«Пираты! Пираты!»

Я открыл глаза. Слова, причудившиеся во сне, все еще звенели в ушах, как они звенели уже целый месяц, с того самого дня… Я не мог припомнить, кто тогда кричал, - порой мне даже казалось, что это был я сам – но отчаяние и страх в голосе мне не забыть никогда.

Как не забыть взрывы, кричавшие вслед за голосом; землю, рвавшуюся в небеса; мир, перевернувшийся с ног на голову. Крики, топот, людей, бег, огонь, железо…

На нашу островную деревню напали пираты. Они грабили и обворовывали нас, сжигали и занимали наши дома, убивали нас. Ненавижу пиратов.

Я поднялся, отряхнул с одежды траву, потянулся. Посмотрел на океан – уже безо всякой надежды. Волны неторопливо обнимали берег и откатывались назад, а впереди, нежась на солнце, сияла океанская гладь, чистая до самого горизонта. Я нахмурился. Дозорных я ненавижу так же, как и пиратов: они не пришли к нам на помощь, даже несмотря на то, что не так далеко от нашего острова есть морская база.

Когда мы поняли, что помощи ждать бесполезно, староста деревни втайне начал организовывать мятеж. Мой отец помогал ему, втянув в это и старшего сына, Рогана. Меня, младшего, в дело не брали, как бы я ни просил. В конце концов, отец поручил мне, в числе некоторых других добровольцев, иногда следить за морем, на случай, если дозорные все же приплывут, хотя в это мало кто верил. Но я честно исполнял свои обязанности.

Я начал пробежку среди деревьев по кромке пляжа, иногда применяя силу своего фрукта и становясь леопардом, разминая лапы, рыча от злости и… удовольствия. Я не признавался в этом сам себе, но все же, если подумать, я получал необъяснимое удовольствие от наполнявшей меня злости. Она не сжигала изнутри, как говорил про свои чувства отец, а подхлестывала к действиям.

Рычать, правда, мне приходилось негромко, потому что поблизости могли оказаться пираты. Они не знали, что я фруктовик, и не должны были узнать, иначе заставили бы меня прислуживать им. Все знают, что полезно иметь на своей стороне силу дьявольского фрукта. Но быть шавкой у этих морских отродий я не хочу. Я леопард - дикий, гордый и свободный зверь.

Я повернул к деревне, возвращая себе облик человека. Корабль морского дозора не пришел, как и ожидалось, и мне пора было возвращаться. По дороге я собирал хворост как прикрытие моего пребывания в лесу и обнаружил небольшую земляничную полянку. Я не обратил на ягоды внимания, прошел через полянку, топча их, отчего в воздухе разлился тошнотворно-сладкий аромат. Мне было даже приятно разрушить этот идиллический пейзаж, ведь совсем рядом страдают люди, а эти гадкие ягоды растут, словно ничего не происходит.

Еще не дойдя до деревни, я услышал какое-то волнение и крики и поспешил вперед, бросив ветки. Наверное, пираты опять развлекаются, с ненавистью подумал я, но ошибся. На небольшой площади в центре деревни на коленях стояли люди, а пираты извлекали из толпы новых пленников, связывая их руки и толкая к остальным. Я, скользнув через редкую толпу зрителей, с ужасом увидел среди этих людей старосту, кузнеца Тома, старого Брагиля, даже пастушку из соседнего дома и многих других. Но мой взгляд остановился на одном человеке: на отце. Мне не нужно было объяснять, за что их всех связали, и так ясно: пираты узнали про предстоящий мятеж и арестовали заговорщиков.

Ярость в душе начала закипать, как вдруг чья-то сильная ладонь до боли сжала мой локоть, и меня потащили назад, через толпу, подальше от площади. Я не успел возразить, а только заметил темноволосую голову и знакомую фигуру, которая затащила меня в наш дом, где, наконец, отпустила, толкнув на кровать.

- Какого дьявола, Роган?! – прорычал я, потирая больной локоть. – Там наш отец!

- Знаю. – Брат старался сохранять спокойствие, но не мог скрыть дрожь в голосе. – Но ты ему ничем не поможешь, как и остальным. Пираты… кхм, прознали про мятеж, и теперь всех, кого поймали, казнят.

- Как?! – только и выдавил я.

Это понятно, к тому все и шло, это же пираты, жестокие, гадкие пираты, но я все же не мог осознать, полностью прочувствовать, что меня вот-вот лишат отца. Я вскочил, хватая ртом воздух и тихо рыча.

- Хватит, Луччи! Тебя могу заметить! – Брат схватил меня за плечи и встряхнул.

Я понял, что опять использую силу дьявольского фрукта, но не смог заставить себя принять человеческий облик.

- Слушай! Сиди здесь и никуда не выходи! Может, всё ещё обойдётся!

- Не обойдётся! – заорал я. – И я не буду сидеть здесь, пока отца тащат на плаху!

Как Роган ни старался, ему не удалось меня остановить. Я вырвался, с силой толкнул дверь и в два звериных прыжка был на площади. Я не слышал крики вокруг – в ушах стучала кровь, и я с разбега прыгнул на одного из пиратов, впиваясь ему в глотку.

