— Урок начинается. Сегодняшняя тема: «Вымершие расы. Оборотни, их классификация, особенности жизнедеятельности и история», — пожилой дедушка медленно вошел в аудиторию, окинув всех студентов ясным, не затуманенным годами взором.

В руках у него находилась старенькая, можно даже сказать, ветхая рукопись на квадратных пожелтевших листах в тканевом переплете. Это было странно, обычно он вел лекции, опираясь на некоторые одиночные факты из библиотечных учебников, а сейчас…

— Итак, — сказал он твердо и уверенно, — отложим пока все, что связано с физиологией, а начнем непосредственно с истории. Кто знает, сколько лет назад раса оборотней перестала существовать?

После некоторого замешательства светлый эльф с задней парты лениво поднял руку.

— Я Вас слушаю, молодой человек.

— Ну, где-то лет четыреста назад, дед говорил, что еще застал этих тварей.

— Во-первых, попрошу не выражаться на моих уроках, а во-вторых, последний получеловек был убит четыреста девяносто один год назад, — заметил дедушка, поправляя круглые очки старого фасона.

— Но, профессор, — с заднего ряда поднялась ведьма, — разве оборотни не вымерли, отказавшись от человеческой крови?

Старенький ученый усмехнулся себе в усы.

— Это лишь официальная версия. Красивая, не спорю, но это было не так. А сейчас, дорогие ученики, я хочу поведать вам другую. Ту, что более всего похожа на правду, ту, часть которой я видел собственными глазами, — он открыл дневник, бегло просматривая строки, а потом снова поднял глаза на учеников.

Он умел заинтересовать. Его занятия не прогуливали, а лекции оставляли след в голове даже у тех, кто ничего не записывал. Его уважали и считали чуть ли не лучшим преподавателем в Магической Межрасовой Академии.

— Иногда случается так, что и природа может ошибиться…

***

Человек терял кровь. Очень много крови. Он уже не ориентировался в пространстве — боль заняла все сознание — поэтому его кое-как волокли на себе крепкий коренастый гном и тоненькая дриада, которая, казалось, вот-вот сломается под тяжестью бывалого вояки.

— Дивэ! — воскликнула девушка, чуть ли не плача от отчаяния. — Он не протянет долго!

Дроу, единственный, кому досталось меньше всех, прикрывающий тыл, зло огрызнулся:

— Так залечи его, ты у нас маг!

— В таких условиях это невозможно! У него три стрелы в плече и колено прострелено, я не могу сращивать кости в спешке! Он навсегда может остаться калекой.

Темный эльф цыкнул, подумав о том, что калека не могила, и в который раз поторопил спутников, шипя, что преследователи уже близко. Вот и пришла матушка Смерть за ними всеми, недолго они провоевали — всего-то пятая охота на оборотней. А их уже ждали. Как дети попались в ловушку древесных лучников. Все знают, что эти нелюди — непревзойденные стрелки и мастера маскировки. Но команда не сдастся, до последней капли крови они будут сражаться за жизни своих соплеменников.

— Давай-давай, — ухмыляясь, будто в последний раз, выкрикивал Гном, — Поднажмем-ка! Терпи, Ваон, мы тебя вытащим, терпи, ты же мужик.

Худенькие ножки дриады подкосились, и она с жалобным вскриком повалилась на землю, увлекая за собой раненного с гномом.

— Черт! — выругался дроу, подбегая к соратникам и пытаясь поднять хоть кого-нибудь.

Невдалеке раздался волчий вой преследователей, загоняющих в ловушку свою добычу. Человек закатил глаза, полностью обмякнув и придавив собой дриаду. Та судорожно шептала заклинания, от волнения и спешки рассыпающиеся искрами и так не достигающие нужного эффекта.

— Соберись, Айда! — заорал на нее Дивэ, стаскивая бессознательное тело Ваона с нее и подавая руку гному.

Однако девушка еще больше растерялась, пытаясь сделать хоть что-нибудь и, в конце концов, расплакалась навзрыд, прошептав, что ничего не выходит. Дроу плюнул на это все, вставая в оборонительную стойку, заслоняя собой товарищей. Ха, он еще многих успеет порубить до того, как их сожрут эти плотоядные твари.

— Дивэ, Дивэ! — неожиданно воскликнула дриада. —Там дом на дереве!

— Что? Какой еще… — темный эльф обернулся и тоже заметил его.

Метрах в шести над землей на огромном широкоствольном дубе был сколочен деревянный домик. Некоторые ветви просто проходили сквозь него, продолжая расти вверх. Его не сразу заметили — крона дерева частично скрывала его.

— Это наверняка очередной их лагерь! — обреченно произнес Дивэ. — Бесполезно, Айда, все кончено…

— Ничего еще не кончено! — громче прежнего воскликнула девушка. — Я не хочу умирать, никто не хочет умирать и ты тоже! Мы должны попробовать, у нас нет другого выхода, Дивэ. Нет, слышишь?!

