# Путь кошки

Куросаки Мария

Это было красиво, действительно красиво: юная девушка в легком летнем платье кружилась в такт осеннему листопаду. Картину не портил даже тот факт, что листья пролетали сквозь красавицу, да и она явно не чувствовала ни луж, по которым ступала, ни пронизывающего ветра.

Чего не скажешь обо мне, хотя шкурка должна заменять собой и осеннее пальто, и зимний пуховик. Девушку зовут (или звали?) Ангелиной, спасибо особо творческой мамочке. Нет бы дать простое нормальное имя, без фанатизма. Как у меня – Маруська. Звучит мягко, задорно и без претензий. Но вернемся к девушке, она как раз заметила мое присутствие и легко, невесомо подбежала ко мне.

Здравствуй, Марусенька! Ты ко мне? – и она присела рядом.

К тебе, кого еще здесь видишь? – проворчала я. А как не ворчать, когда тебе призрак на хвост садится? Не больно, просто от мертвых такой холод, что впору шкурой сибирской кошки обзаводится.

Будет тебе ворчать, Марусь, – засмеялась Геля. – Сейчас ведь так красиво!

Она снова закружилась по аллее. Все, что мне оставалось, это смотреть на нее, на полет золотисто-багряных листьев, неожиданно синее небо и думать, думать, думать. О чем думать? О том, как помочь ей обрести покой. Дух не должен задерживаться в нашем мире, хотя некоторых обнаруживаем, когда они по сто лет неупокоенными бродят. Однако, чем дольше дух находится среди живых, тем меньше шансов переродиться в нашем мире. Придется уходить в параллельные Вселенные, а там … Там не хуже и не лучше, чем у нас, там просто по-другому. Но Геле все равно: она ждет Его.

Сколько я ни спрашивала, она не рассказывает о нем ничего. И как мне его найти, я ведь даже про Ангелину ничего не знаю, кроме того, что она погибла на перекрестке в паре кварталов отсюда.

Прошло уже больше 2-х месяцев как она здесь. Все это время я навещаю ее, уже не надеясь выяснить, кого она ждет, теперь я просто прихожу убедиться, что она здесь, на этой многолюдной аллее, поет, танцует или просто сидит на тротуаре, внимательно рассматривая проходящих мимо людей.

Маруся, – неожиданно позвала меня девушка.

М? – мне даже не пришлось поднимать голову, Геля снова села на асфальт.

А ты никогда не жалела? – пристальный взгляд. – О том, что стала необычной кошкой.

Она никогда раньше не спрашивала меня об этом. После знакомства я сразу все про себя рассказала – чтобы она не удивлялась ни речи, ни разумности. Она тогда никак не отреагировала, только погладила меня по голове и отошла, заканчивая диалог.

К чему вопрос? Раньше ты этим не особенно интересовалась, – чтобы скрыть замешательство, я стала мыть за ушами.

Я все время об этом думаю, ты же отказалась от родных и друзей, от нормальной жизни. Это же тяжело?

Смотря, что считать "нормальной" жизнью, – усмехнулась я. – Конечно, это был непростой выбор. И, разумеется, в трудные периоды, я начинаю думать, что надо было отказаться и жить обычной для человека жизнью. С другой стороны, когда душа обретает покой и уходит в водоворот перерождения, я чувствую ее благодарность. Это незабываемое ощущение счастья и покоя, которым они щедро делятся со мной, и есть главная награда за труды.

Вот как? – спросила Ангелина. – То есть, если я уйду со спокойной душой, ты разделишь со мной это чувство?

Да. Это уникальная особенность проводников: мы переживаем все те чувства, которыми с нами делится уходящий дух. Это и спокойствие после мучительных раздумий, и счастье, обретаемое спустя долгое время, и предвкушение, ожидание чего-то нового от перерождения.

Я замолчала, она тоже не продолжала разговор. Так мы и сидели: Геля водила пальцем по асфальту, погрузившись в свои мысли, а я честно морозила лапы рядом, надеясь, что она все же расскажет мне, кого ждет.

Он сюда не придет, – наконец девушка прервала затянувшееся молчание. – Я не смогу его увидеть.

Почему?

Он живет и работает далеко отсюда. А я не могу покинуть этот парк, что-то мешает.

Значит, твоим последним стремлением было прийти в этот парк?

Да, – она говорила все тише, не будь я кошкой, уже не услышала бы ее. – В детстве я жила недалеко отсюда, поэтому и ходила сюда с родителями. А когда мы переехали, я стала приходить, когда мне плохо.

В тот день из-за чего ты шла сюда? – кажется, скоро я смогу ей помочь.

Геля замялась, но всего на мгновение, после она заговорила снова, шепотом:

Он принес мне приглашение, – она опустила голову, упершись лбом в колени, и произнесла совсем неслышно. – На свою свадьбу.

Я молчала. А что тут скажешь, это происходит чаще, чем нам хотелось бы, но стать духом из-за такого? И мне нужно его найти и привести сюда.

Как его найти? – в голове прояснялось, задача становилась все яснее, осталось прояснить детали.

Минут через десять я уже мчалась к Елизавете Игоревне со всех лап. Премилая старушка-ведьма в 16ом поколении, раньше творившая такое, что у меня шерсть дыбом месяц стояла, как услышала. Сейчас она остепенилась, грехи решила отработать, вот и помогает по мере сил. Например, дает кошке воспользоваться телефоном.

