Путь убийцы

В просторном главном зале Хокса Чхорон царил полумрак. Мечи, аккуратно размещенные на подставках, тускло поблескивали в ровном свете свечей. Бутылка с вином была уже наполовину пуста, когда Чхон почувствовал за спиной чужое присутствие.

- Я этого не делал, Вун, – не оборачиваясь, сказал он. – Не отдавал приказа убить их.

Голос его заместителя, стоявшего в густой тени, оказался тихим и ровным, будто ничего не произошло.

- Нет никакой разницы, кто. Это были такие же наемники, как и Хокса Чхорон. Условием моего пребывания здесь была их безопасность. Теперь они мертвы, и мне нечего терять.

Чхон повернулся и уставился в тень за спиной.

- Тогда объясни, что ты хочешь. Убить меня?

С тихим металлическим звуком из ножен за поясницей выскользнул меч. Наполовину. Затем вернулся на место.

- Я хочу уничтожить Хокса Чхорон и все подобные ей организации. Но для этого мне самому нужно стать главой.

- А чтобы им стать, нужно отрубить голову предыдущему, – с усмешкой закончил Чхон. – Да, я знаю это правило. Сам когда-то обагрил меч кровью своего хозяина. Но как ты собираешься это сделать в твоем-то состоянии?

Вун не ответил. Глаза все еще были красные и опухшие, взгляд превратился в застывшее зеркало. Еще и двух часов не прошло с момента, как господин Ченг, Джиан, Тон Су и Са Мо заживо сгорели в собственном доме. В том, что за этим стояли наемники, не оставалось никаких сомнений.

Вместе с ними умерло все, что останавливало Вуна на пути наемного убийцы. Он не чувствовал ничего, кроме боли и отчаяния, разрывавших его изнутри, как огромный тигр с острыми когтями, пытающийся выбраться наружу. Он не хотел его сдерживать. Хотел превратить это чертово место в пепел и развеять по ветру.

Хотел сгореть вместе с ним.

- Ладно, – Чхон поднялся и взял лежащий по левую руку меч. – Раз уж так жаждешь преподать мне урок – пойдем. На пустыре будет попросторней.

Ночь уже вступила в свои права, но воздух был теплым. Легкий ветерок шевелил растущую там и сям траву, ерошил длинные волосы Вуна и седые пряди Чхона.

Чхон на мгновение прикрыл глаза. Сколько таких ночей он пережил, убивая тех, кто хотел избавиться от него? Но еще ни одна не была такой ясной, наполненной ночными ароматами и стрекотом насекомых. Луна светила так ярко, что он мог различить каждую пожухлую травинку на сухой земле.

Вун встал напротив, одна рука застыла у поясницы, вторая – у левого плеча. Малец готовился вытащить мечи и наброситься на него, как тайфун. Чхон не сдержал усмешки. Вот, значит, как один из них закончит свой путь. Поддаваться он не собирался. Он не самоубийца. А вот парень вполне походил на такового: пустота в глазах свидетельствовала о предсмертных конвульсиях души. Если он переживет сегодняшнюю ночь, то безжалостнее убийцы будет не сыскать во всем Чосоне.

Они застыли друг напротив друга в ожидании сигнала, понятного только им двоим. Вокруг ничего не изменилось, все так же свиристели сверчки, ветер не стихал ни на мгновение, но вдруг оба метнулись вперед. Зазвенела сталь, несколько искр взметнулось в воздух. Оба отразили первый удар.

- Успокой свою ярость, – посоветовал Чхон. – Этак ты не нанесешь мне ни царапины.

Вместо ответа Вун снова бросился на противника, делая выпад одним мечом. Второе лезвие нацелилось в бок Чхону, но встретило неожиданное сопротивление, звякнув о стальной браслет. Чхон отмахнулся от клинка и крутанулся на месте, захватывая руку юноши в ловушку, сжимая запястье, заставляя бросить оружие.

Но отвлекся совсем чуть-чуть, и первый меч прорезал черную форму наемника. Лезвие слегка царапнуло кожу, заставляя охладить запылавший в горячке битвы разум.

Он оттолкнул Вуна и оперся на меч.

- И с таким настроением ты собрался меня победить? Ты сейчас даже королевскую стражу ранить не сможешь. Очисти голову. Тебе нужно хладнокровие.

И снова не получил ни слова в ответ. Один из мечей Вуна валялся на земле, но оставшимся он наносил яростные рубящие удары, все более тесня противника к краю пустыря.

Чхон оказался за спиной Вуна, однако парнишка был не промах – не оборачиваясь, среагировал на движение воздуха и отразил удар. Чхон не расстроился – убивать в спину даже для наемника низко. Вместо этого он сунул меч в ножны и замер в боевой стойке.

- Этот удар решит, кому из нас жить, а кому умереть, – сказал он.

Вун, не говоря ни слова, последовал его примеру.

Чхон прикрыл глаза и сосредоточился. Убить этого мальчишку будет несложно, несмотря на то, что он сам обучал его различным техникам владения мечом. Но ученик редко превосходит своего учителя, хоть у мальца и были хорошие шансы.

Невесть откуда взявшаяся мысль на мгновение отвлекла Чхона. Стоит ли оно того? Стоит ли убийство этого неразумного мальчика упрочения своего авторитета и трона главы Хокса Чхорон? Вун в ярости и почти себя не контролирует, а значит, его смерть – дело ближайших минут. Для того ли Чхон столько времени готовил его, чтобы прирезать в бессмысленном бое?

Внезапно посторонний звук разрезал ночную тишину. Чхон открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вун оседает на землю позади него. Пацан оказался быстрее, чем он думал, но Чхон не чувствовал боли. Он не был ранен, значит, мальчишка не нанес свой удар.

На груди Вуна, на светло-серой ткани расползалось кровавое пятно. Чхон едва успел подхватить его, озираясь по сторонам и пытаясь определить, откуда стреляли.

Ему не понравилось то, что он увидел.

Стрелки располагались точно напротив. Один все еще целился из пистолета в их сторону и, похоже, готовился к следующему выстрелу.

Не теряя ни секунды, Чхон рванулся вперед. Отрубленная рука упала в чахлую траву, окрашивая землю казавшейся черной в свете луны кровью. Второй стрелок лишился головы, еще четверо один за другим попадали на землю. Чхон остановился. Вокруг царила полнейшая тишина, значит, больше никого не осталось.

Засада. Покушения – обычное дело для главы Хокса Чхорон, но сегодняшнее отличалось от предыдущих. Они использовали огнестрел. Как низко.

Чхон поморщился и пнул отрубленную руку, все еще сжимавшую рукоять пистолета.

Вун лежал на траве и не издал ни звука, когда Чхон осторожно приподнял его. Он был в сознании, но глаза все больше мутнели.

- Что ты наделал, парень? – спросил Чхон, закидывая его руку себе на плечо. – Какая муха тебя укусила?

Голос Вуна был, как всегда, тихим, и за шелестом ветра Чхон едва расслышал его:

- Что… Еще и вас потерять… глава?

Голова упала на плечо Чхона. Парень наконец соизволил вырубиться, а Чхон громко выругался.

- Глупый мальчик! Ты ведь хотел меня убить, какая разница, как я умру?

Через минуту на пустыре не осталось ни одной живой души. Только трупы наемников живописно раскинулись на посеребренной луной земле.

Чхон зашел в небольшую комнату без окон. Свет давала лишь свеча в тяжелом подсвечнике, стоявшая на грубо сколоченном столе, под который был задвинут табурет. В углу располагалась узкая кровать. Больше никакой мебели в комнате не было.

Он прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди, глядя на лежащего на кровати юношу. Тот лежал неподвижно, устремив невидящий взгляд в стену. Он ничего не ел и не пил уже два дня.

- Мне сказали, что ты ничего не ешь, – заговорил Чхон. – Хочешь умереть? Я с трудом спас тебе жизнь, а ты всем своим поведением спрашиваешь – зачем?

Вун даже не повернул головы. Но ответил:

- Следовало дать мне умереть, глава. Все равно в моей жизни больше нет никакого смысла.

Чхон мысленно выругался. В последнее время он часто так делал, куда подевалась его обычная сдержанность и холодность?

- Малец. Сколько еще ты собираешься так себя вести? Умереть с голоду не лучший вариант, тем более твоя семья от бесполезного бунта не вернется.

Вун лишь стиснул зубы и уткнулся в стену.

Чхон прикрыл за собой дверь, вытащил табурет из-под стола и уселся. Налил воды из высокого кувшина.

- Расскажешь мне о них?

Наконец-то повернулся. Стеклянный взгляд немного оттаял, и в глазах мелькнуло что-то, отдаленно похожее на удивление. А как иначе? Когда глава организации наемных убийц проявлял хоть какой-то интерес к тому, что творится в душах его подчиненных? Да что там Вун, Чхон сам себе удивлялся.

- Зачем вам это?

Чхон сделал большой глоток и со стуком поставил кружку на стол.

- Зачем? Тебя не касается. Любишь ли ты Хокса Чхорон, ненавидишь ли, но ты все еще состоишь в этой организации, и я все еще глава, – он налил еще воды и протянул кружку Вуну. – И я отдаю два приказа: выпить всю воду и рассказать все, что произошло с момента, когда я оставил тебя у дома Ченгов. Рассказывай так, будто я не знаю ничего. Ни отданного тебе тогда приказа, ни твоей привязанности к этой семье. Все по порядку.

Вун мгновение поколебался, размышляя, стоит ли. Однако въевшаяся с годами привычка делать все, что прикажут, взяла свое, и он протянул руку за кружкой.

Фанг Ченг производил оружие. Высококлассное, оно было известно по всему Чосону. Однако никто не мог добыть чертежи, никто ничего не знал о технологиях изготовления. Эти сведения тщательно охранялись, и все попытки что-либо узнать, с треском проваливались. Разумеется, это не могло не заинтересовать такую организацию как Хокса Чхорон, где хорошее оружие было предметом первой необходимости. Но как проникнуть за железный занавес? Как выманить все секреты?

Уже три года в организации жил мальчик, которого подобрал глава. Обладающий незаурядными способностями к обучению и упорством, а также завидным терпением, он быстро достиг таких вершин боевого мастерства, которые даже зрелым мужчинам оказывались не под силу. Отец его недавно покинул этот мир, и мальчику ничего не оставалось, кроме как всецело отдаваться тренировкам и выполнять мелкие поручения Хокса Чхорон. Разумеется, он знал, для чего его готовили: в будущем ему предстояло занять место главы.

Мальчик был очень красив, скромен и вежлив, всегда держался отстраненно, ни с кем старался не заводить близких отношений. Глава говорил, что привязанность делает человека слабее, а это неприменимо к наемному убийце. И, отправляя его в дом Ченга, тщательно проинструктировал, как себя вести.

Вун стоял перед огромными воротами, взирая на роскошный дом за ними. Он немного робел зайти внутрь, и вовсе не потому, что боялся холодного приема. Казалось, что зайди он – и больше не сможет выйти наружу.

На плечо легла чья-то рука. Он обернулся и увидел мальчишку примерно одного возраста с ним. Непослушные волосы вихрами торчали в разные стороны, одной рукой он прижимал к себе стопку тетрадок.

- Виноват, – сказал он, оглядывая Вуна с ног до головы. – Тебе что нужно, парень? Домом ошибся?

На мгновение Вун растерялся. Но только на мгновение. Обычное хладнокровие, присущее ему, и тут вышло победителем. Он поклонился мальчику, вызвав у того улыбку.

- Прошу прощения, что побеспокоил, но мне нужно кое-что отдать хозяину дома, господину Ченгу. Письмо от моего отца.

Ложь вышла гладкой, без единой запинки. Подозрение в глазах мальчишки сменилось озадаченностью.

- А-а-а… – протянул он. – Какой вежливый, надо же. Ну проходи, папа как раз должен был вернуться.

Вун поклонился еще раз и поблагодарил. Затем, не поднимая головы, последовал за мальчиком в дом, с трудом сдерживаясь, чтобы не глазеть по сторонам. Посмотреть тут было на что: огромный сад, мощеные дорожки, покачивающиеся на ветерке цветы. Но Вун напомнил себе, что он на задании, и отвлекаться нельзя.

Ченг оказался высоким моложавым мужчиной с уже начинающими седеть волосами. Он оторвался от бумаг, которые перебирал, и исподлобья взглянул на ворвавшегося, как вихрь, сына.

- Уже вернулся, Джиан? – голос оказался рокочущим, как далекое ворчание грома, но очень приятным. – А что так рано, последний урок отменили? Кто это с тобой? – он слегка нахмурился. – Кажется, я его где-то видел.

У Вуна екнуло сердце. Где он мог видеть? Неужели в компании Чхона, который часто брал мальчика с собой в город?

Джиан бросил тетрадки на стол и, схватив со стола конфету, бросил ее Вуну. Тот рефлекторно поймал ее, но тут же выронил на пол, демонстрируя показную неуклюжесть. Тихо извинился и подобрал под хихиканье мальчика.

- Он сказал, что ему нужно передать тебе какое-то письмо. Парень, да расслабься ты, дышать можно. Это папа только с виду такой грозный, а на самом деле он добряк.

Вун низко поклонился, памятуя о том, что сказал ему Чхон. Будь самими собой, то есть вежливым и немногословным. Этого вполне хватит, чтобы усыпить их бдительность.

Ченг улыбнулся.

- Какой милый мальчик. Не бойся и присаживайся, негоже стоять. Так что ты хотел мне передать?

Вун достал из небольшой наплечной сумки письмо, которое дал ему Чхон. Тщательно сфабрикованная подделка, но Ченг не должен был усомниться в ее подлинности. Когда-то они с отцом Вуна были хорошими друзьями, и именно на это и рассчитывал глава Хокса Чхорон.

И не прогадал. Ченг пробежал глазами письмо и тепло взглянул на Вуна.

- Вот, значит, как? Ты теперь совсем один?

И тут Вун впервые понял, что не может солгать этому человеку, смотрящему на него с искренним участием и заботой. Слова застряли в горле, не собираясь проталкиваться наружу. Чхон приказал ему любым способом влиться в эту семью, но как это сделать, если не можешь даже кивнуть?

Но Ченгу и не требовалось подтверждения. Он сложил письмо и сунул в ящик стола.

- Что ж, Джиан. Похоже, у тебя появился брат. Будете жить с ним в одной комнате.

Вун едва не вздрогнул, но вовремя сдержался. Вот так просто? Никто не мог проникнуть в этот дом, никто, а ему это удалось так легко? Чхон знал, на чем сыграть, и не прогадал.

Джиан едва не свалился на пол.

- Но пап… Как это… Почему? Ты так быстро это решил, и почему со мной, у нас же куча комнат!

- Я хочу, чтобы ты заботился о Вуне как о своем брате, а совместное проживание быстрее тебя этому научит. Вас обоих. Вы должны всегда держаться друг за друга. Ты частенько говорил, как было бы хорошо, будь у тебя брат, и раз уж судьба дает нам такой шанс, негоже его упускать.

Джиан покосился на Вуна, который скромно стоял, опустив голову. Потом, глубоко вдохнув, подошел к нему, протягивая руку.

- Мы знакомы меньше часа, а нам уже говорят, что мы должны быть братьями. Говорю сразу, я большой папин дурачок.

- Вун, – он с серьезным видом пожал протянутую руку.

Джиан на мгновение лишился дара речи, затем громко расхохотался.

- Ах ты ж! Вот шутник выискался! Ладно, я тебе еще отомщу за эту выходку! А пока будем обустраиваться! Где твои вещи?

- Это все, – Вун указал на сумку, перекинутую через плечо. – Больше нет.

Так началась другая жизнь. Ченг устроил Вуна в школу, и тот занимался вместе с Джианом, который ни на шаг не отходил от нового брата, яростно бросаясь на обидчиков, не упускающих случая поиздеваться над новеньким, который, по их словам, слишком походил на девчонку. Но Джиан всегда вступался за него. Прошло совсем немного времени с того момента, как Ченг принял Вуна, но Джиан сразу же начал вести себя так, как и полагается брату. Защищал, несмотря на то, что даже не умел толком драться.

- Еще раз назовешь моего брата бабой, сам ей станешь, понял?! – орал он прямо в лицо местному задире.

- Да потому что он баба! – с насмешкой отвечал тот. – Ты только глянь на это личико! Да ему только в борделях работать!

Вун едва успел схватить рванувшегося вперед Джиана за плечо.

- Не надо, – тихо сказал он. – Пойдем.

- Нет уж, я ему язык оторву за такое! – петушился Джиан. – Сестра твоя должна в борделях работать, понял?! Ничего и не изменится в ее жизни, разве что деньги станет получать! – он злобно ухмыльнулся, глядя на перекосившееся от ярости лицо мальчишки. – Что? Не нравится правда тебе?!

Побагровевший от злости обидчик схватил его за рубашку и дернул к себе так, что ткань затрещала. Вун мгновенно схватил его за руку, ткнув в болевую точку. Пальцы парня разжались, и он громко ойкнул. Вун тем временем тащил Джиана подальше со школьного двора.

- Я убью его, и не смей меня останавливать! – пылал тот. – Какое право он имеет так про тебя говорить?! Школьный тупица, он просто завидует тому, какой ты красивый!

- Его слова меня ничуть не задевают, – тихо увещевал Вун. – Успокойся, я сказал… – он остановился, похлопав себя по плечу. – Ох, я забыл сумку в классе из-за этой разборки. Иди вперед, я догоню, – и, развернувшись, побежал обратно.

Он не мог видеть притаившихся у выхода учеников. Не мог услышать их хихиканье. Услышал только плеск – и по длинным волосам, забранным в хвост, что-то потекло. Он провел по ним рукой и не удивился, обнаружив на ладони оранжевую краску. Вокруг раздался смех, главный задира выступил вперед.

- Девушкам необходима косметика, лапочка. Или ты не знал? А ты чего тут забыл, братец-недоросток?

Джиан едва сдерживал злость, глядя на растерянного Вуна. А затем демонстративно схватил ведро и выплеснул себе на голову остатки краски. Растерянность на лице брата сменилась немым изумлением. Задира отшатнулся, выглядел он не менее ошарашенным, чем Вун.

- Вот точно, два братца-дебила. Один дурнее другого, – щелчком пальцев он подозвал свою свиту. – Ну их к чертям, на сегодня хватит.

Чуть позже, когда Джиан и Вун отмокали в ванной, пытаясь вывести краску, Вун, стесняясь, спросил:

- Зачем ты это сделал? Неужели волосы не жалко?

Джиан, погрузившийся почти по самые уши в мыльную воду, возмущенно булькнул.