Дроу медлил, но, только учуяв ищеек, схватил Ваона за шкирку и потащил к этому самому дому на дереве, а соратники побежали за ним.

— Ей! Есть там кто? — забасил гном. Ответа не последовало. Тогда в дело вступила Айда:

— Просим Вас, умоляем! Помогите, пожалуйста! Нас всех убьют! Умоляю!

Сверху раздался какой-то стук и скрежет, а следом вниз упала раздвижная деревянная лестница, вонзившись в землю острыми стальными концами.

— Как мы по ней Ваона… — начал было Дивэ, но гном перебил его:

— Так и поднимем. Давай, лезь первым, будешь на себя тащить одной рукой, а я следом придерживать.

Так и сделали. Темный эльф напряг все свои силы, чтобы одной единственной рукой тащить тяжелого человека наверх, да еще и самому постепенно подниматься, то и дело шатаясь. Гном как мог удерживал нижнюю часть, а дриада — самого гнома, чтобы тот не завалился на спину. Лестница грозила переломиться пополам под тяжестью четырех тел.

— Почти! — прорычал сквозь зубы дроу, делая последний рывок ноющей рукой. Но вдруг вторая, которой он держался за деревянные перекладины, соскользнула.

— Нет! — слово не было услышано, голос будто пропал.

Но уже в следующий момент его ладонь крепко схватили, не давая упасть.

— Быстрее! — раздалось сверху.

И Дивэ, собрав всю волю в кулак, рванулся наверх, залезая сам и втаскивая остальных. Лестница хрустнула прямо под ногами Айды, но гном вовремя успел ее подхватить и тоже поднять на спасительную деревянную площадку. Меж деревьев замелькали волчьи силуэты. Они затаились в темноте чащи, сверкая красными огоньками глаз, не выходя на свет. Они были умны, им ни за что не забраться в этот дом, сколько уже раз пробовали.

Только отдышавшись и немного успокоившись, дроу понял, что все еще сжимает руку своего спасителя, и поднял взгляд. Он встретился с черными глазами, смотрящими на него настороженно. Перед ним сидела человеческая девушка с такими же черными как смоль волосами, заплетенными в длинную косу. Худощавая и остроскулая, скорее всего, высокая. Дивэ прищурился и сжал руку сильнее, одновременно выхватывая меч из ножен и приставляя его к горлу незнакомки. Но та молчала и продолжала неприятно как-то смотреть, невидяще даже.

— Дивэ! — возмутилась подскочившая к нему дриада. — Не время для подозрений, Ваон умирает!

— Да какая уже разница? — проговорил тот в ответ. — Нас все равно всех…

Темноволосая девушка окинула взглядом лежащего в крови на досках воина и спокойно произнесла:

— Отпусти руку, мне больно. Я могу помочь ему.

— Ну, Дивэ!

Темный эльф выпустил ладонь незнакомки и оттолкнул ее. Он взял человека под руки, а гном — под ноги.

— Куда нести? — четко произнес дроу.

— Сюда, — девушка распахнула дверь дома, пропуская «гостей» и показывая на лестницу на второй этаж, — там кровать будет,—Следом она обернулась к Айде. — Помоги приготовить все необходимое для него. Сначала стрелы вытащим и кровь остановим, потом уже будем думать, как действовать дальше. Вон вода, разогрей, магией же владеешь? Отлично, я за полотенцами.

Дриада ничего не спрашивала, не было времени, да и лекаря-травника она сразу же узнала в этой спасительнице. Когда все было готово, мужчин выдворили из комнаты, оставив в томительном ожидании. То и дело Айда выбегала из спальни за травами, водой, простынями, которые решено было порвать на тряпки. Она вся измазалась в крови, даже видавший виды Дивэ не мог спокойно смотреть на это хрупкое создание в таком состоянии. Поэтому он решил заняться делом, а именно — осмотреть дом.

— Ну что ты как негодяй? — недовольно пробурчал гном. — Человек нам помогает, а ты… э-э-эх…

— Это меры предосторожности, Гром, - отчеканил темный эльф и отправился на поиски чего-нибудь подозрительного или принадлежащего оборотням.

Обойдя весь дом, он не нашел ни ловушек, ни шерсти, ни останков людей, вообще ничего, что могло бы свидетельствовать о том, что в этом доме живет кровожадный полуволк под личиной человеческой женщины. Не считая того, что дом построен буквально в дереве и находится в чаще леса, все было вполне обычно. Даже несколько разочаровавшись, Дивэ наконец-то успокоился и даже присел на одно из кресел со старыми заплатками, чтобы немного отдохнуть. Да так и отключился, склонив голову к груди.

