Я поняла, что она снова здесь сразу, как вошла, ещё не услышав звуки с кухни, не успев снять кроссовки, но заметив висящий на вешалке пиджак. Самый обычный серый пиджак, слабо пахнущий духами.

Она была здесь, снова, и готовила на кухне обед, закатав рукава белой блузки, надев сверху, казавшийся таким нелепым на ней, фартук с цветами сирени.

– Рановато ты, у меня ещё не всё готово, – не оборачиваясь сказала она, почувствовав моё присутствие, хотя я пыталась подойти тихо на цыпочках.

– Снова ты, – раздражённо поприветствовала в ответ.

Я не хотела её видеть, я не хотела с ней никогда встречаться. Я очень хорошо знала эту женщину и в этом  не было ничего странного, но знать именно её я не хотела.

– Это и мой дом тоже, – возмутилась она, – и извиняться я не намерена.

– Это и бесит.

Пройдя в свою комнату, я бросила рюкзак на кровать, переоделась и вернулась на кухню. Сев за стол, я начала молча сверлить спину этой нахальной дамочки. Интересно, когда и на сколько она снова исчезнет? Когда снова неожиданно появится?

– Не смотри так.

– Как так?

– Так, как ты смотришь, – она развернулась и погрозила ложкой

Мой взгляд зацепился за повязку на левой руке.

– Когда тебя вылечат?

– Не знаю, – развернулась она, пожав плечами. – И это не болезнь, – помешав ещё раз, выключила плиту.

Я начала накрывать на стол, поставила тарелки, нарезала хлеб, а она разлила суп по тарелкам.

– Слушай...

– Нет.

– Но я же ещё ничего не сказала!

– Я не расскажу тебе о будущем. Даже если бы и хотела, я ничего не могу рассказать, это всё изменит.

Впервые я увидела её несколько месяцев назад, когда вернулась из школы, после душной улицы сразу пошла в душ, а выйдя из него обнаружила молодую женщину. Она удивлённо рассматривала всё вокруг и была растеряна, но я этого не заметила, так как сама испугалась, растерялась, и, стоя в одном полотенце, не знала, что делать.

На пару секунд повисло тягостное молчание, мы замерли, казалось, что тишина повисла, её можно было пощупать, что время остановилось. На самом деле оно не остановилось, с ним случилось кое-что намного хуже.

– Не волнуйся, – первой пришла в себя девушка, – я не причиню тебе вреда.

Она медленно подняла руки, демонстрируя пустые ладони, с локтя упал пиджак. Она проводила его взглядом, но не пошевелилась.

– Кто вы? И что здесь делаете? Я не заперла двери? Вы воровка? Грабитель? Маньяк?

– Ох, – тяжкий вздох, – какая же я была тупая двадцать лет назад.

Она оказалась из будущего. В 2036 году проводился эксперимент с новым уменьшенном прототипом машины времени (она назвала это портативным манипулятором временного потока четвёртого уровня, но мои слова более понятно объясняют принцип действия) и произошла авария. Манипулятор, похожий на толстый браслет-часы намертво вплавился в её запястье и пока никак нельзя было убрать его без ампутации кисти. И вообще убрать, потому что она стала аномалией, произвольно путешествуя в пошлое на двадцать лет назад и через случайный промежуток времени возвращаясь обратно в будущее. В исследовательском центре её никуда не выпускали, исследуя, проводя эксперименты, не позволяя снять прототип.

В задумчивости я потянулась за хлебом, смотря не на него, а в тарелку, и  краем глаза заметила, что она тоже тянется за ним. Но её рука, зависнув на секунду, отдернулась, не дав нашим рукам встретиться.

– Следи за своими конечностями, – грубо бросила она. Люди часто грубят, чтобы скрыть злость и досаду.

Мы никогда не касались друг друга. Она объясняла это тем, что может что-то случиться, если два тела из разных времён соприкоснутся. Неизвестно что: может ничего, а может и... Да всё что угодно.

Иногда, может быть, в детстве мы задумывались: «вот бы иметь близнеца, она бы за меня ходила в школу, а я бы смотрела фильмы и объедалась разными вкусностями». Да, такие мысли посещали многих, хотя бы раз в жизни точно. Или же мысль встретить себя из будущего, узнать, чего ты добился за эти годы, смог ли поступить в тот вуз и стать доктором, сколько зарабатываешь, сколько детей, смог ли исполнить мечты...

Как-то в начальной школе Александра Львовна, классная руководительница, заставила нас писать письмо себе будущему и пообещала сохранить их и на выпускном вручить или зачитать. Я не помню, что писала, но мне интересно узнать эти мечты: чего хотела, что из этого исполнилось. Временная линия всегда направлена в одну сторону, мы можем оглянуться назад, но никогда взглянуть вперёд. И сейчас у меня есть подобная возможность, но она молчит.

– А в будущем есть колония на Марсе? – как бы между прочим спросила я.

– Я ничего не скажу.

– Но ведь это ни на что не влияет.

