты, чтобы верить в призраков...

Тут он заметил на себе хитрющий взгляд астронома, который улыбался безумной улыбкой чеширского кота и многозначительно подмигивал.

- Нет... Чи Мон, нет, я не хочу опять это делать! С меня хватит! – замотал головой КванДжун, ища достаточно веский довод в защиту своего протеста.

- Что вы, Ваше Вашество, как вы можете противиться своему призванию?! Артист - и ничего другого! Так, кажется? Кхм, к тому же, боюсь, кроме нас с вами никто из присутствующих не сможет этого сделать. Поэтому вам придется еще разочек сыграть в Иль Джи Мэ... - звездочет откровенно злорадствовал, что хитро*опый император-аферист попал в собственную ловушку, и ему лично придется разгребать заваренную кашу.

Джун Ки тяжело вздохнул и спросил с усталой обреченностью в голосе:

- Так, Бэк А, ты знаешь, когда примерно доставят принца к этому выхухолю? - надежда забраться дома в теплую постельку растаяла в туманной дали.

- Завтра к обеду он уже будет на месте, - ответил музыкант.

- Завтра... К обеду... - передразнил Кванджон плаксивым голосом. - И смысл нам тогда возвращаться домой, если с утра опять идти обратно… Значит так, Чжон, ты дуешь во дворец и прикрываешь наше отсутствие. Передашь Ён Хве, что со мной все в порядке, и ситуация под контролем. Бэк А, ты возвращаешься и действуешь дальше по плану, как договаривались.

- А вы куда? – не понял генерал.

- Куда? Куда?! За кудыкины горы! Будем делать то, что должны. Пойдем в трактир и выпьем за твою неприкаянную душонку. Надеюсь, тех деньжат хватит, чтобы залить мою усталость, - Джуня смирился со своей участью, и нежно приобнял "пухлого кореша". - Ты ведь позаботишься обо мне, Чи Моня?..

- Будьте осторожны, - проронил на прощание 13-ый принц и помчался исполнять приказ. За себя ему уже не было страшно, а вот за судьбу этих двоих сжималось сердце.

Но удача была на стороне наших скоморохов имперского масштаба. Чо Тха немного расслабился, то ли от того, что поверил в произошедшее с генералом, то ли - что принца Гёнчована благополучно доставили под его крыло. Мальчик из Дома Ю, конечно, не был пленником, но находился под охраной, так, на всякий случай. Хотя князь был уверен, что императору сейчас не до погони за мелким отпрыском, он занят столь неожиданной утратой младшего брата.

Караул сменялся караулом, ночная мгла начинала понемногу рассеиваться. Приближался час "между волком и собакой"… Во время очередной пересменки, к солдатам подошли два других стражника и приняли пост. На их лица никто особо не глядел - люди как люди. А напрасно. Вместо сторожевых псов на караул заступили самые настоящие волки-оборотни, сменившие за несколько последних часов уже три обличья...

Словом, к утру принца со стражниками простыл и след. Расследование данного инцидента зашло в тупик, допрос предыдущего караула ничего не дал: оказывается, они даже не видели толком тех, кто их сменил… И глава клана Хванбо понял, что у Его величества очень длинные руки, раз он смог сотворить такое прямо у него под носом. Чо Тха был не просто в бешенстве, из его ноздрей буквально шел пар, он багровел, словно обезумевший бык, при одном лишь упоминании имени Кванджона. Ярость затмила его разум, и он начал действовать именно так, как рассчитывал Ли Джун Ки, а именно: злобный хрыч в срочном порядке собрал все свои военные силы и выдвинулся на Императорский дворец. Он намеревался немедленно свергнуть Кванджона с престола и посадить на трон нового Императора – Его Высочество Бэк А

Шаги за горизонт. Неуловимым мстителям больше не наливать!

Южная Корея, ХХI век.

Ли Джун Ки очень любил танцевать и превосходно умел это делать. Тело слушалось его идеально, будучи готовым совершить любой сложный элемент. Он мог станцевать все, что угодно, кроме, разве что, классического балета, и демонстрировал этот свой талант всегда и повсеместно. Ни одна встреча с фанатами не проходила без зажигательных «gangnam-stylе», «sexy back» и «Т_Т». Только вот…

Только вот Ван Со, урожденный принц крови, сын основателя империи Корё и сам коронованный правитель великого государства, вовсе не разделял пристрастий своего потомка-предшественника Ли, чье имя он теперь носил и в чьей шкуре жил. Он покрывался холодным потом, просматривая предварительный план грядущего азиатского турне, который показал ему менеджер. Да, Ли Со уже пришлось пару раз участвовать в таких мероприятиях, но тогда у него была железная отмазка – недавняя авария, и с танцами к нему никто не приставал. А петь Со понравилось. Он лишь слегка подкорректировал обычный репертуар Джун Ки, но само пение не вызывало в нем отторжения.

В отличие от танцев. Конечно, и танцы не были ему совсем уж чужды: ритуальные обряды в Корё не обходились без этого, однако, там это были не столько танцы, сколько таинства. Каждое движение в них хранило память о великих деяниях предков и оживляло перед глазами зрителей легенды и мифы седой старины, а также, считалось, что это привлекает благосклонное внимание богов и обеспечивает грядущие победы над врагами.

В общем, пришло время императору хвататься за голову. Уже довольно долго работая актером, он проникся уважением к этой нелегкой профессии, оценил саму идею перевоплощения в совершенно другого человека, проживания другой жизни перед камерой, не имеющей ничего общего с твоей собственной. Хотя, себя Со к актерам пока и не причислял – он ведь ни в кого не перевоплощался. Как был Ван Со, так и остался им же. А перевоплотиться за кадром в Ли Джун Ки у него не получилось… Все, что он смог, это превратиться из императора Ван Со в Ли Со – загадочного парня, то ли артиста, то ли воина, с мощной харизмой и глубоким острым умом прирожденного лидера. Не так уж и мало, по сути… Но вот танцы на сцене под жадными взглядами распаленной толпы Со по-прежнему холодно презирал. И заниматься этим самому ему не представлялось возможным.

И что же делать? Эти мысли одолевали Ван Со с тех пор, как съемки сагыка стали стремительно приближаться к завершению, а впереди замаячила перспектива бесконечных фанмитингов и концертных туров. Тут ему помочь не мог никто, даже Ха Джин. Супруга усвистала в Сеул, чтобы появиться на сцене этаким оглушительным финальным аккордом шоу, посвященного едва ли не самой масштабной национальной музыкальной премии. Популярность ее песен и рисованных клипов удивляла даже видавших виды шоуменов агентства. И вот настала пора поднять завесу тайны над личностью обладательницы чарующего голоса, певицы Нийи.

Со должен был последовать за ней в столицу через пару дней, чтобы, как и весь остальной каст проекта, принять участие в пресс-конференции, посвященной «Алым сердцам Корё». Его это и радовало, и печалило одновременно. Да, он уже безумно соскучился по Джин, его сердце рвалось к ней, трудно переживая даже столь недолгую разлуку. Но… Со понял, что успел сильно привязаться к коллегам по сериалу, с которыми ему предстоит вот-вот расстаться. Они разъедутся, каждый окунется в свою повседневную жизнь, и времени для встреч у них будет все меньше и меньше…

При этой мысли Со становилось грустно. Ведь эти люди были первыми, с кем он близко общался с тех пор, как пришел в этот мир (не считая Хэ Су, конечно). И, хоть Со и не сумел полностью скрыть свою истинную личность, он не стал для них тем Кванджоном – пугающим правителем, который, чтобы укрепить страну, централизовал систему власти, тем самым разрушив влияние феодалов, и, идя к этой цели, не особенно стеснялся в средствах. Да, коллеги-актеры побаивались его, но это не мешало им дружить. С Бён Бэкхеном – вон – даже побратались. А хорёк Кан… Вот уж у кого были причины опасаться императорского гнева! Но Ханыль упорно продолжал его доставать по поводу и без. И однажды Со осознал, что ему будет здорово не хватать пикировок с языкастым гаденышем.

О Ким Гю Тэ и говорить нечего. Режиссер стал для императора фактически членом семьи. Старый друг Со - Чхве Чи Мон – помог пришельцу из иного мира немного освоиться в незнакомой реальности и ушел туда, где его присутствие было более необходимо. А Ким Гю Тэ занял его место. Место друга, советника и помощника. И нельзя сказать, что Ли Со огорчала такая замена. Если б Гю Тэ ему еще и об Ульке новости сообщал…

Но – их общие трудовые будни почти подошли к концу. Со вздохнул, осознавая, насколько он был счастлив здесь, в Ондале, играя самого себя и заново переживая, и переосмысливая ключевые моменты своей жизни. Его окружали люди, для которых он был не грозным императором и даже не мировой звездой, а просто коллегой и приятелем. Но главное – Хэ Су – она была с ним. Держала за руку, смотрела в глаза и… Только здесь она впервые сказала ему, что любит! Су никогда не говорила ему этого лично, а он даже не понимал, насколько важно для него было именно услышать эти слова из ее уст. Не прочитать в посмертном письме, а вот так – глаза в глаза, сердцем к сердцу… Со улыбнулся, привычно поискав жену взглядом. Не нашел. И всё буйство красок праздничного вечера померкло, улыбка стерлась, а душой овладела грусть…

По завершении съемок финальной сцены сериала, вся команда собралась на берегу реки и устроила особо крупный «теракт» фейерверками. Да так, что окрестная природа содрогнулась, а в горах, вероятно, случилась парочка обвалов.

Ли Со стоял вместе со всеми, смотрел в расцвеченное яркими огненными вспышками небо и чувствовал себя безмерно одиноким среди вопящих от радости коллег. Джин рядом не было, и весь восторг от красоты фейерверка, не разделенный с ней, сошел на минус. Да и съемки последнего эпизода… «Я найду тебя, моя Су…» Он еще не отошел после них. Ну почему Джин уехала именно сейчас?! Зато режиссер, сволочь, растекся в полном «творческом оргазме» от игры ведущего актера…

Со нащупал в кармане телефон и набрал номер жены. Сколько раз он уже сделал это за сегодня, невозможно было сосчитать. Ха Джин не отвечала. Чем она там так занята? Почему не берет трубку? Даже смс до сих пор не прочитала… Как можно заставлять его так волноваться? Знает же, что он способен накрутить себя похлеще любого параноика… Ван Со, спокойствие, только спокойствие, ты же взрослый, разумный мужчина, император, в конце концов, не веди себя, как потерявшийся ребенок… Джи-и-и-и-ин-а-а-а-а…

Когда вернулись на площадку, тут же накрыли столы, раскупорили привезенное для такого случая шампанское и принялись пить, гулять и веселиться напропалую. Со пригубил игристое вино, чихнул и понял, что ему совсем не хочется ни есть, ни пить, ни радоваться. Он незаметно отделился от общей компании и растворился в сумраке неслышной тенью.

Ю Инна нашла его через полчаса у Утиного пруда. Со сидел на камне и, рассеянно глядя куда-то вдаль, отламывал небольшие кусочки от лепешки и кидал их в воду.

-Что, все сидишь у истоков ручья? – весело поинтересовалась актриса, усевшись рядом и кивнув на журчащий неподалеку родник. Со невольно усмехнулся. И правда… Инна толкнула его в плечо:

-Хватит тебе печалиться, император! Вы ведь не навсегда расстались, а лишь на несколько дней!

-Знаю, - вяло откликнулся Со. – Но… Мне без Джин скучно. И ничего не помогает…

-Это поправимо! – жизнерадостно заявила Ю. – Тебе просто надо выпить! Император, ну пойдем, подданные тебя уж заждались! Все жаждут, чтобы ты сказал тост!

-Да не хочу я пить…

-Не всегда мы делаем только то, что хотим, - наставительно проговорила Инна. – Есть такое слово – надо! Надо, Ли Со, понимаешь? Надо.

Со понял, что она не отстанет, неохотно поднялся и поплелся обратно. За большим общим столом его встретили бурными аплодисментами, на что Со лишь буркнул что-то и махнул рукой.

-Шипучку вашу я пить не буду, - сразу предупредил он. – Можете не наливать.

-Отлично, мы тебе настоящий, мужской напиток припасли, Твое Величество! – обрадовался режиссер и показал большую бутылку с прозрачной, как воздух, жидкостью.

-Соджу? – поморщился Со. – Нет, спасибо, у меня от него голова болит.

-Какой еще соджу? – обидчиво нахохлился Ким Гю Тэ. – Мы что, первый день с тобой знакомы? Знаю я, что ты разборчив в выпивке! Вот, смотри! Самая натуральная русская водка! Чиста, как слеза младенца, но разит наповал! Лучший эликсир забвения в мире!

Он откупорил бутылку и разлил «слезу младенца» по рюмкам. Со с опаской понюхал содержимое и опрокинул в рот. Горло опалило огнем, но в животе разлилось приятное тепло. Император покрутил носом, кивнул и изрек свой приговор:

-Годится.

-Да? – довольно осклабился режиссер. – Я знал, что тебе понравится… Ребяты! Между первой и второй перерывчик небольшой!..

Веселье продолжилось далеко за полночь. Сытые, пьяные и счастливые актеры пели песни, декламировали шекспировские сонеты, обнимались друг с другом, со стаффом, с командой технической поддержки, короче, любили всех и навсегда. Ну, то есть, до утра. А Ли Со сидел за столом и задумчиво гонял палочками по тарелке одинокий маринованный гриб. Он странно себя чувствовал: вроде, и выпил не так много (хватило печального опыта на сестриной свадьбе), но тело не слушалось его совершенно, хотя голова оставалась ясной.

-Привет, сонбэ! – Кан Ханыль плюхнулся рядом с ним, едва не уронив под стол мирно спящего среди тарелок Нам Джу Хека-Бэк А. – Давно хотел с тобой на брудершафт выпить! Давай, а?

-Не-а, - помотал головой Со. – Оставь меня, я больше не пью…

-Да брось, сонбэ! – Кан не сдавался, придвинувшись поближе и настойчиво пихая в руки старшего коллеги стакан с темно-красной жидкостью. – Не хочешь пить алкоголь – выпей хотя бы сока! А? Давай! На брудершафт, ну?

Со по обыкновению понюхал стакан. Пахло ягодами. Кан вопросительно заглянул ему в лицо:

-Ну? Давай?

-Давай, - согласился Со, мечтая, чтобы его оставили в покое. Они скрестили руки, чтобы выпить каждый свой напиток, но им помешала госпожа Пак.

-Мальчики, подвиньтесь, - актриса подсела к ним, толкнув спящего Джу Хёка. – Осталось что-нибудь попить?

Ханыль подал ей бутылку минералки и снова приклеился к непривычно смирному и меланхоличному Ли Со, который послушно отхлебнул из стакана… Почувствовав, как немилосердная судорога свела его рот и искривила лицо в гримасе, Со сообразил, что это был за сок. Он вспомнил записи Ли Джун Ки со съемок того злополучного рекламного ролика и смог по достоинству оценить всю глубину братской любви весело ржущего Кан Ханыля.

Со резко вскочил и протянул руку, чтобы выхватить минералку у Пак Джи Ен, но… "Слеза младенца" сделала свое черное дело. Координация движений у императора временно пришла в негодность, он потерял равновесие и, пытаясь его восстановить, нечаянно задел здоровенную прозрачную емкость с этим самым соком. Которая медленно накренилась и выплеснула свое содержимое прямо на роскошную, хоть и немного растрепанную шевелюру актрисы...

…Даже во время съемок Ван Со ни разу не видел столь стремительного преображения смешливой остроумной женщины в нечто абсолютно противоположное. Что? Женщина? Медуза Горгона! Смешливая? Остроумная? Дикому звериному оскалу Пак Джи Ен в этот момент позавидовал бы сам Кинг Конг! А от ультразвука ее голоса отключенный вестибулярный аппарат Ли Со как-то очень быстро пришел в форсированное состояние. Император, совершив кувырок назад, откатился в тень, и под ее прикрытием, бросился бежать.

Пак Джи Ен в порыве хмельной злобы погналась было за ним, но скоро поняла, что гоняться за удирающим во все лопатки Ван Со – все равно, что ловить руками воздух. Повелитель легендарного Королевства Ветров сам был подобен ветру. И госпожа Пак применила иную тактику. Она прекратила преследование и крикнула своему обидчику в спину властным тоном императрицы Ю:

-Ван-н С-со!!.

Со замер, как споткнулся. Актриса ухмыльнулась – сработало! – и шагнула вперед. Женщина была полна решимости страшно отомстить, но по мере приближения, ее пыл увял и загнулся под влиянием одной простой мысли: а что она делать-то собирается? Облить его бензином и поджечь? Так за бензином еще сходить надо, и вообще… Он же этот… Волк, мать его! К нему так просто на кривой козе не подъедешь…

И она сказала первое, что пришло в голову:

-Вместо того, чтобы драпать, ты должен был извиниться!

-Да? – опасливо покосился на нее коллега. – А поможет?

-А ты попробуй.

-Извините… - император что-то усиленно изучал взглядом у себя под ногами. – Я больше не буду…

Госпожа Пак хмыкнула. Мстить расхотелось. Женщина вдруг поняла, что ей представилась редчайшая возможность: откровенно поговорить с нетрезвым и от этого каким-то беззащитным Ли Со. Странный парень заинтриговал своим поведением с самого начала. Играя с ним в одних сценах, актриса видела, как тяжело они ему даются. Точнее, как тяжело ему возвращаться в реальность, когда выключается камера. Непрофессионально это. Неправильно. Он действительно верит в то, что он – Ван Со! И всех остальных заставил поверить в это! Но… Такая игра уже даже за гранью гениальности. Это шизофрения!

-Расскажи мне, Со-я, - мягко проворковала Пак Джи Ен, беря его под руку, - расскажи, что на самом деле произошло с тобой в детстве?

...Это была вина коварного «эликсира» Ким Гю Тэ. Со только казалось, что он трезв и мыслит здраво, а на самом деле…

Его глаза затуманились. Он кивнул в сторону флигеля у южного дворцового крыла и проговорил:

-Видите дом? Все случилось в доме, очень похожем на этот…

Они вошли во флигель, где госпожа Пак и услышала трагическую историю четвертого принца, так сказать, из первых уст. И с такими подробностями, которые отметали прочь все сомнения в истинности рассказа. Со излил всю горечь обиды той, кто на время воплотила в жизнь образ его жестокой и черствой матери и разбередила не зажившие раны.

-Да-а, не повезло тебе с родителями… - актриса была тронута до глубины души этой историей, она искренне сочувствовала принцу и негодовала на императрицу Ю, в роль которой ей пришлось вживаться и пропускать через себя ее чувства. Впрочем, чувств там было всего два: жадность и зависть. Императрица Ю всегда желала обладать тем, что было у других, даже если ей самой это не было нужно, и не гнушалась ничем, чтобы получить желаемое. И очень болезненно реагировала, если что-то задевало ее гордыню. Именно поэтому она ненавидела Со: бракованный ребенок! Он мог бы стать идеальным: утонченная красота мальчика, и его сходство с матерью поражало всех. Но… Чистую детскую кожу рассек уродливый шрам, нанеся императрице непоправимое оскорбление: черты, почти в точности отражающие ее собственные, искажены, исковерканы, помечены порчей! А порченые дети ей не нужны. Она достойна только самого лучшего!

Вот, что вынесла Пак Джи Ен из образа своей героини. И ее возмущало, что, похоже, принц продолжал искренне любить ее до самого конца. Но было кое-что в словах Со, что злило еще сильнее. Отец. Император Тэджо, основатель Империи Корё. Когда принц о нем говорил, его голос теплел. Да, сын любил и отца тоже, но… Подходя объективно, этот человек был гораздо хуже своей главной жены… И госпожа Пак высказала это, глядя Ван Со прямо в глаза, уверенная в своей правоте.

-Не могу согласиться! – замотал головой Со в ответ на ее заявление. – Да, император Ван Гон не был лучшим в мире отцом, но он по-своему любил нас всех!

-Любил? – пьяно усмехнулась женщина. – Ну, не спорю, может, и любил… Но! Странною любовью, доложу я вам! Если не бросал вас грудью на амбразуры, то стравливал друг с другом!

-Да! Он нас испытывал, выявлял более сильных и умных, наиболее достойных управлять страной! Он ведь был королем! А короли не имеют права любить своих детей просто так, как все остальные люди! Они должны…

-Хрена лысого они должны!!! – рявкнула задетая за живое Пак Джи Ен. – Ну пойми ты уже, Ван Со, Ли Со, как тебя там, короче! Ни одна империя не стоит даже одной-единственной искалеченной детской души! Империи создаются и разрушаются, это все тленное и преходящее! А душа – бессмертна! Нельзя обрекать души на вечные страдания ради благих намерений! Благими намерениями выложена дорога в ад! И папочка твой там корчится, не сомневайся. Он ведь калечил души пачками! Плодил детей, чтобы они завидовали, соперничали и ненавидели друг друга!.. Отец-герой… Вряд ли он даже перед смертью понял, что творил всю жизнь! Так что, тебе, считай, повезло. Отбраковали еще в младенчестве по внешним признакам, более жесткая выбраковка тебя настигла уже в том возрасте, когда ты был вполне сформировавшимся, как личность. И ты смог сохранить душу не загнившей, способной к восстановлению… И не спорь со мной! – взвизгнула она, угрожающе наставив палец на открывшего было рот Со. – Вот представь: если бы у тебя были свои дети, ты бы хотел, чтобы они убили друг друга, когда вырастут?

От этих слов Со передернуло. Под понятие «свои дети» для него подходила только Се Уль, Джу Мина он в расчет не брал. И осознал, что - да – он бы меньше всего на свете хотел видеть эту веселую егозу холодной и властолюбивой стервой. Он видел в ней, прежде всего, Хэ Су, для которой любая человеческая жизнь была ценнее всех империй мира.

-Надеюсь, она такой и стала, - пробормотал он вслух.

-Кто? – заинтересовалась пьяная собеседница.

-Улька, - Со расплылся в улыбке. – Дочка моя… Такая красавица! Вырастет – столько сердец разобьет…

-Ты чего несешь? Чья дочка?

-Что? Дочка? Какая дочка? Я сказал – ночка! Ночка уже поздняя, спать пора… Ты как хочешь, Джи Ен-сонбэ, а я на боковую…

Император повозился, устраиваясь в уголке на деревянном полу традиционного ханока, и старательно засопел.

-Паршивец… - актриса, тоже будучи едва живой, кое-как вскарабкалась на музейное подобие ложа, чтобы через пару минут отрубиться.

Со проснулся от холода. Приоткрыл глаза, осмотрелся, с трудом узнавая место, где заснул. Летний флигель императрицы… Или кто тут, в Ондале, жил? Принцесса? Плевать. Сейчас перед Со стояла важная задача: согреться, утолить жажду и привести себя в порядок.

Госпожа Пак Джи Ен тоже была здесь. Спала на низкой широкой лавке, укрывшись неизвестно как тут очутившимся национальным флагом. Ее волосы, облитые накануне гранатовым соком, слиплись в один большой колтун, и Со вздрогнул, когда представил себе ее пробуждение. Война и гунны… Пора валить отсюда, пока цел.

Император выбрался на воздух. Солнце уже взошло, но еще не грело, и дрожащий от холода молодой человек припустил бегом в направлении заветного «истока ручья», то бишь, родника. От ледяной воды заломило зубы, кожа лица загорелась огнем, а мысли прояснились. Что он вчера наболтал Пак Джи Ен? Пьяный кретин… Ох, нельзя ему было пить, несмотря на все уговоры… Хотя… Императрица-мать, в свою очередь, тоже немало ему наговорила. И, надо признать, во многом была права… Но самое главное - она сказала что-то такое, что сейчас царапало сознание изнутри, не давая покоя. Что-то важное… Что он поначалу пропустил мимо ушей, а теперь не может вспомнить…

Ван Со напряг мозги. О чем они еще болтали, помимо императора Тэджо и Ульки? Он схватился за тупую похмельную головушку и бессильно застонал. Нет, так ему ничего не вспомнить… Будь же ты трижды проклята, русская водка!..

И вообще! Кан Ханыль! Этот поганец все-таки допросился. Долго он просил… Со сам удивлялся своему терпению. Впрочем, до этого момента его желание непременно поквитаться с хорьком неизменно гасила Ха Джин, завладевая всем его вниманием. Но сегодня-то Джин здесь нет! А значит… Сейчас прольется чья-то кровь!

Со достал телефон и набрал номер Ким Се И.

-Ты где? – спросил он, услышав в трубке ее сонный голос.

-Чего надо? – сварливо отозвалась подруга его жены. Спросонья ей было все равно, кому отрывать голову, простолюдину или императору.

-Через пять минут жди меня возле гримерки, - приказал Со и оборвал связь. В его голове созрел коварный план, а для его осуществления ему нужна была помощь профессионала.

Благодаря долгому и тесному общению с Хэ Су/Ха Джин, Ли Со неплохо разбирался в травах. По пути к месту встречи с Ким он сорвал несколько стеблей растения с едким соком, вызывающим зуд и легкое раздражение кожи. Попробовал сперва на себе, втерев немного сока в предплечье. Сначала не почувствовал вообще ничего, а спустя несколько минут, кожу стало заметно припекать. Со плотоядно ухмыльнулся и помахал рукой заспанной Ким Се И…

Кан Ханыля разбудило чувство слабого удушья. Он разлепил узенькие с похмелья глазки и уставился вверх. Кажется, они вчера уснули прямо в шатре, где стоял стол. И сейчас этот шатер скорее напоминал братскую могилу: неподвижные тела лежали вповалку друг на друге, издавая всевозможные звуки и запахи… Трупы ведь тоже воняют… Правда, не храпят, как кони. Ханылю еще повезло: он спал несколько на отшибе, только чья-то тяжелая рука несильно придавила ему шею, но, по крайней мере, возле лица не благоухали столетней давности носки.

А еще его беспокоил какой-то труднообъяснимый дискомфорт. Ханыль долго не мог понять, откуда он исходит. Потом решил, что его покусали насекомые – некоторые участки тела ощутимо саднило. Кан сбросил с себя безвольную руку Юн Сону – Ван Вона и поскреб ногтями левое плечо. Но стало только хуже. Плечо заболело сильнее, да и кожа наощупь показалась Ханылю странной. Он скосил глаза на проблемное место и… охренел. Того, что он увидел на своем плече, там быть не могло… Не должно было быть! Но было.

Ханыль похолодел от ужаса и попытался вспомнить, что он делал перед тем, как вырубиться. Жалкие остатки памяти не подсказали ему ничего полезного, кроме того, что тот стакан, который он выхлебал на брудершафт с Ли Со, оказался явно лишним. Потому что на этом воспоминания обрывались... А хуже всего было то, что болезненно зудело у него далеко не в одном месте…

Кан со страхом посмотрел на другое плечо. Что за?.. Тут тоже?! Может, он еще не проснулся? Может, ему просто снится навязчивый кошмар? Он ущипнул сам себя и охнул от боли. А затем бросил нечаянный взгляд на колени, и, наконец, сообразил, что это не сон и не похмельный бред, а самая настоящая правда! И тогда Кан Ханыль заорал, перекрыв децибеллами могучий храп сразу нескольких пьяных мужиков.

Актер выскочил из шатра и помчался искать зеркало. Глазам он все еще не верил. Но и зеркало показало ему печальную истину: он, Кан Ханыль, отныне человек конченый во всех смыслах. Потому что допустить такое, даже если ты в хлам нажрался, - это конец. Конец света для одного отдельно взятого индивидуума. То есть, для него. Судите сами: на теле актера – актера! – красовалось пять или шесть свежих тату! Сочно-цветных, ярких и дерзких, кричащих миру о том, что их обладатель либо дальтоник, либо идиот, либо то и другое вместе.

По левому плечу вился огненно-алый крылатый дракон. Симметрично ему, справа в такого же дракона втыкал копье черный всадник, сидящий на черном же вздыбленном коне. Архангел Михаил? Сигурд – убийца Фафнира? Георгий Победоносец?.. Какого хрена?!! Но на это лишь начало. На каждом колене топорщила колючие лучи темно-синяя роза ветров, а левую голень украшал увитый изумрудным плющом черный клинок. На груди, чуть выше левого соска, было набито – кто бы мог подумать?! – сердце! И не просто сердце. Его пронзали крест-накрест две золотые стрелы, что ломало весь смысл символа любви, и делало его похожим на «Веселого Роджера», который, в свою очередь, скалился на тыльной стороне правой кисти бедняги Кана. Но самое страшное ожидало его впереди. Актер дрожащими руками полностью расстегнул заляпанную чем-то рубаху и окаменел. На нижней части живота две обнаженные женщины с длинными развевающимися волосами бежали навстречу друг другу, держа в руках по концу цепи, другой конец которой уходил куда-то под ремень его шорт...

Жестокий мститель и его подручная заранее приготовили себе удобное место для наблюдения за метаниями обезумевшего Хорька. Со вычислил, что первым делом несчастный помчится к ближайшему зеркалу, то есть, в костюмерную, и принес в кусты под ее окном два складных стула. Там они с Ким Се И и засели в ожидании чуда. Чуда-юда.

-Скажи точно, когда это все с него смоется? – спросил император нетерпеливо озирающуюся девушку. Она пожала плечами:

-Тетки на пузе – рисунок, поэтому отмоется с первого раза, главное – хорошо тереть. А остальное… Ну, эти тату, хоть и имитация, но… Вы сами сказали, выбрать стойкие, так что - недели две, не меньше… Впрочем, если он будет мыться три раза в день, то… Кстати, а зачем вы потом татушки травяным соком натирали?

-Ну-у… - Со хищно ухмыльнулся. – Это – главная часть представления. Око за око, зуб за зуб, сок за сок… Травка жгучая. Хорек должен поверить, что наколки настоящие.

-Страшный вы человек, господин Ли… - вздохнула Се И.

-Т-с-с! – Со прижал палец к губам и бесшумно встал. Осторожно заглянул в окно и шепнул: - Вот он! Прибежал…

Се И была пониже, ей пришлось влезть на стул, чтобы увидеть плоды своих трудов. Увидела. Но ей это почему-то не понравилось. Девушка шмыгнула носом, виновато опустила ресницы и спросила:

-Господин Ли… А это было обязательно?

-Нет, - ответил Ван Со, который, глядя на слезы отчаяния, капающие из опухших глаз бедняги Кана, тоже почувствовал угрызения совести. – Но зато теперь ему обеспечены яркие воспоминания на всю оставшуюся жизнь… Стой на месте! – одернул он Ким, когда та хотела пойти успокоить молодого актера. – Я сам. Не подставляйся, он все-таки родня нашему генеральному…

…-Твою мою душу мать за обе ноги враскорячку!!!!!! Ли Со, падла, ты самый извращенский извращенец в мире, песья волчья кровь пистон тебе через ухо в двуликого Януса!!!!!

Слушая цветисто-красноречивые излияния жестко разыгранного Кан Ханыля, Ван Со мог только поражаться разнообразию его лексикона. И внимал ему даже с каким-то благоговением, время от времени приподнимая брови и едва ли не аплодируя. Но вот поток выразительных метафор и эпитетов иссяк, и Кан заявил на уже вполне себе нормальном корейском:

-Сука буду, но я тебе отомщу! Вот ведь правда – так отомщу, что… Эх! Айщ-щ…

-Угу, - покладисто кивнул Со. – А потом я тебе отомщу. Потом – опять ты. И так по очереди. Судьба, видать…

Кан хмыкнул. Хохотнул. А в следующую секунду они ржали уже оба, как два жеребца, хлопали друг друга по спинам, толкали кулаками в грудь и обменивались крепкими мужскими словосочетаниями в духе вышеозначенных. Ким Се И, по-прежнему тайком подглядывающая в окно, округлила глаза и зажала руками уши, хотя всю жизнь считала себя специалистом относительно любого рода эмоционально-языковых явлений. И невольно вспомнила подругу, которая как раз терпеть не могла все эти выражения. Слышала бы она сейчас своего Эльфа! Быстро бы переименовала его в Орка. Или Гоблина…

Но подруга в этот момент была занята совсем другим. Она спешно готовилась к своему первому выходу на большую сцену. Ей даже нервничать было некогда: Ха Джин носилась, как ошпаренная, между репетициями, примерками нарядов и съемками рекламного ролика для своего нового альбома, который должен был выйти в свет сразу после личного дебюта певицы.

А еще она умудрилась-таки сделать тест на беременность, и положительный результат ее ничуть не удивил. Зато Ким Чон До... Он не просто удивился. Гендиректора чуть удар не хватил, когда начинающая звезда поставила его перед этим фактом и попросила слегка поумерить аппетиты в отношении ее будущих карьерных дел. Ведь он уже давно потирал руки и облизывался в предвкушении огромных дивидендов, которые обещало принести агентству дальнейшее продвижение этой талантливой и красивой певицы.

А счастливый папаша еще знать ничего не знал. До супруги он так и не сумел дозвониться – ее телефон экспроприировала менеджер, и беседовать с этой суровой педантичной особой Со желания не имел. Впрочем, на концерт он все же попал в качестве VIP-персоны, но непосредственно увидеться с женой ему не дали журналисты. Ли Со едва нашел в себе силы для интервью: появление Джин на сцене здорово его впечатлило. И, надо сказать, не только его...

Песни виртуальной Нийи уже не одну неделю занимали верхние строки национальных и зарубежных чартов, и главную ежегодную музыкальную премию тоже получила ее композиция. Однако, настоящего лица исполнительницы так никто до сих пор и не видел. С самого начала шоу, ведущие интриговали, обещая «под занавес» колоссальный сюрприз, не раскрывая сути. И сюрприз состоялся.

Ли Со сидел на специальном VIP-месте в окружении таких же «особых гостей» и считал минуты до выхода Джин. Он, конечно же, понимал, о каком сюрпризе идет речь, но совершенно не ожидал того, что увидели его глаза.

На сцене без объявления появилась девушка в одеждах средневекового менестреля с лютней в руках. Зрители в недоумении заволновались, но вот тонкие пальцы коснулись дрожащих струн, и на зал мгновенно упала тишина. Эти аккорды знали все. Дебютная песня нарисованной певицы, ее визитная карточка, известная уже, без малого, во всем мире. Масштаб сюрприза превзошел самые буйные фантазии меломанов.

Со помнил, что Хэ Су умела играть на лютне одну-единственную мелодию, которой однажды научилась у Бэк А, и играла она ее прекрасно. Именно эти серебряные переливы струились сейчас из динамиков, заставляя людей задерживать дыхание, чтобы не упустить ни ноты. Затем в первозданный струнный перебор начали вплетаться темы других инструментов, постепенно создавая общую завораживающую гармонию. А потом зазвучал голос. Девушка-менестрель запела голосом Нийи. Голосом Хэ Су…

Ли Со смотрел на сцену и с трудом осознавал, что там стоит его жена, его Джин - настолько она показалась ему иной. Далекой, незнакомой… Прекрасной и недостижимой, как небо. И Со стали овладевать не очень-то благородные чувства. Он испугался. Испугался, что родная и теплая Су теперь исчезнет из его жизни, у нее просто не останется на него времени и сил. Глубоко в сердце кольнула ревность: столько людей, затаив дыхание, слушают ее пение, столько глаз смотрят на нее. Ведь она теперь артистка. А артист, стоя на сцене, должен принадлежать только зрителям, оставляя личную жизнь «за кадром». То есть, это он, Ли Со, остался за кадром, в тени, не смея тянуть руки к чарующей мечте миллионов… И как? Как же теперь все будет?..

Актером можешь ты не быть, но Роль свою сыграть обязан!

Южная Корея. XXI век.

-На ближайшие несколько месяцев вам следует забыть о том, что у вас есть жена, - Ким Чон До был бледен, но непреклонен. – Ли Джин только что явила себя миру, как певица, ей не до семейной жизни, а после премьеры «Алых» у вас обоих столько работы будет, что… Сами понимаете…

Ли Со понимал. Он все отлично понимал и молча бесился. Успокаивал себя мысленно, думая о том, что все это временно, что нельзя желать всего и сразу, что он и так имеет слишком много против того, с чем жил в Корё… Но помогало это слабо. К хорошему привыкают быстро, вот и Со очень быстро привык быть счастливым. Однако… Неужели для того, чтобы просто счастливо жить со своей женщиной, ему и здесь требуется власть?! Нет. Второй раз в эту ловушку Ван Со попадать не стремился. Да, он привык к счастью, но до этого жизнь успела научить его смирению. Бодаться с Богом – дело заведомо проигрышное. И Со, запихнув поглубже свое недовольство, поехал домой…

Но с мрачными мыслями он совладать все же не сумел. Они терзали его всю дорогу, заставляя снова и снова анализировать ситуацию. «Временная» невозможность общаться с собственной женой! Со знал, что нет под Луной ничего более постоянного, чем такое вот «временное». Обязательства перед фанатами… Не его, кстати, обязательства, но расхлебывать ему. Гребаные танцы… Со представил себе эту картину: вот он вышел на сцену, следом выбежала команда подтанцовки, заиграла музыка… «Twice», к примеру… И что?.. Со истерически засмеялся. Да он, скорее, прибьет организаторов такого шоу! Можно прямо на сцене, чтоб и фанаты прониклись… Стоп! Стоп-стоп-стоп!!! Что-то ведь в этом есть…

И тут Со вспомнил, что сказала ему Пак Джи Ен в разгаре пьяных откровений: человек добивается настоящего успеха только тогда, когда занимает в жизни свое место. Делает то, что он умеет делать лучше всего. В каком контексте она это говорила, Со забыл, да это сейчас и неважно, главное, вот он – выход! По крайней мере, с танцами понятно, что делать. А вот, как разруливать семейные коллизии, Ли Со пока не знал. И это угнетало.

Хэ Су опять ускользала от него, на этот раз растворяясь в ослепительном свете софитов. Кажется, вот она-то нашла это самое свое место в мире… Что ж… Если ей это нужно, если пение делает ее счастливой, Со не станет мешать. Да, ему будет трудно принять, что Су не всецело принадлежит ему, что у нее есть призвание, в котором она движется, которое наполняет ее жизнь новым смыслом и расцвечивает яркими красками. Разве это плохо?.. А что хорошего?!

Внутри Ван Со словно сошлись на мечах ангел и демон. Один твердил о том, что у Ха Джин есть полное право жить так, как хочет она, и если ему что-то не нравится – тем хуже для него. А другой яростно спорил и доказывал, что не стоит женщине позволять подниматься на вершину. Женщины – они тщеславные, запросто могут возгордиться и забыть о своей сути. И раз он, муж, не в состоянии с ней справиться – грош ему цена.