— Профессор, а разве оборотни не могли вскарабкаться по стволу и забраться наверх? — подал голос маг-первокурсник с первой парты.

— Нет, мой мальчик, оборотни, конечно, были могучими, но лазать по голым стволам им было не под силу, — старик улыбнулся. — Полулюди были, несомненно, опасны, но и всесильными монстрами их делать не нужно. Каждый в этом мире имеет свои слабые места.

— Вздор какой-то, — прошептал другу тот самый эльф с задних рядов, - больше похоже на приключенческую книжку, а не историю вымирания оборотней. Наш дедок что-то в мифы ударился.

Пожилой профессор не обратил внимания на это высказывание и снова углубился в записи из дневника.

Темный эльф очнулся лишь под вечер, когда солнце уже почти село за горизонт, слепя его последними багряными лучами, пробивающимися сквозь деревья и приоткрытые шторы окна, напротив которого он заснул. Дроу подорвался с места, быстро оглядев всю комнату в поисках друзей. Гном обнаружился храпящим прямо на полу, у дивана, а на самом диване тихо посапывала дриада, одетая в рубаху с чужого плеча, явно длинноватую и немного тесную в груди.

— Ну что, убедился? — раздался голос справа. Спасшая их девушка стояла у большого котла с каким-то варевом, пахнущим довольно недурственно.

— То есть? — переспросил Дивэ, хмурясь.

— Я спрашиваю, все ли ты обшарил в моем доме и не нашел ли случайно человечины на закуску? – безразлично ответила незнакомка.

— Нет. Но еще найду, — пообещал темный эльф. — Что с Ваоном? — он подошел к травнице, смотря мягко, говоря недобро. Он все время держал руку на мече.

— Наверху, с ним все нормально. Можешь сам убедиться.

— Так и сделаю.

Дивэ добросовестно поднялся на второй этаж и бесшумно проскользил в спальню, куда днем заносил друга. Светловолосый воин лежал на абсолютно чистых простынях, весь вымытый и перебинтованный. Лицо было безмятежное, он дышал практически неслышно, но мерно и спокойно. Однако темный эльф все равно присел на кровать и послушал, бьется ли его сердце. Он бы сидел с товарищем день и ночь, но внизу были и другие. Если что, эта девка не успеет добежать до Ваона, Дивэ убьет ее до этого. Дроу вздохнул и вышел из комнаты, спускаясь обратно на первый этаж. Кто же мог выстроить это чудо архитекторстава? Явно не одинокая женщина. А вот оборотень вполне, хотя…

— Дивэ! Ты уже проснулся, как хорошо, а мы сейчас есть будем, — весело встретила соратника Айда, уже вставшая и порхавшая вокруг новой знакомой как мотылек у костра. Так и сгореть недолго.

— Не спеши, проверю на яды, — заявил темный эльф, принюхиваясь к супу и проводя над ним рукой. Вроде ничего… странно.

— Да успокойся ты, Дивэ, — заворчал Гром, — Рейна для нас столько сделала.

Рейна значит? Ну-ну…

— Вот именно. С учетом того, что мы знакомы несколько часов, — скептически протянул дроу, но уселся за стол, не встречаясь взглядом с черноволосой.

Что ж, Дивэ подождет нужного момента. Пока что он промолчит, понаблюдает за этой Рейной, а потом уже будет видно, что делать дальше. Во всяком случае, пока Ваон не поправился, они вынуждены оставаться в этой мышеловке для охотников на оборотней. Раз уж им удалось избежать смерти, темный эльф сделает все, чтобы убежать от нее и во второй раз.

Шел третий день пребывания компании охотников в доме на дереве. Ваон очнулся и вполне себе даже разговаривал и отшучивался в своей излюбленной манере, даже пытался заигрывать с Рейной, на что та абсолютно не обращала внимания. Она, по мнению Дивэ, практически никак не реагировала на окружающий мир, была какая-то неразговорчивая и тихая, излишне щедрая и вообще, вела себя еще подозрительней, чем при первой встрече. Она была острой, почему-то дроу именно так охарактеризовал ее. Находясь рядом с ней, казалось, будто сейчас уколешься. Единственные темы, которые она поддерживала: состояние здоровья Ваона и их проживание. И то отвечала довольно скупо и официально. Но его глупые товарищи с какого-то перепугу прониклись к этой Рейне небывалой симпатией и благодарностью. Нет, она, конечно спасла их, но… не может же быть все это просто так? Ведь правда? Дивэ искал подвоха, старательно наблюдая за спасительницей и ожидая хода с ее стороны. А его друзья даже не расспрашивали ее о том, как она здесь оказалась. Как-то он хотел поднять эту тему, на что Гром заявил ему: «Отстань от человека. Она и так для нас слишком много сделала и имеет право на собственные тайны. Да и подумай головой, у оборотней сносит крышу от одного запаха крови, а она каждый день перевязывает нашего Ваона». Ага, тайны которые скрывают коварные планы по их убийству. А кровь она может просто запасать где-нибудь… но он за это время облазил дом вдоль и поперек! Собственно, доводы Дивэ начинали противоречить сами себе, и он решил окончательно все прояснить.

