# Трое суток до Нового Года

Куросаки Мария

- Анька! Вставай! – мальчик усиленно будил сестру, не обращая внимание на ночное время.

- А, что? Где? – девочка не была такой уж соней, но четыре часа ночи (или утра?) не лучшее время для пробуждения. – Коля, что случилось? Тебе приснился кошмар?

- Мне надо кое-что купить, но если я уйду без тебя, папа и мама посадят меня под домашний арест до лета! – не то чтобы это хоть как-то проясняло происходящее.

- Колька, это что не могло подождать до утра? – прошипела Анна, в глубине души понимая, что если сумасбродный младший брат что-то вбил себе в голову, от этого не избавиться никакими способами. – Никуда мы не пойдем ночью, иначе папа специально для нас достанет лучший ремень и не пожалеет. Ни ремень, ни нас! Иди спать!

- Анька, ты не понимаешь, Гринька может только ночью показываться, так что нам нужно пойти сейчас! – маленький упрямец буквально уселся на сестру, явно намеревающийся получить желаемое любыми способами.

- Какой к лешему Гринька?! – в полный голос спросила не выспавшаяся девушка. – Коля, тебе опять приснилась чепуха, иди спать, на этот раз сон будет нормальным, где ты всех боссов на лопатки положишь!

- Анька, вот ты такая типа умная, а не в курсе, что такие сны только для задротов. А нормальные пацаны бьют морду вживую!

- Тебя опять папа на бокс агитировал?! Даже не думай, разоримся на валерьянку для мамы!

Неожиданное смазанное движение и шум в углу заставили девочку резко сесть на кровати и притянуть к себе брата. В комнате явно был кто-то еще, и это были не родители. Включив настольный светильник, она развернулась на тихое "Ох!" и замерла. Маленький старичок с очень густым волосяным покровом, больше похожий на пушистый шарик, чем на человека, суетливо метался от окна к шкафу, взмахивая руками и беспрестанно лопоча что-то невразумительное. Аня, посмотрев на незваного гостя, уверилась, что спит и успокоилась. Пока этот старичок, врезавшись в ножку стола, не уронил ее учебники со стола на кровать. Вот тут стало очевидно, что что-то со сном не так – книги стукнули по руке достаточно ощутимо. Подскочив к стене, девушка включила верхнее освещение и развернулась к странному созданию с тем же учебником в руке, краем глаза следя, чтобы братец оставался на кровати, подальше от чудика. Суетливый старичок резко остановился посреди комнаты, когда Анна достигла кровати и закрыла собой Колю.

- Гринька меня величать, – поклонился необычный гость. – Здравия тебе, хозяйка дома сего.

- Эм, здравствуйте, – растерянно кивнула девочка, судорожно соображая, считается ли эта беседа вступлением в контакт с пришельцем, и должна ли она сообщить об этом уфологам. – Только хозяйка здесь мама. А я Аня.

- Барышня, стало быть, – постановил дед. Затем, будто только увидел учебник, продолжил, – ночью спать надобно, а наукам разным обучаться – днем, пока Ярило в небе царствует. А когда светило спит, и людям спать должно.

- Ага, – ответила Анна, все еще пребывающая в некотором ступоре. – А вы к нам зачем?

Наверное, не стоило этого спрашивать: разумный и адекватный на первый взгляд пришелец очень быстро растерял свою разумность и бросился метаться по комнате, причитая и стеная как плакальщик с тройной платой. Коля же, наконец, выбравшись из одеяла, которое набросила на него старшая сестра, тычком под ребра вернул к себе внимание. Ребенок шепотом стал рассказывать, что Гринька никакой не пришлец, как ошибочно решила девушка, а обычный домовой, что он с ними в город увязался, когда родителям пришлось продать их деревенский домик, чтобы купить квартиру побольше. Хранитель дома тоскует по деревне, но семью, которой, как оказалось, служил не первое столетие, бросать не хочет и лишь иногда выбирается в родные края. Вот сейчас собрался навестить на новый год, но столкнулся с проблемой подарков! Это же новый год, а не обычный визит, сластями, краденными с хозяйской кухни, не обойдешься. И не зная, что делать и как выкручиваться, домовой после некоторых раздумий решил представиться семье, в которой после смерти бабушки о духе-хранителе никто не заботился, так как хозяева дома в него не верили, а дети – и не знали о такой "причуде" старушки. Так он появился перед Колей, справедливо рассудив, что ребенку в домового поверить легче, чем подростку и тем более взрослому. Выслушав Гриньку со всем возможным для ребенка, разбуженного в три ночи, вниманием, Коля сразу согласился помочь, но хотел заручиться поддержкой старшей сестры.