-Да ангидрит вашу перекись диоксида иттербия!!! Через семь гробов налево, атаковали со всех сторон!!! – взорвался Со, когда его машину нагло подрезал какой-то претенциозный «итальянец» с откинутым верхом и двумя хохочущими придурками внутри. Он искренне пожелал им наехать на такой скорости на «лежачего полицейского» и превратиться в самолет. Нервы заметно сдавали. Ч-чёрт, и не прибить никого для снятия стресса…

Подъехав к дому, Ван Со уже искрил, как оголенный провод. Он запарковал машину, вошел в зеркальный лифт и уставился на свое отражение. Вот-вот. С таким лицом и надо станцевать «Т_Т» на фанмитинге. У фанаток случится коллективный выкидыш… Поднявшись на свой этаж, он ввел код и открыл дверь в квартиру. Швырнул на столик в прихожей брелок с ключами, скинул обувь и, стаскивая на ходу одежду, направился в спальню. В чем он сейчас нуждался больше всего – это теплый успокаивающий душ.

Но до ванной он не добрался, застыв изваянием на пороге спальни. Ли Джин - прекрасный менестрель Нийя - безмятежно дрыхла на своей половине кровати, и ни сном, ни духом не чувствовала, какие противоречивые эмоции разрывают на части ее темпераментного мужа. Впрочем, беснующийся внутри него дикий волк уже вовсю вилял хвостом и тоненько поскуливал, подползая на брюхе, чтобы уткнуться узкой хищной мордой в маленькую ладошку спящей хозяйки.

Со на цыпочках подошел к кровати, осторожно улегся рядом и тихонько засмеялся: вот же он дурак! Не иначе, как переизбыток тестостерона по мозгам ударил – такого себе напридумывал! А в реальности все просто: певица Нийя закончила дела и приехала домой. А ее дом – здесь… Боже, благослови Ю Инну!

Ли Со подлез под одеяло и тут же насторожился: что-то было не так. Кровать другая! С виду похожая, но другая. Точно, ведь старую он сломал в порыве злости!.. Псих… А пустую стену над ней теперь украшали несколько японских гравюр, что как-то непостижимо вписывалось в общий концепт дизайна комнаты. Да-а, Ха Джин здесь уже вовсю похозяйничала, пока его не было… Он аккуратно, чтобы не разбудить, обнял жену со спины, вдыхая ее аромат и чувствуя, как на душу снисходит благодать. Ему уже стало почти стыдно за свой недавний психоз.

Джин все-таки проснулась. Пошевелилась в его руках и спросила:

-Давно приехал?

-Только что. Спи…

-Как я могу спать, если ты ко мне пристаешь?

-Я?! Когда это?! – возмутился Со и поспешно отодвинулся. Джин повернулась к нему и внимательно посмотрела в глаза.

-Не пристаешь? Тогда, как это называется?

-Я просто соскучился… И вообще, не хотел тебя будить…

-Ну и чёрт с тобой, - Джин надула губы и отвернулась, еле сдерживая смех. За спиной послышался удивленный фырк, какая-то возня, и Со навис сверху, опираясь на локти. Сказал прямо ей в лицо, чеканя каждое слово:

-Наглая. Похотливая. Кошка.

-Мяу, - ответила она и легонько чмокнула его в нос.

…

Настойчивое жужжание мобильника выцарапало Джин из блаженной истомы сна. Глянув одним глазом на дисплей, она беззвучно застонала. Мама. Ну конечно, ведь вчера ее дочь стала знаменитой! И ни слова ей не сказала. Значит, надо этой неблагодарной дочери отомстить: не дать выспаться!

Джин с трудом выпуталась из цепких даже во сне рук своего Волка и, накинув халатик, ушла на кухню. И в тот момент, когда за ней закрылась дверь, Со распахнул глаза. Сел. Кто это ей звонит так рано? Он крадучись вышел следом. Прислушался.

…-Мама, не кричи, я не могла тебе ничего рассказать раньше! Это было условием контракта – не раскрывать тайны до самого дебюта! Да-да, мне бы потом пришлось возмещать ущерб… Да, такие жесткие требования… Конечно… Обязательно… Непременно… Ни в коем случае!!! Мама, я потом все объясню, пока!!!

Джин увидела, как в зеркале, висящем в коридоре, отразился профиль мужа, торопливо бросила трубку на стол и метнулась к нему.

-Просто молчи! – приказала она, когда он открыл рот, чтобы что-то произнести. - Я сама не знаю, как буду выкручиваться, если маман решит приехать в гости! А если бы она еще и твой голос сейчас услышала в трубке… Конец света.

-Тебе скоро будет не до встреч с родственниками, - резонно заметил Со. – Я вечером говорил с Ким Чон До – у тебя очень плотное расписание на ближайшие два месяца. – Скажи ей, что живешь в общежитии компании, и у тебя совсем нет времени на гостей.

-Придется… - вздохнула Джин. – Ох, неприятное это дело – врать родителям! Айщ-щ-щ, когда они про все-все узнают, начнется такое шоу! «Голодные тигры»!

-Да ладно, что ты такого ужасного сделала-то? Вешай всех собак на Ким Чон До – велел молчать под страхом э-э-э… долговой ямы. Сволочь…

Последнее слово Со произнес негромко, но с таким ярким чувством, что Джин насторожилась: а не сболтнул ли этот многоуважаемый господин чего лишнего? Она всмотрелась мужу в лицо и расслабилась – кажется, нет. Но все же главную новость от него скрыть не получится. Девушка снова вздохнула и сказала:

-Раз уж оба проснулись, давай завтракать.

Она включила кофеварку и накрыла на стол. У Со глаза на лоб полезли: рис с морским ушком, кимчи, салат из креветок, овощной сок…

-Когда ты все приготовила? – ошарашенно спросил он.

-Вчера было немного времени, - пояснила Джин. – Я сначала хотела дождаться тебя, но очень проголодалась, поэтому поужинала и легла спать одна… Со, я ведь еще какое-то время не смогу быть примерной женой. Поэтому, пользуйся, пока можешь.

-Вот именно – ты моя жена, а не домработница, - проворчал Со, кладя в рот креветку. – Домработница у меня уже есть, надо будет ей позвонить и сказать, что я вернулся. Она три раза в неделю убирается и готовит еду, тебе нет необходимости утруждаться. Можешь полностью сосредоточиться на карьере… Тем более, что директор Ким уже забил твое расписание на годы вперед…

Джин отвела глаза в сторону и сменила тему:

-Послушай, я еще в Корё обратила внимание, что ты ешь по-европейски изящно… Тебя учили, что ли?.. Кстати, тебе больше Корё не снится?

-Снится, - кивнул Со. – Почти каждую ночь.

-И как ты? – встревожилась Джин. – Помоги мне, я хочу выловить Чи Мона и поговорить с ним, он же, как-никак, психолог! Неужели не в силах ничего сделать?

-Да все в порядке, Джин-а, - Со улыбнулся. – Эти сны больше не кошмарные. Они хорошие. Мне Улька снится часто. Снится, что мы там втроем…

-Ты сильно по ней скучаешь? – печально спросила Ха Джин.

-Не сильнее, чем ты, - Со накрыл ее ладонь своей. - Мне просто жаль, что мы с тобой не видим, как она растет, меняется, сводит с ума своих мамок-нянек…

-И папок! – подхватила супруга. – У нее их теперь целых два! Если с тобой – то три. Чи Мон говорил, что Джуня все ей разболтал, и она знает, что ее родители живут в другом мире, а к ней послали вместо себя ангела. Джуню, то есть.

-Ангела?! – умилился Ван Со. – Ангелочек! С рожками! Да этот бес там сам скоро с ума сведет всю эпоху! Ульке есть, у кого учиться взрывать людям мозги! И это меня пугает… Кто из нее вырастет?

Джин заглянула в его блестящие глаза и не выдержала. Будь, что будет, но молчать она просто не имеет права.

-Наша прапрапра…родительница, - девушка невинно хлопнула ресницами. – Временной парадокс: Ван Со и Хэ Су породили на свет и Ли Джун Ки, и Го Ха Джин. Мы с тобой сейчас родня, милый. Очень дальняя, так что на нашем общем ребенке это не отразится, - она притянула его руку и положила себе на живот. – Он родится здоровым и нормальным психически. Хотя, может, это будет она, я не хочу узнавать заранее. Хочу сюрприз.

Улыбка на губах Ли Со медленно увяла, а во взгляде отчетливо отразился страх. Джин нахмурилась:

-Что? Ты не рад? Или у тебя очереднушка?

-Я… Я… Я не знаю… - пробормотал он. – Я… боюсь… Ты… Су-я, ты…

-Послушай, Со, я тебе уже говорила! – Ха Джин повысила голос. – Не нервируй меня! Ты должен от такого известия «gangnam style» отплясывать на радостях! А ты – сволочь ты!!!

Девушка, пылая яростью, швырнула палочки в тарелку и выскочила из кухни. И тотчас оказалась поймана в кольцо его рук.

-Су-я… - жарко выдохнул Со ей в ухо. – Су-я, я дурак. Прости… Я…

Его дыхание стало подозрительно рваным. Джин закатила глаза и предупреждающе сказала:

-Послушай, император, если ты снова собрался тут рыдать, я тебе врежу! Вот честно! Что за привычка дурацкая – слезы лить по поводу и без? Ты же мужик!

-А ты предпочла бы, чтоб меня инфаркт хватил от стресса? – огрызнулся Со, хлюпнув носом. – Я, может, и живой-то до сих пор, потому что не сдерживаю слез… Перед тобой я могу снять все маски и остаться без защиты… А ты меня сволочью... Я сволочь? Допустим. А ты – коза!

-А ты – муж козы!

-Не ври, я волк! Могу и съесть!

-Ты позавтракал! Ай!..

Они и сами не поняли, как снова очутились в постели, и провозились там до тех пор, пока у Джин опять не затрезвонил телефон. Менеджер напомнила о запланированных мероприятиях и обозначила время, когда за ней приедет машина.

-Ну во-о-от… - расстроенно протянул Со. – Никакой личной жизни… Ладно, я сегодня тоже собирался в агентство, зайду к тебе в студию. О, да, а как же теперь ты будешь работать? Тебе ведь нужен режим и все такое… Ты с врачом советовалась?

-Советовалась, - кивнула Джин. – Все в норме, пока я чувствую себя хорошо, даже очень хорошо, а если что – генеральный в курсе. Он не будет меня прессовать. Я же контракт не нарушила. И потом - он ощутимо побаивается тебя…

-А сама ты что думаешь? – Ли Со никак не давала покоя эта тема. – Семья не будет мешать твоей карьере?

Джин присела рядом с ним на кровать и погладила по голове. Она почти физически ощущала его переживания и очень хорошо понимала причину этого беспокойства. Со боялся вновь быть покинутым. Он ревнует ее к сцене, хоть и старается этого не показывать.

-Я ведь не планировала становиться певицей и кумиром поклонников. Пока что все замечательно: я люблю петь, я хочу петь, мне понравилось стоять на сцене и слышать аплодисменты. Но тебя, дурака такого, я на это не променяю. Невыгодная сделка – менять любовь на иллюзию. Так что, если меня вынудят делать выбор… Для меня он очевиден.

Яркая мальчишеская улыбка осветила его лицо. Со примостился головой на ее коленях и промурлыкал:

-Я и правда глупец, Су-я… Кажется, ты всегда была мудрее меня в тысячу раз…

-Конечно. Я же значительно старше, - сказала Джин и щелкнула его по лбу.

-С каких это пор?!

-С самого начала, - она стала загибать пальцы. – Вот считай: когда я «утонула» и попала в тело подростка Хэ Су, мне было двадцать шесть лет. А тебе тогда сколько исполнилось? Смекаешь? Едем дальше. В Корё мы с тобой жили много лет в одном времени. После этого до сегодняшнего дня миновало еще почти три года! Ну и сколько же мне лет, милый? А для тебя время всегда было линейным… Так что, можешь называть меня нуной.

-Ага, щас, - хмыкнул Со. – Ты на троне не сидела. Там год за пять считается.

-Бедняжка, - посочувствовала Джин. – И молоко за вредность не давали?

-Вообще ничего не давали, - пожаловался император. – Только я всем давал… Люлей.

Девушка засмеялась и обняла его так крепко, что он охнул.

-Не хочу никуда идти! – заявила она. – Не хочу и все тут!

-Нет уж, иди! – Со с трудом отцепился от нее и закутался в одеяло. – А то будешь потом лить на меня мыльную воду с пузырями, что, мол, я тебя затиранил, запретил расти и развиваться, как личность, обрюхатил и посадил под замок! Иди, пой, гуляй, хвостом виляй, а я тут один поплачу… Чтоб тебя не бесить… А попозже сам приеду в агентство, мне там надо расставить пару акцентов в постановке шоу на фанмитинге… Увидимся еще.

Ли Со поскромничал: он там не акценты расставил, он полностью перекроил привычную схему выступления. Собрал своих танцоров и объявил, что отныне все будет так, как скажет он – и никак иначе. И приступил к их обучению. Теперь всем предстояло воспроизводить на сцене совсем другую хореографию – Со учил их классическим воинским экзерсисам, алгоритму схватки. А задумка его была простой: он хотел показать зрителям красоту битвы, изысканность древних ритуалов, слегка их перестроив и положив в основу современную музыку.

Опытные профессиональные танцоры довольно быстро ухватили суть, и работа закипела. Сами исполнители были в восторге: результат обещал быть весьма интересным. А учитывая, что скоро состоится премьера «Алых»… На этой волне новая концепция шоу должна будет увенчаться оглушительным успехом.

Так, собственно, и вышло. Мировая премьера сериала шарахнула по актерам бешеной, просто немыслимой популярностью, даже несмотря на то, что рейтинг корейского телеканала особо не повысился. Зато количество просмотров в интернете зашкаливало. И в центре внимания оказалась как раз наша парочка «лунатиков».

Особенно сильно досталось, конечно, Ха Джин. Таинственная Нийя в очередной раз шокировала общественность, явив себя в роли возлюбленной самого принца и императора Ван Со. Причем, оба главных актера сыграли так, что их вообще перестали воспринимать по-отдельности. Как и рассчитывал сам Ван Со. И это – задолго до последней серии...

Перед очередной пресс-конференцией Кан Ханыль бродил по гримеркам с видеокамерой и «брал интервью» у всех, кто попадался по пути. Пока не зарулил в комнату отдыха и не нашел там почти весь основной каст, прилипший к большому телеэкрану, где как раз шла очередная серия сагыка, в которой четвертый принц должен был возглавить ритуал призыва дождя. Актеры вполголоса переговаривались, комментируя тот или иной эпизод, и свое в нем участие. И, как по команде, умолкли и затаили дыхание, когда дворцовая служанка-стажерка Хэ Ми медленно сняла маску с лица Ван Со…

Все буквально почувствовали, как у "бракованного" принца дрожит каждый нерв, как душными волнами накатывают на него стыдливость и страх отвержения, как постепенно они сменяются детской доверчивой открытостью перед той, что ни разу в ужасе не отшатнулась от него, и сейчас смотрит с двояким выражением: деловито-оценивающе и… почти откровенно любуясь точеными чертами…

Актеры дружно замерли, когда неистовое, пламенное чувство вдруг вырвалось из его ставших бездонными глаз и пригвоздило служанку к месту, повергнув в хаос ее эмоции и перевернув привычный мир с ног на голову... И выдохнули после того, как невозможно прекрасный лебедь, только что сбросивший с себя личину гадкого утенка, ушел, оставив ошалевшую Хэ Ми в полном раздрае чувств и мыслей… Все это Кан Ханыль и запечатлел на камеру.

Первым вернулся в реальность самый юный из каста – Нам Джу Хёк. Он отвел взгляд от экрана, остановил его на Ха Джин и, кашлянув, поинтересовался:

-Нуна, а ты вообще-то намерена брать ответственность?

-А? – она непонимающе посмотрела на паренька. – Ты о чем?

-Ну-у-у… - Нам развел руками. – Ты ведь хёна только что лишила девственности! У всех на глазах! Если ты порядочная девушка, то теперь просто обязана навсегда забрать его к себе…

Ханыль вздрогнул и вжался в стену, когда Ли Со, заалев ушами, резко повернулся к нему и грозно вопросил:

-Это ты, хорек немытый, детеныша плохому научил?!

-А чё сразу я?! – заголосил Кан с видом оскорбленной невинности. – Я тут вообще молчу, как рыба об лёд!

-Отстань от мальчика, - строго велела Ха Джин. – Я знаю, кто здесь поработал совратителем малолетних…

-Вы чего обзываетесь?! Я вам не малолетний детеныш! – возмутился Джу Хёк, но как-то неуверенно. Он уже и сам понял, что ляпнул не то. А режиссер Ким, до этого скромно сидящий на полу, вдруг зашевелился и попытался уползти от сверлящего взора ведущей актрисы. Не получилось: большие, бархатно-черные глаза Джин прямо-таки вонзали в его спину и косматый затылок тысячи ядовитых игл. И Ким Гю Тэ объявил:

-Я возьму ответственность!

Он оглянулся и подмигнул Ли Со:

-Я тебя заберу к себе! А навсегда или нет – решишь сам. Пойдем-ка, поговорим…

Они вдвоем вышли в коридор, где режиссер в лоб спросил:

-Ну и что ты намерен делать дальше? Поле деятельности разнообразить не желаешь?

Со приподнял бровь. Он желал. Более того – он уже предпринимал весьма активные шаги в этом направлении. Но с Ким Гю Тэ пока своими планами не делился.

-А что ты имеешь мне предложить? – осторожно поинтересовался он. Режиссер воровато огляделся, сунул в зубы сигарету и открыл окно. Сказал, прикуривая:

-Намечается один проект… Предложили заняться мне, но я не уверен, что потяну. А вот ты вполне бы мог… Тема подходящая: политика и игры разума. Сценарий сыроват, но если возьмешься, ты его подкорректируешь сам. Военные стратегии – это не мое, я помогу тебе, как более опытный сонбэ, но… Я же знаю, что ты и сам с усам. Глупые люди считают, что ты постоянно копаешься в телефоне, потому что торчишь в соцсетях. Но мне-то хорошо известно - ты учишься. Читаешь, думаешь, анализируешь. Все верно. Ты и должен учиться, чтобы выжить в нашем мире. Ты ведь и правда Ван Со… Да-да, я давно поверил в эту сказку…

-Знаю, – усмехнулся Со. – Только не очень понимаю. Люди во все времена предпочитают закрывать глаза на необъяснимое с точки зрения разума. Даже если чудеса совершаются у них на глазах, они пытаются загнать неведомое в привычные узколобые рамки… Но ты, режиссер, выбиваешься из стада. Неправильно мыслишь…

-Правильно я мыслю, - пробурчал Ким Гю Тэ, выпуская дым из ноздрей. – Я бы всерьез причислил тебя к пациентам известной клиники, если бы не дева твоя… Она тебя явно давно знает… Как ты и говорил – чуть ли не с детства. А у Джун Ки близкой подруги детства не было никогда. И потом – Хэ Су! Консультант Квон ее тоже так назвал. А тебя назвал Со… Короче, все звезды сошлись на том, что ты - Император. Тот самый. А еще… Ты ведь не играл эту роль. Ни минуты не играл. Все было настоящим – пережитым в реальности! Это меня здорово подкупило поначалу, но теперь… Теперь я правда чувствую за тебя ответственность. Ты стал актером одной роли, а это – приговор. Так что, если попробуешь реализовать свой потенциал режиссера – я тебе помогу. У тебя к нашему делу не просто способности – дар свыше!.. Чёрт, чувствую себя последнее время, как удачливый золотоискатель. Я открыл миру Го Ха Джин! И собираюсь открыть нового «творца грёз»…

Ли Со, слушая его, задумчиво смотрел вдаль, на огромный город, простирающийся до горизонта сверкающим ковром, усыпанным звездами фар, фонарей, витрин, реклам и светящихся окон. Этот мир так сильно отличался от того, в котором император жил раньше, но он принял одинокого волка и подарил ему шанс стать человеком. А Со… Он теперь знал, как этим миром управлять…

И собирался применить это на практике.

Это была первая встреча с фанатами, когда Со уже не следовал послушно указаниям других людей, но сам рулил процессом. Последняя серия сагыка «Алые сердца Корё» просто взорвала и растерзала международную общественность, мировые рейтинги подскочили на небывалую высоту, хотя чопорная Корея осталась по-прежнему сдержанной. А Ван Со превратился в предмет обожания и преклонения едва ли не всех женщин Азии. Но… Внезапно и мужчины, неведомо какими путями занесённые на тот фанмитинг, тоже очень скоро забыли обо всем, окунувшись в действо, которое творилось перед их глазами.

...Фанатов никто ни о чем не предупреждал. Не объяснял, почему, отчего, как и зачем. И им пришлось справляться самим…

Алые сполохи зарниц осветили утопающую во мраке сцену, и в этом неверном мерцании ожили темные фигуры, притаившиеся у самых кулис. Они сделали несколько крадущихся шагов вперед, потревожив тех, кто прятался ближе к краю. И вот, все эти ранее неподвижные силуэты начали странное, тягучее движение в полутьме и абсолютном безмолвии, словно гипнотизируя зрителей. Еще ничего не произошло, а люди уже не могли оторвать от сцены завороженных взглядов.

Место действия рассек луч света из открывшегося прохода, и упал на этот причудливый хоровод, побудив его участников отпрянуть в темноту. Но огненная щель тут же закрылась, оставив на сцене одинокую фигуру в черном одеянии. Зал выдохнул: все узнали главного героя сегодняшнего вечера...

Черный странник привлек к себе внимание разлетевшихся по дальним углам теней, и они окружили его, держа в руках разнообразное оружие: сверкающие мечи, фосфоресцирующие сети, тяжелые цепы и даже необычной формы топоры. На миг замерев, тени набросились на него, но Странник выхватил из заплечных ножен два блестящих клинка и крутнулся на месте, отбивая круговую атаку. А в момент, когда лезвия мечей соприкоснулись, ударил первый гитарный аккорд…

Такого еще не видели в этих стенах. Гибкие тени метались в дрожащих отсветах алых молний, взлетали над полом, скрещивая клинки, плавно скользили, пытаясь окружить, захватить неуловимого одиночку, изгибались, уходя от выпадов его вездесущих клинков; невесомой паутиной мелькнула подлая сеть, норовя опутать героя и сбить с ног, но разлетелась на рваные куски, не достигнув цели… Одинокий волк неумолимо двигался вперед, прорубаясь сквозь ряды извивающихся вооруженных призраков. Зрелище было жесткое и одновременно чувственное; агрессивное, но безумно красивое… А над всем этим царила мрачная чарующая музыка, дополняя и усиливая эффект.

Когда черный пилигрим сумел добраться до края сцены, повергнув всех врагов, феерия красок и образов приостановилась, но не закончилась. Со сбросил с головы капюшон, приблизил губы к микрофону и уронил в притихший зал всего два слова:

-Я прошел…

А за его спиной медленно очерчивался огненный круг полного солнечного затмения...

...Странник словно попал в неизведанное бытие в полной темноте и тишине. И вдруг, одна за одной, начали зажигаться звезды, складываясь в разные созвездия. Он стал управлять ими, писать свою историю... Ассистенты, возникшие откуда-то из «нигде» неслышно передвигались по сцене, держа перед собой фонарики-светлячки, и составляли заученные фигуры. Зрителям была видна только световая картинка и знакомый силуэт актера, на которого они пришли посмотреть. Но... Они больше не узнавали его. Он был на своей волне, и этой волной уводил их все дальше от реальности. В свой мир, где все было по его правилам. Как в старые добрые времена…

Да, это не было фанмитингом в привычном его значении. Зрители видели перед собой именно Ван Со, слышали ЕГО голос, проникали в ЕГО мир, когда он, по завершении фантасмагории пластического спектакля, уселся на низком подиуме и принялся говорить с залом. Со мягко улыбался, глядя в тысячи восторженных глаз, и негромко рассказывал коротенькие истории - зарисовки из СВОЕЙ жизни…

Под занавес он исполнил ост из сериала и начал было прощаться, но зал вдруг выпал из состояния трепетного созерцания, и артиста оглушили крики множества людей, просящие его не уходить, не исчезать, остаться в этом мире и обязательно воссоединиться со своей любовью. Для них тоже образ актера растворился в образе его героя…

А за кулисами Со поджидал сюрприз. Даже два. Но о наличии второго он узнал гораздо позже, так как первый напрочь выбил из него дух. Команда подтанцовки, пребывая в эйфории после великолепного выступления, накинулась на виновника торжества с выражением своих самых пылких чувств. Первым делом, крепкие парни подхватили его на руки и понесли в гримерку. Со, как бы, знал, что в народе существует подобный э-э-э… ритуал, отображающий степень уважения и благодарности к кому-либо, но никак не ожидал, что испытает его на себе. А ребятам этого показалось мало, и они принялись в коридоре его качать. Взлетая вверх, Со тупо пялился в потолок и думал, что с ним происходит нечто, вроде «Мансэ! Мансэ! Манмансэ!», только в заданных условиях, и благодарил Бога за то, что никогда не страдал от морской болезни.

Однако, у женской половины команды было свое мнение по поводу того, в какой форме уместнее благодарить звезду. С визгом: «Идиоты, вы что творите?!» девчонки отбили у парней совершенно дезориентированного императора и начали его тормошить, обнимать и целовать, пачкая помадой и уговаривая расслабиться и сделать личико попроще. Но Со, как окаменел. Он ведь совсем к такому не привык… Он знал и допускал в своей жизни близость только одной женщины – Ха Джин. Однако, то, что творилось сейчас, вовсе не было близостью… Ну, то есть, таковой не считалось… А разгоряченные женские тела, стиснувшие его со всех сторон – это просто… Просто дружеские объятия! Да! Ничего личного! Убедив себя таким образом, Со первый раз смущенно улыбнулся и обнял кого-то в ответ…

-Оппа, - прозвучал откуда-то извне нежный голос. Он принадлежал Ха Джин и был настолько нежен, ласков и мягок, что Со, нервно сглотнув, спешно попятился из своего «порочного круга». Это и было сюрпризом номер два.

-Оппа, - певуче продолжала жена. - Позволь и мне тоже тебя поздравить?

-О-о, Ли Джин-ши… - пролепетал император и на кривых ногах шагнул ей навстречу. – Ты нашла время прийти на мой концерт?

-Ну конечно, оппа, - ее улыбка ослепляла, но обращение «оппа» в устах Джин несло в себе угрозу. Она никогда его так всерьез не называла, разве что, хотела подколоть. Ну, или убить… Как сейчас. – Я не могла пропустить ТАКОЕ зрелище…

Ревнивая супруга утащила Ли Со в гримерку и закрыла дверь, оставив притихшую команду многозначительно хихикать и перешептываться снаружи. Они хорошо знали о «особых» отношениях этих двоих еще с «досагыковых» времен. А сам герой дня отлично видел, что его ждет, и морально готовил себя к скандалу, но в глубине души по-детски глупо радовался: ревнует! Значит боится потерять! Значит нуждается в нем! Значит любит!

Если Джин и решила устроить мужу разборку, то делала она это своеобразно: усадила его в кресло перед зеркалом, вооружилась гримерскими принадлежностями и стала аккуратно очищать его лицо. Молча. Со растерянно мигал и ловил ее взгляд, который она упорно отводила. В конце концов не выдержал:

-Джин-а… Может, ты уже начнешь?

-Начну что? – холодно осведомилась она.

-Ну… Скандал… - стушевался Со. Джин только хмыкнула:

-Он тебе нужен?

-Э-э-э... Я думал, он нужен тебе...

-Отнюдь.

-Тогда зачем мы здесь?

-Чтобы снять с тебя грим, - последовал бесстрастный ответ. Со уже в который раз понял, что ничегошеньки не понял и, наверное, не поймет. Супруга тщательно выполнила работу гримера и, поклонившись, ушла. Ли Со пожал плечами, но расслабляться не стал: он не сомневался в наличии подвоха. И оказался прав. Когда он, пройдя через «коридор» из поклонников, добрался до машины и приехал домой, там его этот подвох и настиг.

Стоило ему шагнуть за порог, как он едва не запнулся в прихожей о целую кучу разных по величине коробок, ящиков и свертков.

-Это еще что такое?

-В свободное время я хочу начать обустраивать детскую, - спокойно сообщила Ха Джин, спускаясь со второго яруса квартиры. – Думаю, внизу будет удобнее. И безопаснее. Что? – она прищурилась, глядя в его озадаченное лицо. – Вы не готовы к этому, господин Кумихо?

-Что? Кто?..

-Кумихо, - пояснила она. – Коварный демон-лис, соблазняющий всех, кто пока живой! Глазки невинные не строй, пожалуйста! После того, что ты сегодня учинил, тебя иначе и не назвать!

-А что я сделал-то?.. – извечный вопрос всех шкодных мальчишек, даже если им за тридцать, и они в императорском статусе. Джин глубоко вдохнула и начала рассказывать Ван Со, кто он такой, и почему неправ, постепенно повышая тональность.

-Во что ты превратил фанмитинг? Это вообще фанмитинг был, или змеиный танец? А может, тайный масонский ритуал?

-Чего?..

-Ничего! Ты их всех загипнотизировал! «Вы слыш-ш-ш-шите меня, бандарлоги?» О, да-а! Они тебя слышали, о, Каа! И видели! И теперь неделю спать не будут от возбуждения! Да Ли Джун Ки по сравнению с тобой – мелкий дворовый хулиганчик! Джуню после всех его «художеств» на сцене хотелось просто потискать, как пушистого кота, а тебя хочется всего и сразу!! Причем, навсегда!!!

-Ну, ты всех-то по себе не суди… - брякнул Со и еле увернулся от летящего ему в голову мохнатого шлепанца. А затем со всех ног бросился проходить эстафету «бег с препятствиями», в то время, как покрасневшая Ха Джин прицельно швыряла в него все, что подворачивалось под руку.

-Ишь ты, как заговорил! – после метко пущенного им «камня в ее огород», девушка еще больше обозлилась. – Почуял, значит, каково это, когда тебя девки любят? Распушил свои хвосты? А ну, иди сюда!

-Слушаю и повинуюсь! Все мои девять хвостов принадлежат вам, Белоснежка! Своим чудным пением вы пленили всех зверей в лесу, всех змей и червяков, всех крыс в канализации и всю нечистую силу… В том числе, и меня!

И Ван Со, радостно смеясь, совершил истинно киношный трюк: взбежал на несколько шагов вверх по стене и, перевернувшись в воздухе, очутился за ее спиной. Ну и сгреб в объятия, положив конец военным действиям…

Звезда по имени Ай-да-баран.

Корё. Х век.

Тихо, словно хищный зверь, что боится спугнуть свою добычу, Джун Ки крался в покои императрицы. Второй принц Гёнчонван был благополучно лично доставлен во дворец, и размещен в дальних покоях, а по всей стране было объявлено, что последний племянник императора мертв. Оба паренька и так были напуганы происходящим до смерти, готовые на всё ради спасения жизни. Поэтому сменить свои царственные имена, чтобы избежать гибели, казалось им самым легким предложенным путем.

Как только наш КванДжун утряс все дела с мелкими отпрысками, он сломя голову помчался туда, куда уже давно рвалось его любящее сердце и истосковавшееся тельце – к Ён Хве. Он слышал от лекаря, что она очень переживала и не спала почти всю ночь (а он-то преспокойно квасил себе с Чи Моном в трактире!) Совесть сразу же заныла, скинула радостных соловьев с ветки, что угнездились в душе артиста и уже завели свою трель в предвкушении долгожданной встречи.

«Нет, погодите, а почему она волновалась, ведь Чжон должен был сказать ей, что со мной все в порядке?» - остановился Джун Ки в позе «Зю». - «Эх, женщины, вам имя – вероломство… Все, крыша поехала. Поживу еще тут с годик - все пьесы Уильяма вспомню, что ж ты, мужик, комедий-то так мало писал?» (Очень хотелось бы нашему авантюристу А.С. Пушкина посоветовать, у этого товарища как раз с юмором было на пять с плюсом. Джуня бы в Корё точно не пропал. Но, боюсь, если он Пушкина и читал, то только строки на памятнике перед универмагом Лотте, в отличие от драматурга У. Шекспира. (Прим. автора)

Даэмок мирно спала и совсем не могла видеть замешательство своего супруга, который внутренне беседовал сам с собой, не решаясь подойти ближе. Да… Видок у нашего героя был совсем не императорский… Скорее «Джунки-стайловский» (JG-Style): в руках - снятый впопыхах парик, на ногах - черные паджи с разодранной правой штаниной, из дырки на которой светилась царапина, на плечах - непонятный безразмерный балахон-плащ-палатка-парашют. На голове - волосы в хвосте, состоящем из множества мелких косичек, подобных дрэдам - это чтобы из парика не торчали. Не стричь же ценную императорскую шевелюру! В общем, сказочно красив был наш сеульский мальчик, и было ему по-барабану, как он сейчас выглядит. А беседа с самим собой порядком утомила, думать сил не оставалось и, как он уже понял, смысла в этих думах, тоже не было. На полусогнутых ногах он почти дошел до постели, и тут его осенило, что он грязен, как черт. Сил хватило только на то, чтобы потереть ладони об одежду, но лечь в постель рядом с императрицей он не посмел. Кванджун лишь слегка провел дрожащей рукой по лицу спящей женщины и мягко опустился коленями на пол, а головой прислонился к ложу, созерцая фигуру своей любимой, которая его ждала... И он сейчас не хотел размышлять о том, кого же по правде она ждала - его или Ван Со...

А вот войско князя Чо Тха не дремало. Оно уже во всеоружии двигалось на Манвольде. К Хванбо присоединились пара батальонов союзников-киданей, а также солдаты Силлы и Пэкче. Последние решили поддержать Его высочество принца Бэк А, так как уважали выбор своей принцессы, тем самым отдавая дань памяти ее жертвенной смерти ради народа. На стороне Императора войск было гораздо меньше: личная гвардия правителя, остатки клана Ю, лояльные короне даже после "гибели" генерала, и небольшое войско от клана Кан, того, где рос и «воспитывался» Ван Со.

Близилось утро, захват дворца был запланирован на полдень, Ван Чжон знал об этом и не находил себе места, метаясь по комнате. Ли Со запретил ему в этом участвовать и приказал терпеливо ждать. И генерал ждал… Сначала - возвращения блудных трубадуров, которые даже не удосужились с ним поговорить по возвращении. Чи Мон промямлил что-то невнятное и ушел к себе, а второй словно и не заметил его, сразу помчался к своей зазнобе! Которая, как заноза в одном месте, пилила все это время бедного Чжона, грозя казнью, если Кванджон не вернется живым. И вот, он вернулся! Цел и невредим. Это внешне, внутренне-то у этого парня уже давно все плохо, особенно в голове, в этом Чжон был уверен - к гадалке не ходи!

А по поводу волнений и переживаний - они были немного на другой счет. Все шло прекрасно, точно по плану. Но! Чжону так хотелось увидеть лицо этого вредного старого хрыча Хванбо, когда он потерпит фиаско, что пропускать это фееричное шоу было более, чем обидно. А самое унизительное в этом ожидании было то, что он находился в заточении под надзором Се Уль, которая оказалась ребенком бессердечным, и никак не желала поддаваться его уговорам.

- Се Уль, ну пожалуйста, выпусти меня. Обещаю, что никто ничего не заметит, я буду тише воды, ниже травы, - заворковал генерал, надеясь уболтать дочь, когда она принесла ему завтрак.

- Даже если это и будет так, я не могу нарушить обещание, данное Императору! За это меня будет ждать смертный приговор! - твердо заявила малявка и с грохотом поставила поднос на стол.

- Ой, да ладно, это ж твой друган закадычный, так он и побежит тебя убивать! И потом, кому будут нужны твои обещания, если император умрет? А он может сегодня умереть, если рядом с ним не будет такого отважного и преданного воина, как твой папочка, - настойчиво подмазывался Чжон и, как бы невзначай, приобнял девочку за плечи, продолжая надеяться на ее дочернюю привязанность.

- ОН не может умереть! – Се Уль сказала, как отрезала, прямо в лицо генералу, затем повернулась в сторону и вслух произнесла то, о чем должна была молчать: - Если он умрет, папе придется вернуться назад, и снова расстаться с мамой…

- Что?! Что ты только что сказала?!! - не веря своим ушам, прошептал Ван Чжон. Девчонка уже прикусила язык, но недаром этот малый член тела зовется "огнем поядающим"! И способен разжечь пожар даже из незначительной искры.

- Не спрашивай меня ни о чем, папа! Пусть все будет, как будет! Я знаю лишь одно – нужно делать так, как велел император, - ушла от ответа мелкая и хотела быстро прошмыгнуть в дверь, но отец преградил ей путь. Повисла тяжелая пауза. Се Уль не могла сказать и слова, вместо этого она была готова просто расплакаться, потому что рассказать все это легко можно было кому угодно, только не ему. Генерал, пристально рассматривая ее, медленно начал движение вперед. Она хотела попятится, но мужчина неожиданно сгреб ее в свои объятия и крепко прижал к груди:

- Значит моя малышка все это время знала правду, но не подавала виду? Боялась, что этим может причинить мне боль? Но на самом деле, это мне было больно каждый день столько лет скрывать от тебя правду. И жить с той мыслью, что ты никогда не узнаешь, кто твой настоящий отец… Как давно ты знаешь об этом?

- Несколько месяцев… - всхлипнула девочка, зарываясь глубже в объятия отца, в объятия, которых ей так не хватало в последнее время. Она пыталась играть роль сильной и независимой. Пыталась справиться с суровой жизнью дворца и казаться взрослее, отдалившись от сверстников. А в итоге, чувствовала себя еще более одинокой и покинутой.

- Кажется… Я знаю кому мне нужно сказать за это "спасибо", - многозначительно процедил Чжон, и успокаивающе похлопал ребенка по спине. - Кто-то хронически не способен держать язык за зубами. Ну, попросит он у меня снега зимой!

- Не надо! – испугалась Се Уль и отпрянула от Ван Чжона.

- А что? Что нам теперь делать? Вдруг еще кто об этом прознает? Императрица, например? Думаю, она об этом молчать не станет. Боюсь, тогда ты не сможешь так беспечно здесь разгуливать. Тебя запрут в клетку и станут воспитывать, как принцессу, и всю твою дальнейшую судьбу определят без тебя, - Ван Чжон замолчал и опустил глаза, затем тихо продолжил: - Именно поэтому твоя мама не хотела, чтобы ты жила во дворце, и попросила забрать вас…

- Спасибо… За то, что исполнил ее желание. Уверена, она считала это правильным решением. И спасибо за предоставленный выбор, - сказала девчушка и испытующе глянула на собеседника.