В одну из безлунных ночей Рейна стояла на площадке вокруг дома, облокачиваясь на резные перила и смотря куда-то в темноту своим обычным, ничего не выражающим взглядом. Дроу встал рядом с ней и напрямую спросил:

— Что тебе от нас нужно?

— В каком смысле?

— Ты оборотень, я уверен.

— Я знаю.

У Дивэ все похолодело внутри. Он понял, что, несмотря на всю напряженность и сосредоточенность, перестал носить с собой меч. Он что, подсознательно настолько расслабился? Вот она и подловила его, но он так просто не проиграет, да и женщины слабее мужчин…

— Почему еще не убила? Своих ждешь? — на лице дроу играла нервная ухмылка.

И тут Рейна впервые за весь разговор повернула к нему голову.

— Нет. Мне не нужны ни ваша кровь, ни плоть, ни жизнь. Да и эти «свои» мне никто. А тебе следовало бы лучше высыпаться, а не караулить меня с утра до ночи, — теперь ее взгляд был уже не пустым, нет. Усталость, в ее черных глазах была дикая усталость вперемешку с грустью. – Завтра утром можете выдвигаться, человек относительно здоров, дриада восстановила магический запас, а гном наелся вдоволь. Один ты бездумно растрачиваешь силы на бесполезные метания души и тела.

Девушка тихо выдохнула и повернулась обратно, продолжая сверлить взглядом ночной лес.

Дивэ молча постоял некоторое время около девушки, а потом быстро направился обратно в дом. Дроу постелил свой плащ на пол и улегся на него, решительно закрывая глаза. Если бы этому оборотню нужны были их жизни, она взяла бы их уже давно. Но ей уже ничего не нужно… и, видимо, довольно давно. Темный эльф лишь зря растрачивал собственные силы, забыв, что является главной опорой отряда. Если он слаб — слаба и команда. И Рейна наглядно вправила ему мозги на место. Лучше умный враг, чем глупый друг. Если он не ошибся в своем решении, и их не прирежут этой ночью, уже послезавтра они будут в людском городе.

Открыв глаза, первым, что узрел Дивэ, было детское личико кудрявой зеленоволосой дриады, задорно улыбающееся ему.

— О, проснулся! — зазвенел ее хрустальный голосок. — Мы давно уже не спим, тебя ждем, надо же, чтобы ты был выспавшимся и полным сил! Собирайся!

Дроу быстро поднялся, накинув свой плащ, и упаковал часть доверенной ему поклажи в виде провизии, как всегда щедро предоставленной им Рейной. Сама же девушка спокойно пила травяной чай, однако, внимательно наблюдая за темным эльфом. И вот они все распрощались, пожелав темноглазому оборотню столько всего хорошего, сколько не желали Дивэ за всю его жизнь. Сама же Рейна сдержанно улыбалась и коротко отвечала взаимными благодарностями.

Дроу выходил последним. Он уже взялся за ручку двери, чтобы закрыть ее за собой, но от чего-то задержался и обернулся. Она смотрела ему вслед с… уважением? Хах…

— До встречи, — злорадно улыбнулся Дивэ и захлопнул дверь, оставив за собой застывшую девушку, так и не донесшую чашку до губ. Должен же он был ей хоть словом насолить на последок за все его душевные страдания.

А Рейна вскоре отмерла и хмыкнула, продолжив утреннее чаепитие. Она окинула дом взглядом, и ей на миг показалось, что со второго этажа хромая спускается Ваон, к нему тут же подбегает Айда, причитая, что ему нельзя еще ходить. Гром, развалившийся на диване, громко хохочет в ответ на последующую шутку человека… и хмурый дроу неизменно наблюдает за ней из темного угла комнаты. Раздался характерный звук прыжка с высоты - шесть метров не представляли особой сложности для восстановившихся охотников. Девушка мотнула головой, смахивая наваждение. Чай слабоват, покрепче надо было сделать.

Спутники шли молча, наслаждаясь неожиданно прекрасной солнечной погодой. До города было не так уж и далеко, темп, конечно, не особо быстрый из-за ранений Ваона, но вполне приемлемый, да и на этот раз они не попадутся так легко в лапы оборотням. Но какой-то неприятный запах витал в воздухе. Еле уловимый, но знакомый…

— Стойте! — Дивэ свел брови к переносице, сосредоточившись и пытаясь распознать источник.

— Ой, ну что опять у тебя случилось? — недовольно спросил гном, машинально поглаживая светлую бороду.

