# Когда осыпается пион

Джуливаша

Глава 1

Мужчина перевернул страницу книги и внимательнее вчитался в текст. Аккуратно водя пальцем по тонким иероглифам, он слушал шелест листвы в саду и наслаждался свежестью, приносимой ветром. Где-то шел дождь, и, возможно, совсем скоро непогода ворвется и сюда, нарушив покой дома Ли, но не это беспокоило молодого господина.


Минул уже месяц с прошедшего дня рождения, когда еще один год добавился к возрасту бывшего халлима*, а ныне губернатора Канвондо*, назначенного самим королем на эту должность. Роковые тридцать три года начали обрывать лепестки только что распустившегося лотоса, возможно, укорачивая жизнь Ли Джунки. Именно это и тревожило.


Джунки выдохнул и закрыл книгу, откладывая ее в сторону. Он медленно поднялся на ноги, отряхивая пхо*, повернулся к открытому окну и завел руки за спину. Тени прошлого все не хотели отпускать, хотя до недавнего времени мужчина и не вспоминал о былых днях юности, но увиденный два дня назад старичок, сидящий на ступенях храма, словно освежил новыми мазками блеклые картины воспоминаний, затертых чуть ли не до дыр неаккуратным коллекционером. Пожилой мудрец укоризненно смотрел на Ли и неодобрительно мотнул головой, цокнув языком, когда Джунки проходил мимо, гуляя ранним утром по Вонджу*, городу, где находилась резиденция губернатора. Тогда в памяти всплыли годы, проведенные с семьей в Хансоне*; годы, когда Ли Джунки был беззаботным юношей, студентом Сонгюгвана и другом наследного принца.


В те времена Джунки как-то возвращался ранним утром в университет, чуть ли не паря на крыльях влюбленности, уверенно шагая по отдаленным улочкам, прячась в густых тенях домов, чьи крыши только начали ласкать лучи утреннего солнца. В предрассветном полумраке он заметил сгорбившуюся фигуру мужчины, сидящего на ступенях потрепанного ханока*, в богато украшенном ханбоке, и обошел бы стороной старца, если бы не книга в его руках. Ее обложка из красного шелка была расшита золотыми нитями, сплетающимися в какие-то слова, но Ли не мог разобрать, в какие именно, поэтому остановился в задумчивости. Он не заметил, как подошел ближе и уже буквально заглядывал в книгу, но опомнился, стоило старцу захлопнуть ее перед носом паренька и лукаво усмехнуться.


— Любопытство не порок, юноша, но не стоит пытаться узнать то, что уже предрешено.


Мужчина еще что-то пробормотал и попытался встать, но споткнулся и упал обратно на ступеньки, выронив книгу на землю и охнув.


— Осторожнее. — Джунки поймал руку старца и отметил, что его кожа не по возрасту гладка и подтянута. Он помог мужчине снова сесть и поднял книгу, задержавшись взглядом на изрядно потрепанных соломенных сандалиях. Они так явно контрастировали с богатым ханбоком, что юноша задался вопросом, кто же этот незнакомец.


— Я прошел много ли, — мудрец потер ногу о ногу и посмотрел на Джунки, сощурив глаза, — и мои чипсин* помнят каждый камешек пути, а это очень утомительно.


— Кто же вы, благородный старец? — Ли выпустил тонкое запястье из своей руки. — Ученый? Чиновник? Или философ? Ваша книга достаточно старая и наверняка тоже помнит пыль дорог, по которым вы ходили, но ваши одежды… Кто же вы?


Мужчина сомкнул губы в тонкую линию и тряхнул головой, отчего его седая бородка встрепенулась, поймав порыв ветра, поднявшего мелкий мусор в воздух. От этого движения будто несколько десятков лет исчезли из затуманенного взгляда старца.


— У вас, студент, высокий лоб и знатные черты лица. Из вас выйдет великий муж, — старец немного помолчал, взяв свою книгу обратно в руки, — но поверит ли будущий халлим сумасшедшему старику, если он станет утверждать, что является богом?


Джунки секунду обдумывал сказанное, а потом разразился заливистым смехом.


— Да вы шутить изволите? — Юноша отошел на шаг назад, прикидывая в голове, как бы уйти от этого странного человека и незаметно пробраться на территорию Сонгюгвана. Солнце уже поднялось выше и тени сместились со своих мест, лишив Ли его укрытия, а это означало, что сбежавшего на ночь студента могут увидеть и наказание за нарушение распорядка университета не заставит себя долго ждать.


— Отнюдь. — Старец поднялся на ноги. — Сейчас я говорю вполне серьезно, равно как и о том, какая должность ждет ученого мужа по окончанию университета и успешной сдачи экзаменов на чин.


