# Спаси

Ян Ирина

Правдивые Вещания (Спасители)

Выпуск № 30, 12 марта 2079 год


Под водной гладью можно спрятать всё, что угодно. Толща воды скроет все неприятности и ужасы от посторонних глаз, даже чёрного монстра, фасад которого обязательно бы поблёскивал на солнце, но, увы, он слишком ужасен, чтобы красоваться на поверхности сухой земли.

Потрясающее воображение своими размерами чудовище хранило тайну, которая и сделала его таким. Под толщей металла за многочисленными стенами и маленькими комнатками гулко билось его сердце. Оно было по своей природе уродливым и холодным. А всё потому, что его разумом являлись люди…

Подводный военный центр, в котором уже на протяжении десятилетий проводились эксперименты над людьми с целью получения сверхчеловека, был секретом человечества для самого человечества. Когда-то радовавший научно-технический прогресс обернулся жаждой людей взять под свой контроль свою же природу и потерять самого себя.

Зачем они нужны, эти сверхлюди? Весь мир и так стоит на коленях.

«Жизнь никогда не стоит на месте, она всегда движется вперёд, всё эволюционирует, видоизменяется, и мы тоже должны подняться ещё выше!» — Первые слова Питера Личлейна в обращении к народу.

И данная цель была поставлена ещё задолго до идеи самих экспериментов, ещё задолго до самого Питера «пупа Земли» Личлейна. Вначале эта мысль имела немного другой оттенок, но все мы знаем, что уже тогда в дальних глубоких мыслях таился тот мрак, который заполонил мир сейчас. Ещё тогда давно люди друг на друга смотрели как на хороший биопродукт, великолепный базис и строительный материал.

«Появившиеся возможности у некоторых людей не должны стать пылью в истории! Мы должны понять и развить! Вот она - наша следующая ступень, вот куда мы пойдем дальше!» — Мантра личлейнистов.

Слова, режущие своей остротой чужую плоть, постоянно каждый день звучали внутри чудовища. А оно не понимало. Всего лишь глядело в толщу воды, наслаждаясь подводными красками и покоем. А там внутри кричали от боли, там внутри оправдывали его холодное и уродливое сердце. День за днем.

И к чему же в итоге все мы пришли? Куда подтолкнул нас святой Питер? И что же нас ждёт, когда идейный начальник окончательно сломается под гнётом негодования, оставив после себя сумасшедших и совсем ненужных последователей и ядовитые плоды?

Эти вопросы важнее всего! Задавайте их себе каждый день, утро и вечер. Задавайте их своим детям вместо колыбельных, вместо приветствия и прощания. Задавайте их чаще! И присоединяйтесь к нам! Откройте, наконец, глаза.

Начало

Часть 1.1


"Личлейн II", 15 июня 2058 год


Это настоящее волшебство. Что-то тонкое и хрупкое. Даже протяжный скрип из-за сильного давления казался прекрасной мелодией. Живая музыка... Он слышал её и представлял себя маленькой юркой рыбкой, которая плыла в огромном океане, раскачиваясь из стороны в сторону только в ей понятном ритме.

Дарен Видмер, четыре года от роду, маленький человечек, который был одарен большим чувством. Пониманием, сопереживанием, силой и знанием. Чем-то блестящим и глубоким. Великим.

Это так удивительно. Ребёнок, который совсем недавно встал на ноги, уже знал тайну любого человека, все самые нежелательные мысли, чувства и эмоции. И, к сожалению, первое, что он ощущал из богатого калейдоскопа, это страх. Уже за ним шло любопытство, зависть и презрение, но всё же первое - страх.

Единственный человек, который окутывал Дарена мягкими, тёплыми и искрящимися чувствами - его отец. В подводной военной станции "Личлейн II" он был главным механиком, следил за исправной работой всех систем. Ведь буквально от него зависели жизни, находящиеся в этом месте уже многие годы.

Сегодня, как и всегда, мистер Видмер делал обход всей станции, проверяя, всё ли работает исправно. Кое-где что-то закручивал, стучал, щёлкал, чем-то скрипел. Последний звук, всегда забавлял Дарена. Каждый раз, когда он его слышал, начинал смеяться. Это напоминало ему детёныша кита, который зовет свою маму.

И вот снова звонкий смех Дарена раздался, ударяясь о толстые стены подводной станции. Его отец вновь создал этот звук, казалось бы, уже не случайно.

— Ну что, малыш, голова больше не болит? — Мягко погладил мистер Видмер своего сына по голове, запуская пальцы в непослушные светлые кудряшки.

— Чуть-чуть, — вяло ответил Дарен.

— Ничего, скоро пройдёт, я тебе обещаю, — как-то тихо проговорил мистер Видмер. Он знал, что головные боли только усилятся, так как совсем недавно в лаборатории завезли новеньких и не успели пока всех распределить по изоляторам. Дарен и так ярко реагировал на каждого человека, находившегося рядом с ним. А тут еще и эксперименты. Снова.

Все прибывшие были как один, эмпаты и телепаты. Точно такие же, как и Дарен. И поэтому всё, что они ощущали сейчас, отражалось на мальчике жуткими головными болями. Дарен и сам находился под наблюдением, но только под ним, ничего более. Такое условие стояло скалой. Шаткой, не смотря на внешний вид.

— Спать хочу...

Мистер Видмер вновь посмотрел на своего сына.

— Дойдёшь сам? Мы недалеко отошли от нашей каюты.

Мальчик в ответ лишь устало кивнул, потирая зажмуренные глаза небольшим кулачком. А потом, чуть покачнувшись, развернулся на пятках, и медленно побрёл в сторону каюты. С отцом этот мир казался меньше, а как только Дарен оставался один, всё вновь вырастало на глазах. Он не доставал до иллюминаторов, кругленьких окошек, через которые пробивался вовнутрь какой-то даже густой, голубой свет, но будто бы знал, что там снаружи мир ещё больше. Их каюта находилась на нижнем ярусе "Личлейна II", поэтому здесь практически никто не ходил, кроме тех, кто здесь жил.

Головная боль была верным спутником мальчика, и, по правде говоря, она никогда не прекращалась, только иногда была какое-то время тише, а какое-то время... просто чудовищной. Из-за этого Дарен с раннего детства сидел на успокоительных, отчего много спал, чтобы хоть как-то забыться и расслабиться.

И вот уже почти дойдя до коридора, где находились невысокие дверки, за которыми прятались тесные каюты рабочих, Дарен резко почувствовал...

— Ничего... Нет, ничего.

Голова будто сделана из ваты. Все посторонние гулкие мысли улетучились. Тишина. Дарен приложил холодные ладошки к щекам, провёл дальше вверх, похлопал по макушке. Закрыл полностью лицо руками, глаза. Слёзы медленно катились по щекам. Его маленькое сердце затопило страхом. Он закричал.

— Папа, моя голова испаряется!

Дарен испуганно огляделся, не услышав ответа. Наверное, его отец уже далеко. Он больше не хотел спать. Какое-то непонятное тревожное чувство гнало его обратно. Он побежал, иногда запинаясь о свои же ноги и чуть ли не падая на твёрдый холодный пол. Мальчик добрался до лестницы, по которой мистер Видмер не разрешал без него подниматься, но сейчас его это не волновало, хотелось уткнуться в тёплый живот отца и чувствовать его грубые, но такие родные руки в волосах. Как-то неумело и неуверенно он двигался вперёд. Бежал совсем в другую сторону, пытаясь уверить себя, что бежит именно в том направлении, в котором они обычно с отцом делают обход. Но это было не так.

Остановился он лишь тогда, когда оказался в тёмном незнакомом ему ранее коридоре. Основной свет, который хоть как-то освещал помещение, исходил из чуть приоткрытой двери. Она сразу же привлекла внимание мальчика. И он вновь побежал.

Несколько дней назад произошло крушение однопилотного космического корабля. В основном такие использовались в целях разведки на близкие расстояния. Корабль камнем рухнул в море, быстро погружаясь и стремясь ко дну. Гидролокаторы "Личлейна II" сразу же засекли посторонний предмет, который тонул неподалёку от центра. После на станцию принесли пилота, который при обнаружении уже находился в коме.

Дарен несмело толкнул дверь, шире открывая её. Абсолютно белый цвет стен и пола резанул глаза. Мальчик на секунду зажмурился, а потом вновь распахнул их, осматривая помещение. Это была обыкновенная палата, коих на "Личлейне II" было много. На узкой койке лежал молодой мужчина, на шее которого поблёскивал синий остроконечный кристалл. По сравнению с как будто бы светящейся изнутри алебастровой кожей медные волосы просто горели.

Мальчик медленно на носочках, будто боясь разбудить незнакомца, подошёл к койке, пытаясь поближе рассмотреть синий камень. Острый конец кристалла упирался в ярёмную впадину, а сверху сквозь округленный конец был продет чёрный кожаный шнурок. И только Дарен хотел прикоснуться к приковавшему его внимание камню, как сзади послышались чьи-то быстрые шаги.

Мальчик испугано дёрнулся назад, и не найдя место лучше, юркнул под койку, на которой лежал хозяин кристалла. Будет очень плохо, если его здесь заметят. Дарен не хотел, чтобы его забрали в лабораторию, в которую его водил отец каждое воскресенье. Двое мужчин стояли на месте возле входа, так и не решаясь зайти дальше. Они бурно спорили. Один говорил, что новый препарат опасно вводить, а другой пытался доказать, что без риска не будет результата вовсе. Мальчик весь сжался, ведь кроме громких слов он больше ничего не слышал. И эта новая тишина в голове пугала.

Один из мужчин вдруг замолчал, прерывая этим спор.

— Ты чего? — В недоумении спросил второй.

Дарен в испуге зажмурил глаза. Его заметили?

— Дверь.

— Что "дверь"?

— Она была открыта нараспашку, когда мы зашли.

— И что? — Не мог понять причину один из мужчин.

