# Нарисуй мою душу

Анна Рейвен

Первый штрих нашей истории

Адам Фролов, точнее, Адам Азуле и за последний месяц моя жизнь перевернулась с ног на голову. Моя мама вышла замуж и, вы не поверите, за француза. Конечно же, меня они потащили собой во Францию. Сначала, я не мог привыкнуть к тому, что здесь никто не говорит по-русски, а на парах в универе приходилось подбирать нужные слова, для того, чтобы выразить свои мысли. Но со временем я освоился и нашел занятие себе по душе. Когда я жил в России, я частенько рисовал портреты своих друзей, а здесь — я стал этим зарабатывать. Клиентов было не много, но карманные расходы этих денег мне хватало.

* * *

Я проснулся, от того, что холодный осенний ветер дул мне в окно. Лениво потянувшись, я все же нашел в себе силы встать и его захлопнуть. Я посмотрел на часы и увидел, что они показывали 09:23, для меня это очень рано. Я хотел прилечь еще на пару минут, но услышал, как мама поднималась по лестнице меня будить.

— Адам! Просыпайся, а то не успеешь позавтракать! — крикнула она, со ступенек.

— Я уже встал мам! Сейчас приду! — сонно ответил я.

Я зашел в ванную и умывшись, попытался пригладить непослушные волосы, но поняв, что ничего не выйдет, сунул голову под струю воды. Затем, я спустился к завтраку и, зайдя в кухню, я увидел, что Жак стоит у плиты, а мама читает газету, сидя за столом.

— Доброе утро! — сказал Жак, радушно мне улыбнувшись.

«Черт, у него такой смешной акцент…» Я ухмыльнулся, на что получил укоризненный взгляд мамы.

— Доброе утро, Жак! — сказал я и сел за стол.

Жак начал накладывать яичницу маме в тарелку. Вдруг я услышал телефонный звонок.

— Я возьму! — сказал я и побежал к телефону.

— Алло! — ответил я, поднеся трубку к уху.

— Алло! Это дом Азуле? — спросил в трубке мужской голос.

— Да, а кого вы бы хотели слышать?

— Адама Азуле. Я бы хотел заказать портрет у юного художника.

— Эмм… Здравствуйте, вы с ним и говорите. В какое время вас удобно встретиться? — слегка опешив, начал я.

— Ну, может в среду, часов так в 13?

— Да, я свободен в это время. Так, мой адрес вы знаете?

— Да, мне его дали. Тогда до встречи!

— Ага, до встречи.

Я положил трубку и пошел на кухню. Как только я сел за стол, отчим с мамой сразу стали спрашивать кто звонил.

— А, это моя подруга, Адена. Ты знаешь ее мама.

— Помню ее. Милая девушка. Она ведь уже замуж вышла, да?

— Да, мам. — да, сейчас я откровенно врал и собирался прогулять универ. Мама и отчим уйдут на работу и ничего не заметят. Я быстро съел свою порцию и пошел собирать рюкзак. Когда я сложил все нужные книги, закинул его на плечо и поцеловав маму в щеку, вышел из дома. Все деревья в Париже пожелтели и, на землю то и дело опускался очередной листок. До университета я дошел на удивление быстро. Зайдя в здание, я пошел в аудиторию №17 и по пути столкнулся с каким-то парнем. Он был гораздо выше меня и скорее всего был старшекурсником.

— Извините. — сказал я.

— Ничего страшного. — ответил он и улыбнулся.Когда я отошел подальше, я допустил мысль, что его голос показался мне знакомым.

«Нет, что за бред? Я никогда не виделся с этим парнем, а значит, не мог слышать его голос…» — подумал я и зашел в нужную аудиторию.

* * *

За окном уже стемнело и я, сидя за столом, читал параграф, заданный домой. Я решил записать несколько терминов, но как бы не старался, тетрадь в рюкзаке не мог найти. Я вытряс все его содержимое, но тщетно.

«О, черт! Она наверное выпала, когда столкнулся с тем парнем!» — я опустился на стул и продолжил читать это проклятый параграф. Но несмотря на то, что я пытался сосредоточиться на заучивании материала, у меня не выходил из головы мой будущий натурщик…

Второй штрих нашей истории

Я открыл глаза и понял, что вчера так и уснул за письменным столом. На моих разложенных учебниках лежал мой кот и ласково мурлыкал прямо мне под ухо. Батист поднялся и, потянувшись, потерся о мою руку.

— Доброе утро, Батист и не подлизывайся, я знаю, что ты уже завтракал! — сказав это, я шутливо погрозил ему пальцем и пошел в душ. Теплые струи воды ласкали мое тело и мне не хотелось сегодня куда-либо идти, да и не нужно было… Сегодня придет мой натурщик… Я выключил воду и выйдя из душа, повязал махровое полотенце на бедра. Затем, переодевшись в спортивные штаны и футболку, я пошел завтракать. Я поставил кипятиться чайник и достал из шкафа кружку и, поставив ее на стол, положил в нее заранее чайный пакетик. Чайник вскипел, и я наконец-то заварил ароматный чай. Есть совсем не хотелось, но я, зная, что на голодный желудок работать нельзя, заставил себя съесть маленький кусочек сыра.За окном начался ливень и видимо, не собирался сегодня заканчиваться. У меня закралось ощущение, что мой заказчик просто не захочет выйти куда-то в такую погоду, но я тут же отогнал от себя такие мысли. Помыв посуду, я пошел в зал и поставил там мольберт. Затем разложил все нужные мне принадлежности. Ожидая своего натурщика, я обошел комнату вдоль и поперек, потискал кота, почитал книгу и успел послушать музыку. И вдруг, я услышал звонок в дверь! Я тут же побежал открывать, по дороге чуть не уронив вазу с цветами с журнального столика. Я открыл дверь и…

— Привет… — сказал юноша, заходя в мою квартиру.

— Это ты?! — выпалил я, это был тот парень, с которым я столкнулся в коридоре универа.

— А это так необычно? Кстати, у тебя тетрадь выпала в тот раз.

— Я это уже понял. Как тебя зовут?

— Николас. Приятно познакомиться! — сказав это, парень протянул мне руку и я пожал ее. Она была теплой, слегка шершавой и чуть больше моей.

— Проходи! — сказал я и взял у него зонтик и пальто.

— Спасибо, ты давно рисуешь? — проходя в зал, спросил Николас.

— С самого детства, а потом это переросло из хобби в заработок.