- Они над тобой смеялись. Я подумал, что в паре тебе будет не так неудобно, – он провел рукой по все еще липким волосам. – Так надо было до самого дома идти, с чего бы это я шел рядом такой чистый? Во папа взбесится…

- Джиан, их насмешки меня ничуть не задевают. А ты из-за меня уже со всеми рассорился. Разве так можно? Так у тебя совсем друзей не останется

- Плевал я на таких друзей! – горячо выкрикнул Джиан. – Сразу видно, кто человек, а кто нет. Покоя не дает им, что ты приемный сын богатой семьи, только и сплетничают, как посмело тебе так повезти, а не им. Не бери в голову, – он улыбнулся и шлепнул Вуна по плечу. – Вот увидишь завтра их рожи, когда мы придем красивые, как и всегда.

Но на следующий день Джиана у школы уже поджидал тот самый задира. Тот и пикнуть не успел, как его затащили за угол и впечатали в стену.

- Что, где сегодня твоя девочка? – ядовито осведомился парень, наклонившись к самому лицу Джиана. – Красоту наводит? Ох уж эти девчонки, как можно так долго собираться…

- А Вун и в краске намного красивее твоей рожи, мерзкий свин, – не преминул съехидничать в ответ Джиан, за что получил удар кулаком в живот.

- Только попробуй пожаловаться своему богатенькому папочке, я тебе такое устрою…

- Мой отец плохой только потому, что богат? – сдавленным голосом продолжал ехидничать Джиан. – Ну да… Твой папашка намного лучше. Ставящий тебе синяки алкаш…

Следующий удар должен был размозжить Джиану нос, но обидчик внезапно вскрикнул от боли и полетел в дорожную пыль.

- Руками не трогать, – сказал Вун, загораживая Джиана. – Еще раз пристанете к моему брату, пожалеете.

Больше им никто не докучал. Ребята обходили их стороной, но Джиана это, казалось, ничуть не беспокоило. Вуна – тем более. Он привык быть один, но теперь компанию ему составлял этот улыбчивый парнишка, и он с удивлением обнаружил, что вовсе не против его общества.

Но ни на мгновение не забывал, какое задание дал ему Чхон.

Иногда бессонными ночами он думал о том, что новая жизнь вовсе не так уж плоха. С раннего детства все твердили, что он – всего лишь убийца, ему на роду написано нести смерть близким людям, поэтому привязываться не следует ни к кому. Но он уже не мог представить свою жизнь без господина Ченга и Джиана. И это пугало его, заставляло прежде непоколебимую душу трепетать, а сердце сжиматься в страхе, что когда-нибудь он этого лишится. Рано или поздно Чхон призовет его обратно. Он размышлял, как можно отказаться от возложенной на него миссии, и не находил ответа. Чхон сразу предупредил его, что отказ карается смертью. Выйти из Хокса Чхорон можно только вперед ногами, и никак иначе.

Вскоре Ченг познакомил их со своим давним другом, который тоже воспитывал осиротевшего мальчишку. Пэк Тон Су оказался страшным задирой и искателем неприятностей на свой зад, но мальчишки сдружились с ним быстро. Вун удивлялся сам себе – еще несколько месяцев назад он не подумал бы, что способен хоть с кем-то завести близкие отношения. Но этот парень сразу располагал к себе своей неуемной веселостью, несмотря на то, что был ужасно ворчлив.

- Са Мо! – ныл он, сидя за столом. – Это ужасно несправедливо, я даже не могу толком согнуть руки, чтобы нормально поесть!

- Сам виноват, что не слушался, – Са Мо, плотный мужчина с роскошными усами и седеющей шевелюрой размахнулся и стукнул воспитанника по голове палкой, которую всегда носил с собой. – Сколько тебе говорить, что у тебя слабые мышцы, поэтому ты и вынужден носить этот корсет? Вот окрепнешь – и сразу сниму.

- Но я великий Тон Су, и… Ай! Са Мо-о-о-о! – снова взвыл мальчишка, кое-как дотянувшись до начавшей наливаться шишки.

- Подросли твои пареньки, Ченг, – добродушно хмыкнул Са Мо, оглядывая Вуна с Джианом. – Вот этот особенно, с синячиной под глазом. Где заработал уже?

- В отважной драке, – гордо ответил Джиан. – А вы о чем подумали? Джиан Ченг и Вун Ченг, здрасьте.

- Робот Пэк Тон Су, очень приятно, – хмуро ответствовал мальчишка, демонстрируя еле подвижные руки.

- Да молчи ты, негодник! – Са Мо снова огрел его палкой. – Завозгудал, понимаешь… Все нервы истрепал мне.

Вун молча сел рядом с Тон Су. Тот с неприкрытым интересом изучал его, чем сильно смущал. Но, как обычно, Вун сделал вид, что ему плевать.

- Это, что ли, новенький сын господина Ченга? – наконец выдал Тон Су, перестав потирать многострадальную голову. – А я подумал, что он кисэн.

Никто не обратил внимания на его реплику. Джиан разговаривал с Са Мо, Ченг отвлекся на них. Вун едва заметно покосился на Тон Су и воткнул палочки в стол между его пальцами.

- Са… Са Мо! – пискнул тот. – Он ненормальный!

Вун в ответ лишь коварно усмехнулся и принялся за обед.

С тех пор их троица стала неразлучна. Тон Су вскоре освободился от своих бамбуковых «доспехов» и стал совершенно неуправляемым. Он постоянно находил приключения на свою голову, а заодно и на головы своих друзей. Доставалось всегда всем троим. Тон Су возмущался, Джиан пытался увещевать Са Мо, а Вун молча терпел и никогда не жаловался. Ему все больше нравилась нормальная жизнь, и теперь он с ужасом думал о возвращении в Хокса Чхорон. За все время пребывания в доме господина Ченга он не стащил ни одного чертежа.

Но он дал клятву. И если Чхон позовет его, он явится. Подчинится беспрекословно. Утешало лишь то, что пока Чхон молчал, и Вун лелеял надежду, что о нем попросту забыли.

Трое сорванцов стояли перед Са Мо на коленях, уперевшись лбами в пол. Руки у всех троих были сцеплены в замок за спиной. Сам же хозяин расхаживал вдоль них, постукивая по ладони неизменной палкой.

- Время наказания – двадцать минут. Не вставать! Не дергаться! Негодник! – Тон Су снова получил заслуженный удар. – Лежать, сказал!

- Са Мо-о-о, да за что?! – возопил тот. – Уже и выпить нельзя, я вообще-то взрослый! Мне двадцать лет!

- Дедуля, ну пожалуйста! – ныл рядом Джиан. – Я больше не могу…

Вун держался из последних сил. Лоб ныл, руки дрожали от напряжения. Но он молчал.

- Цыц!! – взревел Са Мо. – Набедокурили – расплачивайтесь! А ты, малец, еще раз увижу тебя с бутылкой – пойдешь раков ловить! Голым задом!

Как только за Са Мо закрылась дверь, все трое повалились на пол со вздохом облегчения.

- Джиан, – отдышавшись, Вун указал на Тон Су. – Держи его.

Брат незамедлительно напал на друга и прижал его к полу всем своим весом. Вун навалился следом, и все трое образовали кучу малу, в самом низу которой оказался Тон Су, который беспрерывно хихикал.

- Я не виноват! Не виноват!

- Почему наказывают всех за твои проделки?! – вопил Джиан, прыгая на нем. – Ты обалдел, что ли?!

- В следующий раз будешь думать, как подставлять нас, – Вун сунул пальцы ему под мышки и начал бешено щекотать.

Тон Су сдавленно смеялся, пытаясь скинуть с себя друзей.

- Ну… Хватит… Как это так, до меня домогается кисэн! И почему я не счастлив?

Вун зарычал.

- Я тебе покажу кисэн!

Это было лучшее время. То, что никогда больше не повторится. Сейчас Вун как никогда остро осознавал это. Он боялся наслаждаться теми моментами, опасаясь, что они растают в воздухе, стоит только поверить в нормальную жизнь. И сейчас, лежа здесь с пулевой раной в груди и таращась в пустую стену, жалел об этом. Дальше его ждала только смерть. Его собственная, или людей, которые его окружают – неважно. Она всегда присутствовала. Стояла за спиной, обнимала, обжигая шею ледяным дыханием, застилала глаза белой безжизненной пеленой и шептала, беспрестанно шептала о его судьбе.

«Убийца».

Вун снова отвернулся от Чхона. На глаза навернулись слезы, и он усилием воли не дал им пролиться. Пора убить в себе все чувства, окончательно и бесповоротно. Их ничего не держит, они больше не нужны. Вся любовь, что в нем еще оставалась, сгорела вместе с тем домом. Вместе с Ченгом, Джианом и Тон Су с Са Мо. Вместе с теми, кого он ни за что не хотел бы потерять.

Его попытка спасти Чхона была неожиданным порывом, вспышкой, о которой он не раз задумывался позже. Он заметил стрелков, когда готовился нанести решающий удар и тем самым убить главу Хокса Чхорон. Но метнувшись вперед, он даже не вынул меч из ножен, поймав пулю грудью. Спроси его сейчас Чхон об этом, он не смог бы ответить, почему так поступил. Попытка оборвать собственную жизнь и тем самым спасти всех от своего проклятья? Нежелание более сопротивляться? Или наоборот, последняя, отчаянная попытка уйти от судьбы убийцы?

Чхон задумчиво катал по столу монету.

- О своем брате и друге ты рассказал больше, чем об отце. Как он относился к тебе все это время?

Вун опустил взгляд в кружку, сделал еще глоток. Он отчаянно тянул время, надеясь, что горло перестанет болезненно сжиматься.

- Он… он любил меня не меньше, чем Джиана. Я бы никогда не подумал, что приемные дети могут быть так любимы, так же окружены заботой и вниманием. Но он не делал между нами различий. Всегда интересовался моими делами, помогал, давал советы… Представлял меня всем как своего сына, – по губам скользнула легкая улыбка. – Однажды сильно отругал меня, когда я не сдержался и поправил его. Мне… мне было жутко стыдно от того, что я лгу ему, – в кружку капнула слеза. – Он вел себя как настоящий любящий отец. Он и БЫЛ моим настоящим отцом, – Вун сильно прикусил губу и замолчал. И больше не произнес ни слова.

Чхон резко остановил монету, шлепнул ее на стол и поднялся.

- Не вставай, ты еще недостаточно здоров. Скоро тебе принесут ужин, ты должен съесть его до последней крошки. Это приказ.

Вун не удостоил его даже кивка, снова уставившись в стену. Но взгляд потерял свое пугающее безразличие. Теперь в нем сквозила только острая боль. Слезы продолжали капать на одеяло, и он не пытался их остановить. Умерло все, что он когда-то любил. Умерла последняя надежда на нормальную жизнь. Глупо сопротивляться своей судьбе, это лишь причиняет больше боли.

Чхон ушел. Его не было всю ночь и весь следующий день. Вернулся он лишь под вечер. Войдя в комнату Вуна, в удивлении приподнял бровь: кровать была пуста. Он повернулся и едва не наткнулся на меч.

- Вот ты где, – усмехнулся он, глядя на лезвие. – Ну и что это?

Вун еле-еле стоял на ногах, опираясь на стену. Левую руку он прижимал к ране, пытаясь утихомирить резкую боль, правой держал меч, нацелив его Чхону в грудь.

- Мы… так и не закончили наш бой, глава. Самое время продолжить.

Чхон покачал головой. Этот мальчишка. Потеря лишила его остатков здравомыслия – теперь он будет искать смерти везде. Какой изощренный способ самоубийства. Но разве он сам не жил так же? Подвергая себя постоянной опасности, берясь за невыполнимые заказы – разве он не желал того же? Не желал смерти? Ее холодных, бездушных объятий, в которых он наконец сможет успокоиться навсегда?

- Ненавидишь меня? – он невозмутимо опустился на табурет. – Мой мальчик, для начала скажи, чего ты хочешь. Чего действительно желаешь добиться?

В глазах Вуна на мгновение мелькнула злость.

- Я… хочу уничтожить Хокса Чхорон. Эту проклятую организацию, – голос дрогнул. – Хочу освободиться. Так или иначе, мне это удастся, даже если вы меня убьете, глава, – он скривился от боли, меч в руке дрогнул.

- Мой мальчик, – повторил Чхон, со вздохом вытягивая меч из руки Вуна и кладя на стол рядом с собой. – Знаешь, теперь я хочу этого точно так же, как и ты. Время уже другое, и мне кажется, Хокса Чхорон потеряла свое первоначальное значение. Я начал понимать это, когда лишился Га Ок. Но по-настоящему до меня дошло только несколько дней назад, когда я испугался, что потеряю и тебя, когда ты безрассудно полез под пули, чтобы спасти мне жизнь.

- Я не понимаю, о чем вы, глава, – Вун изможденно прислонился к стене. – Вы… не можете хотеть исчезновения Хокса Чхорон. Вы ее возглавляете, она – ваша жизнь. И вы хотели, чтобы она стала и моей жизнью тоже.

Чхон не сдержал грустной усмешки.

- Откуда ты знаешь, чего я хочу? Вчера был наш самый долгий разговор за все время. Я наконец услышал несколько интонаций твоего голоса, а пару раз ты даже улыбнулся. Разве не так?

- Правда? – Вун прикрыл глаза. – Какое это имеет значение теперь?

- Возможно, ты удивишься, услышав такое от меня, и подумаешь, что старик совсем размяк, – Чхон достал из-за пазухи бутылку с вином, вытащил пробку. – Но я сожалею о том, кем стал. Лучше бы я был обычным мужчиной и завел семью и парочку детей. Посмотри на меня сейчас: я уже стар, кто у меня есть?

Вун молчал. Чхон отхлебнул вина.

- У меня… – голос звучал хрипло, но Вун не сделал попытки откашляться. – У меня теперь тоже никого нет, кроме вас, глава, – губы искривила горькая усмешка. – Что ж… это уже неплохо, – он стиснул грудь и сполз по стене на пол. – Ох…

Чхон снова отпил вина и задумчиво смотрел на бутылку.

- Путь убийцы слишком одинок, чтобы его избирать. К сожалению, понимание этого приходит в старости, когда осознаешь, что на твою могилу и не придет плакать никто, – он усмехнулся и сделал еще глоток. – Плакать не потому, что надо, а потому, что действительно больно. И не говори глупостей, Вун, – он бросил меч на пол. – Бери и уходи.

Вун посмотрел на оружие со смесью удивления и страха.

- Что… Почему? Почему вы меня прогоняете?

Чхон молчал, потягивая вино. Так и не дождавшись ответа, Вун с трудом поднялся на ноги, прихватив меч, который лег в руку так привычно, будто был там всегда. Юноша побрел к выходу. У самой двери обернулся:

- Иногда мне кажется, что я совсем вас не знаю, глава.

- Может, так и есть, – Чхон махнул бутылкой. – Убирайся отсюда и не смей возвращаться. И передай спасибо своим отцу, брату и другу, что не оставили тебя одного так рано.

Только спустя несколько секунд до Вуна дошел смысл сказанных Чхоном слов. Он опрометью бросился к двери, не разбирая ничего на своем пути, забыв про ужасную боль, разрывающую грудь, забыв об адских днях, проведенных в ней. Он бежал к тем, без кого не мог жить. К тем, кого не чаял больше увидеть. К тем, кто каким-то чудом вернулся к нему.

Чхон же остался сидеть за столом, глядя ему вслед.

- Теперь тебе хватит сил не пойти по пути убийцы, – прошептал он, допивая остатки вина. – В отличие от меня.

Осенний день

На Чосон неумолимо надвигалась осень. Ветер гонял опавшие листья по улицам, сердитые хозяйки сметали их, прикрикивая на детей, которым в радость было гонять желтые шуршащие комки. Днем солнце еще пригревало, однако по ночам уже веяло холодом приближающейся зимы.

Чхон сидел, скрестив ноги, за столиком под большим деревом. В чашку то и дело попадали умирающие листья, но он будто их не замечал. Бутылка пустела за бутылкой, и это в разгар дня! Он усмехнулся уголком губ и налил еще.

- Пей, – бросил он сидевшему напротив юноше.

Тот беспрекословно подчинился. Он вообще всегда подчинялся и не оспаривал приказов главы Хокса Чхорон. Славный малый, но еще многому предстоит научиться, прежде чем он займет место Чхона. Вот уже сколько лет Чхон готовит себе замену, а все никак не может отпустить этого мальца в свободное плаванье, несмотря на то, что Вун уже давным-давно превзошел даже признанных ветеранов клана наемников.

Чашки одновременно стукнули по деревянному столу, и Чхон снова их наполнил.

Чудесный день. Солнце светило, зажигая огнем опавшие листья. Дул ветерок, чьей свежести однако не хватало, чтобы замерзнуть, да и алкоголь грел изнутри. Иногда и в жизни наемника бывают такие моменты, которые не хочется забывать.

Зашуршали складки одежды, и за столик уселся еще один посетитель. Чхон не удостоил его даже взгляда, а вот Вун с трудом скрыл любопытство: незнакомец был закутан в скрывающий фигуру плащ, голову покрывал капюшон, отчего видно было только нижнюю часть лица – острый подбородок, тонкие губы и обтянутые кожей скулы.

- Ну здравствуй, Чхон, – произнес неожиданный посетитель, и Вун с трудом сдержался, чтобы не поежиться – ощущение было такое, будто наждаком провели по стеклу. – Знал же, что когда-нибудь свидимся?

- Конечно, знал, – усмехнулся тот и хлопнул в ладоши. – Эй, хозяйка! Неси еще вина!

На столике мгновенно появилась новая бутылка и дополнительная чашка. Чхон с невозмутимым видом разлил напиток всем троим.

- Пейте. За встречу, – он поднял свою чашку и отсалютовал ей незнакомцу. – Правда, я рассчитывал, что она произойдет несколько позже, но такова, видимо, моя судьба.

- Не только твоя, – незнакомец водил длинным тонким пальцем по кромке своей чашки. – Но с твоим воспитанником я познакомлюсь чуть позже, – он одним глотком выпил предложенное вино, кадык скользнул вверх-вниз по тонкой шее. Глаз гостя, как Вун ни старался, разглядеть не сумел.

- Да брось, – Чхон снова наполнил чашки. – Он еще слишком молод для таких знакомств.

- Ой ли? – усомнился капюшон. – Напомнить тебе, сколько таких молодых летают пеплом над просторами Чосона?

- Ну и куда мне, старику, в такую компанию? – Чхон вытащил из чашки опавший лист. – За ними не угнаться, предлагаешь плестись в конце? – бутылка звякнула. – Пей давай, вместо того, чтобы молоть всякую чушь.

Незнакомец поморщился, но выпил. Длинные ногти выстукивали дробь о край стола.

- Если надеешься меня задобрить своими подношениями, то не на того напал.

- Я? – искренне удивился Чхон. – Я просто люблю выпить, что в этом такого? А с компанией всегда веселее, – он глянул на все еще полную чашку Вуна. – Пей, малыш. И поживее.