— Что значит "и что"? Кроме нас сюда никто не ходит и, уж извини, но сквозняка здесь тоже не может быть!

Мальчик запаниковал. Всё, его теперь точно обнаружат, нужно спрятаться в другое место. Дарен начал продвигаться назад, ища глазами, куда бы спрятаться.

— Кто это тут у нас играет в прятки? — Как-то неестественно мягко спросил грубый голос. Мальчик дёрнулся, а на его голову приземлилась чья-то рука, перемещаясь затем на хрупкое плечо, — Дарен Видмер, очень интересно.

Всё, теперь незачем прятаться. Его нашли.

Мальчик со страхом в последний раз оглянулся на лежащего незнакомца с красивым синим камнем, и вложил свою ладошку в предложенную руку нашедшего его мужчины.

— Вот так, молодец, без глупостей. Что же ты здесь делаешь?

— Я потерялся, — Дарен действительно не представлял, как по-другому ответить. Он потерялся и не знал обратного пути. Где же его папа?

Мужчина некоторое время смотрел на мальчика, не отводя взгляда, и о чем-то думал. А потом, придя к какому-то решению, ответил.

— Жан, отведи мальчишку в его палату в правом крыле, разберёмся с ним позже. Меня сейчас волнует больше, какого чёрта сегодня к нам перевели эту иноземную мерзость, лежала бы в главном центре и подыхала дальше, — проговорил он, подводя мальчика к своему напарнику.

— Там мест нет.

Дарен оглядывался то на одного, то на другого. Он не хотел в палату, он хотел к отцу!

— Отведите меня к папе, пожалуйста, — умоляюще попросил испуганный мальчик.

На него тут же снова обратили внимание. Мужчина, что всё ещё держал его за руку, наклонился к нему и внимательно посмотрел в глаза.

— Мы не знаем где твой папа, отведём тебя в палату, ты там посидишь и подождёшь его.

— В каюту хочу, — прохныкал Дарен.

— Нет уж, вдруг ты опять решишь прогуляться и потеряешься. А там за тобой присмотрят. И ты же не думаешь, что это сойдет тебе с рук? Мистеру Видмеру придется за тебя ответить. — Мужчина резко выпрямился, оттолкнув от себя мальчика к своему напарнику. — Забирай его!

Жан безропотно кивнул, как бы то ни было, он был вторым в их команде. Посмотрев на Дарена, он положил свои руки на хрупкие плечи мальчика, разворачивая его к выходу.

— Идём.

Дарен опустил голову и медленно поплёлся по коридору за мужчиной. Ничего не поделаешь, с взрослыми лучше не спорить, особенно когда тебя поймали на месте, где ты не должен быть. Так хотелось всем рассказать о том, что голова его будто картонная, в которой гуляет ветер, но нельзя. У них с отцом было правило: со всеми даже незначительными изменениями в первую очередь Дарен должен делиться с мистером Видмером. Потому что о некотором стоило молчать.

Мальчик знал, что его папа расстроится, когда узнает, что он оказался ярусом выше без его разрешения. Но идя сейчас по коридору, боясь снова оказаться в этой безобразно светлой, холодной и неуютной комнате, что пропахла насквозь медикаментами, Дарен постоянно оглядывался назад, думая о том, что с тем странным человеком ему было так же хорошо и спокойно, как и с его отцом.

Это было странно.

Как и то, что когда они переходили в другое крыло, головная боль с ненавистным роем мыслей потихоньку возвращались. Мальчик был обескуражен, и, увидев помощника отца, совершенно забыв, что он был пойман и его уже куда-то вели, просто побежал к знакомому человеку. Жан тут же среагировал и вовремя остановил его, наказав встретившемуся им механику передать отцу Дарена обо всех проделках его сына, и где искать мальчика.

— Будешь себя так вести, и я, когда придём на место, сделаю тебе укол, — пригрозил младшему Вимдеру мужчина. Он взял его крепко за руку. Мальчик всхлипнул и попытался вырваться. Мужчина же в ответ еще крепче сжал его руку и быстрым шагом направился вперёд. Дарену пришлось бежать за ним.

Такими темпами они быстрее добрались до блока с палатами, в которых лежали люди, находившиеся под наблюдением, так как возможно у них были те же способности, что так интересовали целые государства и этот военно-научный центр.

Жан завёл мальчика в седьмую по счету палату, посадил его на койку, что находилась у стены облепленной детскими неказистыми рисунками, и, позвав медсестру, чтобы та приглядела за Дареном, отправился стучать начальству.

Мальчик полностью с ногами забрался на кровать и забился в самый, по его мнению, тёмный угол, укрывшись с головой одеялом. Время тянулось медленно, и даже зашедшая медсестра не разрушила это тягучее и неприятное ожидание. Наконец, через какое-то время он выглянул из-под одеяла, и взглянул на молодую девушку, которая, включив небольшой прикрученный светильник на уже припаянной металлической столешнице, бездумно пялилась в тонкую панель флэтбука, изредка погружая палец в исходивший из него тусклый свет.

— Вы отведёте меня в каюту? — Робко решился спросить Дарен.

Но от девушки не последовало никакой реакции.

— Мисс медсестра, пожалуйста, я хочу к папе. — Ещё раз попытался мальчик.

В этот раз девушка вздрогнула, а потом раздражённо зыркнула на Дарена.

— Ты будешь сидеть здесь.

— Но я не хочу. — Начал вредничать мальчик, откидывая с себя одеяло. — Отведите меня в каюту!

— Нет! И хватит ныть. — Не выдержав, девушка с гулким стуком положила флэтбук на столешницу и скрестила руки на груди. — Будешь меня доставать, вколю слонячую дозу снотворного!

— Я расскажу всем, что Вы крадёте лекарства! — Тут же наперебой кинул в ответ Дарен.

Медсестра поражённо замолчала и глупо захлопала ресницами.

— А ещё Вашей подруге про её друга и Вас. — Вошёл в раж мальчик, хотя он и знал, что это плохо, и рыться в чужих головах ему строго настрого запретил отец. Но увидев слабость сидевшей в палате девушки, он не хотел останавливаться, и был намерен добиться своего.

Девушка встревоженно встала со стула и подлетела к мальчику, тут же закрывая ему рот вспотевшей ладошкой.

— Вот же маленький поганец! Я!... — Она дышала тяжело, раздираемая паникой и злостью. — Ты доигрался.

Медсестра потянулась к карману белого халата, но её остановили шаги и голоса, которые раздались прямо возле двери палаты. Дарен и девушка замерли, вслушиваясь в разговор, который происходил недалеко от них. Каждый отметил для себя знакомый голос.

— Внимательно смотри за своим сыном, Стефан. Мы же оба не хотим, чтобы он увидел то, что ему не положено видеть. Да и ты, я думаю, также не хочешь, чтобы мы окончательно перевели его в этот блок, и виделся ты с ним только два, а может даже и один раз в неделю.

— Я все понял, Майкл.

Мальчик взволновано заёрзал, вырываясь из хватки испуганной девушки.

— Пусти меня! — Пропищал Дарен, и пока медсестра не спохватилась, сполз с кровати и побежал к двери, распахивая её.

— Да-да, это отлично. О, а вот и твой сынишка проснулся.

Дарен уставился на говорившего мужчину, а затем перевёл взгляд на отца, виновато затем опуская голову.

— Прости...

Мистер Видмер только по-доброму улыбнулся и, подойдя к своему сыну, взлохматил его смявшиеся пушистые волосы.

— Ничего, всё хорошо. Идём в каюту, я заварю тебе твой любимый чай.

Дарен облегчённо вздохнул, и уже улыбаясь от уха до уха, схватил своего отца за руку и пошёл с ним, даже не подозревая о том, что мужчина, который недавно разговаривал с его отцом, внимательно смотрел на него.

Когда они скрылись за дверью, этот же мужчина перевёл взгляд на медсестру, что сидела с мальчиком, а сейчас мялась у двери.

— Надо было сразу уходить, пока я тебя не заметил, а сейчас вернёшь на склад всё, что ты стащила, но не успела толкнуть, и составишь реестр того, что уже у тебя купили, и покупателей. А затем я жду тебя в своём кабинете. Ты поняла? — Спокойным тоном проговорил он.

Девушка вся побледнела, а затем начала стремительно покрывать красными пятнами. Лучше бы этот мужчина кричал…

— Хорошо, мистер Хейстингс.

Мужчина удовлетворённо кивнул, и, завидев воркующего Жана с молодой медсестричкой, направился сразу же к нему.

— Завтра воскресенье, поведёшь мальчишку ты, и сразу же в палату к иноземцу. Не спрашивай. У меня появилась одна замечательная идея, — уже улыбаясь своим мыслям, весело отдал новый приказ мистер Хейстингс.

Жан на него странно посмотрел и молчаливо кивнул. Похоже, у профессора появилась новая безумная идея.


Часть 1.2


День за днем Дарен запоминал новую деталь на лице иноземца. Удивлялся тому, что он так похожий на всех остальных людей всё равно был другим. Он был точно высечен из камня. Слишком нереальный. Дарен хмурил брови вглядываясь в плотно закрытые глаза, его пожирало любопытство, он хотел знать какого они цвета. Мальчик водил тонким пальчиком по скулам, шее этого невозможного незнакомца, медленно спускался к ярко-синему камню и, как завороженный, замирал в руке с ним. В этой белой комнате иноземец, рядом с которым Дарен проводил времени больше, чем с отцом, был чем-то ненастоящим, он резко выделялся и притягивал к себе.

Маленький мальчик боялся каждый раз, когда ранним утром возле каюты неизменно появлялся Жан. Но когда он видел медные волосы странного человека, оказавшись уже в палате, сразу же успокаивался. Это было единственной отдушиной за последнее время.