— Кровь, — уверенно заявил дроу, — впереди где-то.

Соратники мигом насторожились. Айда заранее наколдовала парочку заклинаний, чтобы не было как в прошлый раз; Ваон натянул тетиву своего лука, накладывая стрелу, Гром же надел массивные кастеты. Была полная тишина, темный эльф жестами показал спутникам продвигаться вперед в боевой готовности. Однако то, что они застали через десять метров в чаще заставило их опустить оружие.

— Ох и повезло нам, — протянул гном, качая головой.

Действительно. Меж деревьев около основной тропы раскинулся лагерь оборотней. Только вот все его обитатели были мертвы. Трое лежали с перерезанными глотками прямо у затушенного костра, видимо, они первые погибли. На дереве висел лучник с внушительной дырой в груди. Остальные же трупы валялись где не попадя, они уже дали отпор… но проиграли. Засада явно не удалась.

—Хех, волки погрызли друг друга, — пытался воодушевить команду Ваон, — зато мы живы здоровы. – Пойдемте-ка отсюда быстрее.

— Да, междоусобицы у этих шавок — частое дело, — подтвердил дроу, однако взгляд его был задумчивым, устремленным в сторону домика на дереве, давно скрывшегося в чаще леса. Как интересно…

***

Ливень продолжался на протяжении недели. Если бы не мощная крона дуба, крыша дома Рейны давно бы уже протекала. Оборотень сидела в полной темноте, привычно не желая привлекать особого внимания к своему жилищу, да и за свечами идти в деревню надо. Она и так отлично видела. Аромат чая заглушал все остальные запахи, давая сосредоточиться на своих мыслях. Не сказать, что это было приятно, но она давно научилась проводить время сама с собой. Порой она уходила куда-то далеко-далеко, особенно сейчас, когда шум дождя бил по ушам.

В дверь постучали.

Рейна широко распахнула глаза, чудом не уронив глиняную кружку. У нее не так много посуды, чтобы так просто ее портить. Спуститься с домика на дереве легко, но забраться… Она сама, когда уходит, всегда берет с собой веревку. Оборотень неслышно открыла один из ящиков около стола и достала кухонный нож с широким лезвием, подкралась к двери и спросила:

— Кто?

В ответ лишь молчание. Из-за гребанного дождя и трав, перебивших запахи, она не могла ощутить присутствие чужака. Можно просто не открывать, но тогда неизвестно, откуда ожидать опасность, она просто не сомкнет глаз ночью. Девушка рассчитала некоторые моменты, отошла в сторону и осторожно отодвинула щеколду. Дверь медленно начала открываться, порог чуть-чуть заливало водой. Шли секунды, но никто так и не появлялся. Рейна уже хотела было выглянуть, но будто из неоткуда, прямо перед ней, появилась фигура в плаще. Оборотень даже не успела ничего сделать, как руку с ножом перехватили, а саму ее прижали к стене, предплечьем грубо давя на шею. Она уже вцепилась свободной ладонью в руку, мешающую дышать, с намерением расцарапать когтями, как раздался тихий голос:

— Тише. Не узнаешь меня?

Рейна затихла, взгляд стал серьезным, страх улетучился, будто бы появление незнакомца ничуть ее не удивило.

— Все-таки решился? — сказала она довольно отчужденно, когда тот ослабил хватку. — Не медли, это вредно при убийстве.

— Тебе-то лучше знать, — усмехнулся в ответ и мотнул головой, откидывая капюшон. Как по голому стволу-то забрался? Небось маг чертов...

— Что тебя вновь привело сюда, Дивэ? – спокойно поинтересовалась оборотень, сверкая пожелтевшими глазами.

— Интерес, — ответил дроу, — можно сказать, любопытство.

Он отпустил ее, отступая на шаг назад. Сейчас его темно-серая с отливами голубоватого кожа практически полностью сливалась с мраком комнаты. А вот белоснежные как снег волосы мерцали сверхъестественным светом, как и фиолетовые радужки глаз. Рейна до встречи с их отрядом никогда раньше не видела дроу и сейчас в какой-то степени тоже была заинтересована.

— Я могла убить тебя, пока ты отпускал меня, — заметила девушка, закрывая дверь.

— Но я знал, что ты не сделаешь этого.

— Почему?

— В прошлый раз же не пожелала.

— Резонно.

Она уже пошла за факелом, припрятанным где-то в сундуках на втором этаже, дабы осветить помещение, но Дивэ остановил ее:

— Не требуется, я тоже вижу в темноте.

— Чай будешь?

— Не откажусь.

Они сидели за столом в кромешном мраке, пили травяной отвар и смотрели друг на друга. Казалось, тьма сгущается вокруг них двоих. Это было странно. Они бы могли сидеть по обе стороны стола в полной темноте и ночи и пить чай вечность. Во всяком случае, так показалось девушке. Таких ситуаций с оборотнем еще не случалось.

