Глава 1. Пророчество (1)

— На этот раз его целью стало королевство Кии... Может, из-за того слуха, что там обитает изгнанный принц Кастиэль?

— Тише, ты, дура, кто еще услышит! – выругалась женщина на добрый десяток старше в отличие от той, что задала вопрос. Послышалось шипение от котелка, повествующем не только о готовности своих «внутренностей», но и о том, что на дворцовой кухне, находившейся в королевстве Шии, которым правила династия Лотер, лучше держать язык за зубами.

— А что я такого сказала?! – воскликнула удивленно девушка, да для пущего негодования выкинула мокрую тряпку на стол, которой вытирала тарелки до момента своего оскорбления от злобной старушки. – Слухи уже давно ходят, а получаю я, — в оправдание себе и своим речам возмутилась девушка, ведь зазорного она ничего не видела в своем мнении.

— Молодка еще! – снова выругалась пожилая женщина, и чтобы младшей неповадно больше было, в качестве воспитательного элемента в подтверждение своих слов влепила девчонке затрещину.

— Ай! – вскрикнула девушка от мимолетной боли. – Старуха, а это за что еще?

— Много говоришь, — сказала старушка-кухарка и одарила девушку еще одной затрещиной. — Не хочешь повторить судьбу той, что до тебя была — не говори лишнего, — поставила в этом разговоре точку старуха, напоминая юной невоспитанной девчонке, что ее взяли на замену предыдущей и не ровен час, и ее попросят вон из кухни.

— Сударыня... — театрально протянула молодая дева, пытаясь подражать в своем голосе знатным дамам, — а что сталось с предыдущей девицей, что вам на кухне помогала?

— Помалкивай, говорю! Лучше, дуреха, мой посуду, — приказала старуха юной девице, забывшей место, в котором последняя находилась, и продолжала щебетать на привычном для себя языке. Уж старушка таких девок за версту чуяла, сплетницы и смутьянки, да беды от них было меньше, если бы так сильно не приукрашивали услышанное. Ведь суть их жизни была не в том, чтобы информацию разнести по королевству, а в том, чтобы сплетня смотрелась краше и сочнее. Не по вкусу такие девушки были не только старой кухарке, но и во дворце их не жаловали, во всяком случае, во всеуслышание. Негласный приказ еще с прошлой эпохи ходит по дворцу, именно о том, что разговоры на темы, не касающиеся твоей прямой обязанности, упраздняются и наказываются розгами. Выходи за ворота дворцовые, там и молви, а тут будь добр, изволь работать и получать свои заслуженные лиры. В противном случае погонят, ведь желающих заработать на хлеб сущий уйма найдется, страна же в кризисе находится уже продолжительное время, до сих пор не восстановленная от междоусобной войны за трон.

— Сударыня... — снова за свое принялась девица, подплывая к старушке по большой и роскошной кухне, принадлежавшей королю, стараясь подобным действием в доверие к кухарке втереться, — вы же такая мудрая, все-все тут, наверное, знаете! Научите глупое дитя! Я же выросла в семье обычного фермера и в устоях ничегошеньки не смыслю. Ох, а вы такая молодая, а я вас почем зря оскорбила! Вот вижу вблизи, ни морщинок, ни седых волос. А кожа! Кожа на ощупь как шелк! Правду говорю!

Старушка лишь смущалась от слов красивых, которые рот девы изрекал, а от прикосновений ее, умасливающих, и вовсе растаяла старая кухарка, поддавшись на речи птицы красивой, но хитрой, знающей как свое получить, как правильно похвалить, да как коснуться.

— Ладно-ладно, только тихо, нагнись, — сдалась кухарка старая, маня девицу к себе ближе грязную кистью, которая была покрыта сажей и маслом. – До тебя здесь работала Джинет, из семьи Густавов, торгашей местных…

— Кто же про Густавов не знает? У них еще старшая дочь пропала, так и косточки не нашли, — перебила девица старуху своими познаниями.

— Вот именно, — подтвердила старуха, — как раз старшая работала. Ох, красивая была девчонка, только рот поганый свой держать в узде не могла. Было дело, нелестно она отозвалась о нашем короле, да принца, изгнанного, упомянула. Я поутру ее и нашла, ноги из печки торчали, а голова в огне догорала. Ох, изуродована была девка. Словно дикий зверь на нее накинулся, да раскромсал на кусочки.

— Кто ж такое учудил-то? – испуганно спросила девушка, так как сама принца Кастиэля упомянула, и что ж теперь и ей в печку полизать, да со зверем свиданки посмертные устраивать, забыв при этом о том, что молва ходила про пропажу красавицы.

— Вот чего не знаю, того не знаю, — фыркнула старушка. – Всем еще сказали молчать о несчастии, а Густавам по слухам деньжат подкинули, те и замяли все быстренько.

— Ох! – воскликнула молодая девка, делая вид, что понимает, к чему клонит старуха.

— Тише ты! – осекла ее кухарка. – Давай ниже, — скомандовав, еще раз махнула кистью старушка, переходя на шепот, — и это еще не все. В этот день король наш мимо кухни проходил с советником, они-то разговор и услышали.

— То есть слухи правдивы?! – воскликнула испуганная молодая крестьянка.

— Тише, ты, дура! – прикрикнула женщина в возрасте на юную, да, еще одну затрещину залепила крикливой.

— Ай!

— Вот те «ай», — снова переходя на шепот, продолжила старушка, по всей видимости, тайн под подолом юбки старая кухарка много хранила, ведь двадцать лет ей полы на дворцовой кухне протирала, — видимо, правдивы, но и это еще не все. У него наложниц - гарем целый, все красавицы писанные, только он к ним не захаживает, иногда лишь к себе вызывает. А тех, кого он вызвал, больше никто и не видал. Пропали все до одной.

— И никого не нашли? Ни тела? Ни кусочка ткани? Ни локона волос?

— Одну только, эту… как ее… наложницу Лоретт, тошинскую принцесску, — старушка осеклась, понимая, что неправильно девка ее поймет и поправилась. – Принцесска из королевства Тоши, которое король завоевал после восхода на престол. Так вот. В лесу ее разодранной нашли, руки с ногами отдельно от тела валялись, еле принцессу по останкам опознали.

— Может погулять вышла, животные напали, вот и разодрали, что в этом такого? – вопросительно возмутилась девушка, ничего в истории особенного не отметив для себя.

— Так и сказали. Но перед этим слуги видели как она с нашим королем прогуливалась, а недалеко от того места тело-то ее и нашли.

— То-то слух ходил, что король наш людоед, ведь послов других королевств не видели после переговоров, — сделала вывод девушка, основываясь на услышанных сплетнях, которые по королевству ходят, — значит, и про зелень правда...

— А что там с зеленью? – спросила старуха, которая про зелень слух первый раз слышала, и раз уж они разоткровенничались, то можно и послушать, что в молве ходит на данный момент.

— Матушка поговаривала, что до междоусобной войны королевство Шии было покрыто зеленью и прекрасными синими цветами змееголовника, деревья же на каждом углу росли, ароматом душистым наполнялись улицы столицы, а от дворца пахло ягодами лесными...

— Да, было такое, при предыдущем короле Маркэле, — подтвердила старушка, перебивая юную девицу, которая явно перебарщивала с описательными моментами, ближе к сути ведь не весь кто зайдет, пока крестьянка распевается.

— Так, поговаривают, что от леденящего и сурового взгляда нашего короля, вся зелень вымерла, а от запаха свежей крови, который от него веет, даже птицы над замком не летают. Помните, вода красной стала во время его восхода на престол?

— Эм... Да, что-то припоминаю... — замялась старушка, пытаясь вспомнить какого это было четыре года назад, а ведь в тот знаменательный день ей было совсем не до осмотра окрестностей, ведь необходимо было приготовить не одну сотню блюд, да еще во время, когда еда была на вес золота после междоусобной войны.

— Вот! Это вода гневалась, не хотела, чтоб он заходил на престол, предсказывая, что кровопролитно будет его правление. Его близкое окружение поговаривает, что он и на лошадях не ездит, так как животные к нему не подходят, из-за того, что сердце у него черное, и нет в нем места доброте и состраданию. Поэтому в замке и крысы ни одной нет, а в лесу королевском - зверушки.

— Полно тебе! – засмеялась старушка, пытаясь отвести девушку от темы. — Он нас от Гражданской войны избавил! Пора уже за ужин приниматься, хватит молоть языками.

И как по приказу послышалось два громогласных стука в дубовую дверь, что отворяла дворцовую кухню, женщины аж отпрыгнули друг от друга в разные стороны, продолжая работу на которой остановились, словно разговора никакого и не было. В кухню вошел мужчина с заметной сединой, при виде которого женщины на кухне сделали реверанс, как и подобало по дворцовому этикету.

— Джджи, накрой в саду напротив веранды, вечер погожий будет, — обратился мужчина к женщине постарше. — Король велел отужинать сегодня кролика.

— Ваша светлость, но у нас крольчатины! Что же теперь делать? – взмолилась старушка-кухарка.