— И сколько стоит один портрет?— Все зависит от того, чем он был нарисован.

— Например, акварелью.

— Ну, 200 евро.

— Не мало, но это ведь искусство и мне не жалко на него ни монеты. — Николас ухмыльнулся и, на его щеках заиграли ямочки.

— Приятно иметь дело с такими людьми. Ну, присаживайся. — сказав это, я указал парню на табурет перед мольбертом, а сам сел перед холстом.

Я начал делать первые наброски карандашом и меня начала жутко бесить его челка, спадающая на один глаз. Я встал со стула и подошел к своему натурщику.

— Убери немного челку. — попросил я.

— Так? — немного мотнув головой вправо, спросил Николас.

«Он что, издевается надо мной?!» — подумал я и легонько отодвинул его челку влево.

— Так-то лучше, ведь на портрете главное лицо… — сказал я и сел на место.

— У тебя красивые глаза… — Николас сказал это тихо, но я расслышал и почувствовал, как у меня начинают пылать щеки и кончики ушей.

— Спасибо… — буркнул я и попытался как можно больше скрыться за мольбертом. — Расскажи мне лучше о себе, так мне будет легче подобрать тона для картины.

— Тона? — спросил Николас, подняв одну бровь.

— Да, если человек жизнерадостный и веселый — я делаю картину в теплых тонах, а если наоборот — то в холодных.

— Мне о себе и рассказывать особо нечего. — почесав затылок, сказал натурщик.

— Неужели совсем нечего? — ухмыльнувшись, спросил я.

— Ну, я живу через два дома от тебя, учу испанский и играю на гитаре. Этого хватит?

— Ну, для начала пойдет. — я сделал еще пару небрежных штрихов, помечая линию бровей.

— А теперь, ты расскажи мне о себе.

— Зачем?

— Все просто, Адам. Я хочу знать человека, который рисует мой портрет.

— Мне 22 года, я второкурсник, увлекаюсь живописью, а в свободное время читаю фантастические романы.

— Ах, да. Я забыл сказать, сколько мне лет. Мне 25.

— Я закончил набросок, можешь посмотреть! — сказал я и отложил карандаш.

Николас подошел к портрету и склонился прямо надо мной, пристально смотря на эскиз.

— Красиво, мне кажется, что я здесь даже красивее, чем в реальности. — сказал он и выпрямился.

— Я рад, что тебе понравилось. Будет еще красивее, когда я его приведу в цветовое решение. — я улыбнулся и, вытер руку грязную от карандаша, салфеткой.

Вдруг раздался раскат грома, и я буквально подскочил на месте от неожиданности.Николас засмеялся и прерывисто добавил:— Видел бы ты свое лицо, прям трусливый кот!

— Ага, очень смешно! — нахмурившись, сказал я. — Пошли чай попьем, не пойдешь же ты по такому дождю домой.

Вместе с Николасом, я прошел на кухню и опять поставил кипятиться чайник.

— Чай — зеленый или черный?

— Черный, пожалуйста. — ответил Николас, садясь на стул.

Я достал кружки и поставил на стол вазочку с конфетами на стол. Чайник вскипел, и я налил кипятка в кружку Николаса.

— Спасибо… — тихо сказал он.

Я приготовил чай себе и сел напротив парня. Я попытался вытянуть ноги, но тут же коснулся кончиками пальцев его щиколотки и отдернул их обратно под стул.

— Извини. — буркнул я, чувствуя, как у меня начинают полыхать уши.

— Бывает. — улыбнувшись, сказал Николас и отпил немного чаю из кружки.

— Кстати, сколько времени тебе понадобиться, чтобы дорисовать портрет? — продолжил парень.

— Дня два-три. Тебя ни как не смущает то, что мы сейчас прогуливаем пары?

— Нет, если чего-то хочется, то чуточку все-таки можно. — сказав это, он подмигнул и откинулся на спинку стула.

— Ну, да. — кивнул я.

Из-за угла, зевнув, вышел Батист и начал тереться о ноги Николаса.

— Какой у тебя милый котик. — ухмыльнувшись, сказал юноша.

— Да, обычно он не идет вот так к незнакомым людям. Но наверное, для тебя Батист сделал исключение.

* * *

Я лежал в своей кровати и слушал музыку в наушниках. Мама и отчим, позвонили и сказали, что задержаться на работе и поэтому я мог позволить себе лечь спать чуть позже часа ночи.«А все-таки, с Николасом было очень приятно пообщаться…» — подумал я и исчез в объятиях Морфея.

Прервемся на чай

Я почувствовал, как ледяной ветер пронизывает меня насквозь, забирается мне под тонкую ткань рубашки, норовя забрать мою душу… Я опустил глаза и ужаснулся: подо мной была пропасть и я балансировал на краю отвесной скалы! Стук сердца гулко отдавался в висках и вдруг, как будто по мановению волшебной палочки передо мной появился мост, и я осторожно ступил на него. Он раскачивался все сильнее и сильнее, но я не видел другого выхода, кроме как идти по нему… А впереди… Пустота… Туман, из которого доносились сотни знакомых голосов и вдруг меня окликнули. Я обернулся и увидел, что на другой стороне стоит моя мама и Жак.

— Адам, ты будешь скучать по нас? — с какой-то грустной улыбкой, спросила мама.

— О чем ты, мама? Зачем мне скучать, если ты рядом! И Жак тоже! Идем-то со мной! — протянул им руку.

— Мы не можем с тобой пойти!

— Тогда я пойду с вами!

— Нет, мой милый мальчик, тебе нельзя, а вот нам пора собираться! Позаботься, о важном тебе человеке!

— Но мама! Для меня нет никого важнее вас! — в отчаяние крикнул я, видя, что они разворачиваются и уходят.

— Не волнуйся, он скоро придет…Силуэты мамы и отчима продолжили исчезать в густом молочном тумане, и повернул обратно, но друг меня кто-то крепко схватил за руку.

— Нельзя! — покачал головой Николас. — Иди вперед!

— Не указывай мне, куда идти! Почему же ты туда не идешь? — разозлился я.

— Мне надо подождать, здесь…

— А? Что? Голова кружиться…

Я почувствовал, как мост рушиться и, что падаю. Я закричал и хотел ухватиться за веревку, но вместо нее схватил краешек своего одеяла.Я проснулся в холодном поту и соскочил с кровати.

