Запись 1

Прошло несколько дней с тех пор, как начались эти странные приступы. И только сейчас я могу хоть как-то описать свое состояние.Я не знаю, какой сейчас день недели, да какая неделя по счету - тоже. Наружу нас больше не выводят, значит, корабль идет к следующему пункту торгов. Теперь мой мир и мир ряда таких же несчастных ограничился до темного трюма, а единственным человеком, которого видели рабы - надзиратель с очередной плошкой ужасной похлебки из объедков. В помещении стоит жуткий смрад - на днях умер один из юношей, и покуда тело не обнаружили, успел пройти какой-то срок. Возможно, из-за этого часть заключенных заболела. Возможно, стоит быть благодарной, что тебя держат отдельно ото всех, хотя деревянная перегородка не особо спасает от болезней, только от всеобщего отчаяния, оставляя тебя наедине с собственным страхом.

В последний раз, когда нас выводили на показ потенциальным клиентам, умудрилась стянуть пару кусов картона, теперь пишу это все угольком. Это помогает не сойти с ума окончательно и не поддаться губительной атмосфере вокруг.

Приступы. С некоторых пор у меня возникает ощущение, что я - не я. Порой я помню, как на команду, где я только-только нашла свое место и начала доверять людям, напали с целью получить живой товар. Но наступают моменты, когда вполне очевидные вещи кажутся абсолютно незнакомыми. Тогда я слышу внутри какой-то голос, испуганный и удивленный, он словно спрашивает меня - "где я?", "что за странная сила у людей?" и тому подобное. Возможно, это произошло из-за каких-то медикаментов, которые всем вкололи, прежде чем запереть в трюме.

Именно этот голос подсказал мне делать такие записи, как будто он или она - это другое существо. Не знаю, как точнее описать. Но с другой стороны, эти записи весьма полезны - провалы в памяти из-за этих приступов благодаря им заполняются. Да и этот некто более спокоен.

С тех пор, как нас в последний раз выводили наружу, меня отделили от всех и прикрепили к телу довольно крупную капсулу. Что в ней - не знаю, открыть не могу. Иногда внутри вещь глухо стучит о стенки.

Страшно, это все страшно, хочется от всего этого кричать, но нельзя - надзиратель в миг утихомирит своими методами. Страшно от окружения, от неизвестности, от таинственного голоса, что со мной иногда общается, и от приступов. Я пишу эти строки в надежде не сойти с ума и с верой в то, что этот кошмар когда-нибудь закончится.

Б.Х.

Запись 2

Пыталась поделиться куском черствого хлеба с ребенком. В итоге побили, бедро болит. Кажется, будет синяк.Посмотрела на предыдущие каракули на картоне, и все тот же странный голом поразился. На какой-то миг почудилось, что буквы мне незнакомы. Списала на усталость.

Из услышанных на палубе разговоров поняла, что очень скоро корабль прибудет в очередной пункт подпольной продажи. Опять придется жить в неведении, чем обернется следующий день, и где ты будешь. Впрочем, как и любой из всех последних.

(Позже ночью)

На верху что-то происходит. Слышны выстрелы, чьи-то крики. Всех рабов заперли в трюме для сохранности "груза". Рядом со мной сидит женщина, вся дрожит. Да и у самой руки трясутся, а в голове одна мысль - "что теперь будет?". Пишу не глядя, угля осталось немного. А это действительно успокаивает. Или я уже сошла с ума. Все уже и так косятся на меня.

Грохот усилился, паника среди людей нарастала. Женщина вздрогнула от очередного выстрела и вцепилась мне в руку. Вдруг раздался особенно громкий звук, и корабль затрясло. Некоторые не выдержали и начали кричать, что-то про то, что захватчики будут поступать с нами куда хуже. Хотя казалось, уже некуда. Кто-то вытащил припасенный на случай побега осколок то ли стекла, то ли еще чего. И со словами "живым не дамся!" прекратил свои мучения несколько грубым из -за оков движением. Это окончательно свело с ума пленных. Вокруг сплошной хаос - наверху наши хозяева пытаются отбить атаку, а внизу все были готовы поубивать друг друга. Неизвестный голос пропал, и во всей этой суматохе я чувствовала себя одинокой. Хотелось закрыться, от всего.... от всего....

(Через несколько дней)

Наконец, я могу писать дальше. Сегодня мне дозволили спокойно сесть, так что - прощайте, дни строго постельного режима. Когда первыми моими словами после той бойни были "дайте мне бумагу и ручку", медсестры крайне удивились, но просьбу выполнили.

Оказалось, в тот день наш корабль столкнулся со своими конкурентами в сфере торговли людьми. Неизвестно, чем бы это все кончилось, но на поле боя оказался третий корабль. Команда нового судна предотвратила дальнейшие жертвы, как среди преступников, так и среди пленных. Работорговцев арестовали, а вот среди несчастных, приготовленных на продажу, оказалось много погибших. Учитывая то, что я видела вокруг себя, удивительно, что вообще кто-то выжил. Всех отправили на лечение.