— Теперь есть, — ответил герцог на вопрос старухи, которая давно прислуживала в замке на кухне, поставив на стол мешок, сочившийся свежей кровью через льняную ткань.

— Вы, как всегда, предусмотрительны, милорд, ужин будет готов через час, — поклонилась женщина, уже уходящему мужчине, в знак уважения и разницы в социальных статусах.

— Если вспомнить, крыс я за все года работы здесь ни разу не видела, — задумалась старушка, открывая мешок, что принес ей герцог, — приступим к ужину.

***

Рядом с соединенным королевством Шии, ставшим соединенным за четыре года кровопролитного правления короля Эстиэля захватившего соседние пять королевств, располагалась нейтральная граница между королевством Шии и Кии. На нейтральной границе стоял пограничный город, который пропускал гражданское население из одной страны в другую, в связи с подобными устоями, пограничный город прослыл городом призраком, не выполняющим свои обязанности, так как между королевствами последние три месяца велась война. Как и было заведено в каждом населенном пункте, и в этом городе был паб. Молва о нем катилась по королевствам такая же, как и о городе – нелицеприятная. Паб «Одноногая кобыла» когда-то являющийся местом временного пребывания путников пока им меняют лошадей, на тех, которые могут продолжать дальнейший путь, сейчас именуется местом темным и злополучным, и приходят туда лишь люди, которым необходима помощь от местных работяг, в устранении ненужных им людей. Другими словами, в пабе основными постояльцами являются убийцы и наемники, которые не прочь лишний раз заработать себе на выпивку, а также их непосредственные заказчики.

— Это неслыханная наглость, гонять великого императора подобно бездомной шавке, — выругался мужчина, бродивший по помещению закрытой комнаты, выделенной специально для переговоров злополучного паба «Одноногая кобыла». Помещение было небольшое, а его содержимое своей бедностью явно раздражало человека знатных кровей, назвавшегося императором, говорящего на языке простолюдинов, дабы не выдать свою тонкую натуру, посвященную своей великой, пусть и непроцветающей стране, ведущей непрекращающуюся войну с вражеским королевством Шии.

— Ваше импер… — прервался человек, усаженный на стул, явно недовольный своей участью, а также поведением наворачивающего замысловатые круги по комнате императора, или как его принято было называть после подписания мирного пакта — короля. – Я молю вас, осторожнее выражайтесь, вы не на территории нашей страны, и уж тем более не в своих покоях.

— Генерал Лир, вы явно хотите распрощаться со своей головой, так как не вижу, чтобы вы ей пользовались в целях страны и на ее благо. Неважно где и когда, мы те, кем являемся, — осадил своего подчиненного мужчина, пусть и понимая, что защиты иной, кроме как, генерала у него при себе нет. В чем-то генерал был прав, а если быть верным, то во всем. Так как на нейтральной границе при неимении должной охраны, да еще и в столь злополучном месте можно было нарваться на наемников, которые только и жаждут тебя пленить и потребовать выкуп. А на территории страны в принципе называться императором было нельзя, так как могли отправить на виселицу за оскорбление и насмешку над великим правителем – таковы были законы государства, в котором правил непосредственный заказчик.

— Прошу простить мне мою грубость, — замялся генерал Лир, прекрасна зная натуру своего правителя, который опоздание мог простить лишь себе, но никак не другим. В связи, с чем негодовал и причитал на тему опоздания гостя, которого они с генералом ждали уже довольно длительное время. – Его императорское величество, явно конспирироваться не умеет – нужно быть готовым ко всему, — потирая запотевший лоб, подумал генерал, понимая, что действовать в случае возникновения непредвиденных проблем необходимо было быстро и четко, и желательно эффективно, для того чтобы не остаться без правящей главы на территории своей страны.

— Ожидание заставляет мою кровь трепетать, – проигнорировав извинения своего подчиненного, продолжил причитать мужчина. – Наши ноги уже устали, а мы сами не прочь оказаться в своих покоях.

— Стоило все же вам сесть, — в очередной раз повторил свою просьбу генерал, чувствующей свою измену по отношению к стране пока его император стоит на ногах, пусть и было данное проделано для целей безопасности и проверки. На континенте ни для кого не было секретом, что гость, которого ожидали двое, работает напрямую с заказчиком, и встречи устанавливает на территориях нейтральных и угодных для себя. В связи, с чем при наличии страстного желания воспользоваться услугами этой загадочной личности приходилось мириться и с ее условиями работы, невзирая на свой социальный статус и материальное положение.

— Генерал Лир, вы уверены, что она лучшая? – все-таки задался вопросом юный император, пытаясь настроить себя на волну более оптимистичную и радостную, чтобы не пришлось генералу отрезать голову, человеку явно незнающему этикета и правил приличия.

— В людях ошибаться мне не доводилось, именно поэтому я дослужился до столь высокого ранга, Ваше им… — внимательно изучая узоры, чуть не ответил, как и стоило бы при иных обыденных обстоятельствах генерал. – Поговаривают, что она предсказала войну, в которую мы вступили с королевством Шии, и кровопролитное правление короля Эстиэля. Также она состояла на службе у короля Стефана, и как следствие предсказала падение и захват королевства Тоши, а король ей не поверил, и все мы видим, что из этого получилось. Она лучшая из ныне живущих предсказательниц.

— Качество Ваших связей, иногда вызывает недоумение, — отметил мужчина, едва усмехнувшись, подмечая хорошо выполненную работу своего подчиненного. Нельзя не отметить, что пусть и недоволен был заказчик опозданием своего гостя, но был готов отдать любую награду «лучшей прорицательнице» за выполнение своих заданий, которые формулировались в голове молодого императора. – А касательно последнего вашего высказывания, мы еще проверим. Сказать, что король не доверял связям, которые наладил для него генерал, было бы в корне неверно, так как Лир ни разу не подводил императора начиная с самых мелких поручений и заканчивая заданиями масштаба страны. Но, тем не менее вера оставалась верой, и мнительный император, решил самолично убедиться в способностях провидицы, которая могла поставить под угрозу его правление, а также и сгубить всю его страну. Поэтому и была, придумала эта небольшая затея с подменой заказчика, если уж она этого не распознает, то зачем ей верить и уж тем более оплачивать ее работу, за которую она попросила очень солидное вознаграждение.

В комнате повисла тишина, причиной которой послужила вошедшая низкая женщина, с темными волосами, отдающими из-за тусклого освещения помещения сероватым и рыжеватым оттенками. Голову ее покрывала соломенная шляпа, изжившая себя лет десять назад на восточной территории материка, приспущенная чуть вперед, скрывая лицо, вошедшей в комнату гостьи. Большой женщину назвать было нельзя, так как ростом она была с половину генерала, который был изумлен внешним видом, скрывающимся за толстым черным плащом изрядно потрепанным временем и ненастьями. Вместе с женщиной в комнату вошел и запах проливного дождя, который избивал землю второго месяца года за пределами паба, и следил за собой по кривому полу помещения, выбранного в качестве переговоров по государственному важному делу. Пол неодобрительно скрипел под ногами женщины, выдавая в ней, пусть и немассивную, но крепкую для своего роста особу, которая судя по атмосфере вокруг себя, в крови топила государства и незамедлительно при неправильном обращении к себе могла проклясть и присутствующих в помещении мужчин.

— Госпожа Вулена, я очень счастлив, что вы оказали мне честь встретиться со мной, — начал генерал, выставляя себя за непосредственного заказчика, которого интересуют способности немолодой колдуньи судя по ее послужному списку. Лица женщины не видел никто, кроме короля Стефана, во всяком случае, такие слухи ходили по территории Большой Земли, в связи, с чем сказать наверняка, что перед ними настоящая прорицательница было невозможно.

— К делу, — ответила госпожа Вулена, явно не разделяющая радости своего заказчика, усаживаясь на стул, приставленный к деревянному другу – столу, стоящий напротив генерала сзади которого уже с интересом, изображая телохранителя, устроился император. – Вашу руку.

Генерал вопросительно обернулся на сзади стоящего императора, который только одобрительно кивнул на просьбу опытной ведьмы, пришедший на встречу со своими заказчиками в паб. По внешнему виду генерала было явно понятно, что он не в восторге от подобной проверки, зная норов, которым славилась в свою бытность вольная ныне ведьма, но все равно, пусть и скрепя сердце подал женщине руку, укладывая ее на стол.

— Темный эль, — пробормотала себе под нос ведьма, отдавая приказ тому, кто стоял позади в привычной для себя манере, отчего император, пусть и, морщась, но все-таки пошел на выход, для того чтобы спуститься за бокалом выпивки для странницы. Не успел император и порог переступить, как послышался знакомый его слуху голос, который взвыл, по всей видимости, от боли. Голос принадлежал корпусному генералу или как его величали на территории своей страны Тёсё. Несколько замедлившись, и понимая, в какую все-таки ситуацию он попал, император думал дать по пяткам, спасая тем самым свою шкуру, чтобы впоследствии иметь возможность отомстить за своего товарища, но, вспомнив, что, помимо всего прочего, генерал является его старинным другом, все же вернулся.