Люди по своей природе все-таки удивительно доверчивы и недогадливы. Какая-то подруга, которая должна что-то передать, просит встретиться на скамейке в парке? Даже новорожденные котята на такое не ведутся. А он поверил, стоило упомянуть Ангелину. Правда, уломать его прийти прямо в наш парк не получилось, но что-нибудь сымпровизирую на ходу.

Пожалуй, этот момент стоило обдумать заранее. Я тихо сидела возле указанного фонтана в форме рыбки, внимательно изучая проходящих мимо мужчин. Что мне делать, когда он придет? Мало того, что его нужно опознать, так еще и надо привести.

Ох, я пришел на десять минут раньше, – мое внимание привлек молодой мужчина в сером костюме, растерянно оглядывавшийся в поиске свободной скамейки.

Рост под метр восемьдесят, светло-русые волосы, серые глаза, правильные черты лица, сам худощавый, выглядит лет на 30, хотя всего 24. Клиент пришел. Еще раз критично осмотрев его, я не могла сдержать разочарованного вздоха: какой-то он банальный. Типичный хороший парень, простоватый, но честный и надежный. Но стоит проверить, а то приведу еще не того.

Виктор? – задавать вопрос со спины, конечно, некрасиво, но в моем случае иначе никак, от вида говорящей кошки можно и инфаркт получить.

Да, здрав… – мужчина осекся. Правильно, не с кошкой же ему беседовать.

Он действительно думает, что если потрясти головой и поковыряться в ушах, то что-нибудь проясниться? Пожал плечами, дескать, с кем не бывает, и как ни в чем не бывало, стал теребить связку ключей. Я напряглась: если очень хочешь сотворить добро, вся вселенная пойдет тебе навстречу. Надо только выгадать правильный момент.

Оп! Хорошо у него всего два ключа, а то мои челюсти бы не выдержали. Пару секунд мы честно таращились друг на друга: он осознавал идиотизм ситуации, я же ждала, пока его заплутавший в абсурде разум примет единственное логически верное решение. Наверное, со стороны это выглядело забавно: впереди несется кошка с ключами в зубах, за ней – молодой человек, безнадежно отстающий на каждом повороте.

Хвост трубой – я бегу на предельной скорости до метро. Кто сказал, что кошка не может воспользоваться общественным транспортом? Увиливая от всех работников метро и любителей ловли кошек на шаурму, я влетела в вагон поезда, тщательно следя, чтобы мой преследователь не отстал. Отстал, конечно, но сел в соседний вагон, тут же прилипнув к стеклу и грозя мне кулаком. Я же уселась посередине вагона, нагло ухмыляясь, насколько это возможно с кусками железа в пасти.

Как я ухитрилась довезти его до нужной станции – сама с трудом вспоминаю. Но ехали мы долго, шумно, нецензурно и иногда не в том направлении. Но в итоге мы доехали, и пробежка продолжилась. Я уже выдохлась, поэтому пользовалась существенной разницей в габаритах и шла по заборам, пролезала в щели, что всячески затрудняло мужчине дорогу – ему иной раз приходилось бегать кругами, чтобы догнать меня. А хороший человек этот Виктор, другой бы на его месте давно в меня кирпич кинул или хотя бы пнул, а он ничего, ругается на чем свет стоит, но ударить даже не пытается. А может это ему просто в голову не приходит. Вот и парк! Из последних сил бросаюсь по прямой, он не отстает и вообще даже нагоняет. Чуть из шкуры не вылетела, но он меня так и не догнал.

Вечер. Листопад и не думал прекращаться. И в этом вихре солнечно-золотых и багряно-алых листьев состоялась долгожданная встреча двух людей. Вернее, живого мужчины и девушки-призрака. Он явно в шоке, забыл и про меня, и про ключи. Она же смотрит неотрывно, запоминая мельчайшие черты лица, готовясь проститься. Он все же рискнул прервать молчание:

Ангел? – прокашлялся, в горле пересохло.

Витя, – мелодичный голос прозвенел в полупустом парке. – Я ждала тебя.

Снова молчание. Я терпеливо топталась на месте, хотя лапы уже ощутимо замерзли, да и пробежка давала о себе знать, вымоталась как собака, а ведь впереди еще более трудное прощание.

Геля плачет, понимая, что ее время уходит. Бесценные мгновения, их не повторить и не вернуть. Но прощание не может длиться вечность, она снова заговорила, произнося слова, которые мысленно репетировала все это время:

Поздравляю со свадьбой…

И на наших глазах она исчезла. Без всякого сияния, мелодий, символичного ухода в небо – она просто таяла в воздухе, пока не исчезла совсем. По моему телу растеклось тепло, ощущение облегчения, словно кусок льда в груди, наконец растаял – девушка щедро поделилась своими чувствами. Я подошла к Виктору, продолжавшему смотреть в пустоту, и бросила ключи. Их бряцанье заставило его очнуться, но когда он посмотрел вниз, там уже никого не было.

Родители скоро придут, я еле успела усесться на крыльце, как они появились. Самое трудное началось: я пришла к ним взрослой кошкой и прожила уже десять лет. Кошки всегда знают, когда пора уходить. Ангелина была моим последним заданием в родном городе. Они приехали вместе. Смеялись. Наверное, я смотрела так же как Геля: неотрывно, стремясь навсегда сохранить в памяти любимые лица, которые больше не доведется увидеть. Вот они подошли к входной двери, улыбаясь и зовя меня по имени. Подойти, потереться о ноги, глядя прямо в глаза – и стремглав умчаться прочь, словно не слыша привычный зов.

Кошки тоже умеют плакать.