# Следы в грязи

Винтер

Пролог.

Следы в грязи.

(Версия 1.2: отредактированная и исправленная.)


Чует моя задница — быть беде! – сказал король.


А король то голый! – кричит мальчик.

1

Хлесткий удар … Хруст… Острая боль пронзила шею, она затопила голову горячей, жгучей волной. В глаза будто плеснули раскалённый яичный желток. Мир побледнел, предметы расплылись. Деревья вырастали прямо из под ног. Он стоял, прижавшись лбом к шершавой каменной стене пока приступ не прошел. Мокрое от пота лицо пришлось вытирать скомканным несвежим носовым платком.

На другой стороне дороги, среди разросшихся кустов заброшенной живой изгороди вилась тропинка усыпанная ярким жёлтым песком. Одного взгляда в ту сторону было достаточно, чтобы понять, в школу сегодня он не пойдёт. Пальцы уже разворошили идеально уложенную причёску привычно отыскивая безволосую, гладкую кожу на черепе. Переступив через бордюр, он оказался перед непреодолимой преградой в виде четырёхполосной автострады.

Сердце ёкнуло в груди, а ровное дыхание сбилось. Он боялся дороги. Буквально кожей ощущал её присутствие. Осторожно, очень медленно он спускается с высокого бордюра на асфальт. Гудят машины. Он стоит, слушает. Опустив голову и закрыв глаза, замирает на предельном краешке тротуара и ждёт. И вот, когда интуиция подсказывает: "Пора!" – не поднимая головы, он, с закрытыми глазами перебегает дорогу.

Ровно семьдесят один день назад в прошлое, его сбила машина. Больше никаких серьёзных травм, но он потерял сознание вследствие удара о столб. И впал в кому, равно на десять суток. С тех пор, с того самого дня, как его стали выпускать на улицу без присмотра, он переходит дорогу исключительно таким способом. Теперь он смеется, громко и нервно — если бы кто-нибудь прознал про это, то не миновать ему заключения в психушке.

Порыв ветра взъерошил тонкие и блестящие волосы, открыв участок гладкой кожи, где волос никогда уже не будет - вечное напоминание об аварии. Смешно, как-будто ему позволят забыть десять дней проведённых в коме. Почему-то он стесняется и быстрыми, нервными движениями прячет проплешину под волосами.

Одни, включая главврача местной больницы интересовались у него, что он чувствовал находясь без сознания, не попадал ли в странные места, не видел ли каких эпизодов из прошлой жизни и наконец, не встречал ли он там «высшие силы». Другие, например, родители и школьный персонал пытались узнать как изменилось его восприятие внешнего мира. Первых он разочаровал, сообщив врачу что просто не помнит этих десяти дней – его окутала тьма. В пятницу, вечером его сбила машина, а в себя он пришел утром во вторник. Промежутка между этими событиями для него не существовало. Словно древнее злобное божество обокрав, присвоило полторы недели его жизни. Вторые, те кто хотел узнать, как изменилось его восприятие, были правы в своих подозрениях, однако они никогда об этом не узнают.

Возле кустов, он внимательно смотрит на тропинку. Невзирая на тусклый, сумрачный денёк, песок искрится и переливается как разлитая по земле радуга, весь светился изнутри, как рыбьи икринки. Не сомневаясь он ступает ногой на песок. Под мягкой подошвой кроссовок песчинки громко скрипят. От этого звука снова заболела голова и заныли зубы в дёснах. Но теперь он не останавливается, и как только он миновал первый ряд кустов, боль его покидает.

Сорвав со спины тяжёлый рюкзак, набитый бессмысленными на его взгляд школьными принадлежностями, швыряет его под куст. По эту сторону кустов не воруют, думает он.

Собственно говоря, он даже не думает - знает. Его познания о растительном мире крайне скудны, но он никогда не видел таких длинных и узких листьев, даже на картинках. Впрочем и таких кустов, до аварии, вообще не видел. И тропинок из светящегося песка тоже не видел. Его совершенно не радует и не удивляет мысль, что эти кусты видит только он. Когда ему встретится человек тоже переживший кому, то он обязательно спросит его об этом, а пока такого человека не нашлось, он предпочитает помалкивать. К тому же здесь очень удобно прогуливать школу — в этих зарослях почти никто не ходит.

Он зашагал по тропинке глядя прямо под ноги. Не то что бы здесь совсем никого не было - редко, но он встречал высоких бородатых мужчин и очень худых женщин с серыми волосами. Так ему казалось что это мужчины и женщины, кого он встречал на самом деле, можно только догадываться. Они всегда куда-то спешили, нервно размахивая руками. Их глаза сверкали и искрились холодным блеском, как снег на солнце. Подсознательно он чувствовал что они не опасны и не способны причинить ему вред.

Так же ему удалось подметит странную особенность - все тропинки в этом месте шли строго с востока на запад. И если ты идёшь на запад и встречаешь человека с холодными глазами, то человек сходил с тропы, словно в испуге вскидывал в верх обе руки и держал их поднятыми пока ты проходишь мимо. Если же ты идёшь на восток, то тебе самому следует повторить это выражение вежливости – держать руки поднятыми пока встречный не пройдёт. Никто не говорил ему почему он должен так поступать, но это казалось необходимым.

Свернув с тропинки он какое-то время продирался сквозь липкие ветви кустов. Неожиданно земля под ногами резко пошла вниз, и он едва не свалился со склона крутого холма. Уцепившись за ветки, все-таки чудом сумел удержаться на ногах. Возможность скатиться кубарем в глубокий овраг не взволновала его, и он спокойно продолжил свое бесцельное путешествие.

В своих поисках неизвестно чего, он старался подняться как можно выше. По причине отсутствия каких-либо ориентиров, кроме однотипных холмов поросших зеленью, определить высоту местности оказалось проблематично. Заблудиться он не боялся, как только он захочет вернуться в город, то надо будет найти одну из множества песчаных тропинок и идти на восток до тех пор, пока не найдется брошенный рюкзак, возле последнего ряда кустов.

Наконец он устал, и уселся на траву, между кустами, на которых росли крупные похожие на буро-зелёные помидоры, плоды. Где-то вдалеке, на границе зрения, под серо-голубым туманом прятался залив, практически полностью прямоугольной формы. Дальний край залива сливался с горизонтом и увидеть что-то определённое было невозможно.

Когда-нибудь,- мечтательно подумал он, - я всё брошу и доберусь до берега. Ну, а сейчас он протянул руку, сорвал зелёный плод и откусил кусочек.

Плоды обладали специфическим, ярким вкусом — есть их было почти также больно как получить удар по зубам. Собственно поедание плодов состояло из трёх фаз. Стоило прокусить толстую кожицу, как млечно-зелёный сок брызгал на язык и нёбо — лицо сразу кривилось, как от острой зубной боли, из глаз могли брызнуть слёзы а уши закладывало от фантомного писка. Затем, перехватывало горло, по желудку разливалась желчь, живот урчал. И, вот, наконец, для тех кто всё вытерпел и не выплюнул полу разжеванные кусочки, рот наполнялся прохладной фруктовой мякотью похожей одновременно на манго и арбуз. Удивительная смесь вкусов, мгновенно перебивала остатки горечи и кислоты. Пожалуй, это была награда за терпение и настойчивость.

Сейчас мы оставим его наслаждаться необычными ягодами и передвинемся к другому персонажу, стоит только добавить, что нашего героя зовут — Микр.

2

– Я только что кислого поела, налей-ка мне чаю, - сказала бабушка.

С раздражением глядя на дряблое обвислое лицо, Анна-Луиза-Катерина-Анастасия (сокр. Алка), нехотя взяла тяжёлый чайник и налила полную кружку кипятку. Чайный пакетик при этом она положить забыла. Заправив воду в кружке сахаром, бабушка глотнула сладкого кипятку и недовольно сморщилась.

– С каждым годом чай становиться всё хуже, - сказала бабушка, мрачно закусывая пряничком. – Ты куда собралась? В школу что ли? Тебе денег дать?

- Ничего мне не надо, - обиженно ответила Алка и отставила в сторону кружку с недопитым чаем и надкусанный бутербродец с сыром. – Скорее всего я сдохну по дороге, а вы этого и не заметите!

- Может и не замечу, - согласилась бабушка, - ежели без очков буду. А в очках то я всё вижу, даже газету читаю. А ты что спрашивала - то?

- В школу, говорю пора, понятно?

- А чего тут непонятного? После школы зайди, купи мне булочек. Денег дать?

- Не надо, - повторила Алка, прихватив изящную, но замызганную сумочку, она вяло потащилась к двери, то и дело оглядываясь на бабушку.

- Ты смотри там это, - бабушка говорила полуобернувшись, сжимая в руке кружку с кипятком, - не кури и не водись с кем попало.

- А тебе - то какое дело? - удивилась Алка.

- Так покуда вы ко мне подселились, мне до всего дело есть! Да и воспитывать тебя надо — видала я молодёжь….

Слушать бабушку далее не имело никакого смысла. Тихонько скрипнув входной дверью Алка покинула сумрачную квартиру.

Медленно переставляя ноги она направилась по незнакомой улице в незнакомую школу. Или нет? Она остановилась на перекрёстке и задумчиво огляделась. По улице, направляясь по своим, несомненно важным делам в разные стороны расходились незнакомые ей люди. Иногда появлялись дети её возраста, с любопытством поглядывая на неё, они проходили мимо, наверное в школу. Пожав плечами, Алка остановилась около автобусной остановки и посмотрела на хмурое, серое небо. Небесная серость полностью соответствовала её душевному настрою. Против воли, от щемящего чувства тоски и жалости к себе Алка расплакалась.

Её кочевая жизнь наложила неизгладимый отпечаток на характер. Отец Алки будучи авантюристом по натуре, постоянно участвовал в разных рискованных предприятиях по всей стране. Нет, он не был неудачником и не все проекты заканчивались провалом. Просто отец не мог вовремя остановиться. Месяц, два или три, а иногда и полгода, их семья могла считаться очень и очень обеспеченной, до тех пор, пока отец не думал что пора вложиться во что-то ещё. И, собрав вещички они переезжали на новое место, что бы папа мог заняться развитием нового, сверкающего бизнеса. Так случилось и в этот раз, только неожиданный провал беспроигрышного предприятия, обрушил их благосостояние настолько, что пришлось заселиться к бабушке, которую Алка совсем не знала.

Если тебе случается регулярно и часто переезжать, то нет нужды знакомиться и притираться к соседям. Не обязательно мучительно искать друзей в случайных людях. Нет необходимости выбирать любимый магазин и ближайшую аптеку. Однако, если даже не искать друзей, то враги найдут тебя сами. Ведь нет лучшей мишени для насмешек, чем малознакомая нелюдимая девочка. Конечно не стоит расстраиваться, Алка унаследовавшая холодную суровость и безразличие от матери, вполне могла постоять за себя. Только одиночество дома и в школе, почему-то именно сейчас стало особенно невыносимым.

Слёзы наворачивались на глаза, Алка ненавидя себя и эти неожиданные слёзы, украдкой вытирала их худеньким кулачком. Откуда-то, справа появился вроде-бы знакомый мальчик. Инстинктивно Алка отступила назад в тень автобусной остановки. Предосторожность оказалась излишней — мальчик проигнорировал её. Почувствовав себя невидимкой Алка наблюдала как мальчик, преодолевая препятствия в виде бордюра вознамерился перебежать дорогу в неположенном месте. Это ей не понравилось. В каком бы настроении не пребывала, что-бы не чувствовала, она всегда и неукоснительно переходила дорогу только в предназначенных для этого местах (почему бы и тебе не поступать так же?).

Небо наконец, определилось и лёгкие, тонкие иголки дождя прошили насквозь воздух, перед лицом Алки. Именно в это же мгновение мальчик закрыв глаза, сломя голову бросился через дорогу. В глазах еще стояли слёзы, и Алка решила что ей это показалось. Её одолело любопытство.

Мальчик успешно пересёк дорогу и скрылся в ярко зелёных диких зарослях, окаймлявших тротуар на той стороне. "Интересно — подумала Алка, - вчера ничего подобного не было."

Она потёрла правый глаз и кусты исчезли. Немного испугавшись за свой рассудок, она закрыла глаз ладошкой и кусты снова появились. Более того, она увидела переливающуюся перламутром узенькую дорожку. Алка убрала ладонь от лица и кусты пропали. Проведя короткий эксперимент она поняла, что кусты видны только левым, полным слёз глазом. Заинтригованная, она прошла несколько метров, дождалась зелёного, и перешла дорогу, прикрывая правый глаз ладошкой.

Кусты оказались на месте.

Тротуар на этой стороне пустовал и никто не мешал Алке, видящей мир одним глазом подойти к кустам. Неприятный скрип под ногами заставил поморщиться, но стоило ей миновать внешний ряд кустов, скрип исчез. Она остановилась, вдохнула крепкий, пахнувший лесом воздух. Несмотря на бесконечные переезды, она оставалась городским жителем — обилие зелени и веток напугало её. Остановившись она задумалось: Может стоит, повернуть обратно?

Косой дождик не прекращался. Влага, прозрачными каплями собиралась на кончиках узких листьев. Ветерок приносил мягкие тревожные запахи. Обычный городской шум отдалился и исчез. Алкой, вдруг овладели странные, тревожные чувства.

Тропинка, будто играля с нею, резво петляла под ногами. Алка, невзирая на осторожность и страхи незаметно втянулась в это одинокое путешествие. Она не понимала сколько прошло времени и как далеко она могла зайти. Очнувшись девочка заметалась в стремлении найти выход. Побегав по одинаковым тропинкам, вокруг одинаковых кустов, она заметила небрежно лежавший в стороне, поношенный школьный рюкзак. Вытащив рюкзак на тропу, она расстегнула полукруглую молнию и высыпала стопку потрёпанных тетрадок.

Пролог (продолжение).

3

Глядя на него каждый (даже тот кто не любит этого слова) сказал бы : вон идёт пацан, или как сейчас — вон пацан сидит на остановке. А всё потому что он действительно выглядел как пацан. Некоторые из его родственников полагали что он будет выглядеть так до старости. Ну и пусть! Честно говоря этот вопрос мало интересовал его. Его никогда не заботила собственная внешность. Он и мылся то, исключительно в необходимых количествах, ровно настолько что бы никто не заподозрил что его руки, кроме чистых ладоней, по локоть в грязи. А всё из-за того что ему нравилось копаться в земле, выращивать разные штуки.

Растянув широкое и смуглое азиатское лицо в самодовольной улыбке Пётр-Икарус-Ричард-Константин (сокр Пирк) поёрзал по лавке и удовлетворённо вздохнул.  Поправив старую кожаную шляпу, он полез в глубокий карман курточки-безрукавки и достал, без преувеличения, древнюю трубку. При помощи пластиковой зажигалки он раскурил крупный и крепкий домашний табак или как его именуют некоторые источники — самосад .

Удивительное дело — в магазинах отказывались продавать сигареты несовершеннолетним, а вот, купить пакетик семян табака не составит никаких проблем. Пирк увлекался фермерством и мечтал, когда окончательно вырастет, работать продавцом овощей. Тех, которые он сумеет вырастить на собственной ферме. Да, мечты, мечты, он выпустил чёрный дым из лёгких и зачем-то повернулся налево.

Маленькая, щупленькая и вся какая-то обмякшая старушка поймала его взгляд и решила что он предназначен именно ей. Пригнувшись, она заглянула ему в глаза, скорчила рожу (как ей казалось) в милой гримасе. Игриво улыбнулась, морщинистым ротиком, показав мелкие желтоватые зубки. Эта растянутая во времени, поддельно весёлая улыбка врезалась в сознание Пирка. Он испугался. Старуха словно намекала ему, что знает способ хорошо провести время. Она — извращенка и соблазнительница! Пирк отодвинулся от нее подальше. Или просто приняла его за своего? Вдруг, с трубкой в руке, в шляпе на голове, в грязной курточке, в испачканных землёй брюках, он похож на семидесятилетнего старика? Оба варианта показались ему одинаково омерзительными. Встав со скамейки он, не оглядываясь выбежал под дождь.

Остановившись под знаком «автобусная остановка» Пирк сосредоточенно, до боли всмотрелся в дорогу, надеясь увидеть медленно ползущий автобус. Надежды оказались напрасны. А сзади, он чувствовал это, старуха поднялась со скамейки и потащилась к нему. Крепко, до головокружения, затянувшись, он в отчаянии посмотрел через дорогу. В странном, дрожавшем мареве заметил девочку, скрывшуюся в зарослях. Увиденное вызвало в нём интерес, к тому же старуха приближалась — он слышал её шаги. Времени на раздумья не оставалось — Пирк рванул через дорогу.

Он придерживался собственной методики перехода опасных участков. Необходимо стремительно, невзирая на опасность добежать до середины дороги. Ну а дальше следовало расслабиться и прогулочным шагом преодолеть оставшееся расстояние. Почему-то он наивно полагал, что заметив его на разделительной полосе, водители непременно притормозят и он благополучно доберётся до цели. Сегодня ему сопутствовала удача, опасности обошли стороной — он пересёк дорогу и встал перед тёмно-зелёными кустами.

Кусты мерцали и двоились перед глазами. Наверное я много выкурил сегодня, - подумал Пирк, и что-бы прогнать эту мысль, он крепко затянулся. Разобравшись в этом вопросе, он, как человек интересующийся и разбирающийся в природе, приступил к изучению кустов. Не сумев определить по листьям что за растение перед ним. Пирк нагнулся раздвинул ветки и заглянул под корень. Из земли торчал, чешуйчатый, нежно-голубой ствол с тёмно-коричневыми пятнышками отслаивающейся коры.

- Понял что -нибудь? - спросил Пирк хрипловатым голосом у самого себя. - Видать опять фигню заграничную посадили. Она же зимой вымерзнет.

И, всё же его разбирало любопытство, кусты не выглядели посаженными только что, казалось они растут здесь уже долго. Стянув синюю спортивную сумку на лямке, со спины на живот, он расстегнул молнию и собрался достать свою любимую книгу, энциклопедию «Многое о растительном мире. Способы выращивания полезных растений. Описание ядовитых трав», но передумал. Накрапывал дождик, а книга очень толстая и старая — страницы буквально выпадают из переплёта. Ему посчастливилось купить книгу у бомжа между вокзалом и оврагом, где он весьма успешно приторговывал редиской. Никогда больше ему не приходилось видеть подобных книг и Пирку нравилось думать что она из какого-нибудь другого мира. Стоило книге попасть к нему в руки, он больше не расставался с ней, повсюду таская за собой. Многократно прочитанная, она полностью отложилась у него в памяти. Пирк прекрасно знал, что ни в описаниях, ни в рисунках не встречались кусты с голубыми стволами. Ему бы хотелось стать первооткрывателем нового вида, но он понимал что это маловероятно. Конечно, кроме дождя, ничего не мешало, Пирку насладиться прогулкой в чаще таинственных кустов. Что он и сделал вступив на песчаную тропинку, по которой недавно пробежала, то ли девчонка, то ли мелкая баба - да фиг их разберёшь.