— Госпожа Вулена, смените гнев на милость, не устраивайте представлений. Это мы вас заказали, — беспристрастно сказал император, указывая непосредственно на себя как на заказчика. Рука, что была подана по велению императора генералом Лиром по просьбе ведьмы для работы, медленно обугливалась подобно диче на медленном костре, открывая светло-серые кости, строения руки полководца. От столь ужасной картины, которая представляла собой то ли медленное гниение, а то ли сожжение конечности, молодого правителя передернуло, и заставило пересмотреть приоритеты, связанные непосредственно с приглашенной ведьмой.

— Я знаю. И вас бы мне следовало наказать, послав за выпивкой для простолюдинки, — начала женщина, отпуская кисть генерала, которая резко приобрела цвет и форму нормальной человеческой руки. – Но, так как в вас остались еще достойные качества, я, пожалуй, перейду непосредственно к делу. Руку. И эль.

Генерал Лир, изрядно посиневший от страха при виде своей конечности, тут же сменил место дислокации и отправился вниз в бар, за заказом госпожи Вулены, которая вела переговоры в своеобразной манере, присущей, пожалуй, только ей. Генерал Лир не раз работал с наемниками и ведьмами, но подобное встречал впервые, что говорило скорей о своеобразности Вулены, чем о неопытности генерала. Заказчику же, наоборот, нравились люди подходящие ко всему со своим особым пристрастием и философией, и поэтому немедля, чтобы не разгневать очередной выходкой ведьму, сел напротив нее и протянул руку, которую она требовала для работы.

— Сами понимаете… — начал император, пытаясь хоть как-то задобрить свою гостью, которая полностью доказала свою работоспособность и владение закрытыми и неведомыми истинами. – В наше время никому нельзя…

— Заткнитесь, — перебила его ведьма, по всей видимости, привыкшая не только к проверкам, но и к оправданиям, следующими за людскими глупостями. Кисть начала гореть, отчего императору стало не по себе, пусть и хотелось возразить на глупость и нетактичность гостьи, которая пристально разглядывала его руку. Император на миг успел струхнуть, ведь его рука могла превратится в то, что он уже видел при демонстрации силы и величия на конечности генерала Лира, но заблаговременно вспомнил, что затем рука полководца приобрела нормальный облик. – Вы принесли, то, что я просила? — отпуская руку, в которую смотрела не так долго, все-таки спросила женщина, откидываясь при этом на стуле.

— Верно, — забыв про гнев, вспыхнувший на невоспитанность госпожи Вулены, ответил император и полез в плетеную сумку, висевшую на спинке стула, на котором нежился правитель. – Прошу.

На столе появился небольшой сверток, укутанный в несколько слоев шелковой ткани, имеющей достаточно богатый узор и состав, который, тут же оказался в руках у опытной ведьмы, разглядывающей внутренности упаковки. Довольно хмыкнув, и поняв, что все правильно, ведьма направила сверток, небрежно закрыв его к себе в кожаную сумку, перекинутую через плечо.

— Что вы хотите знать? – обратилась после недлительных махинаций с вещью женщина, под топот входящего генерала в помещение, вернувшегося с заказом для госпожи Вулены.

— О, как удобно. И какого исхода ждать от войны между королевствами Шии и Кии? – спросил, усмехаясь, император, который весьма пристально и неделикатно рассматривал гостью.

— Исход войны указать я не могу, так как не предначертан он. Но могу сказать, что в скором времени королевства Шии существовать не будет, — ответила прорицательница, глотая из принесенного генералом бокала, заветный напиток, которым давно хотела насладиться.

— Прекрасные новости. Не могу не отметить. Другими словами, король Эстиэль умрет? – продолжил заказчик, задавая вопросы на которые хотел услышать ответы, так как жажда по мертвому королю вражеского королевства была соизмерима с желанием человека о воде в пустыне.

— Всем суждено умереть рано или поздно. И молодого правителя королевства Шии настигнет эта участь. Но будьте осторожны в своем азарте, ведь смерть его наступит ни от руки вашего народа.

— Умеете вы обрадовать и расстроить одновременно, госпожа Вулена, — расстроено произнес император, который готов был и самолично снести голову правителю королевства Шии, лишь бы он не мешал планам и правлению императора, нежелающему поддерживать мировой пакт. – В таком случае почему бы нам заключить новую сделку? Прокляните короля Эстиэля и покончим с этим. Вы ведь не входите в ряды моих людей – все честно, на наш взгляд.

— Я не хочу, — категорично отозвалась ведьма, последующим глотком опустошая половину огромной чарки с темным элем, понимая, что иных вопросов к ней не будет, так как заказчик по ее правилам имел право только три вопроса, на которые она за один раз могла ответить.

— Причина этого как мы понимаем весома? Сколько это будет стоить? Насколько нам известно, вы множество правителей погубили своим даром, — не унимался правитель восточной части Большой Земли, пытаясь хоть как-то приблизить то, что предсказала опытная ведьма.

— Погубили они сами себя, моей заслуги в их смерти нет. И ни от моей руки погибнет, молодой правитель Шии, — повторила свой ответ женщина в более грубой форме, чтобы показать своему заказчику, что она не собирается ни под каким предлогом выполнять это поручение. Отказ в ее случае означал только отказ, такой была госпожа Вулена, точнее, именно такой ее знали те, кто хоть раз имел с ней дело, и любые уговоры, на которые были способны ее заказчики, умасливая ее различными прелестями, она не поддавалась.

— Тогда раз ни от вашей руки и ни от руки моего подчиненного, могу ли я расценивать это как факт того, что вы согласны продолжать работать на меня? Мы можем дать вам больше, чем эта ненужная вещь, — указывая на вознаграждение за услуги ведьмы, которое было уже убрано в сумку, сказал правитель. — Земли, титул и драгоценности – просите, что хотите. У вас будет все.

— Король Себастьян, — еле улыбнулась ведьма из-под шляпы, которая по-прежнему закрывала ее глаза и половину лица от взора заказчиков. – Не умеете вы делать предложение дамам.

Осушив оставшееся содержимое бокала одним глотком, женщина встала из-за дубового стола, который разделял переговорщиков. Вулена была женщиной, как вы поняли небольшой, но стол когда поднималась все же задела, отчего тот жалобно скрипнул, по всей видимости, из-за стульев, которые не подходили под рост ведьмы и самому столу по размеру. Ни песчинки не медля, дама удалилась из залы, которая была занята для переговоров двумя мужчинами, так долго ожидающими третью, но уже женщину.

— Откуда она знает? – рыкнул заказчик на ошарашенного генерала, стоявшего позади, указывая на обстоятельства, о которых должны были знать только он и его подчиненный.

— Ведьма, Ваше императорское величество, — восхищенно ответил генерал, явно находясь под впечатлением от произошедшего в комнате.

Глава 1. Пророчество (2)

В саду, который находился напротив веранды, смотрящем в сторону восточную по направлению к королевству Кии, были закончены приготовления к вечернему приему пищи короля Эстиэля. Стол, вырезанный из темного металла с замудренными узорами, нельзя, кстати, подходивший к этому месту, был вынесен в сад и накрыт белой шелковой скатертью, скользившей то вправо, то влево по металлическому столу. Дабы скатерть не скользила, на нее были поставлены яства, заказанные королем и переданные на кухню его главным советником Карлом. Стул, приставленный к столу, в сторону королевства Кии, и сада, непосредственно, был сделан одним мастером, что и стол, который был уже накрыт, и ожидал только своего хозяина.

Назвать садом то, где будет принимать вечернюю пищу король Эстиэль, было грубо, если не оскорбительно по отношению ко всей природе. Деревья, которые при короле Маркэле цвели и плодоносили, пришли в упадок, и были похожи на засохшие корешки, торчащие из земли. Кустарников не было, их заменил терн, который как завоеватель охватывал всю большую территорию, но и он не цвел и не плодоносил, словно уснувший вековым сном, он медленно ложился на землю. Трава, когда-то образовавшая мягкий ковер, превратилась в оголенную выжженную от вечного кровопролития землю. Вход в сад представляла собой узорчатая арка, с давно засохшими вьющимися розами, которые шипами вросли в ограду, лишь бы только ветра их не унесли за собой. За садом никто не следил – он был без надобности.

Король Эстиэль, выйдя из восточной веранды, медленным шагом направился к столу, накрытому по его велению, дабы утолить голод, который уже успел застать его врасплох, по мнению его главного советника. Самого короля, еда мало волновала, так как он был увлечен расстановкой книг в библиотеке, в том порядке, в котором он считает нужным, и по тем правилам, которые он предписал – другими словами, нерушимыми правилами. Усаживаясь за металлический стол, мужчина поправил длинные узорчатые белые манжеты на руках, и заложил за ворот вафельную узорчатую салфетку. Опуская кисти на белую шелковую ткань, он посмотрел вперед на пять высоких черных столбов, которые разделяли его стол и засохший сад. Эстетическое удовольствие.