- Да, глава, – юноша поднес чашку к губам и осушил одним глотком. В глазах уже появился пьяный блеск. Чхон только поцокал языком – этого мальца еще учить и учить. Однажды Вун дойдет до точки, когда алкоголь уже не будет спасать от ночных кошмаров и угрызений совести, но до этого момента он должен научиться владеть собой независимо от того, какое количество винных паров вдохнул.

Незнакомец достал из складок плаща песочные часы и с сомнением глянул на них. Движения его стали менее ловкими, в них ощущалась размазанность, будто он прикончил не две чашки, а целую бутылку. Видимо, не привык пить алкоголь вообще, решил про себя Вун. Но язык пока не заплетался.

- А времени у тебя все меньше, Чхон. Желаешь уйти пьяным и веселым? Похвально.

- Кто сказал, что я вообще желаю уходить, – хмыкнул тот. – Но выбора ты мне, пожалуй, не оставляешь. Так почему бы не напиться в стельку? Тем веселее нам будет идти к последней двери, не находишь? – он снова щедро плеснул в чашку вина. – Пьем!

Вун едва не застонал от отчаяния. Еще немного, и он точно свалится под стол. Пару раз такое уже бывало, и тогда Чхону приходилось тащить его до самого штаба Хокса Чхорон на спине. Больший позор представить было трудно.

Но отказаться он не мог. Поэтому послушно взял чашку и выпил.

Незнакомец, похоже, полностью разделял его чувства. Но они с Чхоном сидели тут с самого утра, а он только-только пришел! И, судя по всему, Чхон старого друга так просто отпускать не собирался.

- Пьем!

Тосты звучали один за другим, хозяйка то и дело меняла бутылки, а Чхону все было мало. Вун уже откровенно клевал носом, стараясь утихомирить бешеное головокружение. Он уже предчувствовал завтрашнее похмелье и в который раз поражался умению Чхона на следующее утро после подобных загулов выглядеть свежим, как огурчик.

Хотя, решил он, секрет все же известен. Каждое утро глава Хокса Чхорон начинал с очередного стаканчика. И как у него получается? Вуна обычно от одного запаха выворачивает. Вот что значит – большой опыт. Только зачем он ему, Вун искренне не понимал.

С каждой выпитой чашкой незнакомец становился все более разговорчивым. Рассказывал совершенно нелепые истории про случайную гибель крестьян наравне с королями и принцами, про коварные интриги внутри дворцовых стен, про казни на площади. Казалось, он знал все, что только возможно, про смерть каждого человека в Чосоне. Вун задался было вопросом, не палач ли он, но быстро отбросил эту мысль. Даже палачу столько не известно. Какая-то мысль крутилась на краю сознания, но ее никак не удавалось поймать, и Вун бросил бесплодные попытки, решив, что вернется к этому завтра, на свежую голову. Или не совсем свежую…

Потом начались жалобы. На все тех же людей, которые на обычное, рядовое предложение прогуляться реагируют как-то странно, начинают плакать и молить о пощаде. Вун уже не пытался ничего понять, а Чхон только кивал и подливал незнакомцу еще вина. Чашка Вуна оставалась пустой, и он был только благодарен – видимо, глава решил, что ему уже хватит. Он и в самом деле готов был выключиться с минуты на минуту, тем более что солнце уже село, а они все пили и пили, рассуждая о всякой ерунде.

- Уф! – наконец выдохнул незнакомец. – Какой славный вечер! Давно я не отводил душу в откровенных разговорах. С теми, за кем я прихожу, особо не поговоришь, знаешь ли…

- Понимаю, – Чхон заботливо плеснул вина в чашку. – Давай, на посошок.

Несколько минут спустя незнакомец, что-то бормоча и почесывая спину, удалился со двора, предварительно рассчитавшись с хозяйкой. Довольный Чхон прихватил недопитую бутылку и поднялся.

- Ну, мой мальчик, нам, кажется, тоже пора. Это был действительно хороший день, – он закинул руку Вуна себе на плечо – парень уже не мог стоять самостоятельно.

- Глава, – пробормотал Вун заплетающимся языком. – Вон там… Ваш друг оставил…

Он попытался было указать на стол, но рука безвольно повисла. Голова упала на плечо Чхона, и он тихо засопел. Чхон только усмехнулся, глядя на песочные часы, забытые незнакомцем.

Весь песок из верхней части давным-давно перекочевал в нижнюю. Чхон взял часы и подбросил на руке.

- Возьму как сувенир, – и он потащил бесчувственного Вуна к воротам.

Моя принцесса

- А это обязательно, глава? – несмело спросил Вун.

- Конечно. Как иначе ты подберешься к этому чинуше? – Чхон привычным движением приложился к бутылке и кивнул на паланкин. – Полезай.

Вун тяжело вздохнул, одернул юбку и неуклюже забрался внутрь. Мешало все: куча непривычной одежды, цветы в волосах, которыми он постоянно цеплялся за крышу паланкина, кожу на лице стянуло от нанесенного макияжа, ноги в неудобных туфлях уже подавали сигналы бедствия. Но он терпел. Не в его правилах было перечить. Он мог лишь позволить себе выказать легкое неудовольствие, да и то мысленно.

Идея принадлежала Чхону. Когда поступил заказ на чиновника, присвоившего какие-то важные бумаги, глава чему-то невероятно обрадовался и заперся в зале славы, где на стойках располагались мечи убитых им противников. Вун не удивился – глава часто проводил там свободное время, вспоминая былые битвы.

Изумление пришло позже, когда Чхон, сияя, вышел оттуда и сунул Вуну под нос листок с великолепно нарисованной кисэн. Настоящая красавица в шикарных одеждах, но, несмотря на профессию, с выражением покорной скромности на лице. Кого-то она Вуну напоминала, но он никак не мог сообразить, кого именно.

- Ступай к Га Ок и вели, чтобы достала шмотки. И про косметику пусть не забудет, иначе спалимся.

- Вы хотите отправить на задание Га Ок? – переспросил Вун.

- Нет же, мальчишка, – широко ухмыльнулся Чхон. Видимо, встал с той ноги, что не так часто бывало. Или, что вероятней, уже успел намахнуть. – Просто делай то, что говорю, и поживее. Сегодня квартал красных фонарей горит ярче обычного. Лучшего момента не найти.

Ничего не понимая, Вун отправился к заместителю главы Хокса Чхорон. Та даже бровью не повела, только просила передать, что к вечеру все будет готово. От внимания Вуна не ускользнуло, с каким любопытством она на него посмотрела.

- А ведь идея недурна, – пробормотала она непонятные Вуну слова. Переспрашивать он по обыкновению не стал.

Вечером Чхон позвал его к себе. На кровати была разложена одежда, рядом сидела Га Ок, подготавливая косметику. Вун по давней привычке застыл у двери, но Га Ок вдруг поманила его к себе.

- Подойди и сядь сюда.

Он подчинился. И только увидев в ее руках кисточку, понял, что к чему.

- Сидеть! – рявкнул Чхон, и Вун послушно опустился обратно.

- Но… – впервые в своей жизни попробовал возразить он.

- Никаких «но». Это твое задание, и ты обязан его исполнить. Я приказываю.

Ничего не оставалось кроме как подчиниться. Привычка делать то, что скажут, въелась накрепко, поэтому он безропотно стерпел все, что с ним делала Га Ок – завила и уложила волосы, нанесла макияж, нарядила в принесенную одежду. Вун чувствовал себя куклой, но возразить не мог.

- Прелесть, – констатировала Га Ок, окинув его взглядом с ног до головы.

- Совершенно с тобой согласен, – Чхон галантно подал Вуну руку. – Идем, моя птичка.

Вун только поморщился от такого обращения и, как всегда, промолчал.

Теперь он сидел в паланкине и сквозь приоткрытое оконце наблюдал, как мимо проплывают ярко освещенные увеселительные дома. В какой же приведут его?

Он глубоко вдохнул и выдохнул. Задание-то, в общем, простое. Напоить чиновника и вытянуть из него, где он прячет нужные бумаги. Всего-то нужно быть милым и побольше улыбаться. С улыбками у Вуна было туго, но он должен справиться. Ради репутации Хокса Чхорон.

И в ущерб своей собственной.

Неужели нельзя было нанять настоящую кисэн? Вун застонал и прислонился лбом к стенке паланкина. И тут же испуганно дернулся и схватился за горло. Голос! Он совсем забыл про голос! Если внешностью еще можно обмануть, то уж голос с женским никак не спутаешь!

- Глава! – позвал он и тут же разочарованно зашипел. Чхон остался в Хокса Чхорон, предоставив ученику самому решать возникшие проблемы.

- Приехали, госпожа! – громогласно возвестил один из сопровождающих.

Вун выбрался из паланкина, стараясь двигаться как можно изящнее. Но чертовы юбки цеплялись за все, что только можно. Туфли ужасно жали. С трудом выпрямившись и умудрившись не потерять ни одного украшения с прически, он подобрал подол и взошел по ступенькам.

Дом кисэн встретил его музыкой, смехом, похотливыми воплями и яркими огнями. Веселье было в самом разгаре. Повсюду пьяные в стельку мужики обнимали хохочущих девушек, а те с готовностью обнажали плечи, чтобы клиентам было приятней хвататься. Вуна передернуло.

- Чиновник Хан Со Бо еще не прибыл, – шепнул ему на ухо сопровождающий. – Потом вас отведут прямо к нему.

Вун ответил кивком, решив не открывать рот без особой необходимости.

Ждать пришлось недолго. В отличие от многих высокопоставленных лиц, скрывающих свои частые посещения подобных заведений, этот прибыл с помпой, восседая на паланкине и гордо обозревая стреляющих в него глазками кисэн. Его тут многие знали – каждый раз он требовал самую красивую женщину, заказывал много вина и всегда щедро платил сверху. Вун снова задался вопросом, почему послали его. Неужели этот тип на него запа…

Он тихо ойкнул и повалился прямо в объятия чиновника, который как раз проходил мимо, направляясь в комнату развлечений. Охранник позади широко ухмыльнулся, и Вун с изумлением понял, что это Чхон, только аккуратно причесанный и одетый в форму охраны.

- Доставлена, – возвестил он. – Будьте нежнее с ней, это самая прекрасная кисэн Чосона.

С этими словами он удалился, печатая шаг. Вун проводил его удивленным взглядом. Не он один сегодня участвует в маскараде.

Когда они оказались в приватной комнате, Вун посмотрел на Хан Со Бо и тут же опустил глаза, надеясь, что этот жест примут за скромность, а не отвращение. Хан Со Бо был толстым неопрятным мужиком, от которого уже несло спиртным, наверняка еще дома успел глотнуть для поднятия настроения. Тот же пожирал его взглядом и улыбался. Затем пробежался пальцами по плечу Вуна и крепче прижал его к себе.

- И как же зовут эту прекрасную леди?

Не раскрывать рта не получится. Клиент ждет ответа. А если Вун промолчит – возникнут подозрения. Поэтому он собрался с духом и, заправив прядь волос за ухо, прошептал:

- Меня зовут…. – и тут же понял, что ни одно из женских имен на ум не идет. Нет, в Хокса Чхорон к такому не готовили. – Меня… меня зовут… ээ… Вунита, господин…

И откуда он только взял это имя? Хотелось дать самому себе затрещину. Но Хан Со Бо улыбнулся шире прежнего.

- Какое интересное имя, наверное, это псевдоним? – он повернул Вуна к себе, восхищенно глядя на него. – Но что у тебя с голосом? Ему положено быть нежным и переливчатым, я надеялся, ты споешь для меня…

- Бронхит, господин, – вывернулся Вун. – Я недавно болела, и голос еще не восстановился. Простите меня, я немедленно попрошу для вас другую…

- Нет-нет! – Со Бо пришел в ужас от одной мысли о замене. – Черт с ним, с голосом, я никогда не видел такой красивой девушки,  – с этими словами он прижал его руку к своей груди. – Чувствуешь, как бьется?..

Через такой слой жира даже гонг не услышишь, подумал было Вун, но и пикнуть не успел, как оказался на коленях Со Бо. Только этого не хватало, он на такое не подписывался! Но придется играть роль до конца, если он хочет получить нужные бумаги. Хорошо, что Чхон этого не видит.

Дверь была слегка приоткрыта, и оттуда пялился любопытный глаз. Вун едва не запустил туда бутылку с вином.

- Д-да, – ответил он Со Бо, беспокойно поерзав на его коленях. – Спасибо, господин. Я вам и правда так сильно нравлюсь?

Тот не ответил, только сильнее притиснул его, и Вун едва мученически не закатил глаза. Рука сама собой потянулась отвесить ему хорошую оплеуху, но вместо этого сомкнулась на горлышке бутылки.

- Налить вам выпить?

Со Бо наконец отпустил его, дав свободно вздохнуть. А сам подпер кулаком щеку, глядя, как Вун разливает напиток, и томно вздохнул.

- Конечно, милая. В этой комнате можешь делать все, что захочешь. Можешь наливать выпить, можешь потанцевать, а можем просто… – он снова схватил его за руку, и Вун едва не расплескал вино. – Поговорить о любви.

Вуна затошнило.

- Поговорить… о любви?.. – пробормотал он, надеясь, что слова звучат с изрядной долей смущения. – Что вы имеете в виду, господин?

Свободной рукой он поставил перед Со Бо чашку, и тут же цепкие пальцы обхватили его запястье. Рожа чиновника оказалась так близко, что Вун чувствовал его кислое дыхание на лице. С трудом переборов отвращение, он попытался мило улыбнуться и тут же едва не отшатнулся – Со Бо прикоснулся к его щеке и потянулся к нему с явным намерением поцеловать.

«Потребую с вас за это огромную компенсацию, глава», – подумал Вун, прогибаясь назад так далеко, как только мог.

- Вы так спешите. – пролепетал он и, высвободив одну руку, сунул под нос Со Бо чашку с вином. – Давайте сначала выпьем. Держите.

Тот наконец соизволил отпустить Вуна и взял предложенную чарку.

- А что тебя так смутило, милая? – спросил он, опрокидывая в себя вино. – Я влюблен, и что ты с этим сделаешь? Ты – ничего, но я могу выкупить тебя и взять в жены. Согласна ты на такой вариант? Не томи, я хочу узнать ответ!

Вун быстренько наполнил чашку вином. Напоить, быстрей напоить этого олуха и выведать нужную информацию. Еще и ответ ждет… Надо же было так подставиться! Ну, глава со своими безумными идеями…

- Господин, мы же с вами знакомы всего несколько минут, а вы уже зовете меня замуж? – он невинно хлопнул ресницами. – Как я могу так играть на ваших чувствах? Вы же совсем меня не знаете, вдруг я плохая хозяйка…

- Это не проблема, милая, у меня очень много прислуги! Тебе не нужно будет ничего делать, кроме как дарить мне свою любовь! – он тревожно взглянул на Вуна. – Или я тебе не нравлюсь?

- Что вы, господин! – Вун застенчиво глянул в сторону и повел плечиками. – Вы очень обаятельный мужчина, перед вами любая девушка не устоит. Но вы почему-то выбрали меня, хотя есть и красивее, и меня это смущает.

Со Бо возмущенно всплеснул руками, разлив вино, и Вун едва не цыкнул от разочарования.

- Красивее! Да разве может быть красивее, о чем ты говоришь! Решено, я не хочу больше оставаться в этом грязном месте с такой чистой красотой, – он решительно поднялся, слегка покачнувшись – алкоголь брал свое. – У меня дома намного прекраснее, он подойдет тебе намного больше, моя богиня.

Правила дома кисэн запрещали выводить девушек наружу, но Со Бо об этом, казалось, напрочь забыл. Впрочем, препятствовать Вуну все равно никто не будет, глава наверняка уже договорился. Нужные документы Хан Со Бо вряд ли таскает с собой, поэтому предложение прогуляться до его дома пришлось как нельзя кстати.

- К-к-к вам домой? – начал притворно заикаться Вун, изображая радость. – Правда, господин?! Я и мечтать не смела увидеть ваш дом, неужели он и правда так прекрасен? – выходя из комнаты, он положил голову Со Бо на плечо. – Мне так хочется узнать вас поближе…

Чхон выступил из тени и поклонился.

- Я личный охранник прекрасной девушки. При выходе из дома кисэн я буду охранять ее во избежание инцидентов. Таковы правила.

Хан Со Бо скорчил недовольную мину и вопросительно посмотрел на Вуна. Тот в свою очередь изобразил крайнюю степень смущения.

- Это правда, господин, простите меня. Я не могу нигде ходить без сопровождения. Дело в том, что… – он усиленно соображал. – Дело в том, что однажды меня похитили и пытались нагло надругаться. Мне было так страшно, – пересилив себя, он уткнулся Со Бо в грудь и всхлипнул. – Очень страшно. С тех пор за пределами дома кисэн меня всегда сопровождает верный охранник.

Чхон честно старался не смеяться. Пацан оказался талантлив не только в искусстве боя. Актер из него получился отличный. Или актриса.

Через некоторое время Вун выбрался из паланкина. У Хан Со Бо и вправду оказался впечатляющий дом. Верные слуги распахнули двери ворот, и Со Бо, протянув руку, лично ввел будущую жену внутрь. Чхон неотступно следовал за ними, поглядывая на многочисленную охрану.

- Как тебе мой замок, любимая? – щебетал Со Бо. – Посмотри. Вон там помещения для слуг, там конюшня, у меня прекрасные лошади! А это…

Вун таращил глаза и радостно попискивал.

- Ваш замок прекрасен, господин! Настоящий замок, даже у самого короля такого нет! Поверить не могу, что я правда буду в нем принцессой!

Чхон закашлялся, не в силах больше скрывать смех. Со Бо не обратил на него ровным счетом никакого внимания – он едва не умирал от стукнувшей в голову любви и умиления.

- Не задавай вопросов, на которые сама знаешь ответ. Хотя задавай, я так счастлив слышать твой голос! Идем же, я покажу тебе, каков мой дом изнутри. Не поверишь, но там он еще прекраснее! Но, к сожалению, твоего охранника придется оставить тут…

- Ничего-ничего! – поспешно сказал Вун, поймав взгляд Чхона. – Нам ведь ни к чему лишние люди, так?

Со Бо просиял.

- Да! Вот именно! Господин охранник, можете пока познакомиться с моими людьми, ведь в скором времени вам предстоит работать вместе!

- Конечно, – просипел Чхон – сдерживаемый хохот не давал нормально вдохнуть. – Иди, милая, – и шепотом добавил. – Если что, помни, нож в правом чулочке.

- Уж точно не забуду, глава, – прошипел Вун.