Медленно вышагивая по скрипучим жёлтым частицам, наслаждаясь пропитанным влагой и запахами земли воздухом, Пирк походя, не сознавая что делает сорвал длинный узкий листик, размял в ладонях и отправил в рот. Ему показалось что он умирает. Горло свело судорогой, из носа потекли густые желто-зеленые сопли, а изо рта, он и сам не верил что видит это, при каждом выдохе вылетала белая пена. Как подкошенный он упал на тропинку и начал кататься по земле схватившись за голову. Он чувствовал как зубы раздуваются в дёснах, а в нёбо словно вкручивают шуруп. Язык обожгло кипятком, а губы стали выворачиваться наружу. Он плевался, икал и стонал. Царапал горло коротко остриженными ногтями, зарывался головой в землю, а ведь он всего-лишь попробовал один жалкий листик.

Постепенно всё сошло на нет. Пирк сумел подняться на ноги, подобрать упавшую в траву трубку, и глядя на мир сквозь щелки сильно опухших глаз, решил направиться домой. Он сделал неправильный вывод из случившегося, привычно обвинив во всём свое неумеренное курение.

...

Несмотря на позор неуместного любопытства Алка, забыв о том, что рассерженный владелец рюкзака может объявиться в любую минуту, перебирала тетради и ей казалось, что эти листки бумаги наполнены чьим-то важным и очень личным содержанием.

Съев три восхитительно-ужасные ягоды и вдоволь налюбовавшись затянутым туманом заливом, Микр неожиданно надумал все-таки посетить сегодня школу и медленно поплёлся к рюкзаку. Рюкзака на месте не оказалось, не особо переживая — здесь же не воруют, он развернулся, полагая что совершил ошибку и просто не заметил его. За резким изгибом тропинки, Микр не увидел сидевшую под разросшимся кустом девочку и налетел на неё. Он двигался медленно, но запаса скорости хватило что бы перелеть через ее спину. Микр больно ударился, своей и без того уже многострадальной головой, о землю. Залившись краской Алка что-то лепетала, пытаясь помочь ему подняться на ноги.

Но Микр и не думал помогать ей, еще лежа на земле, он заметил странного типа со злым лицом, в потёртой старой шляпе. Не разбирая дороги тип мчался по тропинке, куда глаза глядят. Микр был поражён — никогда ещё он не встречал столько разных людей в этом месте. По логике вещей тип просто не мог не видеть лежавшего поперёк тропы мальчика и склонившуюся над ним девочку. Однако, похоже не видел. Не разбирая дороги тип налетел на Алку, сохранил равновесие, но зацепился за правую ногу Микра и повалился рядом с ним на тропу.

Никем не замеченный, следуя строго на запад, по тропинке шёл высокий человек с горящими глазами и гладким как резина лицом. Он был болезненно худ, но всё же, его походка, строение тела и дикие глаза, выдавали скрытую злую силу и безразличие. Конечно он заметил людей на тропинке, но был уверен что ему уступят дорогу. Иначе просто не могло быть. Он даже не представлял себе, как это можно остановиться, если ты идёшь правильной дорогой. Не сбавляя хода он врезался в кучку детей, и отлетел в сторону в заросли жесткой травы. Его безразличное, гладкое лицо изменило цвет, полыхнуло огнём. Безумие ярких глаз перешло на щёки, он разлепил тонкие пунцовые губы и издал страшный, по звериному протяжный рык…

Глава 1-1

… по звериному протяжный рык, который незаметно перешел в протяжный плач младенца. Трое героев бросились бежать не разбирая дороги. Их преследовал громкий плач. Пирк на бегу корча лицо в страшной гримасе инстинктивно бросился к единственному выходу, туда же мчался и Микр — постоянный посетитель тайного парка, только он знал что выход отсюда один. Алка, случайно забредшая в парк, впервые, побежала в самые гущу травы и кустов. Когда замаячили первые признаки выхода, Пирк внезапно опомнился - сумка с книгой осталась на тропе, он резко остановился. Нечего не замечающий Микр врезался в него и сбил с ног. С трудом удержав равновесие, Микр бросил короткий взгляд на Пирка и рванул дальше.

- Подожди, - крикнул Пирк, выплёвывая землю изо рта, - подожди меня!

Его крик смешался с рёвом взявшегося неизвестно откуда младенца, Микр, ( а собственно говоря, какое ему дело, до какого-то там азиата? ) все-таки нехотя остановился и обернулся, было в этом валяющимся на земле парне что-то необычное, привлекающие внимание.

- Ты подожди, - задыхаясь Пирк встал на колени, Подожди меня, сейчас я только за книгой вернусь и пойдём…

Микр промолчал презрительно разглядывая корчившегося в грязи неопрятного паренька.

- А, что это было? - спросил Пирк, наконец поднявшись на ноги. - Ты такое раньше видел?

Микр отрицательно покачал головой.

- Уфф, - Пирк вдруг зашатался и его обильно вырвало, Микр отвернулся не собираясь смотреть, но не выдержал — его, совсем как бездомную собаку внезапно привлекли отвратительные звуки и запахи.

Понурив голову и вытирая губы ладонью, Пирк стоял над дымящимися остатками того, что недавно было его обедом.

Порывшись в кармане, Микр достал мятый несвежий носовой платок и бросил Пирку. Тот поймал платок в воздухе и кивнул в знак признательности.

- Я ведь тоже рюкзак там оставил, - неожиданно вспомнил Микр, - не то что-бы это большая потеря, но все же…

- Слышишь? Орёт! - сказал Пирк имея в виду младенца. - Ну, ничего, сейчас слиняем отсюда… - Склонившись над медленно впитывающейся в землю блевотиной, Пирк, правым носком тапочка начал засыпать вещественное доказательство слабости своего желудка.

- Что ты делаешь? - полюбопытствовал Микр.

- Что, что, - проворчал Пирк, на сей раз он зачерпнул столько жидкой грязи что она попала ему в тапочек. - Что-бы животные на запах не сбежались.

- Нет здесь никаких животных, - резко сказал Микр.

- Уверен?

Микр хотел запальчиво сказать: да, уверен! Но вспомнив как много необычного произошло сегодня, решил промолчать.

- Ладно, пошли, - Пирк, наскоро засыпал оставленные им следы, и неуверенно повернулся

- Пошли, - согласился Микр, он принял на себя роль проводника и аккуратно протиснувшись мимо Пирка, пошел в обратном направлении.

Остановившись около рассыпанных мятых тетрадей, Микр безучастно засунул их в рюкзак. Из кустов раздавался какой-то давящий, уже надрывный плач младенца. Стараясь не замечать его, Микр закинул рюкзак на спину и собрался уходить. В стороне от тропинки, он с удивлением заметил старую чёрно-коричневую шляпу и поднял её.

- Это моя шляпа, - крикнул Пирк поднимая с травы потёртую спортивную сумку, - хорошо что ты нашёл её, интересно…

Высокая трава задрожала, толстые зелёные стебли согнулись, а на тропку выполз грязный голый младенец. Его пухлое, в складках тело покраснело как от солнечного ожога, на спине и ножках глубокие воспалённые царапины, на голове под редкими тонкими волосиками вздувалась внушительных размеров шишка. Младенец словно пережил схватку со змеями, однако невзирая на раны, он упрямо продолжал ползти по тропинке, приближаясь медленно и неотвратимо .

– Может его оставил тот мужик, что налетел на нас? - неуверенно предположил Пирк.

-  Пошли отсюда, - сказал Микр.

– А вдруг его съедят звери? - сказал Пирк, на всякий случай отодвигаясь по дальше от ползущего младенца. - Нельзя его здесь оставлять.

- Может его найдет полиция, - Микр посмотрел на небо и почувствовал что пора уходить, - или ещё кто.

- Здесь совсем никто не ходит, - преодолевая страх Пирк осторожно подошёл к младенцу, - я сколько раз ходил рядом и не знал про этот парк.

- Надо уходить, - настойчиво повторил Микр, - я… он замолчал увидев девочку испуганно вылезавшую из кустов.

- Привет, - прошептала Алка, криво улыбаясь, - почему…

Присев на корточки Пирк поднял младенца, перевернул и осмотрел.

- Смотрите, - сказал он, - младенец, мальчик…

- Он не младенец, - Алка протянула руку и потрогала ребёнка за плечо, - ему наверное уже год, или больше, смотрите какой крупный. Видите он уже ползает, - ребёнок пробудил в ней какие-то спящие инстинкты, и она начала действовать гораздо увереннее.

– Ну, не знаю — Микр пожал плечами, - выглядит как младенец.

– Его тот бомж потерял, который на нас напал, - Пирк озвучил свою любимую версию, - как-бы он не вернулся!

– Оставим его — Микр преодолел сильное желание наброситься с кулаками на Пирка. - Какое дело…

– Он может погибнуть один, - Алка взяла младенца на руки, ребёнок прильнул к ней, и даже перестал плакать. – давайте его заберём…

– Делайте что хотите, - Микр обречённо махнул рукой, – я ухожу.

Он повернулся и быстро зашагал по тропинке.

Пирк догнал его, и несильно толкнул в спину, остановившись, Микр резко развернулся и оказался лицом к лицу с крепким, серьёзно настроенным Пирком.

Сейчас будет драка, подумал Микр и приготовился получить первый удар, один удар он всегда пропускал, предпочитая не начинать драться первым.

Но вместо сжатого кулака, Пирк протянул широкую ладонь и криво усмехнулся.

– Пирк, - представился он.

– Микр, - Микр небрежно и мимолётно пожал протянутую руку.

– Теперь мы познакомились, - Пирк сдобрил слова почти естественной улыбкой, продемонстрировав мелкие желтоватые зубки, и отвернувшись обратился к девочке спросил: – А, тебя как зовут?

– Я, Алка, - девочка осторожно подошла к ним, - возьмите ребёнка, он тяжёлый, а у меня ещё и сумка.

Пирк забрал у неё ребёнка, прижал к груди и начал укачивать словно заправский папаша.

- Что это за место? - Пирк заглянул ребёнку в лицо, потом огляделся по сторонам. - Таких кустов нет даже в моём справочнике, да и когда их успели посадить? Кто нибудь знает?

– Я в городе недавно, - Алка сосредоточенно копалась в сумочке в поисках чего-то важного, - ничего ещё не видела.

– Что ты там ищешь? - спросил Микр.

– Где-то у меня был крем, ребёнок весь в царапинах, - пояснила Алка.

Глубоко вздохнув, Микр скинул рюкзак на землю, открыл боковой карман, достал большой сине-белый тюбик и протянул Алке.

– Увлажняющий крем с питательными маслами, - удивлённо прочитала вслух Алка, - увлажняет и питает…

- Зачем он тебе? - Пирк недоуменно уставился на Микра.

- Какая разница? Он хорошо смягчает кожу, - зло ответил Микр.

- Да, ладно, - примирительно сказала Алка и выдавила немного крема на ладонь.

Продолжая нервничать, Микр пересказал им свою историю, про аварию, про странных людей, невидимую дорожку, и скрытый от чужих глаз парк.

- Выходит мы попали в твой бред, - предположил Пирк.

- Нет, -Микр посмотрел на Алку, сидящую на его рюкзаке с ребёнком, закутанным в одолженную Пирком поношенную футболку, как в пелёнку. - Никаких детей в моём бреде не наблюдалось.

- Он такой хорошенький, - Алка улыбнулась как- то по-кошачьи, и от избытка чувств поцеловала ребёнка, - но мне кажется, его надо покормить.

По неизвестной причине Микру стало неприятно смотреть на неё, он отвернулся, задумчиво плюнул на траву и краем глаза заметил как Пирк достаёт курительную трубку. Пораженный эпидемией вежливости, Пирк предложил ему трубку. Отрицательно покачав головой,    Микр, решив что с него уже хватит, сказал:

- Всё, я ухожу, вы можете остаться, но рюкзак я заберу.

- Мы тоже идём, - Алка встала с помятого рюкзака, - но ребёнка мы не оставим.

- Да, - согласился Пирк, отчаянно раскуривая отсыревший табак, - надо его куда-нибудь подбросить.

Глава 1-2

День клонился к вечеру, дождь прекратился, народу на тротуарах прибавилось. Воробьи маленькими стайками прыгали прямо в глубоких лужах, словно хотели отмыться. Важные толстые голуби сизого оттенка, неподвижно сидели по одиночке, нехотя уступая дорогу, и только когда нога прохожего грозила раздавить их, нехотя с усилием, голуби, расправив крылья, поднимали в пропитанный выхлопными газами воздух раздутое тело и, перелетев несколько метров, снова замирали посреди тротуара.

Женщины с колясками, мужчины с идиотскими крохотными сумками на лямке поперёк груди, женщины постарше, с пакетами из продуктовых магазинов, шуршат туфлями на низком каблуке. Старики с запавшим глазами спрятанными за блестящими стёклами очков застыли наблюдая, за девушками на высоких каблуках, в коротких юбках, каждым движением соблазняющих сами себя, рабочие в в грязных спецовках, дворники говорящие на таинственном языке. Маленькие дети, тупо цеплявшиеся за руки своих мам, домашние животные разных размеров, под пристальным вниманием своих хозяев бодро опорожняют кишечник в траве и на асфальте, и, даже кортеж полицейских сопровождающий важную персону, спрятавшуюся за тонированными стеклами джипа, словно весь город, во всех проявлениях вышел на улицу.

Никто не обратил внимания на трёх школьников в относительно чистой одежде, появившихся словно бы из ниоткуда возле автобусной остановки. Они стояли между разнонаправленными потоками пешеходов, достойные лишь мимолётного, случайного взгляда, очень легко представить что-там никого и не было. Но стоило ребёнку зашевелиться, заплакать, вытянуть ручку из ношенной пелёнки-футболки, как мамаши начали пристально оглядывать их с головы до ног сердито поджимать губы и прищуривать глаза.

- Мы должны двигать, - сказал Пирк, - если не хотим привлекать внимания, надо уходить.

Они заспешили по тротуару, уворачиваясь от прохожих и скрываясь от их любопытных взглядов.

- Долго мы идти не сможем, - трезво заметил Микр. - И ребёнка я не понесу, - сказал он в ответ на молчаливую просьбу Алки.

- Давай я помогу, - Пирку ребёнок явно нравился, он даже погладил его по голове, на что тот отозвался раздражённым плачем.

- Наверное, он голодный — предположила Алка.

- Бросим его где-нибудь и разойдёмся, - Микр посмотрел по сторонам прикидывая где лучше оставить ребёнка.

- Так нельзя, - Алка говорила одновременно испуганно и твёрдо, - давайте отнесём его в полицию.

- И что ты им скажешь? - они опять остановились и на Микра налетел приступ неопределённого страха, что-то подсказывало ему что-бы он бежал от ребёнка подальше.

- Ну, - Алка задумалась, - что ребёнка нашли в лесу, в парке, там ещё был этот страшный бомж…

Вскинув руку, Микр схватил её за плечо — по телу девочки пробежала резкая дрожь — он рывком развернул ее к дороге. Ничего не понимая Алка завертела головой, и начала разворачиваться обратно. Микр остановил её, он вытянул правую руку указывая на что-то, позади автобусной остановки. Алка посмотрела туда и ничего не увидела.

- Что? Что… - удивлённо сказала девочка.

- Видишь? - спросил Микр.

- Да, что?

- Нет, не видишь, - Микр сделал правильный вывод и кивнул сам себе. - Никто не видит, кроме меня. Вообще странно как вы туда попали!

- Чего… - начала было Алка, и поняла что парк со всем его кустами исчез.

- Я тоже не вижу, - грустно сообщил Пирк, - и что теперь?

На месте парка, за остановкой, из твёрдой, серой как камень земли, торчал нестройный рядок чахлых, задушенных выхлопными газами, ежегодной побелкой, затоптанный людьми и животными, рядок лиственных деревьев не определяемого вида, под которыми даже трава не росла.

- Если собираетесь сказать в полиции, что нашли ребёнка в парке, которого нет, - в это время младенец протянул к нему ручки с растопыренными пальчиками и Микр отодвинулся на шаг в сторону, - то идите, но меня не впутывайте! Я никуда не пойду и ни в чём таком участвовать не буду!

- Я тоже в полицию ни ногой, - сказал Пирк, - боюсь!

- Хорошо, - Алка постоянно оглядывалась на место где был парк, - почему его никто не видит, кроме тебя?

- Не знаю, - Микр покачал головой и не стал повторно распространяться насчёт своих травм, но привычно прошелся пальцами по безволосой полоске на голове.

- Что нам тогда делать? - пытливо спросила Алка. - Не на помойку же его выбрасывать?

- Можно, - твёрдо сказал Микр, - нужно найти мусорку где мало людей…

- Послушайте, - Пирк оборвал бессмысленный разговор, - я вчера смотрел телек, - он замолчал обдумывая продолжение. - Там показывали что в больницах поставили специальные боксы с окошками в стене, куда можно сдавать ненужных детей, типа чтоб никто не видел и всё такое... ну короче, совсем как у нас.

- Окна с боксами, в стенах? - с сомнениям повторил Микр.

- Да, я слышала о таком, - Алка нервно и как-то даже безумно улыбнулась, - это такие крышки в стенах, ну… типа дверцы у духовки, туда можно положить младенца, что-бы от него отказаться, ну чтобы на улице не оставляли, и, ну… всё такое.

- Ерунда какая-то, - Микр грустно покачал головой, - никогда о таком не слышал. - Духовки для детей?

- Есть такая штука, - сказал Пирк, - и я отнесу туда Марка!

- Кого?! - в удивлении и ярости вскричал Микр, прохожие, словно ждали этого, резко обернулись в его сторону.

- Его зовут Марк, - неуверенно промямлил Пикр.

Так ты ему имя придумал?! - не находя в себе больше слов и сил, Микр развернулся и быстрым шагом пошел прочь.

Первой его догнала Алка, чуть запыхавшись она шла в ногу с Микром, Пирк вынужденный нести ребёнка остался позади.

- Ну это хорошее имя, - сказала она, - но, если тебе не нравиться…

- Ладно, - Микр остановился, дожидаясь Пирка, - ты уверена что эти штуки в стенах существуют?

- Да, - коротко ответила Алка.

- Хорошо, - Микру хотелось рвать волосы на голове, - пойдём в больницу!

Глава 1-3

В некотором отдалении от жилых домов, в гордом и надменном одиночестве, на пустыре среди тонких тополей и берёз, находилось трёхэтажное больничное здание, сложенное из серых не жизнерадостных кирпичей. Ранним вечером около больничных окрестностей не наблюдалось никакого человеческого присутствия. Что оказалось весьма кстати, ребёнок раскапризничался, и уже не умолкал как бы старательно Пирк его не укачивал.

На одиноком и покинутом больничном крылечке сидел голубь, Микр поднялся на пару ступенек, спугнул птицу и заглянул через окно в пластиковой магазинного вида, двери. В узком и длинном коридоре, освещённом бледным светом ламп-трубок, пусто, все двери закрыты, а стулья вдоль стен пустуют.

- Закрыто, - объявил он, - спустившись с крыльца на лопнувший бетон дорожки.

- Понятно, закрыто, - Алка махнула рукой, - вечер уже. Но, и мы не на приём записываться пришли!

- Нам заходить и не надо, - добавил уставший Пирк. - Окно должно быть снаружи.

Повернув налево, они начали медленно обходить больницу кругом. Понуривший голову Микр возглавлял процессию. Пропитавшийся больничным духом воздух, нагонял на него тоску, вызывал страхи и нехорошие предчувствия. Атмосфера вокруг оказалась настолько нездоровая, что даже ребёнок в футболке, притих , подозрительно тараща на мир маленькие глазки. Они трижды обошли больницу кругом, обнаружили много окон, высокое задние крыльцо, проржавевшую пожарную лестницу и извилистую трещину в кладке от фундамента, до окон второго этажа, неловко замазанную цементом. Ничего похожего на окно для приёма детей не нашлось.