— Ваше величество, желаете красного вина? – отозвался Карл, который все это время следовал за своим королем, только тот его не заметил, получая наслаждение от картины, преддстающей перед ним.

Не дожидаясь ответа короля Эстиэля, на свой вопрос, уже давно знающий ответ, Карл наполнил серебряный бокал своего повелителя красным вином, которое достали опять же по велению самого Карла. Вся посуда, стоявшая на столе, была сделана из чистого серебра, что говорило о том, что Эстиэля достаточно часто пытались отравить, и верить даже поданным он не мог. Король, взошедший на престол – это своего рода одиночество, на которое ты себя обрекаешь, а корона служит тебе терновым венком, впивающимся в голову, напоминая о том, что даже она может тебя предать. Серебро бокала не потемнело, а, значит, можно было насладиться не только ароматом и видом, но и вкусом.

— Карл, что это такое? – спросил молодой король, указывая одним из столовых приборов на высоченные металлические столбы, приступая к трапезе.

— О! Это главнокомандующие армии королевства Кии: бригадный генерал Люк, дивизионный генерал Ланс, подполковник Максайм, командан Дидье и лейтенант Донат, — перечислил всех присутствующих на сегодняшнем ужине любезно Карл, дабы король не напрягал свою голову воспоминаниями. – Это чтобы вы не забыли, что вам необходимо присутствовать на фронте послезавтра с утра. Вам не нравится?

Отрезав ножом очередной кусок мяса, расположенный на серебряной тарелке, король Эстиэль направил его вилкой в рот и положил столовые приборы около тарелки, сверля взглядом металлические высокие столбы. На черном металле хорошо виднелась засохшая кровь полководцев вражеского королевства, а они, в свою очередь, были повернуты в сторону короля, под одинаковым углом насаженные на столбы. Военная одежда, в которую были облечены вояки, была испачкана грязью и кровью, и только погоны главнокомандующих, идеально натертые воском, блестели чистотой. У некоторых из представителей были вырваны языки, у других – не было глаз, что говорило о прекрасном исполнении роли военных, возложенной на их плечи.

— В следующий раз, повесьте по званию, — умозаключил молодой король и продолжил свою трапезу, проигнорировав очередное напоминание Карла за сегодня о том, что ему следует явиться на фронт.

— Будет сделано, Ваше величество. Как вам крольчатина? Вам надо больше есть, а то скоро будете просвечивать, я так переживаю о в…

— ... Больше на человеческое похоже, слишком сладко.

— ...ашем самочувствии. Ваше величество, вы даже не снимаете, ваши черные кожаные перчатки во время приема пищи, меня действительно это волнует, — продолжал изливаться Карл.

Молодой король не посчитал нужным отвечать на привычные длинные и ненужные изречения Карла, а продолжил свою трапезу, посматривая на полководцев, которые тем, что были расположены не по званию, явно портили ему удовольствие от получения еды. Если еда не дарила наслаждения эстетического, вряд ли бы он ее употреблял – неинтересно разменивать время на подобные глупости. Сложив столовые приборы на тарелку, король снял вафельную салфетку, и утер ей уголки губ, поправив свои длинные манжеты на рубашке, он встал из-за стола.

— Скоро будет дождь, я удалюсь в кабинет, — словно давая указания дождю, сказал молодой король и медленно удалился из засохшего сада.

— Дождь? Он же только перемежился, — возмутился Карл, смотря на небо, которое затягивало пеленой темно-серой, так как обычного серого цвета небо в эту пору всегда было над столицей. Следовало торопиться, так как король всегда предугадывал погодные явления, особенно если изменения касались дождя. Как только молодой король переступил порог своего замка, стеной на землю обрушился ливень, накрывший Карла, и прислугу, которая по указанию Карла, должна была убрать предметы, которыми пользовался король. Дождь во второй месяц года был явлением частым и периодичным для королевства Шии, поэтому в этом месяце все поездки по возможности своей откладывались.Погода непредсказуемая женщина, и как ее ни ласкай, не убедишь ее в том, что лучше меньше плакать о потерянной белой шубке, смотревшейся на земле так мало времени, при этом, забыв о том, что накидка покусана была молью. Так проходили столетия, и никто не жаловался, все уже свыклись с подобными природными условиями, другим способом было не выжить.

— Ваше величество, вам следует только присутствовать для поднятия боевого духа у воинов, — повторял уже не в первый раз за сегодняшний день подобную фразу главный советник короля Эстиэля, который приходился шестым сыном почившего короля Маркэля, — исход битвы уже решен, вашей жизни ничего не угрожает.

— ... — ответа не последовало.

— Ваше величество, молчание ни к чему не приведет, нам следует найти компромисс в этой ситуации, я понимаю, что вы не хотите ехать, но я все проверил, вам ничего не угро…

— ... О каком компромиссе идет речь?

— ...жает, дорога чиста, я лично расставил охрану по пути. Воевать вам не придется, следует только посидеть немного в шатре. Вам принесут голову короля Себастьяна королевства Кии, и вы отправитесь обратно. Вы не можете не поехать!

— Ты это знаешь, и создаешь шум весь день, — наконец-то проронил фразу предводитель королевства Шии, король Эстиэль. Его голос был холоден, как ледяные капли, стекающие по стеклу окна, за которыми он наблюдал во время монолога его главного советника – Карла, каркающего о том, как ему надо поступить, и что необходимо сделать ему далее. Голос, лишенный эмоций и желаний, так идеально исполнялся Эстиэлем, в дополнение к идеальному образу, который создал господин Карл, заключающийся в умении держать в ежовых рукавицах такое огромное королевство, росшее так же быстро, как и белоснежные локоны правителя, струящиеся по спине.

— Но вы же не хотите ехать!

— ... Сначала ты меня заставлял делать то, чего я не хочу, теперь ты меня заставляешь желать то, чего я не желаю?

— Ваше величество, убедительно прошу вас отойти от окна, наемники королевства Кии, еще могут рыскать по округе. В войне победит тот, кто убьет короля и принесет его гол…

— ... Как в шахматах… Смерть пешки – это только начало.

— ...ову. И я хочу напомнить вам, что королевство Кии в основном специализируется на наемных убийцах, именно поэтому у них такая слабая армия.

— От тебя разразилась мигрень, иди прочь.

— Я приготовлю экипаж, отправляемся сегодня же, — сказал главный советник и поклонился своему королю в знак уважения и подчинения. Только вот приказы, как принято, отдавал не король, а советник, и в последней фразе истина их пребывания в рабочем кабинете короля словно вытекла наружу, и так же втекла обратно с улыбкой советника, который скрылся за массивными высокими, да разукрашенными под серебро дверьми.

Молодой король Эстиэль, как стоял, в своих мыслях, около большого окна, так и не сдвинулся с места после ухода Карла, а наблюдал за тем, как стекали по толстому стеклу слезы людей, мельтешащих около главных ворот замка, прося милостыню. Другие же, являясь рабочими, в эту ненастную пору по другую сторону стены, на которой находился и сам король, собирали экипаж, и вид их был не намного счастливей бедняков. Король всем своим нутром ненавидел дождливую погоду, которая служила напоминанием ему о том, как все дошло до того, что охранники избивают людей подле ворот, раньше прибывающих в счастье и достатке, а не ныне погибающих от голода под воротами замка.

Около шести лет назад на королевство Шии, снова напали демоны, которые во чтобы-то не стало, пытались вернуть свою землю, освобожденную от них, около тысячи лет назад. Правление демонов несло ужас, люди были не более чем рабами, повсюду царил хаос, пока людям не явилось спасение в виде молодого мужчины. Рискуя своей жизнью, он изгонял бесов с земли, что принадлежала ранее людям, и как следствие, дарил им надежду и мир. Храбрость и мудрость молодого мужчины заставила отступить бесов в свои низкие миры, и оставить человеческую землю, прокляв при этом молодого человека. Звали этого молодого мужчину Шии. Израненный страшным демоническим проклятьем молодой мужчина медленно умирал, мучаясь от не закрывающихся и постоянно кровоточащих ран. Население, так благодарное ему за спасение отыскало ворожею, что в дальних лесах обитала, и силком привели ее к спасителю, так как та отказывалась покидать свои горы. Неспособна была юная ворожея вылечить такие страшные и мучительные раны молодого мужчины, и только извинилась перед ним. Население же озлобилось, что ворожея самозванкой оказалась, и принялись ее камнями закидывать да посрамлять. Неспособный уже встать, защитник остановил травлю юной девушки от населения, которое не верило в чудо спасения. Но поздно было – дела умерла от удара булыжника, что пробил ей голову. Заискрился свет над ее телом, а затем, вспышкой по старому городу расположилось тело дракона. Взмахом крыльев своих больших драконье тело чуть город не разрушило, еще не полностью восстановленный после нападения бесов. Капая своей кровью на селение, дракон лишь пуще злился, из-за разбитой головы, и крови, что, как пелена, закрывала ему глаза. Прислушался дракон к израненному мужчине, который, на ногах еле стоявший, пытался убедить дракона вести себя тише на их земле, и вернулся дракон в свое предыдущее тело, камнями избитое, принадлежавшее ворожее. Раны Шии затянулись, как только на них кровь драконья попала, и демоническое проклятье спало. Ворожею начали восхвалять за спасение их защитника. Полагаясь на дар и тысячелетнюю мудрость ворожеи, Шии положил основу королевству и подарил людям свет, который они потеряли с приходом демонов.