- И что же ты выберешь? – застыл в ожидании приговора генерал. Подобное чувство он уже испытывал, когда ждал ответа от Хэ Су на свое предложение.

- Знаешь, что?! – пафосно воскликнула мелкая, и неожиданно сама обняла растерянного папашу. - Я совсем не против того, чтобы у меня было несколько пап. Это же очень удобно! Если что-то не разрешил один, то может разрешить второй. Если что-то не может генерал, то Император сможет! Зачем мне выбирать между вами? Я и так смогу жить припеваючи - с вами обоими!

И пока Ван Чжон отходил от услышанного, проказница одним прыжком отскочила от него и через мгновение уже была за пределами досягаемости, то есть за дверью, которую заперла.

Императрица открыла глаза и с грустью уставилась в потолок: <i>«Неужели он все еще не вернулся? Сейчас найду этого проклятого генерала и прибью его на месте!» С этой мыслью она вскочила с постели и… И почувствовала, как встала на что-то такое... живое. Это была человеческая рука! Да, перед ней, несомненно, лежал человек, только вот кто?! Ён Хва отшатнулась. Несмотря на то, что она наступила на него, он не проснулся и по-прежнему был недвижим. Да и выглядел этот пришелец подозрительно, а еще подозрительнее было то, как он прошел мимо стражи? Фрагменты догадок быстро сложились в далеко не глупой голове императрицы, и она, охнув, присела на пол. Это был он, ее любимый пришелец, в прямом смысле этого слова. Ен Хва улыбнулась и теплым взглядом стала внимательно разглядывать своего «чудного» мужа, который словно сторожевой пёс, охранял ее сон. Должно быть, он очень устал, раз не смог дойти до кровати…

Джун Ки проснулся от приятных мурашек, что устроили забег на длительную дистанцию по его телу. Ему было настолько хорошо, что не хотелось открывать глаза, а хотелось продолжать кайфовать в полудреме. Но апогеем наслаждения была сама картина: Ён Хва сидела на полу, на ее коленях покоилась голова Ли Со, и она своими нежными пальчиками перебирала его длинные волосы. Джун Ки никогда особенно не нравилось, когда копошатся у него в голове, он просто привык к этому по долгу профессии, но... Черт возьми, сейчас это было очень приятно! Он издал слабый стон удовольствия, и почесывания тут же прекратились…

- Вы проснулись, Ваше величество? – тихо спросила императрица.

«Нет, не останавливайся! Я сплю... Я готов проспать вечность, только продолжай!» - завопил внутренний голос актера, но вслух он только утвердительно промычал.

- Я не буду спрашивать, что вы делали вчера ночью, где были и почему так выглядите. Мне достаточно того, что, проснувшись, я обнаружила вас рядом, правда на полу… - не сдержала смешка Даэмок и заглянула в лицо супруга, которое украшала "стильная" двухдневная щетина. - Сдается мне, вам нужно скорее бежать приводить себя в порядок, иначе ваши враги при нападении не узнают вас и просто пройдут мимо.

- А может, мне так и сделать? Взять и бросить все. Похитить Императрицу и сбежать на край света, построить там дом, и спокойно жить… - мечтательно фантазировал КванДжуня, улыбаясь лисьими глазками, думая, что говоря подобные слова, выглядит настоящим романтиком. Он просто под влиянием момента позабыл, что Ён Хве романтики без короны не нужны!

- Знаете что, Ваше величество! Ночь прошла, пора бы и честь знать! – поднялась императрица, скинув с колен важную часть тела императора. Ту, что служит подставкой для короны. И Джун Ки хорошенько приложился затылком об пол.

- За что?! – простонал он сонным голосом и потер ушибленное место. - Последнее же отобьешь...

- Должен же кто-то вбить в вас здравый смысл! Сейчас совсем не время для семейных игр. Чо Тха скоро будет здесь!

- И что тебя так разозлило? Ты вроде должна жалеть своих родственничков, а сама торопишь меня скорей расправиться с ними! - Его величество поднялся и, разминая затекшую ногу, прихрамывая, направился к выходу. - И чего здесь все такие злые?.. Даже родственные узы не помогают...

Она не остановила его, чтобы ответить на его последние слова. Сказать, что ее семья - только ОН, и никаких уз на свете нет прочнее… Но не сказала, не хотела тратить на это его драгоценное время, которое он должен посвятить сегодня стране, а не ей. Его слова о побеге и спокойной жизни были несбыточным желанием: даже если бы она и согласилась на такое безрассудство, не смогла бы уже жить вдали от дворца. Слишком долго ее мечтой была власть, Ен Хва упивалась ею, как вином, хмелея от покорно-испуганных взглядов и униженно согнутых спин. Осознание того, что она властна распоряжаться чужой жизнью и смертью заставляли императрицу чувствовать себя значимой и забывать о том, что как женщина она потерпела полный крах - такой желанный муж, заполученный ценой интриг и предательств, - не видел ее в упор, а после немногих вынужденных совместных ночей сразу бежал мыться, словно прикоснулся к скверне.

Но теперь что-то кардинально изменилось: милый пришелец ничего не знал о ней, не хотел копаться в ее прошлом, просто принял ее такой, какая она есть. И Ен Хве вдруг захотелось ради него стать лучше, чище, добрее. Захотелось стереть свои прошлые деяния, исправить ошибки, изгладить из памяти современников то зло, которое творила в жизни.

Но... Слишком странными были эти чувства для жестокой и горделивой Даэмок. Они сбивали с толку, мешали свободно дышать, они заставили воскреснуть давно похороненную совесть... Мужчина, так похожий на Ван Со, и так от него отличающийся, завладел всем ее существом, заполнил мысли, Ен Хва ловила себя на том, что иногда желает прижаться к нему, заплакать и все рассказать о себе, о том, какая она на самом деле. Попросить прощения за то, что она такая... Только вот, у нее не было уверенности, что он не отвернется от нее после этой исповеди... Этот человек - единственное, что у нее было, пусть он и занимает место императора, но он не Бог. Человек. Просто мужчина, мужчина из другого мира, из эпохи гуманных людей и светлых идеалов. Справится ли его мягкое сердце с подобной информацией? Или он станет презирать и ненавидеть ее, как Ван Со?..

И Ен Хва молчала. Держала лицо. Корила себя за мягкотелость. И в конце концов приняла решение быть прежде императрицей, а уже потом - женой. Иначе она не сможет выжить, если когда-нибудь он перестанет ее любить. Поэтому - пусть он идет. Пусть исполняет долг государя. Она подождет.

Император был готов к войне: помыт, побрит, одет в белые одежды для ритуала призыва дождя… Стоп. Ритуала призыва дождя?! А почему он идет в сторону кухни? Придворные в ужасе негодовали: «Волк сошел с ума!» Вместо того, чтобы облачиться в доспех и встать во главе армии для обороны дворца, правитель строил поваров с кухарками и приказывал им готовиться к праздничному ужину! Обалдел совсем... Спустя полчаса, нашего шеф-повара нашел запыхавшийся Чи Мон и известил о прибытии врага.

- Вы в таком виде намерены выйти за ворота? – с сомнением произнес звездочет, оглядывая белого и красивого, аки лебедь, императора.

- А что, король должен ходить голым? – спокойно парировал Джун Ки и направился в сторону приближающейся опасности. - Ты добыл из будущего то, что я просил?

- Ну…

- Что значит, ну?! – строго спросил Ли, и чуть не прожег взглядом в бедняге дырку.

- Просто я не уверен, что это сработает, да и времени на все почти не осталось… - замялся астроном и виновато отвел глаза в сторону.

- Должно сработать, если ты все сделаешь, как я просил! – твердо заявил Джун Ки и продолжил движение в заданном направлении.

- Ну, может, наденете хотя бы доспех? Противник вооружен. Я, конечно, понимаю, план планом, но вдруг там у кого рука дрогнет… - продолжал причитать советник, еле поспевая за быстрым императором.

- Ах, да! – резко остановился актер. - По поводу дрожащих рук. Выпустите Ван Чжона, скоро его выход. Пусть наденет плащ с капюшоном и встанет во второй ряд с солдатами перед воротами.

- А-аа вы куда? – бросил вслед Чи Мон.

- У меня место в партере, дорогой друг. Нужно поторопиться, представление вот-вот начнется! – махнул рукой КванДжун и засмеялся. Ладони предательски вспотели, но вера в то, что он все делает правильно была непоколебима.

Полдень выдался очень жарким, на небе не было и облачка, а солнце палило безжалостно и наверняка. Взмыленные всадники достигли заданной точки и выстроились ровными линиями перед охраной дворца в ожидании приказа князя Чо Тха и стоящего по его левую руку Его высочества Бэк А. Свержение братом брата с трона для Корё было обычным явлением, а "солдатам поневоле" приходилось подчинятся тем, кто им платит. 13-ый принц с опаской оглядел стены: маленькая фигурка суетливо металась из стороны в сторону, то исчезая, то снова показываясь, вздымая руки вверх. Без сомнения, это был Чхве Чи Мон. Только вот, что означал его незатейливый танец? Бэк А решил не думать об этом и сосредоточился на деле, которое нельзя было сказать, что было в шляпе. Так как из этой шляпы могло вылезти все, что угодно.

- Смотри-ка, а император точно умом тронулся, - хмыкнул князь Хванбо, глядя на выплывающую из ворот одинокую белую фигуру Кванджона. - Будет даже проще, чем мы думали. Что ж, надо достойно проводить Его Величество в последний путь, хе-хе-хе...

Чо Тха слез с лошади и направился навстречу Кванджону, Бэк А последовал за ним.

- Ваше величество, я смотрю, вы чересчур смелы, а может, глупы, раз добровольно идете на смерть. Неужели даже пытаться спасти свою жизнь не будете? А может, это вас подкосила потеря любимого брата? – полушепотом съязвил старик, так, чтобы эти слова могли слышать только они втроем. И, видимо, упивающийся собственным остроумием, Хванбо совсем не обратил внимания, что император, как бы невзначай, занял такую позицию, чтобы оказаться между ним и Бэк А. Это лишало лучников возможности стрелять без риска пронзить стрелой своего же господина и его ставленника...

Ли Джун Ки молча выслушал незваного "гостя", и словно не замечая его, обратился к людям, что были вокруг:

- Я, Император Ван Со, сын Великого Ван Гона, не по своему желанию, но по Божьему изволению правящий этой страной! Вы настолько сильны, чтобы бороться с Всевышним? Вы настолько мудры, чтобы оспаривать Его волю? Вы настолько бесстрашны, или настолько глупы, что не боитесь Его гнева?! Отвечайте же! Если вы не можете дать достойного ответа мне, как собрались отвечать перед Ним?

Его голос гремел, разносясь над площадью и вселяя в сердца людей мистический ужас. Ведь на самом деле, мало кто из них понимал, для чего нужен этот переворот. Большинство просто плыли по течению, ни разу в жизни не задумываясь о воле Небесной и воле человеческой. Князь Хванбо почуял, что упускает контроль над ситуацией и угрожающе процедил:

- К чему весь этот спектакль? Ты правда не понимаешь, что для тебя уже все кончено? Один взмах руки - и наши лучники начнут обстрел, боюсь им будет сложно в тебя не попасть…

Император не обратил внимания на злобное жужжание и продолжил свою пафосную речь:

- Кто такой Император?! Человек избранный Богом? Или тот, кого сажают на трон другие люди? - он счел, что уже может покинуть безопасное место и шагнул вперед, обводя горящим взглядом притихшую толпу. - Решайте! Застрелите ли вы безоружного? Или, может быть, спросим у Самого Бога - не изменил ли Он Свой выбор? По прежнему ли я, Ван Со, Его помазанник? Итак? Вы готовы принять ответ Небес?!

Джун Ки умолк. Люди тоже безмолвствовали, тишину нарушал лишь хруст каменной крошки под копытами лошадей. Ничего не происходило, и это было странно, ведь последняя фраза служила сигналом для начала представления. По плану должен был пойти дождь. Актер думал, что Чи Мон знает, как собирается сеть из трубок с разбрызгивающими головками, которая обычно используется на съемках для создания дождя, и верил, что он сможет все хорошо и быстро закрепить на стенах дворца.

Но наш торопыга-астроном не просто не успевал, он вообще запутался в схемах, а когда наконец все собрал, опомнился, что забыл присоединить насос к резервуару с водой. Виртуозно выматерясь, неудачливый конструктор успел только треснуть кувалдой о металлический лист, вызвав звуковое подобие грома.

Взглянув вниз, астроном понял, что все пропало, ему уже не успеть добежать. Он с самого начала сомневался, что "гениальный план" Джун Ки сработает, как надо, но этот упертый баран разве когда-нибудь слушал его? Здесь ведь не съемочная площадка исторической дорамы, а реальная смута! И тощий старый "вождь революции" не намерен сдавать позиции! А Ли Джун Ки, бедовая головушка, сам идет ему в лапы, как агнец под нож мясника... Баран, как есть - жертвенный баран! Ох, беда...

- Если Небо все еще выбирает меня, да ниспошлет оно благодатный дождь на эту землю! - Джун воздел руки вверх. - И да станет это знамением для моего народа!

Пауза затянулась, он почувствовал напряжение в общей атмосфере и невольно вздохнул с облегчением, когда услышал гром. Под удивлённые возгласы людей князь Чо Тха сделал попытку дать отмашку лучникам. Бэк А перехватил его руку и силой опустил вниз, понимая, что медлить больше нельзя:

- Ваше величество, простите мне мою дерзость, я всегда восхищался вами и никогда не жаждал занять ваше место. Но этот человек исполнен ненависти к вам. И чтобы доказать вам свою верность, я лишу его жизни, – сказал музыкант и приставил к горлу опешившего князя все тот же бутафорский клинок. Вокруг началось волнение - воины Силлы и Пэкче, стали переглядываться. Их предводитель поменял сторону - это значит, что и им следует переметнуться?

- На что ты рассчитываешь? – трясясь от страха, прохрипел князь. - Император тебя никогда не простит, ты же убил его верного брата-генерала! Поэтому не глупи, и давай доведем начатое дело до конца! Только так ты сможешь остаться в живых и сохранить жизнь своим близким!

- Признаю твое рвение. брат, но он не стоит того, чтобы ты брал на душу такой грех, - мягким голосом произнес Джуня, внутренне прыгая от счастья, что не все еще потеряно. – Да и смерть для него - слишком легкое наказание… Этот человек - лжец, изменник и заговорщик! Схватить его!

Команда "фас" прозвучала, и тут же, как бы подтверждая ее, раздался еще один раскатистый удар грома. Это Чхве Чи Мон в отчаянии долбанул в свой "шаманский бубен" еще раз для более эффектного появления "воскресшего" генерала. Нашему неувязчику теперь только и оставалось, что сидеть на подзвучке…

Высокая фигура в длинном плаще и надвинутом на лицо капюшоне отделилась от строя императорских гвардейцев и выступила вперед.

-Разрешите сделать это мне, Ваше величество, - глухо проговорил этот странный персонаж и повернулся к князю, одновременно откидывая назад капюшон... Глаза Чо Тха полезли на лоб: перед ним стоял живой Ван Чжон!

- Генерал… - пролепетал шокированный предатель. – Нет. Нет. Это не он... Вы ведь не он?! Я же собственными глазами видел труп…

В шоке был не только Чо Тха, который побелел, словно полотно и почти забыл, как дышать. Не каждый день воскресают убитые воины! А новость о смерти великого генерала разлетелась по всей стране, и были даже свидетели, видевшие его бездыханное тело своими глазами! Объяснить такое чудо невозможно, значит ли это, что император и вправду может творить чудеса?

- Мало ли, что ты видел… Я тоже видел тебя в тот вечер, - приблизился Джун Ки к старику и добавил писклявым голосом, которым изображал шавку Хванбо: – Ты даже нам с напарником дал денег на трактир… А меня обозвал евнухом, старая ты сволочь!

Чо Тха чуть не хватила кондрашка, когда он понял, что тем высоким лохматым парнем с усами был не кто иной, как сам Кванджон! Такой расклад ему и в голову не приходил… Да его же провели, как младенца! Его - старого интригана, съевшего сто собак на политических заговорах, - легко и изящно переиграл какой-то меченый юнец, которому даже в столицу приезжать когда-то запрещали, сослав в Богом забытый Шинджу!

- Ты, волк, дьявольский оборотень! Будь ты проклят!! Лучше убей меня, иначе я найду способ избавиться от тебя!!! – завизжал князь, исходя бессильной злобой: никто из его людей не смел прийти на помощь своему хозяину, да и как помочь тому, кто был в руках самого Волка?

- Я отправлю тебя так далеко, что ты никогда не сможешь достать меня! Увести! – приказал Ли Со, с удивлением понимая, что у него совсем нет ненависти к этому человеку. Пусть этот тип и опасен, но он не хотел его убивать, считая, что у него нет права распоряжаться его жизнью. К тому же... Как говорится, старый гад пережил свой яд...

После удаления со сцены главного злодея, Бэк А воспользовался моментом, и припав на одно колено, во всеуслышание провозгласил:

- Мансэ! Мансэ! Манмансэ!

Принц смотрел вниз, на дорожную пыль под ногами Императора. И сначала не понял, что происходит, когда в эту пыль начали падать редкие крупные капли. А потом он обалдел - это был дождь! Живительная влага небес обрушилась на землю, тем самым являя Божье знамение, о котором молился Кванджон. Через мгновение заданный принцем клич, словно эхо, подхватили все остальные. Они сами стали свидетелями ответа Бога, и было уже неважно, с какой целью они пришли сюда, важно лишь то, что они открыли для себя истинного правителя. А те, кто был предан Хванбо до конца (буквально единицы), сели на коней и под шумок убежали восвояси.

Ли Джун Ки стоял с гордо поднятой головой, получая удовольствие от струящейся по лицу прохладной воды. Да! Он победил – предотвратил войну и обернул все в свою пользу! Получив дозу восхваления и присягу новых подданных, Император объявил всех гостями и пригласил внутрь, отметить сие событие пышной трапезой. Джун Ки торопился загнать всех под крышу, ибо знал, что припасенная в резервуаре вода - не водохранилище, и скоро закончится. Толпу словно засосало внутрь, осталась лишь пустая площадь и… Чхве Чи Мон, который со стен дворца до сих пор восторженно смотрел в небо. Дождь не заканчивался, и небесный посланник продолжал принимать Божий ответ, чувствуя, что все идет по замыслу Того Мудреца наверху, Который не просто так затеял всю эту многоходовку, а знал наверняка, что скрещивание прошлого и будущего обязательно даст нужный результат. Даже несмотря на все кажущиеся осечки и ослиное упрямство обоих "резидентов". И сейчас на небе засветилась еще одна звезда. Яркая-яркая, хоть пока и невидимая. Но Чи Мон знал, что она сияет, посылая на землю серебристые лучи, звезда Ли Джун Ки - зеркальное отражение звезды 4-ого принца Ван Со. А значит…

Чхве Чи Мон крупно попал, вот что это значит. Теперь в двух эпохах его поджидали настоящие Императоры, да какие! Пальца в рот не положишь - отожрут вместе с головой… Хотя после сегодняшней "скорой помощи" свыше астроном вдруг понял, что мальчики-то выросли! И больше не нуждаются в няньке...

Этим вечером все вздохнули спокойно: опасность миновала, Кванджон восстановил и укрепил свой императорский авторитет и… совсем расслабился. Когда астроном вошел в тронный зал, который превратился в место пиршества, КванДжуня на радостях уже выжрал столько, что еще чуть-чуть - и в ход пошли бы фривольные танцы сеульских фанмитингов. Только не с фанатами, а... с солдатами. От него не отставал Бэк А, и даже всегда сдержанный генерал поддался на провокацию нахального лиса и отжигал не по-детски. Увидев это пьяное трио, Чхве Чи Мон забрал обратно свои благородные мысли. Он понял, что ему предстоит еще долго тут батрачить в качестве няньки.

Астроном представил себе кривую ухмылку истинного Кванджона, как если бы тот наблюдал эту попойку, и непроизвольно изобразил "рука-лицо" - это бы был полный крах, крах всему живому! Но, блин, этот чертов лис и правда баран! Только уже не жертвенный, а просто баран! Ведь только что всем доказал свое превосходство над простыми смертными, а сейчас втаптывает себя нещадно в грязь, да так, что потом лет сто не отмыться...

Чи Мон подхватил под белы крылышки нашего шального лебедя и тут же попал под веселую раздачу. Джун Ки, увидев рядом знакомое лицо, расплылся в пьяной улыбке и набросился на советника с объятиями.

- Ваше величество, по-моему, вам на сегодня хватит... - выдавил бедняга, не зная, как незаметно утащить отсюда этого выпивоху.

- Бро… О чем ты, мы только начали, а вот тебе положено штрафную! Что бы мы делали без тебя? Я вот подумываю: было бы неплохо изобрести водопровод! Учитывая твои способности и умения, мы сможем тут произвести техническую эволюцию... - император усадил за царский стол сопротивляющегося астронома и насильно всучил ему бокал горячительного.

- Не думаю, что это хорошая идея… - Чи Мон от полученных градусов зашелся кашлем и сказал то, что должно было усмирить пыл нашего алконавта: – Ваше величество, вас искала императрица… Она была чем-то обеспокоена…

Бинго! Сработало! Как только наш "Онегин" услышал о своей "Татьяне", тут же забыл обо всем и помчался, спотыкаясь, по маршруту, который он мог пройти с закрытыми глазами. Впрочем, сейчас они у него были открыты, но это ничуть не мешало ему сшибать на пути все углы, и если бы не хорошая реакция слуг, резво отскакивающих в стороны, Великий бы уже раз десять в кого-нибудь врезался. А советник, хихикая, посмотрел ему вслед и вздохнул с облегчением – хоть раз эта кобра Ён Хва принесла пользу стране...

На пути к покоям императрицы Джун столкнулся с лекарем Каном и придворной дамой Тха. У нашего, в данный момент, без царя в голове царя сразу возникли тревожные мысли:

- Что с императрицей?! Она потеряла сознание?! Что-то с ребенком?! Почему вы молчите?! Молодой папаша буквально вцепился в лекаря, продолжая сыпать вопросами, и не давая ему ответить. Так и не вытряся (в прямом смысле) вразумительной информации из ученого мужа, Ли, словно обезумевший мавр, влетел в комнату Даэмок, где живая и здоровая Ён Хва спокойно пила себе травяной чай. Накрутивший себя до предела, поддатый Джун Ки расплакался, точно ребенок, и припал к ее ногам, уткнувшись головой в колени.

- Что с вами, Ваше величество?! - испугалась женщина и мельком глянула на придворную даму и доктора, что так и застыли в дверях, шокированные поведением правителя. Тех двоих сразу, как ветром сдуло. Они предпочли оставить императорскую чету саму разбираться в своих делах.

- Я думал, с тобой что-то случилось, я совсем забыл о вас… - всхлипывал актер, не стыдясь своей слабости. Честно говоря, при таком его состоянии, само понятие о стыде кануло в Лету.

- С нами все хорошо, - улыбнулась Ен Хва и провела рукой по его волосам, пытаясь успокоить эту пьяную, но такую трогательную истерику. На что Джун поднял голову и очень серьёзно произнес:

- Сейчас мне было очень страшно… Я испугался, что потерял вас…

- Ну, мы уже нашлись, - засмеялась Ён Хва. – А теперь тебе нужно отдохнуть, сегодня у тебя был тяжелый день. Можешь остаться здесь, а утром я подумаю о твоем наказании...

- О моем наказании? – изумился Ли Со.

- Да, о наказании. За то, что забыл о нас! – императрица наклонилась и поцеловала супруга в гладко выбритую щеку. КванДжуня сразу притих и покорно позволил своей женщине уложить себя в постель.

- Ён Хва... - негромко начал он, когда она присела рядом с ним. Тот страх, что он испытал пять минут назад, и ее сдержанная, но искренняя нежность толкали его на очередное безрассудство. Он захотел открыться ей, рассказать, кто он на самом деле, испугавшись, что потом будет слишком поздно. - Ен Хва... Послушай... Ты не знаешь, но... Я не могу больше молчать... Ты ведь любишь Ван Со, но я не...

- Тс-с-с! - Даэмок приложила указательный палец к его губам. - Я знаю, знаю, что ты кто-то другой... Знаю. Но сейчас это уже неважно. Кем бы ты ни был на самом деле, обратно я тебя не отпущу. А теперь спи...

Услышав это, актер сначала не поверил ушам, а потом посмотрел на свою жену, как на мадонну: оказывается, она знала! Она знала его тайну - и все же доверилась, безропотно последовала за ним, храня этот секрет! Более того, приняла его, не спрашивая ни о чем...

Ли потянул Ён Хва за руку, укладывая рядом. Свернувшись в калачик, он уткнулся носом в ее ладонь и так уснул.

...Сегодня Ли Джун Ки не снился XXI век... То есть - совсем не снился, даже отголосков памяти не явилось ему в сновидениях... Кажется, он окончательно прикипел душой к этому времени и месту, а главное - он больше не чувствовал себя здесь чужим.

Больно ли звездам падать?

Корё. Х век.

7 лет спустя.

Время быстротечно, и не щадит никого. Эти семь лет пролетели для Джун Ки незаметно. Постепенно он привык к новой жизни, и все меньше думал о прошлой. Да, память о родителях, друзьях и знакомых, конечно, осталась, но он понимал, что самое важное сейчас с ним здесь и сейчас.

Он вышел в сад. По обыкновению, там, в беседке, украшенной цветами, сидела Ён Хва в бледно-розовом ханбоке чосонского кроя с венком из ромашек на красиво уложенных косах. Завидев его, она улыбнулась и махнула рукой. Рядом сидели две маленькие девочки и заливисто смеялись. Это были его младшие дочери, двойняшки Ён Хи и Ён Джу. Еще была старшая Ми Ран, ей шел уже восьмой год, она была большой проказницей и постоянно заставляла беспокоится о ней. Никто не мог с ней справиться, кроме Се Уль. Девочка очень любила приемную дочку генерала, хотела полностью походить на нее, что ей, в общем-то, с лёгкостью удавалось. Императорский двор словно заново переживал нашествие маленького любопытного «хитрожопика», который всюду совал свой вздернутый носик и находил себе кучу неприятностей. «Зато Его величеству не скучно!» - всегда оправдывалась Ми Ран, выглядывая из-за спины своей заступницы - Се Уль -, зная, что папа их обеих очень любит, а гнев на его лице - лишь временное явление. И даже забавное.

Ли Джун Ки улыбнулся: да, он не умел сердиться и ругаться на своих чад, и старшая, видимо, просекла эту фишку и свила из него не просто моток веревки, а целое гнездо из Кванджона, который никак не мог повлиять на своего избалованного ребенка. Сам виноват! Нечего было воспитывать по-сеульски! Вот она и стала – вылитая Се Уль…

- А где Ми Ран? – спросил Ли, заметив, что непоседы, как всегда, нет и присел рядом с обожаемой супругой.

- Ты же ее знаешь, никогда не сидит на месте. Краем уха слышала, что сегодня ее цель - Чжу, - хихикнула Ён Хва и поставила белую фарфоровую чашку с чаем на блюдце.

- Опять чай из трав? – вдохнул аромат Джун Ки и с волнением добавил: - Снова плохо себя чувствуешь?

- Успокойся, все будет хорошо. Наш малыш будет здоровым и крепким, - уверенно сказала императрица и положила голову на плечо мужу.

- Ох, надеюсь, что это будет мальчик… - выдохнул он и приобнял Ён Хву. - Еще одну Се Уль, я не вынесу.

- Это будет мальчик.

- Да? Почему ты так уверена?

- Мне снился сон. Он будет очень похож на тебя.

- Да?! – радостно воскликнул Кванджон и поцеловал жену. Время шло, а его чувства не менялись, казалось, они, словно вино, с каждым годом все крепли и приобретали новые оттенки. Да и самого его годы словно обходили стороной. Они совершенно не коснулись его лица, разве что, шрам на левой скуле побледнел и стал практически невидим. Вот, что значит - хорошая экология, как повторял он сам, глядясь в зеркало по старой актерской привычке.

Порою Джун Ки задумывался, что вся его жизнь в Корё - сон, который никак не заканчивается, и был благодарен Богу, за то, что занес его сюда и позволил остаться. Для народа император КванДжун сделал многое, в последние годы укрепляя свою власть не через войны, кровопролитие и политические браки, а... с помощью возведения новых буддистских храмов.

Нет, это совсем не значило, что наш католик-актер принял буддизм, скорее он хотел, чтобы в народе не угасала божественная искра. Иногда, конечно, он хотел поделиться с окружающими той Истиной, которая была открыта ему, и с каждым прожитым годом становилась все яснее и логичнее, но... Вот только еще миссионерства ему и не хватает для полного аута. Призвания и сил к этому роду деятельности Кванджон в себе не находил, поэтому просто оставил все так, как есть. Однажды ход истории сам приведет Корею туда, куда надо.

Бог - Он есть Бог, какой бы ты не был религии, и у каждого внутри есть тяга к Нему. И какими бы ни были имена, мы слушаем и соблюдаем те правила, которые не идут в разрез с нашим собственным пониманием добра и зла. Та мораль, нравственность, все то, чему нас учат старшие, и наше личное внутреннее знание, что есть "хорошо" или "плохо" - это и есть Божественное начало, которое дает нам право называться человеком. Да и Писание это подтверждает: "...ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую".

Ли не мог с точностью утверждать, что все, что произошло в Корё по его инициативе верно и правильно, но мог твердо сказать одно: он сделал все, что мог. Конечно, не без помощи своих братьев. Чжон так и остался жить при дворе, даже прослыл "тенью Императора" (если честно, генерала боялись даже больше). Бэк А сначала тоже долгое время околачивался во дворце, наблюдая со стороны, как взрослеет и расцветает Бок Сун, не решаясь напомнить брату, что изначально она была его невестой, а не наследного принца… Впрочем, Джун Ки этого и не забывал, он просто не хотел расставаться с хорошим другом. Но и на коротком поводке держать его не собирался. И когда император почувствовал, что пора подарить счастье 13-ому принцу и отправить его в свободное плавание, он, все подготовив, вызвал его на личный неформальный разговор.

Кванджон ждал на берегу озера Донджи, наблюдая, как по небу мерно плывут облака. Ветер, постепенно изменяя их внешний вид, задавал им путь. Сможет ли он, Ли Джун Ки, стать ветром перемен для своего одинокого и в последнее время понурого младшего брата?

- Ваше Величество, вы звали меня? – послышался за спиной голос Бэк А.

- Тебе здесь нравится? – не оборачиваясь, спросил Джун Ки.

- Очень красивое место…

- Последнее время ты часто приходишь сюда. Не будешь скучать? – многозначительно продолжал император. Бэк А сразу насторожился. Тонкий слух позволял ему улавливать малейшие интонации голоса, и интонация Ли Со ему совсем не понравилась. Что он опять удумал?

- Вы хотите, чтобы я ушел из дворца? Надолго? Новый приказ? Нужно разведать обстановку на границах? – музыкант просто засыпал государя вопросами, беспокоясь о том, что придется жить какое-то время вдали от своей музы.

- Боюсь, что навсегда, мой друг, - повернулся к нему Кванджон, не скрывая грустной улыбки. Отпускать дорогого человека всегда больно, но он понимал, что этот человек, как никто, заслуживает счастья, а оставаясь во дворце, 13-ый принц обрекает себя на печальную жизнь среди воспоминаний…

- Что значит "навсегда"? – медленно проговорил Бэк А, не понимая, почему Его величество так на него смотрит.

- Я отправляю тебя в ссылку, брат! – еле сдерживая наворачивающиеся слезы выдавил Ли Джун Ки и заново устремил свой взор в небеса. Впервые в этом мире он с кем-то прощался, но не ожидал, что это будет настолько больно.

- Подождите... В ссылку?! – переспросил взволнованный Бэк А. Его сердце бешено заколотилось, а главное - он не мог уяснить, с чего вдруг попал в такую немилость.

- Успокойся, тебе понравится, - спокойно ответил император, собрался с силами, и не сдерживая своей дружеской любви, крепко обнял 13-ого принца. – Бок Сун ждет тебя на корабле. Я подумал, что ссылка для вас - более приемлемый вариант, чем всякие разводы и тонны формальностей. Поэтому не теряй время и иди! А то я могу и передумать!

- Ваше величество… - не верил в услышанное Бэк А. А когда с объятиями было закончено, он все еще стоял и завороженно смотрел на КванДжуна, по щеке которого ползла скупая, одинокая мужская слеза.

- Иди! Я распорядился вас снабдить всем необходимым. Можете отправиться куда угодно и там спокойно жить, - стараясь не выказать внутренней боли, проговорил Джун Ки. – То, что ты отправлен в ссылку, будет для истории и потомков, а для меня ты навсегда останешься братом, Бэк А. А теперь, иди!

- Спасибо, Ли Джун Ки, - сказал музыкант в ответ. - Буду верить, что ветер еще не раз столкнет наши судна, и я смогу увидеть своего названного брата.

- Будь счастлив, друг мой, брат мой... – одними губами прошептал ему вслед Кванджон и сморгнул влагу с ресниц.

Потом он еще долго стоял и смотрел на гладь воды, пытаясь успокоиться. Но внутренняя пустота разрасталась. Джун Ки понимал, что так будет лучше, и что со временем дыра в сердце затянется, а светлые воспоминания помогут жить дальше. К тому же, у него есть еще один брат... Да уж… Кхм... Теперь бедняга Ван Чжон получит двойную порцию любви от хёна-Императора...

Генерал в очередной раз, как по расписанию, совершал обход территории дворца по давно заученному маршруту. Остаться во дворце оказалось для него не таким уж и плохим выбором. Он уже почти привык к причудам и заскокам своего Императора. Да уж, этот приблудный хитрый лис не давал ему прожить и дня спокойно, не то, что скучать по Со и Су, как в былые времена… Все семь лет правления Ли Джун Ки были для него ну очень насыщенными и захватывающим, можно сказать, год шел за три.

Нет, вы не подумайте, что наш актер измывался над беднягой Чжоном, просто он его загружал работой, в корне отличающейся от обязанностей военного... И был еще один фактор, который не давал покоя нашему 14-ому принцу. Имя этому фактору, как вы уже догадались, – Се Уль. "Малышкой" в семнадцать лет ее уже не назовешь, да и "проказница" тоже слишком мелко звучит в сравнении с ее нравом... Скорее - авантюристка. Вся в мать! Хотя, кое-чего ей и от Ван Со перепало: упертость и непокорность. Всегда все делает по-своему.

А между тем во дворце подрастал еще один такой бунтовщик, отпрыск того же папаши - Его Высочество Чжу Мин. Тут еще страшнее: копия отца, что внутри, что снаружи, только без шрамов на лице и сердце. Порою взгляд этого парня пробирал до костей, и сам Ван Чжон замечал за собой, как невольно стынет в жилах кровь, когда ловил на себе настойчивый, сверлящий взгляд принца. Возможно, это были отголоски прошлого, а может, страх перед будущим. Ведь, как ни крути, а этому парню предстоит занять престол, а как он себя поведет - неизвестно. И Боже упаси, если он от матушки унаследовал жажду власти!

Но была еще одна проблема, видимо, семейная… Эти двое, Чжу и Уль, как бы ни хотел генерал это отрицать, испытывали к друг другу отнюдь не родственные и не дружеские чувства. И как бы его это не страшило, ничего изменить он не мог. День за днем Ван Чжон наблюдал за влюбленной парочкой, как они встречаются тайком от посторонних глаз, и как лаются, словно кошка с собакой (или Со и Су) при придворных и семье. Но с каждым днем играть в злодеев им становиться все сложнее, а искры симпатии проскальзывают гораздо чаще, чем это уместно. Чжон понимал, что нужно что-то с этим делать, иначе эта парочка очень скоро наделает глупостей - ведь юная кровь горяча, а стратегический ум обоих вполне может отказать, уступая желанию и пляске гормонов.

Думая обо всем этом, генерал не заметил, как оказался возле императорского сада и не успел вовремя удрать от Ли Со, глаза которого при его виде нездорово заблестели.

- Брат, давно не виделись! – радостно воскликнул император и широко раскинул руки, что выглядело прямой угрозой для Ван Чжона.

- Приветствую, Ваше Величество! – покорно поклонился генерал, а про себя чертыхнулся и, стиснув зубы, натянуто улыбнулся в лицо Кванджону. - Вижу, у вас сегодня отличное настроение, впрочем, как всегда…

- Да, сегодня прекрасный день. Настолько прекрасный, что я подумал: а не повторить ли нам наш прошлый опыт в постановке пьес? – и Джун Ки обнял брата за плечи, в то время, как у Чжона от услышанного подкосились колени и задергался глаз. Ну что на этот-то раз?!!! Чжон слабо трепыхнулся и сделал попытку увильнуть от очередной "очереднушки" Великого.

- Увольте, Ваше Вашество… Мне того раза было вполне достаточно. К тому же, вы хотели сына и уверяли, что если мы сыграем комедию «Двенадцатая ночь или как там её…», это сработает. Но нет! Сама судьба над вами посмеялась, и у вас родились целых две дочери! Поэтому я не думаю, что это хорошая идея... – Ван Чжон с усилием отодрал от себя руки императора и умоляюще посмотрел тому в лицо. Он искренне не хотел больше принимать участие в подобного рода занятиях, к тому же, в прошлый раз ему досталась не просто главная роль, а главная женская роль!

- Погоди с выводами. На этот раз будет трагедия! – Джун Ки воодушевлённо воздел руки к небу, пропустив мимо своих длинных ушей мольбы и упреки. Здесь, в Коре, нашему страннику было очень скучно жить без профессии, но открывать школу искусств Ли не собирался. Поэтому отрывался на подручных средствах. Было, конечно, жалко, что своего собрата по безумным творческим идеям пришлось отправить в ссылку, но он намеревался привлечь свежую кровь, к тому же, дочь генерала еще тогда ему все уши прожужжала, что тоже хочет принять участие в подобном действе.

- Трагедия… - тихо повторил генерал, и подавил в себе непреодолимое желание убежать и спрятаться. Нехорошее предчувствие закралось в его душу, но он знал, что спорить с этим сумасшедшим бесполезно и даже опасно. В тот раз ему удалось даже Чи Мона нарядить в юбку и окрестить Оливией! И всего-то - за какую-то незначительную фразу, вроде как: "А, фигня это всё..." или нечто подобное. Видел бы Шекспир сей шедевр, перевернулся бы в гро… точнее, не захотел бы родиться поэтом.