— Халлим? Я? — Джунки не поверил своим ушам, потому как не собирался дальше идти на поводу у отца и, в противовес желанию родителя, хотел податься в военное дело. — Мне кажется, Вы все-таки шутите, мудрец. Такого быть не может.


— Может, как и то, что эта маленькая девочка - ваша судьба. Здесь так и записано. — Мужчина раскрыл книгу и указал пальцем на строчку, в которой было написано имя Ли Джунки, а рядом — Пак Мо Ран. — Я люблю пионы, а вы?


Джунки потер переносицу и вдохнул полной грудью. Как много глупостей было сделано по молодости. Ли старался спрятать как можно глубже в памяти воспоминания о том дне, ведь ему совсем не понравилась та бедная оборванка, которую в одно мгновение пропавший старец назвал громким словом «судьба». Тем более он не хотел вспоминать о том, что поручил наемнику. Ли сильнее зажмурился, прогоняя видение окровавленного ножа и ленты, которую он видел заплетенной в косу той маленькой девочки. Но дело было сделано, и теперь уже ничего нельзя было исправить, как и то, что к молодому губернатору прочно прицепилось прозвище «проклятый», ведь все его невесты после объявлений о свадьбе умирали/заболевали, или помолвки разрывались без объяснения причин.


— Господин! — слуга, влетевший в комнату, упал ниц. — У нас хорошие новости!


— Встань, — Джунки не повернулся, продолжая наблюдать, как ветер играл оборванными листьями на поверхности пруда. — Говори, что случилось.


— Мы поймали воровку.


Мужчина резко развернулся и устремил свой взор в открытый проход за спиной слуги. Эта ловкая домушница беспокоила дом губернатора уже не в первый раз, и если в прошлые разы из кладовой пропадали запасы риса, то в последний раз она пыталась посягнуть на драгоценности, что передавались в семье Ли из поколения в поколение. Правда, подоспевшая вовремя охрана спугнула воровку, но сегодня был явно не ее день.


— Где она?


— В главном зале.


Джунки медленно вошел в зал, сложив руки за спиной и наблюдая за испуганно озирающейся девушкой, стоящей на коленях. Она больше была похожа на затравленного зверя, а не на матерого воришку, но Ли слишком часто сталкивался с такими людьми и прекрасно знал, что внешность может быть обманчива. Поэтому он остановился в нескольких шагах от девушки и, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, прошел к своему месту, сев на скамью.


Ли Джунки слыл добрым человеком и мудрым правителем, которому доверял король и который всегда взвешивал все свои поступки и решения, давая второй шанс преступникам и оставляя их подле себя, в слугах. Джунки пытался искупить грехи прошлого, поэтому ценил жизни людей, но сейчас что-то беспокоило его в этой незнакомке, упавшей вниз и приложившейся лбом о пол.


— Почему ты хотела украсть мои фамильные драгоценности? — Мужчина поднял голову выше, смотря сверху вниз на воровку. — Ты не в первый раз посягаешь на то, что принадлежит семье Ли, так почему же решила вернуться и попробовать еще раз?


— Я… Я, — девушка, заикаясь, пыталась что-то бормотать.


— Поднимись, — вздохнул Джунки, — я должен видеть твое лицо.


Воришка поднялась и принялась теребить край помятой юбки, осматриваясь и бегло переводя взгляд с лица губернатора на пол и его ноги.


— Я хотела… Я не хотела… Мне нужно было. — Девушка продолжала бормотать что-то несвязное, и это начинало утомлять, поэтому Джунки поднялся с места и подошел ближе к ней, заглядывая в ее глаза цвета медового янтаря, в которых отчетливо читался страх.


— Как зовут тебя, воришка?


— Мо Ран. Пак Мо Ран.


И сердце губернатора Ли пропустило один удар, когда воспоминание о прошлом больно ударило в грудь.


Примечания:


Халлим — высшая ученая степень в старом Китае (ханьлинь); в Корее также должность в секретариате короля.

Канвондо — во время правления династии Чосон одна из восьми провинций Кореи.

Вонджу — столица провинции Канвондо.

Пхо — любое пальто или одеяние, которое носили преимущественно мужчины, вместе со шляпой кат.

Хансон — название современного Сеула.

Ханок – традиционный корейский дом.

Чипсин – соломенные сандалии.


Мо Ран - пион,так в идеале переводится имя ГГ.

Глава 2

Маленькая девочка, цепляющаяся за потертые нищенские одежды старушки, что выкладывала свежие овощи на запыленный прилавок местного рынка, осматривалась вокруг. Она льнула к женщине, убирая с лица волосы, растрепавшиеся из косы, и кивала, когда к ней обращались.