Подобно молодому мужчине, что королевство Шии породил, король Маркэль, являясь его потомком, повел себя так же храбро и самоотверженно при борьбе с демонами, которые из-под земли начали выползать, пытаясь снова захватить страну. Одержав победу, король захворал, так как стар уже был для подобных длительных боев, пусть и продолжали демоны натиск слабыми вспышками, уже незначительными. Одна из фавориток короля, что принца Кастиэля произвела на свет, узнав о болезни короля, задумала заговор, чтобы ее сын трон унаследовал, так как четвертому и не светило до короны коснуться. Заговор был предотвращен, а фаворитка с принцем и заговорщиками была выслана из королевства. Через сутки в одном из лесов нашли их растерзанными. Всех. Кроме принца Кастиэля. Погашая последние вспышки демонов, король Маркэль совсем ослаб, и созвал своих сыновей.

Второй месяц года дороги разбитые ледяными каплями дождя, привычного для королевства Шии, в данную пору. Повсюду грязь, порожденная бесчисленными повозками с экипажем и людскими ногами. Тусклое солнце, которое не показывается из-за затянутого серого неба, свисающего как оборки на платьях знатных дам. Люди так же копошились около замка королевского, а юный тринадцатилетний принц Эстиэль стоял и смотрел в окно, по которому бежали струи дождя, проливного и грозного, говорившего ему: «я осложню вам путь». Суматоха была закончена и его трое старших братьев в сопровождении своих матерей, отправились на поле боя, где ожидал их заболевший отец. Дорога выдалась тяжелая, экипаж то и дело застревал в глубоких лужах, или же останавливался из-за поваленных ветром деревьев, которые убирали слуги. Фаворитки по очереди закатывали истерики, братья гневались, небеса плакали, а Эстиэль молчал, так как ехал в отдельной карете с советником отца, который то и дело развлекал его разговорами и шутками. Эстиэль никогда не видел своего отца, поэтому не грустил и не печалился, он просто наблюдал за обстановкой, сменившейся, наконец, ведь кроме дворцовых он стен иных не имел возможности наблюдать.

Отец, лежавший в шатре, практически не шевелился, слишком слаб, глаза его уже не открывались, он умирал. Так поняли все присутствующие братья, и сам Эстиэль, а также фаворитки, которые со слезами кинулись на кровать умирающего правителя королевства Шии. Его тело не дрогнуло от обилия прекрасных рыдающих дам на кровати, а по лицу лишь пополз темный узор, чем-то напомнивший Эстиэлю вьюнок, украшающий входную арку в сад, в котором цвети прекрасные розы, чьи бутоны своим размером славились на всю западную часть материка.

— Запомните, дети мои, — хрипловатым, голосом начал король, никогда не имевший голоса более измученного, чем тот, который сейчас он дарил своим детям. - Ваш брат не всегда может быть прав, но он навсегда останется вашим братом. Паузы старика были больше похоже на измученное дыхание, и каждое слово старик пятерых сыновей словно выплевывал, по-прежнему не открывая век, которые уже покрылись морщинами от стресса и тяжелого физического труда. – Брат – это советник, друг и ваша опора. Роднее вас нет никого, так как в вас течет одна кровь. Вы навеки связаны родственными узами, я прошу вас, сыновья, не забудьте... — с каждым словом его слова становились все тише. Последнее слога он проговорил лишь губами, уже без звука, затихнув навсегда, король оборвался на середине разговора, который был для него очень важен.

Тишину, в которой ловилось каждое слово короля, нарушили крики фавориток, словно играющие в глупое соревнование, кто громче из них заплачет. Братья, поклонившись отцу, сдерживая слезы, вышли вон из шатра, переходя в другую его часть, и начали вести свои разговоры. Эстиэль, так напуганный тем, что здесь произошло, стоял, не двигаясь, и пугала его ни смерть отца, которого он увидел впервые, а театр родственников, пытающихся выплакать себе глаза. Оплакивание фаворитками тела мертвого короля закончилось так же внезапно, как и началось, и они удалились вслед за своими сыновьями. Дядя, что развлекал его в пути, являющийся не только главным советником, но и младшим братом короля даже не вошел в шатер. Оставшись один на один с телом своего отца, юный принц стоял неподвижно, пытаясь запомнить хотя бы сейчас лицо человека, которого он видел только с красивых расписных портретов в холле. Из-за остолбенения и увиденного, сердце его словно остановилось, закаменев навсегда, а он лишь пытался уловить хоть одну мысль, которая могла быть в голове. Вывело его из этого состояние необычное зрелище, которое поразило его не меньше фавориток покинувшего короля, так как тоже не ожидалось. Какой-то черный вьюнок, чем-то похожий на обычную чугунную изгородь начал расти по лицу покойного отца, захватывая всю сморщенную от возраста и непрекращающегося боя кожу.

— Узор может быть так прекрасен? – задался вопросом юный принц, которого не интересовало в этой жизни ничего, кроме его брата Кастиэля, оставившего его на съедение своим жестоким старшим братьям. Он мнимый своим внутренним желанием двинулся навстречу бездыханного тела своего отца, захватываемого черным прекрасным узором. Интересуя юного принца сильнее, чем тело отца, почившего при нем. Тонкие пальцы принца, не знавшие никогда оружия в своих руках, были перемотаны, как следствие издевательств старших братьев, потянулись к лицу отца. Горячее лицо отца было так ощутимо по сравнению с ледяными пальцами Эстиэля, что он на секунду оторвал кисть от лица, но интерес, зарожденный в нем, взял вверх над разумом. Несмотря на предупреждения сердца об опасности, и разума о нецелесообразности действий, юноша начал водить пальцами по черному узору, так увлеченный его красотой, загоняемый в рамки таинств.

— Тсч, — взвыл парень, прикусывая себе язык, от боли, выступившей на его среднем пальце. Он оторвал руку от лица отца по инерции и посмотрел на место, которое чертовски жгло. На его правой кисте среднего пальца появился черный росток, такого же цвета, как и у его отца.

— Ваше величество! – голос Карла, открывающего огромные двери кабинета, заставил молодого короля выйти из своих грез, так поглощённого рассматриванием узора капель на стекле. Карл продолжил в своем привычном режиме нести речь свою, не обращая на состояние короля внимания, а также его самочувствие, снова, как и всегда, даже если Эстиэль ему сказал что-то вслух, тот вряд ли бы услышал это. И это было как нельзя удобно для молодого короля, ведь ему не надо ничего делать. Ни править, ни воевать, ни отдавать приказы. Воля Карла, за Эстиэля бы и пищу пережевывали, но с этим он вроде справлялся и без посторонней помощи, хотя сам даже не выбирал, что будет употреблять в следующий свой ужин.

— Ваше величество, вы меня слушаете? – поинтересовался Карл, понижая голос, и делая акцент на том, чтобы молодой король вернулся в свое прежнее состояние.

— Не вижу в этом смысла, — ответил Эстиэль, как всегда, чистую правду, ведь лукавить своим сердцем он не любил, ему проще было не отвечать, когда ему задавали вопросы, призывающие молодого короля соврать.

— Что ж, — кашлянул Карл, — в таком случае я повторю. Отправление на закате. Звездочет передал вам то, что вы просили, я положил это на стол. Ваши вещи уже собраны и погружены в карету, также я подготовил костюм, в котором вы отправитесь, пожалуйста, переоденьтесь. И в завершение, ваш любимый красный чай из абрикосовых цветов. Выпейте, он унесет ваши тревоги по поводу дороги.

Договорив набор информации безразличный Эстиэлю, Карл поклонился и, открывая мощную входную дверь в личный кабинет короля, проследил за тем, как правитель садится за стол, на который он поставил чашку с его любимым красным чаем и заметки от звездочета. Убедившись, что процесс пошел, и оставшееся время до планируемого отправления король не простоит в своем мире, Карл замялся, около двери.

— Ах, да, звездочета велено казнить, конечно же, от вашего имени, — с довольной ухмылкой проговорил Карл и скрылся за открытой им дверью.

— ... — ответа на заявление Карла не последовало.

— Значит, на ужин у меня был звездочет, раз мне принесли нелюбимый красный чай, — подумал про себя молодой король, не обращая на казнь очередного звездочета внимания. Возможно, именно в этот раз, слуга был ни в чем не виноват, ведь приказ поступил лично от Эстиэля, когда тот бродил по библиотеке замка и встретил там юношу, который и глаз не удосужился поднять. Молодого короля мало интересовала дальнейшая судьба звездочета, как и в принципе что-либо в этой жизни. Как говорил Карл: «У каждого есть определенная роль, которую ему суждено исполнять до конца своих дней». Так что звездочет справился со своей ролью, лучше, чем это делал сам молодой король хотя об этом стоит судить только перед смертью, а начинать новую жизнь Эстиэль не торопился.