«Сон?! Всего лишь сон!» — с облегчением подумал я. Наверное, я никогда не был так рад, что проснулся. Я забежал в ванну, впопыхах умылся и спустился на кухню. Мои щеки окрасил румянец и я, все еще не отойдя от кошмара, громко плюхнулся на стул.

— Что за спешка, мой мальчик? Пожара нигде нет, или ты думаешь, что я на столько плохо готовлю? — спросил Жак и подбросил блин на сковороде.

Жак был отличным поваром и с этим я вряд ли мог поспорить, а вот его акцент при произношении русского по-прежнему резал уши.

— Ты прекрасно готовишь, просто есть кое-что, что очень беспокоит меня… — начал я, выводя понятные только мне узоры на столе.

— Что же? У тебя появилась девушка, и она хочет женитьбы? — хохотнул отчим и лукаво покосился на меня.

— Очень смешно… Но нет, ты не угадал…

— Ты гей? — абсолютно спокойно продолжил он.

— Да нет же! Мне приснился плохой сон! Кстати, где мама? — оглянувшись в коридор, спросил я, все еще задыхаясь возмущением.

Если бы я был геем, то Жак был бы последним, кому я бы это сказал.

— Адам, давным-давно мне приснился сон, что я лечу на космическом корабле с заданием привести динозавра на Венеру, что может быть хуже этого?

Конечно, он опять шутит… Наверное, это самый позитивный человек из всех, кого я знаю. Я решил просто забыть свой утренний кошмар и продолжить завтрак. Жак положил тоненький до неприличия блин мне на тарелку и положил ложку ягодного варенья на него. Я же заварил себе кружку крепкого черного чая и начал уплетать произведение лучшего шеф-повара Парижа. Закончив завтрак, я поспешил переодеться и, накинув кожаную куртку и рюкзак, вышел из дома. Мысль о том, что мне надо еще дорисовать портрет не давала мне покоя.

«Что я знаю о Николасе? Он музыкант — натура творческая… Любит животных и крепкий чай. Такой человек не может быть плохим. Сделать картину в теплых тонах? А вдруг у него есть тайна, которую он никогда и никому не раскрывал? Вдруг его дружелюбность всего лишь маска?" — размышлял я, идя по улице.

— Адам! — меня окликнули сзади.

Я узнал этот бархатистый голос с нотками хрипоты.

«Легок на помине!» — промелькнуло у меня в голове и обернулся.

— Привет, — сказал я и улыбнулся, — ты не забыл, что должен был принести?

— Не-а, отдам в универе. Лень лезть в рюкзак! — ухмыльнулся Николас и повел плечом с лямкой рюкзака.

— Кстати, у тебя красивый почерк! — продолжил он.

— Правда? — удивился я. — Ты первый кто мне об этом сказал. Мама всегда говорила, что я пишу, как курица лапой.

В ответ меня ждал недоуменный взгляд Николаса. Он приподнял одну бровь и уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но я опередил его.— Эм… Это в России выражение такое! На французском нелепо звучит, да? — слегка покраснев от своего косяка, пролепетал я, нервно теребя замок на куртке.

— Немного, но спасибо, что разъяснил. Иногда я забываю, что ты иностранец… — потерев шею, ответил Николас и тут же спросил:

— У вас в России сильно холодно?

— Когда как. Зима в прошлом году, допустим, была теплой. А этой — мороз такой, что в два шарфа кутайся — не спасет! — разъяснил я.— У нас во Франции тоже такое бывает. Например, когда на улице минус десять. — усмехнулся Николас и на его щеках появились ямочки. Она прищурил сапфировые глаза и лукаво посмотрел на меня.

— Поверь мне на слова, друг! Минус десять — это ничто! У нас бывает минус сорок!

Николас округлил глаза, но на этот раз решил промолчать.Мы подошли к зданию университета, и зашли в тамбур. Я поспешил скинуть с себя куртку и сдать ее в гардероб. Николас проделала тоже самое.

— В какую тебе аудиторию? — спросил он, расстегивая молнию на рюкзаке.

— В сорок шестую и спасибо, что не выкинул тетрадь, такого олуха, как я в окно после пары.

— Не за что! Вот! — сказал Николас и протянул мне общую тетрадь в клетку.

— Еще раз спасибо! — я взял тетрадь и пошел вперед по коридору.

— Эй, Адам! — крикнул вслед Николас.

— Что?— Во сколько у тебя заканчиваются пары сегодня?

— В три.

— И у меня. — прошептал Николас и улыбнулся.

Улыбнулся как-то мечтательно…

— Тогда вместе домой пойдем!

— Заметано!

Я ухмыльнулся и пошел в нужную аудиторию.На парах, я как всегда ловил ворон и мечтал о том, чтобы они побыстрее закончились. Порой, когда я совсем задумывался о своем, Катарина Клемен толкала меня в бок. Видимо, она боялась, что я совсем засну. Так прошел весь день. И наконец, я вышел из этого душного здания. Я накинул куртку и встал около входа.«Куда же делся Николас?» — думал я, стоя у двери.

— Оу, ты все-таки ждешь меня? Извини, задержался. Пошли? — выходя, сказал Аманьсьер и накинул портфель на плечо.

— Пошли, — кивнул я. — как день прошел?

— Хорошо, а у тебя? — лукаво оглядев меня, спросил он.

— Неплохо… — отмахнулся я. Мы шли по узкой улочке, освещенной тусклым осенним солнцем. С деревьев то и дело срывались красные или желтые листья. Они плавно опускались на асфальт, похожие на балерин, кружащихся в пестрых платьях на ветру. Кстати, о ветре. Он был нежный и теплый. Теребил непослушные пряди волос и, я еще долго не хотел расставаться с этим блаженством… Мы шли, погруженные каждый в свои мысли.

«Интересно, о чем он думает?» — подумал я и невольно перевел взгляд на Николаса.

Он шел и просто улыбался… Улыбался так, как будто хранил очень важный и прекрасный секрет. И вдруг, он заметил, что я смотрю на него. Он смерил меня изучающим взглядом, и я поспешил отвернуться.

«Черт! Нельзя же так бесстыдно разглядывать людей!» — подумал я.

Кажется, у меня начали полыхать кончики ушей и щеки! Хоть бы он не заметил!

— Почему ты улыбаешься? — поспешно решил спросить я, дабы он не заметил моего замешательства.

— Просто… — прошептал он.

— Просто? Ты шизофреник, если улыбаешься просто так!