— Не отходи от меня, не разговаривай с незнакомцами и ничего не бери от чужих, хорошо?


Девочка еще раз кивнула и потерла щеку, размазав капельку грязи, что попала на кожу из-за проезжающей мимо груженой телеги, въехавшей одним колесом в лужу.


Джунки стоял рядом и ошарашено наблюдал за ней, не понимая, как оказался здесь, но былого отвращения, как после первого взгляда на оборванку, не чувствовал более. Сердце сковал страх, потому что все происходящее было из ряда вон выходящим. Он — губернатор Канвондо и отчетливо помнил, что находился в своем доме, читая труды Конфуция.


Вспышка.


Джунки зажмурился, прикрывая лицо рукавом пхо, а когда смог вновь открыть глаза, то отметил, что солнце уже склонилось к горизонту, прячась за позолоченными соломенными крышами. Небольшая, вырезанная из дерева игрушка упала к его ногам, и мужчина хотел уже поднять ее, но, стоило наклониться и протянуть руку, резко отпрянул, с ужасом рассматривая окровавленные пальцы.


Девочка по имени Пак Мо Ран бездыханной куклой лежала под потрепанным прилавком, и только ее застывшие, будто стеклянные, глаза прожигали дыру в груди Джунки. Там, где билось сердце, пропуская удары…


Губернатор Ли распахнул глаза и резко сел, пытаясь перевести дыхание. Он сразу же, как только смог сфокусировать взгляд, принялся разглядывать свои руки, крутя ими в воздухе, но не увидел никакой крови. Только через несколько минут он смог успокоиться и выдохнуть с облегчением, стерев со лба капельки пота.


Мужчина встал, откинув одеяло, и вышел на террасу, вдыхая прохладный ночной воздух. Немного пройдя вперед, он сел на ступени и прикрыл глаза, закрыв половину лица ладонями. Этот ужасный сон вновь всколыхнул в памяти то, что Джунки старательно пытался забыть, но в последнее время все было явно против этого.


Взять хотя бы эту воровку Мо Ран. Ли отвлекся от мыслей и посмотрел в сторону, туда, откуда доносился тихий девичий голос. Он не мог сказать, почему девушка уже не спала или еще не спала, но из любопытства все же подошел ближе и заглянул за угол дома. Она сидела на земле перед небольшим столиком и перебирала рис, напевая красивую песню себе под нос. Ночная тишина впитывала в себя каждый звук, а легкий ветерок, шелестящий в листьях деревьев, крал высокие нотки и разносил их по округе, заботливо вплетая в дыхания спящих людей.


— Не сиди на голой земле, — мужчина вышел из своего укрытия и кинул рядом с Мо Ран потрепанный кусок тряпки, — заболеешь.


Девушка вздрогнула от неожиданности, рассыпав немного риса на себя, и вопросительно посмотрела на материю, переведя взгляд на Джунки. Неловкая тишина повисла в воздухе, но Мо Ран все-таки пересела на тряпку, начав собирать рассыпанную крупу в складках юбки. Мужчина постоял на месте некоторое время, разглядывая свою новую прислугу, а только потом завел руки за спину и двинулся вперед, делая вид, что вышел в столь поздний час прогуляться.


Он вновь поднялся на террасу и, завернув за деревянную колонну, поддерживающую крышу, сел на пол, склонив голову набок. Ли, разглядывая мерцающие звезды на небе, вслушивался в тихое пение Мо Ран и вновь обдумывал все, что произошло много лет назад, и события нескольких минувших дней… Эта девушка, пожалуй, была главным противником того, чтобы Джунки забыл свой огромный грех и преступление, пусть его руки и не были напрямую обагрены кровью, но ведь по его приказу погибла маленькая девочка. Да, их звали одинаково, но губернатор Ли был уверен в том, что наемник выполнил свою работу, ведь он принес в качестве доказательства вымоченную в крови ленту, что держала тонкую и растрепанную косичку ребенка.


Ребенка…


— Господин? Господин. — Голос, доносившийся сквозь дрему, был знаком, и мужчина открыл глаза. Перед ним на коленях стояла Мо Ран и взволнованно всматривалась в его лицо, теребя рукав ханбока. — Вы уснули, так и заболеть недолго. Идите в комнату…


Пак Мо Ран из прошлого и эта Пак Мо Ран — точно два разных человека.


Джунки дернулся, словно его кто-то ударил плетью, и потер глаза, медленно поднимаясь на ноги. Мимолетная мысль, проскочившая в сознании, стоило бегло глянуть на девушку, больно ударила в висок, и мужчина, кивнув на такое замечание, поплелся в свои покои, где уснул практически сразу. Только звенящий в тишине ночи голосок Пак Мо Ран терялся в резиденции, цепляясь за ветви ив у пруда.


