Солнечные дни

Наступал новый день. Восходящее солнце золотило крышу императорского дворца, где на коньке удобно устроились жёлтые драконы, с изумлением взирающие на окружающий мир. Они были созданы совсем недавно, и потому им ещё предстояло стать свидетелями тех событий, которые должны были произойти во дворце.

Здесь в воздухе всё ещё витал запах свежей краски, последнее воспоминание о тех разрушениях, что совсем недавно были здесь. Никто, оказавшись в императорском городе после долгого отсутствия, не сказал бы, что тут происходила одна из жесточайших битв с Аль Сармен. Люди поспешили скорее скрыть всё, что могло напомнить им об этом.

Но так было не везде. Сети Аль Сармен были раскинуты слишком широко, а адепты этой организации никогда не считались с человеческими жизнями и старались хотя бы напоследок привнести как можно больше разрушений. И во многих городах империи Ко ещё виднелись уродливые шрамы, оставленные этой войной.

* * *

Битва с Аль Сармен завершилась победой. И цену за это пришлось заплатить не малую. К тому же, несмотря на то, что организация была уничтожена, Коэн прекрасно понимал, что некоторым её адептам всё же удалось скрыться. И, возможно, когда-нибудь они снова выползут из своих нор, чтобы попытаться воплотить в жизнь свои странные идеи. Но как, когда и в каком виде они это сделают, сейчас это было неважно. На данный момент предстояло решать совсем другие проблемы.

Император Коэн тяжело вздохнул.

Возможно, он слишком привык полагаться на своих джиннов. Хотя это было так удобно — просто использовать их силу. Но после последней битвы с Аль Сармен что-то изменилось. Все джинны исчезли, как и почти все маги. Коэн знал, что Джудалу удалось выжить, но, куда тот подался после всех этих событий, оставалось тайной.

Хотя и без этого ситуация выглядела совсем не радужной. Империя Ко после войны оказалась почти разрушенной, что не удивительно, учитывая, что Аль Сармен свил своё гнездо именно здесь. И теперь одна провинция за другой бунтуют, страна разваливается на части. Взять тот же Бальбад, который активно пытается выбить себе полную независимость. К тому же Альянс Семи Морей его в этом полностью поддерживает. Конечно у Синдбада свои планы на эту страну. В конце концов, не стоит забывать об Аладдине, хотя он сейчас и исчез, но однажды вполне может вернуться к Али-Бабе. И если бы только Бальбад…

Приходится прилагать много усилий, чтобы удержать всё это вместе, его империю, особенно теперь, когда нужно рассчитывать лишь на свои собственные силы. Ещё немного и другие страны потянут свои лапы, чтобы урвать кусок от империи Ко.

Коэн откинулся назад в кресле и взглянул на свитки, что лежали на столе перед ним. Уже давно никого не удивляло, что он в столь ранний час уже был в своём кабинете. Хотя император был уверен, что некоторые из его министров были бы рады, если бы он так рьяно не занимался государственными делами. Переложить часть своих дел на других, дать им больше свободы, меньше контролировать… Как бы ни так! Никому из своего окружения Коэн не доверял, единственным исключением был Коумей, остальных забрала война с Аль Сармен.

И между прочим план по решению некоторых проблем империи, который вчера предложил его брат, был довольно прост и довольно эффективен. Но последовать ему значило, что чувства и желания снова придётся засунуть куда подальше.

Хакуэй… Дочь императора Хакутоку, которым он так восхищался. Когда-то именно это заставило его обратить на неё более пристальное внимание. Но уже давно его в ней привлекало совсем не это. И на самом деле он бы предпочёл, чтобы она и дальше оставалась подле него, неважно в каком качестве.

Впрочем, может, для неё самой будет лучше уехать из страны. То покушение на её жизнь, что произошло совсем недавно и которое провалилось лишь по чистой случайности, это подтверждало. Убийца оказался достаточно нагл, чтобы отравить его, императорский, подарок — веер. Достаточно было всего лишь взять его в руки и сделать несколько вдохов ядовитого испарения, чтобы получить смертельную дозу. К счастью, в комнату Хакуэй пробралась служанка его одной из его наложниц Косэн*, которую и привлёк сладкий ядовитый аромат. Зачем девушка явилась туда, до сих пор не было достоверно выяснено. Но вряд ли с благовидной целью.

Хотя это может подождать. Хакуэй всё ещё в опасности. Какими бы не были причины у убийцы, однажды он повторит свою попытку. И смогут ли тогда они её защитить?

А ведь помимо внутренних врагов есть ещё и внешние. Империя Рэм и Альянс Семи Морей. Может, во время войны с Аль Сарменом они и были союзниками, но это вовсе не значит, что так будет и теперь. Они всё ещё остаются грозными соперниками. Та же Синдрия, которая казалось бы держалась лишь на семи джинах Синдбада, даже теперь не утратила своей мощи. Хотя в самом начале войны основной удар организации был нацелен именно на неё. И чтобы спастись, Синдрии даже пришлось пожертвовать жизнью четырёх её генералов...

Но империя Ко тоже многих потеряла. И не время сейчас жаловаться и идти на поводу своих чувств.

* * *

Синдбад устало откинулся на подушки. Всё же переговоры с Коэном выматывали посильнее битв. А с империей Ко приходилось считаться даже сейчас. И то, что она внезапно пошли на уступки по отношению к Бальбаду, было большой удачей. Но это означало лишь одно…

Сидбад усмехнулся.

Коэн явно что-то задумал. В конце концов, он мог потребовать в замен полной независимости Бальбада гораздо большего, чем он это сделал. Мало этого Коэн недавно провёл переговоры и с империей Рэм, результатом которых стала договорённость о браке между Алексием Му и Когьёку. Что, впрочем, не удивительно, учитывая то, что Рэм теперь единственная страна, где остался маги. К тому же Алексий Му, похоже, неплохо справлялся с тем бременем, которое свалилось на него после уничтожения почти всей имперской семьи. От Рэма сейчас так просто не отмахнёшься.

Но на этом Коэн не остановился и теперь хочет связать узами брака ещё и Синдрию.

— Син, что случилось? — встрепенулся Джафар. — Мне от твоей улыбки второе пришествие Аль Сармен мерещится!