Ступени заднего крыльца вели к массивной металлической двери, на вытертом резиновом коврике под дверью лежала тёмно-синея табличка из толстого пластика. Микр поднялся, взял табличку развернул текстом к себе и вслух прочитал:

- Молочная кухня. Часы работы… Что за фигня? - Он удивлённо посмотрел на запертую дверь. - У них там обеды что-ли?

Алка хотела объяснить, но из-за угла появилась крупная пожилая женщина, в правой руке она держала жёлтое эмалированное ведро, с белой эмалированной же крышкой.

- Закрыто уже, - закричала она, крышка на ведре забренчала подтверждая её слова, - поутру приходите!

- Может спросим у неё? - сказал Пирк и совершил неосмотрительное движение едва не уронив ребёнка. В ответ ребёнок разразился громким захлёбывающимся криком.

- А кто это у вас там? - женщина поставило ведро, крышка победно громыхнула и заспешила к ним. - У вас там малой что-ли?

Ну вот, началось, - подумал Микр глядя в глуповатые но решительные глаза приближавшейся женщины. Ему не хотелось участвовать ни в каких разборках и выяснениях, поэтому он воспользовался приёмом с одной стороны часто выручавшим его, а с другой стороны, столь же часто и подводившим его.

- Бежим! - крикнул он. Одни махом перепрыгнув узкие металлические перила, Микр оказался по другую сторону крыльца, и сверкая белыми пятками кроссовок помчался прочь. Он бежал легко и быстро, вырвавшись из тяжёлой больничной ауры, Микр остановился на краю дороги, перед светофором дружелюбно сменившим желтый на зелёный и обернулся.

Пирк с ребёнком на руках,с хлопающей по спине сумкой и в дурацкой шляпе закрывающей пол лица, умудрялся бежать быстрее отставшей Алки. Она серьёзно отстала, словно собственные ноги мешали её двигаться быстро. Позади, но не так уж и далеко, их догоняла женщина, теперь вместо ведра у неё был мобильник, она размахивала им над головой и кричала:

- Стоять! Не то милицию вызову!

И ведь вызовет же, - подумал Микр.

- Переходи на ту сторону, - приказал он Пирку, а сам побежал к Алке, что-бы хоть как-то подбодрить её.

- Давай быстрее! - крикнул он подбегая и хватая её за руку. - Быстрее.

- Не могу, - прошептала она, - задыхаюсь…

Он потащил ее и нельзя сказать что это был хороший способ ускориться, но все же они попытались ускользнуть от женщины с телефоном. К сожалению, женщина тоже не собиралась сдаваться, продолжая кричать, размахивая руками, она смогла разогнаться и стала нагонять беглецов.

Пирк уже успел перейти дорогу и теперь ждал их на той стороне. Светофор закончил отмерять положенные пешеходам секунды, и плотный поток машин, непреодолимым препятствием отгородил их от Пирка. Останавливаться было нельзя, Микр повернул направо, продолжая тянуть за собой Алку. Их положение осложнялось, женщина торжествующе крича, приготовилась к последнему броску. В какой-то момент неудачно поставив ногу, она поскользнулась и чтобы сохранить равновесие, взмахнула руками. Мобильник вылетел, описав высокую, кривую дугу, телефон врезался в бетон и красиво разлетелся на четыре части. Женщина взвизгнула, как кошка которой наступили на хвост. Она резко остановилась, встала на колени посреди пыльной бетонной дорожки, собрала детали телефона и прижала к груди что-бы оплакать или в надежде починить.

Воспользовавшись временным преимуществом, Микр рванул через дорогу, он сильно рисковал, несколько раз оказывался на грани, но всё же успешно достиг другой стороны.

Впрочем его успех оказался преждевременным — Алка отцепилась от него ровно на середине дороги и застыла пугалом на разделительной полосе. В результате её поступка встречное движение на двух полосах застопорилось. Недовольные водители, гневно скрипнув педалями остановили свои машины, предоставляя Алке возможность перейти улицу. Нервно улыбаясь, кивками выражая благодарность умерившим своё нетерпение водителям, Алка спотыкаясь, все-таки перешла дорогу.

Избежав встречи с полицией и опять собравшись вместе, они немного повеселели и пошли в направлении центра. А их проблема — беспрерывно плакавший ребёнок отправилась вместе с ними.

- Я вот, думаю, - сказал Микр и улыбнулся, - если эти боксы для детей существуют, то, какого чёрта мы пошли искать их в детской больнице?

- А ведь точно! - воскликнула Алка, и тоже улыбнулась.

И только уставший, от бесконечного таскания ребёнка на себе, Пирк не улыбался.

Глава 1-4

- Всё, - сказал Пирк, и присел на высокий бордюр, огораживающий заброшенную цветочную клумбу, - больше не могу. Он вытянул руки протягивая ребёнка Микру, тот отрицательно покачал головой, тогда ребёнка взяла Алка и села рядом с Пирком.

- Его нужно покормить, - сказала она поправляя футболку-пелёнку, - и памперсы купить, наверное…

- Хорошо, - согласился Микр, - магазин здесь рядом, но, я не знаю… чего они едят?

- Молоко или смесь какую, - предположил Пикр.

- Что бы покормить нужно знать возраст, но я думаю ему где-то год-полтора, сейчас посмотрим, - придерживая ребёнка правой рукой, Алка достала смартфон из кармана сумочки. Нажав кнопку блокировки на узкой грани устройства она взглянула на тёмный экран. - Странно, не работает. - Она потрясла телефон и снова нажала на кнопку. - Не работает…

- У меня только кнопочный, - Пирк достал из кармана толстую трубку в кожаном чехле, - старый, зато непроницаемый. - Похвастаться надёжностью телефона ему не удалось, он тоже не работал.

Они оба уставились на Микра стоявшего перед ними, молчаливо предлагая ему поучаствовать в битве за подключение к интернету.

- Нет, - сказал Микр, - мы же были в зарослях, после них электроника часа два не работает. Может понадобиться батарейку зарядить, а может и само заработает.

- Почему… - начала Алка, но Микр прервал её:

- Я схожу в магазин, постараюсь найти детской еды.

- Постой, - Алка задумалась, - там есть отдел с детским питанием, я видела, выбери какого-нибудь пюре и сока. И купи один памперс, и ещё, там иногда продают полотенца, сойдёт вместо пелёнки.

Микр кивнул в ответ, собираясь уйти, но Прик поднявшись с бордюра принялся рыться в карманах и задержал его.

- Нужно собрать деньги, - сказал он, сконфуженно улыбаясь. Из карманов Пирк извлёк несколько мятых полтосиков и две больших горсти тускло поблескивающих пятёриков. - Всё, - он развёл руками, - немного, но на что-то хватит.

Алка извлекла пару сторублёвок из очаровательного красного кошелька, - Я могла бы взять дома, но не знала…

- Деньги у меня есть, - после выписки из больницы, родители Микра резко увеличили выдачу карманных денег, а он также резко потерял интерес к жизни, ничего не потратив и скопив некоторую сумму.

- Но ты всё равно возьми, - Пикр протянул ему горсть пяти рублёвых монет, - мы же в этом вместе участвуем.

Алка согласно кивнула, тогда Микр решил не спорить, забрав их скромные сбережения, он пошёл в магазин.

Магазин оказался большим, бестолковым и практически пустым. Микр бродил между ярко освещённых полок, за ним по пятам бродил охранник, наверное его смущал рюкзак, который мальчик не стал засовывать в жестяной ящик на входе в магазин, где предполагалось оставлять сумки и прочие вещи способствующие кражам. Наконец устав от бессмысленного разглядывания банок с зелёным горошком, кабачковой икрой ( чтобы не скрывалось за этим бессмысленным словосочетанием ), бутылок с растительным маслом и пакетов с крупами, он внезапно обернулся и охранник столкнулся с ним.

- Осторожнее, мальчик, - надменным учительским тоном сказал охранник и стал поправлять свой мятый пиджак якобы пострадавший в столкновении. Слева на груди охранника висел перекошенный бейдж, на металлической прищепке, под тонким слоем затёртого прозрачного пластика, прятался серый, криво вставленный листок с чёрными буквами.

- Анатол, - Микр прочитал в слух то что уместилось на бейдже. - Скажите Анатол где у вас детское питание?

- Не груби мне! - как-то слишком уж истерично, воскликнул охранник. - Не называй меня так!

- Почему? Здесь же написано, - Микр ткнул пальцем в бейдж, - Анатол.

- Не трогай, - Анатол-охранник несильно оттолкнул его и быстро скрылся в недрах магазина.

Пришлось Микру выяснять где питание у женщины в голубом халате флегматично перемеривающей месиво какого-то салата в алюминиевом поддоне. С её помощью он понял куда идти.

Он взял три стеклянных баночки буро-желтоватого яблочного пюре, бутылку также яблочного сока, и в отделе бытовой химии отыскал памперсы. Завёрнутые в прозрачную плёнку, продаваемые поштучно памперсы оказались трёх видов. Микр так и не понял чем они отличаются, чтобы точно не ошибиться он взял самые дорогие. Собравшись уходить Микр вспомнил про полотенце, потратив немного времени он нашел целую полку полотенец разных цветов и размеров. Здесь были розовые, красные, зелёные разных оттенков, голубые и синие, размерами от бумажной салфетки до покрывала. Он выбрал самое, на его взгляд, подходящие, бледно-зелёное, и задумался: вроде существует традиция заворачивать детей в пелёнки определённых цветов. Розовое и голубое. Девочкам — розовое, мальчикам-голубое, или наоборот? Микр заменил зелёное полотенце голубым, и пошел на кассу, по дороге захватив большую бутылку минералки — вдруг кто-нибудь хочет пить.

За кассой сидела довольно молодая девушка, украшенная крестиком на тонкой цепочке выпущенном поверх чёрной кофточки, помадой вампирского цвета, и длинными, слегка загнутыми внутрь ногтями. Она окинула Микра слегка игривым взглядом, наблюдая как он

выкладывает баночки с пюре, соком и памперсы.

- Чё, набрал? - спросила она в приступе дружелюбия, как-будто знала его. - Братика кормить будешь?

- Нет, - сурово ответил Микр, ему удалось сказать это короткое слово так грубо, что девушка мгновенно потеряла к нему расположение.

Она нервно и быстро пробила покупки и швырнула их в тонкий, прозрачный пакет, стеклянные баночки с пюре жалобно звякнули.. Неожиданно, словно ему кто-то подсказал, Микр понял - ребёнок не сумеет есть прямо из баночки. Справа у кассы стоял большой пластиковый стакан, разрывающийся от напиханных в него одноразовых вилочек и ложечек. Он обошёл кассу, вытащил одну тонкую беленькую ложечку и положил перед кассиршей. Кассирша нервно взглянула на него, замотала ложечку в полиэтиленовый пакетик и буквально бросила ему в руки. Не в первый раз, Микр сталкивался с переменчивостью женского характера.

Мелочь неприятно оттягивала карман и Микр высыпал все монеты некрасивой горкой, перед кассиршей. Ей всё это не понравилось, она недовольно скривила лицо, сгребла монеты и стала считать, постоянно сбиваясь. Монет вышло намного больше, чем Микр предполагал, добавив Алкины бумажные сотни, он полностью расплатился за покупки. Выходит остался даже в плюсе: купил всё что задумывал, не потратив ни рубля из своих денег, и ещё что-то осталось. Микр почувствовал себя неловко — словно он своровал эти деньги у новых знакомых. На выходе из магазина, слева от двери стоял Анатол и мрачно курил тонкую, женскую сигарету. Проходя мимо Микр кивнул ему, и, что удивительно Анатол кивнул в ответ и поднял руку в знак приветствия. Микр удивлённый добродушием охранника, неожиданно сам преисполнился хорошим настроением.

Глава 1-5

Ребёнок или Марк, съел две баночки пюре, между делом обгрыз пластиковую ложечку,(Алка даже забеспокоилась как бы он не поранился об острые края) выпил сока, и чуть позже щедро обделался, в приступе благодарности. Хорошо, что на него не успели надеть новые памперсы. Им пришлось переместиться в заставленный мусорными коробками переулок подальше от взглядов любопытных прохожих. Ребёнка кое-как помыли минеральной водой, вытерли прилипающими к мокрой коже бумажными салфетками, помазали кремом для рук, одели в памперс не по размеру и завернули в полотенце, довольный малыш спокойно уснул.

Футболку, пропитавшуюся стулом младенца, Микр выкинул, к большому сожалению Пирка.

- Могу купить тебе новую, - сказал Микр, не зная насколько уместно предлагать такое.

- Нет, не надо, - сказал Пирк. - Вообще, дело не просто в футболке, понимаешь, а именно в этой. Она столько лет была со мной, мне горько видеть, как с ней поступили.

- Не нужно привязываться к вещам, - прошептала Алка, покачивая, спящего ребёнка.

Пирк грустно кивнул в ответ.

- Мне ведь уже домой надо, - сказал он.

- А мне… - начала Алка и замолчала, только сейчас ей пришло в голову что она прогуляла целый день занятий, что с ней случалось редко, впрочем родителей в городе пока не было, а бабушка, ну… бабушка могла узнать, а могла и не узнать.

- Сначала договоритесь, кто из вас заберёт ребёнка, - сказал Микр, давая понять что он в этом не участвует.

- Может, всё-таки отнесём в полицию? - робко предложила Алка.

- Нет, - одновременно сказали Микр и Пирк.

- Тогда что? Не бросать же его в мусор!

- Надо было оставить его в зарослях! - Микр не зная как проиллюстрировать серьёзность своих слов, пнул картонную коробку.

- Ты правда такой злой, или притворяешься? - спросила Алка.

Микр счёл необходимым промолчать.

- Он прав, - спокойно сказал Пирк, - ребёнка надо куда-то пристроить.

Не успел он договорить, как Микр внезапно понял что нужно делать.

- Хорошо, давай открой сумку, - сказал он Пирку.

- Зачем? - удивился тот.

- Давай, открывай, - твёрдо потребовал Микр, - если там есть нечто что мы не должны видеть, то…

- Чего ещё! - возмутился Пирк. - Нет там ничего! - И открыл сумку.

Микр вынул из кармана прозрачный пакет из магазина и, неприятно шурша развернул его.

- Перекладывай учебники.

- Для чего? - в голосе Пирка послышался испуг и зарождавшийся гнев.

- Не беспокойся, - уверенно сказал Микр, - я одолжу сумку минут на двадцать. Если хочешь, могу заплатить.

- Не надо, - Пирк быстро покидал обшарпанные учебники, обломанные карандаши и тетрадки с загнутыми краями в пакет, сверху бросил мешочек с табаком, но большую, рассыпающеюся книгу он оставил при себе, зажав под мышкой.

- Чё за книга? - заинтересовался Микр.

- Потом покажу, - туманно пообещал Пирк, а Микр не стал к нему приставать.

Осмотрев сумку из грубой тёмно-синей ткани, Микр пришёл к выводу что она подойдёт. Под пристальным взглядом Пирка, он как смог растянул сумку пошире и сказал Алке:

- Положи ребёнка в сумку и постарайся что-бы он не проснулся.

Алка насколько смогла осторожно и медленно уложила ребёнка в открытую пасть старой сумки. Будь ребёнок чуть побольше он бы не поместился, а так он занял всё возможное свободное пространство.

- Хорошо, - сказал Микр убедившись что ребёнок не проснулся. Он нагнулся к сумке и закрыл наполовину замок-молнию, так что-бы лицо ребёнка оставалось видимым. - Теперь будем надеется что, когда понадобиться сможем быстро вытащить его.

- Что будем делать? - спросил Пирк, глядя на выход из переулка.

- Поедем по домам на автобусе, - ответил Микр.

- Мне не надо на автобусе, - сообщила Алка.

- Мы оставим там ребёнка, да? - догадался Пирк.

- Да,- кивнул Микр, - сейчас самое подходящие время, народу ещё не очень много.

- Может лучше поищем бокс для младенцев? - неуверенно предложила Алка.

- Нет, - сказал Микр, - мы оставим ребёнка в автобусе, там его быстро найдут.

- А вдруг заметят? - Пирк оглянулся по сторонам, словно кто-то мог шпионить за ними.

- Скоро люди пойдут с работы и из школы, - объяснил Микр, - автобусы будут забиты, тогда мы ничего не сможем сделать и придётся искать другой способ. Но пока автобусы ходят пустые, особенно здесь, в центре.

- А водитель? - спросил Пирк.

- В зеркало ему видно только правую сторону автобуса, там где двери, мы сядем слева, за кабиной, - рассказал Микр.

- На задние сиденье, - уточнил Пирк.

- На заднем сидении очень часто кто-нибудь ошивается, те, кто далеко едут, - раздражённо пояснил Микр, ему надоели постоянные вопросы. - мы сядем в задних рядах. Короче, сейчас идём на остановку, я и Пирк вместе, ты в стороне, - сказал он Алке. - заходим тоже по отдельности, в разные двери. Мы садимся слева позади, а ты справа спереди. Потом, через две остановки мы оставляем ребёнка и выходим, а ты выходишь на следующей остановке.

- А нас не найдут? - боязливо спросила Алка. - Ведь будут искать.

- Будут, - согласился Микр, - но не нас, кто может проверить что ребёнок был у нас.

- Никто, наверное, - согласилась Алка, немного подумав.

- Главное что бы он не заплакал, - сказал Пирк.

- Бери сумку и пошли, - приказал Микр и не оглядываясь вышел из переулка.

Алка и Пикр, переглядываясь пошли за ним.

Сесть в первый автобус не вышло, он оказался переполнен скучающими людьми, глазеющими сквозь грязные окна. Пирк держался рядом с Микром, нарочно небрежно держа в руке тяжелую сумку; Алка стояла далеко в стороне, даже слишком далеко, для маскировки она вставила в уши наушники подключённые к неработающему смарту, и ритмично подёргивала головой в такт несуществующей мелодии.

Следующий автобус Микр тоже пропустил, он был слишком маленький — размером с половину нормального. Им подошел третий по счёту, большой, синий, и пустой, в салоне находились только две сонных женщины на передних сидениях. Микр и Пирк быстро запрыгнули в салон, Алка немного замешкалась и последовала за ними. Она села справа, сразу за женщинами, а Пирк и Микр, влезли на два сидения предпоследнего ряда. Сумку с ребёнком Пирк поставил себе на колени.

- Не проснулся? - шёпотом спросил Микр.

- Нет, - Пирк приоткрыл сумку показывая милое личико, с крепко зажмуренными глазами.

- Вытаскивай его, - скомандовал Микр.

- Как? - Пирк развёл руками показывая, что в тесноте, он не сможет достать ребёнка. - Сам достань, мне не удобно.

- Но, я не хочу его трогать! - возмутился Микр.

- Тогда подержи сумку, я достану, - сказал Пирк.

Пока они спорили ребёнок проснулся, открыл пронзительные глазки, хлопнул пару раз веками и снова заснул. Понимая что времени остаётся мало, Микр нагнулся, запустил руки в сумку просунул ладонь под спинку и голову и осторожно поднял ребёнка. В первые мгновения его сердце затрепетало, он удивился какой ребёнок тяжёлый, тёплый и беззащитный, и пахнет как-то по особенному. На секунду он почти привязался к ребёнку, почувствовал нечто близкое, но автобус вздрогнул, заскрипел рессорами на выбоине, и снова нахлынуло отчаяние и злость.