По пути он громко восхищался домом, не забывая похвалить любую, даже самую незначительную безделушку. Со Бо казалось, что невеста в полном шоке от свалившегося на нее счастья, поэтому охотно рассказывал про каждое помещение, мимо которого они проходили.

- А вот здесь, – он остановился у самой дальней двери. – Здесь я работаю. Вся моя жизнь тут, ты ведь знаешь, насколько ответственен труд чиновников…

- Правда? – Вун, не дожидаясь приглашения, влетел в комнату и восторженно огляделся. – А могу я назвать это тронным залом? И… – он снова опустил глаза. – И посидеть на троне моего принца… Хотя бы минутку…

Со Бо даже задрожал от высоких чувств, овладевших им в этот миг. Он торжественно подвел Вуна к своему столу и усадил на подушку.

- Вот он, мой трон. Наш трон! – опустившись напротив, подпер голову рукой и влюбленно уставился на свою принцессу. – Какие у нас будут красивые дети…

Вуна передернуло, и он понадеялся, будто Со Бо решит, что это от восторженного трепета.

- А сокровищница? – пролепетал он. – У тебя же должна быть сокровищница, раз ты принц?

Тот рассмеялся.

- Все мои сокровища здесь, моя маленькая принцесса. Видишь ли, сейчас большую ценность имеют бумаги, нежели золото. Но я покажу тебе их, когда ты скажешь мне свое настоящее имя.

Вун на мгновение напрягся, решив, что его раскусили. Но Со Бо продолжал все так же влюбленно глазеть на него, поэтому он решил продолжить спектакль. Он горестно вздохнул и поник.

- Что вы, господин, мое настоящее имя совсем не так прекрасно, как я. Зачем вам его знать? – он шмыгнул носом и, достав из маленького кармашка юбки платочек, прижал его к губам. – Вы так меня расстроили…

Со Бо, казалось, тоже вот-вот расплачется. Он хлопнул себя по лбу ладонью и вскочил.

- Какой я идиот! Я все покажу тебе, милая, только не плачь! – из ящичка он достал небольшую шкатулку. – Вот, посмотри, это самое ценное, что у меня есть. Хоть и выглядят обычными бумагами, на самом деле они ценнее даже дворца самого короля! Любимая, что с тобой? Тебе плохо?

- Вы… – Вун продолжал всхлипывать. – Вы заставили меня так переживать… Ох, мне дурно! Мне очень плохо! Воды, воды, пожалуйста! – он картинно повалился на пол, смахнув шкатулку со стола. Бумаги разлетелись вокруг.

Со Бо мгновенно вылетел из комнаты, на ходу созывая слуг. Вун, приоткрыв один глаз, проследил за его исчезновением, затем резко поднялся и запихал все выпавшие из шкатулки бумаги за пазуху.

Чхон тем временем вовсю предавался азартным играм с охраной. Когда мимо пролетел Со Бо, он заорал на весь двор:

- Ты, сопляк, бери карту обратно, думаешь, старик совсем слепой?! – охранник потер ушибленную голову и вернулся к игре. – Молодец, не отвлекайся, а то потом посыплются обвинения, что это я тебя надурил, а не ты меня. Никакого уважения к старшим, безобразие!

Охранник глупо таращился на него, забыв обо всем на свете, кроме потенциального выигрыша – этот старик поставил сумму, вдвое превышающую его жалованье, и проигрывать совсем не хотелось.

Вун едва успел раскидать по полу другие бумаги, найденные им в ящике, как услышал за дверью шаги. Он улегся обратно на пол и прижал тыльную сторону ладони ко лбу. Едва он это сделал, как в комнату влетел Со Бо в сопровождении прислуги.

- Моя милая! – вопил он. – Вот вода, выпей, а я сейчас позову врача…

- Не надо… – простонал Вун, садясь. Пусть… Пусть все уйдут, кроме тебя, – он кивнул на толпу слуг за спиной хозяина.

- Конечно. Вон! Все прочь! – рявкнул Со Бо, и слуги беспрекословно подчинились.

- Наверное, мне стоит вернуться в дом кисэн, – слабо улыбнулся Вун. – Мне очень нехорошо. Но мы с тобой можем встретиться завтра, – он игриво подмигнул Со Бо, и тот мгновенно растаял.

- Разумеется, – он помог Вуну встать. – Я провожу тебя к твоему охраннику, пусть доставит тебя обратно целой и невредимой. Завтра же соберу деньги и выкуплю тебя из того ужасного места! И ты станешь моей женой!

- А у тебя выросла грудь, милая, – заметил Чхон, когда несколькими минутами позже они шагали к штабу Хокса Чхорон.

- Очень смешно, глава, – пробурчал Вун, доставая бумаги. Больше всего на свете ему сейчас хотелось снять эти тесные туфли.

Игра в бадук

- Если позволишь мне выиграть, то покажу тебе кое-что, – глумливо усмехнулся Ун Ла и погладил остроконечную бородку.

Нефритовый император ничем не выказал своего интереса, хотя внутри все так и подпрыгнуло. Вот уже второй месяц они играли в бадук на глупейшие желания, и ничего интересного не происходило. В такие моменты бессмертие богов казалось нескончаемой пыткой. Но сегодня Император сразу заметил странно поблескивающие глаза противника, и с трудом сдержал любопытство.

Он не мог сосредоточиться на игре – все внимание поглотили терзавшие вопросы: в Ад завезли новую душу? А может, на Земле происходит кое-что интересное? Здесь, в его дворце, точно ничего нового не наблюдалось – все те же райские сады и прелестная козочка с цветочками на спине. Которые он, кстати, забыл полить.

Решив, что займется этим сразу после игры, Император положил белый камень на поле, чем разом пресек все шансы на победу Ун Ла.

- Тебе что, ни капли неинтересно? – раздраженно закряхтел тот. – Поверь, один проигрыш стоит того, что я хочу тебе показать.

- А?.. – Император опустил взгляд на доску. – Ой, прости, я не хотел, само собой вышло, – он извиняюще улыбнулся. – Еще партию?

Ун Ла хмуро глянул на него из-под кустистых бровей.

- Смотри, я могу и передумать. Оставлю секрет при себе. Маленький секретик, сверкающий, как крошечный бриллиант…

Эти слова еще больше распалили интерес Императора. Под стать своей внешности вечно юного мальчишки он живо интересовался всем вокруг, в особенности – людьми. Не уставал их изучать, наблюдая за ними с высоты Небесного дворца и частенько спускаясь на Землю в облике человека, если что-то заинтересовывало особенно сильно.

- Ладно, ладно, – он поднял руки в примирительном жесте. – Еще партию, а потом, если выиграешь, расскажешь мне секрет.

Камни снова застучали по доске. На этот раз Император внимательно следил за своими ходами, всеми силами помогая противнику выиграть, но чтобы он не почувствовал себя так, будто ему поддаются. Наконец последний камень лег на доску, и Ун Ла добродушно захохотал.

- Неужели мне удалось победить самого Нефритового императора, да еще в его чертогах? Сегодня воистину мой день!

Оба знали, что это не так, что, впрочем, радости от победы не уменьшило.

- А теперь расскажи мне, как и обещал, – Император ерзал на месте, как мальчишка, который ждет разрешения, чтобы вскочить и выбежать на улицу из душной школы. – Неужели это что-то и впрямь такое выдающееся, что ты меня так долго пытаешь?

- Тут надо показывать, – Ун Ла поднялся и подошел к огромной чаше, возвышавшейся посреди покоев. – Мой секрет на Земле.

Одним движением Нефритовый император вскочил на ноги. На Земле? Лучшего и желать нельзя! Он мигом оказался рядом и уставился на поверхность воды.

- И где же?

- Терпение, мой друг, терпение, – владыка подземного царства, похоже, решил его помучить. – Сейчас все увидишь.

Император нетерпеливо склонился на чашей. Прядь волос соскользнула с плеча и коснулась воды, встревожив ее. Отражение вздрогнуло, пошло рябью и в следующее мгновение перед ним возник ничем не примечательный чосонский дом.

- Ой, смотри, этот старикан на тебя похож! – захохотал Император, тыча пальцем в лохматого дородного мужчину с пышными усами. – Ну прямо одно лицо!

- И вовсе не похож! – рявкнул тот, затем кашлянул и погладил бороду. – Смотри дальше, не отвлекайся.

- Эй, малец! – рявкнул Са Мо, потрясая палкой. – Кажется, я велел натаскать воды и дров, чем ты опять занимаешься?!

Растянувшийся на крыше дома и пребывающий в розовых мечтах парень вскочил и едва не навернулся вниз, успев схватиться за край.

- Ых! Са Мо! Да ты просто садист, – отдуваясь, он взобрался обратно и стряхнул с себя солому. – Как можно пугать человека, который сладко спит? Так и сердце из груди выпрыгнет!

- Из твоих пяток его еще достать надо, великий Пэк Тон Су, – с издевкой ответил Са Мо. – Почему Вун должен делать все за тебя? – он ткнул палкой в красивого юношу, затащившего во двор вязанку дров.

Услышав свое имя, он коротко глянул на Са Мо, и уголки губ слегка дрогнули в сдержанной улыбке. Затем, по обыкновению опустив глаза, он поволок свою ношу за дом.

- Потому что он очень сильный, очень ловкий и очень красивый, – с готовностью начал загибать пальцы Тон Су. – А я…

- А ты только бахвалишься, – фыркнул Са Мо. – Живо спустился, иначе ужина тебе сегодня не видать!

Парень, ворча, спрыгнул с крыши и приземлился прямо перед другом, который уже избавился от груза. Смерив того взглядом, Тон Су выпятил нижнюю губу.

- Тоже мне, трудоголик нашелся. Что тебе не отдыхается, как нормальному человеку? Вун, на твоем фоне мы с Чхо Либом просто бездельники!

Эта тирада снова вызвала едва заметную улыбку на лице Вуна, но не более. Казалось, парень просто боится улыбаться, опасаясь, что фарфоровая маска разобьется, обнажив совсем другое лицо.

- А вы и есть бездельники! – Са Мо огрел подопечного палкой, чем вызвал поток проклятий в свой адрес. – А ну пошел за водой, пока я окончательно не разозлился!

Стеная о несправедливости жизни, Тон Су вылетел за ворота. Вун, почтительно поклонившись наставнику, отправился следом.

- Ну, как тебе, а? – Ун Ла ткнул Нефритового императора в бок. – Говорил же, такой секрет стоит моей победы, нет?

Император пристально смотрел на расплывающееся изображение. Он понял, почему повелитель Ада назвал этот секрет крошечным бриллиантом и заставил отдать одну победу – невелика цена за то, что открылось небесному взору. Молодой паренек, догонявший друга, был как две капли воды похож на самого Императора.

- Что ты такой хмурый? – Ун Ла со стуком положил черный камешек на доску. – Твой сад цветет и пахнет, как и всегда, что не так?

Император оглянулся через плечо. Небо серым одеялом нависало над дворцом, по листьям и лепесткам цветов с утра барабанил дождь. Ун Ла позволил себе слегка поиздеваться, и в обычный день Император не обратил бы на это никакого внимания, но сегодня…

Сегодня Вун выбрал сторону. Примкнул к отряду наемных убийц Хокса Чхорон.

Император раздраженно смахнул камешек с доски.

- Сегодня мне не везет. Может быть, продолжим в другой раз?

- Впервые вижу тебя в таком настроении, – не преминул заметить Ун Ла. – Что случилось? Козочка заболела?

- Вовсе нет, с ней все в порядке, – Император изобразил вежливую улыбку и, поднявшись, направился в сад.

Прошло уже немало времени с тех пор, как он начал наблюдать за своим близнецом. Поначалу ему всего лишь было любопытно, кто он, чем занимается. Его немало удивило, что этот талантливый молодой человек отчего-то избрал путь меча и смерти. С одной стороны, он всецело был предан своим друзьям, но с другой каждую ночь сбегал из дома, чтобы доложить о проделанной работе главе организации наемных убийц, в которой втайне служил. Такая двойственность вызывала интерес, но не отторжение. Свет в его душе боролся с тьмой, и Император с увлечением наблюдал за метаниями Вуна.

И сегодня паренек выбрал тьму. Ушел по дороге, вымощенной черными камешками для игры в бадук. Перед глазами стояло дрожащее изображение – восседающий на своем импровизированном троне глава наемников и Вун, сидящий рядом. Лицо превратилось в равнодушную непроницаемую маску. Больше на нем не возникнет и призрака улыбки, которой он так редко позволял появляться.

И только глаза выдавали его с головой. В них застыло выражение обреченности и покорности судьбе, в глубине то и дело мелькала тщательно скрываемая боль.

Он сдался.

И это почему-то невероятно расстроило Императора. Даже традиционный выигрыш в бадук не поднял настроения. Он разглядел свет в душе этого паренька, так почему же он предпочел его погасить?

Внезапная догадка мелькнула в голове. А может, все не так ужасно? Может, есть еще шанс?

Он быстрым шагом прошел к чаше и склонился над ней. Волосы соскользнули с плеч, кончики окунулись в воду, но он этого не заметил.

- Может быть, я ошибся? – прошептал он. – Может, ты не так плох?

- Сегодня ты в отличном настроении, – заметил Ун Ла, цокая камешком по краю доски. – Твой подопечный хорошо себя ведет?

Император широко улыбался, поглаживая козочку.

- Замечательно. Сегодня он спас дворец наследного принца от захватчиков. Если бы не Вун, Тон Су и товарищам пришлось бы туго. Разве я не могу гордиться им?

- Можешь-то можешь. – усмехнулся в усы Ун Ла. – Вот только от судьбы не уйдешь, кому как не тебе это понимать. Ты с самого начала знал, как он закончит свой земной путь, но тем не менее, наблюдал за каждым днем его жизни. Неужели так интересно?

- Тут ты ошибаешься, Ун Ла, – Император со стуком поставил камешек на доску. – Судьбу можно изменить, и Вун это доказал.

- Еще не вечер. Погоди немного, и увидишь, что ошибаешься. Тьму из души не изгнать ничем, если она там присутствует изначально. После смерти он попадет ко мне, и я все же получу твое тело, – Ун Ла расхохотался.

Император лучезарно улыбнулся.

- Увидим, сварливый старикан, увидим.

Император склонился над чашей, вцепившись в нее так, будто хотел оторвать от подставки. На прекрасном лице не читалось ни единой эмоции, оно до ужаса напоминало непроницаемое лицо Вуна. Настал тот самый день, когда душа изберет путь света или тьмы.

- Не понимаю, на что ты надеешься, – пророкотал Ун Ла. – Этот паренек мой.

- Ему почти удалось, – едва слышно произнес Император. – Ты сам видел. Даже наследный принц позволил ему жить, и…

- Я уже говорил тебе: душа, однажды поддавшаяся тьме, не имеет права на реабилитацию, – старик разгладил рукав черного одеяния. – Или ты все еще считаешь, что твой свет отмоет с него все чернильные пятна? Черному камню никогда не стать белым, а вот белый запросто может потемнеть.

Император поднял голову. На оттаявших губах заиграла озорная улыбка.

- Так почему бы нам не сыграть? На его душу. Выиграешь – забирай его себе. Если нет – он мой.

Ун Ла опешил. Затем в задумчивости погладил бороду.

- Интересное предложение. Ты настолько к нему привязался, или тебя гнетет мысль, что я все же получу твое тело? Впрочем, ладно. Так даже интересней. Тем более, – он заглянул в чашу, – жить ему осталось совсем немного. Нам как раз хватит времени на партию.

Ун Ла хохотал. Смех его напоминал раскаты грома, и Император в замешательстве смотрел на доску. Он проиграл, но не мог в это поверить. Сражение за душу, за которой наблюдал столько времени, закончилось сокрушительным поражением.

Император взял себя в руки и мастерски скрыл разочарование, улыбнувшись противнику.

- Это была хорошая игра. Победа вполне заслуженна. Поздравляю.

- Разумеется, разумеется, – Ун Ла поднялся. – Смирись, а мне пора. Его душа наверняка уже прибыла в мой мир, не хочу терять время. Не терпится с ним познакомиться.

Император отошел к чаше и молча взирал на открывшуюся перед ним сцену: Тон Су держал в руках тело друга и громко рыдал. Голова Вуна покоилась на его плече, из уголка рта стекала струйка крови. Из спины торчало лезвие меча. Все было кончено.

Император едва слышно вздохнул, опустив голову. Столько лет сражения за душу, столько попыток избежать уготованной судьбы – и все впустую. В самом конце Вун сдался, но Император его не винил – предательство друга выбило почву из-под ног и заставило упасть на колени перед неминуемым финалом.

- Что ж, жаль, – едва слышно произнес он. – Но все же – спасибо. Ты боролся до последнего.

- Что ему совершенно не помогло, – ядовито заметил Ун Ла, направляясь к увитой цветами арке – порталу в подземное царство. – Счастливо остава…

Козочка пронзительно заблеяла, и Император поднял голову.

Посреди цветущего сада стоял юноша в черно-красной одежде. Длинные темные волосы развевались от легкого ветерка, печальные глаза с удивлением осматривали райский сад. Рядом в землю были воткнуты два меча.

Ун Ла, будто громом пораженный, повернулся и уставился на юношу. Борода затряслась, в глазах зажглись гневные огоньки.

- Да как такое возможно?! – наконец рявкнул он. – Почему он здесь, я же выиграл!

Император был удивлен не меньше. Отпустив края чаши, он шагнул навстречу юноше.

- Здравствуй, Вун, – произнес он, по-мальчишечьи радостно улыбаясь. – Очень рад, что ты заглянул.

Вун изумленно уставился на него, не в силах произнести ни слова. На него смотрело его собственное лицо, озаренное улыбкой, которой он себе никогда не позволял.

- Кто вы? – наконец спросил он.

- Я Нефритовый император, – довольно представился тот. – И ты в моих владениях. Насколько я знаю, там, внизу, все закончилось не очень-то и хорошо, – он сокрушенно покачал головой. – Величайшая несправедливость. Присядем?

- Присядем?! – продолжал возмущаться Ун Ла. – Ты снова меня надул, как я только мог повестись на твои россказни о честной игре?!

- Игра была честной, – возразил Император. – Его появление здесь для меня тоже сюрприз, – он взял Вуна за руку и усадил рядом с собой. – Видимо, я все же не ошибся в тебе. Твоя душа выбрала свет, а не тьму.

Вун почтительно склонил голову. Он был в полнейшем замешательстве. Только что он чувствовал адскую боль от меча Тон Су, пронзившего грудь, захлебывался собственной кровью и слезами, чувствовал щекой плечо друга, на которое упал перед тем, как умереть… И в следующий миг оказался здесь, не чувствуя ничего из вышеперечисленного, только необъяснимую легкость во всем теле, какой не ощущал с самого начала тренировок у Чхона.

- Прошу прощения, но я не понимаю, о чем вы.