Как ни странно, Ли Джунки проснулся полным сил с первыми лучами солнца, будто вовсе не было полуночной вылазки из-за кошмара, который, к слову, преследовал несколько дней подряд. Но только после тихой колыбельной Мо Ран он отступил, давая возможность губернатору Канвондо вновь улыбнуться восходящему солнцу. Теперь же мужчина сидел в кабинете, заставленном сотнями книг и свитками, и выводил иероглифы, совершенствуясь в каллиграфии.


— Точку одну поставит, словно камень сбросили с высокой горы, начертит единицу — бодростью прямо на тысячи ли повеет! Верхняя часть иероглифа с голову воробья, и как примется спорить о правилах написания — гром и молния, ветер и волны! Вертикальная черта, словно старая сосна, повисла на утесе, а черточки, что пишутся снизу вверх, тянутся, как ветви сухой лозы. Проведет кистью снизу вверх, и вот оно — торчит острие стрелы! * — Джунки услышал легкую поступь рядом с собой, но не пошевелился. Ни единый мускул не дрогнул на его лице. — Узнаю старого доброго Ли Джунки.


Только после того, как он закончил написание высказывания Конфуция и отложил кисть в сторону, поддерживая рукав пхо, Джунки встал, поправляя одежды, и поднял взгляд на своего гостя, низко поклонившись в знак уважения.


— Полно, старый друг, — гость расплылся в улыбке и подошел ближе, заключая хозяина дома в объятия, — давно не виделись, брат.


— Давно, брат.


Минуло три года с последней встречи двух мужчин, и еще больше - с тех пор, как один дал высокую должность другому. Общие воспоминания университетской юности, несколько лет из жизни Джунки при дворе и коронация наследного принца, а ныне короля Ли Сончже. Столько воды утекло, столько времени прошло, но они до сих пор были друзьями.


— Позволь узнать, друг, как твои дела? — Король осмотрел светлую комнату и вдохнул полной грудью.


— Недавно восстановили плотину после весеннего наводнения, но об этом секретарь Хан должен был указать в докладе прошлого месяца. — Джунки улыбнулся мужчине, расправившему плечи и потянувшемуся, словно тяжелый груз упал с напряженной спины.


— О делах в Канвондо я знаю. — Сончже достал белый камешек из чаши и сделал ход, руководствуясь какой-то своей тактикой игры. — Расскажи, как лично твои дела? Мы столько не виделись… Слышал, ты поймал вора, что беспокоил твой дом. И наверняка простил его, оставив в слугах?


Губернатор Ли внимательно посмотрел на гобан* и, покрутив между пальцев свой черный камешек, положил его на пересечение линий, попытавшись предугадать следующий ход противника.


— Быстро слухи доходят до Хансона, — мужчина усмехнулся, наблюдая, как король делает глоток чая из белого лотоса, — вот только незадача, Ваше Величество, вором-то оказалась девушка.


— Девушка?


— Да, вот эта, — Джунки кивнул в сторону двери, на пороге которой замерла Мо Ран, опустившая в почтении взгляд. — Проходи.


Она мелкими шагами засеменила к столику, аккуратно неся поднос и не смея осмотреться, опустилась на колени и переставила с него чайничек свежезаваренного чая, забирая пустой. Джунки не мог не заметить скрытую в этой, казалось бы, обычной девушке грацию и если не знание, то подражание правилам поведения юной особы в мужском обществе. Мо Ран прислуживала так, словно была из благородной семьи и воспитывалась в лучших традициях знатных фамилий. А еще мужчина отметил про себя, что новый ханбок отлично оттенял бледность молочной кожи девушки.


— Она красива для обычной служанки. — Король Сончже проводил Мо Ран взглядом. — Да и манеры… Ты привил ей их? — Получив отрицательный кивок со стороны друга, качнул плечами. — Удивительно. Но я приехал сегодня сюда не только для того, чтобы справиться о делах провинции, губернатора и людей, а еще и для того, чтобы узнать о том проклятии.


Джунки напрягся, скрипнув зубами.


— Тебе исполнилось тридцать три, а это значит, что в скором времени тебя ждет смерть, как сказал провидец. Не забыл?


Ли ничего не забыл. Он каждый день своей жизни вспоминал загадочного старца, что повстречался на пути друзей много лет назад и парой слов заставил обоих содрогнуться.


— Как видишь, брат, я все еще жив и здоров. — Мужчина похлопал себя по груди и бокам, отставив фарфоровую пиалу на столик. — А как у тебя успехи с наследником?


Король уклончиво хохотнул, кивнув несколько раз, и друзья в унисон разразились звонким смехом, позабыв про начатую партию падука*. Вот только никто из них не догадывался, что не успевшая отойти Мо Ран все слышала и стояла за стеной, прикрыв рот ладонью.