- Всё, - сказал он, - переложи учебники назад в сумку.

Пирк собрался что-то сказать но передумал, и быстро перекидал книги из пакета в сумку и с жужжанием закрыл замок.

- Поставь сумку на пол, - сказал Микр, - и забирай ребёнка.

Пикр подчинился.

- Теперь пошли, - Микр встал поднял сумку, - ложи его на сидение и пошли.

Не оглядываясь он вышел в проход, добравшись до водителя он принялся собирать по карманам мелочь что-бы заплатить за проезд. Пирк положил ребёнка в угол образованный спинкой и сидением, поправил пелёнку-полотенце и отправился за Микром. Заплатив за двоих Микр выпрыгнул в открывшиеся двери, и уже успел прилично отойти прежде чем замешкавшийся Пирк нагнал его.

Алка оказалась одна. Стараясь не оборачиваться она проводила взглядом ребят и осталась в практически пустом автобусе. Ей хотелось встать и посмотреть как там ребёнок, но она сдерживалась, беспокойно елозя по сидению. Спасало то что смартфон внезапно заработал и она смогла отвлечься, теперь уже по-настоящему слушая музыку. Незаметно автобус подкатил к нужной остановке, и остановился на красном светофоре. Неловко пошатываясь на дрожавшем полу автобуса, она подошла к водителю, открыла сумочку собираясь оплатить проезд. В специальном кармашке пришитом к подкладке, где она хранила наличные, денег не оказалось.

Что?! - испуганно подумала Алка и вспомнила что отдала всё Микру на покупку еды для ребёнка.

- Кажется, денег нет, - сказала она и виновато улыбнулась.

- Ну и что мы будем делать? - мирно поинтересовался водитель.

- Может… как-нибудь… давайте я завтра принесу, - запинаясь предложила Алка.

- Ну, это тебе не магазин, где можно мелочь потом занести, - водитель переключил скорость и автобус медленно тронулся со светофора, - давай я тебя в полицию, как безбилетницу сдам, будешь штраф платить и всё такое.

- Нет, - серьёзно сказала Алка, - нельзя мне в полицию.

- Из дома что-ли сбежала? - автобус зашипев остановился на остановке, однако водитель не спешил открывать двери, несколько человек желающих зайти столпились перед автобусом и жестами требовали впустить их.

- Нет, - Алка чувствовала что скоро заплачет, - скорее с бабушкой поругалась.

- Плохо ссориться с близкими, - заметил водитель, - и много хуже когда ссориться не с кем. Ладно, знаешь как мы поступим?

- Как?

- Сейчас ты поедешь до конечной остановки, - слово конечный прозвучало у него особенно жестоко, - там мы всех высадим, и ты немного поработаешь на меня.

- Что? - от испуга у Алки вытянулось лицо. - Никуда…

- Да шучу я, - водитель улыбнулся, - просто решил тебя припугнуть, что-бы на будущие… Сегодня у меня день рождения, а подарок, пусть и маленький — бесплатная поездка, достаётся тебе. Всё, иди, - он щёлкнул переключателем на панели и двери устало шурша открылись.

- Спасибо, спасибо, - от внезапно нахлынувшего чувства благодарности, она едва не разревелась. - С днём рождения вас! - крикнула она уже стоя на тротуаре, в ответ водитель вскинул вверх правую руку, а потом автобус тронулся, забирая с собой Алкино приключение.

Глава 2-1

Глава 2.

Кровь одна и та же в жилах


Наших течёт.


Гляну в зеркало и вижу,


Там твоё лицо встаёт.


Дай же руку,


И вперёд.


Свобода нас ждёт,


Мальчик мой странник.


Родни Кроуэлл

1

Микр сидел за партой и с некоторым отвлечённым интересом исследователя, рассматривал учебник алгебры для девятого класса. Страницы учебника заполненные малопонятными, бесформенными формулами, буквами, чёрточками и палочками, и крестиками ничего ему не говорили. С тем же успехом вместо алгебры мог быть учебник китайского языка. Он отказывался видеть смысл в уравнении сплошь состоявшем из букв и чёрточек. А ведь когда-то, не так уж и давно, прошлой весной, ещё до аварии, он мог похвастаться неплохим пониманием предмета. Он вовсе не поглупел, нет. Он стал каким-то безразличным, отстранённым и далёким.

Закрыв учебник, Микр с предпоследней парты медленно обвёл тусклым взглядом класс. Обычный девятый класс с ярко выраженным доминированием женского пола над мужским. Все как-будто чем-то заняты, многие даже чего-то пишут в тетрадях; скрипучий голос учительницы застревает в воздухе на середине класса, и до его ушей доходит как тихий белый шум. Мирк смотрит в свою тетрадь, что-бы понять что он туда записал, на чистом разлинованном на клетки листе, две кривые параллельные черты, выведенные его дрожащей рукой.

Подходит учительница, заглядывает через плечо, не одобрительно качает головой и отходит. Её зовут Ольга Борисовна, но это ничего не значит, гораздо чаще, за глаза её называют Биркой, а почему Микр не знает. Бирка не плохая, она никакая. Она из тех школьных работников, кто по слабости душевной и не обладая суровой закалкой не мог контролировать учеников криками, угрозами и бесконечными придирками; так же она не из тех кому нравилось преподавать и кто благодаря интуиции, опыту и душевной чуткости смог найти подход к ученикам. Бирка застряла между двумя мирами, ей не хватало характера, чтобы стать злой училкой и смелости что-бы преодолеть пропасть отделяющею её от класса. Так она и плавала не рыба, ни мясо, в ежедневной мутной текучке школьной жизни. Она и раньше мало обращала внимание на Микра, а после того как сходила к нему в больницу с кулёчком фруктов, шоколадкой и книгой, она и вовсе стала испытывать к нему отчуждение. Но при всём своём отношении она старалась не ставить ему плохие оценки, даже если он ничего не делал, Бирка думала что он всё еще не может отойти от шока и следовало бы ему обратиться к психологу.

Почувствовав что на него кто-то смотрит, Микр медленно поднял голову и посмотрел в ответ. Улыбаясь и одновременно покусывая карандаш Алка глядела прямо на него, с парты в соседнем ряду. Ну, нет, - подумал Микр и отвернулся. Ему не хотелось снова её видеть. Он опустил голову на парту, сверху закрыл руками и постарался отвлечься. Алка выбивала его из привычного, одинакового безразличия жизни. Ему оставалось предполагать что Пирк тоже находиться где-то рядом. Ему захотелось уйти в заросли, спрятаться там, отсидеться. Правда он не знал сможет ли находиться там один? Или теперь дорога туда открыта ещё для Пирка и Алки.

- Что с тобой? Тебе плохо? - Бирка возвышалась над ним как дерево над склоненным ветром кустарником.

Микр осторожно поднял голову и улыбнулся:

- Нет, всё в порядке.

Бирка не поверив его словам, протянула руку и двумя пальцами дотронулась до его лба. Микр резко дёрнулся, шаткий стул на котором он сидел опрокинулся со страшным грохотом, каким-то чудом он умудрился не ударится головой об пол. Микр быстро вскочил на ноги, ему не хотелось что-бы Бирка помогала ему подняться, однако он тут же запутался в торчавших ножках стула и едва не упал на парту. Бирка всё-же успела придержать его за плечи и внимательно посмотрела ему в глаза.

- Думаю, я должна увидится с твоими родителями, - сказала она.

- Думаю не должны, - ответил Микр на всякий случай вцепившись в край парты.

Класс побросав все свои никчёмные занятия, с интересом наблюдал за Микром. Они живо обсуждали случившееся, строили предположения и смеялись. Микр как-будто-бы их не слышал: ему казалось он находится где-то далеко, так далеко что голоса его одноклассников доносятся негромким, не разборчивым шумом. Вдруг, ему показалось что прямо в лицо светит слепяще яркое солнце. Он повернул голову, вместо плоского белого потолка Микр увидел размалёванное длинными лентами облаков розоватое небо. Посредине неба, как выпуклый глаз торчало густое оранжевое солнце. Некоторое время он, не то что-бы слишком удивлённый смотрел на солнце, пока оно не исчезло, не ушло обратно в потолок.

- Что… что ты принимаешь?! Ты же что-то принял?! - кричала Бирка и трясла его за плечи.

- Ничего я не принимал! - Микр старался говорить спокойно, но голос его дрожал и звучал не убедительно.

- Ты… - Бирка задыхалась то ли от гнева то ли от переполнявших её эмоций. - Я сейчас полицию сюда вызову!

Класс зашевелился задёргался, смешки и комментарии перешли в откровенный возбуждённый гомон — всем хотелось посмотреть что будет дальше.

- Нет, - спокойно ответил Микр, - в полицию вы меня не сдадите.

Бирка мгновение назад преисполненная решимости выполнить угрозу, внезапно засомневалась — всё-таки если подозрения подтвердятся, а хуже того, если не подтвердятся, то все равно это бросит на неё тень. Больше всего она боялась что у кого-нибудь из педсостава возникнут подозрения в её компетенции.

- Быстро все успокоились, - сказала она строго оглядывая класс, к ней мало кто прислушивался, но шум немного стих. - Ты выглядишь больным, - сказала она Микру.

- Я… - Микр замолчал обдумывая что говорить дальше. - У меня голова болит.

Его фраза вызвала очередной приступ смеха, Бирка недовольно обернулась, и открыла рот, собираясь вернуть утраченный порядок но тут раздался звонок, разрубая сложный узел стоявших перед ней проблем. Однако уйти Микру вместе со всеми она не позволила.

- Тебе нужно обратиться в школьный медпункт, - сказала она.

- Я… - Микр хотел придумать логичное возражение, но ничего не вышло и он вынужденно согласился. - Хорошо, сейчас на перемене и схожу.

Бирка удовлетворённо кивнула и отошла от него, воспользовавшись моментом, Микр выбежал из опустевшего класса. Не оглядываясь он спустился на первый этаж, пересёк длинный застеклённый коридор, толкнул дверь на тугой пружине и вышел на улицу.

Свежий осенний воздух взбодрил его, Микр чувствуя себя гораздо лучше, дошёл до угла школьного здания и понял что его кто-то преследует. Не оглядываясь, по сбивчивым, заплетающимся шагам, он понял кто это — Алка. Он замедлили шаг, что-бы она могла догнать его.

- Ты забыл учебник, - Алка протянула ему однотомник алгебры.

- А, - только и смог выговорить Микр принимая бесполезную для него книгу.

- Тебе стало плохо, да? - робко спросила она.

- Нет, - Микр тупо глядел на переплёт учебника, понимая что ему нужно остаться одному.

- Ты уходишь? - она продолжала засыпать его вопросами.

Он кивает в ответ.

- Не уходи, - неожиданно для себя она взяла его за руку, - ты не похож на прогульщика.

- Какое тебе дело! - не выдержал Микр. - Ты… закончить он не успел: Алка отпустила его руку и отвернулась, но он заметил как по её щекам совершенно беззвучно потекли слёзы. - Что с тобой?! - крикнул он.

Не отвечая Алка быстро зашагала вдоль стены школы, выронив учебник, Микр побежал за ней и развернул лицом к себе.

Всё происходило прямо под окнами классов, хотя они стояли близко к зданию и с верхних этажей их заметить было нельзя, Бирка прекрасно всё видела из окон учительской на первом этаже. Вид плачущей девочки и бегущего за ней растерянного мальчика, успокоили её растревоженную душу. Так всё дело в новенькой, - подумала она, - как я сразу- то не догадалась. Бирка отхлебнула тёплого мутного пойла, которое по недоразумению считала чаем и расслабленно улыбнулась. Версия с таблетками отпала сама собой.

- Почему ты плачешь? - спросил Микр.

- Я.. я … не плачу, - она смогла выдавить жалкую улыбку. - Просто… ты не виноват, нет.

- Почему? - повторил он.

- Просто, ну… - внезапно слёзы хлынули у неё из глаз, - от меня все отказываются!

Она плакала, а Микр тупо вертел головой, не понимая как реагировать. Алка не была похожа на брошенного ребёнка, брошенных видно сразу, возможно одинокая, но не брошенная.

- А у тебя дома, что? - спросил он.

- Я живу с бабушкой, - Алка вытерла слезы и немного повеселела. - она старая и постоянно придирается. Не по злобе придирается, она добрая наверное… просто у неё нудная манера разговаривать… но всё равно выглядит как придирки, - после слёз Алке стало много легче, она даже проголодалась. - Да и в школе у меня нет друзей, даже поговорить не с кем.

Микр понял что попал в ловушку:

- А с родителями у тебя как?

- Не знаю, когда я была маленькая мы много времени проводили вместе, гуляли играли, а теперь всё как-то странно, безразлично. Нам не о чем поговорить, нет, я знаю, они меня любят, но нечто общее между нами давно пропало…

Микр понимающе кивает, хотя на самом деле не понимает.

- Ты хотел сбежать, - говорит Алка, и повторяет заученно: - не уходи, а то кому-ты после школы с тройками нужен.

- Не знаю, - Микру тяжело думать что будет после школы, - вообще я не прогульщик, раньше-то я хорошо учился, похоже отупел.

Громко, требовательно и раздражающе прозвенел звонок — начался очередной урок.

- Мы опоздали, - говорит Алка.

- Пойдём, погуляем, - предлагает Микр.

- Но, - Алка собирается возразить.

- Я всё равно ухожу, - он поворачивается к школе спиной, и уходит. Потратив секунду на колебания, Алка отправляется вслед за ним.

Глава 2-2

2

Пирк проживал в большом старом доме, на запутанных и грязных улочках частного сектора. От улицы дом отделял покосившийся, старый забор из широких покорёженных временем досок. Земляной двор вытоптанный и утрамбованный животными и людьми, раскис от прошедшего вчера дождя. Мусор, непременно скапливающийся по углам двора, напитался влаги, разбух и вонял.

Как обычно Пирк проснулся около шести часов, выбрался из своей захламлённой комнаты, и пошёл умываться. Вся большая семья продолжала спать, никто не встанет раньше семи. Он почистил зубы, деловито сплёвывая пасту в стальную мойку, и раздумывая нельзя ли как-нибудь собрать пасту и приспособить для второго использования? Он был очень практичным человеком. Закончив умываться, и вытерев лицо отсыревшим за ночь полотенцем, он пнул обитую кожзамом дверь в прихожую. Оттуда он заглянул в кладовку, взял ведро с кормом для кур, и открыв ещё одну, противно заскрипевшую дверь, Пирк вышел во двор.

Увидев его, две старые псины, охранявшие вход, вылезли из сдвоенной конуры, и виляя хвостами потянулись к нему. Он присел на корточки погладил собак по пыльным загривкам.

В углу двора стаяла старая, деревянная кормушка для кур, Пирк ковшиком отмерил нужное количество корма, высыпал в кормушку и пошёл открывать сарай-курятник. Куры высыпали из сарая грязной, клокочущей бандой, толкаясь и ненавидя друг друга они ринулись к кормушке. Убедившись что у кур всё хорошо, он отнёс остатки корма в дом, и вернулся во двор. Предстояло ещё много дел. Собаки, нарыли ям во дворе и навалили несколько куч. Это известная сложность, Пирк всё убрал и засыпал ямы.

Теперь он сидел один во дворе, наблюдая за медленно, но неотвратимо поднимающимся солнцем. Постепенно дом наполнился звуками, скрипами и шагами, он дождался когда все встанут и пошел завтракать.

Пирк не помнил какие сегодня точно будут уроки, а дневник он найти не сумел. Тогда он сложил в сумку минимальный набор учебников, добавил справочник по травам и отправился в школу. Путь предстоял не близкий, Пирк жил на окраине, а в школу ходил в центре. Но ему нравилось ходить пешком и он не видел в этом проблемы.

Стояла ранняя осень, утром становилось прохладно и туманно, а вот дни ещё стояли по летнему жаркие. На дороге лежала влажная грунтовая пыль, вдоль поросших травой обочин поднимался жиденький, белый туманчик. На востоке постепенно скапливались плотные и серые как кусок пресного теста тучи. Происходил как-бы рассвет наоборот, чем выше поднималось солнце, тем сильнее наступали тучи и на улице снова начало темнеть. Туман стал густеть, ползти с обочин на середину дороги.

Изредка Пирку встречались прохожие, он здоровался с каждым, но те не отвечали, лишь бросали на него хмурые взгляды и шли дальше. Это было странно, он не узнавал никого из них, обычно, каждый день, он встречал одних и тех же людей спешивших на работу, которых знал много лет. Пирк не придавая этому значения бодро топал вперёд.

И вдруг всё неуловимо поменялось, то-ли холодный ветер подул, то-ли закаркали вороны, то-ли змея переползла дорогу позади него, но Пирк резко оборачивается, и от испуга падает на землю. Позади в конце улицы, медленно приближаясь, к нему идёт старик. Вроде ничего странного, обычный старик ковыляет по своим делам, но даже отсюда Пирк видит холодный блеск его глаз.

Атмосферное давление меняется, тяжёлый влажный воздух обрушивается на мальчика, одежда мгновенно пропитывается влагой, прилипает к телу. Пирк уже испугался, он в ужасе, но ещё не знает этого. Старик приближается, хвосты тумана как лисы вьются у его ног, вот уже слышен скрип камешков под подошвами его чёрных туфлей. Пирк приподнимается и бежит на четвереньках, как животное, медленно и криво. Казалось бы чего проще встать на ноги? Но стоит ему оторвать грязные исцарапанные ладони от земли и выпрямиться, как мышцы отказываются его держать, колени трясутся и он падает. Пирк бежит быстро перебирая ногами и руками, получается нечто средние между галопом и лягушачьими прыжками.

Грунтовая дорога, заросшие обочины, глинистое полотно, пустынное насколько хватает глаз; деревянные заборы прилегают один к другому, калитки заперты, многочисленные окна слепы. Пирк бежит по обочине, в пыльной траве, осколки бутылки впиваются в руку, он вскрикивает и падает лицом в пыль. Выбора нет, он встаёт и полусогнутый бредёт не разбирая дороги. Старик не торопится, он уже рядом.

Справа череда заборов прерывается, плохо протоптанная тропка ведёт под откос. Там внизу потемневшие бетонные кольца, подгнившие толстые доски и подкосившиеся деревянные столбы — колодец. Пирк, у него нет выбора — ноги не держат, падает набок, он переворачивается, отталкивается, и скользит вниз. Он останавливается в луже, даже не в луже, в тонкой водяной плёнке на чёрной земле под колодцем и замирает. Старик осторожно спускается, хвосты тумана медленно волочатся по его следам.

Старик склоняется над ним, заглядывает в глаза и отворачивается. Пирк в шоке, он оторван от мира, его чувства замкнулись сами на себе, он не видит и не слышит, только тихо поскуливает как забитый щенок. Ничего не говоря, старик поднимается на дорогу и уходит в сопровождении тумана.


Глава 2-3

Тёмная сторона победила — Алка отправляется гулять с Микром. Она держит его за руку, Микра это одновременно раздражает и немного волнует. Он в смятении, слишком долго бродил один, присутствие спутника, сбивает с толку. Продолжать идти молча — глупо, поговорить — он не знает о чём. Так они и идут, не раскрывая рта — она позади, он смотрит по сторонам словно и не знает что она висит у него на руке. Все же он собирается с силами, подтягивает её поближе, они переходят дорогу (опять навязчивые дороги), и оказываются на площади, в середине мини рынка. Здесь можно купить женскую одежду, чулки и бельё, джинсы, продукты, книги, газеты и прочую ерунду. Кроме того тут можно приобрести до странности вкусную, готовую еду, сомнительного качества. Впрочем Микр не собирается вкушать местную кухню, он хочет купить газету, и становиться в маленькую очередь к киоску. Алка теребит его за руку и спрашивает чего ему понадобилось. Он не отвечает. Дождавшись своей очереди, он получает доступ к квадратному окошку, из окошка вывернув голову смотрит женщина в очках.