Все это рассказал мне молодой мужчина на следующий день после того, как я очнулась. Корабль, спасший пленных, принадлежал военным силам Дозора. Тот, кто мне поведал все это, состоял на службе в качестве капитана. Кажется, он представился как Ноэль, фамилии я не запомнила. Он и его люди нашли меня и других рабов в плачевном состоянии, причем я в тот момент крепко прижимала к груди картонки записями. Благодаря им военным стала понятна вся картина происходившего на судне. Записи, правда, сильно смазались, и разобрать их было невозможно. Кажется, тот факт, что я упомянула кое-что нехорошее, осталось тайной.

Похоже, это - шанс начать все с нового листа.

Б.Х.

Запись 3

Человека из Дозора, что рассказал мне события той ночи, когда всех нас спасли, зовут Ноэль Детеррейск. Так ответила сегодня медсестра на мой вопрос о капитане. Неудивительно, что я не запомнила такую ужасную фамилию.

Судя по теплому ветерку из окна и запахам цветов, штаб-квартира находилась на весеннем острове. То, что это по-прежнему Гранд Лайн, никаких сомнений не осталось – как минимум погода оставалась слишком капризной для спокойных вод любого из прочих морей.

Говорят, меня смогут выписать на следующей неделе. Но медсестер все еще беспокоит мое состояние. А чего они ожидали от пленницы работорговцев? Пышущего здоровьем лица и нормального веса? Ну-ну. Худенькие ручки, больше напоминающие палки из забора, и висящая мешком больничная одежда говорят сами за себя. Сотрудницы мед корпуса так беспокоятся о моем весе, что порой украдкой то - порцию побольше дадут, то - еще чего… Я столько еды за неделю не видела в последнее время. Впору задуматься, а так уж ли плох и жесток Дозор, или мне просто повезло угодить в самый добросердечный штаб?

Первые дни, как очнулась и капитан Детеррейск – бррр – поведал мне историю спасения «живого товара», не могла никак заснуть. Казалось, вот закрою глаза, только начну дремать, и меня сразу же окружит отряд военных (далее закрашено чернилами). Но, к счастью, ничего такого не происходит, а дневник я никому не даю читать. Пора уже привыкнуть, что Бьянка Ханнер – просто Бьянка Ханнер.

Иногда мне позволяют выйти на прогулку в примыкающем к корпусу сквере. Здесь почти никого не бывает, кроме медицинского персонала, и пары других пациентов, наслаждающихся свежим воздухом. Их я не знаю, возможно, эти люди – из числа других спасенных, или бывшие раненые солдаты. Обычных дозорных я встречаю на таких прогулках гораздо чаще – в основном, они пересекают этот сквер в надежде сократить путь от одного корпуса до другого и тем самым поскорее избавиться от бумажной работы. Один раз на поляне тренировался отряд под чутким руководством капитана – какого-то другого, не Ноэля. Матросы быстро повторяли за ним необходимые движения. От нечего делать попробовала выполнить один из взмахов – после второй попытки заболело предплечье. Потом был нагоняй от медсестры.

За день до выписки в мед корпус вновь пожаловал капитан с трудно выговариваемой фамилией. Как раз был ужин, а в последние дни у меня проснулся просто-таки зверский аппетит. Увидев, как быстро бывшая пленница поглощает кашу, не особо заботясь об аккуратности, молодой мужчина посмеялся. Капитан сел напротив меня, и дождался, пока я все не доем. После чего он в очередной раз поблагодарил меня за помощь в расследовании – с помощью дневника и рассказа.

Вот тут я поняла, что дело нечистое. Ноэль уже все это мне говорил, а смысла еще раз возвращаться к этой теме не было. А раз так, значит, от меня было нужно что-то еще. Впоследствии так и оказалось – после длинной речи о важности сбора информации и о том факте, что я сумела сохранить рассудок в подобной ситуации, капитан сделал весьма странное предложение – пройти обучение и впоследствии работать под его началом. Грубо говоря – надеть бело-синюю форму и нести мир во всем мире, будучи бравым матросом Дозора. Разговор завершился словами капитана о том, что он не принуждает, и оставляет выбор за мной. И что будет ждать моего ответа завтра при выписке.

Вот уж чего не ожидала, так не ожидала. А вообще – разве можно любому встречному предлагать подобное? Но в чем-то это заманчиво, особенно учитывая, что мне крупно повезло остаться самым обычным человеком.

Что ж, обдумаю этот вопрос перед сном.

К слову говоря, недавно опять был приступ и в голове слышался все тот же голос неизвестного. Кажется, он – или она – радовался местной природе, да так, словно теплое время года с яркой зеленью – нечто редкое или вообще незнакомое. В тот момент я делала запись в дневнике, а когда голос пропал, то с удивлением обнаружила, что слова написаны совершенно незнакомым для меня языком. Чудеса.

Б.Х.

Страница книги Бескрайнее небо в интернете

Table of Contents

Запись 1

Запись 2

Запись 3

О книге