Одинокая сигарета

Невероятный зной, который стоял на улице, вынудил меня спрятаться в небольшой беседке. Улицы были пустынными, а асфальт плавился от жары, кепки в это время были самым нужным предметом на улице. У фонтанов, как правило, была куча народу, а я до безумия не хотел видеть их. Поэтому и бродил вокруг да около. Такое было лето в этом году, жаркое и нестерпимо скучное.

Потянувшись за пачкой сигарет в кармане, я ощутил шероховатость, не смотря на нее, я начал сдирать ее. Так как мне не удалось содрать нечто, я плюнул на это и достал с раздражением нужную мне пачку.

Оставалась единственная сигарета, которая значила то, что я недолго смогу сидеть в моем убежище и придется по-любому идти покупать себе новую пачку. С некоторой иронией, она была высунута из пачки. Упаковка была в один миг смята и выкинута в урну.

Моя зажигалка очень быстро зажгла сухую сигарету. С каждой тягой, я чувствовал, как теряю свою полноценность. Я рассеивал пепел, а с ним уходили заботы. Дым дурманил меня, а я лишь больше и больше подавался наслаждению последней сигареты. Было такое ощущение, как будто я курил не сигарету, а чью-то бестолковую жизнь. Мгновениями я себя представлял каким-то крутым воротилой, который заключал контракт с какой-то важной шишкой и был настолько крут, что курил сигару, положив ноги на столик.

Сигарета заканчивала свои последние минуты существования. Все, кто был с ней в той смятой пачке, были мной выкурены, и конец этой сигареты означал лишь то, что все, кто был с ней так долго, будут забыты. А я? Я куплю новую пачку и буду чувствовать те же ощущения, тот же кайф и тоже умиротворения от крутости.

Пепел падал на раскаленную землю, и с каждой частицей я отдавал дань земле, которая дала мне все для жизни. Почему мы не ценим то, что у нас есть? Я не знаю. Вспоминается одна моя знакомая, у которой был рак. Она перенесла серьезную операцию, а когда полностью отошла от нее, осознала: как хорошо дышать, ходить, любить, страдать, падать и подниматься. Жаль, что я забыл, ради чего живу, кто я есть и почему я такой, а не какой-то другой.

И вот это момент сигарета дотлевает до конца, а в сердце появляются лишь сомнения. Выдыхаю струю серого дыма, а он, прежде чем разлететься в небытие, парит и последний раз напоминает, что была совсем недавно одинокая сигарета.

Дождь

С запада шли тучи, такие темные и тяжелые, маленькие белые облачка бежали от них, но эта масса не дала им уйти. Они будто скованные своим смыслом жить отдавались этой тьме.

Я, понимая, что могу попасть под сильный ливень, решил срезать путь по недавно начавшейся стройке. Вы скажете, что я совсем спятил, решив сократить путь до дома по стройке, на которой, наверняка, не было рабочих, следивших за тем, что там творилось. Но перспектива попасть под ливень была менее неприятна, чем умереть по чьей-либо вине. Да и тогда я не особо задумывался о том, что может случиться самое ужасное.

Гром уже гремел на подходах к городу. Вообще трудно назвать это городом, это скорее поселок. Бездушный, старый и ворчливый, в который жители пытаются вдохнуть жизнь, вливая большие деньги в строительство школ, больниц, магазинов и другой ерунды. Но похоже эту точку на карте понимал лишь я, ей не нужно было что-то новое, его нужно было просто любить таким, какой он есть.

Разряд молнии в землю ознаменовал, что туча зашла в мой поселок. Я прибавил шагу в надежде за пять минут дойти до дома, но, увы, я не успел. Маленькие капли начали мочить сухой песок стройплощадки, а я, на секунду остановившись, поднял свой взгляд ввысь и увидел, как надо мной остался маленький островок голубого неба, который потихоньку захватывала тьма. Так безжалостно туча заполонила небо, не давая лучику света пробиться и осветить эту бренную землю.

Капля со всей силы стукнула мне в щеку. У меня появилось чувство вины, что она так и не попадет в родную ей землю или же она так глупо закончит свои приключения, попав на меня. Мир жесток, и каждый виновный и невиновный заплатит цену за это сладкое чувство, которое мы называем жизнь.

Вдохнув влажного воздуха, сквозь дождь я продолжил свой путь. Небесная вода омывала меня, и я чувствовал лишь гнев и наслаждение, что я не капля, но так глупо забираю их смысл жить. На стройплощадке все засуетились. Необходимо было как можно быстрее закончить все дела, пока молния не подошла к ним. Огромные железные балки опускали на землю, рабочие суетливо забывали о правилах безопасности, ведь все знали, что молния любит сталь.

Мой шаг был медленным, я уже понял, что дождь меня не отпустит сухим, так что не видел смысла спешить.