Дарен так ничего и не рассказал своему папе. Никому. Но ему казалось, что тот человек, с кем постоянно ссорился его отец, всё уже знал, хоть он даже не пытался прочитать его мысли. А мистер Видмер медленно и неотвратимо исчезал из поля зрения сына.

Это было тем, что так не хотел и боялся Стефан, когда он попросил о помощи своего старого товарища Майкла. Они служили вместе. И когда Стефан Видмер понял, что с его сыном что-то не так, первым на ум пришёл именно Майкл Хейстингс. Он и был единственным, с кем Стефан поддерживал связь. Прошло достаточно времени, и старый товарищ превратился в человека, которому в руки с боязнью и большой неохотой отдавал своего сына мистер Видмер каждое воскресенье. А затем и каждый день. На главного механика неожиданно свалилось много работы, и в каюте он появлялся только глубокой ночью и покидал её ранним утром, а бывало и вовсе, забывал, что стоит отдохнуть, и уже давно другой день недели. Майкл же вальяжно расхаживал по лабораториям, лениво задавал вопросы попадающемуся ему на пути персоналу, широко улыбаясь, делал пометки в своём планшете и с каким-то детским восторгом направлялся в чуть ли не родное крыло, где находился бокс с палатой иноземца. Пожалуй, там профессора можно было встретить чаще всего.

И эта ситуация ставшая рутиной продолжалась бы бесконечно, пока не очнулся иноземец.


***

Дарен не высыпался, Жан каждый раз всё раньше и раньше приходил. И теперь уже не дожидаясь возле двери в каюту, вламывался внутрь и буквально в пижаме волок мальчика за собой в небольшую самодельную лабораторию, которую устроил Майкл в палате.

— Вставай и быстро собирайся, у меня нет времени ждать тебя, мелочь! - Нервно прикрикнул Жан, сдёргивая одеяло со светлой макушки мальчика.

— Я спать ещё хочу, - сонно прохныкал Дарен.

Жана всего перекосило, он не любил чужих детей, а этот мелкий поганец уже доконал его. Схватив одеяло, он швырнул его на пол, и вцепился в предплечье мальчика.

— Меня это не волнует! — Мужчина с каким-то остервенением дёрнул малыша вверх так, что голова его со спутанными волосами со сна безвольно откинулась назад.

— Ай! Больно! Мне больно! - Всхлипнул Дарен, мелко сотрясаясь от страха, — Я уже встаю.

— Вот и славно. — Жан быстро остыл и почувствовал, как ему казалось, ненужное сожаление. — Я жду тебя снаружи.

Мальчик быстро закивал головой, скатываясь с кровати. Он, глотая наворачивающиеся слёзы, потирал место на руке, где наверняка появился синяк. Неуклюже положил одеяло обратно на кровать и схватил первую попавшуюся одежду. Не расчесав спутанные кудряшки, вышел из каюты. Обида и злость на Жана нарастали, как снежный ком, становясь с огромной скоростью всё больше и больше. Дарен шёл за спиной мужчины и как-то дико поглядывал на его затылок. Все чувства смешались, и они, приправленные утренним страхом и болью, неожиданно вырвались наружу.

— Я ненавижу тебя! Я всё расскажу папе! Он тебя убьет! — Мальчик толкнул в спину ничего не подозревающего мужчину и побежал вперед.

Этот тычок для Жана был ничем, и, только успокоившись, он снова разозлился.

— Только попадись мне, и я тебя придушу! — Мужчина, буквально краснея от накала, сжал кулаки и рванул за Дареном.

Мальчик бежал, словно гонимый зверь оголодавшим хищником. Их силы были неравны. И в момент, когда Жан вот-вот был готов схватить за шиворот разозлившего его ребёнка, Дарен пользуясь своей миниатюрностью, подныривал под расставленными ногами мужчины и словно юркая рыбка петлял, удирая от злого мужчины. К сожалению, мальчик быстро выдохся и вскоре, когда они находились почти у палаты, был пойман. Он вырывался, кричал и кусался. Жан еле удерживал его, но Дарен ещё больше вырывался.

— А ну тихо!

— Нет, нет, нет! Отпусти меня! Отпусти!

— Ах ты…! - Еле придерживая дёргающегося мальчика одной рукой, мужчина открыл дверь в палату. — Я тебе сейчас к стулу привяжу, точно!

Жан уверенно зашёл внутрь с вдруг безвольно повисшим ребёнком на руках. Он был обманут, и когда он сделал ещё несколько твёрдых шагов, Дарен резко встрепенулся и снова начал вырываться. Мужчина был слишком самоуверен и, совершенно не ожидая такого подвоха, не удержал равновесия, рухнув вперёд спиной вместе с мальчиком на аппаратуру, которая была подключена к иноземцу и предназначена поддерживать в нём искусственно жизнь.

Раздался грохот, треск и вопль одновременно. Жан шокировано выпучил глаза, медленно осознавая, что произошло. Дарен пытался вырваться из крепкой хватки мужчины. Рыжеволосый всё так же продолжал лежать, не двигаясь.

— Вот чёрт! — Мужчина в страхе подскочил, совершенно забывая про недавно бесившего его ребёнка. Он стал быстро поднимать дорогую аппаратуру, которую было уже не вернуть. Жан не мог поверить в произошедшее, как он, взрослый мужчина, смог поддаться какому-то ребенку и натворить такое. Он лихорадочно тыкал трубки и штекера в непредназначенные места, не принимая провала.

— Что ты там делаешь, Жан? — В палате раздался мелодичный и спокойный голос Майкла.

Мужчина в панике обернулся, постоянно глотая вязкую и ставшую почему-то горькой слюну.

— Я... — В голове было абсолютно пусто.

Пришедший вместе с Майклом Джейк, напарник Жана, быстро подскочил к нему, отодвигая онемевшего мужчину в сторону.

— Вот же имбицил!

Крики были фоновым звуком для Дарена, он не отрывал взгляд от незнакомца. Он не мог даже дёрнуться, ведь казавшийся всё это время ненастоящим, иноземец пристально смотрел на него. Никто вокруг не замечал этого, пожалуй, кроме самого мальчика и спокойного до сих пор Майкла.

— Господа! Попрошу вас прекратить. — Профессор был взбудоражен.

Джейк и Жан тут же обратили на него внимание.

— Поглядите на это чудо. Наш замечательный гость открыл свои глаза. — Майкл ликовал. — Дарен, мальчик мой, ты просто волшебник, смотри, твой друг ожил. Разве это не чудесно? Прогресс! Я чувствую движение. Наконец-то я смогу заняться самым вкусным и интересным! Наконец-то! Я смогу получить новые ответы. Дарен, смотри! Твоя вторая половинка очнулась! Ха-ха! Это просто великолепно! Мальчик мой, ты долго болтался у меня без дела! И теперь новое, что-то новое. Ты же ничего не чувствуешь рядом с ним. Ты же ничего слышишь! О Боже, я должен обязательно, обязательно что-то сделать! Да! Да!

Хейстингс трясся от раздирающего его смеха. Он словно в танце кружился по лаборатории, собирая различные инструменты и медикаменты, и складывая их на поднос. Профессор показал своё истинное лицо. Он отдавал приказы Жану и Джейку. Дарена усадил на стульчик рядом с очнувшимся иноземцем, а сам уверенно пристегнул его хрупкие руки к подлокотникам.

— Мы скоро начнём, о, я не могу дождаться! Джейк, проверь все показатели очнувшегося. А я пока поработаю с мальцом. Ха-ха, как же хорошо!

Майкл был в глубокой эйфории. Он снова мог рисковать чужими жизнями. Ему снова было плевать на былые рамки. Его ничто не могло остановить.

— Что здесь происходит?!


***

У Стефана всё валилось из рук, какое-то непонятно откуда взявшееся тревожное чувство поселилось в нём и никак не хотело отпускать. Он работал целую ночью. И когда был готов уже спать стоя, пришло новое оповещение о поломке, мужчина тут же раздражённо набрал код вызова на прикреплённом браслете к его ноге, и стал ждать, когда ответит его помощник.

Через пару секунд в наушнике раздался такой же усталый, как и у самого Стефана, голос:

— Слушаю.

— Когда новая смена будет? Что-то они припозднились.

В наушнике тяжело вздохнули:

— Сам жду их, как сквозь землю провалились. Дилан сказал, что у них там что-то с рычагами давления.

— К чёрту эти рычаги! Там есть закреплённая команда быстрого реагирования, пусть они займутся, а эти пусть тащат свои задницы к нам и, наконец, принимают их вызовы. Ты тоже заканчивай, кстати.

— Есть, босс. Пора нам отоспаться, — уже чуть повеселев, ответил помощник.

— Всё, я отключаюсь.

Мистер Видмер устало потёр переносицу. Неладно всё как-то, что-то в последнее время они сильно гнут свои спины.

Мужчина медленным шагом направился в их с сыном каюту, надеясь застать его ещё спящего, ведь его часы показывали только четыре утра, и вообще он хотел сегодня уговорить Майкла не забирать Дарена в лабораторию, пусть мальчик хоть денёк отдохнёт.

Воодушевлённый этой идеей, мужчина отворил дверь, а затем тупо уставился на разворошённую кровать.

— Они что совсем одурели?! — Сквозь зубы прошипел механик.

Сон отменяется.

Стефан вылетел из каюты, направляясь в ту проклятую палату, где постоянно пропадал его сын. Всё это, уже ни в какие рамки не лезет. Мужчина не давал своего согласия эксплуатировать сына круглые сутки! Это нужно кончать.

Он взлетел по лестнице, ведущей на ярус выше, и ломанулся в сторону импровизированной лаборатории. И то, что его там ждало, подтвердило зудящую тревогу.