— Я улыбаюсь, просто потому что я счастлив. Прямо сейчас! — сказав это, Николас звонко засмеялся.

— Сделаю вид, что не слышал всего этого… — буркнул я и потер замёрзший нос.

— Эй, а не хотел бы ты заглянуть ко мне на чай? А? — наклонив голову вправо, спросил Николас и улыбнулся.

— Хотел…

— Тогда пошли! — он потянул меня за руку, и мы быстро прошмыгнули мимо моего дома.

Время подбирать оттенки

Мы шли мимо старых домов, украшенных бесчисленным количеством узоров и статуй на крышах и балконах. Таких домов в центре Парижа было полным полно и квартиры в них стоили недешево, особенно если дом находился в хорошем состоянии. Одним из их недостатков, я считал отсутствие лифта. Хотя… Я получал невероятное удовольствие, идя по невероятно красивой мраморной лестнице с вырезанными в перилах ажурными сюжетами. Я и не заметил, как мы подошли к дому Николаса, и он отпустил мою руку. Николас толкнул тяжелую железную дверь подъезда и жестом предложил мне войти. Я послушно переступил порог и зашагал по ступеням вверх.

— А на каком этаже ты живешь? — спросил я, когда Николас поравнялся со мной

— На двенадцатом. — абсолютно бесстрастно ответил он.

— И ты так каждый день по лестницам бегаешь?! — ошеломленно воскликнул я.

— Да… Я уже привык! — продолжая идти, сказал Аманьсьер.

— Поэтому ты такой тощий… — почти неслышно буркнул я.

— Ты что-то сказал?

— Нет…

В ответ Николас лишь пожал плечами и насмешливо посмотрел на меня.

— Уже выдохся?

— Я не такой слабак, как ты думаешь!

— Неужели? На каком этаже ты живешь?

— На седьмом.

Мы, наконец, пришли на лестничную площадку, и Николас вынул из кармана брюк ключи от квартиры. Он вставил их в замочную скважину и провернув два раза, распахнул дверь.

— Входи! — сказал он.

Я вошел и начал уже разуваться, как меня посетила внезапная мысль.

— Николас! — вскрикнул я, чуть ли не врезавшись в него, когда он захлопнул дверь и встал за моей спиной.

— Чего? Боишься, что не выпущу тебя? — подняв одну бровь, спросил он.

— Нет, твои домашние не будут против, что ты в будний день гостя привел?

— У меня нет домашних! — резко ответил он и, разувшись, прошел вперед по коридору. На ходу он снял с себя куртку и сумку, небрежно кинув на пуфик в углу. Я разулся и повесил куртку на деревянный крючок.

— Чего ты там копаешься? Проходи давай! — скомандовал Николас откуда-то из глубины квартиры.

Я вошел и свернул в комнату, из которой доносился голос Николаса. Он стоял по пояс голый в домашних спортивных штанах и пытался найти что-то в шкафу.

— Черт, я точно помню, что положил ее сюда! — злился он.

— Кого? — спросил я и оперся на косяк.

— Футболку… Тебя не учили стучаться, когда заходишь в чужую комнату?

— Да ладно тебе, мы же оба парни, да и к тому же — ты сам сказал мне проходить! Николас ничего не ответил, а лишь открыл другу створку шкафа. Он вынул белую майку-алкоголичку и подошел ко мне.

— Пойдем пить чай так! — сказал Николас и сдернул с меня лямку портфеля.Тот рухнул ему в руку и Николас, пройдя в прихожую, кинул его на тот же пуфик, что и свой.Мы зашли на кухню. Это была небольшая комната, залитая светом, так, что тот даже слепил глаза. На окне висели самые обычные льняные шторы кремового цвета. На полу лежал маленький коврик с геометрическими узорами. На лакированном столе стояла перечница и солонка в небольшой плетеной корзинке. В правом углу был холодильник, а на полке микроволновка и радио. Старое, при старое радио! Это меня очень удивило, но о том, как оно появилось в новой квартире у молодого парня — спрашивать я не стал.

Я сел за стол. Николас достал пару кружек и поставил одну передо мной. Он поставил кипятиться чайник и обернувшись, спросил:

— Может все-таки кофе? — лукаво покосившись в мою сторону, спросил Николас и открыл дверцу подвесного шкафа.

— Можно.

— Думаю, тебе понравится… У меня особый рецепт!

«Удивить меня хочет своими кулинарными способностями? Знал бы, Николас, что каждый день я ем и пью у лучшего шеф-повара Парижа… » — подумал я и невольно улыбнулся.

— Чего улыбаешься?

— Да так, вспомнил кое-что… — поспешил оправдаться я.В ответ Николас лишь поднял левую бровь и, достав пакетик кофейных зерен, высыпал содержимое в кофемолку. Он еще долго возился с приготовлением «божественного напитка» и наконец, разлил его по чашкам.

— Молока?

— Нет, спасибо.В нос ударил терпкий запах настоящего кофе и еще чего-то. Кажется, это была корица. Я сделал маленький глоток и тепло разлилось по всему телу… Либо мне это кажется, либо я действительно не пробовал такого вкусного кофе.

— Ну, как? — спросил Николас и включил радио.Оно тут же зашипело и он начал настраивать станцию, крутя колесико. Он все-таки поймал какую-то радиостанцию и на всю комнату раздался звонкий голос диктора.

— В центре Нью-Йорка прошел первый гей-парад в истории США… — гласил диктор, но Николас выключил радио и устало откинулся на спинку стула.

— Достали… — еле слышно прошептал он.

— Ты гомофоб? — спросил я и отпил еще немного кофе.

— Нет, просто… Просто, чтобы показать чувства к человеку — не нужно ходить на всякие парады. Ты просто любишь его и пытаешься сделать все ради того, чтобы он улыбался… Буду с тобой откровенен — я гей.

Я чуть не поперхнулся кофе, но тут же вернул самообладание. Хотя… На лице в тот момент кроме растерянности ничего не было.

— И если ты перестанешь со мной общаться, я пойму… — продолжил он.

— Я… я не перестану общаться с тобой! — с большей уверенностью заявил я.Николас удивленно поднял на меня глаза и мне показалось, что он сейчас расплачется.

— Я… — опешил он. — Спасибо…

Николас улыбнулся и продолжил смотреть на меня так, как будто я только что совершил невероятное открытие.

— Ты живешь один… Твои родители отказались от тебя? — задал совершенно бестактный вопрос я, но было уже поздно.