— Нет, ничего, — устало ответил тот. — Но порой мне кажется, что пока Коэн всех своих сестёр замуж выдаст, как раз черёд и до его дочерей дойдёт. Может, мне стоит подождать пока они подрастут, а потом жениться, раз уж от империи Ко не отвертеться… А пока и помолвки будет достаточно.

— Хватит придумывать всякие отговорки, — недовольно пробормотал Джафар. — Син, тебе давно надо было самому подыскать себе хорошую девушку в жёны, а не ждать пока вместо тебя этим займётся император Коэн!

— Да-да, — вяло ответил Синбад.

— И принцесса империи Ко хорошая партия!

— Угу.

Но Джафар прав, они должны использовать это временное затишье по максимуму. К тому же Коэн был готов дать независимость Бальбаду только с условием, что он, Синдбад, женится на одной из принцесс империи. И почему именно он? Довольно странное требование. Пусть он и помогает Али-Бабе вести переговоры, но на данный момент Синдрия и Бальбад не связаны никакими договорами. Да и женить Али-Бабу на принцессе империи было бы куда логичнее.

В глубине души Синдбад уже давно понимал, что когда-нибудь этот вопрос всё же встанет перед ним ребром и так просто отмахнуться от женитьбы ему не удастся. Но он всё же надеялся, что это не произойдёт так скоро и он сможет оттянуть это событие ещё на лет десять-двадцать, а ещё лучше тридцать.

И если выбирать из принцесс Рен, то он остановился бы на Когьёку. На неё довольно просто влиять, даже сейчас, и уж он-то бы постарался сделать из неё идеальную королеву Синдрии. Но теперь она станет императрицей Рем. Хм… может, Коэн до сих пор и не знает правды о том, что произошло между ним и Когьёку — Али-Баба как и она сама молчат — но, несомненно, он что-то подозревает.

И поэтому он остановился на Хакуэй Рен.

Так что выбора теперь ему и не оставили.

Хакуэй. Не так уж и много он знает о ней. Но всякий раз, когда он её видел, она старалась держаться рядом с Коэном. И именно её император хочет сделать его женой. Интересно, почему.

* * *

Хакуэй не спеша шла па дорожке инкрустированной цветными камешками, что складывались в узор имитирующий чешую дракона. Извиваясь и петляя, тропинка вела её туда, в глубь сада, к изогнутому мостику через ручей и дальше к беседке, что так нравилась ей. Туда редко кто забредал, и там девушка наконец могла скрыться от чужих глаз.

Сейчас ей совсем никого не хотелось видеть, вернее, хотелось просто от всех сбежать. И если бы это было возможно, она бы даже Сейшун отослала бы. Но тот вряд ли послушает её, сославшись на приказ Коэна. Да и глупо это было бы с её стороны, учитывая то, что произошло несколько дней назад.

У Хакуэй до сих пор не выходил из головы труп девушки, который она обнаружила в своих покоях, вернувшись с прогулки. Естественно, что первым её желанием было подойти поближе и узнать, что случилось. Но её остановил Сайшин, тот так вёл себя лишь в исключительных случаях. Это Хакуэй хорошо знала, и поэтому послушалась его. И, видимо, не зря.

А теперь Коэн говорит, что ведётся расследование, и когда станет ясно, что произошло, она непременно всё узнает. Только… и так понятно, что это было убийство, главной жертвой которого должна была стать она. Её спасла случайность, забрав жизнь другого человека. То, что Коэн вдруг усилил её охрану, а Сейшун стал чуть ли не везде следовать за ней, это подтверждало. Они боялись за неё.

А она… для неё стало неожиданностью, что кто-то может её настолько ненавидеть. Даже после всего того, что произошло после битвы с Аль Сармен. Отношение окружающих к ней вдруг резко поменялось, и теперь она часто ловила на себе взгляды, в которых сквозила открытая неприязнь. И ей бы, наверное, трудно было бы это вынести, если бы и сейчас не существовали люди, на которых она могла положиться. Она никогда им не жаловалась. Не хотелось обременять их своими проблемами, особенно учитывая, что сейчас всем тяжело. Да и не так это и важно. В конце концов, ей достаточно и того, что они рядом. Пока ещё рядом.

Полный ненависти взгляд скользнул по спине девушки. Она обернулась, но никого не увидела. Может, показалось… Но всё же как неуютно без защиты Пеймон! Такое чувство, что ей обрезали крылья.

Девушка помимо воли ускорила шаг. Слишком неприятно. И страшно. Даже зная, что Сейшун рядом.

Лишь перебравшись на другую сторону ручья, Хакуэй немного успокоилась. Возможно, она просто привыкла считать эту часть сада «своей», но, в любом случае, здесь она почему-то чувствовала себя в безопасности.

Только сегодня даже здесь никуда не исчезало это странное желание: сбежать, на важно куда, но сбежать. Нет, не из страны, она любила империю Ко. И любила её жителей, как бы они к ней не относились. Просто в тот момент, когда она узнала, что Коэн хочет выдать её замуж за короля Синдрии, внутри неё образовалась какая-то странная пустота, и возникло это желание. Такое непонятное чувство, когда хочется уйти куда-нибудь далеко-далеко. Хотя, наверное, врать себе не стоит. На самом деле она просто хочет «сбежать» от своего долга перед империей. Но, сделав так, она предаст этим Коэна. В конце концов, когда-то она сама решила последовать за ним именно потому, что он такой, человек, который в первую очередь печётся о благе своей страны. И да, ещё потому что она его любила.

Но, даже зная это, всё равно хочется сбежать. Хотя бы туда, в глубь сада, туда, где отцветают уже персики, туда где…

Коэн!

Он сидел в своей обычной манере, подперев рукой голову и хмуро глядя куда-то. Один, а… нет. Неподалёку от него стоял Коумей. Наверное, она помешала их беседе. Но что они могут обсуждать здесь? Впрочем, неважно.

Хакуэй скользнула взглядом по Коэну, словно пытаясь запомнить его образ. Ведь если ей всё же придётся поехать в Синдрию, сможет ли она жить без своего солнца, жить в вечной тьме?

— Хакуэй, я должен тебе кое-что сказать, — произнёс Коэн. Он всё-таки заметил её.

Девушка мягко улыбнулась. Ведь им так редко удаётся побыть вместе.

* * *

Он здесь! Король Синдрии снова в империи Ко!