***

Дарен всё видел, слышал настолько всё четко, что кружилась голова, а все цвета становились слишком яркими, и они ослепляли – он бежал вперёд времени. Ничего не понимал, не осознавал. Просто бежал. И гнал его вперёд животный страх, он не давал ему сделать выбор, он просто гнал и не позволял остановиться. А когда его сердце было готово выпрыгнуть из груди, он резко затормозил и перестал бежать, а время, которое не поспевало за ним, остановилось вместе с ним. И он всё понял, пошатнулся, увидел пропитанную насквозь горячей густой кровью кофту, а также дрожащие багровые руки и странного человека рядом с собой. Из его глаз хлынули крокодильи слёзы, воздуха в лёгких не хватало. Дарен сильно закричал, но его никто не слышал за всем этим шумом, паникой и чужими криками. Всё было кончено, так просто, будто всё вокруг было не многотонной станцией с высокими технологиями, с кучей военных и высшими умами учёных, а просто карточным домиком вместе с зубочистками вместо людей.

Его папы, его дорогого папы больше нет.

Всего лишь миг – и Стефан уже лежал на полу, его грудь зияла дырами, а мятая потертая рубашка намокла и потемнела. Когда мужчина попытался помешать Майклу, воплотить его безумную идею, профессор, словно обезумев, выхватил из кобуры пистолет, что покоился под халатом, и выстрелил несколько раз в своего бывшего сослуживца. Мистеру Хейстингсу было плевать, он не терпел, когда кто-то вмешивается в его дела, особенно такие важные.

Тут же, как по команде иноземец подскочил. И откуда только силы взялись?! Он схватил пару штук блестящих медицинских ножниц, метнул ими в Жана и Джейка, они тут же упали бездыханные, точное попадание. Затем он свернул шею Майклу. И начал лихорадочного рыскать по небольшой лаборатории. А в это время маленький ни в чем не повинный мальчик, единственной мечтой которого на веки вечные быть рядом с отцом, неуверенными шагами приближался к телу. Он тихо осел рядом с папой, не веря, глядел на бледное лицо мистера Видмера, у которого до сих пор были открыты глаза. Они смотрели в никуда, в них не было жизни. Дарен прижался к груди отца, крепко его обнимая тоненькими детскими ручками, он хотел услышать ровное сердцебиение. Но в ответ была тишина. Может, он делал что-то не так? Почему было всё так неправильно?

Спустя какое-то время иноземец буквально подлетел к мальчику. Малыш весь дрожал.

— Твое имя? Какое оно?

Мальчик испуганно обернулся. Полное равнодушие на лице и в голосе. Так с ним разговаривали медсёстры и другой медицинский персонал.

— Я... Меня зовут Дарен.

— Мое имя Энлиль. Ты поможешь мне?

— Мой папа, он не просыпается! Я не знаю что делать. Это плохо. Почему он меня не видит? — затараторил Дарен, приближаясь к истерике.

Энлиль коснулся холодными длинными пальцами лба мальчика, и снова повторил:

— Ты поможешь мне уйти?

Дарен, словно заворожённый, резко перестал плакать:

— Да, я знаю отсюда выход, папа водил меня часто по разным коридорам. Я всё помню. Только одному мне нельзя. Без папы нельзя...

Энлиль молча кивнул. Поднял малыша на руки и вышел в тёмный коридор. Мальчик продолжал молчать, он не вырывался, не пытался вернуться, спокойно сидел на руках, пальчиком указывая путь. Когда на пути им попались люди, он крепче прижался к Энлилю. Вскоре забили тревогу, и когда началась настоящая паника и беготня, когда его опустили на землю, и Энлиль безжалостно расправлялся со всеми, Дарен наблюдал за всем. Он видел, как падают люди, он видел тот же цвет и тот же взгляд, как и у его отца. Он потихоньку осознавал, что такое смерть. Он бежал за человеком, с которым ему не было больно, он не боялся его, он боялся тел, которые оставались за их спинами. То, как они превращались в сломанных кукол, то, как их белая одежда окрашивалась в бурый цвет за считанные секунды... И запах, стойкий запах железа, который раздражал обоняние, назойливо пропитывая все...

Энлиль не бросал мальчика, иногда поднимал его и бежал вместе с ним, иногда опускал его, веря, что он не отстанет. Для Дарена всё смазалось. Он выходил из оцепенения. А когда он закричал, они были почти на свободе. Впереди маячила группка небольших батискафов, а позади оставался мёртвый отец. Мальчик смотрел на свои руки, и не видел их, только одна кровь и ничего больше.

— Я не хочу уходить! — Сквозь слёзы прокричал малыш.

Но иноземец опять его не слушал. Он схватил мальца и буквально затолкал его в один из батискафов.

— Ты уйдешь отсюда, — спокойно проговорил странный человек, — Возьми это и никогда не снимай.

И Энлиль снял с себя синий камень на чёрном шнурке, надевая его на шею Дарена.

— Запомни это, мою благодарность тебе.

Иноземец в последний раз посмотрел в заплаканные глаза мальчика, снова коснулся его лба, закрыв глаза на мгновение (у Дарена в голове было много нужного для Энлиля), и затем набрал комбинацию на пульте управления батискафа.

— Когда дверь закроется, нажми на эту кнопку.

Дарен не мог ослушаться его. Он сделал всё так, как велел ему Энлиль, невозможный человек, не похожий на всех остальных, завораживающий и успокаивающий. Он рванул с "Личлейна II". Улетел, а не уплыл, крепко держался за камень и плакал. И чем дальше он был, тем всё больше казалось, что всё было сном.

Где-то далеко под водной гладью разрушался монстр, его уродливое сердце разлеталось вдребезги – последнее, как считал Энлиль, что он мог сделать сейчас. От чудовища смогли убежать только двое: странный человек, который не должен был там находиться, и маленький мальчик, который вырос, не видя неба.

Они летели в разные стороны. Энлиль давал себе обещание, что вернётся, а Дарен хотел всё забыть. Последние слова и последние мысли отпечатались, а потом показался свет. Резкий и неприятный.

Разрушено

Часть 2.1


Город N, 29 ноября 2077 год

— Холодрыга! Брр, налей чего-нибудь горячительного! — прохрипела миловидная девушка с алеющими щеками и носом и стукнула по барной стойке кулаком в толстой рукавице.

— Ха-ха, ну, у тебя и голосок зычный. Дооралась на морозе? — Тут же подсел к ней парень с чёрными вихрами по плечи и кучей разноцветных бумажек в руках.

— Я не орала, а скандировала. И вообще, ты мне не помогал! Стоял, своей шевелюрой каких-то дур привлекал, которые нам к чёрту не сдались. Уши ещё не отвалились, а? Без шапки ходишь…

— Не отвалились, меня грела любовь, как ты выразилась, тех дур, которые, кстати, взяли большинство наших флаеров. И я не настолько ненормальный, чтобы стоять целыми днями и орать при минусе.

— Ага, зато нормальный без шапки ходить!

— Да что ты привязалась ко мне, у меня капюшон тёплый.

— Который ты отстегнул... И вообще, Дарен, где мой горячий шоколад? — Возмущенно уже пропищала девушка, перегибаясь в толстой потрёпанной дубленке через стойку.

Парень, который обслуживал замёрзших работяг, в основном подавая лишь крепкие спиртные напитки, наконец, подошел и к буйной парочке.

— Так тебе чего-нибудь горячительного или всё-таки горячий шоколад. И не кричите так, — замучено проговорил подошедший бармен.

— Бука ты, мы же замерзли. — Тут же напустила на себя обиженный вид девушка.

Дарен лишь вздохнул.

— Дэн, чего-нибудь будешь?

— Глинтвейна намешай. И ты, Лана, балбеска.

— Слышь, ходячая реклама шампуня, молчал бы. И, Дар, ты скоро, кстати, закончишь? А то твои синяки под глазами скоро начнут свет поглощать...

— Минут через десять. Сегодня мы раньше закрываемся.

— Не мешай ему, — шикнул на девушку Дэн, — И забери к себе флаеры.

— А сам подержать не можешь?

— Ты чего такая конфликтная сегодня? Все слова в штыки принимаешь. Мне некуда их положить, а у тебя вон баул целый.

— Это ты должен баулы таскать, а не я!

— Пресвятые, возьми их уже, — запрокидывая голову, протянул парень.

— Ладно, но ты сам понесёшь рюкзак!

— Понесу-понесу.

Дарен, нахмурившись, наблюдал за своими друзьями. Он слишком устал сегодня, как впрочем, вчера и позавчера. Ему было не до шуток. В последнее время он плохо спал: то страдал бессонницей ночи подряд, то не мог никак проснуться. Постоянно в голове роились мысли о пропавших детях. Раньше особо этого не замечали, всегда был какой-то процент пропавших без вести, особенно в их районе. Но сейчас буквально за ночь пропадали по пять, а то и по десять человек. Конечно же, расследование даже заведено не было, их район, так скажем, был барачный и нелегальный, из-за кучи беженцев и процветающих здесь подпольных бизнесов. Только сами жители заволновались. Стали создаваться отряды добровольцев, которые пытались разузнать, что же творится на самом деле. Добровольцы делились на Действующих и Ожидающих, такие как Лана и Дэн, привлекавшие больше народу аляпистыми флаерами. Пока откликались только те, у кого кто-то пропал. Остальные же пытались не лезть не в свое дело, считая всё это бесполезной затеей. Только когда у самих родной человек исчезал, сразу же бежали в Отряд за помощью. Дарен и сам состоял в Отряде, он был в группе Действующих и иногда помогал своим друзьям. На самом деле они не особо много разузнали, только возрастной порог. После шестнадцати лет не трогали. А вот детей, которым буквально только исполнилось пять лет, уже забирали. Ходило много различных слухов о том, что их выставляют на чёрном рынке в качестве рабов или же уже в виде органов для подпольных больниц и лабораторий. А кто-то вообще поговаривал, что это всё сатанинские группировки и секты. Никто не был уверен. Только время шло, но все знали, что с пропавшими ничего хорошего не произошло и не происходит.

— Безнадега, мы и половины сегодня не раздали, — уныло протянула Лана, вытерев рукавом испачкавшийся рот в шоколаде.