- Газету, - говорит он, достаёт мятую сотню и заталкивает в окошко.

- Какую газету? - ворчливо спрашивает киоск и забирает купюру.

Микр в замешательстве, он всю жизнь прожил в родном городе и не знает названия ни одной городской газеты ( я тоже их не знаю).

- Ну, - говорит он, - а что у нас печатают?

Газетчица понимает его вопрос более широко, и жестом обводит газетные ряды.

- А чего только не печатают, - сообщает она.

- Нет, а что печатают у нас в городе, - Микр уточняет вопрос.

- Так тебе местную газету, с программой? (мне этого не понять, но телепрограмма в газетах все ещё печатается)

- Дайте все местные газеты, - громко заявляет Микр.

Газетчица профессиональной рукой, выуживает из стопок три тощих газетки и отсчитывает сдачу из поцарапанных монеток.

- Зачем? - спрашивает Алка.

- Должны же они написать про ребёнка подкинутого в автобус, - сказал Микр шурша тонкой газетной бумагой.

Две газеты оказались еженедельными, третья тоже была еженедельная, но вышла сегодня утром, и редактор, в последний момент, успел криво втиснуть колонку на второй полосе:

«Вчера, испуганные пассажиры автобуса на маршруте №17, нашли годовалого мальчика завернутого в полотенце. Совершенно здоровый на вид малыш, мирно спал на сидении, где его оставила нерадивая мать-кукушка. Ребёнок доставлен в горбольницу №19, где будет находиться на время разбирательства. Полиция выясняет подробности случившегося. Если мать ребёнка будет установлена, ей может грозить…

- Ну, всё, - сказал Микр, смял газеты и хотел выкинуть в урну, но передумал и положил их на широкий металлический бортик на лицевой стороне киоска. - Всё в порядке…

- Нас будут искать? - Алка неожиданно почувствовала себя преступницей в розыске, и огляделась в поисках тайных агентов полиции, подкрадывающихся к ней.

- Ты его мать? - резко сказал Микр.

Алка отрицательно покачала головой и снова схватила его за руку.

- Нас с ребёнком ничего не связывает, - Микр попытался высвободить руку, но Алка крепко вцепилась в него. - Никто тебя искать не будет.

Хотя Микр не был до конца уверен в своих словах, он сумел немного успокоить Алку.

- А чего они испугались? - Алка достала из сумочки зеркальце и стала рассматривать своё отражение.

- Кто? - не понял Микр, держа за руку кривляющеюся в зеркало девушку, он испытывал острое чувство стыда.

- Ну эти… «испуганные пассажиры» - процитировала Алка. - Чего они испугались?

- Ну, может, это просто так написано, - предположил Микр, в плотной хватке Алкиных пальцев, его ладонь начала потеть, он почувствовал как они приклеиваются к друг другу ( прям фильм ужасов ), где-то глубоко в душе, неосознанно, ему понравилось странное чувство другого человека. Он уже давно бродил один, и только сейчас, мимолётной мыслью промелькнуло осознание что одиночество его тяготило. - Отпусти меня.

- Чего? - Алка вернула зеркальце в сумочку и посмотрела ему прямо в глаза.

- Отпусти руку, - потребовал Микр, - я больше так не могу.

На лице Алки промелькнула тень грусти, она выпустила ладонь Микра из пальцев и отвернулась, подставив глаза ветру, со смешанным чувством злости и печали. Не став тратить время на разговоры, Микр уходит, и она, снова, вынуждена спешить за ним.

Микр жгуче недоволен собой, он понимает что должен вести себя по другому, но непроницаемый барьер отделяет его от людей, даже от самых близких. Он поднимает голову, смотрит на затянутое белёсой дымкой осенние небо. Солнце опять давит на него, Микр опускает голову, закрывает глаза, но уже поздно, ослепительная жёлтый цвет заливает глаза, он не в силах терпеть… ноги подгибаются и Микр падает…

… и он снова в больнице, сквозь сомкнутые веки тусклый белый свет давит на глаза, толстая игла торчит в вене, и не пошевелиться, не приподняться, он прикован к кровати. Хочет вздохнуть и не может, хочет слышать и не слышит, хочет кричать и не может разлепить губ. Рядом кто-то ходит, тень заслоняет свет, кто-то поправляет постель и неловкой рукой задевает гибкую трубочку капельницы. Капельница дергается, игла рвёт вену, выходит наружу, извне слышится возглас удивления или испуга. Это кто-то берёт иглу и насильно толкает назад в вену, боль пронизывает нерв, Микр машет руками и…

- Что с тобой? - кричит Алка, она рядом, стоит на коленях и держит ему голову.

Микр знает: голова у него достаточно тяжёлая, поэтому быстро поднимается, Алка поддерживает его, судя по её лицу, она близка к истерике. Он отпихивает её и делает несколько самостоятельных шагов.

- Успокойся, - говорит он, - ты же знаешь мне голову проломили.

- Тебе в больницу надо, — говорит Алка, и он не может разобрать это вопрос или утверждение?

- Приступ, - объясняет Микр и тут же врёт, - они случались и раньше.

Ему рассказывали что травмы головы не проходят бесследно, возможны разные последствия, вплоть до галлюцинаций, но с ним всё обходилось. А заросли, заросли разве не глюк? Но, она же тоже их видела, или нет? А ребёнок, он же реален? Даже в газете написали… а где газета? Он оставил её у киоска… зачем?

- Тебе плохо? О чём ты думаешь? - спрашивает Алка.

- Да, всё уже, - Микр растягивает плотно сжатые губы в призраке улыбки, - пойдём.

Алка улыбается в ответ и ждёт что он скажет, куда они пойдут, но Микр молчит. Для него важно просто идти, двигаться, а ей хочется видеть за всеми словами, конечную цель.

Ещё ничего не произошло, но спиной Микр чувствует опасность. Не серьёзную, стремительную опасность как от несущегося поезда, а мелкую пакость, когда пьяный бомж размахивая баночкой для мелочи, приближаться к тебе; ты вроде знаешь что всё обойдется, но ведь неизвестно что на уме у бородатого мужика с не твёрдой походкой. Алка с опаской, но без явного страха, смотрит ему за спину. Микр оборачивается, увиденное не радует его, но пока и не печалит.

Двое школьников, наверное даже на класс ниже него, в пыльной школьной форме, лениво, вразвалочку подходят к ним. Они из частной гимназии, где мальчики учатся отдельно от девочек, и где их обучают маршировать и ходить строем, наверное поэтому они более агрессивны чем обычные хулиганы. Но, у них есть и преимущества — они плотные и сильные как молодые бычки, и привыкли действовать в команде.

Тот что повыше, с круглым, пострадавшем от шрапнели мелких, тёмных веснушек, лицом кивает Микру и протягивает руку.

Микр знает чем всё закончиться, но протягивает руку в ответ. Когда их ладони почти соприкоснулись, Веснушка стремительно отдёргивает руку. Они оба довольно ржут, из пухлого ротика Веснушки летят крупные хлопья слюны.

Пожав плечами, Микр самостоятельно берёт Алку за руку, и обходит Веснушку, второй гимназист перегораживает ему дорогу.

- Подожди, - говорит Веснушка, - ты откуда?

Что за дурацкий вопрос? Что он конкретно имеет в виду? - думает Микр. Он конечно подозревает чем всё закончиться в итоге. Если бы он был один, то смог бы убежать, но Алка бегать не умела. На территории рынков, всегда есть такое место, нечто среднее между свалкой и тротуаром, какой-нибудь закоулок выпавший из поля зрения, где можно срезать угол, и где почти никто не ходит. К сожалению, они оказались именно в таком месте, и рассчитывать на помощь случайных прохожих ему не приходилось.

- Смотри, - говорит второй гимназист, - чего они за руки держаться, может…

- Может быть, - соглашается Веснушка, и грубо смеётся, наверное это им одним понятная шутка, или у него просто избыток позитива.

Микр знает: сейчас начнётся игра. Веснушке необходимо разогреться перед дракой. Сейчас они что-нибудь скажут, он ответит, они что-нибудь попросят, он откажет, они возмутятся… Почему они не могут сразу перейти к делу? Почему всегда сперва надо, поговорить, поиздеваться? Возможно они хотят увидеть его слабость? Дрожание губ, искажённое от слёз лицо?

Мама не разрешает Микру драться, поэтому он не ударит первым. Нет, первый удар за врагом. Но, он может обострить ситуацию, сбить наглую ухмылочку, с лица Веснушки.

- Что у тебя с мордой? - спрашивает он.

- Где? - Веснушка сразу напрягается, выходит Микр попал в больное место. - Это веснушки.

- Дааа? - удивляется Микр. - А выглядит словно ты обосрался себе на морду.

Гимназист без имени отворачивается пряча улыбку. Веснушка смыкает тяжёлые губы, он больше не улыбается, он делает незаметный шаг вперёд. Без подготовки, молча, Веснушка, прямым ударом бьёт Микра в живот.

Микр падает на спину, в груду влажных, раскисших коробок, гнилые овощи расползаются под руками, быстро промокшая рубашка липнет к спине. О том что-бы подняться Микр даже не думает. Первый удар, который он опрометчиво уступил врагу, вывел его из строя. Он не может вздохнуть, такое чувство что воздух застрял в лёгких, а горло наполнилось кровью, в животе, похоже, что-то лопнуло — решает он и закрывает глаза. Слышно как кричит Алка, громкий шлепок пощечины и вскрик боли и ярости… Если она дерется за меня, - думает Микр, - то я должен хотя-бы встать. Он поднимается на ноги, но не может разогнуться, так и стоит прижимая руки к животу и скрючившись, как старый дед.

Веснушка с прищуренным левым глазом, и раскрасневшейся левой щекой, а краснота идёт ему, веснушки стали менее заметными, отпихивает Алку и поворачивается к Микру. Безымянный гимназист, подбирает слетевший рюкзак Микра и собирается обследовать его на предмет ценностей.

Микр не в силах противостоять тому что сейчас будет, он просто ждёт…

- Эй, ты ???? ( цензура), кончай дебоширить, - из-за дальней стороны коробок выходит бомж.

Его появление настолько неожиданно, что кажется и сам бомж удивляется откуда он взялся.

Бомж одет не по сезону, в длинный полу-расстёгнутый кожаный плащ, с оторванными карманами, и треснутым швом на плечах; на голове меховая кепка из слипшегося и засаленного меха, на пузе вытянутая розовая футболка с блёстками, и шорты одновременно выполнявшие роль трусов.

- Ты чё ???, совсем ????????, - культурно спрашивает бомж, - а если я тебя сейчас размотаю?

- Заткни ???? (рот) и ????? (уходи) — отвечает ему Веснушка. - Пока я тебе не ????? ???? (врезал по лицу).

Бомж немного удивлён говорливостью Веснушки, он скидывает плащ, наверное собирается драться, и становиться похож на карикатурного, разжиревшего спортсмена-бегуна в майке и шортах. Тут же выясняется, что плащ бомж носил не спроста. Плащ сдерживал «свежий» запах забродившего тела. Вдобавок, бомж видимо забывал ходить в туалет, а его организм регулярно справлял нужду, поэтому запах крепкого навоза вышибает слезу (ох, это уже перебор).

- Миха, - говорит безымянный гимназист, - Миха, валим отсюда.

Миха, он же Веснушка, сражённый варварским духом бомжа, кричит ругательства и уходит не побеждённым.

- Сильно он тебе в бочину врезал? - спрашивает бомж у Микра. - Но ничего, на пацанах всё заживает как на собаках. Помню отметелили меня… А тебе щас главное отлежаться часок. - Бомж поворачивается к куче коробок, выбирает самую сухую и укладывает на землю. - Ты полежи часик, а я за тобой присмотрю.

Микру такая доброта кажется подозрительной, он просит Алку взять его рюкзак, и они медленно уходят от коробок и от бомжа.

- Погоди, - кричит бомж, - я ж вам просто так помог, но мелочишки у тебя не найдётся?

- Забирай, - говорит Микр, и высыпает в заскорузлую ладонь бомжа всю мелочь полученную в газетном киоске.

Глава 2-4

Всю ночь Микр промучился от боли в животе и груди, проспав не больше двух часов. Выбравшись из кровати, потный и жалкий, он отправился в душ. Стоя под струями теплой воды он одновременно чистил зубы, и старался дышать как можно реже чтобы не тревожить пострадавшие в драке мышцы. Идти в школу не хотелось, но, вчера он пообещал Алке что придёт. Сейчас Микру предстояло решить имеют его слова силу или нет? Он бы прогулял, но вчера она так искренне переживала за него; нет, он не мог оставить её одну. Не чувствуя вкуса он съел плоское и бледное жареное яйцо, запил горько-кислым апельсиновым соком, поговорил ни о чём с мамой: что-то спросил, что-то ответил и отправился в школу.

На улице он достал смарт, провёл пальцем по стеклу дисплея, в ответ дисплей засветился — они договорились пойти в школу вместе, и он должен позвонить Алке. Номер записан в памяти устройства, но он медлит, у него никогда не было друзей с которыми он мог бы поговорить, телефон использовался только для звонков домой. Пока он думает, дисплей тухнет, Микр медленно идёт вперёд, живот всё ещё болит, и он не знает звонить или нет? Вдруг за этим звонком будет скрыто нечто большее?

Его догоняют, как всегда неуклюжие, спотыкающиеся шаги, Микр усмехается, ему неожиданно приятно знать что она здесь.

- Привет, - говорит Алка, - я так и знала, что ты не позвонишь! - Она протягивает руку в приветствии, он легонько прикасается к длинной, узкой очень холодной ладошке. Странное чувство…

Теперь они идут вместе, но хотя-бы не держаться за руки; Алка быстро и откровенно выкладывает ему маленькие хитрости жизни с бабушкой, он молчит и смотрит в бурое, цвета грязи под ногами, небо. С окраин медленно наползает туман, влажный порывистый ветер пытается остановить его, но тщетно — туман сильнее. Кажется никто, кроме Микра не замечает этого. В воздухе стоит острый запах влажной земли, травы и леса. Микр как-будто вернулся в заросли, губы шипит словно он поел ягод с тех странных кустов.

Они подходят к светофору, позади синея будка газетного киоска. На той стороне дороги, он как обычно видит «заросли», и дорожки из светящегося песка. Микр оглядывается и рядом с киоском тоже растут густые, ярко зелёные кусты. Он вертит головой что-бы понять что происходит. Повсюду, там и тут, из тумана выступают «заросли», похоже что кусты решили захватить город. Такого раньше никогда не случалось, Алка тем временем продолжает безмятежно болтать, прохожие целеустремлённо скользят по улицам, похоже для них всех ничего не изменилось.

В стороне за киоском, та самая остановка с которой всё началось. Там Пирк, он бледный и постаревший, теперь в своей шляпе он действительно напоминает старика. Микр не знает что произошло, но подозревает что часть вины лежит на нём. Он оставляет Алку и подходит к остановке. Прямо под ногами из гладкого чёрного асфальта проступает грязь, широко шагая он идёт прямо по грязи, за ним остаётся цепочка чётких, ярких следов. Следов в грязи, постепенно исчезающих под напором схлопывающейся жидкой земли.

Но, неожиданно, прямо перед ним появляется Бирка, она останавливает его и укоризненно говорит:

- Фу, прямо по грязи, а потом всё это в школу принесёшь!

По крайней мере она видит грязь, но не замечает кустов, - думает Микр.

- Ой, а что это за мальчик, - Бирка проследила за взглядом Микра и заметила Пирка, - ему что, плохо?

Позади неё, из тумана выходит старик, на вид вроде обычный, крепкий ещё дед, но встречаются такие люди чей взгляд пробирает до костей, а торчавшие в стороны космы вызывают ужас. Вот он как-раз из таких, монолитный, грузный, с тяжёлой походкой, как человек из камней. Бирка видит его, робеет и в оцепенении, застывает посредине тротуара. Старик проходит мимо, он пахнет, чем-то похожим на замороженное в камень мясо. Находиться рядом с ним тяжело, наэлектризованный воздух дрожит, кровь стучит в ушах, каждый вдох даётся с трудом. Бирка вообще ничего не понимает, но уйти не может, так и стоит тараща накрашенные глазки.

Алка плачет от боли, у неё словно разом заболели все зубы. Она не может находиться рядом со стариком, она отворачивается, хочет убежать, но что-то в её характере восстаёт против этого. Плача, она хватает Микра за руку и прижимает к губам. Она чувствует что у неё жар, мир перед глазами плывёт, точно скоротечный вирус поразил все клетки её организма. Но она просто стоит рядом, и будет стоять до конца.

Микр видит старика, тот ему не приятен, но никаких особых последствий он не чувствует. Он не удивлён, он ждал его, знал кто-то придёт.

Чего тебе надо? - Взглядом спрашивает Микр у старика.

Старик молчит, он застыл, грубый и молчаливый как скала.

Туман как морской прилив, наступает со всех сторон, Микр чувствует как сгустившийся воздух, проникает в кроссовки, носки мокнут; туман поднимается выше, впитывается грубой тканью джинсов, и выше… и вот он уже вьётся около воротника рубашки. Микр заглядывает старику в глаза, что-бы понять что дальше.

Старик распахивает маленькие, но полные, налитые губы, открывает рот, в красных, алых дёснах нет ни одного зуба. Убедившись, что Микр всё видит, он делает глубокий вдох. Длинный хвост тумана срывается у него с плеч и прячется в его глотке.

Микр всё понимает, у него нет выбора, но у него нет и страха. Открыв рот, он дышит тяжёлым мокрым воздухом, воздух быстро проникает в лёгкие, опускается на самое дно, и застревает там. Микр хочет выдохнуть и не может, теперь он точно знает что от него требуется, так и не выдохнув, он делает новый вдох. Огромный кусок тумана, густой как растворённая в воздухе сахарная вата, и длинный как змея, сворачивается у него в животе. Каждый следующий вдох даётся всё тяжелее, полоски тумана вьются около носа, Микр знает что больше не может. А больше и не надо, одним монолитным движением, старик наклоняется к нему и говорит:

- Верни моего сына! - из его рта валит туман, сизый как сигаретный дым.

- Но, - Микр собирается возразить, но какие здесь могут быть возражения. - мы… я…

- Моего сына, верните! - требует старик, круглые облачка скапливаются над его головой,

как над персонажами комиксов, не хватает только слов.

- Нет, - говорит Микр, - это случайность…

- Мой сын, - говорит старик, - или они. - Широким жестом, он одновременно указывает на Алку прятавшуюся за спиной Микра, и Пирка безжизненно сидящего на остановке.

- Кто ты? - спрашивает Микр, он знает что старик не ответит, он здесь не для того чтобы пускаться в объяснения, он пришёл требовать своё.

Старик молчит, он ждёт кого отдаст Микр, его сына или Алку и Пирка.