— Да… Осознавать свою ориентацию я начал лет в пятнадцать, может даже раньше, но раскрылся родителям только семь лет назад. Реакция у них была просто ужас. Отец сразу отказался от меня, мать все время плакала… И только бабушка, только она поддержала меня. Больше никто, даже родной брат отвернулся от меня. Я чувствовал себя изгоем и пытался это исправить… Но как видишь — безуспешно… Ты первый человек, который не бросил меня…

— Не брошу, никогда не брошу! — громко и уверенно сказал я.

В этот момент я и себя пытался в этом убедить. Меня пугала неизвестность и то, как себя Николас будет вести себя со мной дальше. Но в тот момент я попытался отбросить эти мысли. Я встал со стула и приблизился к Николасу, а затем заключил его в крепких объятиях.

— Адам… — опешил он, но тут же обхватил меня руками в ответ. Он уткнулся лицом мне в плечо и я почувствовал приятный аромат его парфюма.

— Я всегда поддержу тебя… — прошептал я.

— Еще раз — спасибо…

Я отстранился от него и, мы еще где-то минуту смотрели друг на друга.

— Слушай, мне пора идти, скоро мама и отчим приедут с работы. — сказал я, посмотрев на наручные часы.

— Ага, я провожу тебя! — он встал со стула и мы вошли в коридор.Я надел на себя куртку и накинул портфель на плечо.

— Пока! — сказал я Николасу и тут же добавил. — И спасибо за восхитительный кофе!

— Не за что! — усмехнувшись, сказал он. На его щеках появились ямочки.— Спасибо, за то, что зашел и… не послал меня куда подальше… — продолжил Николас, опустив взгляд.

— Надеюсь, я не пожалею, о своем решении… — прошептал я и вышел из квартиры.

Сомнения моего сердца

Я быстро преодолел лестничный пролет и вышел на улицу. Сказанное Николасом все еще не давало мне покоя, но еще больше меня беспокоило наше будущее.

«Я не решился вычеркнуть из жизни  этого человека, если сказать откровенно – он был моим единственным другом за все время, что я живу во Франции… Мне приятно общаться с ним…» - думал я, все еще стоя у подъезда.  Я тряхнул головой, норовя выбросить из головы

плохие домыслы.

* * *

Мама, отчим и я сидели на кухне. Мама с удовольствием ела спагетти после трудного рабочего дня, а Жак допивал кружку зеленого чая, привезенного его старым знакомым из Китая. Я же в свою очередь, еле перебирал челюстями.

- Милый, что-то произошло? – спросила мама и вытерла рот салфеткой.

- Аппетита нет… - отмахнулся я и положил вилку в тарелку.

- Адам, еще утром ты был здоров или ты все еще переживаешь из-за дурного сна? – подключился к допросу Жак.

- Жак, еще утром ты шутил про гея! – с дуру ляпнул я. Лицо моего отчима стало каменным, и он посмотрел на меня так, как будто я признался, что убил человека.

- Мальчик мой, все не так плохо, как ты думаешь! У сорока процентов людей на нашей планете нетрадиционная ориентация!

Мы всегда под…

- Это не я! Это Николас! – вскрикнул я и даже привстал со стула.

- Что за Николас? – в унисон спросили мама и Жак.

- Мой друг и… клиент. – наконец выложил я.

- Клиент? – встрепенулась мама.

- Я рисую его портрет, я прогулял пары в среду, чтобы его принять! А позже оказалось, что он студент того же университета, что и я! Мы начали общаться, сегодня я был у него в гостях и у него было радио… Старое… Неважно! В общем по радио диктор говорил о том, что в

Нью-Йорке прошел первый гей-парад… Он сказал, что ненавидит их и меня угораздило спросить, не гомофоб ли он. А он взял и выдал, что гей и, что если я перестану с ним общаться, то он поймет! А я… Я растерялся и сказал, что никогда не брошу его… А теперь… Теперь я не знаю, как вести себя с ним! – выпалил я на одном дыхании. Мама и Жак переглянулись, и говорить принялась мама.

- Если он твой друг, то ты должен принять его любым…

- Мама, я принял его, но я боюсь ему понравиться…Я бы мог упокоить себя аргументами вроде «Расслабься парень, ты не в его вкусе!», но он сделал мне комплимент еще когда мы толком не были знакомы… Он всегда смотрел на меня по-другому… Не так, как смотрят парни… Я боюсь сделать ему больно и боюсь, что привяжусь к нему. Ведь он мой друг и важен мне, но как

мне держать дистанцию и в случае чего отвергнуть? Его итак никто и никогда не понимал!

- Просто будь ему другом, а дальше ты сам поймешь, как действовать! – сказал Жак и встал из-за стола.

- Так! Сейчас я хочу вернуться к другому вопросу! Как ты посмел прогулять университет?! Значит, раз меня и Жака нет дома, можно творить, что вздумается?! – начала мама и мы с отчимом обменялись насмешливыми взглядами.

- Такого больше не повториться… Надеюсь… -сказал я и ухмыльнулся.

Я встал из-за стола и по-быстрому смотался к себе в комнату. Я включил свет и, севши на кровать, открыл свой ноутбук. Зайдя в твиттер, я увидел заявку в друзья. Это был Николас.Немного помедлив, я все же нажал на «Принять».

«Кажется, я знаю, у кого спросить совета» -подумал я и открыл диалог с Адэной.

«Ты здесь?» - быстро напечатал я и отправил ей сообщение.

«Да. Как ты там?» - пропиликало оповещение.

«Пойдет, ты как?»

«Замечательно! И знаешь почему?»«Почему же?»«Я беременна! У меня четвертая неделя!» - в конце стоял широко улыбающийся смайлик.

Я и сам улыбнулся, обрадовавшись такой новости. Адэна долго этого ждала…

«Оу, супер… Но мне нужен твой совет…» -решился начать я.

«Спрашивай»

«Ну, у меня здесь появился друг…» - продолжил я и в какой-то момент понял, что у меня трясутся руки.

«Это просто прекрасно! Так в чем проблема?Неужели он встречается с девушкой, на которую ты запал?»

Конечно, Адэна в своем репертуаре…

«Нет, у него нет девушки, потому что он –гей!» - выпалил я.

«Оу, он домогается тебя?»

«Нет»

«Признался в любви?»

«Нет»

«Оказывает знаки внимания?»

«Да, нет же!»