Молодой король окинул взглядом карты, начерченные от руки звездочетом, почившим королевство Шии: расположение планет, созвездий и знаков зодиака, которые были известны люду, с градусами и положениями на весь завтрашний день.

— Марс в скорпионе, — сказал вслух восемнадцатилетний мужчина, — ничего хорошего.

Глава 1. Пророчество (3)

***

Королевский экипаж в сопровождении десятерых солдат на лошадях двигается по направлению, запланированному и выбранному для скорейшего прибытия на поле боя, на котором продолжались военные действия, по докладу Карла, достигающие своей апогеи.

— Карл, за весь путь я не заметил ни одного воина, — сказал король Эстиэль, нарушая беседу, заведенную главным советником о расположении войск и дальнейшем стратегическом наступлении их армии уже непосредственно на сам замок короля Себастьяна, правившего королевством Кии. Слова его звучали отстранено, впрочем, как и всегда, что ставило укор не только на том, что ему неинтересна информация, преподносимая ему Карлом, но и о том, что он был глубоко за пределами этой кареты, находясь в своих мыслях. Молодой король также специально сделал ударение на словосочетании «весь путь», чтобы Карл объяснил слова, которые были сказаны Эстиэлю еще на тот момент, когда они находились в замке.

— Ваше Величество, — прервался от своего рассказа Карл, благодаря выделенным словам короля, иначе, увлеченный так своим повествованием, он, как всегда, не услышал бы фраз со стороны Эстиэля и продолжил. – Они профессионалы, поэтому вы их не видите. Я лично расставил охрану по секторам на каждый квадрат по два воина. Не стоит забывать и о лучниках, так что уверяю вас, все находится под моим контролем.

— Профессионалы не покидают место назначения, следовательно, есть только один вариант, — подумал король Эстиэль, проигнорировав Карла и его оправдания. Во всяком случае, оправданиями они звучали для самого короля, на взгляд Карла, это был отчет, о котором король должен был быть уведомлен в обязательном порядке.

— Так вот, конница займет правый фланг, и начнет наступление после того, как ворота замка поддадутся натиску... — продолжил Карл свою волынку с насаждением, так безразличную молодому королю. Эстиэль считал войну пережитком прошлого, но очень верным политическим решением для его соединённого королевства, которое погрязло в кризисе, благодаря междоусобной, а впоследствии и гражданской войны. Спасибо братьям, отравившим жизнь не только текущего короля, но и населения своей страны. И он подобно своему пальцу, стирающему матовую пелену сырости, что оформила окно кареты, в очередной раз стирал некомпетентное поведение своих братьев с королевства Шии.

Они проехали половину пути, судя по углу созвездий над их головами, на которые смотрел молодой король в ожидании своего предсказания. Иногда звезды виднелись и через плотно затянутые тучи. За окном кареты, изрядно уменьшившись, барабанил дождь, продолжая разбивать дорогу и осложнять королю путь на фронт, дабы поддержать доблесть своих бравых воинов, которые боялись своего правителя сильнее кровожадных врагов. За полночь, судя по положению небесных тел, которые освещали их путь. От весьма важного короля дела, а именно осматривая замысловатости узора, которое рисует на стекле кареты дождь, и периодическом высматривании «профессионалов», отвлекла фраза Карла на манер «в этом случае, я думаю».

— Может, и на престол следовало взойти? – поинтересовался молодой король, резко заинтересовавшийся, что на этот раз задумал Карл, и что же именно он там «думал». Главный советник обязан разбираться во всем, но и в его роли есть свои промашки, а сейчас Карл нарушал изречение свое об «игре до смертного одра» вторгаясь в компетенцию генералов и главнокомандующих армией. И в подобной шутливой форме, король попытался указать на недостатки Карла, что делал он нечасто, под настроение.

— Ваше Величество, вы же знаете - это невозможно! – воскликнул, оскорблённый до глубины души, Карл, делая вид, что не заметил поправки со стороны молодого короля.

— Возможности – это границы, придуманные слабыми, а ты младший сын моего деда, предыдущего короля Жюлиана, — показательно разведя кистями рук, одетыми в черные непроницаемые перчатки, сказал наотмашь король, придавая каждому сказанному слову неповторимый, понятный лишь Эстиэлю, жест.

— Ваше Величество! – снова воскликнул Карл, так не любящий тему, которая касалась его происхождения, — не вам мне утверждать, что не течет во мне кровь Лотер.

— Правила придуманы для того, чтобы их видоизменять.

— В ваших словах есть истина, — ответил Карл, так не считаюший, — но, тем не менее, если на моем пальце окажется перстень семьи Лотер, я умру в страшных муках. Престол этого не стоит. Карл хмыкнул, скрещивая руки на груди, показывая всем своим видом неглупому королю, что он не хочет вести беседу в этом русле.

—Хризолит, — протянул король Эстиэль, поднимая кисть правой руки, на которой виднелся фамильный камень, определяющий будущего короля королевства Шии. Светло-зеленного цвета большой ограненный камень в золотой оправе, занимал большую часть фаланги среднего пальца короля, и перстень был бы ему велик из-за тонких пальцев молодого короля, что визуально показывало, насколько он размером отличался от других представителей Лотер. Если бы не черные непроницаемые перчатки, которые Эстиэль по собственному желанию никогда не снимал, то перстень не удержался на его тонком пальце и минуты.

– Камень драконов. Карл, ты веришь в сказки? – спросил король, показательно снимая фамильный перстень с пальца своей правой руки, и крутя его, он нагнулся вперед, предлагая Карлу примерить перстень, — или нет?

Эстиэль забавлялся в очередной раз, развевая свою тоску по ветру, который веял вокруг него пронизывающим холодным воем, наблюдая как глаза Карла заблестели. Не секрет, что Карл, с удовольствием бы занял престол, если такая возможность присутствовала, в своем умении добиваться желаемого, он преуспел, но ее не было, он не был наследником семьи Лотер. Карл заслужил свое место благодаря тому, что разгадал в дяде Эстиэля заговорщика, подначившего мать Кастиэля, а также человека, ускорившего смерть его отца. Во всяком случае, так звучало обвинение, во время которого еще не вступивший на престол принц попивал свой полуденный чай. И точно так же, как средний сын хотел престола, Карл его тоже жаждал, но проклятие камня пугало самозванца семьи. Как правило, королем становятся после коронации, когда при красивой церемонии принцу надевают корону и провозглашают его королем, в королевстве Шии, все было иначе. Тот, кого перстень не отринет, другими словами, надев его, выживет, тот и будет править. Веселая дворцовая забава, дабы рассеять скуку и обилие излишеств.

— Ваше Величество, лучшего короля чем вы, не пожелать нашему королевству: вас любит и уважает народ, вас…

— ... Скукота.

— ...боятся враги, и содрогаются они только при упоминании о вас, вы прекрасный оратор, который даже волшебника заставит поверить в ло... Что это за остановка? – остановив хвалебную песнь касательно короля, Карл задал вопрос, который был актуален, так как карета, в которой ехали король и его главный советник, резко остановилась.

– Что случилось, я вас спрашиваю? – спросил еще раз Карл, только на этот раз, выглядывая из кареты, приоткрыв ее дверцу.

— Ваша Светлость, деревья повалило, придется переждать, пока их сдвинем, — ответил мужчина с другой стороны двери, обращаясь к Карлу, который уж чуть смуту не затеял.

— И живее, — рыкнул Карл на мужчину, словно последний деревья повалил, чтобы самому же потом убирать с дороги, а не ненастье постаралось.

— Есть!

— Ваше Величество, вы не подумайте, — снова начал нагнетать обстановку в карете Карл в отношении короля, которого мало интересовало дерево, их случайная остановка, когда охрана должна была позаботиться о поваленном дереве, тут было ясно как в пятый месяц года. – Какое недоразумение, сейчас быстро все уберут, и мы отправимся дальше. А пока, зашторьте окно на всякий случай. Я выйду, ускорю процесс.

— ... Собирается ускорить процесс мечом?

Король – человек, которому завидуют, но в основном завидуют чему? Богатству? Количеству слуг? А, может быть, роскошной жизни? Кому что приходится по душе, тому и завидуют. Завидуют, как правило, люди, неспособные побывать на месте «том» и идеализирующие его. Попав на место короля, сначала наслаждаясь яствами, богатством и дамами, ты будешь счастлив, но затем ты начнешь завидовать всем, и все, что ты имеешь, ты захочешь обменять на то, что есть у других – это свобода.