- Забери меня, - предлагает Микр. Это решение выглядит для него логичным, после столкновения с машиной, которое ему довелось пережить, он внутренне сломался. Вот вроде люди живут и чему-то радуются или печалятся, а Микр словно покрыт непробиваемым коконом пустоты, который гасит любые эмоции и отдаляет его от людей. Он бы не удивился если бы узнал что всё ещё находиться в коме, погружённый в видения.

- Ты не нужен, - твёрдо говорит старик. - Выбирай, или я выберу сам.

Микр не хочет распоряжаться чужими жизнями, а его жизнь никому не нужна.

- Хорошо, - соглашается Микр, - я верну тебе сына.

- Три дня, - говорит старик, и поднимает к верху красноватые, толстые пальцы, - три дня…

Он разворачивается что бы уйти, и невзначай наступает Бирке на ногу, Микр слышит отчётливый хруст костей. Бирка находящаяся в трансе, ничего не замечает. Старик медленно уходит, и магия утекает вместе с ним.

Город возвращается в обычное состояние, туман исчезает, кусты отступают, и лишь грязные следы на асфальте напоминают что случилось. Одетый в сотканный из тумана плащ, старик ускользает вдаль. Есть в его фигуре что-то таинственное и одинокое, что-то трагичное и конечное, что-то завершённое и страшное, он словно уже прожил всё что мог в своей жизни, и осталось ему только умереть… Микр чувствует тоже самое, вот только он ещё ребёнок, а не глубокий старик. И, всё равно, Микр знает что души их родственны…

- А кто это был? - спрашивает внезапно очнувшаяся Бирка. - Твой дедушка?

- Нет, - Микр, в который уже раз, высвобождается из Алкиных объятий. - Это мой воспитатель.

Раскрасневшаяся Алка, с припухшими от слёз глазами, наивная и трогательная как маленькая панда, удивлённо смотрит на него. Микр не знает что ей ответить, он и сам удивился тому что сказал.

- Надо же, - Бирка недоверчмво качает головой. - Мне же опаздывать нельзя, - вспоминает она, - а вы прогульщики что-бы сегодня оба были на занятиях, я лично проверю. - Строго кивнув головой, она идёт по тротуару, громко цокая каблуками, даже отсюда заметно что правая нога у неё чудовищно распухла. Ничего не замечая Бирка доходит до светофора, мимо грохочет автобус, она поворачивает, поднимает ногу для следующего шага, замирает… громко орёт как пёс попавший в капкан, и падает как подкошенная.

- А, а? - Пикр выбегает из-под защиты остановки, после того как старик ушел, он выглядит лучше, в нём просыпается любопытство. - Что это с ней?

- Пошли, - говорит ему Микр, надо поговорить. - Первого урока сегодня не будет…

Глава 2-5

Солнце, неспеша ползёт по небу, голуби сбившись в две огромные пешие стаи, тщетно обследуют пустующею в ранний час площадь.

Ветер, разогнав последние остатки тумана, стих. Ограниченная белым бордюрным камнем, неровно уложенная брусчатка,

волнами расходиться в стороны, из щелей между плохо пригнанными кирпичиками пробивается травка. Опиленные и загубленные берёзки, скрывают площадь со стороны дороги, яркие, отвратительносиние и пустые урны, наглядно свидетельствуют

что день ещё и не начинался.

Памятник на площади посвящён погибшим и павшим, памятник это трое абсолютно чёрных, цвета блестящей смолы, высоких мужика, отлитых из бетона. Двое по краям прижимают к груди автоматы, а средний гордо сжимает в руках чёрный бетонный флаг. У всех троих, одинаково грубые, выбитые под прямым углом, носы, глаза глубокие зарубки на чурбаках лиц, а губы узкие горизонтальные насечки под носом. Рядом с памятником нет ни одного указателя или таблички объясняющей выбор скульптора. Памятник посвящён подвигу в войне, но какое отношение к нему, имеют трое чёрных мужиков, совершенно не понятно. Каждый год, в мае, сюда сгоняют всех, сколько найдут, школьников, и те, теряясь в догадках, возлагают груду красных цветов, к ногам памятника. Пирк задумчиво покурил, с удивлением отмечая что тяга к табаку, за последние несколько дней ослабла, он успел выслушать рассказ Микра, и поделился своей историей про встречу со стариком.

- Выходит, мы должны отнести ребёнка в заросли? - Пикр чистит трубку и прячет в потайной карман. - Тогда, получается ты был прав?

Микр ничего не отвечает, и так всё ясно.

- А, если не отнесём, - продолжает рассуждать Пирк, - тогда он заберёт нас, но зачем мы ему? Что он будет с нами делать? А почему ты ему не подходишь?

- Не знаю, - Микр разом отвечает на все вопросы. Они сидят на длинной, жесткой словно каменная, деревянной лавочке, слева от него   Алка, справа Пирк, и оба ждут его решений.

- Давайте сдадим его в полицию, - Алка заводит свою любимую тему, - напишем жалобу что он к нам пристаёт и подглядывает…

- В зарослях, куда он тебя утащит, никакой полиции нет, - Микр, как первооткрыватель, должен знать про заросли больше, однако он практически ничего не знает.

- Кустов этих больше не видно, - заявляет Пирк, - я проверял.

- Кусты на месте, - Микр встаёт, жестом показывает Алке, что-бы она оставалась на месте, он пересекает площадь, положившись на удачу перебегает дорогу, и возвращается минут через пять. У него в руках несколько пожухлых, вялых, веточек с длинными, узкими зелёными листьями. - Вот, смотрите скорее, - говорит он, - чахнут прямо на глазах.

Прикасаться к безжизненным, обломанным словно на прошлой неделе веточкам, неприятно, как трогать больного котёнка, ты вроде знаешь что кошачьи недуги людям не передаются, и всё равно не приятно. Но, они, передавая веточки друг другу, тщательно изучают их, нет сомнения — это кусты из зарослей.

- Как мы вернем ему ребёнка? - голос Алки дрожит от возмущения. - Вдруг он будет плохо с ним обращаться?

- А ты выбирай сама, - предлагает Микр со скрытым злорадством в голосе, - или ты, или ребёнок.

Алка молчит, и в молчании кроется ответ.

- Он не станет с ним плохо обращаться, старик будет смотреть за ребёнком, - Пирк неуклюже, старается утешить Алку, - в первый раз он ведь его как-то вырастил.

- Мы вернём ему ребёнка, - слова Микра звучат как окончательное решение, а он ведь хотел чтобы каждый решал сам за себя. - В любом случае, он его отец.

- Но, как? - спрашивает Пирк. - У нас только три дня, а ребёнок в больнице.

- Мне надо подумать, - Микр засовывает в рот большой палец и начинает грызть. - Алка ты должна идти в школу.

- А ты не пойдёшь? - Алка приближается к нему и Микр прячет руки в карманах. - Тогда я останусь с тобой.

- Нет, сегодня я буду долго бродить в одиночестве, мне нужно подумать что дальше. - Алка собирается возразить ему, и Микр продолжает. - Если я останусь один, то что-нибудь придумаю, но не с тобой, нет, ты меня отвлекаешь.

- Бирка сказала, - напоминает она ему.

- Бирка, теперь надолго выведена из строя, - Микр, удивляясь своей реакции берет её за руку и уводит с площади. Свой рюкзак он бросил под лавкой, и теперь Пирк тащит его за ним. Он переходит дорогу, и держа Алку за руку, доводит практически до школьных ворот. - Иди, - говорит он, - ничего плохого не случится. Завтра утром мы встретимся.

- А, я? - интересуется Пирк. - Мне что делать?

- Ты тоже иди в школу, - Микр чувствует себя наставником молодёжи.

- Но мне же, во вторую смену, - возражает Пирк.

- А, чего ты так рано припёрся? - удивляется Микр, - дома бы отсыпался.

- Хотел прокатиться на автобусе, заглянуть на рынок…

- Вот этим и займись, - от упоминания рынка, живот у Микра разболелся, и он гладит его правой рукой. Поприперавшись еще пару минут, он разгоняет друзей и остаётся в одиночестве. Теперь ему предстояло найти решение, как вернуть ребёнка в заросли.

Микр бездумно шагал по просыпающемуся городу, народ на улицах то прибывал, то исчезал,

иногда он встречал одноклассников, и проходил мимо как-будто они незнакомы. Это старинная игра, изобретённая им давным-давно, всего лишь надо идти вперёд, пока не станет страшно. Он шёл прямо на восток, в жёлтый солнечный пузырь висевший над дорогой. Справа дорога, слева ряды панельных пятиэтажек. Район считается престижным, все квартиры на первом этаже скуплены коммерсантами под магазины. Маленькие магазинчики, чья аудитория состоит из грустных продавщиц, уныло коротающих жизнь, около окошек выходящих на улицу. Модные магазинчики постепенно редеют, их сменяют булочные и аптеки, затем одинокий и всеми покинутый книжный, где в пыльной витрине торчит объявление о скидках, после него становиться совсем грустно; наступает время заводских общежитий, завод уже давно сгинул, а не ухоженные, без балконные кирпичные общаги остались, обитатели этих унылых жилищ заметно ожесточились, находиться тут не безопасно, но Микр не придаёт этому никакого значения. Он знает, время еще не готово заткнуть его за пояс, последний счёт ещё не выписан.

Сейчас ребёнок находиться в больнице, просто придти и взять его, не получиться. Выходит, что? Забраться ночью и выкрасть? Это у них едва-ли получиться. Он знает что в приёмные часы народу по больнице шатается много, но это не значит что можно вот так вот, зайти в палату и унести ребёнка. Можно как в кино, раздобыть халат, переодеться и унести… тоже не сработает, никто из них, даже Пирк не потянет на взрослого. Что-же тогда? Что-то дерзкое, грубое, неожиданное как ограбление? Даже если у них получиться достать что-то похожее на оружие, то едва ли они будут выглядеть достаточно опасно, и, уж точно не уйдут от преследования полиции.

Нужен хаос и шум, паника и… Пожар? Чтож, уже неплохо, если больница загорится, то будет эвакуация, неразбериха, этим можно воспользоваться. Нет. Не подходит, как незаметно поджечь больницу? Да и любое, даже ограниченное возгорание, рискует обернуться реальными жертвами. Но, эвакуация — это то что надо. И что? Собрать дома все ртутные градусники, и разбить в холле? Бредовая идея. Эвакуация, когда всех выводят из здания...Но, что должно случиться? И, как всегда, внезапно он понимает — бомба. Не настоящая, муляж, копия, подделка, этого хватит для эвакуации. Но, он помнит про чуткий собачий нос, настроенный на взрывчатку, она обнюхает подброшенную коробку и всё! И что всё? Всё равно больницу эвакуируют, и этим придётся воспользоваться, существуют риски… надо всё обдумать… и, как любой безумный план, может сработать.

Глава 2-6

Всё распланировано, насколько возможно, учитывая множество неизвестных. Микр решил действовать немедленно, пока кто-нибудь из них не сбежал от страха. Вчера он сходил в больницу посмотреть что, да как, разумеется его не пустили к детям. Но, он туда и не собирался, не так уж и давно, он сам долгое время был узником этого учреждения. Он отлично знал планировку больничного здания, и знал что нужно делать. И не сомневается что сумеет узнать ребёнка среди других, да и много ли там могло находиться детей без родителей. Чтож, сегодня всё решиться,  его могут остановить, тогда Алке и Пирку придется  хуже чем ему.

День сегодня яркий и солнечный, осень обернулась летом, но себя не обманешь, тоскливые ветры уже дуют, и душа плачет по временам странствий. Чистые, белые обрывки облаков барашками скачут по синей заводи неба. Зелёные ещё листья, дрожащие от лёгкого ветерка шуршат уже по осеннему. Вода, в подёрнутых рябью лужах уже осенняя. Даже случайные прохожие осенью выглядят красивее, моложе, нет лучшего времени в году, но нет и худшего. Все дороги расходятся отсюда, и все возвращаются сюда. Микр проходит свой последний путь по городу, но кто он? Не высокий мальчик, выглядящий моложе своих лет? Или коварный похититель? Или он до сих пор в коме, и видит обещанные сны? Или он грезит наяву?

Вчера, волнение оставило его, он заснул и видел сон: Он продолжает лежать на больничной койке, его незрячие глаза открыты, он безразлично уставился в плоский больничный потолок. Над ним летают несколько мелких, не вызревших мух. Мухи опускаются, кружат над его носом, ходят по губам, он чувствует омерзительное прикосновение цепких мушиных лапок. Медленно, очень медленно он поднимает верхнею губу, изо рта вырывается неприятный гнилостный запах. Тут до него доходит, зачем к нему прилетели мухи, и что это значит. Он открывает рот, сухая кожа на щеках натягивается и лопается, кровь течёт на подбородок… Микр начинает задыхаться и просыпается… вроде бы он ещё жив, а может и нет…

Микр подходит к больнице, не к поликлинике где, совсем недавно они искали окно для младенцев, а туда где палаты и больные. Из кармана он достаёт обшарпанный, девчачье-розовый телефон-раскладушку. Телефон он нашёл давно, ещё до аварии, всё время собирался его выбросить, но отчего-то сохранил, вот он и пригодился. Большим пальцем он раскрывает телефон, маленький экранчик светиться красными искорками, на заставке, рассыпающаяся на пиксели молодая девушка, он думает кто она? Интересно она грустила по пропавшему телефону? Или купила новый? Он набирает короткий номер, жмёт вызов и подносит телефон к уху.

- Оперативный дежурный по городу, - раздается громкий, повелительный голос из динамика телефона.

- Мы заминировали больницу номер девятнадцать, - как ему кажется спокойно, говорит Микр.

- Кто это мы? - спрашивает дежурный. - Весь ваш четвёртый класс?

Наверное голос меня выдал, - думает Микр, - он знает все разговоры записываются, и дежурный будет обязан отреагировать.

- В девятнадцатой больнице бомба, - говорит он в телефон, - времени осталось мало…

Микр захлопывает половинки телефона, звонок обрывается. Он разламывает телефон на половинки, снимает крышку, выдёргивает аккумулятор, извлекает симку, и высыпает искалеченные останки телефона, на решётку ливневой канализации. Часть деталей проваливается, а некоторые остаются. Микр опускается на колени, пропихивает остатки сквозь решётку, и слышит внизу, плеск воды. Там река, - думает он, - никто её не видит, а она есть, и так со многими предметами.

Он идёт через толпу людей, словно перед ним никого нет, пробирается по парковке заставленной машинами, останавливается перед парадным больничным входом и прислушивается, пока всё тихо. Микр отворачивается от входа, обходит больницу, не обращая внимания на людей, он скидывает кроссовки и обувает принесённые с собой тапочки. Сняв тонкую ветровку, он остаётся в невзрачного вида серой водолазке, во время своего пребывание в больнице, он одевался примерно так. Совсем рядом, почерневшая деревянная дверь, за ней длинный, тёмный коридорчик вдоль кухни, дальше лестница на второй этаж, и вот он уже невзрачный и нелепый больничный пациент.

Кто-то хватает его за плечо, разворачивает и кричит в ухо:

- Я же видела откуда ты пришёл! Что ещё один курить бегает? Я же…

Её слова прерывают гудение тяжёлых машин, невысказанная угроза висит в воздухе… правда сирен не слышно, но это же не кино…

- Смотрите!- кричит детский голос из больничного коридора. - Пожарка!

И, началось. Страха нет, никто не верит что это возможно, в забытом всеми городке. Но нервозность постепенно нарастает, женщины в белых халатах, интенсивно бегают по коридорам и по лестницам. Ещё не время, неразбериха и сумятица ещё не вступили в свои права. Наконец, слышно надрывный вой сирен. Сирены служат точкой отсчёта, интенсивность всех действий в больнице возрастает. Люди бегают в разные стороны, собирают какие-то вещи, медсёстры в халатах собирают и пересчитывают каких-то детей, а кто-то подхваченный приливом паники рвётся к выходу. С низу доносятся грубые мужские голоса, кто-то убеждает не поддаваться панике, но это всё равно что тушить окурок в ведре с бензином. Увидев полицию женщины совсем теряют голову…

Время пришло. Микр поднимается на третий этаж, тут совсем маленькие дети, в большинстве с мамами, здесь спокойно, все кого можно быстро собрать и одеть уже собраны и одеты. Мимо него проходят мамы с детьми на руках, дети кажутся ему бледными и уставшими, впервые он понимает что, всё же, поставил под угрозу их жизни. Простите, - мысленно говорит он им всем, - простите меня… Его хватает за руку женщина с ребёнком лет пяти.

- Пойдём, - говорит она, - всем нужно уходить.

Микр вырывается, она опять хватает его, тянет вниз по лестнице.

- Я должен помочь, - Микр смотрит в её большие испуганные глаза, - меня прислали забрать… Она отпускает его, и сбегает по лестнице.

В широком больничном коридоре, Микр безошибочно определяет за какой дверью находиться ребёнок. Его ребёнок, - думает он мрачно. Впрочем, угадывать особо не приходиться, громкий, с надрывом, плачь слышен из палаты в середине коридора, прямо напротив поста медсестёр. Дверь в палату приоткрыта, ничуть не смущаясь, он открывает её совсем. Детей в палате трое, «своего» Микр узнаёт мгновенно, кроме детей, две медсестры, они пытаются завернуть в одеяло громко ревущего малыша в бинтах. Микр чувствует острый укол совести, ведь именно он стал инициатором всего, он причиняет ребёнку боль, а какой выбор? Отдать Алку и Пирка? Или слёзы ребёнка? Микр выбирает Алку и Пирка и поворачивается спиной к ребёнку в бинтах.

Вот он, тот самый младенец, с него всё и началось. Он в кроватке, в чистых памперсах по размеру, и… Микр готов поклясться что младенец его узнал и тянет к нему пухленькие ручки. Это же не обычный младенец, - думает Микр, и подхватывает его с кроватки на руки.

Он появляется в палате на несколько секунд, проноситься как чёрная тень вороньего крыла, и исчезает как вспышка на солнце.

Микр тащит ребёнка вниз, наверное они выглядят странно, но никому нет до них дела. Мимо, протискиваются толстый мужичок в халате, в сопровождении людей в форме. Где-то лают собаки, мерцают сирены, разнобой голосов спорит друг с другом. Микр уже возле выхода, у дверей дежурят несколько полицейских, Микр думает что сейчас у него начнутся проблемы. Но, полицейский открывает ему дверь и спрашивает:

- Ещё люди остались?

- Да, - отвечает Микр, ребёнок радостно обнимает его за шею и тычет головой в подбородок,- наверху, на третьем этаже.

Снаружи огромная толпа галдящих людей, полиция постепенно оттесняет людей с парковки, перед больницей. Пока это получается плохо, встревоженные люди рвутся к больнице, в поисках родственников. Кто-то спешит забрать машину, только усиливая хаос. Почти в каждой руке смартфон, каждый считает своим долгом сохранить на память несколько кадров, увлекательного зрелища.

Микр уносит ребёнка, никто ему не мешает, всё невероятно просто. Всё таки это немного глупо, нести ребёнка осенью в одном памперсе, по улице. Не сразу, Микр понимает что далеко не уйдёт. Кто-нибудь обязательно остановит его и спросит, что он делает. Надо возвращаться к зарослям, даже если не получиться, он должен пробиться. Ребёнок начинает капризничать, вертеться, Микр быстро устаёт, он отдаёт себе отчёт что ушёл совсем недалеко, он очень заметный с ребёнком, скоро его схватят. Ему нужна помощь, он знает что помощь идёт за ним по пятам. А, ведь я говорил ей чтобы оставалась в школе. Он резко меняет направление, разворачивается и сталкивается с Алкой.