- Да! Самая великая трагедия о прекрасной любви под названием «Ромео и Джульетта»! – пафосно выдохнул Ли Джун Ки и застыл в позе мыслителя. Затем схватил несчастного Чжона за руку, и усадил на траву, продолжая красочно и эмоционально расписывать сюжет сей драмы.

Когда император закончил повествование, в надежде на восторженную реакцию своего единственного слушателя, он сам себе поаплодировал и согнулся в низком поклоне:

– Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте…

- Знаем, слыхали... Все семь лет только это и слышим... Но, боюсь, что у нас трагедия в реальности назревает, и не менее печальная… - пробормотал зритель вслух и тут же прикусил язык, так как мимо чуткого уха этого "волколиса" неосторожное высказывание не прошло.

- В смысле - назревает трагедия? – еще не остывший от художественной эйфории Кванджон сузил глаза и, навострив свои уже упомянутые выше немаленькие ушки, присел на корточки перед подданным.

Но Ван Чжон не успел и словом обмолвиться, как на горизонте показались сами виновники этой трагедии, явно не подозревающие о сидящих в кустах бдительных папках. Генерал приложил палец к губам и беззвучно шикнул, увлекая Кванджона за собой в горизонтальное положение. Моментально сообразив, что сейчас будет игра в шпионов, Ли Джун Ки с преувеличенно серьёзной миной отломил пару веток с листьями и заткнул их себе за уши, на что получил от брата презрительный взгляд.

Се Уль и Чжу Мин со стороны были похожи на двух оленей в брачный период. Олениха убегала от своего возлюбленного, давая ему возможность не только догнать ее, но в процессе погони хорошенько рассмотреть всю свою грацию, изящество движений, манящий шелк растрепавшихся волос и услышать звонкий заливистый смех, который брюзга Ван Чжон назвал бы "призывным". А либеральный олух Джун Ки, увидев брачные игры подрастающего поколения, только засиял еще ярче:

- Ва-а! Ты хочешь сказать, что наши голубки - того?

- Э-э-эй… что ты имеешь в виду под словом «того»? – в недоумении прошипел Ван Чжон, осуждающе сверкнув глазами на друга. Он, конечно, подозревал об испорченности Его величества, но не думал, что тот настолько бесстыжий... Хотя, что там говорить, стоит одни лишь танцы его вспомнить - уже хочется сквозь землю провалиться... Уму непостижимо: да ни одна кисэн во всем Корё не способна своими ухищрениями вызвать такой всплеск непристойных мыслей, как этот, мать его, Великий Император, одним лишь развратным покачиванием бедер! Обольститель хренов! Неудивительно, что от него и дети такие же родились! Хотя нет, это же дети Со... Хм... Забавно. Выходит, тот на самом-то деле такой же... этот... Как его там? Sex bomb? Не волк, а жеребец?.. Нда-а... А с виду и не скажешь...

Влюбленные тем временем проскакали совсем рядом, что заставило наших наблюдателей пригнуться, почти сровнявшись с землей. Когда опасность быть обнаруженными миновала, мужчины дружно поднялись и начали приводить себя в порядок.

- Нет, это же прекрасно, когда среди моих детей зарождается любовь! Ах… Я их помню еще совсем малютками, и за всей этой суматохой совсем не заметил, как детишки стали взрослыми... – сентиментально ворковал император, чуть не плача от счастья.

- Вообще-то, они как бы не совсем твои дети, – буркнул генерал и, раздраженно пыхтя, наконец вытащил дурацкие ветки из-за ушей Ли Со.

- Как это не мои?! – возмутился Кванджон. – Я уже столько лет замещаю их родителей, так почему я не имею права называться отцом?! Я – отец! Пусть не биологический, но… Духовный! Вот!

- Ба-а, нашелся мне отец-духовник! - язвительно захохотал Чжон. - Ты еще монахом заделайся, старый извращенец! Чего вдруг так обрадовался? Ведь раньше о любви между братом и сестрой даже слышать не хотел… И какой ты отец, раз столько времени не замечал очевидного?!

- Столько времени?! Так у них это давно началось?! – захлопал в ладоши Джун Ки. – Ах, любовь — это прекрасно! А то, что они брат и сестра... Ну, я тоже как бы брат Ен Хвы... Но дети-то наши нормальными рождаются, без отклонений. А это - главное и, кажись, единственное условие для запрета инцеста... Так что - позволим им расправить крылья Амура и воспарить над бренной землей...

- Ага, "воспарить", - передразнил брата генерал. - Им эти крылья в мгновение ока обломает ваша прекрасная Императрица, стоит ей только об этом пронюхать. И будет вам печальная повесть…

Чжон тяжело вздохнул. Отношения Ён Хвы с Се Уль были не просто натянутыми, казалось, Даэмок совсем не переваривала принцессу. И если сейчас вдруг до нее дойдет слух об этой «прекрасной любви», добром это точно не кончится, с беременной мегерой милый лисенок-император не справится...

– Поэтому представь, что ты ничего не видел, и я тебе ничего не говорил.

- Как это - ничего не видел?! Я видел и продолжаю видеть, и совсем не понимаю, почему ты думаешь, что Ён Хва будет против... – все еще недоумевал Ли, следуя за братом, наворачивающим круги по саду.

- Нет, ты и правда осел! - в сердцах воскликнул генерал и схватился за голову.

- Ого, ты только что назвал своего Императора ослом?! – остановился Кванджон, но его голос не был обиженным или злым. Скорее, ехидным. В последнее время было ощущение, что император совсем не замечает мрачных сторон жизни. Этакий оптимист, видящий во всем лишь позитив. Нет, трудности, конечно, случались, но наш венценосный приятель справлялся с ними, не переставая улыбаться. Может, от этого они и не казались столь уж тяжкими?

Но генерал Ван Чжон был слеплен немного из другого теста.

-А как тебя еще назвать? - рассердился он на своего легкомысленного не по годам братца. - Разве не осел тот, кто ослеп и не видит ничего, кроме шелковых юбок своей жены? Согласен, сестра изменилась, ты смог благотворно на нее повлиять, но вот ее отношение к дочери Су осталось прежним! Хэ Су забрала у нее Со, а теперь ее дочь может забрать и любимого сына… Не думаю, что она будет прыгать от счастья! – Чжон чётко расставил все по своим местам и от безысходности пнул соседнее дерево, с веток которого вспорхнула пара жирненьких птиц.

- А я думаю, что не нужно спешить с выводами! Поговорю сегодня с Чжу начистоту и все выясню, тебе советую сделать тоже самое с Уль, – актер продолжал сыпать идеями. В его голове теперь сидела мысль, куда похлеще пьесы Шекспира...

- Что? Поговорить с Се Уль?! - Чжон испуганно моргнул и замотал головой. - Нетушки, умываю руки. Я себе не враг, она и так мало со мной разговаривает, а так и совсем перестанет. Лучше пусть Бэк А с ней поговорит, она любит с ним болтать.

- Ну, теперь она не сможет с ним беседовать… - замялся Ли Со и отвел виноватый взгляд в сторону.

- В смысле? – побледнел Ван Чжон, полностью потеряв причинно-следственную связь слов больного на голову брата.

- Я отправил Бэк А и Бок Сун в свадебное путешествие на неограниченный срок, – пожал плечами Кванджон и мило улыбнулся. Та реакция, которую он только что увидел на лице брата, вполне оправдала его надежды. Джун Ки просто обожал удивлять вечно серьезного генерала.

- Что?! – раскрыл рот Чжон.

- Конь в пальто! Возлюби ближнего своего – одна из заповедей. Вот я и отпустил его... любить. Ах, любовь, любовь… - блаженно прикрыв бесстыжие лисьи глаза, пропел Джун и танцующей походкой направился следом за убежавшими "оленями".

- Сумасшедший, напялил розовые очки и ходит, будто по радуге, ничего не замечая... – оставшись наедине сам с собой, проворчал 14-ый принц и пошел в противоположную сторону, чувствуя, что покоя в ближайшее время ему не дождаться.

Выдался на редкость теплый вечер. После разговора с принцем, Ли Джун Ки не знал, чем заняться. Спать не хотелось совсем, и он решил пойти проведать императрицу, а заодно прощупать почву для смягчения обстоятельств молодых да ранних "оленят". Но, проходя мимо покоев генерала, он заметил беспалевную тень кронпринца, что промелькнула прямо под окнами Се Уль.

«А вот и наш Ромео», - улыбнулся Кванджон и спрятался за стволом большого дерева, этот живой спектакль он не мог пропустить. Чжу Мин по старинке бросил в окно камушек, но Джульетта не выходила. Тогда, оглянувшись по сторонам, принц начал издавать звуки различных животных и птиц. Джун Ки чуть не помер со смеху, но сдержался, плотно прикрыв рот ладонью.

- Ты опоздал! – на пороге появилась хмурая девушка и, скрестив руки на груди, добавила: – Я вышла только потому, что твои вопли мешали уснуть.

- Прости, я разговаривал с отцом, не мог же я ему сказать о наших ночных встречах… Хотя, думаю, он бы сразу отпустил меня, – засмеялся Чжу Мин и протянул руку своей недовольной леди.

- Фи… Можно подумать, Его величество прям так и разрешит Вашему высочеству в столь поздний час встречаться с девушкой... – Се Уль отвернулась.

- А вам не кажется, достопочтенная леди, что это у вас будут проблемы, если кто узнает, что вы тайком встречаетесь с принцем? – еще шире улыбнулся Его высочество, и рывком притянул к себе девушку, не давая возможности вырваться из объятий. После тщетных попыток освободиться, Се Уль утихла и получила в награду поцелуй в лоб, что полностью отбило охоту сопротивляться.

– О, да, забыл сказать, мы с ним говорили о нас. Он все знает.

- Что?! – девушка широко открыла глаза и даже начала заикаться. – И-и чт-то он сказал?

- Что поддержит нас и будет на нашей стороне, – уверенно ответил Чжу Мин и, выпустив дочь генерала из объятий, уселся прямо на ступеньки.

- То есть, поможет нам сбежать так же, как Бок Сун с дядей?! – радостно воскликнула Се Уль, всплеснув руками, и запрыгала за спиной принца издавая восторженный писк.

- А почему ты хочешь сбежать? Ведь я кронпринц, я не могу просто так сбежать и бросить страну. Я должен буду стать Императором... – грустно сказал Ромео.

- А я не хочу быть женой Императора! – заявила Джульетта и приземлилась рядом, специально с силой задев принца плечом. – Ты мне нравишься и так, без короны!

- Почему? – поперхнулся Чжу Мин и вопросительно уставился своими раскосыми темными глазами. - Ведь в детстве ты…

- То было в детстве! Теперь мне хватило по горло этой дворцовой жизни! – прервала его Уль, а потом оценивающее осмотрела собеседника. Парень продолжал молчать. Тогда она пододвинулась ближе, легким движением руки отодвинула в сторону длинную челку принца и прямо в глаза заявила: - Неужели тебе нравится жить и любить по расписанию? Неужели тебе никогда не хотелось жить свободно и не быть никому обязанным? Ты предлагаешь мне стать женой императора. Но каково мне соглашаться на это, зная, что я буду далеко не единственной твоей женой? Роль пятой справа в третьем ряду меня совсем не радует…

- Какая разница сколько жен, мы с тобой уже обсуждали это, – принц уже не раз слышал эти аргументы против статуса Императора, но сейчас его волновала новая серьёзность, с которой Се Уль их высказывала.

- А ты мне обещал, что если у тебя родится брат, то ты передашь ему право наследования трона и попросишь отца устроить нам свободную жизнь! – решительно продолжала девушка, внимательно следя за малейшим изменением выражения лица принца. Наконец она остановила свой взгляд на черной с золотистыми искорками радужке его глаз и увидела там свое отражение.

- Да, я обещал. Поэтому очень надеюсь, что это будет именно брат, – словно под гипнозом, проговорил Чжу Мин и медленно наклонился, чтобы поцеловать свою принцессу.

- Смотри - звезда! Говорят, когда падает звезда, нужно загадать желание! – резко увернулась от него Се Уль и вытянутой рукой ткнула в небо, радуясь, что опять смогла ускользнуть от любовных уловок молодого волка.

- И что же ты загадала? – не пылая особым энтузиазмом играть в эту романтику, спросил принц и продолжил ласкать свою хитрую подругу горячим раздевающим взглядом.

- Чтобы наша любовь была такой же, как у моих мамы и папы, и чтобы мы всегда были вместе, несмотря ни на что! – улыбнулась она и легонько поцеловала его в губы. Зрачки Чжу Мина расширились и, уже не обращая внимания на протесты и возмущение, он закончил начатое дело совсем не целомудренным поцелуем.

Джун Ки тоже видел падающую звезду, но ничего не загадал. Глядя на этих двоих, он вспомнил молодого и наивного себя, а услышав слова о вечной любви, мысленно поклялся, что сделает для них все, что в его силах.

«Надеюсь, я смогу уговорить Ён Хва подарить этим детям счастье? Но сначала должен родиться ТЫ. Мальчик мой, пообещай, что заберешь всю тяжесть короны со своего старшего брата, а я уж позабочусь, чтобы ты стал правителем помудрее, чем я». - Ли Со посмотрел на яркие звезды, что были разбросаны по небосводу, и тихонько, чтоб никто не увидел, прошмыгнул в сторону покоев Даэмок.

По пути он заметил странное оживление: придворные дамы сновали туда-сюда без остановки, факелы горели во всей западной части дворца, но самое тревожное - это лекарь Кан, который при всем своем почтенном возрасте, летел, как заправский спринтер, обогнав своих помощников. Джун Ки был слишком безмятежен и спокоен и не сразу сообразил, в чем дело: его сын слишком торопился родиться. Особенно слишком - для этой эпохи…

- Лекарь Кан, к чему такая спешка в столь позднее время? – непринужденно улыбаясь, спросил император, поймав старика за развевающиеся от скорости одежды.

- Ваше Величество! О-о, Ваше... Только, умоляю, не волнуйтесь! - лекарь, забывшись, схватил правителя за руки. Впрочем, этот правитель часто позволял лишнего своим подданным...

- Почему я должен волноваться? – Ли хотел приобнять старика, предвкушая интересную научную беседу о новых открытиях в сфере фармакологии.

- Господин Кан, скорее! – послышался истошный крик придворной дамы из покоев императрицы.

- Что случилось? – наконец-то насторожился Ли Со. Эта странно напряженная атмосфера резко противоречила его мечтательному настроению.

- Её Величеству плохо!!! - в отчаянии выкрикнула женщина, и буквально вырвала доктора Кана из рук императора. Джун Ки, пока не понимая, что происходит, бросился следом:

- Что?! Как так? Почему меня не известили?! Что с ней?!

- Мы посылали за вами, но нигде не могли вас найти… - послышалось в ответ. Но он уже ничего не слышал. Перед его глазами лежала она, бледная, покрытая испариной, с мучительно искривленными губами. Случилось то, чего он всегда так боялся. Неожиданно, резко его счастье разбилось, как хрупкое радужное витражное стекло...

- Со… Прости... Я… - еле слышно проговорила Ён Хва.

- Не говори, молчи… - подскочил к ней Кванджон и вцепился руками в простыню, боясь дотронуться до любимой жены, словно от его прикосновения ей может стать хуже. - Лекарь Кан, что с ней? Почему она такая бледная?

- Ваше Величество, боюсь я не могу сказать вам, что все хорошо, – оценив ситуацию, сообщил лекарь Кан.

- Что будет с малышом? – тут же, не думая, выпалил Джун Ки, он просто не мог сейчас думать, настолько он был испуган и сбит с толку. Но и выслушать ответ ему тоже не удалось. Даэмок громко вскрикнула, ее лицо исказилось и, словно ища поддержи, она ухватилась за своего супруга.

- Тебе больно?! Ён Хва, что с тобой?! Что происходит?! – завопил Ли Со, все еще не понимая, как в одно мгновение он из рая перенесся в ад.

- Пожалуйста, успокойтесь, криком сейчас никак не поможешь! - старик Кан умоляюще посмотрел на императора. - Паника только навредит! Отойдите, мне нужно осмотреть Её величество...

Ли Со отступил на шаг и сел на пол, вцепившись себе в волосы. Пробормотал потрясенно:

- Как тут можно быть спокойным?! Еще днем все было хорошо...

- Подождите снаружи, Ваше величество, не думаю, что ваше присутствие поспособствует правильности действий моих ассистентов! - безапелляционно заявил врач и осмелился подтолкнуть государя в сторону выхода.

И тот пошел на полусогнутых, трясущихся ногах. Вокруг бегали люди, что-то кричали, тащили воду и полотенца, а он, словно впав в анабиоз, слышал только, как гулко бьётся его сердце. Мир застыл в ожидании страшного приговора. Неизвестность провоцировала, пробуждала разные мысли и предположения, что он может сейчас потерять жену или сына, или даже обоих…

Спустя примерно полчаса к императору подбежала одна из помощниц лекаря:

- Ваше величество, господин Кан ищет вас..

-Что? Ищет? Да, иду! - Джун Ки сорвался с места и помчался к покоям жены. Кан ждал его на улице, нервно озираясь и давая какие-то указания двум придворным дамам.

-Я здесь, что случилось?! - подлетел к ним Кванджон. Врач кивнул придворным, и те с поклоном удалились. Ли Со с нетерпением всматривался в лицо своего верного лекаря, ища на нем признаки надежды. Но в ярком свете факелов врач выглядел мрачным и тревожным.

-Что... - выдохнул Джун, чувствуя, как слабеют ноги.

-У императрицы начались схватки, - сказал доктор. - Её тело отторгает плод.

- Как это, начались схватки, ведь еще не время?! – Кванджон судорожно ухватил лекаря за рукав.

- Не думаю, что обошлось без чьей-либо помощи… - многозначительно предположил Кан и пошел обратно внутрь комнат, ведя за собой Его величество.

- Вы хотите сказать, что ее отравили?! – опешил Джуня и содрогнулся еще раз, взглянув на полуживую Ён Хву.

- Думаю, это сделал тот, кто приготовил этот чай, – старик указал на небольшой столик, на котором стоял поднос с чашкой и чайником.

- И что мне теперь делать? – в отчаянии произнес Джун Ки, полностью потеряв способность мыслить.

- Подумайте и скажите, за чью жизнь нам бороться? Спасать ли нам императрицу или ребенка? Ее величество больше не сможет иметь детей, а у плода мало шансов выжить в неполные семь месяцев… - лекарь Кан развел руками, сей приговор ему самому был неприятен, но он не мог утаить всей правды от государя, к тому же, решение принимать нужно было, как можно скорее.

- Что значит - выбрать, кого спасать?! Вы спасете обоих! – истерично выкрикнул император и припал к постели императрицы, сжав в своих руках ее холодную влажную ладонь.

- Прости, что не уберегла нашего сына... – слабым голосом сказала она и попыталась ответить на столь крепкое рукопожатие, на что Ли отрицательно замотал головой.

- Ён Хва, все будет хорошо. Этот глупый лекарь говорит, что наш сын не сможет выжить. Но это неправда, я что-нибудь придумаю... – Джун Ки пытался говорить спокойно и даже улыбался, но в горле стоял ком, а слезы были готовы вырваться наружу.

- Прости… Что тебе пришлось принять на себя часть моего проклятья... Вот она и пришла, моя расплата за незаслуженное счастье… Я не достойна жизни и не хочу больше жить... - Ён Хва обреченно прикрыла глаза.

- О чем ты говоришь? Ты ни в чем не виновата, за что я должен тебя прощать? Это же я - я виноват во всем! Это мне нужен был сын, я настаивал на его появлении! Почему ты просишь у меня прощения? И не говори мне о смерти! Ты - лучшее, что было со мной, я не позволю тебе умереть!

- Я люблю тебя, – едва слышно проговорила Даэмок, и слезы заблестели на ее щеках. - Но я не знаю, как теперь смотреть тебе в глаза... Я хочу уйти...

После этих слов ее тело неестественно напряглось, а из горла вырвался ужасный крик, от которого у Ли Со помутился рассудок. Как и сказал лекарь Кан, утроба императрицы неумолимо отторгала ребенка, который еще не был готов к самостоятельному существованию...

- Не смей со мной прощаться! Слышишь, не смей!!! И умирать не смей! Я, Император, приказываю тебе жить! Борись и живи! – заорал Джун Ки, вскакивая. Попятился назад. Он не хотел видеть ее такой, не хотел слышать эти желанные слова о любви при таких обстоятельствах. Он сейчас сам не понимал, чего хочет. Кажется, больше всего сейчас он тоже хотел умереть...

И он убежал. Ли Джун Ки убегал подальше от слез своей возлюбленной и от той боли, что разрывала в клочья душу и мутила разум. Он в первый раз подумал о том, что станет с ним, если однажды ему придется увидеть смерть любимой? Или даже стать ее причиной? Джуну стало страшно, так страшно, как не было еще ни разу в жизни. Ён Хва отравили! Кто-то взял и отравил его безграничное счастье, в одночасье лишив всех надежд на будущее. Но кто мог это сделать?.. Кто так сильно ненавидел её? Или... его? И чтобы ударить, как можно больнее, решил действовать вот так, подло расправляясь с теми, кого он любит больше всего на свете?! Ли глухо застонал. Он понял, кто бы это мог быть...

- Ваше величество… - прервал его душевные терзания и догадки юный звонкий голос.

- Что? – отозвался он.

- Это я подала чай Её величеству... – слова набатом ударили Ли Со по ушам, разом отключив адекватное восприятие реальности, превращая ее в кошмарный гротескный сон...

- Зачем ты говоришь мне об этом? – безразлично спросил император, даже не обернувшись.

- Я хочу понести наказание... – настойчиво произнесла молодая девушка в одежде служанки и встала перед своим судьей.

- Почему ты сделала это? – актер безучастно посмотрел на нее, не понимая, что он должен испытывать к ней и как поступать.

- Потому что вы убили моего отца, – ответила она с вызовом, как будто видела перед собой пронзенную ножом грудь и хотела вбить в рану еще и рукоять.

- Прости, знает Бог, я не хотел этого, – извинился император и собрался пройти мимо. Он не помнил эту девушку и не знал, какое к нему отношение имел ее отец, но как ни крути, он уже уничтожил не одного человека, живя здесь. Кем из них был ее отец уже не важно.

- Почему? Почему вы не приказываете казнить меня? Почему сами извиняетесь?! – остановила его юная убийца, требуя должного внимания. Она совершила это зло не совсем по своему желанию, но была готова понести за него всю ответственность. А император оказался вовсе не таким устрашающим и величественным, как тогда на рыночной площади...

И он вовсе не своими руками убил члена ее семьи. Просто она, по незнанию, стала орудием мести в руках князя Хванбо, к которому привели рыдающую сироту Мэй. И год за годом он внушал бедной девочке, что именно Кванджон повинен в ее несчастье, и что он, князь, поможет ей восстановить справедливость. А мстить-то нужно было как раз Хванбо, чьи люди безжалостно зарезали бедного торговца, боясь, что тот выдаст их людям Кванджона...

- Как твое имя? – Джун Ки посмотрел в лицо виновнице своего горя.

- Мэй, - робко ответила она и опустила глаза, совсем не ожидая такого вопроса.

- Месть порождает месть, Мэй. Уверен, если казню тебя, придет еще кто-нибудь, чтобы отомстить. И так будет всегда, - император понимал, что содеянного уже не исправить, и если он и обрушит весь свой гнев и злость на эту девушку, легче от этого никому не станет. Напротив, станет еще тяжелее.

- Князь Чо Тха не оставит вас в покое! - угрожающе крикнула Мэй, чувствуя, что что-то в ее убеждениях неверно, словно ее дурачили, столько лет уча лжи. Необъяснимое чувство вины пробралось внутрь и требовало исповеди.

- Значит, это его рук дело... Так и знал, - его догадка была верна. Ли Со от безысходности беззвучно рассмеялся. Но он не жалел, что не казнил тогда Хванбо. Кровь всегда влечет за собой кровь. И сейчас он сам служил тому свидетельством.

- Вам лучше наказать меня! - продолжала требовать виновница трагедии, немного испугавшись, что Кванджон тронулся умом от горя.

- Лучшим наказанием для тебя будет жизнь... - не глядя на нее, бросил Император и продолжил свой путь. Мэй осталась стоять в темноте ночи. Она пристально смотрела на свои руки, которые нервно дрожали. Эти руки были чисты и ухожены, но сейчас она видела на них кровь, кровь неродившегося, ни в чем не повинного ребенка. Она сделала то, что должна была, отомстила, но от этого ей не стало легче. Она не вернется к Чо Тха, и теперь она не может остаться во дворце, ведь у нее... такие грязные руки! Сначала надо их отмыть хорошенько, а после думать, что делать дальше.

...Той ночью несколько человек видели на берегу озера странную служанку, которая тщательно мыла руки вплоть до самого рассвета...

А Ли Джун Ки тем временем, поднимался все выше и выше, на самый верх холма, к башне, где надеялся найти его. Единственного человека, который мог облегчить его страдания, подарив забвение...

- Чхве Чи Мон! Эй! Квон До Ю, я знаю, что ты здесь! - Ли Со приоткрыл дверь в верхнюю комнатушку, но астронома не обнаружил.

- Чего тебе надо в такой час? - прохрипел сонный голос с чердака.

- Хочу попросить кое о чем, - как можно оптимистичней крикнул Джун Ки, сам еле держась на ногах. То, о чем он хотел просить, было тяжелым решением, но он не видел другого выхода.

- Если это очередная глупость, проваливай, - недовольно буркнул Чи Мон, но судя по грохоту наверху, все же поднялся с постели. - Ну давай, говори, чего тебе приспичило?

- Верни меня обратно, - озвучил просьбу Джун Ки, не узнавая свой голос, как будто это говорил кто-то другой. Ведь он-то всем своим существом желал остаться, чтобы хотя бы просто умереть рядом с ней.

- Что?! - ошарашенный астроном наконец полностью проснулся.

- Я прошу тебя, верни меня обратно. Я хочу вернуться! Понимаешь?!

- Что случилось? - астроном, спотыкаясь, скатился вниз по лестнице, ведущей на чердак.

- Я не хочу больше управлять судьбами людей! Казнить, миловать, решать, как им жить... И я не хочу, чтобы еще кто-то умер по моей вине... особенно она... Или дети... Поэтому верни все на свои места, молю, сделай это! Я хочу уйти и забыть все, что здесь было! - Ли Со закрыл лицо руками и сполз по стене.

- Постой, кто тебе сказал, что я могу это сделать? - звездочет был в шоке от такой перемены в своем друге. Дотронулся до его лба, но тот был холодным. Если он не болен, тогда с чего вдруг такая истерическая горячка?

- Ён Хва отравили… Мой ребенок… Он умер... Понимаешь, и она теперь тоже хочет умереть, а все из-за меня! Я один достоин смерти! Но я не могу просить тебя убить меня. Поэтому просто верни меня в мой мир! Пусть эта жизнь станет лишь сном, зыбким, сладко-горьким воспоминанием о потерянном счастье... - зарыдал в отчаянии Ли, становясь на колени, хватаясь за единственную возможность все изменить. Джун Ки знал, что перед ним не простой человек, что он точно связан с Всевышним, и обязательно поможет ему.

- Но ты подумал, что будет с Со и Су, если все вернется на свои места? - ни капли не дрогнув, и без доли сожаления в голосе, спросил Проводник-между-мирами.

- Я подумаю об этом после, - всхлипнул от нехватки воздуха император, не глядя на астронома.

- Он должен сам захотеть вернуться! - повысил голос звездочет, но и этот аргумент не смог разубедить актера в его отчаянном решении.

- Тогда сделай так, чтобы он захотел! - Ли Со из последних сил подскочил, вцепился Чи Мону в плечи и начал его трясти. Если этот засранец не хочет помочь ему добровольно, то он вытрясет из него душу, но заставит провернуть этот фокус с перемещением.

- Ты спятил? Как я это сделаю?! - отшатнулся от него астроном, но, посмотрев внимательно в полные горя и отчаяния глаза друга, готового уже ко всему, резко сбавил тон. - Ладно, не волнуйся, я что-нибудь придумаю. А пока ляг, отдохни, тебе нужно успокоиться и поспать...

Чи Мон ласково погладил его по голове и уложил на узкую спартанскую кушетку, лежа на которой когда-то любовался звездами принц Ван Со.

...Сбои системы бывают крайне редко, но бывают. И это был один из тех случаев. Придется прибегнуть к крайним мерам, по-другому никак. Да и сон – самый простой способ перехода для смертных...

Счастливы вместе... Счастливы? Вместе?

Корея. XXI век.

-Нет, это ни в какие ворота уже не лезет!.. Не-е-ет, надо что-то решать с этим треклятым чертом! Он меня с ума сведет однажды! Если до этого не загонит в гроб… - Ким Чон До нервно комкал в одной руке свежую газету, а другой обреченно листал последние новости в интернете. Ни один подопечный агентства никогда еще не доставлял ему столько головной боли, сколько Ли Джун Ки! Раньше-то, вроде, нормально все было, но вот сейчас… После той странной аварии, повлекшей за собой не менее странную амнезию, актер словно переродился. К тому, что он утратил всякое представление о субординации и общепринятых нормах поведения, Ким Чон До уже привык. Подпал под сокрушительное обаяние этого шельмеца…

Однако, чем дальше в лес, тем злее волки. Ли Джун Ки влюбился! Обычное дело, собственно говоря, но… мужик совсем слетел с катушек. Просто так миловаться со своей ненаглядной ему показалось мало – он на ней женился! Тайно. От всех тайно. Даже он, генеральный директор агентства, узнал обо всем лишь задним числом!.. Ладно. Это тоже пережили. И от новости о том, что сладкая парочка с места в карьер пустилась плодиться и размножаться, господина директора едва не сжал в дружеских объятиях "господин Кондратий", но-таки не сжал.

А вот это!!! Такого удара в спину Ким Чон До стерпеть уже не мог. И вообще: Ли Джун Ки перешел границу дозволенного. Они же вместе обговаривали эти вопросы, встречались с президентом фан-клуба актера, и, казалось бы, все решили к всеобщему удовольствию!

Но этот своенравный авантюрист опять выкинул фортель, да такой, что генеральный принял твердое решение: контракт с ним ни в коем случае не продлять! Да, наверное, это повлечет за собой потери, но… Здоровье дороже. И даже несмотря на риск снижения рейтинга и прибыли, Ким Чон До отбросил сомнения и набрал номер, который набирал крайне редко – номер владельца главного пакета акций агентства NA, того, кто по сути являлся хозяином этого самого агентства. Впрочем, в дела компании этот человек не вмешивался. Ким Чон До с ним даже не встречался лично ни разу, общаясь при необходимости с его доверенными лицами. Но… Сейчас вопрос стоял ребром. С Ли Джун Ки пора что-то делать. И директор надеялся, что сумеет убедить далекого от шоу-бизнеса потомственного аристократа, что от такого непредсказуемого артиста лучше всего избавиться, пока он не уничтожил на корню всю заработанную годами безупречную репутацию компании…

Ну и что же такого учудил наш император, что повергло бедного директора в состояние, близкое к истерике?

А вот что…

…После любого удачного совместного проекта артисты, принимавшие в нем участие, имеют обыкновение вместе посещать различные мероприятия, приглашать друг друга на свои концерты в качестве гостей и всячески светить лицами в поле зрения поклонников. Ван Со и Хэ Су, то есть, Ли Джун Ки и Ли Джин не стали исключением.

На протяжении многих недель они и их коллеги по проекту колесили по Азии, проводя шоу и фан-встречи, давая интервью всевозможным масс-медиа и удовлетворенно читая отзывы в интернете о себе любимых. Еще бы. Ведь девяносто процентов комментаторов в один голос твердили: вы не можете вот так расстаться! Император Ван Со просто ОБЯЗАН найти свою Императрицу! Плевать, что вы на самом деле просто актеры – вы должны быть вместе! И тогда сердца поклонников, порванные в клочья печально-неоднозначным финалом сагыка, обретут мир…

В конце концов, «сказка странствий» наших героев завершилась глобальным концертом в Сеуле. Точнее, концерт-то давал Ли Со, а Джин пришла по приглашению, чтобы спеть несколько песен и вызвать новую волну восхищения: фанаты по всей планете не уставали восторгаться тем, насколько гармонично эта пара смотрится вместе. А какая между ними «химия»! А какая «физика»!.. А то, что рядом с этими дисциплинами уже давно и прочно обосновалось «естествознание», еще заметно не было…

Шоу состояло из введенного недавно Ли Со боевого «балета», который пришелся весьма по вкусу зрителям и даже расширил привычные рамки: теперь на фанмитинги Ли Джун Ки приходило много мужчин. Гораздо больше, чем раньше. Помимо этого, присутствовали песни, разговоры и, поскольку «гостьей» была Джин, они вдвоем разыграли несколько особенно полюбившихся моментов из сериала, а в завершение спели дуэтом трогательный ост. Именно это и стало последней каплей.

Два знакомых силуэта на сцене, две пары глаз, с обожанием глядящих друг на друга, магнетизм и напряжение до покалывания в кончиках пальцев, удивительно красиво переплетающиеся голоса… Все это привело к тому, что на лунных влюбленных обрушилась лавина криков, перешедших в единогласное скандирование:

-ЖЕНИТЕСЬ!!!

И Со понял, что час «икс» настал. Он мысленно вознес молитву Небесам и с немного преувеличенной растерянностью посмотрел в зал. Оглянулся на Джин и неуверенно спросил в микрофон:

-Можно, да?

Выслушав утвердительный вой нескольких тысяч людей, он уточнил:

-Вы и правда считаете нас идеальной парой?

Получив ответ и на этот вопрос, Со притянул к себе обалдевшую от такой наглости жену и с застенчивой улыбкой сказал:

-Ну вообще-то мы… Мы действительно любим друг друга… Это так очевидно?

Зрители замерли на некоторое время, показавшееся Со вечностью. Неужели он прогадал? И все эти шипперские визги звучали лишь по инерции? До поры, до времени? В любом случае, назад дороги уже нет. Он крепче прижал к себе Джин и с нежностью посмотрел в ее испуганные глаза. Со сейчас импровизировал на грани: об этом его заявлении не знал никто. Оно не было запланировано. Авантюра чистой воды.

Однако, как известно, кто не рискует, тот не пьет шампанского. И, хотя Ли Со от шампанского плюется и называет сивухой, пить ему его все же предстоит. Потому, как реакция зала на такое признание ошеломила и буквально сбила с ног: фанаты заорали от счастья так, словно сбылась их давняя, заветная мечта. Они прыгали, обнимались, смеялись и плакали одновременно. Со на такое и не рассчитывал, но рассудил, что надо ковать железо, пока оно горячо. Он снова посмотрел в глаза Ха Джин и чуть дрогнувшим голосом спросил:

-Джин-а… Ты ведь станешь моей женой?..

А та молчала, не в силах не то, что говорить, но даже думать. Точнее, она думала о Ван Со. Думала, как умело он манипулирует чувствами фанатов, как безошибочно просчитал все вероятности и достиг цели, не пошевелив и пальцем. И в эту самую минуту он продолжает вести свою игру, ни капли не играя сам. Значит ли это, что он заранее все спланировал? Подтасовал события и вычислил результат? С него станется…

Огромный экран на заднем плане крупно отображал их лица, транслируя в зал каждую эмоцию, каждое подрагивание губ, трепет ресниц, огонь взглядов… И явное замешательство на лице Хэ Ми-Ли Джин побудило зрителей вновь закричать:

-Соглашайся! Не мучай его больше!

-Соглашайся, - эхом повторил интриган, просительно сведя брови. – Пока они не передумали…

И Джин наконец очнулась. Отстранилась от своего премудрого Волка, опустила глаза и с легким кокетливым упреком произнесла:

-Опять вы делаете мне предложение, Ваше Величество, и опять – как попало… Держу пари, вы даже обручального кольца не приготовили…

-Э-э-э… - Со остервенело зачесал затылок, мигом растрепав аккуратную укладку. О кольце он действительно не подумал, тем более, что кольца у них уже были. Да и не собирался он проворачивать сегодня этот финт ушами, просто звезды так сошлись… А Ха Джин все-таки та еще зараза! Могла бы и подыграть… Хотя… Кажется, она именно это и делает. Импровизирует, желая до конца выдержать свой образ. Значит, и ему нельзя ударить в грязь лицом. Но чего она от него ждет?..

-Кольцо? – озадаченно переспросил Со. – Ах да, кольцо… - его глаза лихорадочно зашарили вокруг, а руки ощупали карманы. Ничего не найдя, он снова вцепился пальцами в волосы. – А тебе обязательно нужно кольцо? Тогда объясни темному пришельцу из глубины веков роль этого предмета в современной традиции?

-Конечно, вы должны подарить мне кольцо, - надула губки капризная избранница. – Обручальное кольцо – это символ бесконечного пути по дороге любви… Вы правда не знали?

«Обручальное кольцо… Кольцо… Обручальное… Обруч… Обручье! Конечно!» - мысли в голове Со вдруг выстроились в до безобразия простую и очевидную идею. - «Отлично, Ли Джин, будет тебе обручальное кольцо! Только не на пальце…»

-Бесконечная дорога любви… - тихо произнес Со, очерчивая в воздухе воображаемую окружность. – Дорога сквозь расстояние и время, пока все не вернется на круги своя…

Он снял с запястья золотые часы, надел их на руку Ха Джин, натянув почти до локтя, чтобы не соскользнули и добавил с улыбкой:

-Пусть они станут только нашим с тобой символом. Символом того, что мы приручили время…

Поздно ночью, когда умолкли фанфары и стих гром оваций, порядком уставшие Со и Су наконец вернулись домой. Правда, Со еще пришлось заехать в офис, и он несколько опоздал. Но Джин не спала. Она сидела в гостиной и читала отзывы на сайтах о только что проведенном концерте. Сногсшибательная информация уже вовсю гуляла по сети, вызывая сотни откликов: и Звездный Эльф Джун Ки, и девушка-загадка Нийя пользовались слишком большой популярностью, чтобы подобная новость не произвела эффекта… нет, не бомбы. Скорее, цунами. Хотя большинство отзывов носили положительный, даже восторженный характер, чувствовалось, что общественность потрясена, и просто так все не закончится.

А тут еще Со… Переступив порог комнаты, он сделал приветственный жест и рухнул на диван, имея вид растерянный и даже какой-то «не от мира сего». Джин сразу забыла об интернете, фанатах и тяжелом браслете на предплечье, снимать который ей отчего-то совсем не хотелось.