- И не надо, – развеселился Император. – Ты сейчас здесь, и это главное. И знаешь что? – он заговорщически подмигнул Вуну. – Кажется, я смогу кое-что сделать.

- Вун! Вун! – голосил Тон Су, прижимая к себе друга. Меч, который он выдернул из его груди, валялся рядом, одежда промокла от крови Вуна. – Зачем ты это сделал, дуралей, зачем!? Как я мог поверить, что ты способен убить кого-то, как?! Лучше бы ты прикончил меня!

- Еще успею, – прошелестел ему в ухо едва слышный голос.

От изумления Тон Су едва не выронил Вуна, но в следующее мгновение притиснул его так сильно, что с губ друга сорвался громкий возглас боли.

- Ты хочешь убить меня еще раз? – простонал он. – Я больше такого не вынесу.

Тон Су снова разрыдался, на этот раз от облегчения.

- Дурак! Идиот! – орал он. – Как ты только посмел умереть?! Я еще тебе это припомню! Едва не сделал меня собственным убийцей!

- И сделаю, – прошептал Вун, закрывая глаза. Две слезы прочертили дорожки на щеках. – Если не прекратишь меня трясти.

Новый год по-чосонски

- Холод собачий! – возвестил Са Мо, заходя в дом и отряхиваясь от свежевыпавшего снега. На роскошных усах поблескивал иней, изо рта вырывались клубы пара.

- Старик! – взвыл Тон Су, в отчаянии бросая метлу на пол. – Ты не мог отряхнуться на улице, сейчас такие лужи будут!

- Ты что, хочешь, чтобы я свои кости морозил на ледяном ветру?! – мгновенно взвился тот. – Или лень лишний раз подмести?! А ну, где моя палка, бездельник…

- Сломалась, – лучезарной улыбке Тон Су могла бы позавидовать акула. – В кои-то веки. А то я уж думал, она железная…

- О твою черепушку и сломал, паршивец! – проворчал Са Мо, садясь у огня рядом с накрытым столом. – Ну и холодрыга, когда хоть такое было? А снегу намело…

- Ты прав, такой зимы и не припомнить, – святой меченосец подкинул в огонь дров. – Духи нынче разбушевались, и гневить их не стоит, не то нашлют большие неприятности.

- Если в них верить, – вставил Чхон из дальнего угла. Главу Хокса Чхорон холод, казалось, ничуть не беспокоил – он не делал ни единой попытки подсесть ближе к огню.

Компанию ему составлял Вун, сосредоточенно точивший свой меч. На лице застыло обычное непроницаемое выражение. Изредка он поглядывал на накрытый стол, ожидая, когда можно будет поужинать, но более ничем не выказывал нетерпения. Точильный камень плавно скользил вверх-вниз по лезвию, и привычный звук убаюкивал. Чхон уронил голову на грудь и задремал.

Проснулся он от дикого холода. В доме и так было не особо тепло, но сейчас будто снесли одну из стен и впустили внутрь снежную бурю. Пол усыпал невесть откуда взявшийся снег, хотя стены по-прежнему были на месте. Мальчишка Тон Су носился из угла в угол, сжимая злосчастную метлу и ругаясь под нос. Са Мо и Гван Дэк бурно спорили, где образовалась щель, даже Вун оторвался от меча, на лице наконец-то проступили хоть какие-то эмоции.

Чхон зевнул и потянулся за кинжалом на поясе. Достал его из ножен, любуясь отсветами пламени на клинке. Вся эта мирская суета его ничуть не трогала, но холод беспокоил. Сейчас бы чего-нибудь горячительного…

Дверь распахнулась, и вместе со снежным вихрем в комнату шагнул высокий старик. Белая окладистая борода спускалась до живота, кустистые брови покрыты инеем. Синий кафтан усеян огромными снежинками, на руках – пушистые рукавицы. Здоровенный резной посох увивала ледяная змейка.

- Здравствуйте, детишки! – провозгласил пришелец зычным басом.

Вун уронил меч, а Тон Су – метлу. Гван Дэк и Са Мо синхронно разинули рты. И только Чхон продолжал невозмутимо чистить кинжалом ногти.

Дед тоже остановился в замешательстве. Похоже, он не ожидал увидеть такую пеструю компанию: взъерошенный мальчишка, уронивший метлу; старик с усами, как у моржа; одетый с иголочки однорукий мужчина в возрасте с аккуратно подстриженными усиками и бородкой; красивый мальчик со смертоносным оружием, валяющимся у ног; и развязный тип с видом забулдыги со стажем. С не менее смертоносным оружием, с которым он обращался так, будто это была безобидная зубочистка.

- А где детишки? – наконец осторожно осведомился незнакомец, опуская объемистый мешок, который держал в другой руке, на пол. Внутри что-то звякнуло.

Тон Су пожал плечами и подобрал упавшую метлу.

- Я уже давно не ребенок, дядя. Вы, наверное, домом ошиблись.

- Как ошибся? – всполошился тот. – А где я вообще нахожусь? – он пристальней всмотрелся в удивленные лица. – Что это за страна?

- Вы в Чосоне, господин, – Гван Дэк переглянулся с Са Мо. У обоих мелькнула мысль, что гость явно не в своем уме.

К их изумлению незнакомец басовито расхохотался. Смех у него оказался глубоким и рокочущим, напоминающим ворчание большого, но доброго зверя.

- В Чосоне? Эвон куда меня занесло! Называется, направление перепутал! Из Сибири – в Чосон, вот смеху-то!

- Из Сибири? – переспросил Тон Су, озадаченно почесывая голову. – А это где?

Са Мо потянулся было за палкой, но вспомнил, что она сломана.

- Неважно, – ответил старик, поглаживая бороду. – Зовите меня Дедушка Мороз. Я вам подарочки принес.

Такой ответ еще больше удивил собравшихся. Са Мо и Гван Дэк снова переглянулись. В глазах Вуна зажегся огонек любопытства. А Тон Су просто взирал на незнакомца с простодушным восторгом.

- Подарочки? А по какому поводу?

- Так Новый год же! – возвестил старик и стукнул посохом по полу, едва не проломив тонкие доски. – Раз вы меня не ждали, то и стишки наверняка не подготовили, ну да ладно. Это не значит, что я не могу отдать вам подарочки. Но сначала вы должны написать мне письма, как и положено. Напишите, чего вы хотите, и отдайте мне, а я исполню ваши желания!

Странный пришелец обескураживал, но Тон Су уже загорелся. Он сбегал в соседнюю комнату и приволок бумагу и кисточки.

- Вот! – он раздал листки остальным. – Давайте напишем!

- Что за глупости? – фыркнул Са Мо, почесывая спину. – Вы нас разыгрываете, уважаемый?

- Вовсе нет, – Дед Мороз, казалось, обиделся. – В новогоднюю ночь все желания исполняются! Не без моей помощи, – он потряс мешок, и внутри снова что-то зазвенело. – Вот отсюда достану ваши подарочки, но я должен знать, чего вы хотите, – он начал прохаживаться из угла в угол, постукивая посохом. – Диктую: «Дорогой Дедушка Мороз! Принеси мне, пожалуйста…» И дальше пишите то, что вам нужно.

Тон Су, высунув язык от усердия, карябал что-то на листе. Вун, пожав плечами, тоже написал несколько слов. Са Мо и Гван Дэк последовали их примеру. Чхон быстро что-то черкнул и, усмехаясь, сложил листок пополам. Затем снова вернулся к излюбленному кинжалу.

- Молодцы, – пророкотал Дед Мороз, собирая письма. – А сейчас приготовьтесь увидеть настоящее волшебство! – он вытянул из пачки первую заявку и прочитал. – Один маленький мальчик просит настоящий меч! И кто бы это мог быть? – лукавый взгляд метнулся к Тон Су, спрятавшемуся за метлу.

- Ну, я давно уже хочу нормальное оружие, – проворчал тот, стараясь не замечать свирепого взгляда Са Мо. – Меня тренируют только на деревянном, а я ведь самый великий мечник Чосона, а какой же мечник без настоящего меча…

- Исполнено! – Дед Мороз раскрыл мешок и, к изумлению собравшихся, извлек оттуда меч в богато украшенных ножнах, который и вручил лишившемуся дара речи Тон Су.

- Старик, – наконец пискнул тот, не веря своим глазам. – Старик, смотри! Это же меч! Настоящий! – трясущимися от счастья руками он вытащил лезвие из ножен, едва не уронив и то, и другое.

- Вот еще, – фыркнул Са Мо. – Нашли, кому потакать. Была бы тут моя палка, мигом забыл бы о всяких дуростях!

- А вот и следующее желание, – Дед Мороз взял еще одну записку. – Так и написано: новая палка, да покрепче. Наверняка для воспитания нерадивого внука, так? – он снова залез в мешок и вручил Са Мо украшенную затейливой резьбой палку.

- Он мне не внук вообще-то… – пробормотал смущенный Са Мо. – Но спасибо… Красота-то какая… Неописуемая, – он поднес презент к огню и принялся изучать узоры, прикидывая, сильно ли они пострадают от соприкосновения с головой несносного мальчишки.

- Новая шляпа! – тем временем продолжал Дед Мороз. – Наверняка это вам, почтенный, – он выудил из мешка шляпу и протянул ее Гван Дэку. Тот расхохотался.

- Да вы и впрямь творите чудеса. Благодарю вас, – он надел подарок. – Са Мо, подсоби-ка…

Друг завязал ленточки под подбородком, и меченосец завертелся в поисках зеркала.

- Кто у нас там далее по списку… – Дед углубился в листки. – Палочки для еды. И кто это у нас такой обжора?

Вун поглубже забился в темный угол, чтобы не было видно, как он краснеет от смущения.

- Ты дурак? – Тон Су указал на него мечом. – Зачем тебе палочки?

- Свои я случайно сгрыз, – буркнул тот, опуская голову ниже. Краска залила лицо по самые уши.

У Тон Су отвисла челюсть.

- Сгрыз?! Как?! Они были из железного дерева, как ты вообще…

- Я сильно хотел есть, – Вун не поднимал головы, голос стал тише. – А когда рядом нет еды, я нервничаю.

Тон Су ошеломленно покрутил пальцем у виска.

- Я боюсь спать с тобой в одной комнате. Ты так и меня сожрешь.

Дед Мороз достал из мешка черную лакированную коробочку и отдал ее Вуну.

- Вот. На этот раз железные, поэтому береги зубы.

Вун робко взял коробочку и открыл. От увиденного у него перехватило дух: палочки с выгравированными на них драконами сверкали в свете огня.

- Спасибо, – восхищенно выдохнул он. – Большое спасибо.

Дед Мороз широко улыбнулся.

- Не за что, мой мальчик, не за что! Так… Осталась одна записка, – он сосредоточенно вгляделся в нее, пытаясь разобрать почерк. – Никак не пойму, что тут написано… Кажется, бу…

- …хло, – услужливо подсказал Чхон.

В комнате повисла тишина. Дедушка уставился на главу Хокса Чхорон глазами-льдинками. Остальные тоже в долгу не остались, только Вун сосредоточенно пробовал палочки на зуб.

- Простите?

- Бухло, – Чхон положил ноги на стол и скрестил руки на груди. – Выпивка. Вино. Я думал, это достаточно известное слово.

- Но… – возразил Дед Мороз. – Разве вы не хотите чего-то более ценного? Того, что будет напоминать вам о празднике долгие годы? К примеру, чашу для того же вина…

- На кой мне чаша, если в ней ничего не налито, – фыркнул Чхон. – А праздник без выпивки – не праздник. Я слышал позвякивание в твоем мешке, дед, значит, там совершенно точно что-то есть.

- У вас два праздника: Новый год и каждый день, – проворчал Тон Су и едва успел увернуться от новой палки Са Мо.

Дед Мороз озадаченно почесывал шапку.

- Он не изменит решения, господин, – тихо сказал Вун, поглощенный разглядыванием палочек. – Если глава хочет вина – глава получает вино.

- Ну хорошо! – сдался Дед Мороз, доставая из мешка бутылку и ставя ее на стол. – Держи, плохой мальчик. Что это вообще за желание такое… Ну да ладно, – он прокашлялся. – Погостил я здесь, и теперь пора мне в путь-дорогу, еще столько детишек надо навестить!..

Он осекся. Никто не обращал на него ровным счетом никакого внимания: Гван Дэк пялился в зеркало, поправляя и так идеально сидящую шляпу, Тон Су носился по дому, размахивая новым мечом, Са Мо грозно потрясал палкой, обещая выбить из подопечного дух. Вун, наконец добравшись до стола, был полностью поглощен поеданием угощений новыми палочками. А Чхон наливал уже вторую порцию вина. Где он взял чашку, осталось загадкой.

- Надеюсь, этот год будет хорошим, – закончил Дед Мороз уже без особой надежды, что его услышат. Затем, подобрав мешок, ретировался прочь из дома.

Чхон одним глотком осушил чашку и уставился в окно. Снег наконец прекратился, в воздухе разлилась тишина, нарушаемая только воплями несносного мальчишки Тон Су, когда палка достигала цели, да звоном палочек Вуна, который не уставал опустошать тарелки. Лужицы от растаявшего снега на полу уже почти высохли, в доме стало значительно теплее. Алкоголь весело побулькивал в крови, в голове приятно шумело.

Да. Это будет хороший год.

Шаг к безумию

- Наконец-то мы закончили, – Гван Дэк тщательно вычищал меч от следов крови и не замедливших появиться пятен ржавчины. – Теперь можно и расслабиться на месяцок-другой. Пожить в свое удовольствие и отдохнуть от кровавых расправ над неугодными нашей власти.

Сидящий напротив мужчина рассеянно вертел на пальце шляпу. Взгляд был устремлен за окно – снаружи весна вовсю вступала в свои права. На ветвях деревьев набухли почки, веселые ручейки бежали вниз по улице – нерастаявшего снега осталось совсем немного. Прекрасная погода, прекрасная пора для любви.

- Многовато, – протянул он. Шляпа повисла на кончике пальца. – Мне и пары дней бы хватило, я ничуть не устал.

Плотный мужчина с шикарными усами резал лук, поминутно вытирая льющиеся слезы. Изредка он поглядывал на кипящий над огнем котелок, но крышку пока не снимал.

- Если ты не устал, Чхо Сан, шел бы готовить! А то все бы по женщинам бегал, даже в последней заварушке успел найти себе даму сердца! – он предупреждающе погрозил другу ножом. – Лучше бы тебе держаться от нее подальше, братец знатный у нее, голову оторвет и тебе, и всем, кто знает, как тебя зовут!

Тот лишь досадливо отмахнулся.

- Ай, да ладно тебе! Перед моим обаянием даже мужчинам не устоять. И вообще – что поделать, если я влюблен? Перед силой любви никакие братья не помеха.

- А ведь именно от брата зависит, будете вы встречаться или нет, – возразил Гван Дэк. – Лучше бы тебе получить его одобрение.

Ё Чхо Сан снова отмахнулся, будто отгоняя надоедливую муху. Не в его правилах спрашивать разрешения у кого-либо. Если девушка не против, зачем мнение кого-то еще?

- Гван Дэк прав, так дела не делаются, – Са Мо снова погрозил ему ножом. – Девушка воспитана в строгости и никогда брата не ослушается. Взялся бы уже за голову, бездельник… – он положил тяжелую ладонь на плечо мужчине, сидящему рядом и рисующему что-то на листе бумаги. – Са Гён, хоть ты вразуми его, что за безмозглый мальчишка! Вот ты молодец, нашел себе жену, красавицу, каких поискать!

Тот пожал плечами, не отрываясь от своего занятия.

- У Чхо Сана свое видение жизни, хоть я бы и сказал, что нет ничего лучше одной-единственной женщины. Это его право так жить.

- Так она и есть та единственная! – раздраженно дернул плечом Чхо Сан. – Ай, вы просто ничего не понимаете, зануды, – он поднялся и надел шляпу. – Пойду прогуляюсь до моей красавицы. А если встречу ее брата, то мы обговорим все, как мужик с мужиком!

- Ну да, брат будет говорить, а ты убегать, – усмехнулся под нос Гван Дэк.

- И правильно, будь у меня сестра, я бы тоже тебя к ней не подпустил! – продолжал горячиться Са Мо, размахивая ножом. – Эдакий Казанова, никаких серьезных намерений! Нет чтоб брать пример с Пэк Са Гёна, два года ходил за своей женой, как привязанный, как такому не доверять? – он воткнул нож в стол и добродушно ткнул друга в бок. – Ребенка-то когда мне сделаешь, а?

Тот басовито расхохотался.

- И месяца после женитьбы не прошло, Са Мо, привязался ты с этим ребенком. Будто я его отдам тебе на воспитание.

Гван Дэк не обращал на перепалку друзей никакого внимания. Он задумчиво смотрел в окно на удаляющегося Чхо Сана. Приятель был красавцем, каких поискать, и с женщинами у него проблем не было, за исключением разъяренных братьев, отцов, а иногда даже мужей, но каждый раз он выходил сухим из воды, отделываясь синяками. Но в этот раз пошел по опасной дорожке.

К тому же, в последнее время ходили странные слухи, будто в рядах меченосцев завелся предатель. Выходцы из различных теневых организаций непостижимым образом оказывались в нужном месте в нужное время, и только мастерство их команды спасало охраняемых лиц. Гван Дэк гнал от себя подобные мысли, но так больше нельзя. Хватило и того, что высокопоставленного чиновника вчера едва не убили у порога собственного дома, и только их вмешательство спасло ему жизнь.

- Чует мое сердце, найдет еще Чхо Сан неприятности на свою голову, – пробормотал он и вернулся к чистке оружия.

Начальник личной охраны короля Чхо Дэ Сон возвращался домой из дворца. Лицо его было мрачно, в голове крутились одни и те же мысли.

Кто-то сливает информацию организации, цель которой – избавиться от нынешнего короля, чтобы вертеть правительством по своему усмотрению. Среди ближайших советников монарха были их люди, которых никак не удавалось вычислить, и это жутко злило. Как ни планируй тайные операции, как ни шифруй данные, все равно наемники каким-то непостижимым образом узнавали о перемещениях высочайшей особы. Если так пойдет и дальше, смерть короля, которой так жаждали многие министры, не замедлит нагрянуть.

В конце концов, это твоя работа, усмехнулся он про себя. Твоя задача – найти предателей, допросить и прилюдно казнить, чтобы неповадно было. А политические игры пусть высшие оставят себе.

Раздался пронзительный детский крик, и из дома выбежал мальчишка лет семи. Дэ Сон не смог удержаться от улыбки – мальчик всегда радовался его появлению, будто не видел отца несколько месяцев, а не несколько дней.

- Папа! – он прыгнул ему на руки – Папа вернулся! Пап, а учитель похвалил меня сегодня, ты мной гордишься?