Вдруг резкий и очень звонкий звук раздался на весь район. Тень надо мной увеличивалась. Балка летела на меня, отпрыгнуть я не успею. Я умру. Осознание того, что умру от чьей-то ошибки, немного веселило меня. Я победитель по жизни. Нет, я, конечно, все понимаю, но умереть девственником мне как-то не особо тянет. Я наказан? Все же глупо винить рабочих, ведь я сам сюда залез, значит, вина не только на них. Я недавно окончил школу, хотел найти себе университет в каком-то крупном городе и навсегда покинуть эту тюрьму непонимания. Она уже в секунде от меня. Я жил зря. Дождь.

Астры

Каждый день, прогуливаясь по лесу, в котором было очень свежо и уютно, я постоянно замечал небольшой домик лесника, рядом с которым росло две астры. Лесник очень внимательно следил за ними, боролся с бурьяном, а если вырастала третья астра, то он ее срезал, постоянно поддерживал гармонию этих двух желтоглазых красавиц. Осенью, когда становилось холодно и опадала листва, он делал все, чтобы опавшие листья не завалили цветки, делал так, чтобы из них получилось удобрение для астр.

Знаете, я не понимал, зачем он это делает.

Я ходил в школу через этот небольшой лесок и видел его за утренним процессом ежедневно. Он делал это все без какого либо удовольствия, что показалось мне странным. Вряд ли его кто-то просил это делать, ведь я знал, он был всю жизнь одинок. Лес был для него как ребенок, которого нужно защищать до самой смерти. Лесник был старым, лет так за семьдесят, но бодрость не покидала его тела. Я в некотором роде даже восхищался им.

В день выпускного, когда я последний раз пройду мимо его домика и смогу увидеть, как работает старик, я решился спросить у него: «Почему он следит за астрами?».

Подойдя ближе к нему, я увидел это старое, сморщенное лицо, седые волосы и бороду, для взгляда неприятную родинку и несчастные глаза. Старик сначала меня не заметил. Только после того, как я его окликнул, он оторвался от астр и тихо, но в тоже время четко, спросил:

- Что нужно, молодой человек? – он прищурился, чтобы получше меня разглядеть. Похоже, со зрением у него была беда.

- Спросить хотел, дедуль. Почему Вы каждый день следите за этими астрами? – я жестом указал на двух красавиц, цветущих рядом с домом.

-Я? Ни в коем случае не слежу за цветами, – он несколько удивился.

- Но вы ведь удобряете их, всячески ухаживаете! – мой тон несколько тоже поднялся, я был удивлен его ответом.

- Я не слежу за цветами. Я слежу за временем, – лесник повернулся к астрам и взял один листок на ладонь. – Я стар. Если в привычный осенний денек астры не зацветут, то как я узнаю, что времени для меня больше не существует?

- А часы? – я указал на свои наручные.

- Ты молод и ничего не понимаешь. Время - это не механизм. Время - это жизнь. Мы живем и чувствуем, как мимо нас пролетают секунды, минуты, часы, проходят месяцы, года. Время и есть жизнь, – он как-то воодушевленно рассказывал об этом.

- Время – это время и ничего более. Вы слишком зациклены на его сохранении, – мой упрек только улыбнул старика.

- Возможно. Но я живу ради того, чтобы чувствовать это время, – хранитель леса вдруг убрал с лица улыбку.

- А почему Вы всегда держите только две астры?

- Это время только для них двоих…

Старик расплакался. Я подошел к нему и положил руку на плечо:

- Вы что, не стоить плакать.

Старый лесник жил ради времени. Он не жил ради себя или кого-то. Время так просто и глупо от него уходило, его лучшие годы ушли, а вместо этих лет пришла ценность того, что осталось. Я сомневаюсь, нужно ли трястись над временем, не вижу смысла его прожигать без цели.

Мне вспомнились мировые проблемы человечества. Ведь, по сути, все мы трясемся над тем же, что и старик. Я рад, что увидел это раньше.

Старик теперь не кажется мне таким авторитетным, а человечество только упало в глазах. Что мы хотим от своего времени? Оно ли наше? И кем мы будем, если слишком за него цепляться или прожигать впустую? Зачем оно нам дано?

Я не знаю, я многого в жизни не понимаю.

Я только окончил школу, а вместе с ней подошел конец весны. Мои или его терзания ни к чему не приведут, так как рано или поздно астры для нас не расцветут.

Дно

Как я вспоминаю, в детстве я всегда был один. Мать пропадала с утра и до позднего вечера на полях, а отец, залившись алкоголем от бессмысленной жизни, потерял рассудок. Я всегда сам бродил по деревне, лесам, полям и, конечно же, по заброшенным участкам.