«Тогда в чем проблема?»

«Я боюсь, что все сказанное тобой может совсем скоро произойти!»

В этот момент, я начал ловить себя на мысли,что несу сейчас какой-то бред, ведь как таковой проблемы, можно сказать, и не было.

«Слушай, когда он начнет зажимать тебя под каждым углом – свистни мне, а пока – дай мне дописать статью в NationalGeographic!»

И где-то через минуты две, Адэна вышла из сети. Я насадил беременной девушке и так и не понял, что же делать дальше… Прекрасно!

Однако, погрузится полностью в решение еще несуществующий проблемы, мне не дали. Написал Николас. Он поприветствовал меня, и

я решил поговорить о портрете. Работу нужно было закончить, да и к разговору на какую либо другую тему с Николасом, я готов не был.

«Мне нужно привести твой портрет в цветовое решение и я до сих пор не могу определиться с оттенками… Давай встретимся завтра после двух в парке?» - быстро напечатал я и кликнув на иконку «отправить»,откинулся на кровать.

«Хорошо, не против, если я к трем часам подойду к фонтану?» - тут же откликнулся Николас.

«Не против, ну, тогда до завтра… Голова болит,спать сегодня лягу пораньше!» - поспешил закончить беседу я и уже собирался

захлопнуть ноутбук, как опять пришло сообщение.

«Спокойной ночи, Адам…» - прочел я, и жар прошелся по всему телу. Мне стало не по себе, то ли я накручивал себя, то ли это и

вправду выглядело слишком мило и заботливо по отношению ко мне. Не ответить было не вежливо, и я тоже пожелал Николасу спокойной ночи.Закрыв ноутбук, я положил его на стол, а сам пошел в душ. Быстро искупавшись и накинув домашние штаны, я лег на кровать.

«Мда… Спокойная ночка мне сегодня точно не светит…» - подумал я и перевернулся на бок.

Я хочу узнать больше о тебе

Я стоял на краю обрыва и сердце трепыхалось в груди так, будто вот-вот сломает ребра. Я очень боялся высоты... Наверное, этот страх появился, когда я упал с дерева у бабушки на даче. Мне тогда было шесть или семь, и я до сих пор помню, как страшно было лететь вниз с обломившейся веткой в руках и как было больно приземлиться на взявшуюся коркой, землю. И вот сейчас, стоя на краю обрыва мне опять страшно... Страшно упасть и разбиться... Но вдруг от этой мысли меня отвлек недовольный мяв и я резко обернувшись, оступился и начал падать в непроглядную тьму пропасти. Я замахал руками и ногами и... Упал на пол в своей комнате. На краешке кровати сидел недовольный Батист и лизал лапу. Увидев, как я валяюсь на полу и путаюсь в одеяле, кот смерил меня высокомерным взглядом и спрыгнув, ушел из моей комнаты."Пихнул его во сне наверное, вот и разобиделся!" - подумал я и встав, положил одеяло на кровать.


Однако, мысль о том, что мне в последнее время слишком часто не дают покоя кошмары, угнетала меня, а ко всему прочему, я переживал перед встречей с Николасом...

- Адам, что у тебя произошло? Я слышала шум... - сказала мама и открыла до конца открытую дверь.

- Просто кошмар... Я упал с кровати. - совершенно спокойно ответил я и застелил кровать одеялом.

- Сильно ушибся?

- Нет, все в порядке...

- А Батист?

- Разве этот пушистый вымогатель не пошел жаловаться? - усмехнулся я.

- Он уже десять минут сидит на коленях у Жака...

- Значит, все же жалуется. - пожав плечами, сказал я.

- Жду тебя на кухне, Адам. Тебе чай или кофе? - ласково поинтересовалась мама.

- Чай. - быстро ответил я и скрылся за дверью в ванную. Раздевшись до гола, я включил воду и встал под теплые струи воды. В голове промелькнула первая встреча с Николасом и я невольно улыбнулся."Хороший ведь парень, что он вообще может сделать мне плохого?" - подумал я, но внутренний голосок противно пропищал:


"Многое может..."


Я сам устыдился своих мыслей и выключив воду, вышел из душевой кабинки. Обтеревшись мягким махровый полотенцем, я натянул чистый спортивный костюм и вышел из ванной. Спустились в кухню, я увидел, что Батист все еще сидит на коленях у Жака, а мой чай безнадежно остывает, стоя на столе в ожидании меня

.- Доброе утро, Жак. - сказал я и сел за стол. Взял кружку чая и немного отпив, спросил

:- Как спалось?

- Прекрасно...

- Я слышал тебе опять кошмары снились. - отозвался Жак, все еще прослаивая кота.

- Да, это так. Думаю, все просто последствия моей работы, но пока не закончу, не остановлюсь. - улыбнулся я.

- Так нравится его рисовать? - заговорчески подмигнув, спросил Жак.

- Он довольно симпатичный, если тебя это интересует.

- Просто не всех клиентов ты рисуешь с большим удовольствием...

- Я рисую без удовольствия только скряг и подлецов. - совершенно спокойно ответил я.В ответ Жак лишь показал головой, но ничего так и не произнес. Я в свою очередь добро чай и продавая остатки бутерброда, поставил посуду в раковину, и открыла воду принялся ее намывать. Дверь на кухню скрипнула и в дверном проеме показалась улыбающаяся мама.

- Адам, нам с Жаком нужно будет уехать ненадолго в Лион, мы выкупили там он ресторан, помнишь? - сказала она, положив руку на плечо Жака.

-  Конечно, помню. Там, кажется, осенний парад скоро, нет? Почему бы вам не сходить после работы и не развеяться?

- Можно, но ты ведь понимаешь, что эти две недели ты будешь один...

- Марина, он молодой парень, найдет чем заняться в отсутствии родителей. - лукавого улыбнувшись, сказал отчим.

- Я не собираюсь водить кого попало в нашу квартиру или тем более закатывать вечеринки. - резонно заметил я.

На лицах родителей засияли улыбки, но мне казалось, что в душе они мне не поверили.

- Тогда сегодня мы соберем вещи и вечером поедем, хорошо?

- Как вам будет удобно. - ответил я и домов посуду, перевел взгляд на часы, висевшие на стене

."Уже час?! Вот это я проспал!" - подумал и вытерев руки, отошел от раковины.

- У меня на два часа встреча, так что я пойду собираться.

- С Николасом? - спросила мама, когда я уже выходил из кухни.