- Я правильно поняла – нужны подарки? – переспросила Аня, страстно мечтающая внезапно проснуться и узнать, что все происходящее было сном. – Сколько, кому и какие именно?

- Дык немножко, Даньке, Костьке, да Ефимке – домовикам, Лельке, да Глашке – русалкам, Михалычу-лешему, да Володьке-водяному.

У девочки по мере перечисления глаза становились все больше: это ж сколько надо купить за три дня до Нового года! А еще надо где-то на все это средств достать, родители вряд ли проспонсируют траты на подарки домового. Уже мелькнула мысль, а может Гриньке стоит подождать пару месяцев и тогда уж навестить родные края, но круглые блестящие глаза, полные надежды, вынудили забыть о таком варианте. С тяжким вздохом она полезла проверять, сколько карманных денег осталось после покупки подарков родным и друзьям. Негусто, на семь подарков не хватит. Если только подарки не будут суперэконом-класса.

- А что именно вы хотите подарить? – в ответ на нее взглянули все те же полные надежд глаза. – Стоп, вы хотите, чтобы я придумала, что подарить трем домовикам, паре русалок и лешему с водяным?!

Получив яростные кивки в качестве ответа, Аня очень захотела побиться обо что-нибудь твердое, а еще лучше – если этим займется хранитель дома, чтобы лучше думалось. А Колька тем временем расспрашивал домового о его друзьях, решительно намереваясь найти для них лучшие подарки из возможных. Гринька воодушевленно рассказывал, что его друзья-домовики сейчас в основном скучают – семьи их переехали в город и в деревню приезжали лишь летом на пару недель. "Поэтому им надо что-то, чем можно развлечься зимой" на автомате начала размышлять девочка. Интересно, домашние духи играют в шахматы? На другую игру, типа монополии, денег точно не хватит, а вот шахматы или шашки может и не очень дорогими будут. Тогда выйдет один подарок на троих или так сэкономить будет совсем некрасиво? Задачка. А вот русалки по словам старичка были те еще модницы и болтушки, все сплетни леса и окрестных деревень знали и передавали по сарафанному радио, параллельно хвастаясь новой заколкой или найденной ленточкой. Украшения какие может купить? Бусы, например, если денег хватит, ибо подносить бижутерию бывшим утопленницам девушка откровенно остерегалась. Угу, финансы поют романсы, а она о бусах. Три дня до Нового года и семь подарков. Почему именно их домовой такой чудной?

- Итак, господа собравшиеся, ваши предложения, – на девушку уставились две пары глаз, незамутненных идеями. – Что подарить друзьям Гриньки в условиях микроскопического бюджета?

- Добрые пожелания! – выдвинул сверхэкономную идею Коля. – Дешево и приятно. Папа так делает, когда у его коллег праздники какие-то.

- Вот именно! – рыкнула на брата девочка. – Коллеги! Не друзья! И вообще, духи могут и обидеться, а чем это чревато даже представить нельзя!

- Глашка да, обидчивая, есть в ней такое, русалка же, одна вода в голове, – пропыхтел Гринька.

- Проблему это только усугубляет, – проворчала Аня. Еще и обидчивые. А у нее денег-то только полтысячи. Ну что на них купишь?!

- Утро вечера мудренее, – внезапно провозгласил домовой. – И заря самое время наилучшее, так что сей же час дума верная придет.

- Заря зимой наступает часов в девять, – ехидно ответил Коля. Вредность современных детей скоро войдет в легенды, как вошла в народный фольклор.

Гринька снова засуетился, размахивая руками и причитая. Посмотрев на это представление еще полминуты, явственно ощущая как слипаются глаза, Аня легла спать. Чокнутый домовой, вредный братишка – и все это в четыре… уже пять(!) часов утра – это слишком. А совета можно будет и у мамы спросить.

Маму запрос озадачил не меньше, чем саму Анну. И как всегда, когда терялась или не находила решения, мама отвечала крайне пространно, размышляя то над одним, то над другим. Ее длительная пропитанная примитивной философией речь вела к единственной конкретной идее: дорого внимание, а не подарок. Так что какое-то время Аня просидела у себя в комнате, обиженная банальными рассуждениями и переливаниями из пустого в порожнее вместо короткого и ясного ответа. Но проблему это не решало, так что девочка решила обратиться к "гуру всея знаний современности" – Интернету. И получила множество статей, в которых раскрывался животрепещущий вопрос подарков при финансовом кризисе.