- Ну конечно горжусь, Мин, – Дэ Сон чмокнул его в макушку. – В кого ты такой умный? Ты точно мой сын? – он постучал себя по лбу костяшками, и мальчик рассмеялся.

На пороге дома, вытирая руки полотенцем, появилась женщина. Улыбка осветила ее красивое лицо. Дэ Сон заметил ее и улыбнулся в ответ.

- А вот и мама. Ты себя хорошо вел, пока меня не было? – он поставил сына на землю.

Тот скорчил рожицу.

- Ну конечно. Я же единственный мужчина в доме, пока тебя нет, я должен быть дисциплинированным, и собранным, и… и…

- И слушаться маму, – со смехом закончил Дэ Сон.

- Из каких таких краев ты прибыл, дорогой? – Са Юн подошла и сделала символическую попытку разгладить помятую форму мужа. – Тебя не было всего несколько дней, а такое впечатление, что ты с войны вернулся.

- Войны ведутся не только на полях сражений, я же говорил, – Дэ Сон поцеловал жену в щеку и заметил на ее лице странное выражение. – Ты чем-то обеспокоена?

- По правде говоря… – она приложила руку ко лбу. – Меня беспокоит Га Ин.

Сердце екнуло.

- Га Ин? – с нарочитым равнодушием спросил он. – А что с ней не так?

- Она стала часто пропадать из дому, особенно по вечерам. Уходит, никому ничего не сказав, а возвращается за полночь, – на лбу пролегла складка, означающая, что Са Юн сильно обеспокоена. – Ты бы поговорил со своей сестрой, дорогой, похоже, она снова бегает к тому проходимцу.

Он разочарованно и зло цыкнул. Чертов Ё Чхо Сан решил и ее добавить в список своих жертв. Дэ Сон уже устал гонять его по деревне туда и обратно. Еще и сестрица, которой он навешал на уши своей любовной ерунды, добавляет проблем своим поведением…

- Хорошо. Но ты же знаешь, что в таких разговорах я не силен…

- Тогда повлияй как-нибудь на того типа, к которому она бегает, – Са Юн возмущенно тряхнула головой. – Ни стыда, ни совести соблазнять бедную, ничего не понимающую девочку!

Дэ Сон кивнул.

Са Мо хмуро пялился в окно на парочку, отдаляющуюся от дома. Девушка скромно потупила глазки и краснела аки майская роза, а Чхо Сан разливался соловьем, улыбаясь во все тридцать два зуба, и якобы невзначай приобнимал ее за плечи.

- Ох, запудрил девке мозги… Того и гляди беда в ворота постучится. Говорили ему не связываться с сестрой самого начальника личной стражи короля, а у него, видите ли, любовь. Каждый раз у него такая любовь! Одну уже умудрился обрюхатить, так она уехала из деревни от позора подальше, а он все никак не успокоится.

В затылок Чхо Сану вдруг прилетел камень. Он возмущенно обернулся, чтобы как следует отвесить обидчику, но замер с занесенным для удара кулаком.

Дэ Сон подкидывал на ладони второй, куда более увесистый булыжник.

- Отойди от Га Ин, пока я не разломал твой пустой череп, – и, не глядя на сестру, добавил. – Домой, быстро.

Та не стала спорить, только еще ниже опустила голову и засеменила прочь. Чхо Сан проводил ее полным сожаления взглядом.

- Ты, видимо, Дэ Сон, так? – он потер затылок – место удара все еще саднило. – Рад познакомиться, хоть камнем в голову и не слишком приятно. Но все же безумно рад нашей встрече! – он протянул руку, рассчитывая на примирение.

- На что он надеется? – покачал головой Гван Дэк, наблюдавший эту сцену через окно вместе с Са Мо. – Что его примут с распростертыми объятиями? С его-то репутацией…

Дэ Сон молниеносно вынул меч и полоснул лезвием по ладони Чхо Сана. Тот, к его чести, не вскрикнул, лишь сжал ладонь в кулак и отдернул руку. Кровь закапала на пыльную землю.

- В следующий раз останешься без руки вовсе, – мрачно ответствовал Дэ Сон. – Оставь Га Ин в покое, не вынуждай меня становиться убийцей, Ё Чхо Сан. Я знаю, зачем она тебе, но ты это получишь только через мой труп.

- Говорил же, нарвешься на неприятности однажды, ну что тебе не сидится? – корил Чхо Сана меченосец, перевязывая раненую руку. Порез оказался неглубоким, но достаточно болезненным, чтобы тот шипел при каждом прикосновении.

- Я хочу, чтобы эта девушка была моей, – тоном высокомерного избалованного сынка сказал тот, ударив здоровой ладонью по столу. – И она будет! Осталось только с ее братом разобраться…

Са Мо врезал другу половником по голове, вызвав поток ругательств.

- Как ты всем нам надоел! Каждую неделю одно и то же слышим, только имена разные! Ты их получаешь, а потом ноешь, как тебе с ними скучно! Раньше девчонки-то были глупышки, за которых никто не вступится, а вот сестру Дэ Сона не трожь. Лучше вспомни, отчего та заварушка началась год назад!

Чхо Сан что-то проворчал в ответ, сделав вид, что не помнит. На самом деле он помнил все, ведь именно им предоставили расследовать это дело. Никаких следов. Никаких убийц. Никаких доказательств. Просто труп в лесу. Официальное заключение – нападение диких зверей.

- Иностранный посол ударил тростью перебежавшего ему дорогу мальчишку, – Са Гён все же решил напомнить ту историю. – Не повезло ему в последний день в Чосоне тронуть сына Чхо Дэ Сона. До сих пор гадают, убит он был или случайно погиб.

Чхо Сан поправил повязку на руке. Хорошо, что рана больше не кровоточит, но вот меч держать как минимум неделю нельзя. Жаль, он-то думал встретиться с этим парнем в честном поединке… А насчет того, что начальник личной стражи короля занимается темными делами – чушь собачья!

- Да вы что, верите в эти байки? – он рассмеялся. – Обычный примерный семьянин. Ну с мечом, да… И что? Он на государственной службе, ему трудно преступить закон, особенно из-за такого как я…

Внезапная мысль заставила его прервать фразу. В голове нарисовалась четкая картинка – коленопреклоненный Чхо Дэ Сон, собирающий руками пепел его прежних богатств. Она была настолько яркой, что Чхо Сан вздрогнул. На это, к счастью, никто из друзей не обратил внимания.

- В любом случае, – подытожил святой меченосец. – Не лезь к нему. Иначе можешь не только голову потерять, но и свое достоинство, которое тебе столько бед приносит.

- Давно пора бы тебе его отрезать! – проворчал Са Мо, возвращаясь к готовке. – Это решило бы все проблемы одним разом! И не заблуждайся насчет мирного семьянина. Ты жив только потому, что Дэ Сон так желает, поверь мне.

Редкие минуты отдыха Дэ Сон предпочитал проводить с семьей и не променял бы эти непродолжительные мгновения счастья ни на что иное. Вот и сейчас он рассказывал сыну вечернюю сказку, а тот устроился у него на коленях, крепко обхватив ручонками шею отца.

- Ты поговорила с ней? – спросил Дэ Сон вошедшую жену. – Я бы хотел сам, только ты мне не позволяешь. Будто я причиню ей вред.

Са Юн села рядом, любовно поглаживая уснувшего сына по волосам.

- Поговорила. Она, конечно, сначала ударилась в слезы – сам понимаешь, у девушки первая любовь – но когда я рассказала ей о некоторых самых известных похождениях Ё Чхо Сана, притихла, – Са Юн улыбнулась. – Она разумная девочка и тем более не пойдет против твоего слова. Не переживай. А тебе не позволяю, потому что ты теряешься при виде слез, и ничего путного не выходит.

Дэ Сон хмыкнул. Са Юн была права – он не выносил слез. Ничьих, будь то женщина, мужчина или ребенок. Каждый раз, как сынишка обдирал себе коленки и хныкал, он не знал, что делать – все буквально из рук валилось. Про Га Ин и говорить нечего.- Ты права, – ответил он. – Спасибо, что не плачешь по пустякам и не заставляешь меня страдать слишком часто. Еще бы Га Ин это выучить, а то я готов… – он на всякий случай зажал спящему сыну уши, – я готов оторвать голову этому ублюдку, если он снова появится рядом с ней. И даже не смей вспоминать, как я убегал  от твоего отца, это совершенно другой случай.Са Юн захихикала, вспомнив этот забавный эпизод, с которого и началась их семейная жизнь.- А он гнался за тобой с топором и кричал, что это проверка твоей физической силы. Как можно это забыть? – она успокаивающе погладила мужа по плечу. – Га Ин все поняла, она неглупая. Наш мальчик уже давно уснул, почему бы тебе не отнести его в кровать?

Чхо Сан, насвистывая, вышел из таверны и наткнулся на Дэ Сона. От неожиданности попятился – в глазах мужчины горел мрачный огонь. Инстинктивно он спрятал порезанную руку за спину, не желая, чтобы противник видел повязку.- Опять собрался к Га Ин? – хмуро спросил Дэ Сон, кладя руку на меч. – Она уже пришла в себя и видеть тебя не хочет.Чхо Сан почувствовал дикую злость на этого человека. Как он может решать чью-то судьбу? Возомнил себя сильнейшим и корчит из себя хозяина мира! Ни капли достоинства, а ведет себя, будто император Цинь! Но гнев внезапно улегся, да и страх тоже ушел.- И что ты ей про меня наплел? – с нахальной улыбкой осведомился он. – Рассказал про бедную девушку, которая понесла от меня ребенка? Так она сама виновата, и…Договорить он не успел – кулак Дэ Сона врезался ему в зубы.- Моя сестра тоже сама виновата, что ты такой отъявленный негодяй? – прошипел он. – Не смей приближаться к Га Ин, или я из тебя душу вытрясу.Чхо Сан сплюнул и улыбнулся окровавленными губами.- Правда? Спорим, что в скором времени у тебя будут заботы посерьезней, чем наказание ретивого поклонника? Дэ Сон скрестил руки на груди.- Это тебе стоит опасаться, Чхо Сан, – он наклонился, чтобы тот лучше расслышал. – Я кое-что выяснил о тебе. И поверь, королю эта информация не понравится.Чхо Сан едва не вздрогнул, но в последний момент сдержался. Не может быть, чтобы этот недоделанный сыщик что-то разнюхал.Но выражение лица оппонента говорило об обратном. Чхо Сан где-то допустил промашку. Крупную промашку. И подставился через Га Ин. Если бы он не приударил за сестрой этого недоумка, недоумок не стал бы копать под него.Из последних сил держа себя в руках, Чхо Сан поднялся с земли и отряхнулся.- Понятия не имею, что ты там нарыл обо мне, но это все полная чушь.- Ой ли? – недобро усмехнулся собеседник, скрестив руки на груди. – Во время последней вашей операции я сделал так, что определенную информацию о вашем подопечном получил только ты. И угадай, что произошло? Да, именно она попала в руки бандитов. Назовешь это простым совпадением?- Это не доказательство, – запротестовал Чхо Сан, понимая, что молчать или отрицать все подряд – лучший выход. – Я в группе не один, кто угодно мог подслушать, и…

- В течение прошлых ваших дел я по одному проверял остальных членов группы, – продолжал Дэ Сон. – И утечки информации не происходило. Помочь тебе сделать вывод из этой ситуации?

Не стоило. Чхо Сан все прекрасно понимал. Его вычислили, быстро и умно. Каким же глупцом он был! Са Мо предупреждал, чтобы он не связывался с Дэ Соном, но он пропустил совет мимо ушей и вляпался по самую макушку. Если бы он не завел роман с Га Ин, начальник личной стражи короля на него внимания бы не обратил.

- Помни, – Дэ Сон смотрел на него в упор. – Я слежу за тобой.

Этой ночью Чхо Сан не спал. В голове роились самые разные идеи, как помешать Дэ Сону разоблачить его, одна безумней другой. Пообещать, что отстанет от его сестры? Сработало бы, но на время – Дэ Сон не дурак, и знает, что такого предателя нельзя оставлять на свободе. Единственная причина, по которой его еще не арестовали – отсутствие прямых доказательств.

Он перевернулся на другой бок. Похитить Га Ин и угрожать? Или лучше сына? Этим он сделает только хуже – Дэ Сон не из тех, кого можно запугать. Скорее, он пойдет напрямую к королю и выложит все.

В голове снова всплыл тот странный образ, посетивший его недавно – Дэ Сон, просеивающий сквозь пальцы пепел. В груди будто взорвали шутиху – Чхо Сан сел на кровати и устремил невидящий взгляд в стену. Вот же он, выход! Что может быть проще?

Дэ Сон ушел рано утром – он собирался предоставить королю полный отчет о проделанной работе, а заодно поделиться подозрениями насчет возможного предателя. Он не тешил себя надеждами – доказательства было чрезвычайно сложно обнаружить, и на это ушло бы немало времени. Эксперимент, проведенный им, не давал твердой уверенности.

Но он видел глаза этого мерзавца, Ё Чхо Сана. Это точно он сливал информацию клану наемников, хоть и имел наглость отрицать. Дэ Сон повидал множество преступников, которые, улыбаясь, отвечали, что не совершали противоправных действий, но их всегда выдавали глаза. И сегодняшний случай исключением не стал.

Глаза Чхо Сана смеялись над ним, дразнили в духе «попробуй-ка докажи». Эта мразь смела потешаться над ним, зная, что у Дэ Сона недостаточно доказательств, чтобы его обвинить.

Но сегодня с ним будет покончено. На основании немногих косвенных улик он получит предписание самого короля на обыск дома Ё Чхо Сана.

В глубокой задумчивости он переступил порог дворца и успел сделать несколько шагов, прежде чем обнаружил нацеленное на него копье.

- Чхо Дэ Сон, – провозгласил стражник. – Сдайте оружие и следуйте за мной.

Получасом позже он бежал со всех ног к своему дому. Не скрываясь, не притормаживая, чтобы проверить, нет ли стражи. Несся сломя голову и молился про себя: только бы успеть…

Во дворе дома толпились солдаты. Растолкав их плечами, не боясь того, что его схватят, Дэ Сон пробился вперед.

Три тела, накрытые циновками.

На ватных ногах он подковылял к первому и открыл лицо.

На лице Са Юн застыло жесткое выражение, будто она сопротивлялась до самого конца. Впрочем, так оно наверняка и было.

Второе тело. Га Ин выглядела чистым ангелом, который так и не понял, за что ему оторвали крылья. Чистая, прекрасная девушка, на лбу которой смерть запечатлела свой поцелуй.

Третье.

Дэ Сон оперся рукой о землю, чтобы не упасть.

Спустя мгновение он поднялся. Все тело будто закаменело, но он заставил себя. Стража, до этого хранившая молчание, несмело достала оружие. Они знали, что этот человек – предатель, и необходимо препроводить его в тюрьму, чтобы затем казнить, но никто не решался подойти ближе.

Наконец один из них робко произнес:

- Сда… сдайте оружие, госпо…

- За что, – произнес Дэ Сон. – За что вы их убили?

Ответ он знал, но голова была пуста.

Тот же человек ответил:

- Эта женщина была казнена как супруга государственного изменника Чхо Дэ Сона. Его сестра и сын тоже. Согласно закону, вся семья подлежит смертной ка…

Фразу он не закончил. Меч Дэ Сона пронзил его грудь. Захрипев, солдат повалился на землю.

Первый шок прошел, и стражники, выхватив мечи, двинулись на него. Однако никто не решался напасть первым – их пугала пустота в глазах бывшего командира. Не раскрывали рты, просто молча кружили вокруг. Еще сегодня утром он был их человеком, как вдруг в одночасье все переменилось. Они оказались палачами его семьи.

Отступив назад, чтобы дать себе пространство для размаха, Дэ Сон наткнулся сапогом на бок Мина.

Он убил их всех по очереди. Даже тех, кто успел сбежать. Ночью нашел и убил и их тоже. Ему было плевать, что они просто выполняли данное им поручение.

Куда он шел, Дэ Сон слабо представлял. После бойни на собственном дворе он похоронил тела сестры, жены и сына, а затем двинулся, куда глаза глядят. Почему его до сих пор не поймали, оставалось загадкой – он не прятался, шел напролом, цепляясь едва ли не за каждое дерево в лесу – но так и не услышал позади шум погони. Впрочем, даже если бы его поймали, он бы не воспротивился.

Умерло все, что было ему дорого. Он не защитил собственную семью. Он больше не хотел жить. Попадись на пути река, не раздумывая, вошел бы в нее, чтобы течение унесло его в ад.

Он не мог плакать, и это было хуже всего. Пытался кричать, но вопль отчаяния застревал в горле, не давая избавиться от боли, которая разрывала грудь изнутри. Он просто шел вперед.

И наконец упал. Лежал на пожухлой траве и смотрел в небо, но даже его не видел. Перед мысленным взором стояли только три трупа, прикрытых циновками. Три призрака, которые не покинут его до самой смерти, которая наступит довольно скоро.

Скорей бы! Незачем больше жить, и благословением будет покинуть эту отвратительную землю. Землю, где король приказывает убить преданного ему солдата и всю его семью. Землю, где настоящий предатель остается на свободе и насмехается над поверженным врагом. К черту этот мир!

Струя воды полилась в рот, и Дэ Сон закашлялся.

- Смотри-ка, жив еще, – произнес над ухом чей-то надтреснутый голос.

В поле зрения оказался бурдюк. Затем появился и его обладатель – мужчина в возрасте, с седеющими волосами и пронзительным взглядом из-под кустистых бровей. Он был закутан в темное одеяние, на шее видели тяжелые бусы.

Глаза внимательно изучали полуживого Дэ Сона. Затем незнакомец сделал кому-то знак.

- Поднимите его.

Дэ Сон открыл глаза. Снова то же зрелище: грубо сколоченный потолок, паук в паутине, перебирающий лапками. Этот пейзаж он видел уже… который день? Он потерял им счет.

Он то выныривал из небытия, то снова возвращался в него, предпочитая коротать время там, где не было этой разрывающей грудь боли. Недолгие пробуждения сопровождались ухающими ударами в висках, и он ждал момента, когда можно будет вновь погрузиться в сон. Пробуждение – безвкусная еда – сон. И каждый раз по новой.

Дверь открылась, и в комнату вошел его спаситель. Бусы болтались на груди при каждом шаге, черная повязка охватывала голову. Он со стуком поставил поднос с едой на стол.

- Сегодня я не дам тебе уснуть, – заговорил он. – Ты уже достаточно окреп для того, чтобы обойтись без снотворного. Так что ешь, а потом мы с тобой поговорим.