«Господин? Должен умереть?» — пронеслось у нее в сознании прежде, чем девушка со всех ног пустилась бежать на кухню.


Примечания:


"Точку одну поставит, словно камень сбросили с высокой горы, начертит единицу — бодростью прямо на тысячи ли повеет! Верхняя часть иероглифа с голову воробья, и как примется спорить о правилах написания — гром и молния, ветер и волны! Вертикальная черта, словно старая сосна, повисла на утесе, а черточки, что пишутся снизу вверх, тянутся, как ветви сухой лозы. Проведет кистью снизу вверх, и вот оно — торчит острие стрелы!" - честно цитированный /скоммунизженный/ отрывок из корейской классической повести "Верная Чхунхян"


Падук - логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае.

Гобан - прямоугольное поле для игры в падук.

Глава 3

Мо Ран несколько дней к ряду ходила, словно в воду опущенная. Это не укрылось от проницательного Джунки, но он не задавал вопросов, а просто наблюдал, подмечая особенности поведения девушки, ее привычки и повадки, дорисовывая этими штрихами портрет в своем сознании. Пак Мо Ран действительно выделялась из всех слуг в резиденции, и если бы не король, то Ли вряд ли бы заметил это, являясь слишком занятым человеком из-за должности. Походка девушки, легкая, словно пушинка, подгоняемая восточным ветерком, не была похожа на тяжелую поступь такой же молодой служанки Вэй. Аристократичные кисти, тонкая шея и ровная осанка. В Мо Ран была какая-то загадка.


Джунки, задумавшись за чтением, не заметил, как перевел взгляд на открытое окно и начал разглядывать трепещущие листья на старой яблоне, а чуть позже его внимание привлекло шуршание под деревом и тихое пение, срывающееся на шепот. Мужчина отложил книгу и подошел ближе, а выглянув в окно, обнаружил собирающую опавшие листья Мо Ран. Она сгребала их на большой кусок грязной тряпки, волоча получившийся узел по земле за курятник, где находилась компостная яма. Иногда она останавливалась, вытирая пот, и, грустно вздыхая, переводила взгляд на пруд и снова вздыхала, продолжая работать. Мо Ран была покладистой, словно созданной для того, чтобы прислуживать, но в то же время в ее взгляде читалось что-то такое, от чего у Джунки по рукам бежали мурашки, а это было совсем не свойственно ему.


Ли Джунки все еще являлся холостяком. Для некоторых семей завидным, ведь не все верили в злой рок и проклятие, но он пока не стремился создавать семью. Он выжидал. Он наблюдал, потому что после тридцать третьего дня рождения должно было случиться что-то ужасное, что навсегда прервет его род.


— Господин, к вам гости.


Мужчина слышал, как к его кабинету приближается Вэй, но не пошевелился, продолжая наблюдать за Мо Ран, и повернулся только тогда, когда девушка вошла в комнату и поклонилась.


— Господин Со прибыл? — Джунки кинул последний взгляд на замершую Мо Ран, которая увидела, что за ней наблюдают, и отошел к середине кабинета, сложив руки за спиной.


— Да, господин.


— Вы проводили его в главный зал?


— Да, господин. Как вы и говорили, все приготовлено.


— Хорошо, скажите, что я сейчас подойду.


Губернатор Канвондо ожидал сегодня своего старого товарища, знакомого еще со времен Сонгюгвана, поэтому не планировал никаких встреч. Со Чжи Соп был известен во всей провинции и за ее пределами как ученый, собравший обширную библиотеку и знающий не меньше, потому что прочитал все книги из нее. Он наизусть мог процитировать стихи Ли Бо и Ван Вэй, сыграть любое произведение последнего и сочинить собственное стихотворение, только скажи. А еще он был одним из немногих, посвященных в тайну устранения той девочки из прошлого.


— Ученый Со, мой старый друг! — Джунки раскинул руки, входя в зал, залитый светом заходящего солнца.


— Я хочу купить эту книгу, — не отрываясь от увесистого фолианта, пробормотал гость. — Не припоминаю этот экземпляр в моей библиотеке.


— Я подарю тебе ее, если отвлечешься.


— Отлично. — Гость захлопнул книгу и сразу спрятал ее в дорожную сумку, усевшись у столика с различными блюдами.


— В такие моменты ты больше похож на воришку или попрошайку, но никак не на ученого, — заключил Джунки. — Тебя не было в провинции несколько месяцев, расскажи, что ты видел и где был.


— Все это время я провел в Хансоне, изучая науки и собирая новые знания. Я хочу открыть школу для детей из низшего сословия, а для этого должен многое знать. — Чжи Соп придержал рукав своего пхо и поднес к губам белоснежную пиалу с чаем.