— Так что тебя интересует? — она все же начала разговор.

— Кто ты?

— Ты уже давно угадал, - с некой скрытой издевкой ответ.

— И все же?

Мимолетный прищур и взгляд желтых огоньков.

— Оборотень. Я полуволк-получеловек, как и остальные представители моей немногочисленной расы. Но, тем не менее, мне не нужна человечина или эльфятина в качестве пищи, кровь никак не трогает меня. Отвечая на твой последующий вопрос, я не знаю, как так получилось. Никто не знает. Мне просто не нужно это все. Я не могу обращаться в волка, но меня будто переламывает пополам в полнолуние. А выросла я в семье людей, сказали, мол, я была подкидышем.

— А настоящие родители?

— Я их даже не искала.

— Что так?

— Они обычные оборотни.

— Так ты ненавидишь свой народ?

— Возможно. Во всяком случае, любви не питаю. Ты в этом уже убедился.

Дивэ помолчал, обдумывая, чтобы еще спросить. Но в голову как-то ничего и не лезло. Кроме одного безумного и нерационального желания. Дроу часто сравнивали с оборотнями, разница лишь в пище, говорили многие. А так – такие же безумные и явно связанные с чем-то нехорошим. Отчасти это было правдой. Сейчас, когда темный эльф не чувствовал никакой опасности, когда рядом никого не было, кроме крайне необычной девушки, он мог отпустить себя. Рамки были в группе, где он был командиром. Здесь же была абсолютная свобода, одурманенная ароматом травяного чая.

— А…— он положил свою ладонь на ее, чуть сжимая. — Я могу тебе нравиться? — даже для него это прозвучало глупо.

Рейна же внимательно посмотрела на него и, не высвобождая руки, произнесла:

— Не позорься, Дивэ. Это уж слишком, знаешь ли, даже для тебя. Мы едва знакомы, причем не при самых лучших обстоятельствах. Мы друг другу никто, дроу. И меня давно не интересует данная сфера жизни, я не собираюсь…

— Ты говоришь, как старая дева, хоть таковой от тебя и не пахнет, — прервал ее темный эльф и резко потянул на себя, впиваясь грубым поцелуем в губы.

Она даже не пыталась сопротивляться, просто, когда Дивэ оторвался от нее, обыденно спросила:

— К чему это все, дроу?

Вот ведь! Это ее безразличие и даже хладнокровие отрезвляют лучше любой пощечины, резанули по самолюбию. Что же творится у нее в голове?

— А почему нет? — уже и он стал серьезен. — Разве мужчина не может просто захотеть женщину?

— Может, — лаконично ответила Рейна.

— Да что с тобой? — возмутился Дива. — Ты как безвольная кукла! Будто бы ты никто! У меня хотя бы какие-то чувства есть, пусть и похоть. А ты бездушна, у тебя в глазах ничего нет… Будто ты сама не знаешь, кто ты и зачем живешь. Складывается впечатление, что для тебя нет разницы: делаешь ты что-то хорошее или убиваешь. Все одно. Все серо. Что ж, я узнал все, что мне требовалось.

Дроу выпрямился и быстрыми шагами направился к выходу из дома.

Раз. Два. Три.

Она сможет.

Сейчас, под шум дождя, никто не услышит ее слов.

Четыре. Пять. Шесть.

Сейчас, под шум дождя, она, возможно, хоть немного изменит свою жизнь.

Семь. Восемь. Девять.

Сейчас, под шум дождя, у нее появится смысл. Она так не хотела его искать. Ведь без него легче. И не больно. Никак.

Десять.

— Не уходи, Дивэ.

***

Он ушел под утро, сказав какую-то людскую чепуху. И, казалось бы, ничего не изменилось, как она того и хотела. Но он вернулся через два дня. С букетом голубых незабудок, где только откопал? А потом он пришел еще. И еще. Дивэ навещал ее по несколько раз в неделю, каждый раз принося что-нибудь, что могло ее порадовать. Раз за разом она не показывала, что ей приятно, но в какой-то момент маска треснула, и Рейна засмеялась. Чисто, по-настоящему. И тогда он подхватил ее, как пушинку, и закружил по всей комнате. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

А еще, как она ни сопротивлялась… она стала его ждать. Ждать, как верная собачка, как любила она говорить в одиночестве, коря за слабость, но продолжая восторженно выбегать навстречу дроу, ловко залезающему на дерево.

А потом ей начало казаться, что это уже… уже что-то большее. Что-то другое. Но она не знала раньше любви, долго пыталась понять, каково это. А может, это всего лишь очередное ее наваждение? Может, простая привязанность? Или это не так?... Что же это?