— Фу, свинья!

— Ой, а у самого носки так воняют, что тараканов травить можно!

— Ребята хватит, — попытался приструнить друзей Дарен, – Нам все и не нужны, пусть идут только те, кто действительно может помочь, а не бесполезная масса, которая будет только мешаться под ногами.

Девушка, немного подумав, ответила:

— Может, ты и прав.

— Конечно, он прав! – Воскликнул Дэн. — Я не понимаю твоего стремления втюхать флаеры каждому прохожему.

Лана до этого уже практически лежавшая на барной стойке, которая стремительно пустела, как и всё заведение, резко подскочила и буквально набросилась на темноволосого парня.

— Ой, а что же ты тогда каким-то бабам левым толкал, можно подумать, они что-то смогут сделать и как-то помочь!

— Ревнуешь что ли?

— Я? Тебя? Ха-ха! Насмешил. Ты меня скорее бесишь!

И тут они сорвались вместе одновременно. Дэн от натуги аж раскраснелся, а Лана от эмоций налегала на парня.

— Бля! Да вы уже достали! Можете успокоиться? — разозлился Дарен и треснул по деревянной протершейся поверхности кулаками, обтянутыми тонкими черными перчатками.

Бар тут же погрузился в звенящую тишину. Ребята поражённо посмотрели на друга и, стушевавшись, поспешно извинились и снова забрались на высокие стулья.

— Вывели. — Где-то слева пьяно протянул один из самых поздних посетителей, смачно рыгнул и заржал на всё помещение.

Дарен зло посмотрел на мужика, который буквально заливался противным смехом.

— Проваливай, — холодно проговорил парень, — Мы закрываемся.

— Закрываетесь? Чё рано-то так? — Как-то по-идиотски сощурив глаза, пробулькал мужик, но, взглянув на разозлённого парня, тут же поменял своё мнение. — О, всё понял, понял, хозяин, уже валю. Вы мне только встать помогите, и я свалю.

— Дэн, помоги ему поднять свой пьяный зад. — Попросил Дарен, смотря на всю картину исподлобья.

Дэн молча и неуклюже поднялся, так же молча буквально стащил пьянчугу и вывел его за дверь, поменяв заодно табличку на «Закрыто».

— Спасибо, друг. — Улыбнулся Дарен.

Парень в ответ ухмыльнулся.

— Ради твоей лыбы готов повторить этот, несомненно, прекрасный номер, – проговорил Дэн, присев в реверансе.

— Дурень. — Улыбнулась Лана и тут же обратилась к Дарену. – Тебе помочь?

— Как всегда, столики и стулья.

— А мусор? — Тут же спохватился Дэн.

— Дэн выбрал сразу самое любимое занятие. — Поддела его в который раз Лана.

— Эй, так быстрее закончим.

— Ладно, ребята, давайте за дело. — Опять попытался быть разумом компании Дарен.

Друзья кивнули и начали приводить в порядок бар, в котором работал их друг, а выше этажом ещё и жил. Вообще, один работал он редко, всегда во главе стоял его "дедушка", мистер Флик. Да, они были не похожи, и вообще дед был мулатом, но в том, что Дарен его внук, никто не сомневался.

— Как мистер Флик себя чувствует? Мама волнуется. Может, ему бульон какой принести... — Не могла молчать Лана.

— Всё в порядке, он уже завтра выходит. Поблагодари за меня свою маму за помощь. Без неё я бы не справился.

— Хорошо. — Мягко улыбнулась девушка.

— А мне бы ты сказала, чтобы я сам притащился к тебе и в ноги кланялся, — как-то обиженно пробурчал Дэн.

— У Дарена много дел, если бы он мог, он бы обязательно сам зашёл, а ты, это ты, такова твоя участь, смирись уже, — назидательно ответила Лана.

— Коза!

— Вы и секунды не можете нормально общаться, да?

Ребята, весело кивнув, заявили:

— Это мы тебя развлекаем.

— Больше на нервы действуете.

— Ну, прости, только так и можем.

— Ладно, артисты, давайте уже закончим. — Подтолкнул друзей Дарен.

Бармен был старше всех из их малочисленной группки, на самом деле Лана и Дэн были только-только окончившими их местную школу, в которой проторчали все двенадцать классов. Большинство выпускников стремилось в Центр, но попадали туда единицы, кому-то удавалось пробиться хотя бы в близлежащие районы, а кто-то, такие как Лана и Дэн, даже не пытались, оставаясь верными своему району, по глупости ли или... Их страна была зависима от лидирующего гиганта. Она была небольшой по площади, около ста шестидесяти пяти тысяч квадратных километров, и делилась на Центр и прилегающие районы. И чем дальше от столицы, тем ситуация с порядком была хуже. Действительно независимых стран были единицы, практически все страны были в какой-то сфере, но подчинены, так что даже своим правительством они считали не тех, кто сидел в их столице, а тех, кто стоял во главе гиганта.

— Фух, ну всё, отдраили! — Облегченно протянула Лана, лениво потягиваясь.

— Мы потопаем, если что, — Уже зевая, так же проговорил Дэн, хватая баул девушки, который пообещал понести.

Дарен, не менее их уставший, благодарно кивнул и напомнил друзьям:

— Завтра сбор будет в общественном центре. Не опоздайте.

— Я прослежу за Дэном. — Дала обещание Лана. — Не беспокойся.

Дэн ещё что-то пытался ответить колкое в сторону девушки, но Дарен мысленно уже был далеко от друзей. Он отнёс все тряпки в подсобное помещение, поправил несколько бокалов в баре и выключил свет. Ещё один день закончен.

Его жизнь была с какой-то стороны сплошной рутиной, которую он очень любил. Его всё устраивало: и то, что он жил над старым видавшим виды баром, и то, что работал там же на износ, постоянно видел перед собой людей, множество разных лиц, которых он помнил и мог каждого назвать по имени. Находясь за барной стойкой, он был в только его пространстве, в которое никого не желал пускать, пожалуй, кроме старика. И даже его друзья были по другую сторону баррикад. Его это устраивало. Так казался он нормальным для всех, своим парнем.

С детства он был странным ребёнком и плохо вписывался в предложенное ему общество. Это сильно отыгралось на нём: перчатки, скрывающие жуткие шрамы, страх сближаться с кем-либо, и даже его друзья для него скорее приятели. Хотя был один человек, но это уже другая история… К своим двадцати трём годам жизни, он кое-как научился не выделяться, даже жить среди них. И это, наверное, самое нормально, что с ним случалось за всю его жизнь. И он любил это – стабильный порядок, которого он очень тяжело добился. Собственно поэтому он и ненавидел, когда кто-то или что-то нарушало его. Как эти треклятые похищения. Он был в бешенстве, внутри всё клокотало от злости. Он хотел всё исправить, но не знал как.

Дарен закурил, выпуская плотные облака дыма. Никотин. Он был зависим от него, как, впрочем, и многие. С каждой затяжкой, отчего даже кружилась голова, на душе становилось спокойнее, расшатанные нервы приходили в норму. Дарен являл из себя яркий пример равновесия. Всего лишь нужна затяжка, и всё становилось нормально.

Потушив сигарету о ближайшую пепельницу, он направился наверх. Старая скрипучая лестница, тонкие стены, в которых зияли щели, забитые пылью и грязью, паутина под потолком с жирным пауком посередине - уютная картина.

Дарен толкнул дверь, поздоровался со стариком, который только недавно отошёл от сильного гриппа. Мужчина буквально загибался от кашля, и каждый раз Дарен боялся, что это был последний рваный вдох. Он очень боялся, что старик больше не посмотрит на него и тепло не улыбнется, не потреплет по макушке грубой рукой и не произнесет волшебные слова: "заработался ты сегодня, намешаю-ка я тебе свой фирменный, только тсс, никому не говори". В отличие от никотина Дарен не любил алкоголь, поэтому всегда отказывался, но сама фраза пропитанная заботой всегда была желанной.

Парень прошёл в свою маленькую комнатку и завалился в рабочей одежде сразу на кровать. Ему больше ничего не хотелось. Только нормально заснуть. Лёжа на животе, он смотрел на свою подушку, на которой тонкой линией стелился лунный свет, мягкий и не такой раздражающий, как солнечный. Он терпеть не мог яркие цвета. Ненавидел пестреющий цвет, от этого ему становилось больно, он закрывал глаза и стойко терпел. Но сейчас была ночь, и всё было прекрасно. Тишина и покой.

Дарен не знал, как это произошло, но он всё-таки заснул в той же позе, что и лежал, собираясь нормально взобраться на подушку. Время текло быстрее, чем хотелось, ночь стремительно шла на убыль, а снег за окном посыпал улицы, скрывая чужие следы. Отличное время года.


***

Дарен сам чуть не проспал, спохватился, когда солнце уже вовсю стремилось попасть в комнату. Измятая кровать и не лучшего вида одежда, волосы в разные стороны и ломота из-за неудобной позы. Быстро переодевшись в гражданскую и, накинув на себя тёплую куртку с вышивкой их Отряда, он стремительно понёсся в общественный центр. Сегодня был важный сбор, будут оглашаться итоги недели и цели на следующую.

Он буквально влетел в помещение, все уже сидели по местам, некоторые стояли у стены. Все взгляды тут же устремились на него, но никто ничего не сказал. Дарен присел на занятое для него место друзьями и тут же уставился на невысокого коренастого мужчину с чуть посеребрёнными на висках волосами и хмурым взглядом.

Он прочистил горло. И опираясь на предоставленную им на время небольшую кафедру, начал.

— Вся неделя была сплошной неудачей, мы без дела слонялись по улицам и ни черта не делали. Тупое хождение нам не поможет, а сделает только хуже! И есть доказательство. Вчерашний ночной патруль так и не вернулся...

Все тут же начали пораженно шушукаться, кто-то потянул руки, пытаясь что-то спросить.