-Что случилось? – она взяла бледное от усталости лицо мужа в ладони и внимательно вгляделась в темную глубину лисьих глаз. – Что-то же случилось?

-Случилось… - взгляд Со был непривычно отсутствующим. – Я нечаянно услышал телефонный разговор Ким Чон До…

-Он все-таки осмелился пойти против воли Императора? – Джин натянуто улыбнулась и отвела ему волосы со лба, как бы невзначай коснувшись места, где когда-то кожу рассекал шрам.

-Вероятно… - ответил Ван Со и вдруг рассмеялся. А затем так же неожиданно оборвал смех и сообщил:

-Он чуть ли не плакал в трубку, умоляя кого-то немедленно соединить его с владельцем агентства NA, господином Чхве Чи Моном…

-С кем?.. – руки Су упали, часы съехали вниз и больно стукнули ее по пальцу. Девушка ойкнула и сунула палец в рот, глядя на Со огромными от удивления глазами.

-Владельца NA зовут Чхве Чи Мон, - повторил он. – Он является фактическим хозяином всей той организации, где мы с тобой работаем, но сам дел не ведет, только получает дивиденды. И в лицо его никто не знает… Ты веришь в такие совпадения?

Джин активно замотала головой. Какое уж тут совпадение… Ха, а Чи Мон-то действительно джокер! Волшебный козырь, страховка на все случаи жизни… Но… Что у него на уме? Не планирует ли хитрый царедворец использовать свое положение, чтобы воздействовать на упрямого Императора? Не похоже… Иначе, он бы уже давно это сделал… К тому же, как Джин уже смогла убедиться, давить на Императора - дело весьма неразумное и даже опасное: жизнь преподала ему слишком много жестоких уроков, благодаря которым, Со теперь сам умеет создавать нужные обстоятельства и оборачивать любые ситуации в свою пользу.

И вообще – Чи Мон всегда находился с Ван Со по одну сторону баррикад. Хотя – Ха Джин невесело усмехнулась – она больше никогда не станет ручаться за людей… Люди изменчивы, как облака в небе, гонимые ветром… Все ищут своего… Даже честный и отважный принц Ван Со, который всегда заботился, в первую очередь, о ней, получив трон, вместе с ним получил «бонусом» совсем иные заботы. И превратился в жесткого и безжалостного Кванджона. А избавившись от бремени короны, вновь стал самим собой, только на несколько порядков опытнее и мудрее… И изворотливее...

Джин протянула руку и растрепала стильно подстриженные волосы мужа. Тот совершенно машинально, на автомате, прильнул к ее ладони и закрыл глаза.

-Чи Мон – кто он такой? – спросила она. – Твой ангел-хранитель, или человек, преследующий свои цели?

-Два в одном, - с улыбкой ответил Со и тоже запустил пальцы в еще влажную после душа шевелюру Джин. – Чтобы достичь своей цели, он должен быть моим ангелом-хранителем…

-Это хорошо, - вздохнула девушка. – Не верю я в чистый альтруизм…

-А я верю, - Со поцеловал ее в лоб. – Потому что знаю одну сумасшедшую девчонку, которая бросается с палкой на вооруженных бандитов, окруживших ее друга. Потому что видел, как она наживала себе врагов, беды и несчастья, бескорыстно делая добро окружающим. Смотрел – и не мог понять, как она так просто может простить тех, кто день за днем разрушал ее жизнь. Я и сейчас многого не понимаю. Но зато теперь я верю, что мир еще не совсем испорчен, раз в нем живут такие люди. Пусть их и мало, но… Мне повезло, как никому другому! Эта девчонка стала моей женой… и скоро я смогу назвать ее женой во всеуслышание!

Со тихо рассмеялся и прижал ее к груди. Джин завозилась, устраиваясь поуютнее в его объятиях. Сонно прошептала:

-А причем здесь Чи Мон?

-Вы с ним похожи… Вы оба – мои ангелы. Только его назначили сверху, а ты сама ко мне пришла. И забрала меня себе. Мой сумасшедший ангел…

Известие о том, что Звездный Эльф пал, сраженный стрелой Амура, к ногам молодой певицы, общественность встретила с радостью. Момент был выбран исключительно удачно, как бы ни бесился Ким Чон До, пытаясь удержать в руках ускользающую власть. Которая и так уже давно превратилась в какую-то... голограмму. Проекцию действительности. С виду, вроде, все нормально: кабинет, кожаное кресло, большой стол, должность генерального директора… А по факту – пустышка. Воздушный замок.

Император Ван Со… Язык не поворачивается назвать его Ли Джун Ки! Так вот, этот император, просто появился из ниоткуда и прочно занял позицию… даже не «серого кардинала». Скорее, Великого Инквизитора из далекого средневековья. У которого монархи, смиренно кланяясь и целуя руку, испрашивали позволения на тот или иной политический шаг. Которому достаточно было качнуть головой – и все королевские указы становились не значимее детских каракулей. Который вершил судьбы мира, не являясь правителем в привычном смысле, но… Но.

Впрочем, номинальный-генеральный директор не был дураком и ясно осознавал, что своевольные и наглые действия Императора практически всегда приносят успех. Наверное, потому, что он живет по принципу: если не можешь чего-то изменить – возглавь это! К тому же, у него хорошие аналитические способности и необычайно острое чутье. Мало того, что людей насквозь видит, так еще и чувствует их потенциал. И умеет этот потенциал вытащить на поверхность. Весьма полезное качество… Так, может быть, все-таки не стоит с ним ссориться? Тем более, что неуловимый Чхве Чи Мон продолжает шифроваться и не выходит на связь…

Словом, директор, скрепя сердце, пока смирился с существованием Ли Со. Чего нельзя было сказать о госпоже Юн Ха Сон – матери Джин. Если новость о том, что ее дочь внезапно оказалась знаменитой на полмира певицей, женщина еще как-то приняла – какая же мать откажется поверить в гениальность собственного чада? – то далеко не платонические отношения Джин с "мужчиной, краше девушки", актером Ли, повергли ее в шок. Точнее, даже не сами отношения, а известие о их тайном бракосочетании в Америке и скором пополнении семейства.

Убежденная в том, что ее добрая и доверчивая Ха Джин совершенно не способна на подобное вероломство, госпожа Юн обрушила весь свой гнев на голову будущего зятя. Заявила, что он, безнравственный донжуан, соблазнил неопытную глупышку, по случайности попавшую в мир шоу-бизнеса, закружил ей голову и заставил забыть о самом святом: о семье! И поэтому, если он теперь хоть раз, хоть что-нибудь, хоть когда-нибудь и хоть как-нибудь, то его ждет вечное проклятие и ужасающая кара. Вот.

Ли Со, покорно склонив голову, принял от новой родственницы весь этот разнос, сочтя его своеобразной инициацией. Посвящением в зятья, так сказать. Но слова о соблазнении «неопытной бедняжки» Ха Джин немало нашего императора насмешили, так что пришлось срочно звать на помощь присущее ему когда-то самурайское ледяное достоинство и выдержку, чтобы не расхохотаться прямо теще в лицо. И не погибнуть смертью храбрых от ее руки. Да уж… Его-то родители… в смысле, Ли Джин Мён и Ли Ён Хо, отреагировали спокойно. Собственно, сюрпризом для них было лишь то, что они скоро станут бабушкой и дедушкой, а все остальное уже давно превратилось в секрет Полишинеля.

Что касается организации самой свадьбы, которой у лунных влюб… супругов так до сих пор и не случилось, Ха Джин осенила блестящая идея. И она предложила своему хитроумному и предприимчивому мужу этим заняться.

-А что? – она вздернула подбородок в ответ на его изумленный взгляд. – Ты же у нас начинающий постановщик – вот и практикуйся…

Со, не удержавшись, фыркнул:

-Разве такими вещами не невеста обычно занимается? Извини, Су-я, полет моих романтических грез слишком сильно приземлен. Боюсь, ты будешь недовольна…

-Почему? – Джин слегка надулась. Вот же паршивец, хочет все на нее спихнуть под благовидным предлогом! – Ты ведь хорошо знаешь мои вкусы и предпочтения, так что, вполне способен сам справиться с задачей…

-О, Боже, Су… - глаза Ли Со шаловливо заблестели. – Ты уверена, что хочешь это… кхм… обнародовать?

Ха Джин зашипела и вытянула хулигана вдоль спины шнуром от микрофона:

-О чем ты только думаешь, нахал?!

-Говорю же – мои фантазии чисто мужские: не романтические, а эротические! Ты от меня многого ждешь… - Со с хохотом бегал по студии, уворачиваясь от тумаков рассерженной жены. Но Джин не желала сдаваться:

-Увильнуть решил? Не выйдет! Я тоже хорошо тебя знаю, и отлично помню, что это именно ты притащил меня на берег моря любоваться рассветом! Ты смотрел со мной на звезды и охотно слушал мои лекции из курса современной астрономии! И это ты показал мне самые заповедные уголки дворца! Ты привел меня на озеро Донджи, а не я тебя! И Ондаль ты, а не я первым начал сравнивать с Манвольдэ! Так что, в нашей паре сентиментальный романтик – это ты!

Ли Со остановился и взглянул на Джин с игривой усмешкой на губах:

-Я снова поражен в самое сердце! Ты хочешь сказать, что твой полет романтичных фантазий еще приземленней моего?! Айгу-у…

-Убью!!!

-Убей меня нежно, дорогая! Обожаю тебя дразнить, ты такая сексуальная, когда злишься...

В итоге, почетную обязанность подготовки звездной свадьбы торжественно поручили Ким Се И, отрядив ей в помощники менеджеров и Ли Мён Хи. А еще один помощник приблудился сам…

Когда в небольшой лютеранской церкви проходила репетиция венчания, Се И привезла украшения для зала на машине… Кан Ханыля. Ха Джин поморгала, не веря глазам:

-Ким Се И… Это же машина… Почему ты на ней приехала?!

-Потому что моя на техосмотре, - невозмутимо ответила Ким и достала из багажника коробку с реквизитом. Как будто, так и надо. Джин просто потеряла дар речи. Ли Со шепотом спросил:

-Она соблазнила беднягу Хорька?..

-Ты соблазнила беднягу Хорька? – Джин тотчас переадресовала вопрос подруге. Та оскорбленно вскинула голову:

-А почему я? Может, это он меня соблазнил? Я что, не могу быть жертвой?

Со засмеялся:

-Ты-то жертва? Это же ты рисовала на нем «татуировки»… А потом помогала их сводить…

-Самый умный, да? – подбоченилась Се И. – Может, и сценарий к свадьбе напишешь?

Император поднял руки вверх:

-Понял, зауважал…

…В этой веселой кутерьме время летело незаметно. Вот и свадебная церемония осталась позади. Если бы кто-то раньше сказал Ван Со, что шафером на его венчании станет Хорек Кан, он бы не поверил. Но реальность - вещь упрямая. Ким Гю Тэ не смог присутствовать, он эти дни проводил в Гонконге, и место шафера досталось... парню свидетельницы, который ни в какую не захотел уступить его Бён Бэкхену. Что жених, по некотором размышлении, посчитал обещанной когда-то местью...

Каст «Алых сердец» вообще оказался на редкость спаянной командой. Они не упускали случая встретиться, закатить совместную вечеринку, пообщаться в соцсетях, поддержать друг друга в новых проектах… Женская часть коллектива искренне радовалась за Ха Джин и помогала ей со всякими житейскими мелочами. Только вот у самой Ха Джин с каждым днем радости становилось меньше и меньше. Малыш под ее сердцем подрастал и все чаще демонстрировал маме свой крайне неуживчивый характер. Доставалось ей по полной, что и говорить.

Еще и мужа дома было не застать. Ему тоже приходилось нелегко: в новом сериале он был одновременно вторым режиссером и сопродюсером, то есть, свободного времени у него практически не оставалось. И ушедшая в декрет молодая супруга очень скоро захандрила. По мере приближения срока, ее стали одолевать разные страхи и тревоги. Волновать Со Джин не хотела – знала, что он, когда дело касается ее, становится в разы более мнительным и тревожным, нежели она сама. Вот и боялась в одиночку, делясь переживаниями иногда только с Ю Инной, которая довольно часто забегала в гости, чтобы помочь с устройством детской комнаты и просто поболтать. Но присутствия рядом любимого это все заменить, разумеется, не могло.

И однажды Ха Джин прорвало.

Две подруги встречались, преимущественно, днем, когда по TV крутят всякое мыло для домохозяек. Вот и в тот день девушки включили телевизор, чтобы посмотреть ток-шоу с участием Инны, и захватили финальную сцену какой-то дорамы, в которой умирающая героиня завещает своему возлюбленному не тосковать по ней слишком долго, а найти себе новую любовь и жить счастливо...

Ю Инна в ужасе подпрыгнула, услышав горестный вой, исходящий из нежного горлышка девушки-менестреля.

-Т-т-ты ч-чего?! – актриса прижалась к стене и со страхом посмотрела на воющую Джин.

-Фигня это всё-о-о!.. – прорыдала та. – Не хочу-у-у!!.

-Ты объяснить можешь, что к чему?! – Инна сообразила, что ей «повезло» лицезреть обычную «беременную» истерику и слегка успокоилась. А Джин ревела в пять ручьев. Захлебываясь плачем, она подняла на подругу отчаянный взгляд:

-А что, если правда?! Я не хочу! Я такая тва-а-а-арь!!!

-Да чего ты там не хочешь-то?! – Ю нетерпеливо встряхнула ее за плечи.

-Я не хочу, чтобы Со встретил новую любо-о-овь!.. Ы-ы-ы-ы… Вдруг я умру от родов, а он… он… не хочу-у! Он не может ни в кого больше влюбиться! Тогда, раньше он был сначала Волком, а потом – сразу Императором, у него не было времени осознать себя желанным мужчиной, но здесь-то все иначе! Здесь даже ты на него слюни пускала! А если потом он кого-нибудь себе найдет? А-а-а-а-а!!!

-Да у тебя, мать, совсем крыша поехала, - констатировала Инна. – Додумалась же…

У входной двери запищал электронный замок, и в квартиру вошел сам виновник «трагедии». С порога кинулся к рыдающей жене:

-Су-я! Что стряслось?!

-Мозг, - печально сообщила Ю. – Сотрясся так, что все подшипники к чертям полетели… Ты извини, Ли Со, я пойду. У меня съемка вечером… А напоследок дам бесплатный совет: подкорректируй свой график, если не хочешь, чтобы ее вместо роддома в психушку увезли.

Со так и сделал. Истерика жены его изрядно напугала и заставила расставить приоритеты, хотя сама Джин, опомнившись, утверждала, что все в порядке, и он не должен о ней беспокоиться.

-Заткнись, - невежливо ответил на это муж и набрал номер знакомого врача. Он знал, что Ха Джин здорова телом, но вот голова у нее – явно слабое место. Кома, шок, двойная потеря памяти… Но Со и не догадывался об истинных причинах всех этих ее срывов.

После своей смерти в Корё и возвращении воспоминаний уже в Корее, Ха Джин заработала себе комплекс вины. Мысль о том, что она оставила своего ребенка, едва родив, причем, даже не отцу, а его брату, угнетала Джин с самого начала, а сейчас и вовсе выросла в настоящую проблему. Она бросила дочь! Но, тем не менее, получила еще один шанс на счастье. И теперь главное – не повторить прошлых ошибок. Словом, идея-фикс "плохая мать" так и засела у неё в голове.

К сожалению, об этом никто не знал…

Ли Со методично, с видимым садистским удовольствием, черкал карандашом листы сценария и даже не пытался скрыть гадскую ухмылочку и злорадный блеск в глазах. Сценаристка мялась рядом, иногда порываясь возразить против такого вандализма, но так и не решившись на это. Точнее, все уже было, схватка состоялась и закончилась не в ее пользу. С огромным перевесом. Ей исключительно вежливо дали понять, что она - тупая озабоченная курица, ей не сценарии писать, а книжки читать надо. Желательно, классику. Чтобы, как минимум, научиться думать, а как максимум, понять что-то о жизни...

Молодая женщина с ненавистью взирала с высоты своего роста на этого гада, который сидел на парусиновом табурете, привольно вытянув ноги, и с кривым полуоскалом чувственно изогнутого рта, измывался над ее творением. А ей и присесть не предложил! Хам. Злющий дикий волчара, даром, что голоса никогда не повышает. Этого и не требуется - от одного его убийственного взгляда и ледяной, издевательски-церемонной вежливости уже хочется добровольно завернуться в саван и своим ходом отправиться на кладбище… Ну и как с таким работать? Совершенно не уважает чужой труд! Только прочитал сценарий - и сразу: «Это не так, здесь нелогично, тут неэтично, там негигиенично, а вот здесь – неприлично и вообще, несимпатично…» От первоначальной задумки со всеми этими его исправлениями камня на камне не осталось! Имена героев, разве что… Сволочь! Красивая, сексуальная, невообразимо притягательная, гениальная сволочь. И влюбленная в собственную жену… Как дурак.

Пока сценаристка обиженно пыхтела, переступая с ноги на ногу, Со внес необходимые поправки в текст и поднял голову:

-Переделайте. Только без самодеятельности.

-Но…

-И без «но».

Ни тебе «пожалуйста», ни даже обращения человеческого! Встал и ушел! Носом в мобильник – живых людей вокруг нет! Так, бесплатные приложения… Женщина стиснула кулаки в бессильной злобе и искренне пожелала ему в удаляющуюся спину сразу все тридцать три несчастья. И еще сорок пять сверху. А когда Ли, едва ответив на поступивший звонок, моментально побледнел и спал с лица, она испуганно округлила глаза и несколько раз шлепнула себя по губам. Кажется, проклятие начало сбываться, не отходя от кассы…

…Взволнованный голос Ю Инны на другом конце соединения сообщил Ли Со, что Джин срочно увезли в больницу. Кажется, малыш очень сильно захотел выбраться на волю и категорически отказался дожидаться положенного срока… Не помня себя, Со тут же помчался по указанному адресу, да с такой скоростью, что, не будь он так напуган, всерьез заподозрил бы в себе недюжинный талант гонщика. С особо агрессивной манерой езды. А в родильное отделение больницы сам влетел, как гоночный болид.

Повел вокруг полубезумным взглядом, не зная, в какую сторону бежать, как вдруг услышал полный смертельной муки крик. Кричала Джин. Её голос Со узнал мгновенно и рванулся в том направлении, не обращая ни малейшего внимания на людей, пытающихся его удержать и что-то ему объяснить. Он их просто не видел. А когда отчаявшийся с ним сладить медперсонал вызвал охрану, стряхнул с себя крепких мужчин, как котят, и вновь устремился к двери в палату. И почти достиг цели, но у самого порога путь ему заступила пожилая медсестра со шприцем.

-А ну-ка, остынь! – строго скомандовала она. – Ишь, какой горячий… Не мешай врачам делать свою работу, не то и правда беды не миновать. Сядь вон там и подожди, пока все не закончится, а будешь бунтовать - я тебе укол сделаю! – женщина пригрозила ему шприцем. – Вколю конскую дозу слабительного – мигом обо всем забудешь, кроме собственного брюха!

"Конь на скаку" был успешно остановлен. Со растерянно посмотрел на взъерошенных медиков, окруживших его, и потихоньку начал соображать.

-Там моя жена… Я муж... И отец ребенка! Я же могу туда войти? Как опекун?

-Сейчас – нет. Придется подождать.

-Но она так кричит!

-Конечно, она кричит! – сердито сказал молодой ординатор, которого Со недавно отшвырнул с дороги, как соломенную куклу. – Вы, господин Ли, с луны свалились, что ли? Когда рожают, все кричат…

Старушка-медсестра отвела Со в сторону и лично усадила его в обитое искусственной кожей кресло у стены. Ободряюще сказала:

-Ничего, парень, все через это проходят.

Ужасный крик повторился и продрал морозом по коже Ван Со. Он вскочил, но отважная бабуля схватила его за руку и заставила сесть обратно. Придержала за плечи:

-Утихни, утихни, сынок… Доктора у нас опытные, ничего с твоей женой не случится. И с дитём тоже.

-Но… - Со неотрывно глядел на белую дверь, не замечая ничего вокруг. – Ей больно… А меня опять нет рядом…

-Как же так, нет? – улыбнулась медсестра. – А где ж ты? Прибежал, как миленький. Ты не бойся. Умирающие так не вопят.

Со стиснул зубы, усилием воли беря себя в руки. И задрожал, как осиновый лист на ветру, когда по ушам резанул особенно долгий и пронзительный крик, который не могли приглушить даже стены со звукоизоляцией. Как же она страдает! Со вспомнил свои прежние напасти и подумал, что вся боль, когда-то испытанная им, не идет ни в малейшее сравнение с тем, что сейчас происходит с Джин. А ведь она такая хрупкая… Со закрыл лицо ладонями и тихо заплакал, давясь всхлипами.

Кто-то из интернов, подоспевших на шум, достал телефон и попытался сфотографировать такой эксклюзив, но тут же получил по голове сразу от нескольких старших коллег. Искренние эмоции Ван Со заставили людей сопереживать ему и вне экрана. Назревающий скандал сошел на нет, и медики отправились по своим делам. Рядом с королем осталась лишь давешняя старушенция, как залог спокойствия.

Со резко вскинулся, когда крик неожиданно оборвался. Повисла пауза. Он поднялся и на цыпочках приблизился к двери, испуганно глядя на медсестру, что шла следом.

-Что… Что там? – шепотом спросил он.

-Тс-с-с… - женщина прислушалась. И через некоторое время они услышали слабенький писк, который совсем не походил на крик новорожденного…

Ха Джин выглядела бледно и тревожно кусала губы. Со, сидя у кровати, ласково гладил ее по руке:

-Не волнуйся, доктор сказал, что ребенок в порядке, хоть и не доношен. Они поместили его куда-то там… Забыл название… Короче, чтобы поддерживать температуру тела у малыша…

-Я знаю, - вздохнула она. – Но мне все равно неспокойно…

-Слушай, а хороший ты подарок мне на день рождения преподнесла! – хихикнул Со. – Я-то, грешным делом, и забыл про него… Теперь уж забыть не получится. Будет у нас с сыном днюха в один день! А как мы его назовем? – муж придвинулся ближе и с улыбкой заглянул ей в глаза. – Мне нравится имя Су Ха.

-А мне – Со Джун! – возразила Джин. – Готова поклясться, он станет твоей точной копией, когда чуть подрастет.

-Хорошо, пусть будет Со Джун, - улыбка Со засияла ярче. – Мне приятно… Хотя… - в раскосых глазах мелькнула еле заметная грустинка. – Я надеялся, это будет девочка… Су Джин…

-Недоволен он еще… - Джин шутливо стукнула его по колену. Со выпрямился:

-Чего это я недоволен? Я доволен! Главное – с тобой все хорошо, остальное приложится… А свое… кхм… отцовство я пока не осознал… Со мной ведь такое впервые.

-Впервые? А как же кронпринц? – прищурилась жена. Со отмахнулся:

-Он – ребенок Ен Хва. Я просто мимо проходил. Пробегал… Выполнил свою часть договора. А Се Уль… Я её увидел, когда ей было пять лет. И потом ни разу с ней не встречался. Издали приглядывал… Сейчас-то все иначе. Я, кажется, с тобой вместе рожал… Там, за дверью… - он засмеялся и легко поцеловал Ха Джин в искусанные губы. – Страху натерпелся! Никогда в жизни так не боялся! А когда мелкий запищал - вообще чуть в обморок не грохнулся! Аджумма меня какой-то пахучей гадостью в чувство приводила...

-Похоже, ты гордишься причастностью к процессу, - слабо улыбнулась Ха Джин.

-Ну... честно говоря, так и есть, - Со немного подумал и добавил: - Знаешь, на данный момент, это самое сильное потрясение в моей жизни! В двух жизнях… Мне многое довелось пережить, но… такой бури страстей я не помню. Правда.

Однако, он пока не догадывался, что его поджидает еще одно потрясение. Не берусь судить, насколько сильное, но тряхнуло его крепко. И не только его.

Некоторое время спустя, молодым родителям разрешили навестить своего ребенка. Они прошли в специальный бокс, где находился прозрачный кувез, в котором лежал новорожденный…

Два новорожденных. Кувезы стояли рядом, и дети, лежащие в них, выглядели совершенно одинаково. Кажется, они даже шевелились синхронно. Джин и Со застыли возле них, как изваяния.

-Так у нас близнецы?.. – «отмер» Со и повернулся к Джин. Но та стояла, как громом пораженная, и переводила смурной взгляд с одного мальчишки на другого. Хм… Похоже, для нее самой это сюрприз… Тогда… А что тогда?..

-Ли Джин-а… - совершенно сбитый с толку император пристально смотрел на кувезы и их обитателей, и его мозг наотрез отказывался думать. – Что это за наваждение, а?

-Ты меня спрашиваешь?.. – жена смотрела на детей так же, как и он. И тоже ни черта не понимала.

-А кого мне спрашивать? Ты же их рожала…

-Не их, а кого-то из них… И ты недавно утверждал, что рожал вместе со мной, так что вопрос не по адресу…

-Кого-то из них? Как мать не может отличить своего ребенка от чужого?

-Может, потому, что они оба похожи на своего отца?..

-Что это значит?!

-Вот и я думаю – что же это значит?..

Персонал этой элитной клиники Сеула давно привык к тому, что их пациенты, в основном, известные люди. Звездные пары тоже не были здесь редкостью, и повышенного внимания к себе не привлекали. Но молодая сестра, присматривающая за новорожденными, сейчас видела перед собой не кого-нибудь, а Ван Со и Хэ Ми! Вот же он – тщетно ожидаемый поклонниками второй сезон «Алых сердец» - прямо тут! Девушка в восторженном умилении сложила руки у груди и наблюдала за четой «Лунных влюбленных», невольно прислушиваясь к их негромкому разговору. Ах! Как же это мило и узнаваемо: они препираются так же, как и всегда! Каваи-и-и…

А парочка между тем продолжала вполголоса обмениваться колкостями:

-Я давно знаю, что ты сказочница, но не думал, что сама в свои же сказки веришь… Печаль…

-Конечно, как не верить? У меня ведь вся жизнь с некоторых пор – сплошная сказка! Чем дальше – тем страшней…

-Угу. Кумихо всякие бегают вокруг, волки серые…

-Точно. Один даже дома живет.

-Минуточку. Это ты живешь у него дома!

-Не нервируй меня! Лучше объясни: откуда взялся второй ребенок? И что нам теперь делать?

-Извечные вопросы: «что делать?» и «кто виноват?» Ой…

Со и Су посмотрели друг на друга и в один голос воскликнули:

-Во всем виноват Чи Мон!!!

-Кхм… Дон Ю, с вашего позволения… Квон Дон Ю…

Астрономический психолог, психологический журналист, агент инопланетной разведки, ангел, черт, джокер Чхве Чи Мон стоял на пороге бокса, согнув спину в почтительном поклоне. Ван Со кашлянул и властным жестом велел медсестре покинуть помещение. Девушка убежала, и наши друзья остались втроем. Впятером, если быть точнее…

-И вы всерьез надеетесь, что я с криками «ура» буду воспитывать отродье Ен Хвы?! - Джин уперла руки в бока и гневно сверкала глазами на обоих мужчин.

-Но, госпожа… - начал было Чи Мон, но девушка перебила:

-Что – «госпожа»? Забирайте его с собой, любезный астроном, раз уж решили спасти, и растите сами! А нас пора уже и в покое оставить! Со, скажи ему, чтобы уходил.

-Любимая, ты неправа, - сухо сказал Со, хмуря брови. Он отчасти понимал чувства жены, но такая бурная негативная реакция его огорчила. Из глаз Ха Джин брызнули злые слезы:

-Я неправа? Допустим! Но я не мать Тереза и не святая, чтобы с легкостью «возлюбить врагов своих»!

-А любить вообще трудно, ты не заметила? – голос Со был ровным, на Джин он не смотрел, устремив нечитаемый взгляд за окно. – Мы не всегда чувствуем любовь к тем, кого любим. Гораздо чаще любовь – это выбор. Любить – значит поступать по любви.

-Что ты хочешь сказать?.. – Джин немного оробела. Она не привыкла к такому Со. Он мог быть жестким в общении с другими людьми, а с ней всегда был ласков и уступчив. Но сейчас Джин видела перед собой даже не Императора - мужа. Главу семьи. За которым должно остаться последнее слово.

Со отвел взгляд от покачивающихся на осеннем ветру деревьев и посмотрел на нее. Сказал очень спокойно и мягко, но от каждого слова Ха Джин вздрагивала, как от пощечины:

-Это ребенок не только Ен Хвы. Он – сын Ли Джун Ки. Того парня, который занял мое место на троне и в той эпохе. Который вместо меня стал отцом для нашей дочери и избавил ее от опасности погибнуть в дворцовых интригах, обеспечив ей хорошую жизнь. Не думаешь ли ты, что мы должны вернуть ему долг? Вырастить его сына, как своего – разве это непосильная ноша для нас? Мы настолько неблагодарны?

Джин неотрывно смотрела на крошечных сморщенных, совершенно идентичных младенцев, слабо подергивающих тоненькими ручками-ножками под прозрачным колпаком инкубатора. По ее щекам лились слезы, а чувство вины сдавило грудь, не давая дышать. Сам того не зная, Ли Со запустил латентную программу «плохая мать» в действие...

Хоть Со и был принцем крови, потомком благороднейших родов Трех Царств, носил титул «Сын Дракона» и восседал на золотом троне, ему, если говорить по чести, от жизни нужно было не так и много. Всего-то – чтобы его женщина была рядом, поддерживала, любила, вдохновляла. И тогда он достиг бы любых высот, чтобы положить мир к ее ногам.

Сейчас же ситуация выглядела несколько иначе. Да, любимая была рядом, жила с ним под одной крышей, но Со почему-то добивался не заоблачных высот, а просто капельки ее внимания. Потому что она вся ушла в заботу о детях, и для него самого у нее не оставалось ни времени, ни сил. Оба малыша были недоношенными, это автоматически помещало их в группу риска, и дело еще усугублялось тем, что Джин не могла их кормить. В ее груди не оказалось ни капли молока. Таким образом, ей приходилось искать наиболее оптимальные способы кормления, что тоже требовало усилий.

Со много раз порывался ей помочь, но она отгоняла его от колыбели, как разъяренная волчица. Мол, у него слишком твердые ладони, и он может случайно повредить тонкую кожицу «мелких спиногрызов», как Со их уже про себя окрестил. Предложение нанять квалифицированную няню Джин с негодованием отвергла. Как это – ее детей будет воспитывать чужой человек? Ни за что! Да что там няня! Новоиспеченная мамаша не подпускала к внукам даже их собственных бабушек, утверждая, что они своих детей уже вырастили, и теперь должны отдыхать.

А мальчишки росли. Не по дням, а по часам, и ежечасно испытывали на прочность этот мир и нервы своих родителей. Со уже отказался от мысли помогать жене за ними ухаживать, просто молча терпел и ждал, когда дети станут хотя бы чуть постарше. Может быть, тогда она, наконец, посмотрит на него? Но с каждым днем надежда таяла. Прошло уже почти полгода, малыши окрепли и перестали напоминать личинок инопланетян, но Джин по-прежнему тряслась над ними, как курица-наседка. Фанатичная курица-наседка…

И однажды Со не выдержал. Когда Джин очередной раз отвергла его заигрывания, ссылаясь на смертельную усталость, он вспылил и высказал ей все, что у него наболело. О том, что она сама виновата в своей усталости, потому что отказывается принимать любую помощь, пытаясь в одиночку объять необъятное. О том, что помимо детей в ее жизни все еще присутствует муж, который, собственно говоря, тоже живой человек нуждающийся в ласке и внимании! И вообще-то, именно его нужды должны находиться в приоритете, так как он - глава семьи!

-Императорские привычки проснулись? – отвечала на это Джин, сердито фыркнув. – Здесь тебе не дворец! И я больше не прислуга!

-Но ты все еще моя! – Со был уже не на шутку раздражен. – Я тебя не отпускал!

-Твоя кто? Рабыня? – подбоченилась не менее злая супруга. – Заигрался совсем?

-Ты - моя жена! – рявкнул Со. – Часть меня! Я твоя семья, понимаешь? Я! А дети – уже потом.

-Что-о? Потом?! Да что ты о себе возомнил? – обиженная, усталая и нервная Джин после этих его слов вообще потеряла голову. Она так старалась быть хорошей матерью все эти месяцы! Несла на себе груз ответственности за здоровье близнецов, за их развитие и воспитание! А теперь вот снова оказалась плохой! И ее понесло:

-Дети не могут быть «потом»! Они главное в жизни женщины! А ты уже взрослый, способен сам о себе позаботиться!

-Вот как ты заговорила? Может, я тогда тебе и совсем уже не нужен? Детьми обеспечил, и – на выход? Эдакий самец-осеменитель, а не муж!

-Верно, - кивнула Ха Джин. – По сути, в природе так все и устроено: спарились и разбежались! Самка детенышей растит, а самец – пошел вон! Потому что самцы имеют привычку свое потомство пожирать!

-Боишься, что я сожру твоих детенышей?! – Со не верил ушам. Какой бес вселился в эту девчонку?! Или это она сама видит его таким?! Чудовищем, способным навредить собственным детям! Так чем же тогда она отличается от его матушки-императрицы и всех тех, кто называл его кровавым монстром и проклинал?

Ослепленный обидой и всколыхнувшейся в душе старой болью от несправедливых обвинений, Со выскочил из комнаты. На самом донышке сердца еще теплилась надежда, что Су побежит за ним, остановит, заявит что-нибудь по поводу его мнительности и ревности к своим же сыновьям… Но кто-то из близнецов заревел, и Джин сразу бросилась к ним…

Опустошенный и раздавленный Со тяжело поднялся по лестнице на верхний ярус квартиры и там без сил рухнул на диван. В бок уперлось что-то острое. Он пошарил рукой и вытащил из-под себя изящную нефритовую шпильку чем-то похожую на ту, из Корё. Со купил ее несколько дней назад у коллекционера и подарил жене на первую годовщину свадьбы… А она ее бросила здесь и благополучно забыла… Будто сердце ему проткнула этой шпилькой! Со прижал безделушку к груди и закрыл глаза. Подарок оказался никому не нужным. Как и он сам.

Утром Ха Джин обнаружила мужа спящим в комнате наверху и облегченно вздохнула. Накануне она, конечно, переборщила с оскорблениями, и опасалась, что он уйдет из дома. Хотя, Со и сам тоже виноват! Наверное, он это понимает, потому и не удрал ночью в никуда, а просто уснул в другой комнате. Джин потрясла его за плечо:

-Эй, спящий царевич! Пора вставать!

Спящий царевич и ухом не повел, продолжая спать. Джин тряхнула его сильнее. Но он только безвольной массой перевалился с бока на спину, выронив из вялой ладони какой-то предмет. Жена нагнулась и подняла с пола свой давешний подарок на годовщину. И тут ее словно кольнуло. Она побледнела, присмотрелась к Со внимательнее и снова принялась его будить. Тормошила, щипала, трясла, но он ни на что не реагировал. Джин заплакала от страха и прижалась ухом к его груди, но никак не могла понять: это его сердце бьется, или ее собственное колотится так, что отдает во всем теле? Пощупала пульс, но тоже ничего не поняла: руки дрожали, и пальцы, казалось, потеряли чувствительность. Джин разрыдалась в голос, падая на колени возле дивана. Она звала Со по имени, целовала полуоткрытые губы, надеясь поймать дыхание, и отчаянно молила о прощении и его, и Небо. Ведь Небо подарило ей великое чудо: сквозь века привело любимого мужчину, потерянного безвозвратно, соединило их жизни нерушимой цепью из двух обручальных колец, послало им детей… Словно искупая все те страдания и боль, что они вынесли тысячу лет назад.

И вот Ха Джин собственными руками уничтожает свое счастье, отбрасывая бесценный Божий дар любви, как эту несчастную шпильку, которую она приняла, как должное, и сразу забыла о ней! Зачем она наговорила мужу столько обидных слов? Мало он слышал их в своей жизни? Как могла сказать, что он ей не нужен? Кто она без него, кто и зачем? Разве она не осознала этого в полной мере, увядая, как срезанный цветок, в доме Чжона, живя лишь призрачной надеждой на новую встречу? А когда надежда угасла, угасла и ее жизнь…

-Со… милый, проснись… - умоляла Джин, пропитывая слезами его рубашку. И вдруг страшная мысль пронзила ее: а что, если он ушел обратно в Корё?! Вот так, на эмоциях от необдуманно сказанных жестоких слов? И если он сейчас откроет глаза, это будет уже не Ван Со?..

Внизу завопил Су Ха. Джин уже безошибочно различала их голоса. Следом за братом проснулся и заорал Со Джун, но у матери не было ни сил, ни воли оторваться от безжизненного тела Со и бежать к ним. Она дотянулась до телефона и позвонила свекрови, которая вместе с мужем гостила у Мён Хи. Но потом все же спустилась вниз и перетащила обоих близнецов на второй ярус, где-то надеясь, что дружный рёв сыновей достигнет отцовского слуха, и он все-таки вернется…

Эпилог. Всё возвращается на круги своя...

Джун Ки проснулся резко, как от толчка. И сразу понял: что-то не так. Даже не открывая глаз он почувствовал странный незнакомый запах. Нет, стоп… Этот запах он определенно знал, но забыл… Что же это такое? Погодите-ка… Кофе?!! Он распахнул глаза и сел. Что за хрень? Это его сеульский дом? Точно… Комната на втором этаже… Или все-таки нет? Чем-то это все неуловимо отличалось от того места, которое он помнил…

По лестнице прошелестели легкие шаги, и в комнату вошла очень красивая молодая девушка с подносом, на котором исходил ароматным паром тот самый кофе, чей запах его разбудил. Взглянув на него, девушка ласково улыбнулась и поставила поднос на низкий столик возле дивана. Сказала нежным и мелодичным, как соловьиная трель, голосом:

-Так и знала, что проснешься, как только учуешь запах кофе… А то ведь испугалась даже, думала – помер.

Джун таращился на нее во все глаза, пытаясь вспомнить это лицо. Кто она? Внешность правильная, «звездная» - актриса? Певица? Да, наверное, певица, их так много, и каждый день новые, всех не упомнишь… Да и времени сколько прошло... Она явно намного моложе, чем он… Или нет? Пожалуй, таки нет… Певица около тридцати лет? Таких уже меньше… Это лицо… Он никогда его раньше не видел, и все же девица казалась странно знакомой… Кто ты, прекрасная леди?