Он обещал заглянуть утром, говорил, что отлучится на неделю, а потом сразу же к ней. И она ждала, как всегда преданно ждала. И вот раздался долгожданный стук в дверь, Рейна радостно кинулась открывать. Вот только ее ждал не Дивэ.

— Ваон? — ее лицо тут же сделалось как обычно ничего не выражающим. Она взглянула на лестницу, приставленную к площадке. — Что тебе нужно здесь?

А он стоял и молчал. Молчал до тошноты долго, смотря в пол.

— Может, я войду?

— Нет. Ты не войдешь. Зачем ты здесь? И где сейчас…

— Он погиб.

Ни один мускул не дрогнул на лице Рейны, она не отвела взгляда, не шевельнулась. Она застыла как фарфоровая кукла, с которой часто сравнивал ее Дивэ. Тонкая и бледная.

— Он сражался вместе с Громом на южной заставе. Там оба и полегли. Оборотни напали ночью. Готовится вторая волна. Это… он рассказал нам о тебе. Похороны послезавтра. Приходи.

— Понятно.

Она закрыла за собой дверь, прислонившись к ней с внутренней стороны и медленно сползая по ней вниз. Ровное дыхание, спокойный взгляд.

Человек уже собирался идти обратно, как вдруг раздался жуткий женский крик, переходящий в волчий вой и обратно. Невыносимый, душераздирающий, полный отчаяния и скорби. Ваон в страхе быстро слез и, кинув прямо тут же лестницу, бросился прочь, лишь бы только не слышать его, он не выдержит этого груза, давящего на сознание. Звук будто бы дробился на отдельные голоса, казалось, что воют несколько волков.

Когти разорвали рубаху, врезаясь в плоть и проходя вниз, оставляя глубокие царапины. Она все кричала, разрывая в клочья грудную клетку, все царапая и воя от новой жуткой телесной боли.

Он больше никогда не придет. Никогда. Не подарит вкусно пахнущие цветы и не поцелует. В ее голове вертелись воспоминания его лица, его голоса, его запаха. Они вбивались в память, как клеймо у скота — на всю жизнь.

Остервенело рвала не помня себя, пачкаясь в крови и захлебываясь ею же.

Дивэ больше не будет с ней, не обнимет, не упрекнет ни в чем, не поругает за холодность. Не поднимет на руки. Никогда не прикоснется, она больше не почувствует его сильных рук, не ощутит белоснежных прядей на щеке. Не будет его усмешки. Неужели, вот так вот он и ушел? Вот раз и нет. И все. И конец. Он уже в могиле, а она здесь.

Больно. Как же невыносимо больно. Но не от вырванной плоти. Где-то там, глубоко в груди, докуда она не может достать! Так больно, что никакая пытка не заглушит стенания и пустоту внутри. Почему она не может вырвать этот кусок, чтобы прекратить это?! Где он? Где это чертово то, что так испепеляет изнутри, вгрызаясь в само существо, в смысл. В недавно обретенный смысл. Ногти ломались о ребра, мерзко оттопыриваясь. И наконец, рука вырвала его, вырвала это ненавистное сердце, жадно бьющееся из последних сил!

Девушка расхохоталась, взглянув на него, сжимая в руке. Она замолкла. Эта мука не похожа ни на одну другую. Почему? Почему? Эта боль не прошла, но как же? Вот же оно, это сердце, которому люди приписывают чувства, почему ее все равно будто съедают изнутри.

Почему?!

***

Она стояла в восьмом ряду вместе с другими нелюдями. Стояла, смотря сквозь впереди идущих. В груди была пустота, в груди зияла дыра. Сердце давно сожжено в костре. Так почему же она еще стоит? Жива ли она? Умрет ли она? Да какая,собственно, разница? Нужно лишь закончить одно дело. Одно маленькое дело.

— Все ведь будет хорошо? — раздался хрустальный голосок справа.

— Почему ты спрашиваешь у меня? — безжизненно, безразлично.

— А у кого еще? Больше-то и не у кого, — попыталась улыбнуться Айда. — Я, знаешь…

Она не договорила. Град стрел посыпался на обороняющихся одновременно с хлынувшим дождем. Тогда тоже шел дождь. Толстая стрела в мгновение ока пронзила голову маленькой дриады, прерывая речь.

Рейна лишь ринулась вперед, встречаясь мечом с врагами, танцуя в смертельном танце с, как могло показаться, своими зеркальными отражениями. Кровь лилась рекой, а кристальная вода разбавляла ее, впитываясь в землю, забирая, и страдания, и боль, и смерть. Они заплатят сполна за Его смерть. Никакие не братья! Даже близко с ними она не стояла! Но с каждым павшим врагом на невидимое колье на шее надевалась одна бусина, делая его все тяжелее и тяжелее. Удар и еще один удар, оборотень падает на колени безоружный. И в его глазах… в его глазах точно такая же пустота. Она заносит меч двумя руками, все оттягивая этот момент. Ее ничего не должно удерживать, она же мстит… или что?