Именно эта мысль, с тех пор, как она услышала новость о приезде Синдбада, весь день билась в голове у Когьёку, отдаваясь отзвуками в её сердце. И ей отчаянно хотелось бросить всё, чтобы самолично убедиться в этом. Но Ка Кобун не оставлял её, придумывая всё новые и новые занятия, чтобы отвлечь. Когьёку прекрасно понимала, почему тот так поступал. Она должна стать женой другого мужчины. Но…

Возможно, это её единственный шанс поговорить с Синдбадом, попытаться хоть что-то изменить. Когьёку сама не осознавая, что делает, вскочила с постели и направилась к выходу. Сейчас никто не сможет её остановить…

Нет! Не может же она так просто взять и заявиться к нему. И… тем более в таком виде! Она же уже полностью подготовилась ко сну…

Когьёку вздохнула и отошла от дверей. Она уже давно поняла, что Синдбад как солнце, слишком высоко, сколько не тяни к нему руки так и не достанешь.

К тому же теперь, когда она узнала об истинной способности Зепара… И явиться после всего этого к нему первой, забыв о гордости?

Когьёку горько усмехнулась.

Нет, она вовсе не злиться, уже нет. Хотя, когда она только поняла, что он использовал её, что он управлял ей всё это время, она готова была выцарапать ему глаза, и не только. Она так злилась на него, что даже не сразу заметила исчезновение Винеа. Но… Что она могла сделать ему? К тому же стоило ей только увидеть его опять, стоило только услышать его убаюкивающий голос, и она сама не поняла, как снова оказалась ослеплена этим человеком. И не то что бы простила, в глубине души ей было очень обидно, что он пренебрёг ей, но и злиться на него уже не могла, даже зная, что по его вине чуть не погибла. Хотя тогда слишком многое произошло.

В тот день в ней словно что-то надломилось.

И увидеть Синдбада сейчас означало бы снова потревожить свою старую рану, пробудить воспоминания и чувства, которые она так старалась спрятать как можно дальше.

К тому же она вскоре выйдет замуж за Алексия Му. Но…

Когьёку вдруг смущённо прикрыла лицо руками, хотя в комнате сейчас никого не было. А потом она и вовсе спряталась под одеялом, словно боялась, что кто-то мог подглядеть её фантазии.

Но на самом деле, ей бы очень хотелось, чтобы сейчас Синдбад ворвался сюда и увёз к себе домой. Хотелось бы… Даже зная, что он навсегда останется для неё недостижимым солнцем. А она словно море, которое всего лишь несёт в себе отражённые лучи.

А ведь она она была бы рада, даже если бы он просто пришёл увидеть её, без всякой причины. Лишь бы знать, что она не была для него просто инструментом для достижения своих целей.

Но, по мере того как свет дня всё более угасал, и вечерние сумерки сменялись ночью, в Когьёку всё больше росла уверенность — не придёт. Ни сегодня, ни завтра… никогда.

Да и помнит ли он вообще о ней?

Горько. Так, что хочется уткнуться в подушку и завыть. Или хотя бы облачиться в покров Винеа и разнести всё здесь к чертям собачьим! И в первую очередь покои Синдбада… Но даже это невозможно. Её джинна с ней больше нет. У неё ничего не осталось. Теперь она просто принцесса годная разве что для того, чтобы использовать её для политического брака.

Когьёку свернулась калачиком, вытирая непрошеные слёзы.

Она должна быть сильной! Ведь она же когда-то была генералом империи Ко! Только от понимания этого ещё больнее.

* * *

Джафар взглянул на своего спящего короля. Тот иногда умудрялся заснуть так, что окажись здесь с десяток орущих котов, не проснулся бы. И это находясь в стане, которая не сегодня-завтра снова может стать вражеской!

Всё же за его правителем нужен глаз да глаз! Вот не зря он решил проверить всё ли с ним в порядке. А то мало ли…

Джафар недовольно посмотрел в окно. Солнце зашло и империя Ко уже спала. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Но вполне возможно, что в недавно отстроенных стенах дворца уже вновь плелись заговоры.

После уничтожения Аль Сармен мир изменился и мир остался прежним.

Примечание:

* Косэн (光線 яп. Kōsen, кит. Guāngxiàn, Гуансянь) - луч света.

Слабейшие фигуры

Джафар был рад, что они наконец-то возвращаются в Синдрию. Империя Ко ему не нравилась, и он ощущал исходящую от неё угрозу. Может, Аль-Сармен там уже и нет, но чутьё ассасина подсказывало ему, что там что-то происходит, словно в гнезде снова зашевелились змеи, пусть и не такие ядовитые, как раньше, но всё рано готовые ужалить в любой момент. Хотелось бы ещё знать кого.

Заметил ли что-то Синдбад, Джафар не знал. Да и по королю сейчас это совершенно невозможно было понять. Оказавшись на корабле, он переменился, словно опять стал тем самым мальчишкой, который только начал покорять подземелья и обретать силу. Эту часть своей натуры искателя приключений, Синдбад так и не смог в себе подавить и, наверное, не сможет никогда. Не зря он при всей своей любви к Синдрии, периодически сбегает от неё, прикрывшись неотложными государственными делами. Сбегает, но лишь для того, чтобы опять вернуться к ней.

— Ты сегодня какой-то мрачный, — заметил Синдбад. Сейчас по его цветущему виде нельзя было понять, что он собрался жениться вроде бы не по своей воле. Но, скорее всего, он просто решил провести оставшиеся дни до приезда Хакуэй с максимальной пользой, во всех смыслах.

— Меня немного беспокоит реакция Шарркана на твою невесту, — заметил Джафар. — Ты же знаешь, как он изменился.

Синдбад сразу посерьёзнел, тут же из мальчишки превратившись в короля.

— Он поймёт. Должен. В конце концов, не Хакуэй в этом виновата. И… я всё ещё надеюсь, что Ямурайха вскоре очнётся.

— Я тоже…

* * *

По давно сложившейся традиции невеста в сопровождении своей свиты должна была сама отправиться к своему будущему супругу. Естественно, уже после заключения соответствующих договоров. Но король Синдбад, похоже, был не из тех людей, кто всегда следует каким-то там традициям. Мало того, что ему вовсе не обязательно было лично присутствовать на переговорах насчёт Бальбада, достаточно было просто послать своего представителя, он вдруг заявил, что раз он здесь и с формальностями покончено, он бы предпочёл забрать Хакуэй с собой, а не дожидаться, когда она приедет к нему. Но тут Коэн высказался категорически против. И за это принцесса была ему благодарна. Ей хотелось хотя бы ещё немного побыть во дворце рядом со своим императором, прежде чем отправиться в далёкую и непонятную Синдрию.