Что было потом, я помню плохо.

Очнулся уже в какой-то клетке, ограниченной деревянными полом, потолком и стеной, а с других сторон – железными прутьями. Спустя какое-то время, сумев сосредоточить рассудок, сообразил, что это нахожусь в корабельном трюме.

Как я тут очутился?

Я помню… сумасшествие, охватившее меня. Кровь, бег, какие-то крики. Боли не было, она пришла сейчас. Больно напрягать мышцы, больно дышать…

- Этот щенок столько наших уложил, на кой черт его капитан в живых оставил?! – негодовал чей-то голос, появившийся извне.

- Скорее, котёнок. – Второй голос был более спокоен. Судя по звукам, эти двое вытаскивали что-то из трюма. – Потому и оставил, что он силен, как дьявол. Роб Луччи…

- Роб? А он не родственничек того, новенького?.. Реган или как его…

- Да кто ж их знает…

Голоса постепенно затихли, потерявшись вдалеке.

Роб… Реган... Роган?.. Новенький… мятеж… раскрыли… казнили…

…больно жить.

Не знаю, сколько я провалялся в трюме (кажется, недолго, так как ещё не умирал от жажды – мне ничего не приносили, даже воду), но когда меня, бесцеремонно перекинув через плечо, вынесли на палубу, уже стояла ночь. Спустя месяцы после этой ночи моя память сгладит происходящее до простых образов: огонь, сталь, люди и прочее – но в тот момент я ещё мог понять, что происходит.

Пираты на корабле, где я находился, были убиты, некоторых выживших вели на соседний корабль, с белыми парусами и чайкой на них.

Морской дозор.

Меня отнесли туда же, но не заперли, как я ожидал, а посадили за стол в просторной каюте. Он был накрыт, и нестерпимо приятно пахло едой. Мой желудок громко заурчал.

- Ешь. – Мужчина, принесший меня сюда, подвинул одну миску с едой и чашку воды и вышел, махнув белым плащом с нарисованной чайкой.

Я тяжело посмотрел ему вслед: глаза едва открывались от света и плохого самочувствия – и принялся за еду. Залпом осушил чашку и съел все, что было на столе. Я продолжал вылизывать миску, пока дверь не открылась и на пороге не появился другой мужчина, тоже в белом плаще. Он осмотрел стол и обнаружил, что я съел не только то, что предложили мне, но и вторую порцию – видимо, предназначавшуюся этому незнакомцу. Но вслух он ничего не сказал и только сел напротив меня. Я отставил миску и уставился на него.

- Роб Луччи, да? – наконец, произнес он. – Не налегай на еду: ты давно ничего не ел. Поплохеет.

Я и сам чувствовал, как бунтует желудок, но вместе с тем чувство голода никуда не исчезло.

- Что вам нужно? – спрашиваю.

Мужчина хмыкнул в усы.

- Мне? Ничего. Это тебе, боюсь, понадобится наша помощь.

- Что?! – Я презрительно фыркнул. – Верните меня домой, и больше мне от вас ничего не надо.

- Хм… Ты, вероятно, находился в беспамятстве долгое время. – Незнакомец потеребил усы. – Не думаю, что дома тебя рады будут видеть после того, что ты сделал… Ты фруктовик и, используя свою силу, напал на пиратов. Верно? (Я кивнул.) Но ты перестал отличать врагов от друзей и напал даже на жителей твоей деревни.

Я сглотнул. Память возвращалась по кусочкам, и хотя я не мог вспомнить подробностей, я знал, что этот морской дозорный не лжет.

- Пираты совладали с тобой и бросили в трюм корабля. На острове многих казнили, в том числе всех твоих родственников. Затем команда вышла в море, но мы настигли их и многих убили в сражении. В том числе твоего брата… Он единственный твой родственник, которого пираты пощадили, потому что он был с ними заодно.

Теперь ты понимаешь, что дома тебя никто не ждет, и идти некуда. Я могу высадить тебя на ближайшем острове, и отправляйся, куда глаза глядят. А можешь присоединиться к нам.

- Стать дозорным? – ухмыльнулся я.

- Не дозорным. Секретным агентом. Причем особым секретным агентом. Ты будешь подчиняться приказам правительства, но для этого сможешь использовать любые методы. Нам пригодится твоя сила.

Я присвистнул.

У меня больше нет дома. Брат оказался предателем, из-за него убили отца. Я сам убил тех, кого знал. Дороги назад нет. Сожалею ли я?.. Не знаю. Я любил отца и думал, что любил брата, но в моем сердце не было места для жалости. Что сделано, то сделано, а впереди открываются заманчивые перспективы.

Я наклонился вперед, растянув губы в оскале, и прорычал:

- Особый секретный агент? Мне это подходит.

Корабль покачивался на волнах, унося меня к новой жизни, от ненавистных пиратов к ненавистным дозорным, но теперь только я – хозяин своей судьбы.