— Тишина! Закрыли все рты! Я ещё не договорил. Так вот, вчерашний патруль из пяти человек, не явился сегодня на смену, более того они не появлялись дома и не отвечают по рации. Точнее сказать, их рации сломаны, смена, которая не дождалась их, нашла в восточной части района одни обломки казённого имущества. Мы ещё не знаем, связано ли это с нашими похищениями или это что-то другое. Но факт остаётся фактом. Поэтому в целях предосторожности с этого момента мы меняем структуру, в патруль будут отправляться только физически подготовленные люди. Остальные автоматически переводятся в Ожидающие, и наоборот. Что касается...

Мужчину опять прервали. Дверь общественного центра распахнулась, впустив в помещение холодный воздух и назойливый снег. На пороге, еле держась на ногах, стоял бледный человек, куртка была почти вся изорвана и пропитана кровью. Человек хрипел, в его горле булькала кровь.

— С. Т. А. Н. Ц. И. Я, – медленно по буквам проговорил он. В последний раз, вдохнув морозный воздух, человек покачнулся, а кровь из его рта хлынула в виде бурой жижи, и до этого живой мужчина упал навзничь, пачкая пол.

Наступила тишина. А затем как в замедленной съёмке все задвигались медленно и неуклюже, один Дарен стоял, не шевелясь.

— Натан, — кто-то рядом всхлипнул.

Дарен, нехотя, кинул взгляд в сторону плачущей женщины. Миссис Фейн, жена человека, который лежал на пороге в луже крови припорошенный сверху белым снегом, в ужасе закрывала рот руками, пытаясь заглушить рыдания. Их двенадцатилетняя дочь пропала месяц назад, и они были одни из первых, кто вступил в Отряд, а затем активно продвигали это движение и полностью отдали себя поискам. А сейчас… У женщины приближалась истерика. Вся как-то неприятно дёргаясь и задыхаясь, она отходила, словно не веря, на сгибающихся и трясущихся ногах назад.

Дарен вздрогнул.

Женщина, продолжая рыдать, начала что-то бормотать, медленно оборачиваясь лицом к парню. Он стоял изваянием, при этом тяжело дыша. Помимо горящих рук от кончиков пальцев до локтей, в его голове резкими вспышками пульсировала давно забытая боль. Челюсти свело от напряжения, а моргать от давления было невозможно.

— Я не могу. Не могу. — Действующий с силой оттолкнул миссис Фейн, отчего она упала.

— Ты что творишь?! Дарен! — Кто-то крикнул ему вслед.

Но он отступал к чёрному выходу, не оборачиваясь. Тошнота подкатывала к горлу, а голова раскалывалась.

Дарен выскочил на улицу, отчаянно вдыхая морозный воздух в лёгкие. Болели глаза, и сводило скулы, во рту кислило. Словно в тумане он неуклюже перебирал ногами в сторону маленьких покосившихся домиков. За одним из них он остановился, присел на валявшийся неподалеку кусок старой коробки, набрал в руки снег и опустил лицо в раскрытые ладони. Белые холодные комья тут же таяли, стекая между пальцами потеплевшей водой. Было откровенно хреново.

— Блять. — Он достал помятую пачку сигарет, такой же коробок спичек, и закурил. Глубокие затяжки до головокружения не приносили облегчения, они только приглушали мысли. Ему на секунду показалось, что он слышал её. Не то бормотание, что вырывалось у неё вместе с всхлипами, нет. Это были хаотичные обрывочные фразы, доносившиеся со звоном, который долбил невидимым молоточком по мозгам.

Дарен сморщился от неприятных ощущений, что всё ещё витали у него в голове. Он достал из-под куртки тёплый синий камень, который с годами потемнел. Этот остроконечный кристалл всегда ассоциировался у него с облегчением и избавлением. Но сейчас он явно давал понять, что скоро он станет такой же безделушкой, как и многие амулеты, развешенные по всему дому бабушки его друга. По камню пошла тонкая трещинка.

— Какого чёрта ты творишь? — С грустью прохрипел Дарен.

Он провёл линию раскола указательным пальцем, как бы пытаясь стереть неказистость. Но она не исчезла, а только, как показалось парню, стала больше. Он скурил всю сигарету, но ему так и не полегчало. От этого сморщившись, Дарен полез во внутренний карман куртки и достал вторую. Он снова затянулся. И только в этот раз, наконец, в голову ударил вязкий туман, а тело полностью расслабилось. Дарен немного съехал вниз, его даже совершенно не волновало, что на дворе минус. Ему было откровенно плевать.

Пригубив косяк полностью и кое-как поднявшись на ноги, он медленно поплёлся без цели. Вскоре по телу пошла лёгкая вибрация, прикреплённый коммуникатор к правому предплечью, сигналил о входящем звонке. Дарен неуклюже подцепил висевший наушник, торчащий из-под воротника свитера, и прижал кнопочку приема звонка на металлической головке динамика. Тут же послышался встревоженный голос Ланы и грубый разозленный их Капитана.

Он полностью не подносил наушник к уху и даже не собирался отвечать им на их вопросы. Объяснение своему поступку у него не было. Только в конце, когда бурная тирада была закончена, чуть заплетающимся языком он произнес единственную фразу, а потом сразу же сбросил звонок:

— Сегодня ночью я буду патрулировать улицы.

Дарен вышел на пустую дорогу, где только по бокам ютились блоками гаражи и чуть дальше стояла автомастерская. Мысли всё ещё были в тумане, зато головная боль полностью исчезла. Он шёл медленно, вдыхая пропахший химией воздух и уже начал подходить к дальним бакам с мусором, что стояли напротив мастерской, как странно его начала заполнять злость. Она растекалась вязким сиропом по жилам вместе с кровью, заставляя кипеть её. Дарен остановился и закрыл глаза. До его ушей отчётливо доходил скрежет кристалла, подобно скрежету, что раздаётся, когда лезвие вгрызается в лёд. Какого чёрта!

— Эй, нарик, вали отсюда! — Крикнули ему вдруг мужчина, кидая в него смятой металлической бутылкой.

Дарен дёрнулся и поднял взгляд на говорившего. Он узнал его. Местный пропойца, который часто ошивается у мастерской, вечно упрашивая, чтобы его взяли обратно. И это плохо. Мужчина был крайне агрессивен, когда в его глотку попадала хоть капля чего-нибудь спиртосодержащего.

— Отъебись! — Огрызнулся в ответ он.

Мужчина будто того и ждал, резко сорвался с места, рыча не человеческим голосом, и набросился на парня. Он начал махать беспорядочно кулаками, что-то злобно выкрикивая и пытаясь ещё задеть ногами. И возможно эта ситуация при других обстоятельствах закончилась бы меньшей кровью, но злость, которая топила Дарена, всё в корне изменила.

Он резко вырвался, отступил на шаг. Его всего трясло. Чужие мысли вновь вернулись задним фоном, отбивая по мозгам, как по ударным, свой сумасшедший ритм.

— Когда ж ты уже подохнешь! — Озверело прошипел Дарен, отталкивая от себя мужчину.

— Ты ахуел что ли?! Да я тебя сейчас по стенке размажу, как блоху помойную!

Дарена сорвался первым. Всё плыло перед глазами. А очнулся он только тогда, когда повалил пропойцу на землю и стал тупо избивать его, превращая чужое лицо в месиво. Не спасало ситуации даже то, что руки Дарена были в перчатках.

Он в шоке отскочил от лежавшего почти без сознания человека, в страхе оглядывая его. Встав на ноги, Дарен побежал, по пути врезаясь в старую женщину и заплетающимся языком начал умолять помочь сильно избитому мужчине, что лежал недалеко от ржавых гаражей. Женщина попыталась что-то спросить, но парень даже не обернулся, а понёсся дальше. Начавшийся снег, больно бил в лицо. Но Дарену было плевать. В конце концов, он выбежал из бараков к более менее цивилизованному кварталу. Там находился небольшой на сегодняшний день голый парк с уже давно не работающим маленьким фонтанчиком. Оттуда можно было взобраться на покатую сопку, с которой было видно весь его район, да и город в целом.

Парень пошёл прямиком к подъёму на сопку. Он взобрался на неё удивительно быстро, адреналин всё ещё играл в крови, хоть и стал убывать. Снег уже валил большими хлопьями, Дарен застегнул куртку под горло и поёжился. Подойдя к краю возвышенности, он глянул вниз, перед его глазами возник обрыв, ухающий далеко вниз. Город скатывался постепенно, удаляясь и становясь меньше. Почти в самом конце сильно выделялся центр города. Он горел различными огнями и издавал утробный гул.

Дарен присел на корточки, зачерпываю свежий рыхлый снег. На белом полотне тут же примешался красный цвет. Он полностью окунул руки, затянутые в чёрные перчатки, вглубь небольшого сугроба. Затем Дарен осторожно стянул перчатку с одной из руки. Она подрагивала. Невозможно тонкие пальцы выглядели отвратно, а изжёванная шрамами кожа от сильных ожогов была испачкана – кровь просочилась сквозь перчатку. Он опустил руку, пряча её от своих глаз, и уставился вдаль.

Вскоре на него накатила долгожданная апатия. Гул, доходивший до него доселе, полностью растворился. А мысли… Сейчас он смотрел на мир, построенный из железа, где всё было искусственным и пёстрым: огни слепили своей противной яркостью. Люди там жили беззаботно, наверное. Может, и у них были проблемы. У всех они есть. Может быть, и там пропадают дети и убивают их отцов. Кто их знает…

Внезапно завибрировал коммуникатор. Дарен медленно расстегнул куртку, подцепил наушник, воткнул его в ухо, продолжая глядеть на город, и услышал только голое шипение. Это отрезвило его. Он поднялся со снега, отряхивая штаны и крутку, вновь надел перчатку на руку, и вновь вызывая звонивший до этого номер, начал спускаться по склону обратно.