— Зачем тебе это? — удивился Джунки, упустив кусочек жареного мяса.


— А зачем тебе давать второй шанс преступникам? Не можешь ответить или не хочешь? — ученый внимательно посмотрел на друга. — Былые деяния ты вряд ли сможешь исправить, а замолить прощение у небес - и подавно. Воры, убийцы, изменники — все равны перед законом и королем и должны понести наказание за свои поступки. Но ты упорно пытаешься вернуть им человечность и моральные принципы. Мне не понять тебя, друг.


— Я тоже убийца, — прошептал губернатор Ли, опустив взгляд на стол, уставленный яствами.


— Дела давно минувших дней, — Чжи Соп повторил свои слова, сказанные чуть ранее, — и ты не сможешь ничего исправить.


— Ученый Со, помоги мне разобраться, ведь мне кажется, что я схожу с ума, — Джунки посмотрел на друга с надеждой в глазах. — Что, если та девочка не умерла? Что, если наемник убил не того ребенка или же вовсе не убил? Такое же может быть?


— К чему ты ведешь, Джунки? Я не понимаю тебя.


— Ты помнишь же, что мой дом давно начали обворовывать? Сначала пропадали продукты, а недавно пытались выкрасть семейную реликвию. — Чжи Соп кивнул, медленно пережевывая рисовый шарик. — Так вот, мои люди поймали вора и ее зовут Пак Мо Ран…


Ученый поперхнулся, и Джунки подал ему стакан воды.


— Как такое возможно? А что с тем предсказанием? С тобой все в порядке? — Мужчина подскочил к другу и потрепал его за плечи. – Ну же, чего ты молчишь?


— Все в относительном порядке, — выдавил из себя улыбку губернатор Ли, — кроме моего сердца…


***


Пришедшая ночь снова оказалась темной и тревожной. Сон опять не хотел идти к Джунки, а еще покоя не давало выражение лица Чжи Сопа, когда он уходил из дома Ли. Они слишком хорошо друг друга знали, и ученый Со явно что-то задумал, но не говорил ничего и лишь глубокомысленно молчал во время игры в го. Теперь же Джунки не мог уснуть и прислушивался к каждому звуку на террасе, пытаясь унять мысли и сердце.


Легкая поступь где-то рядом с комнатой мужчины заставила его открыть глаза и сесть, откинув одеяло, а шорох юбки по полу, прошелестевший еще ближе, подтолкнул любопытство, и Джунки вмиг оказался у двери, распахнув ее и напугав девушку-служанку, зачем-то подметавшую ночью полы.


— Это ты, Мо Ран.


— Простите, господин, я не хотела вам мешать, — она быстро поклонилась и собралась уже удалиться, но не успела, потому что была схвачена за предплечье и втянута в комнату. — Что вы делаете, господин? — девушка упиралась, когда ее пытались усадить на пол, и хотела убежать, как только Ли снова лег на матрас и укрылся.


— Помоги мне уснуть. — Мужчина взял холодную ладошку Мо Ран и сжал в своей руке, отчего она застыла на месте и спустя несколько секунд опустилась подле Джунки, растерянно осматривая комнату.


— Как?


— Спой ту колыбельную.


И девушка снова послушалась. Немного помолчав, она начала тихо напевать уже знакомый мотив, вплетая в него слова, звенящие в тишине и приятно давящие на слух. Они будто запечатывали уши и создавали пустоту, укутывающую и позволяющую расслабиться, а еще успокаивали нервное сердце. Оно не давало покоя не меньше, чем снующие в голове мысли, а сейчас замирало от каждой высокой нотки, что брала Мо Ран тихим голоском.


— Откуда ты взялась, Мо Ран? — Джунки все-таки задал давно интересующий вопрос, открыв глаза и посмотрев на нее.


— Я не знаю, — растеряно ответила девушка, а увидев непонимание во взгляде своего господина, пояснила: — Я не помню, что со мной случилось и где я жила до этого, и знаю только имя. Год назад меня нашли крестьяне в лесу, выходили и оставили жить с собой, но после неурожая и засухи, когда начался голод, я отправилась на поиски пропитания для младших.


— У тебя нет прошлого, а у меня — будущего. — Он снова сел, не выпуская ее руки, и невесело усмехнулся. — Хороша пара.


— Почему вы так говорите?


— Долгая история, но я, кажется, готов сдаться судьбе. — Джунки примостился под одеялом, подтянув колени к животу, и второй рукой взялся за ладонь девушки. — Посиди со мной, пока я не засну. Твое пение успокаивает.