И тут его будто торкнуло. Он отчетливо вспомнил все, что ему снилось. Снилось?! Джуня еще раз посмотрел на девушку в мягких домашних джинсах и тунике. Она же здесь живет! А раз так, значит…

-Ты Хэ Су? – прямо спросил он и замер в ожидании ответа. От этого ответа зависит его дальнейшая жизнь и душевное здоровье! Ведь если это не Хэ Су… Джун вздрогнул и съежился. Безумие бродит где-то рядом, выжидая момента, чтобы наброситься на его несчастную головушку… Если эта девчонка не Су, значит, жизнь в Корё ему и впрямь приснилась! И что после этого делать – непонятно…

Девушка присела рядом с ним на диван и заботливо спросила, заглядывая в лицо:

-Ты не узнаешь меня, милый?

-Ты Хэ Су? – упрямо повторил актер.

-Милый…

-Отвечай!!! – заорал Ли во всю глотку и вскочил на ноги, оказавшись выше этой миниатюры головы на полторы-две. Но девчонка совсем не испугалась. Наоборот, накинулась на него, накрыла ладошкой его рот и зашипела, как рысь:

-Тиш-ш-ш-ше! Детей разбудишь, дурак!

-Д-детей?.. – Джуня вдруг обмяк и плюхнулся обратно на диван. – Чьих?

-Наших! Ли Со, хватит придуриваться!

-Ты Хэ Су? – в третий раз переспросил Джун, чувствуя, что вот-вот скатится в истерику. Встретил эту девку только что, но она уже успела вынести ему половину мозга!

-Я Ли Джин! Твоя жена, чертов псих!

-Моя жена? Ты?!

-Представь себе! Хорошая штука – склероз, да, Со? Каждый день, как в первый раз! Я тебя сейчас еще больше обрадую: у нас два сына-близнеца! Точнее, сын у нас один, а близнеца два!

-Чего? – Джун Ки опешил и вжался в спинку дивана. Девка-то сумасшедшая! Блин, твин пикс какой-то!

-Пойдем, покажу, - девушка бесцеремонно схватила его за руку и куда-то потащила. «Не хочу!» - завопил его внутренний голос, отказываясь принимать эту реальность. – «Не хочу… Ён Хва… спаси меня…»

Но его буквально приволокли в небольшую комнату на первом этаже, которая на его памяти была кладовкой, а теперь стала детской, и ткнули носом в двух сопящих полугодовалых младенцев, похожих, как два ботинка на одну ногу. Нда-а… У девки точняк не все дома. «Сын один, а близнеца два»! Как есть, дура…

-Вот это – Ли Со Джун, - пока актер размышлял о степени ее двинутости, Ли Джин поправила одеялко на одном из малышей. – Он наш сын. А это, - она взяла на руки второго завозившегося мальчонку, - Ли Су Ха, мой сын!

Молодая шизофреничка поцеловала младенца в круглую розовую щечку и протянула ему. Джун машинально принял ребенка, ощутил на руках живую теплую тяжесть… и вдруг заплакал. Этот мальчишка… Если бы только его сын не умер! Ли сейчас отдал бы все на свете, чтобы прижать к груди своего сынишку, увидевшего свет лишь на краткий миг!

-Ну всё, хватит. Давай его сюда, - попросила Ли Джин, ничуть не удивившись его неожиданным слезам. – А то сейчас весь дом затопишь. Плакса…

Она вытянула тонкие руки, готовая забрать малыша. Джуня невольно отпрянул, не желая отпускать этот маленький живой комочек счастья. Взгляд Джин стал требовательным и строгим.

-Дай его мне! Он уже закряхтел, ты очень крепко его держишь!

-Еще немножко… - Джун отчаянно не хотел расставаться с Ли Су Ха, он словно прирос к нему душой за эти жалкие несколько минут. Но вредная Джин никак не отступала:

-Отдай! Не тискай моего сына, его стошнит!

-Послушай, - быстро заговорил Джун Ки, не зная, как еще потянуть время. – Я не понимаю, что значит - «твой сын»? Мы ведь муж и жена. Получается, он и мой тоже! Не отдам.

-Нет! Ты отец Со Джуна, а Су Ха не твой!

-Чокнутая! – в сердцах выпалил Ли, страстно возмечтав выбраться отсюда, из этого театра абсурда, и забрать с собой мальчика, который уже вовсю крутил ему уши, явно получая удовольствие от процесса издевательства над папкой… Папкой…

-Сам дурак! – выкрикнула городская сумасшедшая. – Ты сам сказал, что он мне вместо Се Уль!

-Причем здесь Улька-то?! – совсем очумел Джун и внезапно сообразил, где видел её раньше. То есть, не ее… Другую особу, но с теми же повадками. Се Уль. Совершенно точно, она и есть ее мать! Та самая Хэ Су!.. Боже… Какой ужас… У милой козявки, оказывается, мамаша-то с придурью…

-Ничего не понимаю… - пробормотал он.

-Ты что, совсем спятил? Забыл свои же слова? – наступала на него ненормальная.

-Так напомни их мне, овца, вместо того, чтобы высасывать мои мозги!!! – Джуня опять не выдержал ее своеобразной манеры общения и заорал. Су Ха тут же подхватил знамя горлопанов, а через секунду к нему подключился и Со Джун. Ли сам испугался таких децибеллов и принялся укачивать голосящего пацана, а Джин склонилась над вторым. Кое-как утихомирив детей, они посмотрели друг на друга. И если Джин была просто недовольна, то глаза Джун Ки пылали ненавистью. Какое разочарование! Хэ Су – Небесная Дева – вечная любовь и путеводная звезда императора Ван Со… Тьфу. Ухо от селедки.

Но он овладел собой и почти спокойно попросил:

-Расскажи, что я говорил тебе про Се Уль и Су Ха?

-Правда не помнишь? – жалобно спросила она.

-Рас-с-скажи… - тихо произнес Джун, медленно зверея. Если она еще раз ответит вопросом на вопрос, он за себя не ручается! - Подробно. Слово в слово… Жив-во…

-Ну… Ты сказал, что мне надо вырастить Су Ха, как своего, чтобы вернуть долг Ли Джун Ки за Се Уль… - насупленно глядя в сторону, проговорила Джин. Ли задохнулся, пораженный внезапной догадкой. Руки затряслись, сердце чуть не выпрыгнуло через горло, и он поспешно сел, усадив весело агукающего Су Ха себе на колени. Посмотрел на его знакомо оттопыренные ушки, на обаятельную беззубую улыбку, на находящиеся в вечном движении руки и ноги… Возможно ли, что…

-Су Ха – сын Ли Джун Ки? – спросил, как с обрыва прыгнул. И едва не потерял сознание, когда Джин понуро кивнула. Всю ненависть к ней смыло ударной волной яркой, безумной радости, которая вспухла внутри громадным комом и хлынула наружу новым потоком слез. На этот раз, счастливых. Не помня себя, он подался вперед и поцеловал странную девицу прямо в губы.

-Спасибо! – прошептал он, глядя сияющим взглядом в ее вдруг какие-то опустевшие глаза. – Спасибо тебе, Ли Джин!!!

А девица сгорбилась, закрыла лицо маленькими ладошками и горько расплакалась, разом избавившись от бесячего образа юродивой. И Джун Ки осознал, что она давно все поняла, но отчаянно не хотела мириться с правдой, отталкивала ее, и в итоге помутилась рассудком.

И так ему стало жалко эту несчастную девчонку, что собственная беда отошла на второй план. Но он совсем не знал, чем ей помочь. Су Ха опять заревел и потянулся к матери. Теперь Джун безропотно отдал малыша, и она прижала его к себе, что-то ласково шепча, сквозь слезы. Тогда Ли почувствовал, что просто не сможет отнять у нее ребенка. Да и зачем бы он стал это делать?

Ведь перед ним во весь рост стояла проблема: он вернулся домой, но дома здесь не нашел. Этот дом больше не был его. Куда же ему теперь деваться? Оставаться в квартире он не может и не хочет. Ли Джин никогда не была его женой, он любит не ее, и она любит парня по имени Ван Со… Который, наверняка, сейчас очнулся в далеком Х веке и лихорадочно ищет способ уйти назад в будущее. Не может не искать. Тот Ван Со, о котором ему прожужжали все уши братья, придворные и даже дети, не такой человек, чтобы плыть по течению! Он - кремень! Лбом прошибет любую стену, если не сумеет открыть дверь!

И он, Джун Ки, просто не имеет права сидеть и ждать, когда за него все сделает настоящий Император. Потому что он теперь тоже Император. И тоже настоящий. Даже сама Императрица признала его и полюбила! Его, не Ван Со! А он… Как же он посмел вот так бросить ее?! В самый критический момент взял и сбежал, как последний трус!!!

Нет! Он обязательно вернется, чтобы рассказать ей, что их мальчик жив и здоров, что у него чудесная любящая семья, в которой он очень счастлив… Лишь бы найти дорогу домой… Лишь бы найти…

***

-А ну вставай! Вставай, говорю, падла ты худая! Просыпайся, волчара позорный, хрен моржовый, пока я тебя свиньям не скормил! Лучшей участи ты не заслуживаешь! Подъем, мать твою!!!

Липкая дремота никак не желала отпускать Ван Со из своих парализующих объятий. А чей-то грубый голос настойчиво врывался в мутное сознание, вызывая странную сосущую боль внутри. Голос был ему знаком, но вот слова, им произносимые… Давненько на Со никто так не орал… И, собственно, с чего он взял, что орут на него?.. А-а… Наверное, потому, что его в это же время бьют, пинают и трясут самым неделикатным образом.

Император со стоном разлепил один глаз и узрел какого-то косматого мужика в военном таллёне, который и учинил ему эту экзекуцию.

-Джи Су?.. Какого дьявола ты творишь… – прохрипел Со и тут понял, что никакой это не Джи Су. Человек, осыпающий его отборными ругательствами, всего лишь отдаленно похож на актера Кима, к тому же, намного старше… Ван… Чжон?!!!

-Это я-то творю?! – раненым гризли взревел мужик и больно пнул Со по ноге кованым сапогом. – Твою же ж дивизию через забор косому косить косой косой на конюшне! Весь дворец стоит на ушах, а Его гребаное Величество Император почивать изволят!!! Еще и в келье астрономовой спрятался! А твои косяки я должен разгребать?! Или этот твой любимый Билл-копьеносец?!* Встал и пошел, тебе говорят!!!

Витиеватая брань генерала дала Ван Со необходимое время, чтобы все осознать, проанализировать и, сделав выводы, собраться. Поэтому, когда Чжон предпринял попытку схватить Императора за шкирку, в грудь ему уперся молниеносно выхваченный из висящих над кроватью ножен, короткий клинок. Генерал икнул и на полуслове замолчал.

Со помедлил немного, глядя в его выпученные глаза, потом опустил меч и кивнул:

-Очнулся? Теперь излагай по порядку, что за смута здесь творится.

-С-с-со… - задушенно просипел четырнадцатый принц. – К-к-как…

-Каком кверху, - взгляд Императора был острее его оружия. – Давай ближе к делу.

Ван Чжон вытянулся во фрунт и склонил голову:

-Виноват, Ваше Величество, не сразу вас узнал. Больше подобного не повторится.

-Я понял, - холодно сказал Со и повторил приказ: - Докладывай.

Чжон, не смея поднять глаза, отрапортовал:

-Её Величество Императрица Ен Хва узнала, что потеряла ребенка по причине яда, добавленного в чай, и распорядилась казнить весь штат прислуги Дамивона, а также лекаря Кана и дворцовых акушеров… Но я ослушался приказа и поспешил найти вас… То есть… Джун Ки… Простите, я очень долго не мог вас… его разыскать и сильно рассердился...

-Ясно, - Ван Со нахмурил брови и посмотрел в окно. - Ты правильно поступил, не выполнив приказа императрицы. Хм… Дошел как-то до меня слух, что Ен Хва изменилась с приходом другого Императора… Теперь вижу, что она и правда изменилась… Стала еще кровожаднее, чем была… И глупее.

-Это не совсем так, Ваше Величество, - возразил младший брат. – Сначала Императрица хотела покончить с собой, но лекарь Кан и его помощники ее остановили. Силой. Им даже пришлось привязать ее к ложу, как буйно помешанную. Ещё и Ли Со, этот прохвост, исчез в неизвестном направлении, а кроме него сладить с Ен Хвой никому не удается… В общем, приказ этот она дала, находясь под влиянием горя, помутившего ее разум…

-Ли Со? – изумленно переспросил Император. – Вы называете Джун Ки Ли Со?

-Ну да… - генерал пожал плечами. – Он же Ли, но при этом, как бы, Со… Так и получилось.

-Меня тоже так называют, - грустно сообщил Со, и сразу как-то поник. – Называли… Я Со, но при этом, как бы, Ли… Вот и… Ладно. Пошли решать насущные проблемы.

Он загнал поглубже нарастающую тоску и сердечную боль и выпрямился. Взгляд упал на блеснувшую в солнечных лучах поверхность огромного зеркала. В башне звездочета – зеркало?! Если бы Со не пришел только что из далекого будущего, он бы решил, что вот-вот грядет конец света.

-Чи Мон тоже спятил вместе с Ен Хвой? – с какой-то странной безжизненной усмешкой спросил император. – Таким зеркалом обзавелся…

-Нет Ваше… - Чжон покрутил головой и вдруг горячо и быстро заговорил: - Ваше Величество, это не Чи Мон спятил, это Джуня сумасшедший! Вы не представляете, что он тут только чудит! Для меня все эти семь лет были подобны семи кругам ада! Помыслите – мы, императорская гвардия, высшее офицерское звено, - вынуждены играть в спектаклях, наряжаясь в женские платья! А еще он придумал какую-то систему тайных сообщений, чтобы разговаривать с Чи Моном прямо из дворца! Называется как-то… мо… моржайка… морданка… черт!..

-Морзянка, - подсказал Со, невольно улыбнувшись. – А-а... Теперь понял, зачем тут зеркало. Не такая уж и бредовая идея, кстати…

Он подошел поближе и взглянул на свое отражение. Странно. Чжон изменился, а он почему-то нет. Все то же узкое хищное лицо с отметиной, волосы без седины, гибкое поджарое тело… Похоже, Джуня тут не бедствовал, раз годы обошли его стороной. Отчего же он тогда захотел вернуться?.. Или… это он сам захотел?! Со вспомнил свое состояние после того, как поссорился с Джин: обида, апатия и желание исчезнуть. Вот он и исчез… А что Джин?! Как она все это переживет?! Явно ведь в сердцах на него накричала, а он взял и... ушел. Практически, умер. Господи! Джин!!! Получается, он снова ее отпустил?!! О-о-о, дьявол и преисподняя!!!

Со сжал руки в кулаки и рванулся к выходу из башни, но через пару шагов остановился. Куда ему теперь бежать-то? Все кончено! Его собственная глупость и излишняя ранимость отняли у него все, ради чего он жил! В груди кольнуло. Со покачнулся и привалился к стене. Так. Отлично. Теперь ему еще инфаркт – и все будет так, как доктор прописал… Вот именно. Доктор…

-Брат… - подал голос встревоженный Чжон. – Что с вами, брат?

-Ничего особенного, - с трудом отдышавшись, выговорил Император. – Так. Я пойду разбираться с ополоумевшей бабой, а ты пока найди мне Чи Мона. Срочно!

Ван Со решительным шагом вышел на улицу и направился к западному крылу Большого дворца.

Спускаясь с холма, он обвел взглядом Манвольдэ и задержал его на утопающем в цветущей азалии Нефритовом острове… Подожди, любимая. Подожди немного, и я приду обратно. Не считай меня трусом, спасовавшим перед первыми же трудностями. Я вернусь и искуплю свою минутную слабость, которая увела меня так далеко от дома. Я вернусь!

Завернув за угол хозяйственных построек возле Дамивона, Со столкнулся нос к носу… с самим собой. Чуть не сел на землю от неожиданности. Но его двойник, одетый и причесанный, как принц, схватил его за руку и увлек в заросли жимолости. Ослабевший от потрясения император даже не воспротивился такому неуважению со стороны… кого? Кто это, черт возьми, такой?!

-Отец! – громким шепотом заговорил этот черт-его-знает-кто-такой. – Отец, а плана «Б» у вас нет?

Нет, похоже, без инфаркта сегодня все же не обойдется… Это ведь кронпринц! Ван Чжу Мин, его сын от Ен Хвы, которого он никогда не хотел признавать своим... Что тут Джуня с ними со всеми сделал?! Отцом называет, за руки хватает, поклониться забыл, разговаривает не по этикету… Это только принц. А генерал? Тот вообще оборзевший до невозможности! Ногами императора пинать посмел! Ну, Ли Джун Ки, проходимец, разбаловал весь двор и свинтил! Нет уж, приятель, давай-ка ты сам с ними теперь воюй! А ему, Со, и своих спиногрызов достаточно… Черт… Черт-черт-черт! Как вы там сейчас, спиногрызики мои хорошие? Опять, наверное, из мамки душу вынимаете… И не знаете о том, какой ваш папка идиот…

-Эй! Ваше Величество! Эй! Алло! – Чжу Мин пощелкал пальцами перед носом у выпавшего из реальности отца. – Вы слышите меня? Прием!

-А? Что? – Со собрался с мыслями и сфокусировал взгляд на принце. А тот аж пританцовывал на месте от нетерпения:

-Я спросил вас насчет плана «Б»! Надо ведь что-то делать!

-Что делать? – тупо повторил император, отмечая про себя, что длинная смоляная челка Чжу Мина упала ему на левый глаз и скрыла щеку, довершая сходство с юным Ван Со, носящим маску. Неужели и он всегда был таким же красивым? А комплексовал-то…

-Я не знаю! – в незакрытом челкой глазу кронпринца отразилось отчаяние. – Вы же хотели передать право престолонаследования моему брату, так? Но брат умер, едва родившись! Получается, мне опять надо корону на себя примерять? Отец, давайте думать! Я так больше не могу!

-Что?.. – до Со с трудом доходил смысл сказанного. – Ты не хочешь становиться императором?

-Я не хочу, чтобы она ревела, - хмуро ответил Чжу. – А она ревет и брыкается. И я уже ничего не хочу.

Вот так-то, папочка. Получи и распишись. Со будто услышал сейчас свои же слова, произнесенные много лет назад, но с тем же смыслом: «Я просто хочу тихо и мирно жить с тобой, и чтобы никто нас не трогал… Если этого не случится, мне неважно, кем я буду, императором, или кем-то другим…»

Со поймал себя на том, что его глаза опять на мокром месте. Ох, Джин бы ему сейчас устроила… Обозвала бы плаксивой барышней, самое малое… Так, ладно. Джин здесь нет. И чтобы до нее добраться, надо сначала объясниться с Чи Моном... Зато здесь есть Се Уль! Это же о ней Чжу Мин толкует? Конечно, о ней. Теперь понятно, какой план «Б» ему нужен. Будет ему план… А пока… Он машинально зашарил по одежде в поисках мобильника. Сфотографировать бы эту парочку, а фотки потом Джин показать! Тьфу ты, холера… На миг показалось, что он в Ондале…

-Веди меня к ней, - скомандовал император. У Чжу заблестели глаза:

-Значит, план все-таки есть? Идемте.

Принц развернулся и стремительным шагом пошел в сторону ближайшего крыльца. Кажется, раньше здесь жили Ын и Сун Док? Или он что-то путает? Но все эти вопросы стали незначительными, когда им навстречу выскочила…

И вовсе не так уж сильно она похожа на Су... Кажется, она тоже больше в него уродилась… Только глаза материнские. Огромные. И уши не торчат параболическими антеннами. Но, блин, она высокая… Этому засранцу не приходится сгибаться в три погибели, чтобы коснуться желанных губ…

Император отвлеченно подумал, что подоспел весьма вовремя. Его дочь, первый ребенок, подаренный ему любимой женщиной, выросла и сама собралась замуж. А он, Со, настоящий ее отец, пришел сюда именно сейчас, чтобы дать свое отцовское благословение и, можно сказать, собственноручно вручить дочку тому, с кем она войдет во взрослую жизнь и уже не будет нуждаться в родителях так, как нуждалась раньше... Черт, все же это странно. Его дочь скоро выйдет замуж, хотя для Со еще и трех лет не миновало с той поры, когда он украдкой наблюдал за малюткой-принцессой и дарил ей забавные игрушки...

А эта "малютка", завидев Чжу Мина, задрала гордый нос к небу и проговорила:

-Вы можете меня ненавидеть, Ваше Высочество, но ваши доводы не кажутся мне убедительными. Я скорее уйду служить в храм, как Императрица Кёнхвагён, нежели стану вам женой. Выбирайте: я или корона!

А вот ее голос звенел так же, как голос Ха Джин, когда та гневалась. И такие знакомые интонации! Предательские слезы таки побежали по щекам Императора. Ведь он всего лишь второй раз в жизни приблизился к собственной горячо любимой дочке!

И тут она его заметила.

-Ой. Ой. Ваше Величество, вы чего ревете? – Уль слетела по ступенькам вниз и внимательно посмотрела ему в лицо. – Все еще за Императрицу переживаете? Не бойтесь, папа Чжон не стал казнить господина Кана, так что ее вылечат…

Со фыркнул. Это у нее тоже от матери: умение рассмешить его в самый душещипательный момент… Господи, ну почему Джин здесь нет?! Ведь это надо слышать: Се Уль вслух заявляет о том, что Ен Хве пора лечиться!

Принц и принцесса переглянулись и уставились на него с одинаково озабоченным выражением на прекрасных юных лицах. Что? Думают, ему тоже неплохо бы пройти обследование? Со не выдержал и сгреб дочку в объятия. Хоть разок обнять кровиночку, прежде, чем отдавать этому новому волку…

-Ой! Ваше Величество! Раздавите! – запищала Улька и, отстранившись, встретилась с ним взглядом. Изменилась в лице. Едва слышно шепнула, скорее даже себе, а не ему:

-Папа?.. – и увидела ответ в глубине лисьих глаз. Порывисто прижалась к широкой груди. Дохнула в ухо: - А где мама?

-Прости, котенок… Твой отец опять дал маху… - Со погладил дочь по шелковистым волосам и шепнул, сморгнув с ресниц соленую влагу: - Мама не может прийти сюда, в этом времени она умерла, и ее тело обратилось в прах... Не плачь, девочка, она ведь все равно жива, она помнит тебя и очень сильно любит... А еще она сейчас ждет меня дома. Там, в другом мире, у нас есть дом, есть друзья, и уже есть дети... Твои маленькие братья. И чтобы мама не ждала меня слишком долго, мне нужно кое-что тебе сказать… И этому парню тоже.

Се Уль всхлипнула, но сразу отстранилась и даже нетерпеливо дернула его за рукав:

-Тогда говори!.. Те… Ой… Короче… Простите меня, Ваше Императорское Величество! – юная бестия склонилась в изящном европейском реверансе. Все ясно. Билл-копьеносец и здесь потоптался. Чжу с недоумением посмотрел на подругу и, пожав плечами, перевел глаза на Со. А тот глубоко вздохнул и начал:

-Дети! Вы ведь знаете, что такое судьба? Так вот. Ваша судьба – быть вместе. Ван Чжу Мин!

-Да, отец, - поклонился принц.

-Ты станешь пятым Императором государства Корё…

-Отец! – воскликнула Се Уль со слезами. Он веско добавил:

-Это его судьба. А твоя судьба – быть его третьей женой. И не ропщи на свою участь, так как потом…

И Ван Со кратко, но емко обрисовал им это «потом». А на прощание сказал:

-Помните одно: хоть как будете ругаться, или даже драться… я имею в виду, Чжу, что тебе может доставаться от нее всеми подручными средствами, от подушки до скал... прялки, - никогда не отпускайте друг друга! Ни за что не отпускайте. Это главное.

После его слов Чжу Мин удивительно знакомым жестом обнял Се Уль за талию и рывком притянул к себе. Но строптивая принцесса еще не смирилась со своей только что озвученной судьбой и отпихнула жениха подальше, вновь приблизившись к Императору, который впитывал взглядом каждую черточку так внезапно повзрослевшего чада, чтобы когда-нибудь описать ее матери.

-Прощайте, отец, - с грустной улыбкой прошептала Уль, словно почувствовав страшное нервное напряжение, разрывающее его напополам. Большая часть Ван Со вибрировала в диком нетерпении скорее побежать туда, где осталась Хэ Су, а другая частичка очень хотела задержаться подольше, и в полной мере насладиться общением с дочкой. - И... Спасибо за Ангела. Он реально клевый!

Расставшись с влюбленными, Со пошел в тронный зал. Припомнив, с какой легкостью Се Уль рассекретила его истинную личность, он счел, что на глаза Ен Хве ему лучше не попадаться. Женское сердце – оно такое… Чуткое. Странно: у Ен Хвы тоже есть сердце? Поздно же оно у нее выросло…

Но как бы то ни было, все распоряжения относительно приказов Даэмок и нее самой он дал начальнику дворцовой охраны, офицеру Бёну. Повелел впредь не подчиняться никому, кроме него самого или генерала Ван Чжона, особенно, если дело касается человеческих жизней и судеб. Впрочем, это и так все знали. Расследование дела об отравлении он поручил советнику Сон Гилю, который служил еще его отцу, но был сослан на Тхамну по какому-то невнятному обвинению. Кванджон вернул его обратно в первый же год правления, и с тех пор советник Сон исправно ему служил. Вывел на чистую воду немало высокопоставленных негодяев.

Пока Император раздавал указания направо и налево, к нему в кабинет вошел Ван Чжон. Щелкнул каблуками и отдал честь. Со кивнул в ответ и, жестом отослав остальных, сказал:

-Ладно, давай без церемоний. Садись и рассказывай: ты нашел Чи Мона?

-Нет, Ваше… брат, я не смог его найти. Но могу сказать одно: на территории дворца его нет. Разве что…

-Разве – что?

-Ну, на Нефритовый остров я не заглядывал. Вместо этого послал людей в город, если вдруг он там…

-Нефритовый остров, говоришь? – прищурился император. – Джун Ки и с него снял табу?

Чжон слегка замялся и сознался, глядя в пол:

-Это не он… Это мы. Я, Чи Мон и Бэк А. Мы заперли там вашего двойника, когда он собрался, сломя голову, скакать ночью в храм Гэтэса к беременной жене… Придурок… Представляете, брат, он ведь оттуда сбежал! Взял себе в подельники мою дочь и вашего сына и удрал один, не зная дороги, чисто по карте ориентируясь! Его чуть в горах волки не съели в ту ночь, но он выжил. Не знаю, как, но выжил, черт сумасшедший… А что он еще-то вытворял – это уму непостижимо!..

-Понятно… - Кванджон с усмешкой встал и протянул генералу руку. Мимоходом подумал, что Чжон привязан к Ли Джун Ки гораздо сильнее, чем к нему. Ну, оно и к лучшему, наверное... – Я, вроде бы, все сделал, что нужно было. Теперь сам пойду Чи Мона ловить.

-И возвращаться сюда, как я понимаю, не планируете? – вздохнул Чжон, поднявшись следом и ответив на рукопожатие. – Что ж… Я был рад увидеться с вами. Честно.

-И я, - по губам императора скользнула тень улыбки. – Мне действительно, не хотелось бы больше сюда приходить, поэтому… Прости меня, брат, прости за все. И спасибо. За мою Хэ Су… За то, что стал для нее надежной гаванью, даже несмотря на то, что она никогда не была тебе настоящей женой. И за Ульку спасибо.

Случилось небывалое. Суровый генерал вдруг прослезился. Преклонил колени и сокрушенно заявил:

-Это я перед вами виноват, мой Император… Мой брат… Я много лет незаслуженно считал вас чудовищем, недостойным жизни! Простите меня за все нанесенные обиды, Ваше Величество! Хоть я и не знаю, чем смогу их искупить!

-Если грехи прощены, искупать их уже не нужно, - просто ответил Со. – Их ведь и так простили. Поэтому ты ничего мне не должен, генерал. Просто живи хорошо. А я пойду.

Он вышел через черный ход, который располагался ближе к озеру и посмотрел на небо. Оно сияло чистой летней лазурью, кое-где разбавленной белыми кляксами облаков. Автоматически поднес к глазам левое запястье, досадливо хмыкнул, вспомнив, что часы вместе с запястьем сейчас далеко отсюда, и зашагал по прибрежной тропинке к острову.

***

Как бы Ли Джун Ки ни жаждал поскорее очутиться в своей Империи, он не смог противостоять любопытству и включил-таки первую серию нашумевшего сагыка «Алые сердца Корё». Джуня, несмотря на благоприобретенный императорский статус, в душе оставался самим собой – актером до мозга костей, и не мог пройти мимо такого феномена: настоящий Император сыграл самого себя в телесериале, который огреб чуть ли не мировую славу и кучу фанатов! И множество наград… Только не на родине. И Джун Ки решил сам оценить работу своего двойника с профессиональной точки зрения. К тому же, по словам Квона, этот сериал в точности воспроизвел реальные события тех лет, так как сценарий писался со слов очевидца.

Но он не ожидал, что происходящее на экране настолько его захватит. Ли вдруг собственными глазами увидел то Корё, каким оно было до его прихода туда. Он не мог сдержать улыбки, когда смотрел на юного безалаберного Чжона, так не похожего на себя нынешнего, на серьезного Бэк А, который, в общем-то, почти и не изменился, и конечно, на прекрасную принцессу Ен Хву...

Наблюдая за тем, как она успешно ломает и корежит судьбы ближних, Джун Ки наконец полностью осмыслил те предостережения, что давали ему братья и Чи Мон в самом начале его императорского пути. Ен Хва была отвратительна в своей жадности, ревности и змеином коварстве. И в то же время, вызывала невольное восхищение: так упорно, невзирая ни на кого и ни на что, добиваться своей цели! И добиться. Сердце Ли дрогнуло: он понял, о расплате за какие грехи Даэмок твердила ему в их последнюю встречу...

Только вот актриса, играющая эту роль, совершенно не походила на свой прототип, в отличие от тех же Чжона и Бэк А. Да и астроном, когда с бородой, вполне мог сойти за настоящего Чи Мона. Но Ю Инна даже отдаленно не напоминала реальную Даэмок. Инна выглядела милым солнечным ангелом, в то время, как холодная и гордая красота Ен Хвы делала ее похожей на Снежную Королеву...

Остановив просмотр примерно на половине, Джун первым делом спросил себя, изменятся ли его чувства по отношению к жене теперь, когда он знает, чем она жила до него? И тут же ответил: нет. Ведь Ен Хва была именно такой, когда он в нее влюбился. Да, во всей той печали, застывшей в ее красивых глазах, была виновата лишь она сама и ее семья, воспитавшая принцессу в полной безнаказанности. Но Ен Хва уже получила заслуженную кару, и смогла вынести из нее важный урок...

Убедившись в том, что не перестанет любить жену после всех этих откровений, Джуня почувствовал настоящий волчий голод. Еще бы. Почти сутки ничего не ел! Сооружая на кухне многослойный бутерброд, он прислушался к происходящему в квартире. Ли Джин тихо, как мышь, сидела в детской и ничем не выдавала своего присутствия. Близнецы тоже помалкивали. Ли осторожно приоткрыл дверь, чтобы просто убедиться, что они все еще там.

Да, семейство было в сборе. Один из близнецов (кто?) мирно дрых, второй с интересом таращился на яркие игрушки и на ловца снов, висящего над кроваткой, а их мама, свернувшись калачиком, лежала в большом кресле и бездумно смотрела куда-то вовне. Джуня кашлянул, привлекая внимание:

-Можно мне войти?..

Девушка безучастно взглянула на него и опять погрузилась в себя. Ли, не удержавшись, потрепал неспящего пацаненка по пушистой голове и получил в награду недовольную гримаску: отвлекаете, мол, сударь, от важных размышлений. Он усмехнулся и сел на пол. Помахал ладонью перед глазами Джин, выводя ее из стазиса, и прошептал:

-Давай поговорим?

Она не проявила заинтересованности, но Джуня все равно задал вопрос:

-Послушай, а он… ну, Со… и в жизни такой же, как в сериале?

Он увидел, как напряглось тоненькое горло и запульсировала голубая жилка на виске. Ага. Все-таки живая. Айгу-у… Милая, только вот истерик мне тут не закатывай… Но большие черные глаза остались сухими и заглянули ему прямо в душу:

-Скажите, господин Ли… Он ведь вернется?..

-Конечно, вернется! – ответил Джун с уверенностью, которой сам не испытывал. – Чтобы Ван Со свою Хэ Су так просто оставил? Невозможно.

-А… А вы? – она вылезла из кресла и уселась, скрестив ноги, рядом с ним. – Вы ведь сейчас в его теле… Ну, то есть, в своем, конечно, но…

-Я тоже вернусь!.. – заявил он дрогнувшим голосом. Да! Какого хрена он тут сидит и сериалы смотрит?! Скотина! Эгоист! Он должен из кожи вылезти, но найти дорогу обратно! Не надеяться на предприимчивого и упертого Со, а тоже искать путь домой! Если эта девчонка так страдает без своего мужа, что у нее аж крыша едет, то что же чувствует Ен Хва?! Ребенок умер, и муж исчез! А вдруг она и правда руки на себя наложит?! Как ему тогда жить?! Не-ет, надо отсюда выбираться как-то… Только как? И тут Джун Ки осенило: Квон! Конечно, без него дело явно не обошлось! Он – последний, кого Ли видел перед перемещением! Значит, что? Правильно. Надо его разыскать!

Джуня схватил телефон Со и набрал номер их общего приятеля. По длинным гудкам он сделал вывод, что ученый прохиндей сейчас тоже находится здесь. В зоне доступа.

-Ну давай же, хмырь болотный, возьми трубку! – бормотал актер, слушая дозвон и нетерпеливо ерзая под полным отчаянной надежды взглядом Ли Джин. Но астроном, видать, не желал с ним общаться, и на звонок не отвечал.

-Не берет?.. – спросила девушка, и надежда стала уходить из ее глаз, уступая место прежнему неживому безразличию. Джуне такая перемена не понравилась: он и сам балансировал на грани паники, в глубине души страшась, что случившееся необратимо. А эта безысходная тоска, эта леденящая сердце не-жизнь, сквозящая во всем облике Хэ Су, грозили и вовсе лишить чувствительного артиста последних крох самообладания.

Чтобы не поддаться этой атмосфере, он с преувеличенной бодростью вскочил на ноги:

-Вот же козлиная задница! Не хочет отвечать на звонок? Ладно, доктор Квон, я лично до тебя доберусь! Мне теперь даже привычнее так, без телефона! Ли Джин, ты не знаешь, Квон адрес не менял?

-Не знаю… - Су опять немного оживилась. Чтобы поддержать в ней это настроение, Джун хлопнул себя по лбу и громким шепотом воскликнул:

-Вот же я болван! Отвык совсем от современности! Я же его по GPS отследить могу! Хах! Ли Джин, не дрейфь! От чосонского стрелка и корёсского волкА еще никто не уходил! Всё. Пора идти кормить доктора пиЛюлями! Бай-бай! Ван Со привет передавай! Только это… Слушай… - он приблизился к кроватке и оглянулся на Су. – Кто из них Су Ха?.. Да не бойся ты! Я попрощаться хочу… Не думаю, что смогу забрать его с собой… Чи Мон ведь его перенес сюда целиком: и душу, и тело. А я хожу иным путем… Так что… Просто хочу поцеловать напоследок. Мой все-таки сын…

Джин кивнула и, поднявшись, взяла на руки спящего малыша. Осторожно передала его Джуну. Тот прижал к груди захныкавшего мальчугана и некоторое время молча стоял, глотая слезы. Потом, пересилив себя, аккуратно положил его обратно в кроватку и улыбнулся:

-Ну вот и всё. Я пошел. Будь счастлива, Хэ Су!

Он спустился в гараж, сел в машину и запустил в смартфоне следящую программу. И почти сразу увидел на экране проблеск маячка, указывающего место пребывания господина Квон Дон Ю в данный момент. Надо же! Не забыл еще, как всем этим пользоваться! А вот за руль садиться страшновато. Столько лет машину не водил! Джун Ки открыл бардачок и вытащил оттуда три предмета первой необходимости для любой звезды: темные очки, маску и кепку с длинным козырьком. Напялив все это, он оценил себя, глядя в зеркало заднего вида, и счел, что вполне сумеет слиться с толпой. Вышел из машины и пешком отправился к метро.

Но Ли не учел одного: после взорвавшего умы сагыка и не менее крышесносной свадьбы, Ван Со стал просто мегапопулярным, и привлек к себе внимание даже совсем юных слоев населения, которые раньше его в упор не видели. Вот и теперь, Джун еще даже через дорогу перейти не успел, как его запеленговала компания школьниц и с радостным визгом устремилась навстречу. Маскировка не спасла: Джуня вспомнил, что раньше частенько щеголял в таком же виде и, вдобавок, селфи выкладывал. Кретин. Конечно, его узнали. Но вот как раз сегодня для общения с фанатами у него не было ни времени, ни настроения.

Ли Джун Ки, сбивая с толку пешеходов и водителей, рванул по «зебре» наискосок, перепрыгнул через поребрик и скрылся в ближайшем переулке. Промчался по нему со скоростью арбалетного болта, пересек небольшой парк с солнечными часами в центре и свернул на территорию университетского кампуса. Только там он смог перевести дух и оглядеться.

В кампусе было удивительно безлюдно. Это потому, что каникулы? Или просто все на какое-нибудь мероприятие удрали? А какая, к черту, разница? Главное сейчас – дойти до метро и, по возможности, не угодить в лапы фанатов… Да-а… Если раньше его довольно сильно обижало то, что среди молодежи очень мало его поклонников, то теперь он понял, как ему в этом отношении повезло. Фанаты более зрелого возраста были сдержаннее, интеллигентнее и старались оказать ему всяческую поддержку, вместо того, чтобы преследовать и рвать на сувениры. Интересно, как Ван Со справляется с оравами подростков?

Занятый этими мыслями, Джуня не заметил, как покинул кампус и вышел на какую-то незнакомую улицу. Улица казалась странноватой для центра мегаполиса: вся застройка на ней была одноэтажной и выглядела так, будто ее перенесли сюда из культового анимэ «Унесенные призраками». Узкая мощеная дорога, сжатая с обеих сторон сплошным рядом приземистых старинных домов, плавно шла на подъем и уходила, как будто в бесконечность. Ли стало слегка неуютно. Он поежился и посмотрел назад. Современные высотные кварталы города подернулись туманной дымкой и словно отодвинулись на много километров назад. Он несколько раз моргнул и протер глаза. Затем взглянул на дисплей смартфона. Маячок по-прежнему мигал, звал его вперед, но вместо карты города экран почему-то показывал пустое серое поле.