- Да, мам. - немного раздраженно ответил я.

Я вышел из кухни и закрыв за собой дверь,  пошел в свою комнату.  Открыв дверь, я сразу же положил в этюдник портрет Николаса и сложив его, поставил в угол комнаты. Затем я заглянул в свой шкаф и сбросив с себя спортивный костюм, одел джинсы и старенький свитер. Взял со стола телефон и сунул в карман джинс . Подхватив с пола этюдник, я вышел из комнаты и закрыл дверь. Быстро преодолев коридор, я снял с крючка ключи от квартиры и накинув кожаную куртку, вышел на лестничную клетку. Закрыв за собой входную дверь, я быстро спустился вниз по лестнице и выбежал на улицу. Свежий осенний ветер теребил волосы и сердце как-то сладко затрепетало в предчувствии чего-то хорошего.Я пошел по тихой улочке, напрямую ведущей в парк. Мимо меня то и дело мелькали люди, каждый либо думал о чем-то своем, либо говорил с рядом идущим. А я смотрел на каждого из них... Пытался уловить характер и внешность каждого прохожего, чтобы потом перенести их движения и мимику на бумагу.Где-то через двадцать минут передо мной уже был вход в центральный парк Парижа. Не чем особым среди других парков он не выделялся, поэтому никогда не входил в списки мест для посещения туристами, именно за это я его и любил. Здесь всегда было тихо и витала своя, необычная атмосфера.Я стал не спеша продвигаться в глубь парка, где находился большой фонтан в виде девушки льющей воду из кувшина.И наконец, за кронами деревьев я увидел ее кудрявую макушку и уловил звуки льющейся воды. Подойдя еще ближе, я заметил Николаса, сидевшего на бортике, вальяжно вытянув ноги.

- Привет. - сказал я и начал раскрывать этюдник около поодаль от фонтана.

- Привет. - улыбаясь, ответил Николас и подошел ко мне

.- Мог не вставать, - рассмеявшись, сказал я. - устанешь стоять.

- Так уж и быть сяду, раз его высочество художник так пожелал! -широко улыбнулся Николас и на его щеках заиграли ямочки.

Я улыбнулся и начала выдавливать масляные краски на палитру.

- Маслом будешь рисовать? - поинтересовался Николас и слегка наклоном голову заглядывая за этюдник.

- Да, недоволен? - спросил я.

- Нет, рисуй тем, чем тебе нравится!

Я улыбнулся и начал наносить редкие мазки, стараясь сделать все аккуратно и красиво. Изредка я поглядывали на Николаса, чтобы уловить все тона для портрета. С тоном кожи я возился немного дольше, чем с волосами или цветом глаз. Я уже почти закончил, как заметил, что вокруг строилось несколько зевак, рассматривающих картину и моего натурщика. Некоторые фотографировал или даже снимали процесс рисования на видео. Наконец я закончил и вытерев руки от краски, закрыв все тюбики и выпускника грязную воду в цветник, отошел от этюдника. Николас встал с бортика фонтана и подошел ко мне. Он быстрым взглядом покинул портрет и почти выдохнул:

- Вау... Ты волшебник.

В ответ я лишь рассмеялся, потому что нарисовать портрет юноши было для меня пустяком.

- Рад, что тебе нравиться, если ты конечно же не врешь.

- Знаешь историю этого фонтана? - внезапно спросил он.

Я машинально покачал головой и удивился, почему он спросил про фонтан.

- Это фонтан правды, рядом с ним никто никогда не врет. - без тени улыбки сказал он.

- Я могу спросить у тебя о чем пожелаю и ты не соврешь?

- Нет, и ты тоже не имеешь права соврать.

- Ты... Ты правда гей? - выпалил на одном дыхании я.

Одна моя часть не хотела признавать это.

- Для тебя это имеет большое значение? - ответил вопросом на вопрос он.

- Да, имеет.

- Я никогда бы не стал опускаться до таких глупых шуток о своей ориентации. Ты боишься меня?

- Немного...

- Все вы одинаковые... - презрительно бросил Николас и сорвался с места.

Я даже не сразу понял, как сильно оскорбил его, задав этот вопрос. Наверное, теперь он будет думать, что я считаю его каким-то "недочеловеком".

Опомнившись, я хотел догнать Николаса и сказать, что это не так, но его уже и след простыл. Совершенно подавленный, я сложил этюдник и полелся домой. Боле я не замечал прохожих, погруженный в свои мысли.

* * *

Зайдя в квартиру, я тут же прошмыгнул в свою комнату, дабы не вызывать лишних расспросов от мамы и отчима. Я раскрыл этюдник, чтобы дать портрета высохнуть. Затем я быстро переоделся и плюхнулся на кровать. Открыв ноут залез на ютуб и посмотрев несколько прикольных видео, понял, что это не поможет поднять мне настроение. Писать Николасу мне было стыдно и я просто захлопнул крышку ноутбука. Взяв со стола учебник по истории я принялся зубрить даты, чтобы отвлечься и заодно подготовиться к контрольной.* * *Я шел по коридору университета, как вдруг увидел Николаса, спускавшегося по лестнице."Давай, Адам, извинись или потеряешь его навсегда!" -  подумал я в тот момент и быстро заскочил под лестницу. Николас уже переступил последнюю ступеньку и уже собирался уйти вправо по коридору, но я успел схватить его за рукав рубашки и затянулся под лестницу.


- Какого... Адам? - не смог выругаться он.

- Прости меня, прости, Николас! Я задел твои чувства, когда спросил про ориентацию. Не хочу потерять своего друга, из-за такой глупости! - выпалил я и притяв Николаса к себе, крепко обнял.

- Адам... Как мне приятно это слышать, ты тоже мне дорог. - прошептал Николас и еще крепче прижал меня к себе."Я определенно хочу узнать больше о тебе..." - думал я в тот момент.

Кафе у Мартина

Наконец, Николас выпустил меня из своих объятий.Я неловко отстранился и отошел к лестнице.

- Встретимся сегодня после пар? - спросил я, надеясь позвать его на примирительный ужин.

- Прости, не могу. Теперь я занятой человек. - улыбнувшись ответил Николас.

- Ты все еще злишься? - спросил я, думая, что обида, причина отказа.

- Нет, дело не в этом! Я устроился на работу в кафе "У Мартина".

- Оу, официантом?