Понимая, что процесс очищения дороги займет продолжительное время, даже под чутким надзором Карла, король Эстиэль достал с заднего настила кареты одну из книг, которые прихватил с собой на случай подобный. Твердый переплет, обтянутый свиной кожей с непревзойденным узором ручной работы, над которым пробегали года жизни мастеров – был прекрасней, чем содержимое книги, которое хранил. Запах постаревшего с годами пергамента и чернил, которые наносили на него, образовывали прекрасный танец вкусов и цветов, наполняющих карету, и дарующих гармонию внутреннему состоянию молодого короля. Открывая книгу на середине, он продолжил читать с шестого абзаца просто потому, что ему так сейчас хотелось – так требовала его душа, лишенная просмотра звезд и деревьев за окном. После прочтения третьего абзаца из книги, которую достал король, до его ушей донесся знакомый звук, бьющейся друг об друга стали, далее прозвучали крики охраны, затем и самого Карла. Уделять внимание крикам Карла он и в этот раз не собирался, а тем более ору охранников, которые, скорее всего, отдавили себе ноги, неправильно положив дерево, передвигаемое с дороги.

— Король Эстиэль? – послышался очередной незнакомый мужской голос со стороны открывающейся двери кареты, благодаря которой нарушилась идеальная композиция образов в понимании молодого короля.

— Да. У вас ко мне какое-то дело? – не отрывая взгляда от книги, спросил Эстиэль.

Мужчина явно замешкался на непосредственность мудрого правителя, который и головы не повернул в сторону открывающей двери, а то ли отвлекся на осмотр того, кто в очередной раз закричал так, словно ему вырезали селезенку, на живую, разумеется. Во всяком случае, об этом говорила небольшая пауза, которую оставил за собой недосказанной, мужчина, открывший дверь кареты.

— Мне приказано вас убить!

— Не буду мешать, — тут же ответил на острое заявление, исходившее от двери, король Эстиэль. — Может, зайдете? Там дождь.

Молодой король перевернул страницу, дочитанную им во время ответа на заявление, и продолжил не мешать планам противника, который ожидал немного другой реакции от будущей жертвы. Привычных криков, закаляющих дух — не присутствовало. Обыденной ситуации перекупки, выражающейся во фразе «я заплачу вам больше», в которой можно было доказать глупую преданность делу, придавая фальшивого благородства – не было. Попыток схватится за меч – тоже. Не было ничего, что могло заставить наемника сделать свою работу быстро, и, разведя руками сказать, «не стоило дергаться».

— Вы собираетесь выполнять свою работу? – переспросил на всякий случай молодой король. – Если нет, извольте откланяться и закрыть дверь, неясный месяц на дворе.

От наглости сей наемный убийца, которому было заплачено или очередной протестант недовольный политикой правления короля Эстиэля разозлился, вспыхнув как закипевший чайник, который позабыли на кухонной плите. Приглашенный гость, пошел на таран, пытаясь проткнуть молодого правителя соединенного королевства, но тот лишь подставил книгу под удар, контратакуя противника – свиная кожа, обожжённая мастерами, не содрогнулась.

— Надо целиться в жизненно важные органы, а не в литературу, мой юный друг, если вы, конечно, хотите меня убить, — сделал замечание король Эстиэль, молодому убийце, который, по его мнению, был слишком плохо обучен даже для ведения боя с человеком, не особо выдающимся физической силой.

— Такие как ты позорят расу человеческую! – взорвался наемник от хамства и безразличия короля соединенного королевства, не ставившего всерьёз нападение их на его экипаж.

— Да? – переспросил Эстиэль, отшвыривая книгу на скамью, на которой ныне сидел Карл, располагающейся напротив скамьи короля. Эстиэль не заставил долго ждать себя, вставая со скамьи, он проткнул левый бок, в который был направлен меч противника из-за маневра с книгой со свиным толстым переплетом. Приступ эйфории, обуял Его Величество, от ткани камзола, а затем и его собственной кожи, которая сдалась под напором оружия заточенного для убийства, почувствовалась непривычная для тела королевского сырость, обволакивающая ткань рубахи под камзолом.

– Смотри! – воскликнул король, смеясь, когда на его черном камзоле выступили красные следы присутствия инородного предмета в теле короля. – Она такая же! – проводя по ткани камзола кистью руки, что в перчатках была, так чтобы оставить след и на них от присутствия меча вражеского непонятно в этот раз, чем недовольным. На лице убийцы наемного четко печатался страх от действий короля соединенного королевства, о котором слухи по земле разные ходили, и один другого страшнее был. Но чтобы лицом к лицу встретиться, да испытать на себе ледяной и бесчувственный взгляд короля, только что проткнувшего себя мечом и смеющегося – такого и в слухах не сочинить. Убийца дрожал, не зная, что делать далее, и как реагировать на действа совершенные, за рамки вон выходящие. Меч его, по сути, уже находился в теле, так что защититься он им не мог, как не мог и еще раз напасть. Сердечные мышцы сокращались, пульс рос, словно током ежесекундно пробиваемый, он не слышал, что творится в стороне другой, иной от кареты, где были они. Он словно под гипнозом безжалостного зверя, который затаился перед прыжком, находился, ожидая, когда ему свернет шею «кукла» трона.

– Ты хотел убить меня! Так что медлишь? – на повышенном тоне, все еще смеясь, с пресловутой усмешкой победы на лице, каждое слово, как ребенка лелея, произносил король. – Или без помощи не обойтись?! – повышая свой без того разговор на повышенном тоне, король ликовал, получая наслаждение от страха, который был ярко выражен на лице убийцы. Обхватив лезвие меча руками, он лишь сильнее себя проткнул, позволяя мечу, обрести так желанную королем свободу. Внутри кареты в тишине, под наслаждение запахов и обстановки окружающей их, послышался звук плоти под напором меча трескающийся, расходились мышцы от стали, и в итоге прорвалась кожа со звуком лопающейся резины. Эстетическое удовольствие.

– Как и у тебя, — смеясь, снова раны своей касаясь, которая ощутимо завоевывало место на теле короля, он проговаривал шепотом слова, чем сильнее пугал убийцу, итак, застывшего в оцепенении. Перчаткой своей, что в собственной родной крови была измазана, он по ошеломлённому лицу убийцы скользнул, словно под гипнозом, находившегося, ото лба до носа кровавый след проводя.

— Только я «позор расы человеческой» останусь жить, — сказав это, король толкнул его назад, кистью пальца дотронувшись до лба наемника, которой тушкой своей сел на меч, что главному советнику короля принадлежал.

— Ваше Величество! Вы ранены? Серьезно? – замельтешил Карл, в привычной для него манере, даже посреди битвы за жизнь дальнейшую свою, приводя короля в состояние прежнее безразличное.

— ... Никогда не умел общаться с общественностью.

— Ваше Величество, я убедительно прошу вас покинуть место схватки, и схорониться в лесу, здесь недалеко лесник живет, как все закончится, я за вами отправлюсь. А сейчас идите, ваша смерть никому не нужна! – продолжал безжалостно жужжать главный советник, под бьющиеся друг о друга мечи, под слезы рукоятей, что в руках по локоть кровавых находились.

— Хорошо, — ответил король, на очередной приказ Карла о том, что ему далее необходимо делать и чего желать в дальнейшем, впрочем как, и всегда, ситуация не менялась, как бы круто она ни была повернута, и где бы они ни находились. Молодой король, взяв другую книгу, обычнее и легче предыдущей, той, что защитой ему послужила, вылез вслед за Карлом, который унесся в бурю сражения его войска против вражеской группировки. Внезапных нападающих было больше, но обучены они намного хуже охраны королевской, судя по свежим проткнутым трупам, лежавшим в грязи дороги, украшенными свежей кровью и каплями дождя, по-прежнему медленно падающего с небес. Запах стали, который с каждым ударом, восторженно звенит, касаясь оружия другого. Бессвязные выкрики со стороны обоих сторон, портящие картину кровавой грязной бани при ночном затянутом тучами, а иногда проглядывающем звёздном небе. Дождь, отбивающий в барабан дорогу размытую, и тех, кто ушел из мира не по своему желанию.

— Сосредоточенный на победе — теряет концентрацию, — подумал про себя король, остановившись около деревьев, в шагах десяти от кареты наблюдая за непрофессионализмом не только нападающих, но и солдат его королевства. Все-таки сколько военных стратегий ни придумывай, а человеческий фактор, оставался тем, чем он являлся. Так, сосредоточенный на своем сражении, он не замечает, что происходит вокруг, и по сей причине король медленным шагом удалился в лес. Вот если бы он побежал, вполне возможно, что на быстрое изменение картинки человеческий глаз с бокового ракурса отреагировал на него, но, увы, король не так глуп, к тому же ранен. Резкие и быстрые движения, сулившие ему сейчас только вред для физического тела, не совершались. Держа в руках книгу, он медленно двигался вглубь леса, замечая, что на каждый второй шаг его правой ноги, капля крови, собранная на камзоле, оставляет след на мокрой оголенной земле. Следить, выкладывая врагам дорогу к своему телу, желания не было, но и неразумно было останавливать кровоточащую рану рукой, как минимум, потому что рана была сквозная. И не только наличие дырки в организме призывало молодого короля не укрыть рану от косого дождя, усиливающего, с каждым его удаляющимся шагом от места нападения. Сколько, возможная внезапна засада, которая сразу получит преимущество, поняв, что человек перед ними ранен – дарить кому-то шанс подобный, он не желал.