Было одно место, которое тянуло меня сильнее обычного. Заброшенный дом, его не трогали ещё со времен войны. Здание полуразрушенное, сады, заросшие бурьяном и дикими цветами, а также старый засохший колодец. Он был уложен камнем и выделялся какой-то аристократичностью. Заглядывая внутрь, я не видел конца, лишь тёмное ничто, которое было просто волшебным. Мир без боли, которой было полно в моей жизни.

Тишина - бесценный дар. Безмолвие – проклятие.

Я был пуст, в душе не было привязанности к родителям, которое обычно было у детей моего возраста. Тишина в душе лишь изредка баламутилась этим колодцем, он был не тихим, он безмолвен. Эта недосказанность и обида на людей чувствовалась в нем. Люди бросили его.

Я любил сидеть на его краю, опасность не пугала меня и не привлекала, было ощущение схожести между нами. Боль из пустоты могла в любое мгновение меня забрать к себе, что она и сделала в тот роковой день.

Солнце пекло, а абрикос своими ветвями закрывал колодец. Это было как нельзя кстати. Уютно примостившись к краю обложенного камнями колодца, я задремал. Мой сон оборвался из-за резкого треска этой стены, не успев понять, что происходит, стена обвалилась, и я, потеряв опору, полетел вместе с камнями на дно. Очнувшись после обморока, вызванного ударом головы, я увидел свои сломанные ноги и лужу крови. Кровь ни на секунду не прекращала струиться, ноги горели от боли, а я рыдал от беспомощности. "Безмолвие затянуло меня," - вот, что я подумал, когда привык к физической боли, так же как и к душевной. Слезы не высыхали.

Помутненный разум давал мне пищу для раздумий. Почему я не попросил отца не пить? Почему так и не предложил матери съездить на аттракционы? Почему я не решился подружиться с ребятами, которые жили недалеко от меня? Теперь уже поздно жалеть, и искать объяснения глупо. Время стало бессмысленно для меня, теперь я жду лишь смерти. Моя жизнь теперь полностью во власти пустоты, этого сухого дна. Жил с болью, с ней я и умру, но желание жить не пропадёт так легко!

Я буду кричать и бороться до последнего, потому что я понял, что ещё так много дел, которые необходимо сделать. Я ошибался, считая, что уйду от проблем. Я был наивным, считая, что дно и я похожи. Теперь в моей душе нет тишины и никогда не будет безмолвия. Признаю, в моём сердце затаилась пустота, но я её заполню! Потому что я жив!

Без слез

Смотря в бескрайнее чистое голубое небо, я думал о вечности, как о круге, который со стороны кажется крошечной, а когда проходишь её, она представляет собой бескрайнюю вселенную. Вот так, шаг за шагом, я переходил с одной темы на другую. Мои друзья, которых я таковыми вовсе не считал, думали обо мне как о человеке, любящим делать философско-этические предположения и идти против норм морали. Честно? Как-то не хотел их разочаровывать.

Всю жизнь я жил так, как хотели «они», всю жизнь меня останавливали, когда я был в метре от мечты. Всю жизнь я виню всех в том, в чем виноват сам, а потом...Тишина. Знаете, она, безусловно, прекрасна, но не когда она на твоем лице, а улыбка на физиономии это подвиг, или когда слезы становятся настоящим подарком для души. Слезы... Вы никогда не задавали себе вопрос, как давно вы плакали и по какой причине? Лично я не могу вспомнить, когда у меня шли слезы от слов или чувств человека. В наше время, плачущий мужчина - это "баба", или как еще любят называть - "тряпка", нытик. Эта мысль сильно засела у меня в голове. Мы вообще имеем какую-то власть над собой? Думаем и приходим к выводам мы сами, или нас наталкивают? Можем ли мы искренни улыбаться самому себе, или без причин плакать от счастья, или горя? Вы ведь мне разрешите?

Потихоньку стрелки часов поворачивались в своем привычном направлении. Интересно, время хочет быть свободным? Наверняка, хотя откуда мне знать, может оно настолько величественное, что свобода ничего не значит для него, как для нас не значит упавшая волосинка с головы. Или, быть может, я ошибаюсь? Во всяком случае, моя свобода была призрачна, я не был великим, и свобода тем более была желанна для меня.

Не в состоянии выдавить даже слезы из глаз, я осознавал, что не контролирую даже свои эмоции. Живя под каблуком правил, стереотипов и мнений, можем ли мы быть свободными? Простите, но я в это не верю. Рабы создали систему, в которую сами себя замкнули. Жаждая свободы и проливая реки крови, мы не осознаем, что свобода начинается с правды и осознания самого себя, а если истинного себя не вернуть, то...

Перрон. Прохладный ветер. Приближающийся вагон.

Вдыхая и выдыхая воздух, закрывая глаза и мечтая о слезах, я сделал шаг вперед, на встречу пустоте.

Страница книги Одинокая сигарета в интернете

Table of Contents

Одинокая сигарета

Дождь

Астры

Дно

Без слез

О книге