— Может, хватит уже играть в человека? — не было ни злости, ни ненависти в голосе побежденного, лишь холодная отчужденность, как и у нее. — Тебе им никогда не стать.

— К чему ты клонишь? — она замерла, не решаясь на последний взмах.

— Чем ты лучше меня, Рейна?

— Вы убиваете ни в чем не повинных людей.

— А они ни в чем не повинных животных. Люди едят животных, мы едим людей. Мы созданы такими, рождены…

— Но я…

— Ты другая, я знаю. Но все же кто ты? Я умру без человеческой плоти и крови, я охочусь ради пропитания. Я оборотень. Как и ты. Но тебе не требуется человечины. Ты полуволк, но убиваешь таких же, как и ты сама, — он схватил ее за воротник, притянув ближе. — Ты братоубица, Рейна. Каково это жить, вырезая собственный народ из-за глупой ошибки природы? А? Я не знаю и сдохну, не познав никогда. А ты будешь жить, убивая братьев по крови. Разве ты чиста? Есть ли вообще кто-то в этом мире, кто чист? — вскричал он. – Закончи уже всю эту комедию. Закончи же все это навсегда, — голос перешел на шепот. — А в конце отправишься к нам. Там все равны будут.

Лезвие с чавканьем пронзило плоть насквозь. Отец Рейны погиб от руки собственной дочери. Он ни о чем не жалел.

А смысл снова возродился. Искореженный и испачканный кровью. Но ощутимый.

Профессор захлопнул потрепанный годами дневник и взглянул на аудиторию.

— Ну что, кто задаст правильный вопрос?

Это значило только одно — тому будет красная печать в книгу успеваемости. Поэтому руки потянулись почти сразу, даже у тех, кто не особо-то и придумал вопрос.

— Так чем все закончилось?

— Почему оборотни сразу не подставили лестницу, чтобы до Рейны добраться?

— А она что, знала своих родителей?

— Это ведь она убивала всех оборотней?

— А в каком году это было?

— Выжил ли Ваон?

— Как она без сердца-то жила?

— А кто автор дневника?

Все было не то, старик лишь грустно качал головой, чуть улыбаясь инициативе учеников. И вот, когда все возможные версии были исчерпаны, одна из дриад подняла руку и робко сказала:

— А Дивэ любил Рейну?

Дедушка долго молчал, смотря куда-то далеко, явно не в будущее.

— Молодец, девочка, тебе я ставлю красную печать. Любил ли он ее по-настоящему, или это было всего лишь увлечение? Никто не знает, это осталось загадкой на века. Но ведь именно от этого зависит многое, не правда ли? Какая ирония судьбы. Что ж, урок окончен, вы можете идти домой.

— До свидания, профессор Варрион.

***

Голубые незабудки легли на сырые каменные плиты могилы.

Ну вот, любимый мой Дивэ, я снова тебя навещаю. Прости, что редко бываю тут. У меня дела, я теперь человек занятой, сам понимаешь. Наконец-то поняла, кто я. Ты, наверное, сказал бы, что это все чушь собачья, я придумала, как всегда накрутила. Но нет, Дивэ, я действительно нашла свое место в этой жестокой жизни. Да, ты бы предпочел умереть нежели избрать себе подобный путь. Но, скажи же, это все равно какой-никакой путь. Здесь нет выбора, милый мой темный эльф. Как раз для меня, ведь я одна теперь. Таких не было и не будет, а это что-то да значит. Я тебе много не рассказала, а кое-что и солгала, и у тебя, наверняка, еще есть куча забавных историй для меня, тайн. Ну, ничего, у нас еще будет время на это. Ведь скоро уже я закончу свою грязную миссию на этом свете, скоро не будет в вашем с людьми мире монстров-людоедов. Так не должно было быть. И я исправлю это досадное упущение природы.

Скоро, уже очень скоро я узнаю, любил ли ты меня, Дивэ. Немного осталось мне мучиться. Совсем немного. Я сама покончу с этим. Ты спрашивал у меня, кто же я? Тогда я не могла ответить тебе, сама не знала, живя в тумане забвения. Так вот. Я не человек и не оборотень, Дивэ. Я братоубийца. На меня возложено так много. Не самая лучшая роль. Но теперь я знаю, кто я. И я приму это. Ведь больше некому.

Мы с тобой еще выпьем ароматного травяного чая во мраке под дождем.

Женщина поднялась с земли, отряхивая длинный плащ, и направляясь прочь с кладбища. Скоро она со всеми увидится.

Страница книги Братоубийца в интернете

Table of Contents

Произведение полностью

О книге