Небо затянуло, не давая возможности определить молодому королю, через какое время наступит рассвет. Усилился дождь. Вскоре перестал доноситься звон бьющейся стали, говорящий о схватке неподалеку. Обманным проводником был лес, который хорошо передавал звуки на километры, словно заколдованное сломанное радио, транслируя всем присутствующим о проливающейся крови. По распущенным, уже изрядно намокшим волосам, волнистым от природы, стекали капли дождя, падая на черный камзол, промокший насквозь, пусть и был он плотен.

Выбрав место, по мнению короля, подходящее для обработки раны, которая кровоточила, да шлейф за собой из запаха и капель оставляла, он положил книгу на промокшее и ветхое от времени старое бревно. Перчатками мокрыми, благодаря непрекращающемуся дождю, мужчина скользнул по серебряным пуговицам черного камзола, расстегивая их. Насквозь пропитанный камзол слезами неба второго месяца года, быть аккуратно положен на прозябшее дерево, на котором некогда устроилась книга с легкой подачи молодого короля. Тонкой полупрозрачной дымкой над оголенной землей, еще не вошедшей во вкус цветения месяцев ясных, знаменовалось скорое приближение рассвета. Дождь не унимался, но и злее не становился, итак, пронизывая тело до мышц молодого короля, находящегося в лесу, который жаждал рассвета. Кружевное жабо, спускающееся от горловины вниз по груди, закрепленного как украшение, отражающего общественный статус, отправилось следом за камзолом, так как мешало дальнейшему оголению тела в чаще леса. Пальцы рук, по-прежнему находящиеся в черных перчатках, скользнули по пуговицам уже мокрой рубашки, пропитанной каплями дождя, которые были скинуты с небес. Благодаря распахнутой ткани, запах свежей собственной крови, которая была размазана возле раны молодого короля, из-за мокрой рубашки, прилегающей плотно к телу, резко отдал по пространству, находящемуся возле короля. Рука, как заговоренная, направилась к ране, раскрывая, итак, уже широкий от лезвия меча порез. Из него засочилась свежая кровь, более сильным потоком, чем был ныне, который был зажат средним пальцем правой руки, скользнувшим в отверстие. Просунув его глубже в рану, молодой король поднял окровавленную руку в перчатке. По среднему пальцу из-за смены положения сочилась кровь, стекая ниже к локтю. Зеленый хризолит, наливался красным цветом, окутывая камень, свежими потоками, которые принадлежали Эстиэлю. Интерес, молодого мужчины взял вверх над разумностью своих действий, а запах крови, смешиваясь с сыростью лесной, гармонирующий и подходящий друг другу идеально, дурманил его сознание.

— На вкус как вино, в которое был опущен металлический стержень, надо будет в следующий раз попробовать, — подумал мужчина, касаясь языком своей перчатки, которая лишь портила вкус, от свежей крови, так быстро смываемой дождем, при попадании капель на окровавленный палец. Как утренняя роса, скользящая по зеленой траве, питая ее, дождь скатывался по лицу молодого короля, расчесывая длинные волосы, укладывая их так, как было по душе природному явлению. Бегущие по телу струйки, стекали по оголенному мужскому корпусу, не оставляя ни единого уголка без своего внимания, словно нежная любовница, покрывала сотнями поцелуев стан молодого короля. Перстень перекочевал на левую руку, снимая черную длинную перчатку с руки, освобождая бледную кожу своей руки и предоставляя взору природы, свой неповторимый узор, который тут же был охвачен дождем, покрывающим новую жертву тела Его Величества. Оголенная рука скользнула по торсу, как по начертанным дорогам, оставленным после поцелуев от дождя. Рука, направляемая косыми потоками дождя, ласкала кожу, медленно, касаясь подушечками пальцев, даруя королю плотское наслаждение от прикосновений ледяных каплей, заменяющимися теплыми от пальцев руки. Промокшая насквозь белая рубашка, прилипала к телу, массируя интимные места молодого мужчины, когда рука, бережно осматривающая плоть Его Величества, задевала влажную ткань. По его запрокинутой голове пробегался дождь, покрывая лицо тысячей мелких капель, продолжающих путь по его шеи, ключицу и телу, словно лицо было началом ритуала, от которого скользил дождь по всей поверхности кожи молодого короля. Рука, ведомая потокам, перешла с груди, плавными извилистыми движениями к торсу мужчины, властвуя по обозначенным участкам тела дождем, как подсказкой, которой следовало коснуться для получения максимального удовольствия. Ниже, по направлению потоков, собирающихся в области каемки штанов, обозначая на ткани, возбужденное мужское начало, готовое прорвать дорогую ткань, сшитую на заказ королевским портным, бедра толкнулись навстречу руке, сжимающей основание полого члена, лаская его через одежду. Новый поток капель, собирающихся возле каемки, снова был сброшен, касанием пальцев молодого мужчины, ловящего капли рассветного ледяного дождя своими губами, и, даруя каплям желаемое, щелкнула пуговица, на поясе штанов. Холодным ледяным потоком, продолжая ласки тела молодого короля, устремилась в зону паха, и по неутомимому желанию ускоряющего темп дождя, половой член был представлен его взору, нежно поглаживаемый рукой. Выставленный напоказ, тут же был покрыт падающими с небес поцелуями пронизывающего дождя, от получаемых чувств, которых, молодой король содрогнулся, лаская оголенной рукой ствол члена, чуть зажимая его к концу головки. Не в силах стоять на ногах, он поддался назад, облокачиваясь на мокрую древесину, слегка скрипнувшую в такт мокрому скольжению руки по половому члену. Рукой, на которую был заблаговременно перемещен окровавленный перстень, молодой король открыл книгу на месте, отмеченном закладной, и достал оттуда несколько трав крови*. Запрокидывая голову, от причиняемого себе наслаждения, совращаемый дождем, он направил в рот траву, вместе с ней, закусывая нижнюю губу, чуть не пропавшую от наслаждения во рту Его Величества. Превращая содержимое своего рта в сочную кашицу, подрагивающий от удовольствия король, метался между ощущениями касания пронизывающими каплями дождя его полового члена, торса, груди и шеи. Мокрая рубашка, скользила по плоти юноши, желающего получить большую композицию чувств от процесса соединения с природным явлением, вырывая раздражение на сосках его тела, заставляя их разбухать от трения. Вытащив одну часть травяной кашицы изо рта, он направил ее в отверстие раны, направляя средним пальцем глубоко вовнутрь, задрожав от вхождения пальца в порез, он застонал, продолжая ласкать правой рукой своей половой член, постепенно увеличивая скорость, продолжая падать в пучину сладострастия. Со второй половиной кашицы, проделав такой же ритуал, с другого отверстия раны, засовывая ее как можно глубже внутрь, он получил необузданный прилив возбуждения, погасили который несколько огромных капель, упавших на головку полового члена с дерева, заставив молодого короля задрожать в полученном экстазе от результата процесса. Переводя сбившееся дыхания, продолжая ловить губами капли заканчивающегося дождя, который открывал взор звёздному ночному небу, уходя тучами, прочь, получив удовольствие от просмотра откровенной картины, молодой король выплюнул остатки кашицы, что осталась внутри его рта. Достав из книги бинт, под который из страниц книги было вырезано отверстие, он наложил повязку, дабы трава не сместилась с места, предназначенного для нее, и как следствие, уже не помогла ему в затягивании его раны.

— На темь – идти бесполезно, — уверил себя Эстиэль в мыслях, о том, что следует дождаться дня, а не идти в рассветном тумане, начинающем подниматься выше. Белая рубашка уже пропитанная холодными каплями дождя, пота молодого короля, и струйкам, что стекали с мокрых длинных волос короля, тяжело дыша, легла на плоть без движения.

Боли от раны, мужчина не ощущал, спасибо за эту чудесную способность можно было сказать покойным братьям, которые отбили в нем все, что могло чувствовать или же привили привычку, к высокому болевому порогу, что позволял не ощущать боли. Сильнее беспокоила кровь, которая не желала останавливаться, тут же проступившая на бинтах, и ее уже значительная потеря во время движения – надо было дать траве время. Обнаружив рядом с местом своей вынужденной остановки, мужчина узрел укрытие, которое пришлось ему по вкусу для задуманного скрытия от пронизывающего до мышц, начинающегося ветра, и он двинулся в ту сторону, обращая внимание на лунные сутки, которые представали перед ним.

— Магия, рожденная в соединение солнца и луны – новолуние.

________

Примечание:

* трава солдатских ран или трава крови – так называли тысячелистник, по народным поверьям, действительно заставляет раны затягиваться.

Страница книги Ее величество ведьма в интернете

Table of Contents

Глава 1. Пророчество (1)

Глава 1. Пророчество (2)

Глава 1. Пророчество (3)

О книге