***


Несколько ночей Джунки звал Мо Ран к себе, чтобы она просто сидела рядом. Однажды он проснулся от тяжести на груди и, когда открыл глаза, обнаружил спящую Пак Мо Ран, положившую свою голову на него. Наверное, тогда он решил прекратить все это, ведь сердце слишком сильно увязло в мыслях о ней, запахе ее волос, в бледности ее кожи. Пальцы уже на автомате искали ее ладони и находили. Только тогда губернатор Ли мог спокойно заснуть, не мучаясь кошмарами, но и после решения остановиться он не смог, ведь Мо Ран — его весенний цветок — сама приходила и все равно напевала колыбельную. Он готов был признаться вслух, что нуждается в ней, сказать, что эта служанка-воровка украла самым наглым образом его сердце и он не может больше ни спать, ни есть без нее. Но Мо Ран пропала. Однажды утром, когда Джунки вернулся из поездки по провинции, он не обнаружил спящую девушку в своей комнате, не нашел ее ни на кухне, ни в саду возле целой клумбы пионов, что она заботливо растила, ухаживая за ними по ночам. Подаренный ей новый ханбок был заботливо сложен на столике в комнате прислуги, а фрукты, которые Джунки давал ей каждый день, лежали в плетеной вазе нетронутыми.


— Вэй! — мужчина позвал служанку, и она сразу же прибежала, поклонившись и потупив взор. — Где Мо Ран?


— Простите, господин, во время вашего отсутствия приезжал ученый Со и цветочек обслуживала его, пока секретарь Хан заканчивал дела и не вышел к гостю.


— Цветочек? — переспросил Джунки, но мотнул головой. — Продолжай.


— Она не пришла ужинать на кухню, но я подумала, что ей нездоровится, а утром пошла проверить… Мо Ран не ночевала ни в своей комнате… — Вэй запнулась, теребя край юбки, и шепотом добавила: — Ни в вашей.


Джунки не помнил, как сорвался, и, прыгнув на лошадь, помчался к дому друга. Он надеялся, что его догадки останутся всего лишь неподтвержденными домыслами, но, стоило ему ворваться во двор, войти в ханок и, не слушая причитания прислуги, найти Чжи Сопа, который стоял в просторном кабинете и читал какую-то книгу, он понял, что в пропаже Мо Ран действительно был замешан ученый.


— Где она? — Джунки схватил друга за грудки и потряс несколько раз. Чжи Соп же спокойно смотрел на него. Именно по спокойному взгляду Ли понял все. По взгляду победителя, спасителя. — Я спрашиваю, где она?!


— Успокойся, друг, — мужчина перехватил пальцы губернатора и потянул их вниз и в сторону, чтобы освободиться, но Джунки сильнее сжал хватку. Ученый Со кивнул перепуганной прислуге, чтобы они все удалились. — О ком ты говоришь?


— Ты прекрасно знаешь, про кого я, — процедил сквозь зубы Ли. — Что ты сделал с Мо Ран?


— А, ты про эту девчонку, — Чжи Соп все-таки высвободился, поправив чогори, — я всего лишь закончил то, что началось много лет назад. Я нанял людей, чтобы они позаботились о ней. Теперь половина твоего преступления лежит и на мне, но главное, что ты будешь в порядке теперь.


— Я не буду в порядке, — Джунки отшатнулся от старого друга, ударившись о стол и свалив стеклянную лампадку, которая разбилась о пол с ужасным звоном. Этот звон эхом отдался в ушах, и тошнота подкатила к горлу. — Ты… Куда ее увезли? Куда?! Отвечай! Отвечай!


***


«Эта маленькая девочка - ваша судьба».


Три месяца безрезультатных поисков. Все близлежащие леса были обысканы вдоль и поперек по несколько раз, но никакого намека ни на тело, ни на живую Мо Ран не было. Лотос, с которым ассоциировали губернатора Канвондо люди, как казалось самому Джунки, засох и практически осыпался, а клумба с пионами продолжала цвести. Мужчина поражался этому, потому что девушка, взрастившая эти цветы на, казалось бы, неплодородной земле, рассчитала все так, что несколько сортов пионов цвели поочередно, сменяя друг друга. Но именно с ее пропажей жизнь Ли Джунки потеряла все краски, а спокойный сон так и вовсе забыл дорогу в резиденцию. Теперь мужчина совершенно точно просто существовал, исполняя свои обязанности и мучаясь воспоминаниями и тишиной, теперь царившей в его комнате.


На исходе четвертого месяца Джунки сообщили, что есть семья, готовая стать частью семьи Ли. Упираться было бессмысленно, да и незачем, поэтому до недавнего времени холостой губернатор Канвондо согласился, оказавшись помолвленным с племянницей первого министра. Он не знал ни ее имени, ни возраста, но по пути на свадебную церемонию в Хансон секретарь Хан все-таки кое-что рассказал.