Ой… Это что? Это уже?..

Джун Ки грустно улыбнулся, прищурившись на размытые очертания знакомых небоскребов, повернулся к ним спиной и, насвистывая, зашагал по мостовой, уводящей его в призрачную неизвестность.

Через некоторое время Ли обратил внимание, что местность изменилась. Теперь он шел не по улице, а по хорошо утоптанной грунтовой дороге, вьющейся среди пустынной, заросшей высокой травой равнины. Признаков человеческого присутствия не наблюдалось, и это уже начинало Джуню напрягать. Путеводный маяк давно погас, и теперь он оказался один-одинешенек среди диких полей, тянущихся за горизонт. Куда он идет? Попадет ли он домой, или окажется где-то еще? А может… А может, он так и будет шагать, и шагать по этой дороге, как неприкаянная душа, затерянная среди измерений?..

***

Нет, Ван Со, конечно, многое в жизни повидал, попадал в самые разные ситуации, от страшных до откровенно глупых, но заблудиться в собственном дворце – это еще суметь надо. Некогда ухоженной дорожкой, ведущей к Нефритовому острову, явно никто не пользовался очень долго. Все верно. В былые времена только он один здесь и шастал. А нынче сюда вообще забыли путь. Берега заросли тростником так, что самого острова было и не видать. И теперь Со не понимал: то ли он уже оставил его позади, то ли никак не дойдет. Да, давно его тут не было!

Так-так-так… А тут – это, собственно, где? Император вдруг понял, что эти перемены – вовсе не следствие его долгого отсутствия. Это следствие того, что он вообще не во дворце! Под богато украшенными сапогами Его Величества лежала не аккуратная, усыпанная каменной крошкой тропинка, а обычный заброшенный проселок, поросший бурьяном. И никакого дворца, и вообще, человеческого жилья нет на много ли вокруг…

Со осмотрелся, пожал плечами и пошел вперед. Не назад же ему идти. Хватит. Он больше не станет метаться между прошлым и будущим. Прошлое уже закончилось.

Ван Со не смог бы точно сказать, сколько времени он так шел. У него не было ни одного ориентира. Небо закрывали плотные свинцовые тучи, низко нависая над землей, и не давая разглядеть положение солнца. А ночь всё не наступала, хотя уже должна была, если судить по внутренним биологическим часам Императора. Но это иномирье не подчинялось привычным законам бытия. Здесь все было не так. Сначала Со из-за этого нервничал, а потом просто принял новую данность, так как все равно не мог ничего изменить... И вскоре боковым зрением зацепил нечто, нарушившее однообразно-унылый ландшафт.

Он повернул голову и остановился, как вкопанный, увидев возле дороги маленькую таверну. Не колеблясь ни секунды, направился туда. Одинокая таверна среди бескрайней пустоши – это явный знак. Нагнувшись, он вошел в низкую дверь. Коротким кивком поприветствовал старика, видимо, хозяина, который неторопливо точил кухонные ножи, и сел за некрашеный деревянный стол. Посетителей больше не было, чему Со совсем не удивился. Кажется, его квест подходит к концу. Только, к какому?

Император жестом подозвал хозяина и заказал кувшин легкого рисового вина. По законам жанра, скоро сюда должен был прийти еще кто-то, кто подскажет заблудившемуся страннику верный путь. И Со печенкой чуял, что этот «кто-то» будет одним хитро сделанным психологом, коварным гипнотизером по имени Чхве Чи Мон! Без которого ни одна подобная заварушка не обходится… Со уже мысленно продумал свой с ним разговор по душам, и очень удивился, когда вместо Чи Мона в полутемный зал таверны ввалился… он сам. Какого… Опять Чжу Мин? Он-то что тут забыл? Хотя… С каких это пор принцы Империи носят короткие прически? И джинсы?

Со вскочил. Он понял, кого видит.

Гость тоже воззрился на него с каким-то суеверным ужасом и хриплым голосом спросил:

-Это ты?.. Или ты – это я?

-Думаю, что я – это все же я, - едва слышно проговорил Император, с жадным интересом глядя на себя со стороны. – Но тебя я тоже знаю.

-А-а… - Джун Ки тоже вовсю таращился на свою ожившую копию. Точнее, на копию кронпринца. Та же осанка, жесты, тот же пристальный, пробирающий до костей взгляд…

-Волк... - прошептал Ли, чувствуя, как вдоль позвоночника пополз легион ледяных мурашек. Перед ним сидел тот самый Ван Со - Император великой страны, чье место в жизни он занимал почти десять лет; человек, чья судьба тесно переплелась с его собственной; кто так страстно желал найти свою потерянную любовь, что попросту вытеснил Ли Джун Ки из привычного ему мира, взамен подарив то, чего актер раньше никогда не имел: помимо безграничной монаршьей власти, Ли обрел единственную женщину, что смогла взять в плен его мятущуюся в вечном поиске творческую душу... Джун вздрогнул: ведь именно этого мужчину всю жизнь любила его жена, и, любя, ненавидела его до смерти, сжигая собственное сердце в этом адском горниле.

Мог ли он винить Со в чем-то? Наверное, нет. Наоборот, стоит поблагодарить этого парня за то, что он отказался от всего, ради любви и позволил ему, Джун Ки, вкусить настоящей жизни, испытывать в ней ежедневно такие эмоции, которые раньше он мог лишь изображать на экране, играя других людей, другие судьбы, придуманную жизнь. И теперь актер Ли Джун Ки сам готов с радостью отказаться от всего, чего достиг в своей карьере актера ради настоящего, не иллюзорного тепла в глазах любимой, ради дружбы, которая не только за работой или за бутылочкой, но способна пойти рядом на смерть и вынести на своих плечах из самой преисподней...

А ко всему прочему, Со просто нереально похож на Чжу Мина! И это невероятное сходство отца с сыном, как ни странно, помогло Джуне расслабиться. Если они похожи не только внешне, значит, найти с Волком общий язык будет несложно. И Джун непринужденно спросил:

–И чем же ты тут занимаешься?

Со покачал головой. О чем толкует этот парень? Он прищурился и ответил совершенно серьезным тоном:

-Трамвай жду.

Ли скривил рот в неестественно веселой улыбке, призванной скрыть тот хаос, что творился в его сердце:

-Ну конечно! Что-то мне в последнее время везет на сумасшедших, кажется, я и сам начинаю потихоньку того… Съезжать… - он стер с лица улыбку и плюхнулся на скамью напротив Императора. – Послушай, Ван Со… Ничего, что я на «ты»? Ладно, потерпишь… Думаю, судьба свела нас обоих здесь, чтобы мы наконец всё прояснили между собой. Короче, ты это… Ты одно мне скажи: ты же из дворца? Что с Императрицей? Она ведь жива? Не покончила с собой после... Ну, после того, как... - его горло немилосердно сжалось, и фразу он закончить не смог.

-А ты разве не из будущего? - резонно заметил Со. - Историю не учил?

-Учил... - растерялся Ли. - Но помню плохо. Хотя... Даэмок, Даэмок... Она же пережила своего мужа, так?

-Угу, - кивнул Волк. - Ты ведь ее знаешь - и усомнился в ее живучести?

Джун закрыл глаза и возблагодарил Небо: Ен Хва жива! Значит, и он будет жить...

-Спасибо тебе, Ван Со, - с чувством сказал он зазвеневшим голосом. - И прости меня... За всё.

-За что это? – насторожился Со. Джун Ки сокрушенно повесил голову:

-За то, что я сбежал… Теперь понимаю, насколько это было безответственно и глупо…

Император вдруг привстал, порывисто подался вперед и схватил актера за руку.

-Ты был у нас дома? Видел Ха Джин? Как она? Что с ней? Плачет? Или ей не до меня? – он тяжело задышал, и Джун Ки с некоторой неловкостью разглядел в его глазах слезы. Вот же… И что ему сказать? Что его обожаемая супруга уже почти перешагнула грань безумия? Он и так вот-вот разрыдается… Черт, одни истерички кругом!

-Ты говоришь о девушке, что я встретил, проснувшись? – промолчать в ответ на страстные расспросы Ван Со Ли не мог. – Она… Послушай, Со, я правда не хотел причинять ей боль, я даже не знал, что вы помогли выжить моему малышу… Думал, все кончено, и я потерял обоих - и жену, и сына! А оно вот, как все обернулось…

-Что с Ха Джин?.. – Со обмер от дурного предчувствия. – Что с ней? И с пацанами?

-Ну-у... Боюсь, что ее разум не справился с восприятием подмены…

-Что… Как… - Император закрыл лицо руками и застонал. Да. Все вполне закономерно. Сознание Ха Джин просто не выдержало еще одного удара, и в очередной раз убежало от злой реальности. Только теперь все гораздо печальнее… Джин… Как же так?.. Обезумевший от горя муж упал головой на стол и яростно вцепился пальцами в волосы, безжалостно их растрепав.

Джун Ки немного испугался такой реакции. Он осторожно положил ладонь на его твердую вздрагивающую спину:

-Да не убивайся ты! Все не так плохо! Под конец она стала почти адекватной… А если ты вернешься – вообще все будет отлично… Ну преувеличил я! Старая актерская привычка! Да хватит тебе реветь! Лучше скажи, как дела во дворце?

-Во дворце все нормально, - Со выпрямился, откинул со лба лохматую челку и прибавил: - Но за это ты должен благодарить моего брата. Он ослушался приказа и не допустил резни, которую хотела устроить твоя жена.

Теперь настала очередь Джуна бледнеть от страха:

-Чего? О чем ты говоришь?

-Когда ей стало известно о причине преждевременных родов, она приказала казнить всех служанок Дамивона и, заодно, тех медиков, кто пытался спасти и ее, и ребенка.

В памяти у Джуни еще жил образ принцессы Ен Хвы, увиденный в «Алых сердцах». И на эти дрожжи так некстати рухнуло известие о ее кровавом приказе… Смешались в кучу кони, люди, и Джуня крикнул так, что звякнула посуда:

-Ты врешь!!! Она не могла так поступить, ты мне просто мстишь!!! Я НЕ ВЕРЮ!!!!!!!

Он перегнулся через стол и схватил Императора за грудки. Тот не стал вырываться. Взял недопитый кувшин и полил агрессора сверху, как кактус. Джун Ки от неожиданности разжал руки, а Со проговорил:

-Утихни. Лучше пошевели извилиной: могла ли такая женщина, как Даэмок просто лежать и плакать, после того, как умер ее сын, а муж сбежал? Вмиг обрушилось все то, во что ты заставил ее поверить, неудивительно, что она тоже тронулась умом… Впрочем, сам я с ней не виделся, пересказываю со слов Чжона.

Джуня сел на место и обмяк. По его щекам тоже покатились слезы. И в этот момент хозяин таверны грохнул перед ними большую запыленную бутыль со словами:

-За счет заведения.

Со мимоходом глянул на заросшего по самые глаза седой бородищей старика и кивнул:

-Благодарю вас. Нам и правда не помешает выпить, чего покрепче…

Он разлил напиток по пиалам и сделал глоток. Джун тоже опрокинул чашку залпом и скривился:

-Похоже на дрянной гавайский ром… Эй, господин Санта Клаус, а соджу у вас нет?

-Лучше бы русской водки! - возразил Со. Но вместо того, чтобы исполнить их просьбу, «Санта Клаус» метнул на стол пару больших блюд с каким-то ароматным кушаньем и скрылся на кухне. Король и Шут дружно вздохнули и… налили по второй.

Через совсем небольшой промежуток времени эти двое уже изрядно захмелели, раскраснелись и вели беседу, которая с каждой минутой становилась все громогласнее.

-…да я охренел, когда кронпринц стал таскать меня, Императора, по саду, как соломенное чучело! – Со ударил кулаком по столу. – А с Чжоном ты что сделал? Он чуть ли не цитирует Шекспира! А ведь Чжон за всю жизнь прочел, наверное, только одну книгу, и ту - по военному делу! И сапогами меня пинать осмелился! Это ж беспредел какой-то! А Се Уль… Пф-ф… Она и в Африке Се Уль…

-Йа-а, а чего ты ждал?! Пардон, я в армии уже отслужил свое, и всю жизнь провести по уставу не хочу! Мой, как бы собственный ребенок, передо мной по стойке смирно стоял! Я к такому не привык, знаешь… А вечно угрюмая морда Чжона вгоняла меня в тоску, я и подумал, что неплохо бы приобщить его к прекрасному… К сожалению, в личном плане я ничем не сумел ему помочь… Он однолюб, как и ты. И любовь у вас с ним тоже одна… А про Се Уль – это ты верно сказал! Вся в мать!

-В мать? – подозрительно сощурился Ван Со. – А откуда это ты знаешь, какова на самом деле ее мать, э? Когда ты успел так близко с ней познакомиться? Ты, случайно, не заигрывал с моей женой, пока там был?

-Даже не пытался! У меня своя жена есть! А твою - так, только чмокнул разок из благодарности… Ё-о-о!!! - Джуня с воплем отклонился назад, пропуская над собой свистнувшую сталь, перекатился через плечо и кинулся к выходу. Император с обнаженным мечом устремился следом, но Джун ослепил его на миг вспышкой от встроенной в мобильник камеры и заорал:

-Совсем дурак?!! Убить меня решил?!! Тогда сам пойдешь на трон!

Со неуловимым движением приблизился и приставил клинок к его горлу. Заявил с кривой усмешкой:

-А я не буду тебя убивать. Я тебя кастрирую… - и он медленно опустил лезвие меча в область Джуниного паха. Но тот не зря столько лет занимался танцами. Изящно вильнув бедрами, он смог вывернуться из-под удара и сразу юркнул в стенной шкаф, закрыв за собой дверь:

-Ты совсем, что ли, пьян?! Остынь!

-Я пьян? Я – пьян?! Да я вообще не пьянею!

-Ахахахаха! А вот я пьянею, но отчего-то трезвей тебя! Ик!..

-Вылазь оттуда, предатель!

-Хрен тебе! Железяку спрячь, потом вылезу. И я не предатель! Я верный, как…

-Собака!

-…Айвенго!

-Ладно, собака Айвенго, вылезай давай… У меня к тебе еще вопросы есть.

-Ты меня уважаешь? Тогда катану убери!

-Я тебя почти люблю! Ты мою Ульку вырастил и спас от Ен Хвы, Чжону скучать не даешь, Бэк А наконец-то счастлив… И вообще, если бы я остался у власти, кто знает, в какую колею свернула бы история?.. Погоди-ка… А откуда ты взялся? В смысле - тут?

-Не знаю! Шел по дороге – и пришел… Катану убери уже!

-А если я пойду по этой дороге обратно, я попаду к себе домой?

-А я? Если я пойду по твоей - приду в Сонгак? Точно?

-Давай рассуждать логически. Мы заменили друг друга на наших жизненных путях по воле Неба. Но теперь - это и наша воля тоже! Наш выбор! Значит, и дорогами нам тоже надо поменяться! Все, вылезай, пошли!

-Убери катану, пьянь!

-Сам дурак! А я не пьянею…

Воинственный император все же с трудом нашел мечом вход в ножны. Только после этого Джун Ки открыл дверцу шкафчика и выпал из него прямо на Со. Обхватил его руками и зашептал:

-Раз уж мы с тобой прощаемся, я тебе еще пару слов скажу... Короче, так: Ван Со - это лучшая роль Ли Джун Ки! На данный момент - точно! Я и не ожидал, по правде говоря...

-Да и ты не пальцем делан... - проворчал Со, силясь отпихнуть от себя худощавое, но далеко не невесомое тело. - Победить в войне за трон - это полдела. А вот усидеть на нем, да еще и самый зловредный клан обыграть на его же поле - это подвиг.

-Правда? - Джун попытался, не разжимая объятий, посмотреть Со в глаза, но нечаянно стукнулся своим лбом о его. - Айщщ... Ладно. Тогда давай мы с тобой раз и навсегда пообещаем друг другу впредь не повторять ошибок прошлого! Не искать путей отступления, как бы ни было больно!

-Обещаю! - с готовностью воскликнул Император. - Не хочу больше тебя видеть!.. В хорошем смысле…

-Да и я не горю желанием… Твою рожу я и так наблюдаю каждый раз, как Чжу Мин на глаза попадается… Так что – гудбай! Вперед в прошлое и назад в будущее! – Джуня отлепился от Со и сделал шаг к входной двери, но споткнулся о собственную ногу и упал. А Со споткнулся об него и упал рядом. Через минуту они оба уже спали на полу глубоким пьяным сном…

"Санта Клаус" неторопливо вышел из подсобки, собрал посуду и загрузил ее во вполне современную посудомоечную машину. Затем снял фальшивую бороду и с грустной улыбкой на довольно молодом лице посмотрел на два неподвижных тела. Вздохнул, покачал головой и утер влагу с удивительно знакомых круглых глаз. Вот и пришла пора Звездному Проводнику, астроному и просто психологу тоже заканчивать свой квест...

Порою мы не ценим того, что у нас есть, не замечаем счастья, что витает в воздухе. А взлетая выше неба, забываем о самом главном… Господь нам постоянно напоминает об этом, сначала слегка намекая, затем неоднократно повторяя и предупреждая. Но если мы глухи к Его знакам и призывам, Он забирает самое ценное, заставляет очнуться от пустого глупого сна… Во все времена и эпохи все повторяется и перекликается, человек заново переживает все тяготы и радости жизни. Кем бы он ни был: Императором, программистом, врачом, в первую очередь - он Человек. Мы идем навстречу своим мечтам и желаниям, готовые свернуть горы и вбить свое имя в историю, теряя при этом нечто более ценное – самого себя. Для Бога каждый несет свою лепту, никто не проходит для мира бесследно. И те, кто смог Его услышать, действительно творят чудеса. Оглянитесь вокруг, возможно, в вашем окружении тоже есть заблудшие странники, которые ищут себя? А может быть, вы сами не из этого мира?

***

…Вода. Прохладная влага обволакивала плечи, заставляя вздрагивать от холода, касалась подбородка и расслабленных губ… Вода была повсюду, она тревожила спящее сознание каким-то смутным страхом, постепенно пробуждая его от сна. Сознание сопротивлялось, оно не хотело просыпаться и возвращаться в реальность. Оно слишком устало для этого. Но неясное беспокойство скреблось где-то с краю, теребя и не давая вновь погрузиться в забытье. Оно твердило, что так, как есть сейчас, быть не должно. Что все неправильно...

А что неправильно?

Вода. Откуда здесь вода?

Сон все-таки отступал. Медленно, неохотно он сдавал свои позиции и угасал, растворяясь где-то в глубине первозданной ночи. А вместе с ним растворялась и последняя надежда…

…Он боялся открывать глаза, уже зная, что обнаружит себя в исходной точке пространства-времени: поздним вечером он вернулся в свой холодный мертвящий дворец и погрузился в ванну, чтобы смыть с себя очередной прожитый день. А вся его жизнь в волшебной стране под названием Южная Корея была лишь ярким, необычайно реалистичным сном, плодом воспаленного мозга, отчаянно жаждущего вырваться из плена этого мира, чтобы одинокая неприкаянная душа смогла соединиться с той, что унесла с собой его сердце, оставив осиротевшее, лишенное души тело медленно истлевать в неизбывной тоске…

Беспомощно барахтаясь на грани яви, жадно цепляясь за ускользающие обрывки сновидения, Ван Со хлебнул воды, закашлялся, с мучительным вскриком проснулся и сел. Несколько долгих секунд молча смотрел в ошарашенные глаза Хэ Су, которая стояла рядом с диваном, держа в руках объемистый чайник. Поморгал. Вода... Су - вода... И в чайнике вода... Поэтому он захлебывался? Со ущипнул себя за ногу и помотал головой. Су никуда не исчезла, но он решил перестраховаться и схватил ее за подол простенького домашнего платья. С силой дернул к себе, машинально увернувшись от пляшущего в трясущихся руках возлюбленной тяжелого сосуда. Су не удержала равновесия и упала на него, чайник опрокинулся, остатки воды выплеснулись уже на обоих. И ощущение полного тактильного контакта, родное, теплое, живое тело, неуклюже свалившаяся ему на колени, помогло Ван Со наконец поверить в то, что это по-настоящему. А сном было все остальное…

-Су-я… - прошептал он, зачарованно глядя в любимое лицо. Прикоснулся ладонью к бархатной щеке, стирая дорожки от недавних слез. – Су-я…

Других слов он сейчас просто не помнил. Просто без конца повторял и повторял ее имя, как молитву, и все теснее сжимал кольцо рук вокруг тонкого стана своей жены. А она тоже не в силах вымолвить ни слова, обнимала Со так, будто вообще никогда не собиралась его выпускать. И они сидели обнявшись, сплетясь воедино крепче, чем корни тех деревьев, символа вечной любви, врастая друг в друга душой и кожей, чтобы уж точно никогда больше не расстаться.

Но что же все-таки произошло на самом деле? После всех приключений мысли в голове императора путались, он понимал, что его странный сон не был сном в привычном смысле, что он на самом деле возвращался в Корё, увиделся с Чжоном, благословил Се Уль и Чжу Мина, а на обратном пути встретил Ли Джун Ки…

Как только Со вспомнил про Джун Ки, дар речи к нему сразу вернулся. Он наклонил голову и дрожащим голосом прошептал Джин в ухо:

-Милая, прости, кажется, я тебя сильно напугал…

-А ты меня не прощай… - едва слышно отозвалась она. – Жизнь ничему меня не учит… Я ведь только сейчас, когда ты так долго не просыпался, поняла, что совсем не могу без тебя. Никак не могу… Не уходи, хорошо? – Су умоляюще посмотрела ему в глаза. – Я изменюсь. Я больше никогда не буду тебя ругать, и слова поперек тебе не скажу! Я буду послушной и мягкой, только не надо так…

-Кхм… - Со озадаченно почесал затылок. Его сон - это альтернативный вариант развития событий, показанный ему в качестве, так сказать, мотивации для скорейшего возвращения? Или Ха Джин действительно обнаружила здесь вместо него Ли Джун Ки, спятила, и теперь несет черт знает, что? Станет послушной? Да ладно! Она-то?!

-Вот только не надо мне угрожать, - опасливо сказал Ван Со, отводя с лица жены растрепавшиеся волосы. – Ты же знаешь, что меня прозвали Волком сразу в двух мирах? Это говорит о том, что я и правда Волк. А волкам кроткие овечки интересны исключительно в гастрономических целях… Во всех остальных аспектах жизни мы предпочитаем волчиц… - его пальцы запутались в шелковистых локонах, взгляд затуманился, а губы властно накрыли ее рот. Джин горячо ответила на поцелуй и потянула с его плеч мокрую рубашку...

Но тут совсем рядом раздался недовольный, требовательный детский рев. Со даже подпрыгнул от неожиданности. Спросил неуверенно:

-Со Джун?..

-Да, - слегка удивленно ответила Джин. – Как ты догадался?

-Ну, у меня же есть уши, - проинформировал ее супруг. – Их голоса отличаются.

Джин подошла к стоящей у стены переносной колыбели и поманила Со к себе:

-Иди сюда.

-Я? – Со привык, что она гоняет его куда подальше от детей, а тут вдруг сама зовет? Он сполз с дивана и приблизился. Поднял вопящего сына на вытянутых руках. Тот сразу умолк и с интересом уставился на странного, отдаленно знакомого человека, совсем не похожего на привычную маму. Этот человек вкрадчиво осведомился:

-Ну? И чего орем?

Малыш забеспокоился и с надеждой покосился на улыбающуюся рядом мать. Но она строго сказала:

-Все, горлопан. Теперь у вас с братом новая нянька. Привыкай.

Со слегка оторопел:

-Нянька? Я? Д-д-джин, ты хорошо подумала? Я же не умею с детьми…

-Ничего, научишься, - "успокоила" его Су. – Смотри, как хорошо у тебя получается: только на руки взял – и детеныш уже рад без памяти!

Он перевел взгляд на Со Джуна. Малыш весело дрыгал ножками и беззубо улыбался, явно чувствуя себя весьма комфортно в крепких и надежных руках отца. Со обвел глазами все свое семейство: радостного Со Джуна, мирно сопящего Су Ха и, наконец, прижавшуюся к нему сбоку жену, которая словно светилась изнутри счастьем и умиротворением. В груди сладко защекотало, ком встал поперек горла, а на ресницах вновь повисли капли. Да-а, размяк ты, Император, окончательно размяк… Ну и пусть. Он ведь дома, со своей семьей, рядом с Хэ Су, которая всегда умела делать из него трансформера... Превращала Ван Со из необузданного Волка в ласкового домашнего кота, вьющегося у ее ног...

После пережитого ужаса и горя от внезапного переноса в старую жизнь, Со ощутил такой ураган эмоций, что, казалось, сердце расплавилось и жаркой пульсацией растеклось по всему телу. Он передал сына Джин и вынул из колыбели второго близнеца, который было закряхтел, но тут же опять отрубился у него на плече. Потом заключил всех троих в объятия и сдавленным от с трудом сдерживаемых слез голосом сказал:

-Я не видел вас меньше суток, а соскучился так, словно и правда прошло тысячелетие…

Ха Джин вздрогнула и немного отстранилась:

-Тысячелетие? Ты… Ты правда был там?

Ответить ему помешал сигнал от входной двери. Со в недоумении глянул на часы:

-Странное время для визитов… Не иначе, астроном приперся мне мозги выносить…

-Постой… - засуетилась вдруг Джин. – Наверное, это не Чи Мон…

-А кто еще ходит в гости по утрам, по ночам и всегда незваным?

-Это, должно быть, твоя мама…

-Кто?!.

-Мать твоя, говорю! Я ей позвонила, когда поняла, что не могу одновременно с тобой и с мелкими возиться… Вот она и… Приехала.

Су вручила мужу второго сына и несильно подтолкнула в спину, задавая направление на выход, а сама схватила пустую колыбель.

-Ты чего? – не понял Со.

-Быстро беги в спальню и ложись в кровать, я ей сказала, что ты заболел, не можешь встать, и за тобой надо поухаживать…

-Джин, ты сдурела? – Со все-таки сбежал вниз по лестнице с обоими сыновьями, но на пороге спальни остановился. – Как ты могла ей такое ляпнуть? Она же теперь с твоей подачи начнет меня лечить от всех болезней сразу, пока в итоге не убьет!

-Нет, я попрошу ее посидеть с внуками, а убивать… лечить тебя буду сама!

-Да? Любимая, ты лично гоняла ее и всех остальных от мальчишек в течение почти полугода, а теперь вдруг попросила с ними посидеть? Она же не знает, с какой стороны к ним подойти, и поэтому будет лечить меня!

-Это ты не знаешь, с какой стороны к ним подойти, а госпожа Ли своих двоих вырастила!

-Джин, ты точно спятила! Сказала матери, что ее сын болен так, что не может даже встать?! Опомнись, она же не императрица Ю! Матушка Ли первым делом кинется к своему больному ребенку, то бишь, ко мне! И что делать?

-По ходу придумаем, а пока отдай мне мелких и ложись под одеяло. И моську сострой несчастную. Скорее! - скомандовала Ха Джин, и нервно оглянулась: теперь уже звонили не только в дверь, но и на телефон. Со скривился, решительно сгрузил близнецов в люльку и подхватил на руки жену, которая от неожиданности вскрикнула и взбрыкнула ногами, теряя тапки.

-Ты что делаешь?!

-Родная, это ты больна настолько, что за тобой глаз да глаз нужен… - Со аккуратно уложил ее на кровать и старательно запеленал в одеяло. – Я за тобой поухаживаю, а матушке скажу, что у тебя от переутомления глючил мозг, язык заплетался, и она тебя просто неправильно расслышала… Лежать!!! – рявкнул он, когда Джин сделала попытку встать. Она плюхнулась обратно, хлопая глазами, а Со, предупреждающе цыкнув, накинул на себя сухую рубашку и ушел открывать дверь.

Все, хватит. Пускай лежит и не умничает. Матушку он сумеет убедить, что за «обессилевшей» женой приглядит он сам, а ее попросит взять на себя малышей… А потом – так и вовсе няню пригласит, чтобы хоть часть бремени снять с худеньких плеч упрямой Джин… Пройдет время, мальчишки подрастут, Су вернется к работе, и жизнь войдет в нормальное русло. Со знал, что впереди их ждет еще немало испытаний, но пока они вместе, нет на свете трудностей, способных их сломить!

Он встретил госпожу Ли, извинился и убедительно, почти не кривя душой, объяснил, что Ли Джин, пробегав всю ночь вокруг вопящих близнецов, просто упала, не в силах больше ничего делать, и поэтому позвонила ей. А он сам только недавно приехал с ночных съемок, и теперь лично позаботится, чтобы жена, как минимум, сутки не выходила из спальни и хо-о-орошо отдохнула…

-Ну что там? – нетерпеливо спросила Джин, когда чем-то очень довольный Со вернулся в спальню.

-Все нормально, дорогая, бабушка счастлива – наконец-то получила доступ к внукам! А тобою теперь займусь я… Буду твоей преданной сиделкой, и лежалкой, и кем еще захочешь... Я же целую тысячу лет тебя не видел!

***

Чхве Чи Мон крадучись пробирался по кустам, намереваясь под покровом необычайно густого тумана незаметно улизнуть из дворца. Но, как назло, к башне кто-то шел – быстрые, тяжелые шаги гулко раздавались в молочной-белой туманной пелене. Чхве закатил глаза: звук этих шагов мог принадлежать лишь одному человеку – генералу Ван Чжону. А от него сбежать дохлый номер, наверняка, осторожные шаги Чи Мона он тоже отлично слышит.

Так и было. Низкий голос Его Высочества окликнул астронома, безошибочно определив, что это именно он:

-Советник Чхве!

Чи Мон обреченно вздохнул и отозвался:

-Да, господин генерал…

-Советник, - Чжон стремительно приблизился к приунывшему звездочету и махнул рукой в сторону вершины холма. – Его Величество хитрожопый Лис в башне спрятался? Кашу заварил – и смылся в безопасное местечко?

-Чт-т-то в-в-вы т-т-такое говорите, Ваше Высочество… - заблеял перепуганный Чи Мон, глядя в свирепое лицо принца. Ох, и будет же сейчас… Кажется, астроном не видел генерала в такой дикой ярости еще со времен Ван Со… Айгу! Точно! Ван Со!

Чхве Чи Мон моментально собрался и, низко кланяясь, вкрадчиво сказал:

-Да, Император провел ночь здесь, в своей бывшей комнате, но…

-Я должен был раньше догадаться, что он сбежит сюда! – генерал рванулся было дальше, но Чи Мон поймал его за плащ. Поклонился еще ниже:

-Простите, Ваше Высочество, я не думаю, что сейчас уместно…

-Да что с тобой такое сегодня?! – перебил его Чжон. – Для чего все эти церемонии? Разве ты еще не в курсе того, что произошло во дворце?

-Э-э-э… Ну, вообще-то в курсе, но сейчас…

-Тогда ты должен понимать, что этот паразит натворил! Он меня своей чертовой гуманистической демократией в гроб загонит! А кое-кого уже почти загнал! Нет, это что ж у нас за правитель такой, а? Я думал, что за эти годы он хоть чему-то научился, но, черт бы его побрал, весь Манвольдэ на ушах стоит, да и в городе уже болтают всякое, а Император, мать его через шестое коромысло, в тихом гнездышке отсыпается! Ну я ему сейчас устрою ад и преисподнюю с чертом, дьяволом и мной!!!

Генерал опять ринулся вверх по тропе, но Чи Мон снова ему помешал.

-Стой, дурак! – заорал он Чжону вслед. Принц изумленно обернулся: нечасто придворный звездочет позволял себе грубость в отношении членов императорской семьи. А Чи Мон больше не кланялся. Он стоял прямо, смотрел Ван Чжону в глаза и не собирался отступать:

-Стой, несчастный глупец, - уже тише и как-то скорбно повторил он. – Ты ведь ничего не знаешь…

-Что?.. – генерал даже побледнел. Неужели и с этим засранцем что-то случилось? Чжон, после всех отчаянных выходок приблудного императора на заре его пребывания в новом мире, успел поверить в его неуязвимость, забывая о том, что чокнутый Ли Со всего лишь человек, а не кумихо, не ёнван или феникс, да и тело его – вполне даже обычное, изрядно помеченное шрамами… А вдруг он опять мухоморов обожрался и нечаянно дал дуба?!

Астроном сложил руки на животе и совсем тихо проговорил:

-Он прибежал ко мне поздним вечером и попросил отправить его обратно в будущее… Будто я могу это сделать! Я могу только влиять, подталкивать в нужном направлении, а решения принимают сами люди!

-Что ты хочешь этим сказать? – Чжон все еще не понимал. Чи Мон тяжко вздохнул и понуро опустил плечи, сразу став ниже ростом.

-Я хочу сказать, что сам не знаю, кто сейчас спит в моей башне – Лис или Волк…

…Ему снилось, что он тонет. Тянется к дрожащему наверху свету через толщу воды, но воздух кончается, легкие начинают гореть огнем, и он, не выдержав, делает вдох… Рот наполняется водой, Джун Ки захлебывается, кашляет и… просыпается.

Некоторое время он приходил в себя, с ликованием осознавая, что все-таки смог дойти до дома. Вернулся к своей императорской жизни, к своей любимой семье, один из представителей которой сейчас стоял возле кушетки и поливал его холодной водой из большого медного таза.

Увидев, что Император проснулся, генерал Ван Чжон отставил таз в сторону и преклонил колени:

-Прошу меня простить, Ваше Величество, за столь неласковый подъем, но дело не терпит отлагательств! Во дворце беспорядки, некоторые опасные слухи просочились в город, требуется ваше немедленное вмешательство, только вам под силу привести в чувство сестру…

Ну-у… наверное. Только сейчас неплохо бы для начала привести в чувство его самого! Что это с Чжоном стряслось? Вежлив так, будто только что ему в тарелку плюнул… Джуня указал глазами на таз и попросил:

-Подай его мне.

-Зачем? – удивился генерал. Джун томно коснулся рукой лба, принимая позу мыслителя:

-Я им накроюсь! Медным тазом. Совсем старый стал, память ни к черту… Не помню, с каких это пор ты со мной так миндальничаешь?

Чжон поднял голову и с подозрением воззрился на сюзерена:

-Ли… Ты, что ли?

-Нет, друг мой, Горацио! Аз есмь призрак тени сватовой мамы брата кузена…

-Ли-и-и-и-и, сукин ты сын, так меня напугал!!! – завопил вдруг все еще коленопреклоненный генерал и облапил друга, едва не раздавив изящную тонкокостную тушку Величества своими ручищами. – Я уж подумал, что ты сдох, старый ты кобель! Или сбежал в будущее, оставив нас на растерзание Волку!

Джун задушенно пискнул где-то в глубине дружеских объятий:

-А что такое случилось-то?..

Чжон выпустил его на волю и сразу погрустнел.

-У нас беда, брат… Ты хоть помнишь, что вчера было?

-Вчера… - Джуня застыл, внезапно вспомнив всё, что произошло с ним во сне и наяву. Конечно! Он-то успел побывать в ХХI веке, повидать живого сынишку, посмотреть телевизор, поесть, побегать по измерениям и, напоследок, бухнуть с настоящим Императором. А здесь всего полсуток прошло, или даже меньше!.. О, Господи, Ён Хва!

Джун Ки тигриным прыжком перемахнул через генерала и во всю прыть помчался к Дворцу Полной Луны, молясь о том, чтобы все, поведанное ему полупьяным Ван Со, оказалось неправдой.

Он еще издали увидал, что возле западной части дворца толпится народ, часть из которого вооруженная стража: отблески солнечного света играли на наконечниках алебард. Всех остальных Джун разглядел, когда подбежал ближе, и едва не застонал от дурного предчувствия: вперемешку со стражей на дворе переминалась с ноги на ногу вся команда дворцовых медиков во главе с лекарем Каном! Неужели… Ли помотал головой. Нет, он не поверит, пока лично не убедится в том, что… Его внимание привлек предмет, лежащий поодаль, возле кустов акации. Выглядел он странно и пугающе, больше всего напоминая накрытый куском ткани труп…

Что?!! Труп?!!! Джун Ки сделал еще несколько шагов и остановился, как вкопанный: трава возле крыльца была обильно полита красным. Точнее, уже бурым, но от этого не менее говорящим. А четверо девушек-служанок ползали по коридорам на коленях, тщательно отмывая пол… Джуня всхлипнул. На звук обернулось сразу несколько человек:

-О-о, Ваше Величество! Ваше Величество, вы здесь?! Ваше Величество, слава богам, Ваше Величество…

Не реагируя на приветствия и обращения придворных, Ли на ватных ногах подошел к мертвому телу и приподнял ткань. Из-под нее на него в упор уставились широко раскрытые остекленевшие глаза. Знакомые глаза. Джун Ки отшатнулся, схватившись за голову. Мэй… Служанка, шпионка Чо Тха, с которой он разговаривал накануне, и которой оставил жизнь, была безжалостно убита в покоях Императрицы! Значит, слова Ван Со были правдивы… Джун Ки крепко зажмурился, а когда открыл глаза, они сверкнули морозной сталью. Император взбежал по ступенькам и решительно распахнул двери в комнаты жены.

Ен Хва полусидела на ложе, привалившись к стене, и смотрела пустым взглядом в одну точку. Ли развернулся и грозно нахмурил брови: следом за ним в покои Даэмок, тесня друг друга, вошли все те, кто до этого торчал на улице.

-Вон… - сквозь зубы рыкнул КванДжун, отшвырнул к порогу особо ретивых подданных и шагнул навстречу остальным. Те, толкаясь и спотыкаясь, торопливо повыскакивали в коридор, а кто не успел – вылетели с выпученными глазами, получив по смачному пенделю царственным сапогом.

Джун Ки захлопнул двери, подошел к ложу и влепил Императрице звонкую пощечину. Ее голова мотнулась из стороны в сторону, а в глазах появилось осмысленное выражение.

-О-о… Ты пришел… - одними губами произнесла Ен Хва.