Хакуэй, конечно, понимала, что рано или поздно всё равно придётся покинуть империю Ко и Коэна, и выбора у неё нет. У принцесс никогда не спрашивали их желания, хотели они или нет, но они обязаны были выполнить приказ императора. На самом деле она всегда знала, что так будет и боялась этого момента, когда ей объявят, кто станет её женихом.

Это мог быть и совершенно незнакомый ей человек. Но она узнала, что Синдбад станет её мужем ещё когда тот находился в империи Ко, а потому помимо воли стало обращать на него больше чем обычно внимания. Хотя специально она и не искала с ним встреч. Но в те редкие разы, когда это происходило, он всегда улыбался ей, был предельно вежлив и обходителен. Хакуэй ни разу не заметила в его взгляде ни тени неприязни. Это при том, что именно её брат нанёс наибольшие разрушения Синдрии, убил одного из её генералов и ранил другого. И это уже не говоря о том, чьей дочерью она является. Даже здесь, в империи Ко, после войны она постоянно чувствовала на себе полные неприязни, а то и вовсе ненависти взгляды. И стоило ей только отвернуться, как за её спиной тут же начинали шептаться о том, что раз мать шлюха совратившая и убившая двоих императоров, то и дочь недалеко ушла, и что императору Коэну нужно поскорее от неё избавиться, пока она не наслала на страну какое-нибудь проклятье.

Но всё это можно было терпеть. Ей достаточно было знать, что сам Коэн так не думает. Но в Синдрии он её защитить не сможет. А Синдбад ей казался слишком непроницаемым, чтобы понять, что он на самом деле думает. И поэтому Хакуэй было очень страшно останься она наедине с этим человеком, без защищающих её родных стен. Тем более у короля Синдрии были все основания её ненавидеть.

— И куда это принцесса Хакуэй направляется в столь ранний час?

— Император Коэн… — рассеянно обернулась девушка на звук голоса, сама не замечая того, что начала улыбаться.

Было странно видеть его здесь в такое время. Выглядел он край недовольным и не выспавшимся. К тому же он почему-то был совершенно один. Хотя это значило, что можно, пусть и немного, но пренебречь этикетом, например удивлённо застыть, растерянно глядя на него.

А Коэн вдруг ухмыльнулся и коротко бросил:

— Идём отсюда. И ты не ответила на вопрос.

— Я хотела взглянуть на рассвет из башни Ванцзянлоу, — пояснила девушка. Это была самая высокая точка обзора в императорском городе, а Хакуэй хотелось запечатлеть в своём сердце каждый из оставшихся ей дней, что она могла повести здесь. Она понимала, что, скорее всего, больше никогда не увидит империю Ко.

Коэн быстро шагал вперёд, не оборачиваясь, абсолютно уверенный, что она следует за ним. Ещё до того, как они оказались на месте, она поняла, куда он её вёл, как раз к той самой башне.

— Спасибо, что позволил мне ещё немного здесь остаться, — тихо произнесла принцесса.

— Тебе не за что меня благодарить, — ответил Коэн.

Здесь наверху было холодно, дул пронизывающий ветер. Хакуэй, несмотря на то, что была тепло одета, помимо воли придвинулась поближе к Коэну. А он, к её удивлению, тут же приобнял её, слегка прижав к себе. Это было неожиданно и странно, ведь он сам решил отдать её другому мужчине, но Хакуэй боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент.

Небо на востоке начинало светлеть. А девушка уже совсем забыла зачем пришла сюда. Сейчас Хакуэй была счастлива. О большем она никогда и не смела мечтать, просто стоять вот так и чувствовать объятия Коэна.

О большем…

Девушка вдруг извернулась, привстала на цыпочки и быстро коснулась своими губами его. И тут же смущённо отступила в сторону, чувствуя, как быстро бьётся её сердце от содеянной дерзости. Отчасти её радовала, что здесь ещё было слишком темно, чтобы он смог разглядеть её пылающее лицо, но с другой стороны и она не могла понять, что думал о её выходке Коэн.

Он сделал шаг к ней, на мгновение сокращая расстояние между ними, осторожно провёл рукой по волосам и тут же отступил.

— Прости, — тихо произнёс император.

Сердце девушки неприятно кольнуло. Это было так не похоже на него, такая осторожность, почти нежность. К тому же ей казалось, что он извиняется вовсе не за то, что не ответил на её чувства, за что-то другое.

Император ушёл, но девушка всё ещё продолжала стоять там, не замечая, что давно уже замёрзла. Коэна она больше не видела до самого отъезда.

* * *

Коумей предположил, что убийца может повторить свою попытку и оказался прав. Два дня назад, когда Хакуэй решила ночью пробраться в башню Ванцзяенлоу, не взяв с собой охрану и даже Сейшун, что было очень неразумно с её стороны, убийца всё-таки попался. Но только лишь потому, что всё это время за Хакуэй следила особая организация мухуш-нанрен*, которая наилучше всего подходила для выполнения тайных операций. Естественно той ночью его встреча с Хакуэй не была случайной, как могло показаться со стороны. А она даже и не заметила, как мелькнули быстрые тени мушух-нанрен, пытаясь схватить притаившегося врага. И именно поэтому он поспешил увести Хакуэй из опасного места. Но, даже несмотря на это, к сожалению, убийцу взять живым не удалось. В конце концов, как оказалось, он тоже был из организации мухуш-нанрен, но той, что функционировала во времена императора Хакутаку. Каким-то образом ему удалось избежать зачистки, что устроил Котоку после смерти брата. Но узнать, на кого этот убийца работал, сейчас было практически невозможно.

Коэн мрачно взглянул на свиток со внушительном списком всех тех, мог в своё время переманить мушух-нанрен во времена зачистки. Так или иначе, а нужно вычислить, кто за всем этим стоит.

К тому же Коумей подозревал, что на самом деле этот заговор вовсе не против Хакуэй, а против него, Коэна. И учитывая, в каком положении оказалась страна, не удивительно, что кому-то захотелось примерить императорские одежды на себя. Осталось только выяснить, кому пришла эта неразумная идея в голову, и почему он выбрал своей мишенью именно Хакуэй. В любом случае этот человек сильно пожалеет, что посмел перейти ему дорогу.