- Ты чего? - спрашивает он. - Я же тебе говорил оставаться в школе.

- Ты один не справишься, - уверенно говорит Алка. - Думаешь, сможешь уйти далеко, в тапочках и с голым ребёнком на руках?

- Мне далеко и не надо, - Микр одновременно рассержен и обрадован.

- Эх ты, - Алка, смотрит куда-то мимо него, - вот всегда ты сопротивляешься.

- Что там? - готовясь к худшему Микр, поворачивает голову.

По середине тротуара, таким образом что невозможно обойти ни справа, ни слева, Пирк гордо катит огромную старую коричневую детскую коляску.

- Где он её раздобыл? - удивляется Микр. - Что…

- Они заметили что ты унёс ребёнка, - Пирк паркует коляску у фонарного столба. - Быстро ложи ребёнка…

- Нет, - Микр хочет поспорить, - я…

Алка ловко забирает у него ребёнка, и почти кидает в коляску, Пирк, в свою очередь немедленно набрасывает на ребёнка одеяло.

- Это вы ловко придумали, - признаёт Микр. - А, что…

- Уходи, - нервно шепчет ему Пирк, - там полиция.

Микр секунду смотрит прямо в его холодные, сосредоточенные азиатские глаза, ему кажется что Пирк врёт, вдруг, он не тот за кого себя выдаёт? У него нет никаких причин так думать, Микр медлит секунду, затем срывается с места, и бежит настолько быстро, насколько возможно бежать в тапочках.

Глава 3-1

Кем я стал?


Мой милейший друг


Кого я знаю


Все уходят в конце


Ты можешь всем владеть


Моей империей грязи


Я подведу тебя


Я причиню тебе боль


Трент Резнор

Быстро и легко, Микр бежит по ровному как стрела тротуару. Тапочки на его ногах мерзко шуршат, плоская подошва опасно скользит,

ноги разъезжаются, он сворачивает, перепрыгивает сдвинутую крышку канализационного люка, огибает магазин, и оказывается во дворе, между  пятиэтажными домами. Примерно посередине двора, между двумя детскими площадками, стоят в ряд высокие мусорные контейнеры. Гниющая помойка сладко и зловеще пахнет, Микр на секунду останавливается, чтобы посмотреть на пёстрые мусорные шапки, венчающие ржавые контейнеры.

И срывается с места резким движением, тапочек не выдерживает и рвётся. Он пытается убедить себя что ничего не изменилось, но бежать уже не возможно. Освободив вторую ногу от ещё целого тапочка, он бежит босиком, мимо детей в песочницах, мимо людей бесцельно смотрящих ему в след. Скоро он обнаруживает что искусство бегать босиком, без возвратно утрачено. Носки протёрлись почти мгновенно, голые красные пятки торчат наружу, вдобавок, невозможно пройти и метра, чтобы не наступить на вездесущие осколки стекла. Похоже, эту партию я проиграл, - думает Микр. Он прислоняется к стене очередной безликой пятиэтажки, и собирается сдаться. Проходят минуты, он пытается придумать объяснение своему поступку, ни одной мучительной мысли в голове нет. И преследователей тоже нет. Подождав ещё, Микр понимает - никто не придёт. Он копается в памяти, и теперь он вовсе не уверен, кто его преследовал. И преследовал ли вообще?

Он вспоминает глаза Пирка. Что с ним произошло, что изменилось… С начала всей истории прошло всего несколько дней, я слишком мало его знаю, - Микр чувствует тревогу, беспокойство, надоедливо зудящее в душе, - Алка осталась с ним! Где они сейчас? Он заставляет себя оторваться от стены и пойти, только куда? Где можно найти Пирка? Но, он знает ответ, в зарослях.

Идти тяжело и больно, ноги не слушаются, словно бредёшь по глубокой воде. Носки, остались дурацкими обрывками, между пальцами на ногах забилась грязь. Расстояние, какое обычно проходишь даже не замечая, растягивается на тысячи болезненных шагов. Но, хуже всего не это, много хуже ощущение потерянного времени, всё равно что лечь спать мальчиком, а проснуться семидесятилетним стариком. Микр, знает ещё немного и отчаяние и страх проглотят его. Отчего же, всё так плохо складывается, почему, - в отчаянии Микр, прижимает кулаки к вискам, - почему я их встретил? Зачем? У меня была спокойная жизнь, бесцельная и бессмысленная, а потом я встретил их. Главная конечно она, не то что-бы Алка волновала его как девушка, нет, он переживал за неё как за хорошую знакомую, чья судьба ему не безразлична.

Возле помойки он встречает того самого бомжа, прям живое подтверждение теории что случайных людей в жизни не бывает, если судьба свела вас с кем-то, значит для чего-то это нужно, даже если вы не в восторге от такого знакомства.

- Пацанчи-ик, - бомж, вроде как, признал Микра. - Оклемался ужи?

В отёкшем лице бомжа, присутствует дикая, обжигающая весёлость, он словно рад самому себе. Сегодня, вместо плаща на нём засаленный, но яркий спортивный костюм, а меховая кепка осталась на месте. Возле его правой ноги большая, матерчатая сумка с вкусняшками, а в руках палка с раздвоенным концом, которой так удобно обследовать мусорные баки. Впрочем, он не столько обследует, сколько рассыпает излишки мусора около баков.

- Чёрт, - говорит бомж, (я понимаю, бомжи говорят совсем не так, но, всё же, это литература,

пусть и в самом начальном состоянии). - я вижу твои пятки.

Против воли Микр улыбается, от нелепой, бледной улыбки, страхи немного отступают, тревога уже не подкатывает к горлу, а остаётся где-то в районе желудка. Бомж лыбиться в ответ, распластав толстые губы, он предъявляет миру редкие, как солнечные затмения, зато по лошадиному огромные, зеленоватые зубы, а из-за зубов, как юркий, пугливый зверёк, временами показывается синеватый язык.

- Да, - соглашается Микр, - так бежал что тапочки потерял…

Бомж начинает смеяться, его толстые, щетинистые щёки трясутся так что кажется вот-вот отпадут. Незаметно, они это умеют, к ним подкрадывается опрятная как открытка на юбилей, старушка в синем вязаном берете. Она настолько опрятная и чистая, что даже здесь, на помойке пахнет хвойным мылом.

- Молодые люди, - высоким и тонким голоском говорит она, - можно мне пройти на помойку?- То что их можно обойти и справа и слева, её совершенно не смущает.

- Извольте,- чопорно отвечает бомж, и отодвигается в сторону.

- А, насвинячили-то! А! - говорит старушка путаясь в раскиданном по земле мусоре. Она переворачивает маленькое, сияющие ведёрко над баком, весь её мусор тщательно отсортирован, и разделён на равномерные комки, они быстро сыпятся в бак. - Не трудитесь, - говорит она бомжу, - тут вы для себя ничего не найдёте.

- А, я, всё-таки потружусь, - заявляет бомж. - Мне виднее…

- Ой! Мальчик то босой, - старуха глядит прямо на Микра, мутными, цвета свежего холодца глазами. - Подойди! - неожиданно требует она.

Микр, с опаской, как к ядовитой змее, бочком приближается, он не может понять почему он это делает, наверное старушка обладает даром повиливать. Быстрым выпадом руки, она хватает его за подбородок. Её пальцы холодные и напудренные, под кожей словно нет плоти, только вода и твёрдые, старые кости. Пальцы сдавливают ему челюсть, выворачивают голову, он смотрит прямо в небо, а старуха смотрит ему прямо в глаза.

- Глаза ясные, - старуха, словно незваная гадалка, раздаёт пророчества, - ты проживёшь долгую жизнь. Или ты исправишь большую несправедливость, и уйдёшь вместе с закатом. В любом случае, - она отпускает Микра, и трагически поджимает губы, - ты «ясный», у них со временем или всё налаживается, или они уходят.

- Мне это не нравиться, - шепчет Микр.

Старуха пожимает плечами, как-бы говоря — это не моё дело.

- Знаешь, - говорит она, - в моём возрасте, грани реальности истончились, иногда я не сплю три-четыре ночи подряд. - Она замолкает. - Я видела туман, и тебя вместе с ним.

- Кто он? - спрашивает Микр, и, она отвечает.

- Он приходит за нами, за теми кто должен уйти. А теперь, теперь… больше не приходит… - кожа на её шеи, дрожит как тюль на ветру. - Я перестала есть, перестала ходить в туалет, я уже больше не сплю. Я больше не могу жить. - Она смотрит на него и добавляет: - Ты должен вернуть всё на места. - пошатываясь и размахивая пустым ведёрком, она уходит.

- Чудная какая, - замечает бомж, глядя ей в след.

- Мне страшно, - шепчет Микр.

- Ты чего? - бомж, он ведь почти человек, протяни руку и дотронься до него, и что ты почувствуешь. - Да она уже десять лет в маразме, знаю я её…

Микр тихо плачет, от отчаяния и вселенской грусти, навалившейся на него.

- Ну чего? - похоже других слов, для выражения чувств, бомж не знает. Он бросает палку, протягивает длинные толстые руки, обнимает    Микра за плечи, и притягивает к себе, вжимая лицом в огромный живот. Микр плачет как маленький мальчик, тихо чисто и искренне, прижимаясь к бомжу. И пусть бомж воняет, пускай он моется только весной и летом, пускай душа его не чиста, но от него Микр смог получить немного простого человеческого тепла и участия. - Чё разнылся?

Всё продолжается несколько минут, вскоре Микр отстраняется, бомж выпускает его из объятий и смотрит в раскрасневшиеся лицо мальчика.

- Эхх, - широкой ладонью бомж елозит по грязной шеи, - выпить бы нам.

Микр в испуге отпрыгивает от него, чего-чего а пить с бомжом, совершенно не входит в его планы.

- Да денег, туды, - бомж делает вид что выворачивает карманы своих штанов.

- У меня ничего нет, - Микр в свою очередь разводит руками.

- Ну и ладно, к вечеру всё равно нажрусь, - бомж улыбается, - а обувки то, я тебе подберу.

Со дна своего мешка, из под маленькой закопченной алюминиевой кастрюльки, бомж достаёт ботинки на шнурках. По сохранившимся остаткам меха, видно — когда то, это была зимняя обувь.

- Подсохли малость, - бомж энергично разминает ботинки руками, - но ничего, тебе же до дому добежать? Дома-то, у тебя обутки есть?

- Да, - отвечает Микр, он садиться на корточки, берёт жёсткий и сухой ботинок, и натягивает на ногу. Не получается, хотя ботинок явно больше чем нужно, узкая ступня мальчика не может пролезть в грубую, засохшую кожу.

- Вот неприспособа, - сетует бомж, плюхнувшись широким плоским задом в дорожную пыль, он хватает Микра за пятку и сноровиста вкручивает ногу в башмак. Микр не знает как реагировать, то ли смеяться, то ли плакать? Опыта бомжа оказывается достаточно, грубые башмаки оказываются на ногах Микра.

- Ты долго их не носи, - бомж напутствует Микра, - а, то мало-ли там… иммунитета у тебя нет.

- Спасибо, - благодарит Микр, он ничего не спрашивает про «иммунитет», из-за отсутствия которого не должен долго пользоваться ботинками. - Теперь я всегда будут давать тебе деньги.

- Хорошо-бы, - соглашается бомж. - А теперь иди, нечего тебе сидеть у помойки.

Микр уходит в негнущихся башмаках, жёсткие как железные, задники, натирают пятки, пальцы сдавлены и сплющены настолько что и пошевелить невозможно. Но, город маленький, идти не далеко, заросли рядом. Он выбирает кратчайшую дорогу, и ему всё равно, поймают его или нет, потому-что он знает — конец близко.

Глава 3-2

Пирк высоко поднимая ноги, топает по тротуару. Перед собой он толкает высокую коляску, впервые за долгое время он целеустремлён, он знает чего хочет, он хочет в заросли. Стех пор, как старик нашёл его у колодца, прошло совсем мало времени, а Пирк

изменился. Ему стало казаться что реальность где он живёт и не реальность вовсе, а сплошная иллюзия. Вещи начали незаметно меняться, например он отлично помнил как раскладывал учебники на столе, и даже, нацарапал домашку, а потом в тетрадке он разглядел нарисованное растекающимися чернилами жирной шариковой ручки, дерево с разветвлёнными корнями-змеями. Он посмотрел на ладонь

в потёках чернил, заглянул к себе в память, и ни нашёл ни малейшего намёка, что это сделал он.

Кто-то переставил все книги, на полке в его комнате, одежда оказалась перепутана и смята, пакетики с семенами, он хранил их на будущие весну, в герметичной коробке, были изгрызены мышами, хотя сама коробка осталась не тронутой. Собаки со двора, изменили цвет с пепельно серого, но пыльно-рыжий. А самое главное, он видел зелёный закат. Солнце — пузырь рвотно-зелёного цвета, как протухавшее яйцо, медленно опускалась в черноту сгустившихся на горизонте тучь. Пирк влез на крышу сарая, и завороженный, до боли вглядывался в закат. Задували незнакомые, тревожные ветры дальних странствий, тёмные облака, на тон светлее тёмных небес, устремлённые в вечность, проносились над головой. Облака, эфемерные сгустки, что опускаются на землю каплями дождя, подсказали ему путь, подсказали дорогу. Он вспомнил таинственную прохладу, успокаивающею влажность воздуха, тихий шелест листьев кустов. Пожалуй, только там он чувствовал себя цельным, там он был конечным, собранным, а не размазанным по тысяче бессмысленных дел, из коих состояла его действительность. Зелёное солнце опустилось в бездну тьмы, он спрыгнул с сарая, хотел покурить и не смог, ему это больше не надо. Он забросил трубку в наполовину убранный на осень огород, и отправился собирать вещи. Он полагал что его родственники смогут обойтись без него, как и он без них. Правда он больше не видел зарослей, но, как убедительно доказал Микр, заросли существуют. И Пирк знал, кто поможет ему туда добраться…

Алка, оглядываясь через каждый шаг, шла справа от него. Своим присутствием она раздражала Пирка, её тут было совсем не место. Он не представлял как можно отделаться от неё, поэтому молча терпел. Особенно его раздражало, когда она проверяла ребёнка в коляске. Ей постоянно что-то не нравилось, он поправляла одеяльце, перекладывала ребёнка и всё время ждала, Микра. Пирк, терпел её, тихо вскипая от гнева. Он подумал — а что, если неожиданно ударить её по лицу? Быстро и хлёстко. Ему хватит сил лишить её сознания? Ответ он знал — не хватит. Пирк ускорил шаг, грубо оттолкнув Алку, она, кажется, ничего и не заметила, обернувшись в очередной раз.

Погода, словно вспомнив о своей осенней переменчивости, испортилась. Ветер пригнал тяжёлые тучи, воздух сгустился. Порыв холодного ветра, подбросил в воздух бумажный и целлофановый мусор. Солнечный свет, пробиваясь сквозь толстый облачный фильтр рассеивался и не давал тени. Словно все, вдруг превратились в мальчиков не желавших взрослеть. Трава на откосах возле домов, прижалась к земле, с деревьев как конфетти из хлопушки, посыпались листья. Редкие дети и старики оказавшиеся на улице, останавливались, замирали как грибы под дождём, и поворачивали головы вслед старой детской коляске. Они словно слышали воображаемый зов, слышали далёкий гул приближающейся лавины, слышали… слышали раскаты грома от тучи, висевшей над городом.

От непокорности стихии, Алка прям сжимается, худенькие плечи дрожат под тонкой кофточкой, а Пирк, он как лорд тьмы, ему чем страшнее тем лучше, с каждым шагом уверенность вливается в него. И ветер в лицо, и пыль под ногами, и впервые в жизни, он видит цель, это так необычно и волнующе, знать чего ты хочешь. Отсюда он видит, тихое зелёное сияние кустов на той стороне дороги. Он наваливается на круглую, дугообразную ручку коляски, коляска приподнимается над землёй, Пирк разворачивает её поперёк тротуара, и толкает к дороге. У него нет сил терпеть до перехода.

- Что ты делаешь? - кричит Алка. - Остановись!

Пирк не слушает, дорога отделена от тротуара, невысоким металлическим ограждением. Он не сможет перекинуть коляску на ту сторону. Да она ему и не нужна. Пирк сдёргивает одеяльце и вытаскивает ребёнка. Порыв ветра уносит одеяльце, как большую синею птицу. С ребёнком на руках и рюкзаком на плечах Пирк наступает на нижнею перекладину ограждения. Тонкий метал гнётся и качается, Пирк нащупывает ногой новую опору, поднимается выше. Но ветер, он дует для всех, для хороших и плохих, бьёт его в лицо, Пирк теряет равновесие и падает на спину. Рюкзак спасает его от травм, а случайность спасает застрявшую в ограде ногу, от переломов. Руками он крепко прижимает, брыкающегося ребёнка к груди. В ситуацию от попал безвыходную, он не может подняться, пока держит ребёнка. Пирк пробует сесть, но торчащая под углом нога мешает ему. Алка уже склоняется над ним, рвёт ребёнка у из рук. Пирк не сопротивляться, разжав объятия он отпускает ребёнка, пускай забирает куда, она денется?

Алка забирает ребёнка, и остаётся с Пирком, она не замечает как он изменился, она по прежнему боится что их могут поймать. Пирк встаёт и даже находит время отряхнуть налипшую на рюкзак грязь. Он знает что редкие прохожие уже не могут игнорировать их, но что они ему? Две женщины направляются к ним, они что-то говорят, но Пирк никак не уловит смысла их слов. Алка поворачивается к ним спиной, в её испуганные глаза и вытянувшееся от отчаяния лицо можно влюбится. Но Пирк далёк от каких-бы то ни было чувств, он одержим зарослями. А женщины уже рядом, их лица светятся злым любопытством.

- Что-вы делаете с малышом? - спрашивает одна. - Где его мама?

- У малыша только папа, - отвечает Пирк. Его мозг быстро соображает, как ему выпутаться? Заросли совсем рядом, он чувствует запах листьев и видит блеск песчаной дорожки. - Дай его мне, - говорит он Алке.

- Нужно дождаться Микра, - женщины у неё за спиной заглядывают в пустую коляску.

- Времени нет, - Пирк протягивает руки, она отдаёт ребёнка.

Женщины уже рядом с ними, и похоже, они тоже хотят забрать ребёнка. Но Пирку есть чем их удивить. Не испытывая ни малейшего сожаления, он левой рукой прижимает ребенка к себя, а правой, точным ударом бьёт Алку в челюсть. Он ощущает как под костяшками пальцев прогибаются передние зубы девочки. От удара она падает на женщин, в её глазах нет боли, только безмерное удивление. Дрожат ресницы, верхняя губа разбита, ноздри возбуждённо раздуваются, кровь в уголке рта… Пирк отворачивается, с разбега перепрыгивает ограждение, и перегибает дорогу. Его преследуют недоуменные, ошарашенные взгляды, на той стороне он скрывается за остановкой, уходит в заросли.

Алка вырывается из объятий разгневанных женщин, они уже звонят то ли в скорую, то ли в полицию. Достав из сумочки чистый платок она прижимает его к губе. Спотыкаясь, как на ходулях она спешит к светофору. Там, по полу стёртым белым полосам, переходит дорогу, сейчас она тоже видит заросли и песок. Только волшебство приключений покинуло заросли, теперь это просто неухоженные кусты и грязный песок. Ей бы сдаться, отступить, но она не может. Во всём виноват её странный не уступчивый характер, если уж она идёт с кем-то, то идёт до конца.