-О-о, да, дорогая… - ядовито ответил Ли, смерив ее взглядом, полным ярости и разочарования. – Я пришел. И никак не могу понять: неужели тебе мало той Небесной кары, которую ты уже получила?! Зачем так настойчиво призывать в свою жизнь проклятие Бога и людей?! Тебе недостаточно тех злодеяний, что ты уже натворила в жизни? Или ты от этого удовольствие получаешь? Знаешь, я принял все то, что было до меня. Я пытался тебя оправдать в своих глазах, когда ты стегала плетью беззащитных служанок и даже дочь княжеского дома, которой по-черному завидовала! Я кое-как объяснил себе все твои преступления, все убийства, подставы и грязные наветы, за которые заплатили жизнью другие люди! Заплатили по твоим счетам! Я искренне верил, что ты раскаялась, и хотел облегчить твою боль от осознания того, насколько черной была твоя душа… Я надеялся, что ты сможешь отбросить старую жизнь, и мы с тобой заживем теперь по-другому… Но я ошибся. Ты по-прежнему осталась жалким кровожадным ничтожеством!!!

Произнося свой обличительный монолог, Джун Ки медленно обходил широкое ложе по периметру, надвигаясь на шокированную Ен Хву грозной тенью. Она отползала от него до тех пор, пока не оказалась загнанной в угол, и после этого закрылась руками так, словно злые слова Императора падали ей на голову тяжелыми камнями.

-А знаешь, что во всем этом самое ужасное? – с горькой усмешкой продолжил Ли. Он прямо в обуви ступил на шелковое покрывало и опустился на колени совсем рядом с перепуганной женщиной. – Даже несмотря на этот ужас, зная настоящую тебя, я дико хочу тебя поцеловать! Это вместо того, чтобы взять лук и пристрелить, как бешеную собаку! – он развел в стороны ее руки и припал к искусанным губам болезненным, алчным поцелуем с привкусом крови и слез.

И вот этот жестокий грубый поцелуй странным образом Императрицу отрезвил. Если до этого она смиренно принимала все обвинения и готова была положить голову на плаху, то сейчас… Что-то щелкнуло в мозгу Ен Хвы, переключая ее из состояния тупой рабской покорности на осознание происходящего, и себя в нем. Женщина уперлась ладонями в грудь распаленного гневом и страстью мужа и с силой оттолкнула его прочь от себя.

Джун Ки, не ожидавший такого поворота, кубарем скатился на пол, а Ен Хва, невзирая на боль в измученном теле, встала во весь рост, гордо распрямила спину и с вызовом посмотрела ему в глаза. Холодно заявила:

-Прежде, чем кидаться подобными обвинениями, вам, сударь, следует объясниться. Из всего, сказанного вами, я уяснила только то, что вы знаете обо мне все, но до сего дня вас это не смущало. Так что же такого страшного сотворила я за несколько часов вашего отсутствия, из-за чего вы набросились на меня, как само воплощение оскорбленной невинности?! Я вас внимательно слушаю, мой господин!

Господин поднялся с пола, отряхнулся и спросил уже без злости, но с мучительной тоской в жалко дрогнувшем голосе:

-Зачем ты приказала убить слуг Дамивона и докторов?.. Неужели ты настолько обезумела от горя, что не понимала, что делаешь?.. Зачем тебе это, Ен Хва? Ответь, ну зачем?..

Джуня сел на край кровати и спрятал лицо в ладонях, изо всех сил стараясь не разрыдаться от разочарования и скорби по рухнувшим мечтам. Сердце Ен Хвы сжалось. Невозможно было без слез смотреть на этого поверженного горем мягкосердечного милаху, который поверил чьей-то грязной клевете и поспешил обвинить ее в том, чего она не делала. Даэмок вдруг поняла, что чувствовали все несправедливо обвиненные люди, которых когда-то она, плетя свои интриги, не задумываясь, пускала в расход. Она буквально ощутила себя на месте госпожи О, принявшей смерть на эшафоте по приказу любимого мужчины…

Но этот мужчина не собирался ее казнить. Ен Хва достаточно хорошо изучила его и знала, что он ходит иными путями… Он наказывает жизнью, как наказал ту несчастную сумасшедшую девку, что ворвалась на рассвете к ней в покои и потребовала ее убить… Служанка кричала, что шпионила для Хванбо, и по его же приказу подмешала ей в чай сильное снадобье, используемое черными повитухами для прерывания беременности, и чем больше срок, тем выше вероятность смерти и матери, и плода. Из ее слов также следовало, что немногим ранее она уже созналась во всем Императору и тоже потребовала возмездия. Но государь, сам полумертвый от тоскливой безнадеги и отчаяния, повелел ей жить. Вот тогда шпионка Мэй поняла, что ради чужих амбиций, ради отвратительного старого властолюбца, она своими руками загубила юную, ни в чем не повинную душу младенца, который со временем мог бы стать (при таком-то отце!) добрым и мудрым королем, светилом для Империи.

И наказание жизнью обрушилось на девушку непосильной ношей, лишив здравого рассудка и заставив искать смерти у самой Императрицы, ребенка которой она убила. А когда и та отказала ей в этом желании, Мэй окончательно сошла с ума и начала в припадке безумия биться о стены, с разбегу бросаться на острые углы мебели, разбила драгоценную фарфоровую вазу и порезала себе руки. Вскоре на шум и пронзительный крик потрясенной Императрицы в ее покои примчалась стража. Тогда сумасшедшая выхватила из ножен какого-то воина меч и распорола себе живот, залив кровью богатый персидский ковер, который, вместе с изувеченным мертвым телом, тут же вынесли вон расторопные слуги. Ен Хва упала без чувств, а едва придя в себя, и кое-как объяснившись с генералом Ван Чжоном, подверглась нападению со стороны собственного мужа...

Эту историю она ему и рассказала, присев рядом и обняв его за понуро сгорбленные плечи. Джун Ки, выслушав, вздохнул, повернулся и уткнулся носом ей в шею. Сказал глухо, но уже с едва заметной подхалимской ноткой:

-Странно, что Чжон меня не прибил, когда узнал, что весь сыр-бор случился из-за моей продвинутой «меры пресечения». Слишком продвинутой для этого времени и места… Надо было хоть в тюрьму ее посадить... Жена… ты же меня простишь, да?

-Даже не знаю… - Ен Хва снисходительно улыбнулась. – Ты ударил меня по щеке…

-Я был не в себе!..

-Обозвал по-всякому…

-Не я, а мой язык! Знаешь, в одной древней книге написано, что люди не могут его контролировать!..

-Силой домогался моего тела…

-Ну ты вообще уже!!! – возмутился Джуня и обиженно отодвинулся. А Даэмок невозмутимо продолжала:

-Но с другой стороны, эта твоя атака по всем фронтам помогла мне встряхнуться и выйти из того, что ты называешь депрессией… Наш сын умер, но мы-то живы, и должны жить ради других наших детей, ради этой страны и, наконец, ради нас самих! Так что, пожалуй, я тебя прощу…

-Омо! – вскрикнул вдруг Джун Ки и посмотрел на жену сияющими от радости глазами. – Дорогая! Я же совсем забыл, что хотел сообщить тебе великолепную новость! Наш сын не умер! Чи Мон успел пронести его сквозь время в мой мир, где его смогли спасти!

И он вкратце поведал ей свои «астральные» приключения.

-Я знаю, что это правда! Я его видел и держал на руках! И пусть все остальное было лишь вероятностью развития событий при нашем с Со обмене телами, живая душа – это непреложная константа! Су Ха был там, он был жив-здоров и весьма упитан! И до одури похож на меня…

-Значит, теперь Со и Су его родители? – грустно улыбнулась Ен Хва. Она ни секунды не сомневалась, что чудо действительно случилось. Ведь ее любимый пришелец-муж уже сам по себе был Чудом от макушки до пят. – Ирония судьбы… Я лишила их всего, а они спасли моего ребенка…

-Ну, у тебя есть шанс им отплатить тем же, - многозначительно приподнял бровь Ли.

-Как?

-Чжу Мин и Се Уль любят друг друга. Не препятствуй их счастью.

-Что?! Но как?.. Не знаю… Да что же… - она потерла лоб и взглянула в строгие глаза мужа. Смутилась. Опустила ресницы и кивнула: - Да. Наверное, ты прав. С моей стороны было бы последним свинством сломать жизнь еще и сыну, не только его отцу… Да и Хэ Су… Я же на нее просто по привычке злюсь. На самом-то деле я уже давно отпустила их обоих… И хотя мне жаль, что я так с ними обошлась, но ведь, не случись всего того много лет назад, вряд ли сейчас мы все были бы счастливы, правда?

-Демагогия! – отрезал суровый супруг, но тут же ласково потерся чуть шершавой от суточной щетины щекой о ее висок. – Волею судьбы каждый из нас обрел свое счастье, хоть и не там, и не так, как изначально хотел. Так давай оправдаем доверие Небес, и впредь будем жить так, чтобы в старости нам было не о чем жалеть и нечего стыдиться… Но! Чтобы в то же время, было, о чем вспомнить!

Месть Хорька. (Бонус № 1)

Шикарный все же город – Гонконг! Да какой там город – целое островное государство со своими порядками, законами и традициями, не похожими ни на что, ни в Азии, ни в остальном мире. Ван Со всей кожей впитывал местную атмосферу, этот бунтарский космополитический дух свободы, столь созвучный с устремлениями его собственной души; восхищался таким гармоничным слиянием, казалось бы, несовместимых культур Востока и Запада - ему здесь нравилось буквально все. От причудливой футуристической архитектуры и торчащих жирафьими шеями над гаванью высотных портовых погрузчиков, до пронизывающего морского ветра, хлещущего по лицу и обнаженным плечам сырыми полотенцами; от мутных волн пролива до горячей от полуденного солнца палубы небольшой прогулочной яхты, идущей галсами от Лантау к Новым Территориям.

Со стоял на носу, не щурясь смотрел вдаль и наслаждался короткими часами отдыха перед встречей с гонконгскими продюсерами полнометражного приключенческого фильма, над созданием которого они намеревались совместно трудиться весь следующий год. Его хорошее настроение подпитывалось еще и тем обстоятельством, что Ха Джин, впервые за последние пару лет, поехала с ним. Точнее, у нее здесь тоже были дела, но так вот все удачно совпало. Малышня с начала лета находилась на Чеджу, под присмотром бдительных очей любимой тещи, и звездно-лунные супруги получили полную географическую свободу. Чем и воспользовались.

Джин поднялась на палубу, держа в руке мобильник и легонько стукнула мужа между лопаток. Он обернулся и тут же расплылся в широкой улыбке:

-Роскошно выглядите, моя леди! Как пиратский юнга…

Она оглядела свой нехитрый наряд, состоящий из белых шорт, коротенького полосатого топика и банданы. Хмыкнула:

-Я-то хоть, как юнга… А ты, как матрос на гауптвахте… Швабру еще надо в руки взять – и все.

Джин вдруг блеснула хитрыми глазами и навела на Со объектив мобильной камеры.

-Прекрати! – крикнул он и прыгнул к ней, намереваясь отнять телефон. Но Джин ловко увернулась:

-Да ладно вам, Ваше Величество, я ж не для инстаграма, а себе в личное пользование…

-Тебе оригинала не хватает?

-Оригинал обычно на все пуговицы застегнут, а тут – просто уникальные кадры получились! Пираты Карибского моря могут лечь и портянками накрыться!

-Давай я тебе лучше дома попозирую, раз так приспичило?

-Дома не то!

-Ладно, шут с тобой, фоткай, сейчас на леерах повисну…

-Стой! Погоди, не висни! – Джин поднесла к уху зазвонивший телефон. Послушала, покивала и сообщила супругу: - Ким Се И говорит, что полностью переделала твою задумку в сценарий, и уже даже прилетела сюда, чтобы на месте обсудить все нюансы…

-Ого, какая обязательная дама! – восхитился Со. – Бежит впереди паровоза…

-Да, бежит она… Угадай, кто вместе с ней прилетел?

-А тут надо гадать? Неужели есть варианты? – Со насмешливо прищурился, вытянул руку и согнутым пальцем поймал жену за пояс шорт. Подтащил поближе к себе, обнял и умиротворено вздохнул. – Пригласи их обоих завтра к нам в гости…

***

Два дня спустя...

-Ну что, дорогой супруг, как прошла встреча с китайскими коллегами? – спросила Ха Джин, прижимая телефон плечом, так как руки у нее были заняты: в одной текст новой песни, а другой она рылась в сумочке, в поисках карандаша.

-Замечательно, - Джин услышала в трубке насмешливое фыркание. – Такое чувство, что они зарубежную классику вообще не читали никогда и всерьез было поверили, что это я сам придумал…

-А я не удивляюсь, - жена наконец нашла карандаш и стала отмечать аккорды сверху строк. – Пока ты не привел первоисточник, я тоже бы не подумала, что сценарий оттуда. Ты же детскую сказку в бешеный трэшак превратил!

-Вовсе нет, - обиженно заявил Со. – Я всего лишь эту сказку прочитал вслух. И, слушая сам себя, чуть со смеху не помер. Это ж надо – сказочка! Мать с младенцем забили в бочку и в море выкинули… Самое то – детям перед сном рассказывать! А чудеса все эти на острове? Ну один-в-один - эффект от галлюциногенных грибов! Я всего лишь весь этот черный юмор немного иначе подал, а Ким Се И складно описала. Вместо бочки – шлюпка посреди океана, вместо говорящего лебедя-оборотня – ундина, и так далее… И вообще – китайцы любят красочное фэнтэзи, а здесь такое для них раздолье… Одна армия Морского Наместника чего стоит!

-О, да! – засмеялась Су и продекламировала: - «…море вздуется бурливо, закипит, подымет вой, хлынет на берег пустой, разольётся в скором беге, и останется на бреге, в чешуе, как жар горя, войско Водного Царя!»* Для китайцев – самое оно! О, кстати, а ты где? Ты же помнишь, что сегодня вечером будет водное шоу на реке Шинмун с кораблями, фейерверками и мною в качестве гвоздя программы?

-Конечно, я помню, - заверил ее Со. – Я сейчас в галерее современного искусства, меня Кан пригласил, но к назначенному часу, как и договаривались, буду у тебя в тылу группой поддержки!

-Кан пригласил тебя в галерею? – голос Джин стал вдруг подозрительным. – И ты пошел?

-А почему нет? – пожал он плечами и окинул взглядом длинный, полный бродящего туда-сюда народа, зал, по стенам которого были развешаны картины, изображающие странное не-пойми-что. - Я еще так мало знаю, на самом деле… Вот, пытаюсь расширить горизонты. Теперь весь мир передо мной, а не только одна отдельно взятая точка на карте. Информации просто море, через интернет всего не охватишь! Надо воочию постигать, так сказать… Правда, получается не очень…

-А что такое?

-Ну-у… - Со с сомнением покачал головой, разглядывая нечто среднее между детскими каракулями и чертежом безумного архитектора. – Я как-то не совсем понимаю, почему это всё называется искусством… Ощущение такое, что художник всего лишь наелся мухоморов и попытался натянуть кому-то глаз на задницу…

-Да? - Джин отчего-то заволновалась. – Погоди-ка… А что это за галерея, ты говоришь?

-А-а, это «Супернова-холл» на юге Коулуна… Сегодня здесь какой-то британский живописец-нонконформист, некий Тэд Митчелл, устраивает целое представление: собирается создавать шедевры на глазах у зрителей. Хочется увидеть, как он будет это делать.

-Уходи оттуда немедленно!!! – выкрикнула вдруг Су не на шутку испуганным голосом.

-Почему это? – заинтересовался Со. Но супруга не стала отвечать на его вопрос:

-А ты можешь просто уйти, не выясняя причин?

-Могу, - кивнул он. – Но, черт возьми, ты разожгла мое любопытство! Что такое мне предстоит лицезреть, из-за чего ты так всполошилась?

-Уходи оттуда! – голос Джин стал жестче, но Со на это только больше заупрямился:

-Дорогая, если ты хочешь меня от чего-то предостеречь, то, будь добра, объясни, от чего именно! Иначе я и шага отсюда не сделаю.

-Со, пожалуйста…

Но тут связь оборвалась, а телефон Ван Со утробным взрыком сообщил, что у него закончилась энергия.

-Прости, родная, - разведя руками, обратился император к «умершей» трубке. – Раньше надо было рожать истину. А теперь - ничего не поделаешь…

Когда Ха Джин поняла, что телефон мужа отключен, ею овладела паника. Кан Ханыль, пёс смердячий, как есть – Хорёк! И шуточки у тебя хорьковые… С душком. Ну, попадись только! Джин быстро набрала номер подруги и с надеждой спросила:

-Ты сейчас не в «Супернове»?

-Нет, я работаю, вообще-то, - хмыкнула Ким Се И на другом конце соединения. – До завтра надо успеть отредактировать окончательную версию сценария.

-Ясно, - Су усилием воли подавила поднимающуюся изнутри истерику и заговорила сухим командирским тоном: - Звони своему придурку и скажи, что если хочет жить, пусть живо утаскивает Со из галереи любым способом!

-Чего это он придурок? – обиделась Се И. – Он, между прочим, очень даже хороший…

-Когда спит зубами к стенке!!! – взвизгнула Джин. – Иначе, как хорьком, его точно не назвать! Он сегодня моего Со в «Супернову» пригласил на встречу с Тэдом Митчеллом! Представляешь, ЧТО там будет?!!

-Тэд Митчелл, Тэд Митчелл… - задумалась Ким. – Знакомое какое-то имя…

-Это художник такой, - с трудом сохраняя самообладание, объяснила Су. – От слова «о-очень худо»… Я это имечко на всю жизнь запомнила!

-Омо! – Ким Се И, кажется, сообразила. – Митчелл! Это же тот, который… Ахахахаха!

-Смешно тебе, идиотка?! – Джин все-таки вышла из себя. – А вот Кану твоему скоро будет не до смеха! Это же еще хуже, чем мертвая птица! Смертельное оскорбление императорского достоинства! Да Со там весь этот чертов балаган разнесет на хрен!!! А художника на пару с Каном - утопит в ведре с краской, и будет прав!

-Мертвая птица? – с недоумением спросила Се И. – Что еще за мертвая птица… А-а-а, мертвая птица!!!!! Ё-ё-о-о-о-о!!!

-Дошло? – Джин вытерла вспотевший лоб. – Вот и передай ему – если он вдруг выживет после «приватной» беседы с Ли Со, клянусь, я убью его сама! Чертов провокатор! Ван Ук!!!

Закончив разговор, певица осушила двумя глотками бутылку минеральной воды и поняла, что просто так заниматься своими делами уже не сможет. Гроза назревает нешуточная, хоть и обставлена декорациями фарса. Ха Джин взглянула на часы, перекрестилась и, выбежав на улицу, замахала руками проезжающему мимо такси…

До начала обещанного шоу оставалось десять минут. Ван Со поискал глазами Кан Ханыля. Не нашел. И позвонить не мог – телефон сдох окончательно. Ну что ж… Со пожал плечами, надвинул кепку пониже на лоб, невольно порадовавшись, что здесь не Европа с ее традицией снимать в помещении головные уборы, и занял свое место в зале. Вскоре на небольшой подиум, играющий роль сцены, вышел невысокий светловолосый мужчина в халате и церемонно поклонился. Ассистенты установили за его спиной холст и принесли несколько ведер с разноцветной краской…

Так получилось, что когда Ха Джин подъехала к зданию галереи, первым, кого она увидела, был Кан Ханыль, торопливо шагающий по направлению к парковке. Этот гад решил дезертировать? Ну-ну…

-СТОЯТЬ! – гаркнула Джин во всю мощь своего диапазона. Ханыль присел от неожиданности и оглянулся. Встретив многообещающий взгляд нуны, актер струхнул и пустился бежать. Джин сняла босоножки и помчалась следом, попутно швыряя обувь в стриженую голову непутевого приятеля. Поймав затылком одну из сандалий, Кан нырнул носом вперед и едва не упал, а пока восстанавливал равновесие, Джин успела его настигнуть. Схватила за рукав и поволокла обратно.

-Н-ну-ну-ну-нуна, я это… бесполезно это все, мы потеряли друг друга еще с полчаса назад, и я до него не д-до-до-дозвонился, может, он это… того... сам ушел? – немилосердно заикаясь, бельмесил Ханыль, проклиная про себя свое легкомыслие и дьявольскую расторопность Ли Джин.

-Здесь три этажа, - словно не слыша его, сказала Су. – Первый обыщем вдвоем, если не найдем, я пойду на второй, а ты на третий. Так, я направо, ты налево, пошли!

Возражать Кан не стал, да и бессмысленно это было. Разъяренная Ха Джин всегда напоминала ему летящий на всех парах локомотив. Ну, или бешеного слона… Карликового.

Они разделились и побежали каждый в свою сторону.

Галопом обскакав все три этажа «Суперновы» и изрядно озадачив богемный люд своими передвижениями, Джин и Ханыль вновь столкнулись в толпе, медленно втягивающейся в главный зал.

-Не нашел? – спросила Ли. Кан покрутил головой:

-Как его найдешь? Он в маскировке! Мимикрировал!

-И за каким только лешим ты вообще его сюда привел, кретин?!

-Ни за каким! Откуда я знал, что у твоего царственного муженька такая тонкая нервная организация?

-У него не организация тонкая, а характер дурной! И уж это-то ты лучше всех знаешь!

-Ох, правда…

-Вот тебе и «ох»! Я ему даже объяснить ничего не могла по телефону, чтобы он тебя на месте не пришиб! Надо его срочно найти, иначе башка твоя все же полетит, только позднее…

-Найти? Как? Не орать же нам теперь на всю галерею его имя?

-Орать? – Джин на секунду задумалась, а в следующий миг завопила: - Ты что делаешь, извращенец?! – и угостила офонаревшего Кана звонкой оплеухой. – Люди!!! Звоните в полицию – здесь маньяк! Скорее, я его держу!!! Признавайся, гад, это ты бомбу сюда притащил?!

Она вцепилась в Ханыля мертвой хваткой, он от испуга ринулся прочь, таща ее за собой «на воздушной подушке» и голося:

-Это все неправда! Подлая нуна, отстань от меня! Все равно уже ничего не исправить – шоу началось! И бомбу я только в кино видел!

Люди ошалело разбегались от парочки сумасшедших корейцев, но Джин обреченно констатировала, что основная масса народа уже сидит в зале и смотрит совсем другое представление. И Со, скорее всего, находится среди них. Она отлипла от Ханыля и беспомощно огляделась. Ее глаза внезапно вспыхнули и, прежде, чем подоспела вызванная кем-то охрана, девушка метнулась к стене и сорвала щиток пожарной сигнализации…

Со в течение нескольких минут с брезгливым любопытством наблюдал, как эпатажный живописец… живопишет. Делал он это столь оригинально, что Со почти сразу ощутил рвотные позывы и наконец понял, почему Джин так настойчиво советовала ему покинуть сей вертеп. Ведь, когда Тэд Митчелл снял халат, под ним не оказалось ничего! Почтеннейшая публика оживленно зашепталась, а Ван Со прикрыл глаза. Перевел дух. Снова посмотрел на «сцену». Художник жестом фокусника извлек откуда-то тонкий шланг, один его конец опустил в ведро с зеленой краской, а второй вставил себе… э-э-э… ну, в общем...

Когда ярко-зеленые брызги упали на холст, публика зашепталась еще оживленнее, а Ван Со встал и начал пробираться к выходу, осознав, что подобное «искусство» навсегда останется за гранью его понимания. Но он уже знал, куда пригласит Кан Ханыля в качестве ответного акта дружбы… Да! Он состряпает подходящий сценарий и позовет своего любезного коллегу на… кхм… камео-роль колоритного маньяка в старом парке на окраине Сеула! Главное – обставить дело так, чтобы Хорек не смог отказаться…

Но это – потом. А пока что… Со услышал очередной смачный шлепок краски на холст и сопроводившие его аплодисменты. Его слегка перекосило, но он все же бросил последний взгляд на «сцену». Голый, щуплый, похожий на ощипанного цыпленка, «художник» с важным видом кланялся, принимая знаки внимания. И Со вдруг стало его просто жаль. Чтобы вызвать хоть какой-то резонанс в этом искушенном всякими излишествами мире, маленький человечек Тэд Митчелл, неприметный и не особо талантливый, решил обратить на себя взор общественности таким вот эпатажем… Ну, а что? Больших усилий это не требует, способностей тоже, все, что нужно – побольше бесстыдства и поменьше понятия о чести. Да что там честь! Элементарная гигиена, как сказала бы Джин, легла и кедами накрылась при виде такого «искусства»! Со криво усмехнулся и передумал кого-либо жалеть. Передернул плечами от отвращения и шагнул к выходу.

Но в тот миг, когда он открыл дверь, за его спиной начался апокалипсис. Завыло, заревело, замигал свет, и застигнутые врасплох люди кинулись врассыпную, бестолково мечась между креслами. Снаружи творилось то же самое. Пожарная сигнализация надрывным визгом била по ушам. Ни дыма, ни огня видно не было, но охваченные паникой посетители галереи вопили и ломились вон.

А Ван Со никакой опасности не чувствовал. Единственно, чтобы не быть затоптанным несущейся к выходу толпой, он отошел в сторону и с интересом следил за голым беднягой на подиуме, про которого все забыли. Митчелл рванулся было бежать вместе со всеми, но по пути вспомнил, что из одежды на нем – только часы, и вернулся за халатом. Впопыхах опрокинул ведро с краской, споткнулся, наступил в другое ведро, упал, пополз на четвереньках куда-то вообще не туда, а в итоге почувствовал, как чья-то сильная рука берет его за загривок и вздергивает на ноги.

Митчелл поднял перепуганный взгляд и увидел смутно знакомого молодого человека в низко надвинутой кепке, с выражением гадливости на красивом лице.

-Иди оденься, - тихим хрипловатым голосом приказал красавчик по-английски и двинул подбородком в сторону служебного помещения. – Тревога ложная, пожара нет. Но если еще хоть раз приедешь в Азию с подобным выступлением, я тебя на кол посажу.

Ли Со спокойно вышел на улицу одним из самых последних, машинально вытирая руки о штаны. Ему очень хотелось немедленно залезть под душ и хорошенько вымыться. Но от службы охраны он услышал, что переполох устроили двое его соотечественников – девушка и парень. Выглядели оба до странного неприметно, однако бегали быстро и сумели учинить настоящий бедлам. Особенно постаралась молодая леди, которая умудрилась даже полиции сопротивление оказать. Парень смотрелся рядом с ней лишь бесплатным приложением.

Со нахмурился: что-то это все ему казалось будто знакомым? Чокнутая девица кидается грудью на амбразуру, чтобы отвлечь внимание на себя, и тем самым попытаться кого-то спасти… Вполне в духе Хэ Су. Только вот непонятно, кого на этот раз она спасала? Его? Или ОТ него? Наверное, все же, второе... Коза. Он, между прочим, уже давно вырос из тяжелого детства и научился принимать разные шокирующие нюансы нового мира, как минимум, философски. А она до сих пор боится, что он – что? Повесит беднягу недо-художника на его же собственной прямой кишке? А оно ему надо?

Немало обиженный на жену Ван Со все-таки счел, что стоит вытащить ее из полиции. Пока слухи не поползли. А если бы не это… Пусть бы посидела там подольше! Змея подколодная!

Но когда он приехал в полицейский участок, то узрел идиллическую картинку всеобщего счастья: певица Нийя и актер Кан Ханыль с милыми улыбками раздавали автографы как полицейским, так и арестованным. Такого благостного времени в этом участке еще, наверное, не было!

Сначала Со, успевший подзарядить в машине свой хэнди-фон, хотел позвонить менеджерам этих двух безалаберных корейских звезд Халлю, но увидев сию «аркадию», передумал. Вместо этого набрал номер жены и вкрадчиво осведомился:

-Я вот тут стою и думаю: увезти тебя домой или, может, здесь оставить?

Джин завертела головой, но никого подозрительного не обнаружила. Вернее, подозрительных рядом было много (полиция все же), но ни один из них не был Ван Со. Прячется? Ладно…

-Суслик, ты пришел за мной? – громко обрадовалась она в динамик, чем заставила вздрогнуть и покрутить пальцем у виска не только ближестоящих, но и своего собеседника. Выражение лица у сидящего в машине Со стало растерянным, уверенность куда-то пропала. Что и говорить, Хэ Су могла бы давать уроки по искусству ставить его в тупик… Какой он ей, к черту, суслик?! Это он у нее и спросил.

-Ну, ты просто похож на суслика – тебя никто не видит, но ты есть! – жизнерадостно сообщила нарушительница общественного порядка. Со прикрыл глаза и глубоко вздохнул уже не впервые за сегодня. Потом решительно сказал:

-Оставлю, пожалуй. Гляжу, тебе здесь весело…

Много позже, когда уже остались позади и полицейские разборки, и праздник лета на реке, Ван Со мерил шагами апартаменты и высказывал супруге все свое недовольство:

-Жена моя, мать моих детей! Ты должна быть степенной рассудительной дамой, а ты? Ты… ты… да ты же просто обезьяна с ядерным чемоданом! Выставку сорвала, людей на уши поставила, младшего коллегу побила, в полицию сама загремела и его с собой прихватила! Прессу взбаламутила! Туфли потеряла! Ужас!

-Ага, - подтвердила уютно свернувшаяся под одеялом Ха Джин и сладко зевнула.

-Женщина, ты еще удивляешься, что твои сыновья начали хулиганить раньше, чем научились ходить? Есть, с кого брать пример! Сумасшедшая мамка и не такому научит!

-Зато папка у них святой, - сонно пробубнила бесстыдница. – Хоть икону пиши…

-М-м-м… Не слышу благоговения в голосе… - Со собирался лечь рядом, но после ее слов засомневался.

-Земной поклон тебе, о, Великий. Спасибо, что никого не прибил и даже не покалечил.

-А должен был?

-Ну, если вспомнить эпопею с мертвым соколом… Нда…

-А-а, так ты за Хорька волновалась? – поскучнел Со. – Тебе надо было на ветеринара учиться.

-Я за Волка волновалась больше! Боялась, как бы у тебя крышу не снесло. Ведь тогда в полиции оказался бы ты, а не я. И безо всякой надежды на освобождение. Но насчет ветеринара ты, безусловно, прав…

-Да с чего ты решила, что у меня крышу-то снесет? Я что, по-твоему, совсем дурак?

-Просто я хорошо представляю, каким оскорблением для тебя было посещение подобного мероприятия! Это даже хуже того сокола! Которого ты сам и убил, чтобы Ука подставить и казнить, как изменника…

-Не подставить, а наказать, - льдисто сверкнув глазами, поправил Со. – Меня трясло от мысли, что добрый теплый Му лежит в сырой усыпальнице, безобидного смешного Ына вообще, как простолюдина, закопали в землю, а эта тварь, убившая обоих, живет, ест, спит и продолжает строить козни! А ты еще его защищать взялась! Дура.

-Со, не плачь! – Джин села на кровати, подтянула мужа ближе к себе и обняла. Она уже жалела, что не закрыла вовремя рот. – Я просто не хотела, чтобы ты стал братоубийцей! Ты был очень злым тогда… Я за тебя переживала, не за него… Ну не плачь!

-Опять? – Со сконфуженно засопел и дотронулся пальцами до мокрой щеки. – Айщ-щ-щ, нет, правда, чего это я нынче такой чувствительный? Неужели и раньше был таким?

-Да, - кивнула Джин. – Всегда рыдал у меня на плече. Только тогда я тебе не могла по башке стукнуть, приходилось терпеть…

-Ах ты ж поганка… - протянул он приторно-сладким голосом. – Когда-то твердила, что относиться к человеку, исходя из его статуса, а не личных качеств – это подло, мерзко и вообще, гадость. А сама? Императора, значит, по башке бить нельзя, а меня можно?

-Императору страной править надо было, - буркнула Ха Джин. – Удары по голове могли плохо повлиять на императорские мозги…

-Лишь это, конечно, тебя и останавливало… А здесь мне мозг вообще не нужен?

Джин извернулась и ловко пнула его обеими ногами, сталкивая на пол.

-Ты чего?!

-Вали спать в другую комнату! Притомил морали читать…

-Эй, Ли Джин, какие морали? – забеспокоился Со. – Я же пошутил! Мне нельзя в другую комнату, мне там кошмар приснится, да-да…

***

СМИ не заставили себя долго ждать, и уже на следующее утро выпустили шокирующую новость о том, что «Серебряная флейта» Востока, Нийя, учинила скандал в общественном месте и угодила в полицию. Но шоком стало даже не это, а то, что безобразничала она в компании Кан Ханыля, коллеги по сцене. Где в это время находился ее муж – предания умалчивают… И мужу пришлось, как обычно, выходить на острие атаки и принимать удар на себя.

Со договорился с одним из самых широковещательных телеканалов Азии «Сянган-world news» об интервью и объявил миру, что сам инициировал сей цирк... акт протеста.

-Я тоже имею отношение к культурной сфере, - сообщил он, сурово глядя в объектив камеры. - И имею определенное мнение по поводу того, что можно называть словом «культура», а что нет. Так вот, мне совсем не хочется, чтобы мои дети, когда подрастут, угодили в мир, где подобное глумление над эстетикой, этикой и моралью приравнивается к понятию «искусство». Грязь искусством быть не может! И я благодарен коллеге Кан Ханылю и моей жене, что они поддержали меня и помогли воспрепятствовать продвижению этой мер… этого мероприятия хотя бы в одном, единичном случае. Но я также не намерен и в дальнейшем спускать такое с рук.

Ван Со грамотно выбрал целевую аудиторию для своего заявления. Простые люди, работающие отцы семейств, бизнесмены среднего звена и пенсионеры. Что и говорить, Со этим выступлением приобрел уважение тех масс населения Азии, которые раньше никогда не относились к нему серьезно, до сих пор считая «цветочным юношей», несмотря на уже, в общем-то, не юношеский возраст...

-Я поняла! – трагическим голосом возвестила Ха Джин и обличающе наставила на мужа указательный палец, когда он, хвастаясь, показывал ей количество положительных комментариев в сети. Со подозрительно покосился на нее и отполз подальше. На всякий случай. А она, с выражением лица не менее страдальческим, чем ее тон, изрекла:

-Ты метишь в президентское кресло! Готовишь себе электорат…

Со поперхнулся. Вот это выверт сознания! Женская логика – это вам не в тапки… хм… метить…

-Послушай, дорогая, - откашлявшись, возмутился он. – А не ты ли это вынудила меня убалтывать народ, лишь бы замять скандал, который вы с Хорьком мне подкинули? И теперь еще смеешь обвинять меня в жажде власти?

-А ты – хоп – и воспользовался моментом!

Со стало душно. Ну вот как с ней спорить? Всегда за собой последнее слово оставит… Он дотянулся до бутылки с водой, ополовинил ее одним глотком, вытер губы и сказал:

-Если ты такая умная, давай, придумай, как мне Хорька напугать так, чтобы ему больше неповадно было?

-А чего тут думать-то? – пожала плечами жена. – Вызывай его на ковер, напугаю – мало не покажется!

-Ты?!.

-Ну, не ты же из-за него в обезьяннике сидел…

Одолеваемый любопытством, Ван Со на следующий же день нашел повод им всем встретиться, и первый начал разговор о наболевшем:

-Даже не знаю, Кан, как мне тебя обезвредить? Ты ж мартышка с гранатой: никогда не знаешь, в каком месте рванет! У меня уже нервы скоро кончатся…

-Ничего, милый, - сладко пропела Ха Джин, посылая навострившему уши Ханылю самую коварную из своих улыбок. – Вот приедем домой, попроси Чи Мона… То есть, доктора астрономических наук Квона отправить этого провокатора на тыщу лет назад. В тело чахоточного Ван Ука. Пусть посидит на месте ровно, подумает над своим поведением…

-А Ука куда? – нахмурил брови Со. – Здесь он мне совсем не нужен…

Джин улыбнулась еще коварнее:

-А он тебе тут мешать не станет. Его же сразу в рубаху с длинным рукавом нарядят и поселят в комнате с мягкими стенами. Не выдержит душа поэта... А Ханыль, после того, как помрет в Корё, тоже поселится в той же самой комнате! И ты его вообще больше не увидишь, если сам навестить не придешь…

-Шах и мат! – удовлетворенно кивая головой, заключил Ван Со. Ханыль же, глядя на их довольные лица, всерьез подумал о том, что не стоит ему брать отсрочку, а лучше тихо смыться в армию…

Страница книги Король и Шут в интернете

Table of Contents

Волчья звезда.

&quot;Я больше не могу так...&quot;

&quot;Опередил&quot; время, но отстал от жизни.

Цена шанса на счастье.

&quot;Артист - и ничего иного?&quot;

Витязь в тигровой... лисьей шкуре.

Война-войной, а обед по расписанию!

Первая роль.

Ему явно что-то надо...

&quot;Кина не будет!&quot;

Друг или враг? Найди пять отличий.

Первый провал

Опять убийцы? Черт, поспать некогда!

Испытания на прочность.

Два маньяка и один волк.

Не имей сто баксов, а имей сто... братьев?

Ведьма, чертенок и куча проблем.

Это не волк. Это КОБЕЛЬ!!!

&quot;Возлюби врага своего...&quot; Практическое пособие.

И все-таки... Волк?

Можно то, чего нельзя, если очень хочется!

Ход конём.

Царь я или... царь-батюшка?

На служебных романах служба стоит!

Муж и отец... Муж ИЛИ отец?!!

Вышел на тропу войны. И зашел обратно.

Стрельба по бегущему мангусту.

Пьяный бред? Творческое воображение!

Грибной рай для разбитого сердца.

Следствие по делу &quot;Ын Ван-царевич и Серый Волк&quot;,

Броманс, или &quot;Побег из Дома кисэн&quot;.

Отцы, дети и бродячая душа.

Маски сброшены.

Первая часть Марлезонского балета: &quot;Что будет, если...&quot;

Снял маску с личности - надел на лицо.

Тени прошлых жизней.

Её беспечный ангел...

На крыльях судьбы.

Между Сциллой и Харибдой.

Эхо времени.

Может ли призрак умереть? А жениться?

Последняя часть Марлезонского балета. &quot;Ты молодец!&quot;

Кому я должен - всем прощаю!

Волк и Ли Со

Из двух зол надо выбирать третье.

Вопросы, ответы и непристойные предложения.

Прогулки по собственным костям.

Свой среди чужих, чужой среди своих, или &quot;Сказ о том, как царь Кванджун генерала убивал.&quot;

Пряник, кнут и вчерашний снег на голову.

&quot;Фигаро тут, Фигаро там&quot;. Либретто из оперы &quot;Сеульский цирюльник&quot;,

Шаги за горизонт. Неуловимым мстителям больше не наливать!

Актером можешь ты не быть, но Роль свою сыграть обязан!

Звезда по имени Ай-да-баран.

Больно ли звездам падать?

Счастливы вместе... Счастливы? Вместе?

Эпилог. Всё возвращается на круги своя...

Месть Хорька. (Бонус № 1)

О книге