После того случая, когда Хакуэй, сама того не подозревая, заманила своего убийцу в ловушку, он увидел её только в день отъезда. В конце концов, отпускать её ему вовсе и не хотелось, даже зная, как ей здесь трудно, в чём отчасти он сам был виноват. Ведь это он провозгласил Хакурю и Гьякурен главными врагами империи. А теперь он превратил Хакуэй в фигуру «воин» на доске Сянци**, лишив её свободы выбора, чтобы можно было сделать ход «катапультой».

Хотя, даже не смотря это, той ночью, когда они остались наедине, он всё же позволил слишком многое: позволил себе обнять Хакуэй, а ей позволил поцеловать. Не стоило этого допускать. Но всё же он рад, что это случилось. Возможно, это будет единственным воспоминанием, когда Хакуэй была так близка.

Но пока она ещё здесь, уже немного вымучено улыбается ему и ждёт, когда официальный приём завершится. По сути это всего лишь ненужные ни ему, ни Хакуэй формальности, но так необходимые теперь для его страны. И все эти чиновники вокруг, наверное, чувствуют себя очень значимыми, без которых колесо империи Ко не сможет крутиться.

Но наконец-то всех можно распустить. И Хакуэй тоже надо бы. Но есть кое-что, что он должен сказать ей наедине. Что-то, что может разрушить её жизнь в Синдрии.

— Хакуэй, останься, — спокойно бросил Коэн, когда девушка уже готова была откланяться. И тут же словил на себе недовольные взгляды чиновников, брошенные исподтишка. Всё же тут слишком много людей испытывающих к ней неприязнь. Но им ничего не остаётся, как подчиниться и уйти.

— Идём, — произнёс Коэн. Это будет его последний разговор с ней. И последний, когда он будет так откровенен. Поэтому лишь оказавшись в небольшой комнате, где никто не сможет подслушать их, он останавливается. — Хакуэй, когда окажешься в Синдрии, выполни одну мою просьбу.

Принцесса молча случает. Есть вещи, которые она не сделает даже по его просьбе. Но сейчас её улыбка говорит ему о многом. Она сделает всё, о чём он просит. Коэн это понимает ещё до того, как она произносит:

— Хорошо.

* * *

Ей всегда внушали, что даже выйдя замуж и уехав в другую страну, она всё равно должна блюсти интересы империи Ко. Но видимо недостаточно хорошо это делали, потому что стоило ей только оказаться в Синдрии, она тут же забыла об этом. Но, может, именно поэтому принцессам и приходится выходить замуж за тех, кого они не любят?

А с другой стороны, в тех древних трактатах мудрецов, что давал ей читать Ка Кобун, так же было написано, что правитель прежде всего должен заботиться о своём народе. Но когда она выйдет замуж, то разве её народом не станут рэмляне?

И тут она совершенно не понимала, как можно следовать этим двум правилам одновременно, а объяснения Ка Кобуна по этому поводу запутывали её ещё больше.

— Но я должна постараться, — тихо прошептала Когьёку. Она должна стать достойной императрицей. Она должна доказать всем: и Синдбаду, и брату Коэну — что она не просто никчёмная принцесса. Ведь сейчас это единственное, что она может.

Но как Когьёку не пыталась себя успокоить такими мыслями, всё равно обида, закравшаяся в её сердце, не уходила. Ей казалось, что это несправедливо. Почему за Синдбада должна выйти именно Хакуэй?! Чем она-то хуже?

Когьёку почувствовала, что она больше не может оставаться в каюте корабля. Казалось, что здесь слишком мало место, слишком душно. Захотелось хотя бы просто взглянуть на море, почувствовать простор: слабое напоминание о той свободе, которую ей когда-то давал джин.

Девушка поспешно вышла из каюты и, почти не обращая внимание на снующих туда сюда матросов, взглянула в вдаль, в ту сторону куда так резво шёл корабль.

Когьёку раздирали противоречивые чувства. Ведь уже сейчас можно было видеть империю Рэм, и вскоре её жизнь должна была измениться. На берегу её уже должны будут встретить люди императора Му, а дальше путешествие по реке в столицу Рэмано. И ещё Когьёку было немного страшно, ведь она не знала, как её встретит её новая империя. Принцесса сжала кулаки.

— Ка Кобун, ты, кажется, говорил, что… как это… кажется, «воин» самая слабая фигура в сянци? — Этой игрой увлекались многие в Ко, но принцесса считала её сложной. В конце концов, ей так ещё ни разу и не удалось выиграть.

— Да, они могут ходить только вперёд, по крайней мере пока не пересекут реку и не окажутся на территории противника, — с готовностью пояснил советник, недоумевая, зачем она спрашивает об этом сейчас. — Но в любом случае отступать они права не имеют, никогда.

— Прямо как я, — прошептала Когьёку.

* * *

Му прекрасно знал, встретить свою будущую жену он может и в самой столице, но, тем не менее, решил сделать то здесь, в порту. Сидеть на одном месте и ждать было не в его характере.

К тому же он понимал, что, несмотря на то, что ему и Когьёку уже довелось несколько раз встретиться, её он совсем не знал. Она ему запомнилась как принцесса с яркими волосами, которая бездумно бросалась на врагов. По крайней мере, никаких неприятных чувств она у него не вызывала. Но это было, когда он ещё не подозревал, что она станет его женой и мало того, императрицей Рэма. Поэтому Му решил: лучше как можно раньше понять, что она собой представляет.

Он надеялся, что Когьёку сможет полюбить его империю, конечно не так как он, но всё же… И опасался, что на деле всё окажется совсем по другому. В конце концов, принцессы в империи Ко всегда были ещё одним инструментом, который позволял присоединять новые территории к Ко. И кем окажется для него его жена, это Му ещё предстояло решить. А пока всё, что ему оставалось — это ждать, когда корабль зайдёт в порт.

Примечание:

*Мошух-нанрен — название взято из книги Хаха Лунга, но так как больше оно мне нигде не встречалось, за достоверность вручаться не могу, но мне это и не важно, так как деятельность этой организации мне очень и очень подходит. Мошух-нанрен — организация агентов-шпионов и членов тайных обществ, орудовавших в Китае до I века до нашей эры.