— Господин, вы слышали, что у первого министра нет детей?


— Да, я это знаю, — меланхолично ответил Джунки, шагая в сторону дома своей невесты. Вся свита жениха гудела, слышались различные перешептывания, разносились слухи о том, что невеста просто красавица, умница и идеальная жена, но Ли не вникал в разговоры, слушая вполуха своего секретаря. — Что с этого? Моя невеста не его ребенок. Я тоже это знаю.


— Да, вы правы, господин, просто она его племянница и около года назад была похищена. При дворе всегда опасно жить, да и вы должны помнить, что нужно быть начеку, потому что борьба за власть никогда не утихает, но за ней не уследили, и потом первый министр долго искал ее. Хорошо, что случилось чудо: чуть меньше полугода назад она нашлась. Представляете?


— У нас будет богатая семейная история, — отозвался Джунки, переступая порог двора, в котором уже собрались люди со стороны невесты, и встал, как вкопанный, когда осмотрелся и увидел выходящую навстречу Мо Ран.


Девушка кротко опустила голову и смотрела себе под ноги, а когда услышала шепот, что начал расходиться по толпе гостей, быстро подняла взгляд и замерла, явно узнав своего жениха. Пока вокруг шли традиционные обмены подарками, Джунки стоял, рассматривая Мо Ран, и его никто не мог сдвинуть с места. Его сердце бешено колотилось в груди, заглушая все шумы вокруг. Пак Мо Ран действительно оказалась не простой девушкой-воровкой без прошлого — вся мозаика сложилась воедино, открыв всю картину, но мужчина сомневался: была ли та маленькая девочка и эта девушка одним человеком? Он следил, как его невеста медленно спускается по ступенькам, и сам двинулся вперед, нарушая традиции свадебной церемонии, не веря глазам. Мо Ран была так же бледна, ее длинные, лоснящиеся волосы были убраны в красивую прическу, а глаза наполнены грустью.


— Мо Ран, ты жива.


— Да, мой господин. И у меня теперь есть прошлое, — прошептала девушка, немного склонив голову.


Джунки хотел сказать что-то про свое все еще отсутствующее будущее, но увидел, как Мо Ран резко дернулась, заметив что-то позади, упала в объятия и развернула его так, что теперь он был на ее месте. Все вокруг ахнули, а губернатор Ли почувствовал, как его Пион обмякает, словно цветок, вырванный с корнем и увядающий. Длинная стрела выходила из плеча девушки, а руки Джунки, подхватившие ее, вмиг окрасились красным цветом. Глубоким и таинственным, как те цветы, что распустили сейчас свои бутоны в его резиденции.


— Врача! Ловите преступника! Секретарь Хан!


Мужчина на ватных ногах занес Мо Ран в ханок и уложил на быстро расстеленный матрас. Вокруг сновали люди: родственники, гости, зеваки, но он не слышал ничего, только звон в ушах и короткий стон девушки, когда седовласый лекарь доставал стрелу.


— Мо Ран, ты слышишь меня? Мо Ран, твои пионы все еще цветут, не смей покидать меня. Кто же будет ухаживать за ними? Я не смог уследить за одним цветком, а ты хочешь, чтобы присматривал за целой клумбой?


— С ней все будет хорошо. — Джунки дернулся от знакомого голоса. Лекарь вытирал мокрой тряпкой руки и внимательно смотрел на него. — Я же говорил, что вы станете великим мужем, губернатор, а та девочка — ваша судьба. То, что предначертано, сбудется в любом случае, ведь не зря же я завязывал узелки на ваших красных нитях.


— Простите меня, старец, — Ли упал ниц в поклоне, стоя на коленях, — я был молод и глуп.


— Судьбу не обманешь, как и Бога брака, — мудрец, знакомый из прошлого, поднялся на ноги, и Джунки увидел все те же потрепанные чипсин. — Она сполна заплатила твой долг. Не допусти, чтобы пион осыпался.


***


Мужчина перевернул страницу книги и внимательнее вчитался в текст. Аккуратно водя пальцем по тонким иероглифам, он слушал шелест листвы в саду и наслаждался свежестью, приносимой ветром. Где-то шел дождь, и, возможно, совсем скоро непогода ворвется и сюда, нарушив покой дома Ли, но ничего не беспокоило молодого господина. За окном, шумно гоняя небольшой мяч, бегал маленький мальчик, глазами похожий на Ли Джунки, губернатора Канвондо, а на его щеках уже распустился румянец, подобно бледно-розовым пионам, что выращивала Пак Мо Ран.

Страница книги Когда осыпается пион в интернете