Глава 3-3

Пятки стёртые в кровь. Тонкая ткань водолазки, пропитанная холодным потом. Неровное, хриплое дыхание. Сердце, такое маленькое и такое живое, такое тяжелое, колотиться в груди. И мысли… безумные… страшные… жалкие… При каждом шаге, выданные бомжем ботинки, отвратительно скрипят. Взгляд Микра блуждает по той стороне дороги, таинственные заросли, тускло мерцают в пыльном воздухе. Он идёт за Алкой Он буквально видит оставленные ей следы. Он встречает женщин, досматривающих оставленную Пирком коляску, там, в пустых старых карманах они тоже ищут следы. Постоянно оглядываясь, Микр быстро дошлёпывает до светофора, он знает Алка переходила дорогу здесь. Позади, сухо щёлкая каблуками по тротуару, подходят женщины, полные решимости догнать Пирка. Против воли, Микр улыбается — у него нашлись сообщники. Рассказать им, - думает он, - чтобы кто-нибудь, знал что происходит.

Приходит черёд и светофор говорит ему — иди! Морщась от боли, он переходит дорогу, возбуждённые женщины следуют за ним. Из их разговора следует, что они позвонили в полицию,а сейчас в разведке. Кожа на пятках стёрта, ноги горят огнём. При каждом шаге, грубые башмаки стирают кожу. Микр садится прямо на высокий бордюрный камень. Подарок бомжа хорош, но пришло время от него избавиться. Толстые круглые шнурки, высохли и не поддаются его неловким пальцам. Он продолжает бороться, тянуть и рвать, шнурки развязываются, медленно и неохотно. Обеими руками Микр берётся за шершавый каблук, сейчас будет больно. Рывком он срывает ботинок с ноги, и вскрикивает. Пятки красные и опухшие, как ошпаренные кипятком омары (почему омары? Не знаю, сам в шоке). Левой ноге повезло больше, там всего лишь два тусклых волдыря. Микр давит острым обгрызенным ногтем на вспученную кожу. Волдырь лопается, мутная жидкость выплёскивается наружу. Становиться только больнее…

Микр поднимается, одинокие башмаки остаются на дороге. Ноги болят, но холодный осенний ветерок, приносит немного облегчения. Босиком он идёт, к дорожке из крупного, сияющего песка. Испуганные женщины, так и не дождавшиеся полиции, агрессивно наступают на него. Похоже, они смогли определить что он связан с исчезнувшим Пирком. Он сворачивает за автобусную остановку, Микр знает - это в последний раз. Ещё один шаг, он ступает на песок дорожки.

Крупные песчинки, приятно хрустят под голыми пятками. Прохладный песок, успокаивает разгорячённою кожу, Микр понимает что дорожки созданы, чтобы ходить босиком. Заросли огромны и не исследованы, поиски могут затянуться на недели. Но Микр уверен, долго искать не придётся.

История сделала оборот, всё вернулось к тому с чего начиналось. Но это в последний раз, финальный аккорд, тоскливая нота повисшая в воздухе. Второго раза уже не будет, это дорога которую нужно пройти до конца, и в одну сторону. Он оглядывается в последний раз, ищет взглядом что-то родное. Что-то за что можно остановиться, что-то что могло бы примирить его с миром. Что-то хорошее… И, нет ничего, в этой серой обыденности, ничего такого ради чего стоило жить, Микр закрывает глаза, чтобы вызвать из памяти образ мамы, как символ всего постоянно хорошего и доброго. Не получается — мама тёмная и плаксивая, вызывает в нём только острое чувство тоски и жалости.

В зарослях сегодня неспокойно, внезапные порывы ветра гнут тонкие ветки кустов к земле. Ломкая зелёная трава хрустит под голыми пятками. Дорожки из песка заплывают грязью. В грязи отчётливые следы: грубые квадратные отпечатки башмаков Пирка и тонкие волнистые принты Алкиных кроссовок. Сейчас к ним присоединяются, нелепые, архаичные отпечатки босых пяток. Бегать босиком по зарослям удобно и легко, влажная почва дарит прохладу и успокаивает израненные ноги.

Глава 3-4

Алка не умеет бегать. Почему она и сама не знает. Если ей предстояло бежать стометровку, то, прежде чем добраться до белой черты финиша, она два раза падала и один раз спотыкалась, но сохраняла равновесие. Бегает она странно, опустит голову вниз и несётся высоко взмахивая прижатыми к бокам локтями, постоянно стукаясь коленями.

Пирк мог бы скрыться или спрятаться, но он не делает ни того, ни другого. Оказавшись в зарослях он понял что его никто не ждёт и растерялся. Уверенность что он непременно должен был оказаться здесь, поубавилась. Никто его не встречает, а на что он надеялся? Что старик выйдет к нему с распростёртыми объятиями? Пирк слышит шумное приближение Алки, он вздыхает и опускает ребёнка в траву, примерно в том же месте, где они нашли его.

С разбегу, не останавливаясь Алка бросается ему на спину, Пирк теряет равновесие и лицом вниз падает в траву.

- Что ты сделал? - кричит Алка. - Зачем?

- Я собираюсь остаться, - Пирк садиться и снимает тяжёлый рюкзак. - Я собираюсь жить один в этом мире.

- Так оставайся, - опухшая губа мешает Алке говорить, она опускается на колени, ищет ребёнка уползшего в траву. - Почему ты меня ударил?

- Ты хотела забрать ребёнка, - Пирк уже на ногах, недобрая улыбка перекатывается на его губах. - Одному мне сюда доступа нет.

- Уходи, - просит Пирк, - просто уходи. Теперь старик не придёт за тобой.

- Микр должен вернуть ребёнка а, не ты, - напоминает ему Алка.

- Ты не знаешь, - Пирк печально смотрит на неё, - совсем не знаешь каково это жить как я, потеряться в растянутой веренице сплошных слипшихся дней. Понимаешь? Каждый новый день как первый, вчера равно завтра. Я не могу отличить что произошло вчера, а что на прошлой неделе. Всё одинаковое. Всё давно одинаковое. Всё кроме зарослей. Я собираюсь остаться здесь. А у тебя всё хорошо, ты уходи.

Алка растерялась, собственно говоря, что она могла возразить? Ведь Пирк прав, пускай остаётся, ребёнка вернули остальное её не касается.

- А твоя мама, - говорит Алка, - она будет искать тебя.

Пирк неопределённо машет рукой, показывая что это его не волнует.

- Или останься вместе со мной, - предлагает Пирк, - чего тебе там делать?

Алка молчит, она понимает что он имеет в виду, но она не готова поменять свою однообразную жизнь, на прозябание в зарослях.

Босой, сердитый и испуганный, появляется Микр, предчувствия обманули его. Он думал уже разыгралась кровавая драма, но всё, как-будто в порядке. Он бегло осматривается, ребёнок уверенно ползает в траве, вроде вменяемый Пирк спокойно разговаривает с Алкой.

Заметив его, Алка кидается к нему и обнимает. Всем телом Микр чувствует вес девочки, её горячее дыхание, влагой оседает на шее. Её чувства до странности очевидны, Микр даже сочувствует ей, она ему нравиться и не больше, ни до какой сильной привязанности дело не дошло.

- Что у тебя с губой? - спрашивает Микр заметив опухшую губу девочки. - Что случилось?

- Ударил, - шепчет Алка, прижимаясь лицом к его шеи, кожей Микр чувствует маленькие горячие слезинки.

- Почему? - спрашивает он Пирка.

- Мне нужно было их отвлечь, - спокойно признаётся Пирк, - меня едва не поймали.

- Ты не останешься здесь, - Микр бережно высвобождается из Алкиных объятий, она тщетно пытается его удержать. - Ты попал сюда случайно, это место не для тебя.

- Я остаюсь, - твёрдо заявляет Пирк, - это всё мне, я буду здесь жить.

- Ты уйдешь, - Микр выходит на середину тропы, останавливается напротив Пирка, - но сначала я должен заступиться за Алку, восстановить равновесие.

- Не надо, - говорит Алка, - это всё я … я просто упала.

Никто её не слушает, после таких слов отступать уже некуда. Внезапное навождение Пирка, странное даже для него самого, достигло апогея, он соображает с трудом, пребывая в уверенности что останется в зарослях на всегда.

- Я должен тебя ударить, - предупреждает Микр, - а потом ты уйдёшь. Не твоя вина, что ты не выдержал. Ты помогал нам, спасибо.

Микр вскидывает правую руку и метит Пирку в лицо. Пирк, хорошо экипированный и приготовившийся к дикой жизни в лесу, выбрасывает вперёд левую руку. В пальцах надёжно зажата гладкая рукоятка раскладного ножа. Щёлчок и тусклое, матовое лезвие выбрасывается из рукоятки. Пирк не думает к чему это приведёт, действует инстинктивно. Нанесённый под углом снизу удар, приходиться под мышку, заострённое плоское лезвие разрезает кожу, рвёт мышцы, и входит в  плечевую артерию. Дешёвая пластиковая ручка ножа не выдерживает, ломается, лезвие остаётся воткнутым в Микра. В свою очередь, удар Микра тоже достигает цели. Пирк слышит как скрипит челюсть, зубами прикусывает язык, и стонет от боли.

Микр вздрагивает от резкой как удар током, боли под мышкой. Инстинктивно он опускает руку, лезвие ножа входит немного глубже, он вскрикивает падает и поднимается. Тихо, словно нехотя и лениво, кровь красной лентой покидает его тело. Кровь пропитывает водолазку, марает старые джинсы, и только спустившись до босых ног становиться красной. Левой рукой он дотягивается до лезвия и пытается выдернуть гладкую, липкую и одновременно скользкую полоску заточенного металла.

Всё забыто, ребёнок, заросли, Старик, всё не имеет значения. Глаза застилает белая пелена, Алка медленно, постепенно теряет сознание. Она замечает как чувства отключаются одно за другим. Силы уходят из мышц, ноги подгибаются, дыхание замедляется, всё останавливается, отдаляется… Алка знает что сейчас она не оставит Микра одного. Усилием воли, о котором она и не подозревала, она возвращает себя в действительность. Мир снова собирается воедино, цвета, запахи, всё на месте, всё здесь. Она кричит диким, неуместным криком, в нём сливаются воедино страх, отчаяние и любовь. Обняв Микра за плечи, она что-то шепчет ему в лицо, она должна спасти его, должна… но, что делать.

- Прости меня, - у Пирка на лице растерянная, ошеломлённая улыбка, похоже он не может понять что сделал. - Я...я не подумал… я защищался.

Никто ему не отвечает и никто его не обвиняет, у всех свои маленькие трагедии. Микр с немым удивлением наблюдает как кровь покидает его организм. С молчаливой радостью песок впитывает его жизнь. Песчинки темнеют, тускнеют теряют блеск, становятся совсем чёрными, слипаются между собой, превращаются в грязь.

- Прибегут звери, - Микр улыбается побледневшими губами, - надо засыпать.

- Ты… ты не умрешь? - Алкин голос дрожит и ломается.

- Не знаю, - Микр качает головой, - так кажется… кажется я умер уже давно.

- Не говори так, - Алка тянет его за руку, туда где предположительно находится выход, - мы спасём тебя.

Пирк неуверенно ходит вокруг, постепенно нарастающие чувство вины, разрушает его уверенность в себе. Он уже не знает что собирается делать здесь. Его внезапный, безумный порыв, выглядит непростительной ошибкой. Теперь он понимает что не сможет вернуться, он не хочет отвечать за содеянное. Пирк в ярости машет руками, словно отгоняя рой разъярённых пчёл. Не в силах принять содеянное, он разворачивается, и бежит по песчаной дорожке на запад. Следом за ним тянутся, тёмные, кровавые отпечатки.

Молча, если не считать всхлипывания Алки и тяжёлого жаркого дыхания Микра, они медленно, тянуться к выходу. И Алка понимает что не дойдут, Микр слабеет прямо на глазах, он всё ещё идёт, но уже не видит куда. Алка непрерывно твердит короткие ласковые фразы, как ребёнку. Микр вроде собирается ответить, открывает рот и падает. Алка пытается его удержать, но куда ей, он такой тяжёлый. Она в состоянии лишь смягчить его падение, и всё… история закончена, ей остаётся только плакать возле него…

Странные лесные шорохи, медленные и осторожные, оглянешься на звук — никого. Отвернешься — шорохи, потрескивание веток, подозрительный хруст возвращаются. Запахи усиливаются, влага выступает из земли. Воздух сгущается, до состояния тумана, отяжелевшие от влаги ветки кустов опускаются на дорожку. Алка сидит прямо на мокрой земле, и держит тёплую руку Микра. Она знает он ещё жив, но не знает сколько это продлится. Её не больно и не тяжело, она в странной апатии, эмоции и мысли покинули её.

Осторожно, как по минному полю, приближается старик. На нём всё та же одежда, и всё тот же туман, преданным псом скользит под ногами. Старик, поднимает Алку за плечи, ставит перед собой, она хочет упасть, она не может стоять, до тех пор пока странные силы, непонятной природы не наполняют её.

- Не плачь, - голос у старика глухой, не эмоциональный, речь медленная и неуклюжая, - здесь нельзя умереть.

- Правда? - Алка не верит его словам, ведь он зло.

- Правда, - подтверждает старик, - но здесь он остаться не сможет.

- Тогда помогите нам, - кричит Алка - или он гибнет...

- Ты просто не знаешь - старик наклоняется и поднимает с земли ребёнка радостно ползающего около его ног, - ты подумай почему он нашёл это место.

- Что? Чего… - Алка просто не понимает, - Нам нужна помощь.

- Пойми уже, наконец, - старик пристально смотрит на неё.

- Я не понимаю, - говорит Алка и закрывает лицо ладонями.

- Вот твой Микр, - старик показывает ей ребёнка, - теперь он такой.

- Зачем ты это сделал? - в отчаянии Алка хочет ударить старика.

- Я ничего не делал, я встречаю их по эту сторону и всё. - старик нежно укачивает малыша. - Потом они уходят, но всегда возвращаются.

- Что ты говоришь?! - Алка вроде начинает понимать, но она не согласна. - Он разговаривал со мной, мы гуляли… нет!

- Иногда так бывает, - старик печально кивает, - он всё ещё оставался там у вас, но его уже тянуло сюда. Думаешь он просто приходил в заросли?

Алка беспомощно оглядывается, опускается на колени и обнимает Микра.

- А как же я? - тихо шепчет она. - Я тоже?

- Нет, - говорит старик, - ты случайность, мотылёк привлечённый ярким светом из окошка. Кружишь рядом, а внутрь попасть не можешь.

- Как я теперь буду жить? - спрашивает Алка. - Я хотела дружить с ним.

- Когда солнце сменит ночь, ты всё забудешь, - старик протягивает руку и гладит её по плечу, - успокойся девочка, всё закончилось.

- А он, он забудет? - Алка спрашивает про Пирка.

- Я не знаю, - отвечает старик, - я всего не знаю. Но на нём теперь печать, бесследно его поступок не пройдёт. Оставь его, не думай о нём.

- А теперь, теперь что? - спрашивает Алка, сидя на земля рядом с Микром.

- Пойдём, - старик берёт её за руку, - я покажу где выход…

Глава 3-5

Эпилог.

Осень. Последние яркие осколки закатного солнца отражаются в грязных окнах домов. Редкие, самые стойкие листья отчаянно цепляются за голые ветки деревьев. Неумолчный ветер злыми холодными руками взъерошит волосы, разметает последние намёки на укладку.

Ты повернёшься так, чтобы ветер бил прямо в лицо. Ветер он принесёт тебе запахи с покрытых замершим лесом сопок. Ты остановишься, чтобы насладиться им. Осенний ветер тревожный и волнующий. Он пообещает тебе вернуть что-то забытое и потерянное. Ты даже готова поверить что тоска у тебя в душе, связана с тем единственным, который согласно поверью, есть у каждого. Ты вроде бы помнишь его, того которого ещё не встретила, так словно вы уже знакомы. Словно у тебя в сердце уже есть место для него. А ветер… ветер несётся на тебя порывами твёрдого холодного воздуха. Ты слышишь его не внятный шёпот у себя в ушах. Ветер приглашает тебя отправиться в путешествие, туда где ты никогда не была, но по чём грустит твоё сердце. Там ты обретёшь свободу и надежду, избавишься от кирпича в душе и щемящей грусти в сердце. Там… - обещает ветер, но ты не веришь, и украдкой вытираешь слезинки с глаз.

Алка поворачивается к ветру спиной, и медленно идёт по заполненной народом вечерней улице. Этот не тот город где она родилась, не тот город где она выросла, даже не тот город где ей нравится. Только школу она закончила именно здесь. Что-то связывает её с этим местом, что-то влечёт обратно. Сколько раз она уезжала? Три или пять? Много. И всегда возвращалась. Возвращалась чтобы бродить по улицам, дышать воздухом и жить с бабушкой. Старенькой, но удивительно крепкой. В этом городе очень много крепких стариков, словно они все специально съезжаются сюда.

Алка идёт по улицам, бесцельно и бесстрашно. Временами ей кажется она видит дрожащие тени кустов и тропинки, которых в самом деле нет. Да, - думает она, - у города есть тайна. А тайна ли это? Или это есть везде, просто где-то оно чуть ближе. А мне что за дело? Зачем я здесь?

Она немного лукавит, есть человек от которого она периодически убегает и который потом встречает её на вокзале. Парень. Да, у неё есть парень. Он её нравиться? Да. Она влюблена? Ну… так сразу и не скажешь. Ей с ним приятно, интересно, мило… и возможно даже больше.

У него есть братик, маленький братик, удивительное маленькое чудо. Родители парня совершенно, неожиданно, не иначе как по недосмотру обзавелись ребёнком. Так сказать успели вскочить на самый последний поезд. Разница между братьями семнадцать лет. Родители, всерьёз обеспокоенные что между старшим и младшим ребёнком нет ничего общего, а разница в возрасте слишком большая, стараются как можно чаще оставлять младшего под присмотром старшего. Алка проводит много времени в обществе интересного пятилетнего малыша. Они втроём много и долго гуляют по городу. Временами Алка представляет себе что они молодая, счастливая семья. Солнечным днём легко мечтается.

Иногда малыш ведёт себя странно, он прекращает все свои дела, останавливается, маленькие пальчики сжимаются в кулачки, а неподвижный взгляд устремляется в даль. В такие минуты Алка понимает что видела этот взгляд. Она обнимает малыша, прижимает к себе, чувствует что между ними есть связь. Как такое возможно? Она словно знала его раньше. Словно они уже были вместе. Она отдаёт малыша в крепкие руки брата, отходит, и фотографирует их на смартфон. Это очень удобно, несколько секунд и цветной фрагментик подвижного настоящего, замирает на плоском экранчике. Она смотрит на снимок, глаза малыша пугающе похожи на глаза старшего брата. Только взгляд совсем разный. Ей кажется она уже встречала это выражение лица, это выражение глаз… Алка подносит смартфон к лицу, и осторожно целует знакомый взгляд, смотрящий на неё из недавнего прошлого… усилием воли прогнав безотчётную грусть, она бежит догонять братьев.

………………………………………………………………………………………….................................................................................................................

Спасибо.

У автора изменилось отношение к этой истории...

Страница книги Следы в грязи в интернете