Они были опытными шпионами и убийцами, выполнявшими задания императорского двора. Их обязанность и миссия состояла в том, чтобы уничтожать потенциальное несогласие в зародыше, лишая головы (нередко в прямом смысле слова) любую будущую реформу, восстание или религиозную группу, осмеливавшихся нарушить покой и "гармонию" в Поднебесной. В течение многих столетий мошух-нанрен состояли на службе у китайских императоров. Но всякий раз, когда на трон всходил новый представитель династии, он проводил чистку своего двора, убирая не только министров, но и шпионов и убийц прежнего императора. Иногда эти разжалованные мошух-нанрен создавали тайные общества и вели подрывную деятельность против новой династии. Другие мошух-нанрен становились преступниками или же продавали своё умение шпионить и убивать тому, кто больше заплатит.

**Сянци (кит. 象棋, пиньинь xiàngqí) — китайская настольная игра, подобная западным шахматам, индийской чатуранге, японским сёги. Сянци часто называют китайскими шахматами. Это одна из наиболее популярных настольных игр в мире, так как распространена и за пределами Китая.

Оба игрока получают одинаковый набор фигур, которые традиционно представляют собой деревянные фишки с китайскими символами. Изображение идентичных фигур для разных сторон может отличаться. Традиционно одна сторона имеет красные фигуры (реже белые), а другая чёрные (которые также могут изображаться синим или зелёным цветом).

В сянци играют на прямоугольной доске, расчерченной линиями по вертикали и горизонтали. Размер доски — 9×10 линий, причём, как и в го, фигуры ставятся в пересечения линий, а не на клетки. Между двумя центральными горизонталями находится река (кит. 河,хэ), которая влияет на движение воинов и слонов.

Квадраты 3×3, отмеченные двумя диагональными линиями называются дворцы или крепости. Их не могут покидать генералы и советники.

Фигуры сянци, использовавшиеся в тексте:

Катапульта (пушка) , перемещается таким же образом как и ладья. Однако, если пушка захочет сбить фигуру, то это должно быть сделано перепрыгивая через другую фигуру(свою или противника). Обозначается кит. 砲, пиньинь: pào, «пао» — «катапульта» (ключ «камень») за чёрных и кит. 炮, пиньинь: pào «пао» — «пушка» (ключ «огонь») за красных.

Воин (пешка) перемещаются и сбивают только на одно место вперед (они никогда не идут по диагонали). Когда пешка пересекает реку, ее возможные движения увеличиваются - она может быть продвинута на одно место горизонтально. Пешки не превращаются в другие фигуры. Когда пешка достигает последнего ряда, она может перемещаться только боком. Обозначается кит. 卒 , пиньинь: zú, «цзу» за чёрных и кит. 兵, пиньинь: bīng, «бин» за красных.

Ненастоящая луна

Когьёку смотрела на портовый ремский город. Она прибыла сюда полчаса назад, но пока ещё не спускалась с корабля. Император Му успел сообщить, что собирается встретить её здесь лично. Ещё с самого начала в порту собралась изрядная толпа, а теперь людей стало ещё больше. Чтобы взглянуть на неё хотя бы одним глазком, наверное, сюда пришли все жители этого городка. Скоро они станут её народом. Хотя поверить сейчас в это было трудно. Принцесса чувствовала себя чужой. А Рэм был странным и непонятым, совсем не похожим на Ко.

Когьёку помнила как однажды, казалось бы уже так давно, прибыла в Бальбад, чтобы стать женой Сабумада. И вроде бы чем-то похожая ситуация, но сейчас почему-то всё по-другому. Может потому что тогда, хотя она и говорила себе, что готова ко всему, на самом деле она просто была полна призрачных надежд и ожиданий. А на этот раз она прекрасно осведомлена, кто будет её мужем и… Да, она всё ещё влюблена. Отрицать это, значит, лгать самой себе. Когьёку прекрасно понимала, что должна вырвать свои чувства из сердца, вот только это никак не получалось.

А ещё принцессе было немного неловко, потому что сейчас она находилась под пристальными взглядами жителей Рэма. К тому же толпа внезапно заволновалась, и стало понятно, что император Му наконец-то прибыл. И Когьёку настороженно замерла, пристально вглядываясь в приближающегося к ней мужчину.

Он совершенно не изменился с их последней встречи. Казалось, что перед ней стоит всё ещё стоит тот самый капитан отряд фаналисов. Нет, всё же сейчас он был одет куда более официально. И его изучающего взгляда не могла скрыть никакая улыбка.

— Надеюсь, что путешествие было приятным, — император не спрашивал, просто говорил, что полагалось, следуя этикету вежливости.

— Да, благодарю вас, — сказала принцесса и ответила такой же улыбкой. Надо сказать, фальшивой, потому что Когьёку сейчас нервничала так, что хотелось убежать и запереться в своей каюте. Но этого она себе позволить не могла. Она принцесса и поэтому продолжит говорить вежливые ничего не значащие фразы и улыбаться.

Наконец-то её ставили одну! Наконец-то ей больше не нужно притворяться!

Пожалуй, давно она так не уставала. Не физически. Просто морально. Хотелось рухнуть на кровать, закрыть глаза и забыть обо всём. Впрочем, в этой отведенной ей комнате сделать это просто. Лампадка с тремя носиками, где из каждого горел маленький огонёк, лишь тускло освещала стену с какими-то росписями и край кровати. Если закрыть глаза, то можно было представить, что она находится в Синдрии… Но о Синдбаде сейчас думать было нельзя. Потому что он для неё лишь иллюзия. Ненастоящий, как та луна, которая была изображена на фреске, что ей с трудом удалось разглядеть.

Когьёку украдкой вытерла набежавший слёзы с свернулась калачиком на кровати. А в Реме есть ли настоящая луна? Отсюда этого не разглядишь. Может быть, здесь она тоже нарисованная как и в Синдрии?

Но по крайней мере ремляне вели с ней себя безукоризненно. А Му… Не о таком ли она муже мечтала когда-то? Вот только сейчас ей хотелось совсем иного, как бы она не пыталась себя переубедить.

И, может, именно поэтому, несмотря на доброжелательность местных жителей, несмотря на то, что она вообще ничего не могла сказать плохого про Му, Рем был для неё чужим,  к тому же совсем не был похожим на Синдрию и уж тем более на Ко. А уж традиции были тем более странные! Вот сегодня ей пришлось ужинать полулёжа! Неудобно и странно… А ещё в спальне, что ей отвели, не было ни одного окна. Неужели бояться, что она сбежит?