– Всё влияет. «Эффект бабочки», по-хорошему мне стоило бы молчать и не показываться тебе на глаза, но почему-то я всегда появляюсь в этом месте и не могу его покинуть самостоятельно.

– Покажи, что у тебя под повязкой, – попыталась я увести тему от начинающейся нудной лекции.

– Не хочу портить тебе аппетит, – она мило улыбнулась, но зная себя, это могло значить «отвали».

Не сказать, что я так уж слишком ненавидела её, скорее опасалась.  Это было сродни тому, что отражение из слегка кривого зеркала ожило, обрело самостоятельность, при этом у него сохранились все твои воспоминания, чувства, оно мыслит точно так же, как и ты, но в отличии от тебя знает намного больше. Она знает, что я сделаю через час, через год, через десять лет. И это пугает.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я постаралась побыстрее покончить с едой, сосредоточившись на пережевывании пищи.

– Слушай, а в будущем?.. – заныла я как только закончила есть суп, а она не преминула налить ещё. Я не была против, у неё получался удивительно вкусный суп.

– Да хватит волноваться о нём, в будущем всё замечательно, не волнуйся, всё будет хорошо.

– Как интересно, – подперев рукой подбородок, я влюблёнными глазами уставилась на неё.

– Ну хватит, и так слишком много сказала, – она поспешила откусить кусок хлеба побольше, чтобы не сболтнуть лишнего.

Я рассмеялась, зная, что она любит потрепаться, особенно если найти внимательного слушателя. Я могу трепаться часами, лишь бы видеть заинтересованность в глазах. Поняв, что ещё чуть-чуть и она вполне может отказаться рассказывать, я включила чайник, достала чашки и пачку с чаем и ушла в комнату, где в рюкзаке лежала небольшая пачка с самым вкусным печеньем на свете.

Сев на кровать, рассматривая одно слегка кривоватое печенье сквозь полиэтиленовую упаковку, я подумала о том, что вернувшись на кухню, могу не увидеть её.

Меня пугало то, что она могла появиться и пропасть в любой момент, на полуслове, на полудействии, роняя вещи, обрывая слова. Могли пройти недели, она могла вылететь из головы и когда я её не жду, появиться. Или в тот же день, спустя пару минут после пропажи, когда её уж точно не ждёшь. Она могла быть идеальным другом, с которым я могла поделиться своими впечатлениями, она понимала моё настроение, мои переживания с одного взгляда, хмурого или непроницаемого, хоть она слабо помнила, что было много лет назад, она могла успокоить парой слов, таких, которых я ждала. Когда я боялась - она меня ободряла, когда я грустила - радовала, когда я в ней нуждалась - она не приходила, а когда не хотела никого видеть - появлялась. Она жила своей жизнью, жизнью, которая ждала и меня, но в эту жизнь мне хода не было. По крайней мере ещё пару десятков лет.

Вернувшись с печеньем, я застала её моющей тарелки.

– Смотри, наши любимые.

– Давно я их не ела.

– Почему?

– Их сняли с производства.

– Нужно будет закупить пару сотен таких коробок... – поймав её взгляд, я заткнулась. – Эффект бабочки - помню, не буду закупаться. Да ладно тебе, – я махнула рукой, – обещаю, что не буду пользоваться этими знаниями, но расскажи немного о будущем.

От моих слов она вздрогнула, мокрая тарелка выскользнула из рук и разбилась, она попыталась отскочить назад от осколков, как раз туда, где стояла я. Наши тела соприкоснулись и всё окружающее померкло.

Не было больше кухни: надо мной простиралось низкое тёмное небо,  вокруг была изрытая черная земля, остовы зданий, огромные бетонные закопчённые глыбы, оплавленные куски чего-то и падающий чёрный пепел. Снег не бывает чёрным и при такой температуре он бы таял, не долетая до земли. Воздух был горячим, на коже мгновенно выступили капельки пота и мне пришлось стать на цыпочки, чтобы подошву стоп перестало жечь. Опустив взгляд, я увидела обгоревшее тело: чёрный череп скалился обнажёнными зубами, а провалы глаз, казалось, смотрели точно на меня, тлеющие остатки серой юбки, обрывки знакомой белой блузки, узнаваемой только по сохранившейся пуговице и на левой руке устройство, похожее на часы.

Через мгновение я снова оказалась на маленькой кухоньке, а она ничего и не заметила, только пожала плечами, удивившись, что ничего не случилось.

– В будущем все хорошо, сама увидишь через двадцать лет, – она улыбнулась, мечтательно подняв глаза, – тебе понравится. Что-то тебя сегодняшнюю потрясёт, весь вы сегодня даже подумать о таком не смели, а что-то и не удивит, пройдёшь мимо, не заметив...

Обрадовавшись от того, что прикосновение наших тел, находящихся в разных временных линиях не привело к аннигиляции вселенной, она продолжила вещать о будущем, будущем, которого нет.

Гения Ыхо © Январь – Февраль 2016

Страница книги Тебе понравится в интернете

Table of Contents

Тебе понравится

О книге