- Нет, певцом... Живая музыка каждый вечер вторника и четверга, а также выходные. - буквально светясь от счастья, сказал Николас.

Я улыбнулся в ответ.

- Я зайду сегодня... - подмигнул я и хлопнув его по плечу, вывернул из под лестницы.

- Ловлю на слове! - крикнул Николас мне вслед.

* * *

Я стоял около раковины и с трудом пытался отмыть сковороду от пригоревшего лука, как вдруг услышал жуткий треск стабилизатора, а затем и, протестующае мяуканье Батиста. Свет в квартире погас и кухня потерялась в полумраке.

- Черт! - выругался я на чистом русском и вымыв руки, пошел на поиски кота.

Не прошло и минуты, как я увидел белеющий кончик хвоста из-под дивана.

- Батист, ну ты и трусишка! - сказал я и попытался вынуть его из убежища, но вместо этого не хило приложился лбом к дубовому подлокотнику.

- Да что ж сегодня за день! - вскрикнул я и поднялся с корточек.

Посмотрев на часы, висевшие над телевизором, я понял, что пора собираться в кафе.Кое-как в потемках, я нащупал ключ и свои ботинки. Натянув куртку и взяв с тумбочки телефон, я вышел из квартиры и закрыл входную дверь. Однако, поcле выхода на улицу, меня ожидал не очень приятный сюрприз. Дождь лил просто, как из ведра! Идти обратно за зонтом, мне было лень, поэтому я просто накинул капюшон на голову и быстро зашагал в сторону кафе. Подойдя к заветной двери, я с радостью толкнул ее и тут же заскочил в здание. Здесь было тепло и светло, а атмосферу создавала приятная музыка... "Музыка!" - прозрел я.


"Неужели, Николас так красиво поет?.."


Выйдя из ступора, я прошел в глубь зала и сев за первый свободный столик, увидел Аманьсьера на маленькой сцене. Он стоял у микрофона и слова его песни будто лились из души. И вдруг, он перевел взгляд на меня и подмигнул. В ответ я лишь улыбнулся.Музыка стихла и Николас, спрыгнув со сцены, подошел ко мне и присел на соседний стул.

- Кто тебя так? - с каким-то жалостливым взглядом, спросил он.

- О чем ты? - не понял я и поднял одну бровь.

Однако, тут же понял, что сделать это было очень больно и я пощупал правой рукой лоб.

- У тебя синяк на пол лба. - констатировал факт Николас.

- А это... у меня свет выключили и я проверил удароустойчивость подлокотника дивана.

- Сиди, я попрошу у Ванессы лед. - приказным тоном сказал Аманьсьер и поднявшись со стула, скрылся за красной дверью кухни."Ишь, какая забота..." - хмыкнул я.


В этот момент из-за двери показался Николас и подойдя ко мне, приложил кусочек льда в плотном пакете к моему лбу. От неприятных ощущений я зашипел и он слегка ослабил давление.

- Можем пойти ко мне, если ты в потемках увечья любишь получать... - лукаво улыбнувшись, сказал Николас.

- Это мое излюбленное занятие! - вспылил я и убрал его руку от своего лба, взяв лед в свою, - разве ты уже закончил?

- Меня отпустили раньше, ведь в такую погоду вряд-ли кто-то пойдет в кафе. Но я могу заказать нам кофе, если хочешь...

- Не хочу сидеть здесь, ненавижу посторонних... - сознался я.

- Тогда я отнесу лед и возьму зонт, пойдем ко мне. - улыбнувшись, почти прошептал Николас.

Я отдал лед и откинулся на спинку стула, но мой покой нарушили. На освободившийся стул тут же приземлилась Катарина... А я ведь даже и не заметил ее здесь.

- Какими судьбами? - почти пропела она.

- Обещал Николасу прийти и полюбоваться на него. - ухмыльнулся я.

Катарина закатила глаза и тут же нашлась чем ответить:

- Как жаль, что не на меня... На гитаре я играю не хуже него! - сказала девушка и наигранно надула губки.

- Тебя вообще сложно не заметить, особенно когда ты идешь по лестнице впереди меня... - шепнул ей на ухо я и встав из-за стола, игриво подмигнул.

- Ну, что, идем? - спросил, вышедший из подсобки, Николас.

- Конечно... - сказал я и оставил раскрасневшуюся Катарину в одиночестве.

Выйдя на улицу, Николас раскрыл зонт и приподнял над нами.

* * *

Я снял куртку и прошел в глубь квартиры. Николас догнал меня и как-то вопросительно посмотрел.

- Чем займемся? - спросил он, качнувшись на носках

.- Сыграй мне, если не трудно...В ответ Николас улыбнулся и потянув меня за руку, провел в спальню. Сам он сел на кровать и взяв гитару, стоявшую у спинки, хлопнул по покрывалу.

- Присаживайся... - сказал он.

Я сел на самый краяшек и Николас заиграл.

Он перебирал струны, а я смотрел на его руки и думал, какие они все же красивые

."Мда, Адам, ты маньяк, а не художник..." - сказал я сам себе и не заметил, как сел поближе.

Затем, он прикратил и отложив гитару, почти прошептал:

- Понравилось?

- Очень... Хотел бы я так уметь. - сказал я и мечтательно прикрыл глаза.

- Могу научить! Это не так уж и сложно! - сказав это, Николас положил гитару мне на колени, а сам сел сзади меня.

Он положил мою руку на струны и провел моими пальцами по ним. В этот момент, я понял, что не могу думать об инструменте... Только о горячем дыхании Николаса, на своей шее.

- Адам, ты сегодня спросил меня, а я откровенно ответил... - начал он и я понял, что ни к чему хорошему этот разговор не приведет.

- И... - только шепнул я.

- Моя очередь спросить тебя... Тебе противны парни? - сказав это, он слегка отстранился, видимо чтобы не смущать меня.

- Да... мне не приятны мысли о парнях... - сказал я и повернулся, чтобы посмотреть в его глаза.Николас тяжело сглотнул и отложил гитару в строну. Он молчал и это молчание давило гораздо сильнее, чем самая изощренная клевета.

- Давай посмотрим фильм. - наконец сказал он и улыбнулся.

* * *

Я лежал на кровати и слушал, как под боком мурлычет Батист. Чувствовал себя ужасно, потому что я лжец. Я наврал Николасу, как жаль, что он не знает причины этой лжи... Но я лучше умру, чем скажу, какой я подлец...

Страница книги Нарисуй мою душу в интернете