Механическими движениями Дэ Сон брал еду и ел, не чувствуя вкуса. Он смотрел в стену, где другой паук устроил логово, но ему одинаково были безразличны и его паутина, и он сам. Насытившись (чего, впрочем, он тоже не почувствовал, просто кончилась еда), он откинулся на подушку, намереваясь снова уснуть, но мокрая тряпка плюхнулась ему на лоб

- Я же сказал, что не дам тебе уснуть, – пророкотал незнакомец. – Мы нашли тебя в лесу, еле живого, привели сюда, так хотя бы в благодарность за спасение твоей жизни ты обязан рассказать, что с тобой случилось

- Следовало дать мне умереть, – бесцветным голосом произнес он. – Все равно в моей жизни больше нет никакого смысла.

- Смысл есть всегда, – незнакомец ничуть не обиделся. Он подтащил к кровати табурет и уселся. – Я тебя внимательно слушаю.

Поначалу Дэ Сон говорил неохотно, но затем даже не заметил, как выложил всю свою историю. Работа – предательство – обвинение – смерть семьи. Все это должно было вызвать острую боль, но вместо этого он почувствовал облегчение. Глаза зажгло от подступивших слез, но это только к лучшему – вся боль, копившаяся в нем на протяжении многих дней, была готова выйти наружу.

Незнакомец потянулся к столу и взял бутылку вина.

- Выпей, – он протянул Дэ Сону чашку. – Полегчает.

Дэ Сон схватил ее и опустошил одним большим глотком. И наконец слезы покатились по щекам.

Его спаситель дал излить горе в полной мере, не перебивая, не успокаивая, не выказывая ненужного сочувствия. Он просто сидел и смотрел на Дэ Сона, и в конце концов тот начал успокаиваться сам. Именно это и требовалось – выпустить боль, избавиться от нее, выплакать свое горе. Он почувствовал благодарность к этому незнакомцу и выдавил из себя совершенно ненужные слова, от которых тот отмахнулся.

- Пустое. Раз тебе больше некуда пойти, плюс ко всему, тебя ищет правительство, я предлагаю тебе остаться здесь. Я видел твой меч – за оружием тщательно ухаживают, значит, ты отличный боец. И тут тебя никто не найдет.

- А где я? – наконец-то спросил Дэ Сон. Почему-то раньше ему не пришло в голову задать этот вопрос.

- Ты в Хокса Чхорон. Слыхал о таких? Я глава этой организации.

Дэ Сон едва подавил истерический смешок. Организация наемных убийц, с которой он бодался только времени, предлагает ему защиту. Ну не смех ли?

Но его государство, за которое он боролся всю свою жизнь, его предало. Навесило на него ярлык предателя, выжгло клеймо на спине и отправило на эшафот. Стоит ли оно того, чтобы защищать? Легковерным королем вертят чиновники так, как им заблагорассудится, так стоит ли он того, чтобы занимать трон?

Поэтому он, не колеблясь, кивнул.

- Слыхал. И думаю, лучшего места для меня теперь не найти.

Произнеся эти слова, он понял, что так оно и есть. Отныне это – его дом. Навсегда. Он никогда не покинет организацию живым, и это полностью устраивало. Все равно терять нечего, а жизнь теперь не настолько ценна, чтобы ею не рисковать. Так почему бы не бросить оставшиеся силы на борьбу с безвольным королем и наглеющими чинушами? Он сделает первый шаг к этому безумию и ни разу не оглянется назад.

- Хорошо, – сказа глава, не сводя с него глаз. – Тогда ответь, как тебя зовут?

Дэ Сон колебался всего мгновение. У него ничего не осталось от прежней жизни – ни семьи, ни дома. Имя – не такая уж большая потеря. Если оставлять все в прошлом, так без остатка.

- Чхон, – ответил он.

Погребальный костер

После вступления в Хокса Чхорон Чхо Дэ Сон окончательно уверился, что предателем, сливающим информацию наемникам, был Ё Чхо Сан. Дэ Сон несколько раз видел, как он навещает главу, но затем визиты внезапно прекратились. Враг исчез из поля зрения, и Дэ Сон кусал локти от досады, что не достал его раньше.

Он попытался выяснить что-то у главы, но тот не спешил довериться новичку. Другие наемники ничего толком не знали, самостоятельные поиски в Ханяне тоже закончились безрезультатно. Ё Чхо Сан исчез.

Ничего не оставалось, кроме как влиться в организацию, которую до недавнего времени Дэ Сон считал своим врагом. И за прошедшие десять лет с момента его вступления в Хокса Чхорон изменилось все.

Он отказался от старого имени, взяв псевдоним Чхон, и задвинул счастливые воспоминания о семье в самый дальний ящик подсознания. Лишь ненависть оставил на поверхности. Ненависть, которая помогла выжить. И Чхон будет подпитывать ее, кормить, как злобного зверя, чтобы тот рос и рос, отращивал длинные зубы и острые когти, а потом со всей яростью вцепился в предателя и разорвал его на клочки.

Но Ё Чхо Сан исчез бесследно, и неудивительно после всего, что он натворил. Может быть, его разоблачили и казнили, но Чхон в этом сомневался. Такой скользкий тип как Чхо Сан сумеет ускользнуть от правосудия, он в этом убедился на собственном примере.

Зато самого Чхона разыскивали без устали: он официально считался государственным изменником, плюс ко всему перебил всю стражу, явившуюся арестовать его. Сослуживцы, с которыми он прошел огонь и воду, крепкие, закаленные в боях парни, на которых всегда можно было положиться – от всех он избавился, не колеблясь, не испытывая ни малейших угрызений совести. Более того – выследил и убил тех, кому удалось сбежать. Вернись он, и мигом загремит на виселицу – на более благородную казнь можно не рассчитывать.

Теперь он и правда предатель.

Но это его не волновало. Мозг сверлила одна и та же мысль: найти Ё Чхо Сана и отомстить за потерянную жизнь.

Благодаря выдающимся навыкам в области военного дела Чхон быстро поднялся по карьерной лестнице и вскоре стал правой рукой главы. Шел по головам, не гнушаясь самых подлых методов: подставлял, убивал, шантажировал, добиваясь власти – без нее месть не осуществить.

И день, когда он сам занял трон главы Хокса Чхорон, наконец настал.

Без колебаний он ринулся в бой со своим наставником – и вышел из него победителем. Кровь капала на землю с лезвия меча, поверженный враг лежал в нелепой позе, раскинув руки, голова откатилась к ногам наемников, наблюдавших бой. Никто не посмел возразить, когда он сорвал с шеи главы бусы и потряс ими, демонстрируя превосходство.

С тех самых пор он их не снимал. В дерево навеки въелась кровь предыдущего обладателя, служа напоминанием, что однажды их окропит и кровь Чхона, но ему было плевать.

Теперь у него было все для достижения цели. Наемники, незаметные для рядовых граждан, беспрекословно исполняли приказы, рыская по всему Чосону. И искали, искали. Заглядывали во все подворотни, спрашивали каждую собаку, слушали глупые и по большей части бесполезные сплетни стариков.

И наконец поиски увенчались успехом. В один дождливый день в двери главного зала Хокса Чхорон вошел промокший насквозь наемник. С длинных волос лило, одежда липла к телу, но он, даже не дрожа от холода, прошел прямиком к трону и опустился на колено.

- Глава, – прошелестел он – в одном из боев ему серьезно повредили голосовые связки, и на громкие звуки он больше не был способен. – Мы нашли его. Нашли Ё Чхо Сана.

Чхон оторвался от полировки меча. В глазах полыхнуло нетерпение, которое он, впрочем, тут же скрыл – негоже главе наемников показывать ненужные эмоции. Но огонь, пробежавший по позвоночнику, остановить не сумел. Он хорошо знал это чувство – хищник почуял добычу.

- Где? – спросил он.

Чхон шагал по неширокой улочке на самой окраине города. Вокруг кишела обычная крестьянская жизнь: хозяйки стирали белье и орали на детей, мужья волокли хворост или пили в небольших забегаловках да чесали языками. Главе Хокса Чхорон такое времяпрепровождение казалось бесконечно далеким и даже – в какой-то мере – диким. За прошедшие годы он совершенно отвык от того, что называют мирской жизнью, и не горел ни малейшим желанием вспоминать.

Из ворот ближайшего дома прямо под ноги Чхону кубарем выкатился мальчишка лет семи, собрав длинными волосами и потрепанной одеждой всю дорожную пыль. Приподнявшись на локте, тихо зарычал и вытер разбитый нос.

- Чертов пьянчуга… Да чтоб тебя черти съели…

Чхон смотрел на него сверху вниз, и мальчишка, поймав его взгляд, мигом взлетел на ноги.

- Простите, – пробормотал он, отходя с дороги, и тут же охнул, схватившись за затылок – камень отскочил и едва не попал в Чхона. – Да иду я, иду!

- Ты!! Долго собрался языком чесать?! – в воротах появился мужик, имеющий вид самого жалкого пьяницы во всем Чосоне. Грязная борода свалялась клочьями, волосы торчали в разные стороны. Одежда была разодрана в нескольких местах, и, несмотря на неумелую штопку, которой наверняка занимался мальчуган, еле держалась. – Я те сказал, выпить мне принес! Щас же!

- Слышал, – прошипел мальчишка сквозь стиснутые зубы. – Сказал же, иду!

- Вот и иди, если взбучки не хочешь, – мужик почесал зад, пытаясь сфокусировать взгляд, что ему никак не удавалось.

Чхон едва смог скрыть изумление. От бывшего красавца не осталось ровным счетом ничего, но он все равно узнал того, по чьей милости оказался на самом дне жизни.

Ё Чхо Сан срыгнул и смачно сплюнул. Затем повернулся и скрылся в глубине неухоженного двора.

Мальчишка отряхнулся и направился в сторону ближайшего кабака, но Чхон успел схватить его за руку.

- Малец, – мальчик поднял голову, и Чхон машинально отметил, что он очень красив. – Ты кто этому человеку?

Тот презрительно фыркнул и вытер нос, который снова начал кровоточить.

- Сын. Вроде как. Если, конечно, к сыновьям так относятся. Пустите, если не принесу выпить, он меня снова изобьет.

Чхон разжал ладонь, и мальчишка, ругаясь под нос, устремился дальше по дороге.

Несколько дней Чхон не появлялся возле дома Ё Чхо Сана, опасаясь, что его узнают. Однако, судя по донесениям шпионов, бояться было нечего – бывший щеголь каждый день напивался до такого состояния, что не узнал бы и собственную мать. Он регулярно поколачивал сына, о матери которого ничего не было известно, и в пьяном бреду вопил, что не хочет растить собственного убийцу. Это только больше укрепило Чхона в его стремлении отомстить.

Однажды он, оседлав лошадь, прокатывался по лесу. Все мысли занимала предстоящая расправа над подлецом Чхо Саном, и он не сразу заметил мальчишку, выскочившего прямо под копыта.

В последний момент он дернул поводья, и лошадь, взрыв копытами землю, остановилась перед самым носом пацана, который с перепугу вытаращил глаза и не сделал попытки уйти с дороги.

- Опять этот ребенок, – недовольно фыркнул Чхон. – В твои годы можно уходить так далеко от дома?

Мальчик пнул камень. Едва не произошедший наезд ничуть его не смутил, казалось, что ему все равно, погибнет ли он под копытами, или его съедят волки.

- Мне семь. В этом возрасте можно все, что угодно, тем более, если папаша залил глаза по самые уши и ничего вокруг не видит, – он заинтересованно глянул на Чхона, и тот заметил уже почти сошедший синяк под его глазом. – Это же вас я недавно видел у нашего дома.

- Да, меня, – Чхон слегка наклонился вперед и усмехнулся, глядя на мальчишку. – Судьба очень интересная штука. Настолько он плохой отец? Совсем ничего хорошего? Раз ты такой взрослый, мог бы жить один без него, разве не так?

- Мог бы, да негде, – взгляд скользнул ниже и уперся в меч Чхона. В глазах впервые блеснул огонек. Да что уж там, настоящий пожар полыхнул. – А вы мечник? Как интересно… Мне отец запрещает заниматься фехтованием. Говорит, что я стану убийцей, поэтому нельзя.

- Может он в чем-то и прав, – Чхон задумчиво поскреб подбородок. – Если тебе некуда идти, подумай над предложением последовать за мной и попробовать то, что тебе  запрещают. До завтра.

Он развернул лошадь и погнал ее прочь. Мальчишка остался стоять на дороге, удивленно и заинтересованно глядя ему вслед.

На следующий день мальчик пришел на то же место, где накануне встретил странного человека. Он пугал, чертовски пугал, особенно его взгляд – пустой, в глубине он прятал нечто, чего мальчик не хотел видеть, но что одновременно притягивало.

Именно поэтому он топтался под раскидистым деревом, сшибая подобранной неподалеку палкой растущие тут и там поганки.

- Ну и где этот человек? – бормотал он под нос, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и отвлечься от мыслей о том, что его обманули. – Неужели он и правда хочет меня учить? Вот было бы здорово… Я – мечник, и никакая звезда смерти мне не помеха! – он сделал несколько выпадов, ударив по стволу дерева, и едва увернулся от упавших сверху тяжелых бус. – Ой…

Чхон сидел на ветке и смотрел на мальчишку сверху вниз. Его немало позабавили мысли пацана, но это как раз то, что ему и требовалось.

- Подними, – скомандовал он. – Тяжелая ноша, не так ли?

Мальчик взвесил бусы на руке и кивнул.

- Доля наемника еще тяжелее, – Чхон спрыгнул на землю. – Но раз ты пришел сюда, полагаю, ответ я от тебя услышу положительный.

Мальчик смущенно отвел глаза, поняв, что все его дурачества не остались незамеченными.

- Я очень хочу научиться управляться с мечом, – сказал он. – Но почему вы вдруг решили взять меня в ученики?

Чхон оставил вопрос без ответа. Вместо этого задал встречный:

- Как тебя зовут?

Наконец мальчишка осмелился поднять на него взгляд. Свежий синяк под глазом, не далее как вчера получил. Губа рассечена, правая скула распухла. Да, Ё Чхо Сан не щадил даже собственного сына. Впрочем, чего ожидать от опустившегося пьяницы?

Несмотря на не слишком презентабельный вид, мальчишка выглядел так, будто готов горы свернуть. Во взгляде горела решимость. И надежда наконец-то вырваться из-под гнета папаши.

- Ё Вун, господин.

Так мальчишка оказался в Хокса Чхорон. Среди всех членов группировки он был самым юным, даже чересчур юным – мало кто вступает в организацию наемных убийц в возрасте семи лет. Но Чхон считал, что чем раньше приобщить человека к искусству убийства, тем безжалостнее он в будущем станет.

А ему как раз это и было нужно.

Вун взялся за обучение с рвением, достойным фанатика. Иногда пропадал в тренировочном зале почти весь день и большую часть ночи. Однажды Чхон нашел его, свернувшегося в клубочек, в углу зала – у мальца даже не хватило сил добраться до постели. Он изводил себя тренировками, чтобы изгнать из головы навязчивые мысли об отце – несмотря на то, что Ё Чхо Сан бесчеловечно обращался с ним, Вуну все же было не по себе, что он вот так исчез, ничего не сказав. В ответ на его признание Чхон ответил:

- Человек, бьющий собственного сына, не имеет права называться отцом. Считай, что он уже мертв, и продолжай тренироваться.

Поэтому Вун большую часть времени изводил себя изнуряющими упражнениями. Остальные члены банды только диву давались – всего за три года, которые он провел в организации, мальчишка научился прилично управляться с мечом, да и в рукопашной схватке не уступал другим. Он никогда не жаловался, никогда не перечил приказам. Он отдал свою жизнь обучению и был почти счастлив.

Мысли об отце задвигались все дальше в глубину сознания. Каждый день Чхон говорил ему, что привязанности только помешают ремеслу, и лучше избавиться от них, пока не поздно. Еще одно преимущество тренировки детей – они быстро забывают.

Но у Вуна никак не получалось. Разумеется, он говорил главе, что и думать забыл о Ё Чхо Сане, однако Чхон видел, что это не так. На непроницаемом лице Вуна никаких эмоций было не прочесть, но глаза выдавали его с головой – в них слишком часто мелькало беспокойство.

Плохо. Для того, что задумал Чхон, это было неприемлемо. Следовало как можно скорее избавить мальца от этой болезненной любви к отцу-садисту, но над этим Чхон не был властен. Да, он ежедневно вдалбливал пацану в голову, что теперь его семья здесь, поощрял полночные тренировки, чтобы у мальца не хватало времени раздумывать, но этого оказалось недостаточно.

Чхон больше не мог ждать. Месть зудела под кожей, будто тысячи скорпионов, требуя выпустить ее наружу. Жгла изнутри, скребла остро отточенными когтями грудную клетку. Если не выпустить ее, она сожрет не Ё Чхо Сана.

Она обрушится на него самого.

Глубокой ночью Вун следовал за Чхоном, скрываясь в тени деревьев. Ничто не нарушало тишину – даже опавшие листья не шуршали под ногами, настолько тихо он передвигался. Чхон же вовсе не скрывался – шагал по дороге, ведущей к городу, позвякивая стальным браслетом о рукоять меча.

Сегодня, думал Чхон. Сегодня я наконец смогу отомстить. Держись, Ё Чхо Сан, месть будет ужасна.

Он остановился на краю леса. Отсюда хорошо просматривался дом давнего врага. Вун замер за спиной Чхона и, слегка задыхаясь, спросил:

- Зачем мы здесь, глава?

- Чтобы пройти испытание на должность наемника, – ответил тот, не поворачиваясь. – Ты ведь хочешь им стать?

- Да, – ни малейшей запинки.

- Отлично. Тогда вот твое испытание, – Чхон так же смотрел на дом. – Убей своего отца.

Вун потрясенно молчал, но не возразил. Чхон ждал, что малец начнет задавать вопросы, но тот по-прежнему хранил молчание.

- Что? – наконец спросил он, устав ждать хоть какой-то реакции. – Эта ноша тебе не по силам?

- По силам, – ответил мальчишка, и Чхона поразил его голос – ровный. Без единой эмоции. Обычный человек не смог бы так равнодушно отнестись к подобному приказу.

- Тогда иди, – Чхон достал из-за пазухи флягу с вином. – Если сделаешь это, приму тебя в Хокса Чхорон официально.

Вун не колебался ни мгновения, когда сделал шаг к дому, в котором вырос, но по мере приближения к воротам решимость начала ослабевать. Воспоминания нахлынули на него, мешая двигаться вперед, и он не сразу осознал, что по лицу катятся крупные слезы.

Но он должен. Должен сделать это ради того, чтобы стать тем, кем должен. Тем, кем всегда хотел видеть его отец – убийцей. И если для этого потребуется его убить, Вун без промедления вонзит кинжал в его грудь. Как-никак, именно отец без устали повторял, что однажды Вун его убьет, так почему бы не осуществить пророчество?