Ему звонил его старик. Тот слышал уже и об убийстве, и о поступке Дарена с миссис Фейн, и ещё много разных подробностей, которые разносились среди жителей их района с невероятной скоростью. Чёртова деревня. Дарен направился обратно в бар. Нужно было загрузить себя работой, и не устраивать больше истерик подобно маленькому ребёнку, нужно взять себя в руки.

Он вошёл в бар, пытаясь отдышаться, так как до этого ускорил шаг. Посетителей не был, только за барной стойкой исправно стоял мистер Флик. Его казалось вообще ничего не волновало. Он протирал бокалы и напевал старую армейскую песенку.

— Где все? — Поинтересовался Дарен.

Мужчина удивлённо посмотрел на него.

— Все столпились возле места преступления! Вот любопытные собаки!

— Там не место преступления…

— Ай, да и какая разница, там труп, им этого достаточно. — Как маленькому ребёнку объяснил мистер Флик Дарену.

Уже на своей территории бармен привалился к стене.

— Там под стойкой есть пачка моих сигарет, подкинь ка мне.

Но мистер Флик достал вместо сигарет виски, кусок льда и стакан.

— Тебе нужно выпить.

Мужчина вышел из-за стойки и подошел к Дарену, он протянул ему напиток, ожидая услышать как всегда отказ, но пасынок молча сделал глоток.

— Друг мой, ты неважно выглядишь. Старая история, да? — Озабоченно проговорил мистер Флик. — Ну-ка присядь.

Дарен обессиленно кивнул, присаживаясь за ближайший стол.

— Рассказывай.

Бармен затравленно посмотрел на отчима и сжал кулаки. Он сделал ещё один глоток и поморщился.

— Лучше бы ты мне дал сигарет.

— Дарен…

Но он поднял руку, прося жестом замолчать мистера Флика. Мужчина в ответ кивнул. А затем Дарен снял со своих рук перчатки.

— Помнишь, как я их получил?

Хозяин заведения снова кивнул.

— Да-а, глупая и сумасшедшая история из того времени, когда я заставлял тебя седеть от моих поступков. Но знаешь, если бы мне предложили вернуть время назад и поступить по-другому, я бы отказался. Потому что во второй раз я бы с головой нырнул, а не только руками, и, пожалуй, на этом бы закончилась моя история. — Дарен потянул руку к стакану с виски, и сделал новый, на этот раз более долгий глоток, отчего его кадык пару раз опустился и поднялся вверх, а затем продолжил. — Сегодня он лопнул. На нём пошла трещина, и я не знаю, как скоро он выйдет из строя. Никто мне не говорил, что у него есть срок годности, и что он может так внезапно закончиться. Я ведь тогда ломанулся за ним в огонь, а сейчас что мне делать, куда бежать, что обжигать…

Он прикрыл глаза, помолчал пару секунд, а затем снова заговорил:

— Хотя, знаешь, я сегодня набил морду одному мужику, в месиво превратил, а потом истерил как девка. Я выбрал себе, наверное, направление: бить морды и истерить.

— Мальчик мой, мы что-нибудь придумаем… — Тихо проговорил мистер Флик.

Дарен замотал головой в знак протеста и, посмотрев на свои руки, допил остатки виски.

— Ничего мы не придумаем, разве что тяжёлые наркотики. — Ядовито хмыкнул он. — Ладно, остаётся только ждать, когда рванёт. А там можешь привязать меня к батарее.

Мистер Флик хотел тут же возразить в ответ, но Дарен встал из-за стола и направился быстро к стойке, выхватил оттуда пачку, и кинул вслед:

— Раз пока никого нет, пойду, покурю. Когда придут посетители, нужно будет придумать мне оправдание.

— Дарен, постой! — Всё же попытался мистер Флик.

Но молодой человек лишь махнул обнажённой рукой и, указав кивком на перчатки, вспомнил забытую мысль:

— Выбрось их, я надену другие.

Пожилой мужчина протянул руки к указанной тёмной ткани, и тихим голосом под нос произнёс:

— Выброшу.

Дарен улыбнулся, и вышел из бара на крыльцо, тут же затягиваясь сигаретой. Похоже, порядок его не удастся вернуть.


Часть 2.2


Как и предполагалось, вскоре под вечер бар заполнился людьми. У всех были хмурые лица, Капитан или, как он просил сегодня себя называть, просто Хэлборн усадил за самый дальний столик вдову, подливая ей в стакан, каждый раз, когда он пустел, и изредка исподлобья поглядывал на Дарена. Лана и Дэн в этот раз сидели не за стойкой, как они обычно делали, а на угловых диванах в другом конце бара, иногда кидая бессмысленные реплики друг другу. Дарен же с мистером Фликом обсуживали всех своих посетителей, тоже не особо болтая.

Вскоре дверь в бар вновь открылась, впуская ещё пару человек. Вместе с двумя мужчина зашла молодая девушка, которая тут же направилась к барной стойке, усаживаясь в секторе Дарена.

— Эй, бармен, я хочу сделать заказ.

Дарен тут же отреагировал, этот голос был ему слишком знаком. Он подошёл к девушке и, долго всматриваясь в глаза, произнёс:

— Марьян… Что ты здесь делаешь?

— Глупый вопрос, — хмыкнула она, — пришла выпить и разделить со всеми общее горе.

Бармен поморщился.

— Кажется, год назад ты рвала когти отсюда, и когда появилась первая же возможность, смоталась.

— Тц, я приехала навестить матушку, ты, наверное, должен был слышать, что она опять помирает, — растянув губы в улыбке, проворковала девушка. — Так ты примешь у меня заказ?

— Не особо-то ты выглядишь расстроенной. — Игнорируя, последний вопрос Марьян, он начал смешивать ей коктейль.

Девушка же, ничего не ответив, стала внимательно наблюдать за действиями Дарена. Он умел притягивать взгляд, что-то было в нём такое, что заставляло увлекаться им чуть ли не с головой. Может быть, харизма... Чёрт его знает. Но когда-то давно именно из-за этого она однажды не смогла отвернуться и сойти с его пути - было так важно встать рядом и, наконец-то, сойти с ума.

— Ты помнишь…

— Я помню всех посетителей бара и то, что они любят. — Закончив приготовление, парень вновь обратил внимание на Марьян, — так что там с твоей матерью?

Девушка нахмурилась, а затем раздражённо ответила:

— Дарен! Не спрашивай меня о таком, чёрт её знает, что на этот раз. У этой потаскушки дохрена есть шансов подохнуть от самой разной дряни!

— Она твоя мать.

— Я знаю. — Марьян закатила глаза. — А ещё знаю, что полгорода, как минимум, раздвинули ей ноги. И вообще, давай сменим тему.

— Как хочешь. — Дарен пожал плечами.

Новая посетительница, наконец-то, снова улыбнулась в ответ и отпила первый глоток коктейля.

— М-м, сегодня ты превзошёл себя, — облизнув сладкие губы и прикрыв глаза от удовольствия, прошептала она.

— Я старался. — Всё же услышал он.

— Я знаю! — Марьян хотела ещё добавить что-то кокетливое к реплике, но её прервали.

— Бармен, повтори ка мне! — Крикнули с другого конца стойки.

Дарен тут же, перекинув полотенце через плечо, хотел было отойти к зовущему, но, перегнувшись через стойку, в его руку вцепилась Марьян.

— Подожди… Давай завтра встретимся?

— Мне пора принимать заказы, наслаждайтесь, мисс Эзманс.

— Чёрт, не будь таким! — Воскликнула Марьян и, проследив глазами за удаляющейся спиной любезного бармена, стукнула кулаком по деревянной поверхности. — Я тебя достану, в прошлый раз у меня это получилось!

Дарен же даже не отреагировал, погружаясь в работу. Весь оставшийся рабочий вечер, парень обслуживал гостей бара, иногда посматривая на друзей и Марьян, кажется, за их столом стало оживлённее (девушка жить не могла нормально без компании). Он мог бы порадоваться за них, вот только Лана и Дэн скорее огрызались с ней, чем общались - они никогда её не любили. В таком ритме всё и продолжалось, пока не началась пьяная драка, но и она быстро закончилась, так как это было нарушением правила бара, а подобного мистер Флик не терпел, и при помощи завсегдатаев разогнал разбушевавшихся мужчин. Вскоре бар начал пустеть, люди, утолив свою потребность в алкоголе и компании, расходились по домам, и только мистер Говард задержался. Он дождался, когда все стулья возле барной стойки освободятся, и подошёл к Дарену.

— Не знаю, что с тобой сегодня случилось, может, ты крови боишься, или ещё чего. Короче, есть подозрение, что Натан говорил про Канарейку.

— И? — Напрягся Дарен.

— Выделю ещё пару более менее трезвых и не пугливых парней, сходите сегодня ночью, так будет меньше посторонних глаз.

— А как же патруль?

— Этим займутся другие ребята.

— Капитан…

— Тц, я же говорил, что сегодня Хэлборн. В общем, ты знаешь что делать, ключи от инвентаря оставлю на месте. — Прервал мужчина Дарена.

— Понял. — Не стал возражать парень.

Мистер Говард кивнул сам себе, а затем расслабился, показывая наружу то, насколько же он на самом деле пьян, и заплетающимся шагом тоже вышел из бара.

Дарен же, проводив его взглядом, принялся помогать старику и повару убирать бар, а затем, когда они закончили, сразу же поднялся наверх, чтобы переодеться в более тёплую одежду, чем он обычно носит, сменил обувь на берцы военного образца, а также перчатки, и захватил из ящика у кровати охотничий нож, пряча его в обуви.

Он вновь спустился вниз в полном обмундировании, его тут же окликнул мистер Флик:

— Ты после сегодняшнего действительно собрался идти туда?

— Да. — Твёрдо ответил Дарен. — И навряд ли у тебя получится меня остановить.

— Я не буду. Только попрошу быть тебя осторожнее и вернуться живым.