Рем был непонятным для неё. Но именно здесь ей предстояло жить.

Утром Когьёку разбудил мрачный Ка Кобун. Обычно принцесса просыпалась сама, но вчера из-за своих переживаний она слишком долго ворочалась с боку на бок и теперь чувствовала сонливость. Сумрак отведённой ей спальни тоже не способствовал бодрому пробуждению. А поэтому, быстро одевшись, Когьёку поспешила к выходу, единственному месту, откуда бил слабый свет. И тут же наткнулась на светловолосую ремлянку в богатом платье, что приветливо ей улыбнулась. Позади неё толпилось с десяток женщин одетых попроще, по-видимому, рабынь.

Увидев такое столпотворение, Когьёку растерялась и оглянулась на Ка Кобуна, ожидая, когда он всё объяснит. Но не успел он и рта открыть, как заговорила та самая светловолосая ремлянка:

— Госпожа Когьёку, меня зовут Лусинда. Император попросил меня помочь вам адоптироваться к обычаям Рема. Если возникнут какие-нибудь вопросы или проблемы всегда можете обратиться ко мне или же к этим девушкам.

Рабыни тут же тут же отвесили поклон Когьёку. Принцесса несмело улыбнулась, чувствуя как сзади недовольно пыхтит Ка Кобун. А Лусинда тем временем окинула принцессу критическим взглядом.

— Я помогу вам привести себя в порядок, — сказала она и тут же добавила: — Император хочет вас видеть после завтрака.

***

Му с интересом поглядывал на свою будущую жену, что расположилась напротив него на небольшом диванчике. Движения девушки и её поза совершенно не скрывали, что она крайне напряжена. И всё равно, несмотря на это, принцесса сейчас казалась миниатюрной и изящней в этом своём одеянии империи Ко. И фаналис тут же словил себя на мысли, что хотел бы увидеть как бы Когьёку смотрелась в ремской тунике, причём в самой обычной в той, которую носили простолюдинки.

А девушка, словно прочитав его мысли, вдруг отвернулась и невольно поёжилась. Му видел, что Когьёку Рем не нравился, она хотела домой. Он понимал, что это вполне нормально и торопить девушку не стоит. И всё же это несколько задевало Алексия.

— Если вам что-то не нравится или есть какие-то пожелания, можете говорить прямо, — всё-таки грустный вид принцессы Му совершенно не нравился.

— Да… спасибо… — ответила та, выдавив из себя напряжённую улыбку. — Всё замечательно…

— А может вас кто-то обидел? — продолжил Му. — Например… Лусинда?

— Она была очень внимательна, — сказала Когьёку так, словно отвечала давно заученный урок.

Но раз уж речь зашла об этой женщине…

— Мм… а может Лусинда успела нарассказать вам небылиц о том… — тут фаналис на мгновение замолчал и прямо взглянул на принцессу, — что я имею склонность к необоснованным вспышкам агрессии и избиваю женщин?

— А… — Когьёку, забыв о всех своих манерах, уставилась на него, а потом пролепетала: — Н-нет… А вы? ..

— Нет, конечно, — улыбнулся ей Му. — Я никогда не подниму на вас руку, поэтому не стоит меня так бояться.

— Хорошо, — несмело улыбнулась в ответ Когьёку, но было не похоже, что она как-то расслабилась. Что ж, Рем тоже не сразу строился.

— Кстати, я позвал вас для того, чтобы сообщить, что к обеду мы отправляемся дальше в Ремано.

***

Чтобы попасть с побережья в столицу был выбран путь по реке, потому, что он был самым быстрым. Когьёку не возражала, в принципе, ей было всё равно. Как не оттягивай, а от неизбежного не убежишь. Может даже, чем раньше случится её замужество, тем будет лучше.

Путь по реке очень отличался от морского. Сейчас принцесса могла с борта корабля вдоволь любоваться на местные пейзажи и небольшие городишки, что ютились у берега. И отсюда казалось, что война с Аль-Сармен совсем не коснулась империи Рем. Хотя, может быть, ей только это казалось.

— Госпожа Когьёку, — раздался сзади голос Лусинды.

— Да? — обернулась принцесса. На сей раз навязанная ей девушка появилась без толпы своих рабынь. А раз здесь она, то скоро должен был показаться и Ка Кобун.

— Вы уже битый час смотрите на берег и с каждой минутой становитесь всё грустнее, — и улыбнувшись Лусинда добавила: — Хотите сбежать?

— Нет, — тут же быстро мотнула головой Когьёку. Сейчас она думала вовсе не об этом. Но положа руку на сердце то, да, она ещё как хотела. А потому девушка торопливо произнесла: — У меня и в мыслях не было.

— А я бы, наверное, попыталась бы сбежать, — ответила Лусинда. — Но Му… император Му хороший человек. Вам не стоит его бояться.

Ну вот, и эта девушка про это говорит. Неужели так заметно, что она нервничает?

— Я… — начала Когьёку, но договорить не успела, её прервал женский крик.

А через минуту на палубу вышел матрос, держа в руках трепыхающуюся щуплую девчушку. Одета она была в простую одежду зелёного цвета, какую носили в империи Ко. Но принцессе она была незнакома и принадлежать к числу её служанок она не могла.

— Пусти меня, дурак, я и сама могу идти! — кричала девушка, пытаясь вырваться из рук матроса. — Урод! Дура~ак!

Её крики тут же привлекли на палубу множество людей. В том числе и императора. А перед Когьёку появился Ка Кобун.

— Здесь может быть опасно, а у вас нет джинна и теперь… — начал он.

— На корабле императора госпоже Когьёку ничего не угрожает, — перебила его Лусинда.

— Не сомневаюсь. Принцессе ведь достаточно и меня для защиты, — процедил сквозь зубы в ответ Ка Кобун.

Когьёку устало вздохнула, каждый раз, когда эти двое оказывались вместе, они начинали ругаться.

— Что здесь происходит? — тем временем спросил Му у матроса.

— Вот, ваше величество, — ответил тот, — нашёл в каюте…

— Отпусти её, — приказал Му, а потом взглянул на девушку. — Как ты смогла попасть на этот корабль?

Оказавшись на свободе, та выпрямилась и прямо, без какого-либо страха взглянула на Му, слово перед ней не император находился, а обычный солдат.

— Для меня это не проблема, я плаваю как рыба и могу залезть на самую высокую скалу!