Он споткнулся и мысленно отругал себя за несоблюдение осторожности. Наемника не должны ни видеть, ни слышать, но глубоко в душе вдруг вспыхнула надежда, что отец увидит его и не даст совершить задуманное. Да, Вун очень хотел вступить в Хокса Чхорон, но такой ценой?

Хлынул дождь, будто помогая ему скрыться, и Вун окончательно сдался. Похоже, это и в самом деле его судьба. С раннего детства отец твердил, что Вун станет убийцей, пришло время оправдать его ожидания.

Более не колеблясь, Вун скользнул во двор.

Двумя часами позже Чхон зашел в крохотную комнатушку, которую занимал мальчишка. Здесь негде было повернуться, но за три года Чхон не услышал ни одной жалобы. Он вообще нечасто слышал голос Вуна – тот обращался к нему только в исключительных случаях и всегда почтительно склонял голову, поэтому и выражение глаз Чхону тоже редко доводилось поймать. А жаль. Он жаждал видеть погребальный костер души, который полыхает во взгляде каждого наемника, когда тот ступает на кровавую дорожку. Увидеть это пламя в таких юных глазах мало кому удается.

Вун почти не колебался, отправляясь на выполнение своего первого и последнего задания. Из него вышел бы отличный наемник, если бы Чхон заранее не выбрал мальчишке свою судьбу. На мгновение Чхон задумался, правильно ли поступает, но тут же отмел эти мысли. Он должен довести начатое до конца.

Мальчик мирно спал, положив ладонь под щеку. Чхон бесшумно подошел к нему, сжимая в пальцах рукоять кинжала. Одно быстрое движение – и все будет кончено. Пацан ничего не почувствует.

Лезвие блеснуло в свете луны, пробивающемся сквозь крохотное оконце. Мальчишка продолжал мирно спать, будто инстинкт убийцы, который Чхон воспитывал в нем, так и не прижился. Но через секунду это будет уже неважно.

Острие нацелилось в горло мальчика.

Утром Чхон сидел в главном зале и чистил кинжал. Это с юности было его любимым занятием – следи за оружием, и оно послужит тебе верой и правдой, как когда-то говорил его отец.

Эта ночь была тяжелой. Для всех: для мальчишки, отправившегося за головой собственного отца, для папаши, улетевшего в мир иной, как того и желал Чхон, да и для самого Чхона – чтобы довести задуманное до конца требовалось изрядное мужество.

Которого у него в последний момент не оказалось.

- Проснулся? – спросил он, поворачиваясь к дверям.

На пороге стоял мальчишка, потирая сонные глаза. Он зевнул, напомнив Чхону Мина – его сына, которого забрал Ё Чхо Сан.

- Я проспал тренировку, глава, – сиплым голосом сказал он.

Чхон не удержался от усмешки. Мальчишка пережил сильнейшее потрясение и тем не менее собирается продолжать тренировки?

Но следующие слова объяснили странности в поведении.

- А что вчера случилось? Как я оказался в Хокса Чхорон, мы же были в лесу…

Чхон отложил кинжал. Потрясение оказалось слишком велико, и малец потерял память о событии, которое доставило Чхону немало приятных минут. что ж, может, это не так уж и плохо.

- Я тебя принес. Забыл?

Вун медленно кивнул.

- Помню только, что вы сказали об испытании на звание наемника. Значит, я его не прошел… – он досадливо закусил губу.

- Вовсе нет, – Чхон внимательно смотрел на него. – Ты прошел.

Глаза Вуна вспыхнули радостью, хотя лицо по-прежнему оставалось непроницаемым. Но Чхону было достаточно и этого. Смертоносного пламени он в них не увидел, только торжество от достижения цели, и вопреки всему, его это порадовало.

- Правда? Значит, я теперь…

- Наемник, – Чхон снова взял в руки кинжал. – Добро пожаловать в Хокса Чхорон.

Холодная красавица

- Ни за что! – категорично заявил Вун, впервые в своей жизни осмелившись перечить главе.

Чхон перестал насвистывать «Джингл беллз» и укоризненно посмотрел на ученика.

- Что не так? Это обычное задание, одно из многих. Или считаешь, что не справишься?

- Справлюсь, но… Глава… – Вун беспомощно отвел взгляд. – Опять?

- В прошлый раз у тебя великолепно получилось. Негоже пропадать такому таланту. Тем более я на этот раз пойду с тобой, – он напялил красную шубу до пят с белой меховой окантовкой и критически оглядел себя в зеркале. – Неплохо. Может, стоит сменить нашу скучную черную форму на что-то поярче?

- Вы выглядите, как владелец дома кисэн, – проворчал Вун тихо, но Чхон услышал и ухмыльнулся.

- Не возникай, мальчишка. И облачайся в свою маскировку.

Несколькими минутами позже Вун пялился в зеркало так, словно там разворачивался по меньшей мере апокалипсис. На нем была девичья голубая шубка, отороченная мягким белым мехом, голубые искрящиеся сапожки и голубая же шапочка. Га Ок постаралась с помощью макияжа превратить его в настоящую девицу, а также вплела в волосы одну из накладных кос, которыми пользуются кисэн, и теперь та, перехваченная серебряной ленточкой, свисала ниже пояса. Щеки были густо нарумянены, и Вун выглядел так, будто хорошенько замерз.

- Глава, – пискнул он. – Что это?

Чхон в той же красной шубе, но с накладной белой бородой до пупа, шикарными белыми усами и лихо заломленном красном колпаке нежно обнял его за плечи.

- Сегодня ты моя внученька. Сневуночка.

Вун тщетно пытался шагать ровно, но на каблучках да по скользкой улице это удавалось с трудом. Он то и дело хватался за шубу Чхона, который ничуть не возражал. Глава тащил на плече огромный мешок, во второй руке держал длинный посох, украшенный блестками. Вун понятия не имел, зачем понадобился весь этот маскарад, но шубка, надо признаться, оказалась теплой. Не чета легким одеждам наемника, где приоритет отдается не теплу, а свободе движений.

- Глава, – проговорил он, задыхаясь. – Куда мы идем?

- Раздавать подарки, лапочка моя, – пробасил тот, затем понизил голос. – Нужно кое-что выкрасть, но для отвода глаз придется импровизировать. Я бы и сам справился, но с тобой куда легче, – он усмехнулся донесшемуся вслед Вуну свисту.

Тот закатил глаза и едва не упал на скользкой дороге, умудрившись в последний момент устоять на ногах. Но при этом выписал такой пируэт бедрами, что свист стал громче. Раздались одобрительные возгласы и аплодисменты.

- Если вы хотели привлечь внимание, вам это удалось, глава, – зло прошипел он. – На нас же вся улица пялится!

- На тебя, милая, на тебя. Не забывай – я твой добрый дедуля, – Чхон раскрыл мешок, вытащил оттуда несколько связок монет и подбросил в воздух. – С новым годом!

Изумленные и радостные вопли накрыли улицу волной, заставив горожан позабыть про Вуна. Тот уцепился за шубу «дедули» и посеменил за ним.

- И куда мы идем?

- Для начала – вот сюда, – Чхон повернул в переулок. – Нужна проверка маскировки, да и, готов спорить, ты не прочь повидаться с другом.

- С другом? – недоуменно переспросил Вун и тут же побледнел так, что под толстым слоем макияжа стало заметно. – О нет. Нет-нет-нет, не надо, глава!

- Надо! – Чхон уже толкнул калитку и рявкнул на всю округу. – С новым годом! С новым счастьем!

Из дома выглянул Са Мо. Усы топорщились, из глаз еще не ушли остатки сна, но тесак угрожающе поблескивал.

- Какого лешего, кто посмел меня разбудить, я терпеть не могу, когда прерывают мой со… Святые ханурики, это что за чудо-юдо?!

- Дед Мороз, – ухмыльнулся Чхон. – Вам подарочки принес. А это моя внученька, иди, поздоровайся с дядюшкой.

- Скорее, дед Цирроз, – проворчал Вун и поклонился Са Мо, опустив голову как можно ниже – Чхона-то во всем этот маскараде узнать было сложно, а вот его… – Здрасьте.

При виде Вуна Са Мо немного оттаял, но все равно смотрел с подозрением, поигрывая тесаком.

- И чего вам надо?

- Честно? Чтобы ты встал на стул и рассказал стишок, – ухмыльнулся Чхон, садясь на чурку для колки дров. – А потом налил дедушке выпить. Долго пришлось с Северов шлепать, замерз я.

- Кто там, дядь? – на пороге появился заспанный взъерошенный Тон Су. Заметив гостей, а первым делом – хорошенькую девчулю, скромно опустившую глазки в землю, он схватил пригоршню снега, бухнул себе на лицо и растер. – Такое событие, а я неумытый…

- Ты и сейчас неумытый, паршивец, – рыкнул на него Са Мо. – Только рожа покраснела.

- Зато проснулся, – Тон Су торопливо пригладил торчащие дыбом волосы и припрыгал к Вуну. – Добрый вечер, госпожа. Могу я узнать, как вас… эээ…

Вун чуть приподнял голову, вперив горящий яростью взгляд в друга.

- Сневуночка, – прошипел он.

От неожиданности Тон Су отпрянул и, запнувшись о полено, торчащее из снега, плюхнулся на пятую точку.

- Ик… ик… И как тебя угораздило?! Страх-то какой, – он отполз к Са Мо и схватился за его ногу. – Дядя, если я когда-нибудь захочу переодеться женщиной, отговори меня.

- Да о чем ты болтаешь? – Са Мо тряхнул ногой, высвобождаясь, затем подошел к Вуну. – Ох ты ж ежик! Вун! Да тебя не узнать!

Тот был готов провалиться сквозь землю. Щеки стали еще краснее.

- Это для дела, – буркнул он.

Са Мо повернулся к Чхону.

- А ты, значит…

- Да, он самый. Ну как, хороша маскировка?

- Не спорю, – протянул Са Мо. – Но мальчика-то так за что?

- А ему не идет? И раз уж удалось вас обжулить, тащи выпить, – Чхон требовательно треснул кулаком по колену. – У нас еще дел по горло.

Тон Су крутился вокруг Вуна, оглядывая со всех сторон, глаза горели восторгом.

- Надо же, никогда бы не подумал. Почему ты скрывал от меня свой талант перевоплощения?

- Ничего я не скрывал, – горячо защищался Вун. – Это вообще второй раз, и…

- Второй?! – Тон Су подскочил, как ужаленный, и Вун прикусил язык. – Это уже второй раз, а ты мне говоришь только сейчас?! И кем ты был до этого?! Благородной дамой? Давай, колись, я хочу знать.

- Кисэн, – еле слышно ответил друг.

- Кем-кем?

- Кисэн!

От хохота Тон Су повалился в снег.

- Я… я же говорил! Судьба твоя быть кисэн! Ты родился под звездой борделя!

- Да отвали ты, – Вун обиженно отвернулся – глава как раз допивал второй кувшин. – Проверка прошла успешно? Можем мы уже отправляться на задание? Хватит ржать! – он окатил снегом все еще хохочущего Тон Су.

- Ага, – Чхон прикончил выпивку, достал из мешка связку монет и швырнул Са Мо. – Счастья в новом году!

- Кретин, – фыркнул Са Мо и поднял Тон Су из снега за шкирку. – Чего разлегся?! Не видишь, сколько снегу навалило?! Метлу в руки – и пошел, пошел!

- Поверить не могу, – ворчал Вун, продвигаясь за Чхоном по узкой улочке, – что вы заставили меня снова пойти на это. И почему меня? Неужели нельзя было нанять кисэн или еще кого-нибудь?

- Узнаешь, милая, – Чхон подтолкнул его к богатому, сверкающему огнями дому. – А вот и наша цель.

Вун шарахнулся прочь, но Чхон успел схватить его за крепко вплетенную длинную косу.

- Стоять, красавица.

- Ни за что! – задыхаясь от паники, твердил Вун. – Никогда и ни за что, используйте для этого кого-нибудь еще!

- Ты забыла, что он любит только тебя? Так что цыц и пошли, – Чхон притянул ученика к себе, поправил косу и сбившуюся шапочку, одернул шубку и впихнул Вуна в ворота первым. – С новым годом! С новым счастьем!

Их тут же обступила охрана, но глава быстренько убедил их, что ничего дурного против владельца дома они не замышляют. Главным аргументом он избрал несколько связок монет, извлеченных из изрядно похудевшего мешка. В дом зашел размашистым шагом, даже не потрудившись стряхнуть с сапог и шубы снег. Вун семенил следом, ощущая пристальные взгляды охраны и мечтая провалиться сквозь пол и вынырнуть где-нибудь в море. Куда угодно, только подальше отсюда.

Хозяин дома сидел у окна и печально вырезал снежинки из тонкой бумаги. На вошедших чиновник не обратил ровно никакого внимания, пока Чхон не заорал так, что стены затряслись:

- С новым годом, чиновник Хан Со Бо!

Тот вздрогнул, недоделанная снежинка вылетела из пальцев. Он обернулся, в изумлении таращась на внушительную фигуру Чхона.

- Вы кто? – пискнул он. – Как вы сюда проникли?

- Охрана пустила, не волнуйтесь, мы здесь только затем, чтобы пожелать вам счастья и процветания в новом году, – ухмыльнулся Чхон. – Я дед Мороз, а это моя внученька, Сневуночка.

Со Бо наконец заметил, что помимо Чхона в комнате присутствует и девушка. Сердце его до сих пор страдало по таинственно исчезнувшей год назад Вуните, ни одна кисэн более не могла тронуть его. Да он и не смотрел на них, видя перед мысленным взором только ее прекрасный лик.

Но сейчас какая-то неведомая сила заставила его взглянуть на скромницу, старавшуюся изо всех сил не попасться ему на глаза. Со Бо почувствовал, как заколотилось сердце, пытаясь вырваться наружу и улететь к таинственной красавице в голубой шубке.

- Вунита! – возопил он, бросаясь к ней.

Чхон чуть не слег от едва сдерживаемого хохота, а Вун в последний момент заставил себя устоять на месте и не броситься прочь. Со Бо упал перед ним на колени, схватил его руку и начал покрывать поцелуями. Вуна затошнило.

- Вунита, милая моя, как долго я тебя искал! Ты знаешь, сколько сил и денег я потратил, чтобы разузнать хоть что-то о тебе, любовь моя?! Куда ты, куда ты пропала? Я места себе не находил, я…

Вун бросил преисполненный муки взгляд на Чхона, и тот ободряюще кивнул. А сам, стараясь не привлекать внимания, сделал пару шагов к рабочему месту Со Бо.

Вун стиснул зубы, борясь с приступом отвращения, затем бросился прочь из комнаты.

- Вунита! – позабыв о втором госте, Со Бо бросился за ним и, настигнув в коридоре, рухнул на колени, обхватив ноги Вуна. Тот едва не упал и еле слышно ругнулся.

- Не уходи, милая, – причитал Со Бо. – Я не смогу найти тебя вновь!

Вун терпел его излияния, давая время главе хорошенько обшарить комнату. Затем вывернулся и вдруг бухнулся перед Со Бо на колени.

- Я недостойная женщина, простите меня! В ту ночь я собирала вещи, чтобы переехать к вам, но меня выкупил богатый господин и увез в Японию! Я не могла даже послать вам весточку… Но я очень, очень страдала!

Глаза Со Бо наполнились слезами. Он совершенно не замечал, что из комнаты доносятся странные звуки – Чхон вовсю шарил по его столу и шкафчикам, запихивая в мешок все найденные бумаги.

- Милая моя, – он стиснул руки Вуна так, что тот поморщился. – Сколько тебе пришлось вынести из-за нашей любви! Но не беспокойся, на этот раз я никуда тебя не отпущу! Ты останешься тут!

- Ах, мой дорогой… – Вун сделал неудачную попытку высвободиться. – Но к утру я должна быть на постоялом дворе…

- Забудь про постоялый двор! – Со Бо решительно поднялся, вздернув за собой и Вуна. – Где твой хозяин? Я сейчас же выкуплю тебя, не отпуская ни на миг твой руки! – лицо его на мгновение сморщилось от невыносимого горя. – Не то ты снова исчезнешь.

- Вовсе нет, милый мой, – Вун снова попытался убрать руку. Тщетно. – Я приведу его сюда, и вы обо всем договоритесь. Идет?

- Нет! – в отчаянии возопил Со Бо, наученный горьким опытом. – Я знаю, вы опять исчезнете на год, а я буду вынужден страдать! Вы не представляете себе, Вунита, через что я прошел! Насмешки! Страх! Увещевания! Меня даже хотели женить, чтобы я забыл вас! Я иду с вами, только возьму деньги, – наконец отпустив руки Вуна, он решительно зашагал к комнате.

Вун лихорадочно соображал, что делать. Глава еще не закончил, и если Со Бо сейчас его застанет…

- Дорогой!! – взвизгнул он, и Со Бо в шоке обернулся.

- Что такое, любимая? Ты увидела крысу? Тебе больно? Что?

- Я… – Вун перегородил ему дорогу к комнате и думал, думал и думал, но на ум приходил полный кошмар. – Я… Простите, что говорю вам это, но… Не могли бы вы… Меня поцеловать?

Если бы сейчас на Чосон обрушился невиданных размеров тайфун, Со Бо его попросту не заметил бы. Как не заметил и сдавленного похрюкивания со стороны комнаты.

- Поцеловать тебя?.. Милая! – он заключил Вуна в крепкие объятия. – Я так давно мечтал!

Вун призвал на помощь всю свою пластику, чтобы отклониться как можно дальше, когда Со Бо потянулся к нему вытянутыми трубочкой губами. Краем глаза он заглянул в комнату – глава уже завязал мешок узлом и перекинул через плечо.

- Заканчивай, внученька, – бросил он.

С превеликим облегчением Вун ткнул пальцами в шею Со Бо. Тот свалился в его объятия, губы до сих пор стремились поймать поцелуй. Нимало не заботясь о нем, Вун разжал руки, и чиновник кулем брякнулся на пол.

- Ужасно, – жаловался Вун, стараясь удержаться на ногах на скользкой улице. – В следующий раз я на такое не пойду.

- Куда ты денешься, – хмыкнул Чхон, помахивая мешком. – Не всем дано познать радость истинной любви, а твое сердце холоднее снега. Вы, женщины, такие жестокие.

- Очень смешно, глава, – Вун схватил его за руку и кое-как удержал равновесие. Больше всего ему сейчас хотелось взять меч и отрезать тяжелую косу.

Страница книги Воин Пэк Тон Су в интернете

Table of Contents

Путь убийцы

Осенний день

Моя принцесса

Игра в бадук

Новый год по-чосонски

Шаг к безумию

Погребальный костер

Холодная красавица

О книге