— Я всегда возвращаюсь. — Хмыкнул он.

— Надеюсь, что и в этот раз будет точно так же, — серьёзно ответил на реплику Дарена мистер Флик, — удачи.

Пасынок лишь кивнул в ответ и вышел, наконец, из помещения на улицу, где морозный воздух тут же резанул по его щекам. Он глубоко вздохнул, а затем, натягивая капюшон, направился в сторону общественного центра. Идти было не долго, всего триста метров по прямой, и вот он вход в облупившееся здание старых времён.

Дарен толкнул не запертую дверь и занёс ногу над порогом, всматриваясь в пол – уже всё убрали. Он вошёл внутрь. На стульях сидели двое парней, кажется, они были братьями, которые играли в дурака дешёвыми голограммами.

— Мы уже открыли подсобку, ключ в замке, — не отрываясь от игры, произнёс один из парней.

— Понял.

Дарен прошёл к упомянутому помещению, где хранился, как говорил Капитан, инвентарь. Там было то, что ему нужно – кобура и глок. Он сразу же схватил тот, что висел в правом углу, и, выхватив тут же на полке нужную кобуру, а также фонарь и рацию. Когда он вышел из подсобки, закрыв её на ключ, и засунув его далее себе в карман курки, ожидающие его парни, уже закончили с игрой и стояли у входа.

— Кажется, вас зовут Эзра и Элингель, верно? — Уточнил Дарен.

— Верно. А ты Дарен. — Хмыкнул Эзра.

— Да…

Воцарилась неуютная тишина. Он с ними до этого практически не общался, они обычно находились в другом отряде.

— Идёмте.

— Ну, идём. — Произнёс всё тот же Эзра.

Дарен сжал губы, но больше не произнёс ни слова. Он прошёл вперёд, огибая странную парочку, стараясь их не задеть. Ему комфортней общаться с новыми людьми за барной стойкой, а не так. Но тут ничего не поделаешь. Они направились к Канарейке, так называлась заброшенная станция метро (коих было по городу куча, так как в ходу уже давно были скайтрейны), которая была названа так в народе за то, что стены там были все в жёлтом цвете, да и птичий рынок когда-то был там неподалёку. Эта станция как раз была неподалёку от места, где нашли сломанные рации, а последние слова мистера Фейна окончательно навели к Канарейке.

Путь, как и ожидалось, проходил в тишине. Братья Баранди шли впереди, засунув руки в карманы и немного сгорбившись. Сейчас они походили на ищеек, чуть носом ещё не вели по воздуху, пытаясь отыскать по запаху. Дарен не пытался их обогнать – эта позиция была выгодна ему. Если что первые получат братья, а у него хоть какой-то шанс. Он поглубже накинул капюшон, пытаясь полностью скрыть своё лицо, и, уставившись в снег, тихо следовал за впереди идущими.

Вскоре они свернули в сторону старого рынка, на месте которого до сих пор находились палатки. Здесь не было ничего интересного, почти, что открытая местность, обогнутая ржавым стальным забором, в котором было множество пробоин. Преодолев рынок, братья быстрой рысью рванули к метро, а Дарен наоборот замедлил шаг, скидывая капюшон. Он внимательно осматривал местность, у него на загривке, если можно было так сказать, шерсть дыбом встала. Вокруг было никого, по крайней мере, его глазам была доступна лишь голая местность, покрытая толстым слоем снега. Слишком темно, чтобы что-то разглядеть, а фонарём слишком заметно светить. Но эта тревога… Его чутьё никогда не лгало. Он расстегнул куртку и достал из-под свитера кристалл. Если он никого не видит, то хотя бы услышит, и не важно, что его голова взорвётся новой болью – он точно знал, за ним кто-то наблюдает.

Пройдя чуть вперёд к входу в метро, он спустился на пару ступеней вниз, чтобы скрыться от хорошо просматриваемой местности. Дарен развязал шнурок и спустился ещё ниже, кладя кристалл на нижнюю ступеньку, а потом снова поднялся. В висках набатом начало стучать, он зажмурил глаза, пытаясь игнорировать боль, и всё-таки что-нибудь услышать. Но единственные голоса, чьи отдалённым звоном раздались в его голове - были братьев Баранди. Ему не могло показаться… Он точно это знал.

В итоге ничего не услышав полезного, он вновь спустился вниз, захватывая кристалл и снова надевая его.

Дарен быстро нашёл братьев, они не успели далеко уйти, поэтому, догнав их, он тут же кинул им:

— Думаю, нам стоит разделиться, слишком большая территория.

Эзра тут же обратил внимание на парня.

— Мы как раз говорили об этом. — Ответил он как всегда за себя и молчаливого брата. — Тогда встретимся здесь через час, если что рации у нас. Я пойду на север, Элин на юг, а ты осматривай оставшуюся часть.

На том и порешили, без лишних слов они разошлись. Была б ещё какая подсказка направления, было бы проще, но, увы, бедный Натан успел сказать только одно слово.

Дарен направился в свою сторону, освещая бессмысленно фонарём стены и пол. Всё было, конечно, не в лучшем виде, где-то было даже немного затоплено по щиколотку, но ничего подозрительного. Собственно, что они хотели найти. Если здесь кого-то и держали, так после столкновения с патрулем и побегом Натана, они наверняка всех увели. Хотя возможно скоротечный побег сыграл им плохо на руку, и всё-таки что-то обнаружат. Но это уже как монета ляжет.

Так он шёл около получаса, уже не надеясь найти что-либо, но тут на разбитом каменном полу показались странные тёмные пятна. Он подошёл поближе и осветил их фонарём. Что ж, это была кровь, либо Натана, либо кого-то ещё из пропавших четырёх человек. Особой радости он не испытал – глупая надежда родных завтра окончательно разрушится.

Держа в зубах фонарь, Дарен достал из заднего кармана штанов тонкую пластину, активировав, которую поднёс к пятнам, чтобы зафиксировать их. Он снова взял фонарь в руку и направил свет вдаль – там уже виднелись разводы и более широкие бурые кляксы. Похоже, тела тащили. Он пошёл вперёд, тоже фиксируя найденное. Вскоре обнаружилась маленькая металлическая дверь в стене, к которой вели разводы. Она была заперта, но Дарен почему-то не сомневался, что остальные пропавшие четверо человек находятся там, и навряд ли они живы. Сейчас дверь не получится открыть – это он оставит на потом. Единственное, что он может сделать, это отметить на карте путь к ней. Он вновь достал панель и зафиксировал новую точку – дверь, заодно сфотографировав её.

Теперь нужно было связаться с парнями. Дарен достал на этот раз рацию, так как в подобном месте коммуникаторы были бесполезны.

— Приём. Это Дарен, я кое-что нашёл. Конец связи.

— Приём. Эзра. Я тоже, вы должны это видеть. Конец связи.

— Приём. Куда идти? Конец связи.

— Приём. Моё местонахождение отмечено на карте синим. Конец связи.

— Приём. Понял. Конец связи.

Он убрал рацию на место, и снова достал панель, открывая в ней карту всей местности и ища там синюю отметку. Далековато…

Теперь его путь пролегал в обратную сторону, а затем в сторону Эзры. Дарен вновь освещал себе путь фонарём, чеканя в тишине шаги, что отдавались эхом. По пути он столкнулся с Элингелем, который тоже направлялся в сторону второго парня. Они шли молча, что собственно не раздражало Дарена, а даже наоборот. Этот парень умел молчать комфортно что ли. Завернув за новый поворот, они, наконец, достигли место нахождения Эзры, и первое что они увидели – куча коек с ремнями, пару капельниц и немного медицинской утвари.

— Что за?! Неужто органы? — Впервые заговорил Элингель.

Эзра посмотрел на них.

— Нет. Хуже… Я здесь нашёл этот герб — личлейнисты.

Дарена ударило словно молнией. Эту мысль он отказывался думать с того момента, когда начались массовые пропажи. Только не так, только не снова… Он прошёл вперёд, смотря на все эти кровати и блестящие инструменты, в горле встал ком.

— Ты всё здесь уже осмотрел? — Охрипшим голосом спросил Дарен Эзру.

— Они хорошо подчистили здесь за собой: никаких записей, серьёзной аппаратуры и чего-либо ещё, только кровати да некоторые инструменты. Я, думаю, что приди мы позже, вообще бы ничего не обнаружили.

— Ты сказал, что обнаружил герб…

— Ах, да. Я просто заглянул под дальнюю кровать, там валялась эта брошь и какой-то камень на шнурке. Но это всё равно ничего нам не даёт – мы не знаем, куда они скрылись, сколько у них всего штабов и самое главное, что они здесь делают.

Дарен дёрнулся, он знал на порядок больше, чем должен был знать, и что знают эти парни. Он знал, что они здесь делали.

— Что за камень? — Спросил он, пытаясь отвлечься от мыслей.

— Наверное, кто-то обронил. Нужно по приходу спросить, у кого она была. Может родные захотят забрать.

— Покажешь?

— Да, конечно. — Эзра протянул руку с украшением Дарену. — Бери.

Дарен же тупо уставился на раскрытую ладонь: перед ним на шнурке подобно его был синий остроконечный камень, не такой тусклый как у него сейчас, а достаточно яркий, словно из его детства.

— Эй, ты чего? Узнал, чьё это? — Заинтересовано спросил Эзра, замечая странную реакцию Дарена.

— Да. Можно я возьму? Я передам родным.

— Конечно, бери, мне-то она незачем.

— Хорошо… — Дарен осторожно взял в руки камень и крепко сжал его в кулаке.

Этой вещи здесь не должно быть. Ни в коем случае. Шнурок совсем новый и камень – его могли только подкинуть. Он закрыл глаза, пытаясь прогнать тревогу, которая вновь завладела им. Снаружи за ним кто-то наблюдал и…

— Нужно уходить отсюда.

Страница книги Спаси в интернете