Свечи. Настольная боксерская груша. Фотоколлаж. Ананас. Киндер-сюрприз. Кактус. Цветы. Деньги. Список оказался не очень большим, учитывая что поздравляемые имеют смутное представление о современной технике и ее потребностях. Присоединившийся к поиску братишка, разочарованно пыхтя как маленький ежик, разлегся на кровати. Он тоже не смог придумать ничего интересного, но вариант с грушей ему понравился. Вот только денег хватит от силы на две груши, и то если найдутся подешевле. Может все же шахматы? Но денег только на маленький магнитный набор. Тоже не вариант. Набор для рисования по схемам? Они сейчас популярны. Но тоже дорого.

- Все упирается в деньги! – ночью Аня пыталась донести суть проблемы до домового, на что тот лишь хлопал глазами. – Понимаете, Гринька? У вас точно нет сбережений?

- Нет, барышня, зачем они мне? Я при семье завсегда был, помощью в делах домашних за кров и пищу платил, честные люди завсегда так, коли денег нема.

- У меня копилка есть, только там немножко, – подал голос Коля, неимоверными усилиями пытающийся не уснуть.

- Этого не хватит, Коль, сам же понимаешь.

- Неужто токмо бумажки и имеют вес? – задал странный вопрос Гринька, расстроенно посмотрел на детей и исчез.

Аня посмотрела какое-то время на место, где стоял домовик, потом решительно погнала брата спать. Но как ни старалась, сама она смогла уснуть не скоро. Девочка предавалась воспоминаниям, хорошие вызывали улыбку и счастливое хихиканье, неприятные – желание спрятаться под одеяло, не слышать голоса из недавнего прошлого.

Толком не выспавшись, на следующий день Анна встала непривычно рано, для каникул. И первым делом полезла на антресоли, искать свою старую, когда-то заветную коробочку. Разумеется, она была там, вся в пыли, пришлось слезть со стремянки и сходить за влажной тряпочкой, но наконец, заброшенная сокровищница стояла на столе, а девочка все не решалась ее открыть. Больше года назад она, вся в слезах, клялась, что больше никогда ее не откроет, и вот так отказываться от своих слов было странно. Но пробужденные домовиком воспоминания были пусть и чуть болезненными, но уже не такими обидными, как в прошлом. Слегка огладив бока коробочки, она ее все же открыла. Все лежало почти так же, как она оставила, что-то подвинулось из-за переноски, но ничего не рассыпалось. Проверив материалы и убедившись, что их как всегда с избытком – она за этим тщательно следила – девочка засела за работу. Руки ее уже были не настолько ловкими, без практики многое забывалось, но мелкая моторика была все же лучше развита, чем если бы она ничем не занималась.

Младший братик тоже что-то вынес из короткой ночной беседы, так что Аня без лишних разговоров достала ребенку остатки широких обоев, пусть делает, что считает нужным. Работали в комнате старшей, в молчании, лишь изредка подходя посмотреть на труды другого или посоветоваться. Родителей немного напрягала такая сосредоточенная тишина в квартире, которая установилась, стоило детям примолкнуть, но они ничего не говорили, не ругать же за спокойное времяпрепровождение, без ворчаний и склок по пустякам. За несколько часов усердного труда дети устали так, будто пробежали марафон, поэтому пришлось устроить перерыв, да и мама позвала обедать. За столом папа пытался вызнать, чем дети таким серьезным заняты, но получив короткий ответ, что это для друга, вынужден был отступить. Они закончили ближе к вечеру и не сговариваясь легли пораньше спать, надеясь, что Гринька разбудит их ночью и они смогут показать ему подарки.

Домовой действительно разбудил их, но ближе к шести утра.

- Господам спать надобно было. День-деньской рукодельничала барышня, день-деньской ваял барчук – а опосля трудов праведных и сон слаще.

- То есть ты все видел? – дети мгновенно проснулись. – И как?