— И что тебе понадобилось на этом корабле? — спросил император.

— В порту он оказался единственным, что сегодня отправлялся в Ремано! А я должна… я должна попасть туда как можно быстрее! Ради своего брата!

— Это ещё не повод, чтобы вламываться на императорский корабль, — ответил один из приближенных Му, имени которого Когьёку так и не запомнила.

— Императорского? Это корабль ремкого императора работорговцев? — ошарашена произнесла девушка, испуганно озираясь по сторонам. — Но… — матрос, что нашёл её в каюте, попытался схватить девушку за плечо, вероятно опасаясь, что сейчас она совершит какую-нибудь глупость. Но та оказалась проворней, она тут же отскочила от него и выхватив из голенища сапога кинжал полоснула им по руке мужчины. — Я не позволю сделать из меня рабыню! Чест…

Больше девушка ничего не успела предпринять, потому что в следующее мгновение на неё смотрели с десяток обнажённых клинков.

— Брось оружие, — проговорил Му. — И говори, кто ты такая на самом деле!

Кинжал со звоном упал на палубу. Хотя девушка всё так же продолжала стоять с гордо поднятой головой.

— Я Юи. Я… просто хочу попасть в Ремано. Я… не надо продавать меня в рабство. Я отработаю свой проезд. Честно!

Когьёку стало жалко девушку, которая так неудачно выбрала корабль. Может, на каком-нибудь другом ей повезло больше. Хотя с другой стороны тайно пробираться, как это сделала Юи, тоже не дело. Но неужели император и правда сейчас продаст её в рабство? Или отправит в тюрьму?

— Госпожа Когёку, — раздался вдруг рядом тихий голос Лусинды. — Эта бедная девушка... Она, судя о одежде, прибыла из империи Ко. Вы вправе попросить императора Му о том, чтобы самой решить её судьбу.

Да, она могла. Но вот только захочет ли её Алексий послушать? Когьёку колебалась, и в это мгновение Му взглянул на принцессу и отдал приказ:

— Похоже, что так от тебя ничего не добьёшься. Отведите эту девушку в…

— Стойте! — удивляясь сама себе, выкрикнула Когьёку и обернулась к Юи. — Ты как попала в Рем?

Девушка вздрогнула от её голоса и тут же упала перед ней на колени. Так и не скажешь, что несколько минут назад она могла кому-то угрожать.

— Я тайком пробралась на ваш корабль, госпожа… Я подданная империи Ко…

Когьёку тут же подняла взгляд на Му.

— Император Му, я… — произнесла она, чувствуя, что краснеет от волнения. — В таком случае я буду решать её судьбу. — и тут же добавила: — Я пока ещё принцесса империи Ко и она моя подданная.

Му нахмурился, ему явно не понравились её слова, но, тем не менее, он произнёс:

— Хорошо.

***

Он был прав, Когьёку пока не собиралась считать себя ремлянкой. Что в прочем было не удивительно, принцесс империи Ко воспитывали так, что даже после замужества они оставались таковыми. И вопрос сейчас лишь в том, что он будет с этим делать. Не будь он императором, ему, может, и было бы всё равно, но не будь он императором, он бы и не женился бы на Когьёку.

А тут ещё это представление устроенное Юи. Уж слишком много она к себе внимания привлекла. Странно…

Дверь тихо скрипнула и каюту вошла Лусинда.

— Твоя будущая жена пребывает в более весёлом расположении духа, чем вчера, — с порога сообщила она. — Присутствие Юи на неё благотворно влияет. Но вот Ка Кообун, — тут Лусида улыбнулась, — стал ещё мрачнее.

— Ты думаешь, что я буду счастлив, что из-за тебя мне пришлось отпустить шпиона империи Ко?

— Это не из-за меня, я просто дала Когьёку подсказку, а о том следовать ли ей, решала принцесса сама. И да, сейчас мы за Юи хотя бы можем следить. Да ты и сам собирался так поступить.

Уничтожь они Юи сейчас, Ко бы прислал нового шпиона, которого ещё надо было бы вычислить. А так…

— Кстати, — добавила Луснда усаживаясь на стул напротив него и протягиваясь бутылке с вином, — с чего бы это ты решил, что Юи шпион Ко, а вдруг Синдрии? Мы ведь не знаем, как она попала на тот корабль. Да и ведёт она себя странно. Может…

Она нужна лишь для того, чтобы мы не обратили внимание на настоящего шпиона?

— Хорошо, понаблюдаем за Юи, и за окружением Когьёку, — ответил Му, придвигая бутылку поближе к себе.

— Но Му~у, делиться не собираешься? Сам решил всё выдуть? — надулась Лусинда.

Вот уж! Не стоило отправлять эту женщину в Синдрию! Она стала вести себя ещё хуже, чем раньше!

— Ты нужна мне трезвой, по крайней мене пока мы не доберёмся до Ремано, — улыбнулся император.

— Ненавижу этот город, — вздохнула Лусинда и тут же хитро взглянула на бутылку. — Но я тебе ещё не всё рассказала, что мне удалось узнать от Юи. Её легенда о том, что она хочет спасти брата, была очень хорошо подготовлена. А у нас есть все шансы поймать с поличным Риккардо. На этот раз ему не увернуться…

Так вот почему Лусинда сейчас такая…

И всё же с этой Юи что-то было не так, только Му никак не мог понять, что именно.

***

Иногда, Хакуэй представляла, что вот, например, завтра, разразиться сильный шторм и унесёт её корабль далеко-далеко, туда, где ей не придётся выходить за Синдбада, в место, где никто не будет смотреть на неё как на врага и которое станет для неё домом. Но принцесса тут же гнала от себя эти мысли. Потому что это было бесполезно. Такого шторма никогда не случится.

Скоро она окажется в Синдрии. И от этого с каждым днём её тревога и волнения росли. Как её они там примут? Хакуэй прекрасно понимала, что любить им её не за что. И в Ко её защищал Коэн. Хотя, она вспомнила мёртвую служанку, ему это не всегда удавалось. А Синдрии она окажется беззащитной.

Хакуэй глубоко вздохнула и закрыв глаза прошептала, что она должна быть сильной. Страх на время отступил. Но принцесса знала, что он очень скоро вернётся опять.

Страница книги Солнце в интернете

Table of Contents

Солнечные дни

Слабейшие фигуры

Ненастоящая луна

О книге