Домовик не ответил, только погладил рукой поделки: два широких браслета из бисера и рукотворную настольную игру с игральным кубиком и тремя машинками в качестве фишек. А после старичок достал из-за пазухи какое-то вязание, и Аня узнала пряжу и спицы из бабушкиного сундука. Гринька, наблюдая за маленькими хозяевами, тоже придумал пару подарков, и связал водяному свитер, зная что тот, вылезая из воды в прохладный день, ворчит и жалуется на холод, а хозяину леса – шапку и шарф, так как леший покрепче водяного против холодов будет, но от теплых вещей не откажется. Сложив подарки вместе, домовой сел рядом, оглядывая полученный результат и почему-то мечтательно вздыхая.

- Тепло-то какое, как от Ярила, токмо глаза не слепит, – на выдохе пробормотал старичок, любовно поглаживая каждый подарок. – Это обручье Лельке, синее-синее, как васильки. Ей васильки дюже нравятся, а вот Глашке кувшинок хватает, ей второе обручье по нраву будет. А игра эта по душе придется друзьям моим закадычным, Ефимке, Даньке, да Костьке, не один вечерок они скоротают за ней. Хорошие дары, добрые.

У детей вырвался единый вздох облегчения. Осталось лишь дождаться зари и отпустить Гриньку отдохнуть по всем правилам: присесть на дорожку, с напутственной речью и четким указом вернуться в определенный срок. На дорожку домовому дали хлеба с солью да бутылку воды, на все остальные предложения дух лишь с укоризной смотрел на детей, будто они обидеть пытаются. Хотя парочку пирожков с картошкой взял.

На следующий день, Аня снова засела за бисерное дело, предварительно посмотрев в Интернете, как выглядят нужные символы. Дело было муторное, долгое и требовало полной концентрации внимания, кропотливости и ловкости пальцев. Коля, видимо по инерции, крутился рядышком, то читал что-то, то рисовал, то просто смотрел. Иногда мальчик убегал на кухню, помогать родителям или просто развлекать их беседой. Заинтригованные молчаливым упорством дочери, они не пытались как-то ее растормошить и привлечь к подготовке праздничного стола. А девочка молча пыхтела, создавая непривычные узоры без схем и других подсказок, опираясь только на свой, уже немного подзабытый, опыт.

Когда Анна, наконец, закончила, было уже десять вечера. Очень хотелось лечь и уснуть, но кто же спит в новогоднюю ночь? Коля, впрочем, спал уже второй час, так как твердо решил не спать всю ночь. Третий год подряд он планирует всю ночь просидеть и все равно засыпает в сидячем положении уже во втором часу. И каждое утро, из вредности, поднимает всех и ноет, что его не разбудили. Укрыв братишку покрывалом, потягиваясь и разминая затекшую спину, девушка вышла из комнаты, чтобы лишний раз убедится, что она одна бодрствует. Что ж, есть время аккуратно развесить только сплетенные обереги над всеми окнами и дверью и спрятать подарки родным под елкой, благо туда никто обычно не смотрит.

- Что ты делаешь? – тихий родной голос за спиной раздался настолько внезапно, что Анна выронила последний амулет, главный, что должен защищать вход в дом.

- Мам, ты чего пугаешь? – шепотом возмутилась дочь. – Давно проснулась?

- Как ты бродить стала, так и проснулась, – отмахнулась женщина, внимательно разглядывая поделку из бисера. – Откуда это?

- Я не хотела тебя будить, – пробурчала девочка. – Сама сделала, видно же.

- Знаешь, у бабушки, моей мамы, похожий амулет висел над входом, только не из бисера, а вышитый.

- Он должен быть рукодельным. Гринька сказал, что амулет только тогда в силу входит, когда его личным трудом и верой создаешь, – Аня снова взобралась на табуретку, пристраивая оберег над входом.

- Гринька? Тот ваш друг, для которого вы что-то так упорно делали?

- Ага. Он во всех этих штучках спец, – девочка была уверена, родителям лучше считать домового таинственным другом, чем посмеиваться над наивной верой в хранителя дома, ведь насмешки ранят куда сильнее, чем кажется, уж она-то это знает. – Ладушки, пора будить сонное царство?

- Ой, уже почти одиннадцать? Буди, конечно, а потом беги накрывать на стол!


* * *

Спустя несколько дней, аккурат после Рождества, как и уговаривались, домовой вернулся. Прослезившись над подаренным рисунком и бисерным амулетом-подвеской, он смущенно поерзал стопой по полу и, помявшись, спросил с круглыми невинными глазами:

- Барышня, а там Глашка справиться велела, а можно к тому обручью бусы смастерить?

Страница книги Трое суток до Нового Года в интернете